о проекте персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
• riza
связь ЛС
Дрессировщица диких собак, людей и полковников. Возможно, вам даже понравится. Графика, дизайн, орг. вопросы.
• shogo
связь лс
Читайте правила. Не расстраивайте Шо-куна. На самом деле он прирожденный дипломат. Орг. вопросы, текучка, партнеры.
• boromir
связь лс
И по просторам юнирола я слышу зычное "накатим". Широкой души человек, но он следит за вами, почти так же беспрерывно, как Око Саурона. Орг. вопросы, статистика, чистки.
• shinya
связь лс
В администрации все еще должен быть порядок, но вы же видите. Он слишком хорош для этого дерьма. Орг. вопросы, мероприятия, текучка.
• tauriel
связь лс
Не знаешь, где найдешь, а где потеряешь, то ли с пирожком уйдешь, то ли с простреленным коленом. У каждого амс состава должен быть свой прекрасный эльф. Пиар, продвижение.

// FYODOR DOSTOYEVSKY
Лифт опускается вниз с едва различимым шумом — Фёдору любопытно немного, как ребёнку, и он делает шаг ближе к краю — сдерживается, чтобы не коснуться пальцами стеклянной поверхности, смотрит, впрочем, — с любопытством совершенно искренним. Йокогама будто бы на ладони — напоминает ему муравейник, на который смотришь с высоты человеческого роста,сдерживая в себе едва-едва совершенно животное желание наступить — фигурки, разбросанные вокруг домика из картона — развалится тоже от ветра, обратится в ничто так же легко. Ему интересно, насколько акцент выдаёт его — сильно, должно быть... Читать

IN YOUR EYES I'M STARING //
Медленно, но верно, рассвет вступает в свои права. Ядомару, сонно прищурившись, то и дело оглядывается; не в ее власти отпустить ситуацию на несколько часов, и не в силах капитана — уболтать ее на это. Слишком хорошо знает ее. "Валить надо!" Неизменно нервный "сосед" никак не даст забыть о своем существовании. Принимать это стало немного, но легче. — И какой смысл? — Чуть качает головой, задавая этот вопрос вслух. Странный, странный диалог. Тишину вокруг — но только для нее — нарушает смех. Лиза едва улыбается. "Дура. Убьет же в любой момент," Лиза только качает головой, не отвечая. Чего уж, и правда может, уже раз почти получилось, и, будь его воля, мог бы добить, даруя быстрое избавление. Но — не стал этого делать. Значит, что-то, но все же не зря — вопреки не самым оптимистичным мыслям, Ядомару снова улыбается... Читать

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения — тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями — ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь — и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно — держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Bastet: Я крайне редко пишу отзывы, и тем не менее, чувствую, что это необходимо. Юни прекрасный форум, на который хочется приходить снова и снова. Здесь настолько потрясающая атмоcфера и классные игроки, что захватывает дух. Здесь любая ваша фантазия оживает под учащенное биение сердца и необычайное воодушевление. Скажу так, по ощущению, когда читаешь посты юнироловцев, будто бы прыгнул с парашютом или пронесся по горному склону на максимальной скорости, не тормозя на поворотах. Как сказала мне одна бабулька, когда мы ехали на подъемнике – ей один спуск заменяет ночь с мужчиной, вот так же мне, ответы соигроков заменяют спуск с Эльбруса или прыжок в неизвестность. Восторг, трепет, волнение, вдохновение и много всего, что не укладывается в пару простых слов. Юни – это то самое место, куда стоит прийти и откуда не захочется уходить. Юни – это целый мир, строящийся на фундаменте нескольких факторов: прекрасной администрации, чудесных игроков и Вас самих. Приходите, и Вы поймете, что нет ничего лучше Юни. Это то, что Вы искали!=^.^=

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniALTER » when heroes lose


when heroes lose

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

https://www.iphones.ru/wp-content/uploads/2016/03/%D0%BA%D1%80%D0%B0%D1%81%D0%B8%D0%B2%D1%8B%D0%B5-%D0%BA%D0%B0%D1%80%D1%82%D0%B8%D0%BD%D0%BA%D0%B8-%D0%B7%D0%B8%D0%BC%D0%BD%D0%B8%D0%B9-%D1%81%D0%BE%D0%BB%D0%B4%D0%B0%D1%82-art-Bucky-Barnes-1214885-e1457000210325.jpg

https://images4.alphacoders.com/914/thumb-1920-914612.jpg

Танос заполучил все камни, Вижн мёртв, Тор нанес Таносу серьезное ранение, но тот исчез, скрылся, оставляя мстителей в ожидании - когда он щёлкнет пальцами, уничтожая половину живых существ. Все ждут, но никто никогда не будет готов.

+2

2

Они проиграли? Проиграли. Вроде бы это так называется.
Вроде, как любят шутить в этом веке, в словаре возле определения слова “поражение” должен быть их групповой портрет.
Они проиграли мир. Вселенную, с планетами и звездами, до которых даже не дотянулась рука человека. Куда дальше падать-то?..
Наташа держится хорошо, но она всегда держится, и не от большой веры, а потому что ее уже невозможно сломать - слишком многие это делали. На Ванду страшно смотреть - она дралась за Вижена насмерть, а в итоге была вынуждена убивать его своими руками. Джеймсу страшнее вдвойне, потому что он знает, как много в Алой гнева и неисцеленной боли, и ее хрупкость, помноженная на ее силу - это нож острием к тебе, на который напорешься, едва споткнувшись. Старк и Стрендж с Беннером все еще пытаются что-то придумать. Тор все еще уверен, что еще не все потеряно, потому что не умеет принимать поражение - его в школе для асгардских царей этому не учили…
И был Стив. И смотреть на него было тяжелее всего.
Баки никогда не видел его таким, хотя повидал всякое. Сопляк никогда не был непрошибаемым - другу детства ли не знать, что его действительно задевало буквально все вокруг. Собственные беды не в последнюю очередь, но он бунтовал против любой несправедливости, а когда оказался на войне - не считал малой или незначительной ни одну потерю. Сколько ни дрался. Сколько людей ни гибло вокруг, Стив всегда стоял за них, за мир, за жизнь, в конце концов.
Он был такой один. Все остальные так или иначе смирились с грязной работой - и были правы, это солдатская доля, но Роджерс никогда не был обычным солдатом, хоть и считал себя таковым. Он же герой. И героев видел во всех вокруг.
Видеть его скованным ожиданием, подавленным, посеревшим - это та еще пытка. Так выглядит ад: солнце не светит, воздух отравлен, нет ни звуков, ни запахов, ни красок. Так выглядела Зима для Баки, когда до него не могла пробиться ни единая эмоция. Но сейчас-то он жив, сам в своем сознании и теле.
Просто, наверное, у всего есть предел. Даже у числа стен, о которые ты можешь поломаться. Когда они проиграли, Джеймс, наверное, смирился первым, потому что и вперед-то шел непонятно из каких сил. Он не оправился. Не восстановился - не до конца. Был собой, да - только тенью неунывающего сержанта Барнса, бравого снайпера из сороковых. Потому что нельзя просто стереть две трети своей истории, так не бывает. И просто стряхнуть с себя шрамы и кровь, пойти дальше вприпрыжку - кто так может-то?..
В Бухаресте два года на тишину, а потом Стив. И снова криокапсула, и Ваканда, где еще было более-менее мирно.
Что он почувствовал, когда принесли руку?
Обреченность.
Наверное, он испытывает вину за такое малодушие, но Баки не хотел снова воевать. Никогда.
Бойтесь своих желаний - может, ему и правда больше не придется.
Ему даже не интересно, как это случится. Может, уже случилось, а они не заметили? Ждать - самое унылое дело, Джеймсу чертовски не хочется просто лежать камнем. Он хотел сдаться еще тогда, когда собирал свою память по кускам - сдаться так привлекательно, потому что все наконец закончится. И да, он думал наложить на себя руки.
Но было совестно перед Стивом. Этот придурок в лепешку расшибался, лишь бы достучаться до него. Как бы обрывочны ни были воспоминания Барнса, он сумел вычленить, что Роджерс был таким всегда, и всегда был рядом.
Джеймс дьявольски жалел теперь, когда у них уже не осталось времени. Практически обо всем, что успел натворить. Что не был за плечом Стива так долго. Что сопротивлялся своему возвращению. Что молчал. И ведь сожалеть бесполезно - и вообще, и сейчас, и горечи не хватает даже на то, чтобы проломить кулаком стену.
Потому что бессмысленность происходящего высасывает все силы. Но какое значение может иметь то или иное действие, когда ждешь буквального конца света? Неизбежность давит, как низкий потолок.
Джеймсу уже какое-то время не снятся кошмары, но он все равно не может уснуть - от вялости, от апатии, от тревоги, от нежелания расслабляться, от уныния - ото всего сразу и он не знает, от чего именно. Он идет на кухню, чтобы со скуки выпить стакан воды и потупить в него пять минут или час. Может быть, это его усыпит. Смена обстановки, все такое…
На кухне при выключенном свете сидит Стив. Баки замирает в дверях, глядя на его профиль - сумеречного отсвета из окна достаточно, опущенная голова, руки на столе, плечи, на которых лежит небесный свод. “Уже не лежит, уже все кончено,” - не слишком утешительная мысль.
Джеймс прислоняется к дверному косяку левым плечом, отчего раздается тихий глухой стук. Но можно подумать, Стив бы без этого его не заметил, Стив, который улавливает присутствие Баки, даже когда тот реально прикладывает усилия, чтобы быть бесшумным, “призрак, которого не поймаешь”, ха-ха.
- Хей, - Барнс бросает взгляд на часы - начало четвертого, самое время для бессонницы.
Он наливает себе воды и садится за стойку по левую руку от Стива, тихо вздохнув. Быть рядом попросту лучше, чем нет. Баки не покидает мысль, что, если бы он исчез, хотелось бы напоследок посмотреть на Роджерса и сказать что-нибудь. Может, не попрощаться - так хоть остаться в памяти.
Чертовски унылые мысли, но с этим ожиданием избежать их - все равно что не думать о белом медведе...

Отредактировано James Barnes (2019-07-01 14:26:16)

+2

3

Они не справились.

Капитан до сих пор видит перед собой лицо Тора, который понял, что ударь он в голову и всему пришел бы конец, он видит перед собой посеревшее тело Вижена, убитую горем над ним Ванду. Дерьмо, все должно было быть совсем не так. Они должны были победить, на их стороне оказались не только Мстители, не только старые герои и новые, но и Стражи Галактики , вакандцы, их было так много. Стив сам держал Таноса за перчатку, не давая тому сжать кулак, но все равно…

Он не справился.

Танос исчез в клубах темного дыма, оставляя за собой след быстрых перемещений – так сказал недавно Тони, который пытается отладить систему за счет технологии этих самых стражей и найти место, куда ушел Танос. Стив в этом ничего не понимает. Он зол, а вместе с тем настолько опустошен, что больше не хочет уже ничего. Томительное ожидание момента, когда половина живых существ исчезнет… оно намного тяжелее даже гроба Пэгги Картер.

Правительство, сенаторы, конгрессмены, даже Президент – все они хотели знать, почему Мстители облажались, им было не понять того, что сделали и что потеряли эти самые Мстители. Все они просто возлагали вину за чрезмерные разрушения в Ваканде и других уголках их планеты на тех, кого могли.

Впервые, наверное, в жизни, Стив просто потерял над собой контроль, не желая выслушивать этот фарс. ООН, что так продвигали Заковианский договор давило на плечи с силой не уступающей Таносу, с той лишь разницей, что угрожали каждому члену Мстителей посадить их в подводную тюрьму за такой проигрыш и бездействие. Старк, обладающий поразительной харизмой даже сейчас пытается умаслить секретаря безопасности и остальных представителей ООН, а Стив, стоявший на конференции позади всех не собирался это слушать. Ему просто надоело. Он знает, что он проиграл, он знает, что допустил серьезную ошибку, а ещё, он знает, что Старк и Беннер, который тратят своё время здесь могли бы провести за расчетами, помогая системе найти Таноса – без Джарвиса, кажется, Пятница не слишком справляется.

Звездно-полосатый щит, что ему вернул Тони ранее по счастливой случайности оказался здесь же, в зале для таких вот пресс-конференций по видеосвязи. Ну, Роджерс и пустил его в ход, когда усатая рожа секретаря начала его раздражать. От стола щит угодил в голографическую камеру, а затем не в руки Капитана, как обычно, а в стеклянную перегородку. Та со звоном рассыпалась. Наташа, Брюс и Тони обернулись с изумлением, только у Старка ещё было напыщенное оскорбление во взгляде – его прервали.

- Вообще-то это было не обязательно, и кто будет это все ремонтировать? Здесь тебе не сороковые, Роджерс, - даже все эти слова не будут как прежде.

- Мы просто тратим на это время.

- Система ищет Таноса, он сделал не меньше пары сотен переходов, запутывая нас, кто знает, может быть он отправился в прошлое?

- Ну так ищите, - коротко сказал Стив, уходя из зала. Ванда не показывалась из своей комнаты, а Роджерс не смел её тревожить, лишь заглядывал проверить жива ли она, да оставить очередной поднос с едой. Ванда потеряла многое, Капитан чувствует себя виноватым за это. Это ведь он первым отозвался на её призыв. Это он дал шанс и её и Пьетро остаться с ними. А теперь её брат мертв, она пошла за ним, потому что Стив хотел защитить друга, в итоге Ванда чуть не потеряла себя. Нет ничего, что может искупить его вину перед ней.

Покинув комнаты Максимофф, Стив ушел на улицу. На базе Мстителей тихо, нет громыхающей войны, отгрохотали все канонады ещё в далекие сороковые, звуки инопланетного оружия тоже смолкли. Лишь ветер, доносящий птичий крик с неба, шелест деревьев. Роджерс закрыл глаза, действительно думая, что Танос и, правда, уже мог уничтожить половину человечества.  Интересно, насколько становится ценной жизнь после того, как был шанс её потерять. Трава кажется зеленее, небо ярче, воздух свежее. Может быть все так и есть, только предоставьте Стиву выбор: умереть и спасти всех или жить в ожидании, то он без колебаний бы выбрал первое.

Но его никто не спрашивает, никто не предлагает подобного. Обычная человеческая безысходность.

Как же он ненавидит это.

Сон по понятным причинам к нему не идет, Стив даже не пытается, потому что даже спать ему кажется каким-то кощунством. За его стеной по ночам плачет Ванда, он это слышит, эти рыдания в действительности разрывают ему сердце, поэтому Капитан спускается на кухню, не включая свет присаживается на один из высоких стульев, сцепляет руки в замок, прижимаясь к ним горячим лбом и шумно выдыхает.

В нем ещё кипит злоба на самого себя, кипит яростью желание сейчас же разнести здесь все вокруг, чтобы хоть как-то справится с этими эмоциями. Хочется разбить ещё одно стекло и сжечь к чертям все это вместе со звездно-полосатым костюмом. Точно также Роджерс чувствовал себя всего раз в жизни – когда думал, что Баки мёртв. Даже Пэгги в том выгоревшем кабаке казалась ему абсолютно неуместной и лишней, впрочем, как и сейчас – компас с её фотографией отправился в стену. Пусть она не смотрит на него с фотографии таким осуждающим взглядом, пусть она не улыбается ему «ты снова облажался».

Ох, Стив, да что же ты делаешь, Пэгги такого бы никогда бы не сказала.

Может быть его вообще никто и ни в чем не винит, но сам Роджерс весьма успешно заниматься тем, что закапывает себя в могилу поглубже, потому что если бы он справился, если бы он был сильнее, если бы он… этих «если бы» много. По каждым таким Стив чувствует себя хуже и хуже. И ничего ты с этим не сделаешь. Вот совсем ничего. Мир не знает, что ему грозит, а те кто знает, не могут ничего.

Безысходность.

Бессилие.

Бесполезность.

Игра слов, а чувства всё одни. Убивает ещё и то, что Капитан в самом деле сейчас абсолютно бесполезен, верховный маг Стрэндж может со своей колокольни предложить какие-то пути и возможности для поиска Таноса, в то время как Старк и Беннер опираются на научные знания. Стив просто не находит себе места – потому что все ещё бесполезен.

Он просто солдат, он просто варится в собственном соку из-за того, что не смог и очень хотел бы напиться. Самобичевание подпитывается слишком долгим ожиданием. Когда Баки «умер», Стив направил свою ненависть и на поимку доктора, на победу над Красным Черепом, он готов был разрушить фашистскую Германию голыми руками за смерть друга, но никто и ничто не заставило бы его боль утихнуть. Впрочем ему тогда и горевать долго не пришлось, как он считал, самопожертвование прервало этот бесконечный цикл.

Зато сейчас времени хоть отбавляй.

Стив опустил руки, увидел отблеск разбитого компаса на полу за столом, стыдливо опустил голову. Пэгги была бы оскорблена его поведением, но даже Капитан Америка не всесилен и он тоже может сломаться. Никто не должен его таким видеть, пока сильные этого мира держатся, за ними будут идти те, кто верит. Ванде не пойдет на пользу его разбитое самобичевание, как и Сэму и всем остальным. И только Баки, что осторожно крадется на кухню может его таким видеть. Потому что лучший друг, потому что единственный, кто знал Стива с самого начала, в чем-то наивного подростка, чудом и упорством выжившего в то нелегкое время с таким колоссальным списком заболеваний.

- Хэй, - отзывается чуть хрипло, думая, что Баки наверное слышал, как тут ломается с треском Стив и какой смрад морального разложения он тут источает. И обоим не напиться. Слишком быстрый метаболизм попросту не позволит, а ведь так хочется. Забыться, исчезнуть в тумане. Хоть ненадолго.

- Я всё никак не пойму, - негромко говорит Стив, зная, что Баки никогда его не упрекнет и не скажет, что он виноват, просто выслушает и поддержит, - почему у меня не получилось, почему у нас всех не получилось, - издевательски отсвечивает лунный свет разбитый компас, будто новая звезда на девственно чистом небосводе, - где я оплашал?

+2

4

Джеймс оборачивается и смотрит на Стива вблизи, слушая его голос. Эта усталость отдается чем-то знакомым внутри, но еще Роджерс, как всегда, как всю жизнь, наотрез отказывается сдаваться. Это просто удивительно - и трогательно, и больно, и даже, наверное, чуточку смешно. Какая бишь это стадия принятия неизбежного - отрицание? Или уже торг?..

Баки выдыхает и опускает взгляд в стакан.

- Это мог быть не ты, - не слишком выразительно возражает он, - и не кто-то один. Может быть, у нас не было шанса, и даже то, что удалось - невероятно. Ты не можешь этого знать, я тоже. Поздно травить себе душу всем этим.

Барнс понимает, что разговаривает, как мертвец, что это неправильно, и со Стивом так не надо, слишком уж много безнадеги, не добивай, заткнись, не делай так. Он пьет воду, чтобы занять себя и заодно не дать себе говорить, и вдруг взгляд упирается в блик на полу - легко определить размер и форму, и ремешок с перегибом - все это Баки знает наизусть, этот компас жил на их картах изо дня в день, когда он еще был моложе, лучше и заметно впечатлительнее.

Он, конечно, не сам туда упал, и это отдается горечью. Джеймс вздыхает, берет себя в руки и соскальзывает со стула, чтобы его поднять, защелкивает крышку и кладет с другой стороны от Стива. Это одна из немногих вещей, которые им остались с тех времен, можно и побережнее.

- Нет, вот она тут точно не при чем, - садясь на место, вяло отшучивается Барнс. Откуда в нем нашлись силы усмехнуться? Он и так знает, что Роджерс пошел трещинами. Он слышал историю про его взбрык во время созвона с - не много не мало - представителем ООН, и это значит, что у сопляка сдают нервы. У него не получается, он упрямый, он не хочет признавать поражение, он видит выход.

“Герой продолжает копать, даже если не видит света в конце тоннеля…” И вот тебе вопрос, дорогой друг героя: должен ли ты его образумить или, как всегда, закуситься и взять вторую лопату, потому что ты пойдешь за ним в зубы смерти или куда похлеще?.. Потому что ничего лучше него в твоей жизни нет и быть не может, потому что у каждого есть свое солнце и иногда это человек. Потому что кто-то должен вести за собой людей во имя идеала, и ты можешь изменить мир к лучшему рядом с ним.

Но что им делать с этим миром сейчас?

- Стив, - зовет Баки, живее и мягче, хоть и так же тихо, - Стиви, - чтобы обернулся и посмотрел, Джеймс хочет видеть его глаза. - Ты не оплошал. Ты охуенно держался и сделал все, что мог. Я знаю, потому что ты не делаешь по-другому.

+2

5

Даже если бы Стив хотел, принять такое объяснение он не мог, даже учитывая то, что его сказал Баки. Лучшему другу всегда удавалось вправить мозги Стиву, но не до конца, потому что Роджерс как был удивительно упрямым сопляком, так им и оставался, снова и снова наступая на те же самые грабли. Он всегда старался все сделать так, как должно быть правильно, в утопии, которой наверное, иногда считал этот мир. Однако пока хоть один человек стремиться жить так, ещё не все потеряно, да? И на этот немой вопрос никто не ответит.

Вот он Капитан Америка, который не справился, сидит на темной кухне с опущенными плечами и понятия не имеет, что ему делать. Подобное бессилие он испытывал ещё будучи перед неизвестным врагом – Локи и армией читаури, ведь тогда гениальный ум Старка и Беннера работали сообща для поисков Тессаракта, а он… а он был бесполезнее всех, смотря на растилающийся под ними мир из огромного иллюминатора хэликериара. Сейчас он точно так же ничего не может – не одарил его Бог талантом ума.

Зато вот чувствами явно переполнил, Роджерсу даже стало стыдно от того, что Баки поднял и крышку и компас, соединил их – это современное бы рассыпалось, отправилось бы в мусорное ведро – да вернулся на место рядом. Капитан только невольно отвел взгляд. Ему было стыдно перед ней. Пэгги просила его прожить свою жизнь, она говорила, что он спас этот мир, как же она ошибалась. Действительно ошибалась, потому что сейчас половина мира на грани исчезновения, а вторая половина будет пожинать плоды его проигрыша. Слово-то какое, а. «Проигрыш». Означает поражение в игре. А сражение с Таносом и его армией не было похожим на игру.

Отозвавшись лишь на «Стиви» - странное такое, мягкое – Роджерс повернул голову, с сожалением во взгляде смотря на Баки, а видит ли тот? Попытку поддержать Капитан Америка оценил, нет, правда оценил, даже чуть было не ляпнул это старое «не выражаться», но почему-то осёкся. Потому что мог бы и лучше. Потому что он – жив. Стив мог бы даже попытаться как-то объяснить смерть Вижена, он же мол андроид, какая там смерть? Эхом в груди раздался плачь Ванды, когда она не сдерживается по ночам. Смерть есть смерть, как ни крути. А от этого ему снова душно и тяжко. Хорошо, что Баки здесь, хорошо, что Старк и Беннер наконец-то занимаются поисками Таноса, а если госсекретарь безопасности ООН снова завалится сюда со своими политическими высказываниями на тему того, какой Кэп невоспитанный сопляк, то изволит уйти отсюда как минимум с разбитым носом.

Роджерс таким не был. Никогда. Он не срывался на людях, если ему было погано, то с понурой головой он старался быть один, скрываясь даже от Баки, как было, когда мама умерла. Потому что его боль не должна ложиться на другим свинцовым покрывалом, потому что он справится. Кому нужны проблемы мелкого паренька? Он и сам никогда не любил ими грузить ни Баки ни маму, которой и так приходилось нелегко.

То, как сначала Баки заговорил Стиву совершенно не понравилось, однако он не винит друга за это – ему и так несладко пришлось. Постоянно перемешиваемые мозги и обнуляемая память не могут не отразиться. А ведь когда-то Барнс просто не позволил бы себе отрастить такую шевелюру. А ведь он был сердцеедом у девушек, казалось, что ему жизнь дается потрясающе легко и война его не пугает. Она и не пугала, да, но вашу ж мать. Баки не должен был столько лет быть подопытной мышью ГИДРЫ, чтобы сейчас тут заниматься тем, что умасливать лучшего друга, дескать какой тот молодец.

Да нихрена подобного, Бак. Погляди вокруг! Весь мир замер в ожидании, а им только и надо, что найти ублюдка, да вернуть камни бесконечности. Только и всего, да?

Роджерс наконец-то отвернулся.

- Я мог бы и лучше, - наконец-то говорит он, хмурясь, что, скорее всего не видно в этой темноте, Стив не замечая того сжал кулаки, под кожей напряглись мускулы, но он сжал их ещё сильнее, будто пытался удержать себя от того, чтобы не рваться в бой. А никакого боя нет, мистер сто-раз-вырубал-Гитлера.

- Я почти снял перчатку, - маленькое преувеличение всё же, но был близок, - мне почти удалось, но из-за того, что я не дожал половина всего живого исчезнет в любой момент, - он как будто сам в себе распаляет огонь безымянного камина, будто хочет доказать кому-то, что ему не всё равно. Только никому нет до этого дела. Ни-ко-му, мистер Роджерс.

Каким-то усталым взглядом он посмотрел снова на Джеймса.

- Я рад, что ты в порядке, - имеется в виду «не исчез», мог бы ещё и сжать пальцы на его плече, но не мог свои разжать, потому что все ещё злится. На себя вестимо, только на себя, вспоминая ту огромную армию: Бог Грома был с ними, столько людей со способностями, Ванда, Наташа, Баки… их было так много, а они не справились. Даже Вижен, что… Ох, он же спас Капитану жизнь. Он же, будучи едва функционирующим все равно проткнул оружием их врага.

До зубного скрежета сжав зубы, Стив снова опустил голову так низко, что стали видны позвонки.

+1

6

Баки смотрит и видит острые линии разлома. Расколотые части еще держатся на месте, но еще чуть-чуть - и разойдутся, сместятся, и что-то пойдет не так.
Что-то уже пошло не так. Их мир необратимо утрачен, они только гипотетически заранее знают, как именно, но еще не пережили это и, быть может, не переживут.
Исчезнуть - на самом деле не такая уж плохая перспектива, все лучше, чем мучиться болями от рака, или стареть до ветоши, или быть расчлененным. Не хочется умирать, конечно - никому - но…

Барнс выдыхает.

- Хватит, - сначала тихо говорит он, непроизвольно положив руку на плечо Стива. - Хватит, не прокручивай снова. Это не помогает, - не помогает, не помогает, не помо–

Баки знает, он слишком много раз так делал, цепляясь мозгом за воспоминание и превращая его в заедающую пластинку, просто пытаясь вычленить что-то, будто надеясь, что переписывание памяти каким-то образом изменит прошлое и сделает его лучше.
Не делает никогда. Только затирает у тебя в голове какую-то дрянь, от которой жить тошно, но ты все равно с мазохистским удовольствием жуешь ее дальше, пока не выучишь наизусть в какой-то выкристаллизовавшейся, выточенной версии.
Баки знает, потому что живет в голове, полной дерьма, которого он предпочел бы не знать, не помнить, не видеть, не делать, и ему как никому другому понятно, что рытье в этом ни к чему не ведет. То, что он сказал сейчас, звучит куда больше как что-то от себя, куда меньше как слова поддержки. Скорее горький опыт, чем подставленное плечо, но, ожидаемо, плечо Стиву не очень помогает - не помогает, не помогает, не помо–

Барнс улыбается уголком губ в ответ на эти слова, но до глаз улыбка не добирается. Не потому, что он не ценит, просто видит, что это - соломинка, тонкая ниточка, которой не удержать равновесие. И что такое его жизнь по сравнению с грядущим выпилом половины мироздания? Даже не вопрос арифметики, но то, что от него осталось, Джеймс ценит не очень высоко. В этой борьбе он еще бесполезнее Стива, а что с него взять, кроме железного удара и прицела снайперки?..

Баки выдыхает, понимая, что диалог может с такой же легкостью ходить по кругу, как мысли в голове капитана. Он также понимает, что не может помочь не только делом, но и словом. Джеймс медлит, а потом осторожно протягивает живую руку, пару раз замерев, и накрывает кулак Стива ладонью. Роджерс так напряжен, что мышцы как стальные - теплые разве что. Баки смелеет и легонько, ободряюще сжимает пальцы.
Ему понятен гнев. И бессилие тоже. Он не боится получить по ебалу, хотя, признаться, понимает, что Стив после этого нырнет в пучину самобичевания с новой силой, так что лучше избежать.

Баки понятия не имеет, чем ободрить человека на этой стадии безнадеги. Лично ему не помогали никакие слова - только Стив и само его присутствие. Но едва ли Барнс обладает той же целительной силой, что его друг. Остается только это - попытка, тепло живой руки и “не гноби себя” жест.

Отредактировано James Barnes (2019-07-07 12:55:53)

+2

7

Когда от них зависела жизнь Нью-Йорка, Стив пытался сделать максимально от своих возможностей, чтобы защитить как можно больше людей. Он принял огонь на себя, он увидел заложников в здании и не думал даже о сохранении своей жизни, а ведь и без того устал невероятно. Но он не мог стараться недостаточно много. Разумеется всех спасти не удалось, кого-то зашибло камнем, на кого-то упало это огромное чудовище, а где-то мстителей просто не было рядом и гражданские пали.

В Заковии все было также, но они успели больше –эвакуировали людей, они смогли противостоять Альтрону и его многочисленным копиям, Капитан приложил и там немало усилий. Но и там были погибшие, умер Пьетро, защитив Клинта и мальчика. На любой войне есть погибшие, их число можно только уменьшить, постараться закончить все как можно быстрее. А появление Зэму как нельзя более наглядно показывает, что что всегда найдется тот, кто захочет отомстить и никому не важно, сколько для этого было приложено усилий.

Что интересно, Стив не винил Баки за то, что сделал Зимний солдат, он ни разу его не упрекнул, хотя могло бы так показаться. После побега и падения с вертолётной площадки, когда Джеймс не очень хотел говорить зачем пришел тот тип – Зэму – Роджерс посмел себе сказать «много людей пострадало». Не погибло, нет, пострадало. И он ни в коем случае не хотел давить на чувства друга ради чего-то ещё.

Но то был единственный раз.

И всё-таки Джеймс в этом не виноват.

Так почему же не удается быть лояльным к самому себе? Может быть все дело а том, что Капитан держал Таноса за перчатку? В погибшем Вижене, которого Ванда убивала сама и в итоге все равно не спасла. Танос оказался много хитрее. Удачливее, если хотите. И это злит. Да, Тор ранил его, но это ничем в итоге не увенчалось, только все зависло тяжелым свинцом на душах всех оставшихся. Отчасти Стив даже завидует Ванде, она полностью отдалась своему горю, ей полегчает. Обязательно полегчает, просто неизвестно когда. Она молода, за ней здесь присмотрят, ей просто можно горевать, но Капитан Америка такого себе позволить не может. Однажды он потерял своего друга, крик падающего в обрыв Барнса до сих пор иногда является во сне и это не смотря на то, что он здесь, совсем рядом. Впрочем, сейчас это проблема решена – спать не хочется совсем.

Стив и правда мог бы попытаться не думать об этом всем, понадеяться на быстрые поиски Таноса, все \-таки два больших ума этим заняты! Эх, если бы их не отвлекал госсекретарь, который почти наверняка уже завтра сюда приедет, чтобы напомнить Роджерсу о том, кто здесь главный. Как же он не любит людей таких, без совести. Они прекрасные командующие, способные принять решение для благополучия своего народа, но как люди – они так себе. Он не понимает, наверное, думает, что это просто – отыскать Таноса и победить того, кто одной рукой навалял всем мстителям и тем, кто был с ними. Он не понимает, к чему всё идет.

Половина всего живого. Это даже в голове не укладывается, стыдно признаться, что для Капитана было жутко осознать о погибших в Заковии или Нигерии, это все трагедия. Несомненно. Но половина всего живого на планете. Мозг не принимает это, отказывается с рьяностью ребенка, что не принимает горькую таблетку. Именно так ведь все в глазах Таноса – убить половину, чтобы другие жили, да только какое ему-то дело?

Баки прав, обмусоливание одних и тех же мыслей не помогает, а остановить все это он не может – не получается как-то. Мысли снова и снова крутятся, крутятся, как колесо на водяной мельнице. Будучи ещё тем сопляком он был морально сильнее – это была его единственная сила, а с остальным он ничего не мог поделать, прекрасно понимая это, Роджерс не ломался. Терпел, гнулся, уставал. После смерти мамы он отстранился от Баки ненадолго, потому что и правда хотел побыть, но даже тогда он не сломался. В худом мальчишке было столько силы, а получив всё вот это – мышцы, силу, здоровье, возможность противостоять врагам своими кулаками как будто стал слабее. В его кулак много силы, но она ничто. Стив смог остановить руку Таноса с перчаткой, а это ни на что не повлияло. Он был так близок…

Как хорошо, что хотя бы Пэгги не увидела его позора.

Под горячей ладонью Баки медленно расслабились мышцы, Стив разжал кулаки – Джеймс тому поспособствовал таким нехитрым движением. А вместе с тем Капитан Америка понял и то, что его друг дает такое освобождением потаённым мыслям, которое сам бы Роджерс просто не допустил. Как и тот щуплый мальчик из сороковых – он и правда был сильнее. «Я с тобой до конца», - то самое незабытое обещание, данное у порога его квартиры, ключи от которой Стив ожидаемо потерял.

Таким дерьмовым он себя чувствовал перед тем, как госсекретарь сказал о Заковианском договоре, напоминая Мстителям все их сражения и показывая все последствия, о которых каждый знал. Он тогда тоже не мог ничего сделать. И точно так же были опущены плечи, но тогда все равно быстро удалось взять себя в руки. А сейчас из них всё валится.

И Баки.

Чертов мерзавец, как ему удается одним прикосновением выворачивать Капитана наружу?

Стив всегда смотрел на этот мир так, будто просил прощения за то, что ещё жив. Устало, почти смирившись с огромным списком болезней, со смертью мамы от заражения туберкулёзом, он словно каждый раз извинялся и перед Баки за то, что ему приходилось не раз и не два сначала кого-нибудь крепко ударить, если Стив полез с кулаками на неравного себе, за то что тот приглядывал за ним. Он извинялся безмолвно перед миром за то, что родился таким, за то что ему отказывают в приёме в армию и откровенно огорчался, получая снова отказ. Роджерс взглядом просил прощения у всех и каждого за своё чувство справедливости, за желание всё делать по совести. Он извинялся перед Эрскиным за то, что не смог спасти его. Был лишь краткий миг, короткий промежуток времени, когда Роджерс не извинялся молча – пока Бак был рядом. Но после того злополучного падения, после такого долгого сна он снова просил прощения, пускай и не вслух. Капитан Америка не может ведь себе такого позволить.

Но у всего есть свой предел, даже у суперсолдата, чье сильное сердце сейчас рвется на части, потому что лучший друг как в сороковые рядом и им обоим не надо притворяться в том, что все хорошо. Нихера не хорошо. Нихера уже не будет хорошо, в любой абсолютно момент может произойти непоправимое и что тогда? А если исчезнут Старк и Беннер? Некому тогда будет искать Таноса, а если исчезнет Баки? Снова терять лучшего друга Роджерс не готов.

У него и правда все рвется внутри, не бывало ещё такого. Стиву вообще как-то не приходилось плакать в жизни, он просто устало смотрел на все, встречая очередную неприятность. Как будто логичной была смерть мамы, пропажа отца, а затем и друга, но вот смерть Баки – нет. Это его сломало, с этим было невозможно справиться, но как легко было забыться, война не давала и шанса для горя. Все кого-то теряли. Капитан Америка не особенный, чтобы война остановилась.

А сейчас вот все остановилось, позволяя внутреннему бушующему урагану разгореться, чтобы вновь стихнуть, а затем накрыть Стива с головой в это море рефлексирующего безумия. Он чувствует себя идущем по горящей доске в ущелье. Нет ничего для поддержания баланса, нет страховки и дожди не пойдет. А идти вперед некуда – туман застилает обзор. Вот он и стоит посреди этого странного места, начиная падать.

Поднимая голову Роджерс ощутил, как та затекла, он старается дышать негромко, хотя все спят далеко от кухни и реши он тут все перевернуть вверх дном – никто бы не проснулся. Попытка сдержать дыхание была для другого. Правую руку Капитан притянул к лицу, накрывая ладонью губы сначала, а затем немного опуская опять голову облокачиваясь на руку лбом сжимает виски до боли. Даром что кости не трещат. Сам-то он прекрасно слышит, как ломается с таким треском, с которым загораются эти светящиеся детские браслеты. Тонкий треск, будто птичьих косточек, будто льда, по которому обычно ходил Баки – под ним его ждал Зимний солдат.

Ему и правда не доводилось слишком много плакать.

Даже думать об этом было как-то странно и слово такое смешное. «Плакать». Детское.

Капитан не справился, ни на войне ни с собой сейчас. Его пальцы не дрожали лишь потому, что он очень крепко сжимал виски, глаза старается спрятаться от Баки и это не смотря на то, что они сидят при очень тусклом свете луны, пытается и выдыхать тише. Тишину этой гнетущей атмосферы нарушило громкое шмыганье носом. Понимая, что таким образом спалился по самую голову, Роджерс попытался взять себя в руки. Прочистил горло и спешно ещё раз шмыгнул носом, по щеке только чиркануло горячим. Кротко, резко.

- Эм, - только и вырвалось, когда в какой-то животной панике Капитан стал глядеть на стол, бегающим взглядом, стараясь там углядеть что-то очень важное, только ничего кроме рук на столе и компаса подальше тут и нет. А Роджерсу не полегчало, от быстрого взгляда на Баки он ощутил как падает в эту туманную пропасть, едва его вымышленная опора в виде горящей доски ломается.

«Я буду с тобой до конца».

- Прости, Бак, - все ещё с этим волнующим чувством в груди, от которого по-настоящему хотелось спрятаться, сбежать, хотелось вырвать сердце из груди и попросить Барнса заставить его не чувствовать всего вот этого вот – половина всего живого будет уничтожено лишь потому что он не справился.

Может быть Стив все-таки имеет право сломаться за все эти долгие годы?

+2

8

...Как странно - это нисколько его не удивляет.
Баки чувствует себя так, словно чего-то подобного ждал. Наверное, потому, что это закономерный исход - нет ничего нерушимого, Стив не стойкий оловянный солдатик, не железный, не вибраниумный - живой, из плоти, крови и нервов, и добросердечнее многих солдат. Рано или поздно он должен был достигнуть той точки, за которой уже невозможно терпеть, у каждого, буквально каждого есть предел, и жизнь столько раз ломала Роджерса об колено, ломала об него зубы, а он поднимался, поднимался и поднимался. Баки видел его, как сейчас - лицо, разбитое железным кулаком, непослушные губы, и усталость - только в наклоне головы, не в плечах и упрямой спине, которую Стив держит прямо. “Я не буду с тобой драться, - твердо сказал он человеку, намеренному его прикончить. - Ты мой друг.”

Даже это его не сломало. Даже то, каким он нашел Баки позже - жалким, разбитым, слабым, в отличие от него. Рассеченным. И все равно не падал духом. И всякий раз, когда Стив выдерживал удары судьбы, Джеймс самую малость холодел, потому что пугался. Потому что - окей, это ты выдерживаешь безропотно, но следующий удар будет сильнее, хуже, и страшно подумать, что должно тебя доломать.

Баки вот не настолько плохо, потому что он куда меньше удерживает. А Стив…

И почему-то было понятно, что это не будет рыданием в одиночестве под душем или в подушку. Это тоже было непохоже на Стива - откровенничать с самим собой, погружаться в самого себя в отрыве от других. Он соприкоснулся с этой болью потому, что хотел что-то сказать Барнсу, потому что Баки взял его за руку - и это затронуло яркие эмоции. Сопереживание открывает и не такие двери, а Роджерс правильно понял этот жест. А там, где есть течь, падет и плотина.

Баки не думал об этом заранее, но все же он нисколько не удивлен. Он видит опавшую спину. Он видит опущенную голову. Это не усталость, о нет. Хуже.
Конечно, ты должен был держаться до тех пор, пока вселенная не припасет для тебя сокрушающий удар. Конечно, ты не мог иначе, герой из героев.
Джеймс делает вдох и понимает, что ему самому яростно больно за Стива. Не от страха за мироздание, не от вины за несделанное, не от обреченности - просто потому, что он никогда, ни в одной подворотне Бруклина, ни на кладбище, ни после, ни в одной ебаном окопе не видел Роджерса таким. И он точно знает, что не пропустил бы такой перемены.
Есть точки, которые делят тебя на “до” и “после”. Это одна из них.

Баки понимает, что Стив из последних сил, уже слишком поздно пытается сдержать натиск эмоций. Что это просто до тела докатывается взрывная волна откуда-то изнутри, но уже некуда деваться - это произошло. Слезы и рваные вдохи - лишь только последствия, неизбежные.

Рука Барнса соскальзывает с кисти Стива и ложится ему на плечо, уходит на хребет, уверенно притягивая Роджерса, а Баки только шепчет:

- Что ты несешь, - и обнимает второй рукой под ребра, и вот уже Стив в объятиях, без вопросов, подбородком на живом плече, наверное, растрепанные волосы лезут в лицо, мнения кэпа не спрашивают, да ему не хватит воли и концентрации сопротивляться. Сейчас Джеймс физически сильнее, в его “стойкости” мало заслуги, но как же иначе - разве он мог бы не оказаться достаточно собранным, чтобы подставить Стиву плечо, когда тот достанет до дна? Зачем его вообще было вытаскивать, если он не сможет хотя бы такой малости?

И Баки сильный - здесь, сейчас, такой, чтобы на его груди можно было отдохнуть, даже если главного защитника человечества ноги не держат. Он не пускает Роджерса, держит за загривок и старается сам дышать ровней.

- Никогда передо мной не извиняйся, - шепчет Баки, потому что его это сумело задеть, надо же. Как будто сопляк решил перед ним цирлих-манерлих разводить, тогда как это было неуместно перед лучшим другом с самого начала. А уж теперь - о каком этикете может идти речь, когда в любую секунду существование может оборваться? Когда его, Джеймса, тоже может попросту не стать, чтобы услышать? Господи, да он бы себя проклял, если бы оставил Стива наедине со своей способностью держать лицо или деликатно взгляд отводил, вместо того чтобы себе в плечо уткнуть.

Какое уж там “прости”...

Отредактировано James Barnes (2019-07-08 21:28:03)

+2

9

Он всегда шел вперед. Любое сражение не могло заставить Барнса преклонить колено, нажраться грязи, остаться лежать. Ни одно не могло убить в нем простую уверенность в том, что он способен все исправить, потому что действует правильно, по совести и справедливости. Это всё – его нерушимая вера и благодаря всему вот этому он не мог считать себя героем. Да, в первый раз, когда Баки и остальные освобожденные им солдаты скандировали «Капитан Америка» Стив упивался этим. Потому что все эти жизни он вернул, потому что не прыгал по сцене подобно выдрессированной мартышке на одноколёсном велосипеде. Он сделал то, ради чего его сделал таким Эрскин. И именно возложенные этим ученым надежды до сих пор оседают на плечах Капитана. Даже спустя столько лет.

Но посмотрите, Стив не смог. Сыворотка сделала его сильнее, здоровее, лучше, а он все равно не смог. Все они пали перед новым врагом. Роджерс снова и снова возвращается на рельсы самобичевания, потому как кто, если не он виноват?

Он помнит, в каком был ужасе, проснувшись от долгого сна и увидев совершенно иной Нью-Йорк. Прошло всего лишь семьдесят лет, а Стив ведь совершенно обычным парнем был, для него существовала война, дружеская верность, невысказанная, невыплаканная боль от потери друга. Все это навалилось на него как снег в горах, а он не отошел, просто сгреб снег немного в сторонку, оставляя все это на «потом».

Каждый чертов раз так. Сложно было, правда, сложно, особенно со Старком, потому что он жил уже в другом мире. Такие как Стив для него, наверное, все равно, что наивное дитя – существо временное. Да только Роджерс достаточно упрям, чтобы оставаться собой. Даже сейчас он старается держать лицо, а перед кем? В звериной панике, что видел лишь раз в глазах Зимнего солдата, Стив ищет помощи на поверхности стола. А его там нет. просто нет ответа и все тут, зато есть Баки, который как всегда не обвиняет. О, прошу, Баки, просто удовлетвори это самоуничижение.

Да черта-с два, вот что говорят действия Барнса, который касается плеча, который притягивает к себе, обнимает так странно. Почти нежно и это тот, кто бил этой самой рукой Стива – да не винит Роджерс его, нет. просто странно как-то. Пока Стив был тощим мальчишкой Баки приходилось таскать того на себе и не раз, ведь Стив то подерется снова так, что пока друг найдет его, какие-нибудь парни отделают сопляка от души, то ногу подвернет или какой приступ скрутит, отбирая у него последние силы. А этот щуплый пацан все равно вставал. Готов был все время сам идти, медленно, хромая, задыхаясь – но сам.

Тепеь-то поглядите-ка, ему вверили такую силу, такую мощь, ему подарили всю надежду стольких американцев на то, что война закончится, что враг навсегда сгинет с их страны. А он сломался. Пролежал во льдах семьдесят лет, отбил атаку на Нью-Йорк, уничтожил Альтрона с его тысячами копий, защитил друга, уничтожил, как смог ГИДРУ, но не смог противостоять новому врагу. Все было не в одиночку сделано, команда, Мстители, его семья и друзья были рядом, кто бы мог подумать только, что сам факт этого только давит сильнее.

Он помнит, как испытал истинный ужас, видя падение Баки в холодную мёртвую пропасть гор.

Он помнит, как перевернул мертвого Вижена, в буквальном смысле ожидая, что сейчас кто-нибудь рассыплется, а он по какой-то смешной иронии останется снова. Он помнит, как ждал с ужасом, что исчезнет Джеймс. Поэтому сейчас так просто повиноваться его рукам, послушно чуть наклониться и прижаться, безвольно уставившись куда-то в коридор. Там светло и пусто.

Стив упрямо хмурится, он не хочет вываливать всё это дерьмо из себя, не хочет все переваливать на Баки – «Я с тобой до самого конца» - потому что, черт возьми, не привык, потому что он, мать его, Капитан Америка с возложенными на него надеждами и ответственностью размером со всю Вселенную. Под тяжестью всего этого он бы никогда не сломался, если бы только… Ах, да что там, он уже сломан.

Да и руки сами собой поднимаются, чтобы смять футболку на спине Барнса, друг ведь поймет, поддержит, не… не оставит. Стив чувствует, что он не сможет рядом с Джеймсом держать лицо, он слишком хорошо знает сопляка. И ему правда сложно сдержать рвущееся наружу, едва ли там были рыдания, подбородок пускай и дрожит, а стыдливо опущенные глаза жжет. По щекам упрямо скатывается горячее, в этот раз медленнее, словно смакуя момент абсолютного раздрая и боли.

Роджерс все же поддается, скажи ему сейчас брать щит и иди в бой – он пойдет, забудет о себе, забудет обо всем, только дайте цель кого защитить-то надо. Но никто не приходит, все спят, а кто нет – старается сделать вид. Его никуда не зовут, поэтому уже не Капитан Америка, мальчишка из Бруклина закрыл глаза и прижался переносицей к плечу Баки, которое как и тогда во времена маленького-Стива ощущалось огромными горячим, выдохнул горячо и шумно.

- Я так устал, Бак.

Будто струна лопнула, стоило только признаться в этом. Снова вставать и вставать от ударов жизни – это он может, даже сейчас, ведь от его силы зависят судьбы миллионов, миллиардов людей, которые слабее. Он может давать отпор, не щадя себя, не щадя врага и свои силы, ведь для этого Эрскин наделил его такой силой, потому и выбрал Стива – знал, что тот ни за что не отступит и был прав.

- Я, правда, больше не могу, - в унисон шепоту Баки говорит Стив едва слышно, шумный выдох не дает закончить, а пальцы только сильнее сжимают такую легкую ткань чужой футболки, безотказно впитывающей горячее и соленое.

+2

10

Голова у Стива горячая и тяжелая, дыхание прерывистое, вся сила ушла в руки, в отчаянные крепкие объятия. Баки безотчетно гладит его по затылку, по загривку, совсем слабо, безжизненно баюкая.

- Конечно, ты устал. Ты же человек, Стив.

Все забывают об этом, даже он сам. Все верят в звезду на груди и на щите, все верят в его стойкость и смелость. Мстители видели его изнанку, какой он в быту, простой парень, хороший друг - Баки может только гадать, но знать, с чего все начиналось, и быть там - это разные вещи. Стив, очевидно, не готов учитывать это, слишком уверовав в свой долг перед человечеством.
Так ли удивляла его собственная сила, что отпечаталась в голове как безграничная? Или это привычка всегда вставать, отряхиваться и идти дальше въелась в подкорку, что вот это оказывается потрясением?
Они не знают, да и вряд ли разберутся. Всей их братии очень нужна помощь психотерапевта, но никто не ляжет на кушетку добровольно: Наташа из паранойи и потому что, скорее всего, сумеет мозгоправа перехитрить, у Тора “всегда все отлично”, Старк скорее изобретет способ подключиться к мозгу через цифру, чем доверится чужому человеку, Клинт чистит голову разговорами за пивом, у Ванды проблемы с доверием и вообще как работают мозги с просмотром реальностей - это тема отдельной докторской диссертации…
И Стив. Который привык со всем на свете справляться сам.

- ...не надо, - тихо, будто соглашаясь, отзывается Баки. - Больше не надо.

Уже без разницы. Решающий момент уже позади. Джеймс позволяет себе прижаться щекой к голове Стива, крепче перехватив стальной рукой под спину, без слов разрешая спрятаться в себе, в своей тени и тепле, чувствуя, что от глупого нутряного отклика у самого слезы наворачиваются на глаза. Это здоровая реакция, думает Барнс, отчаянно балансируя на грани - это хорошая реакция, что ему говорили, слезы стресс снимают? После этого физиологически становится легче? Он рассмеялся тогда, плакать стыдно, им это с малых лет твердили. А еще было стыдно болеть и сидеть на шее у близких, но Джеймсу это всегда казалось бредом, потому что он знал Стива и вполне искренне протестовал. Современный мир относится к любым инвалидностям, слабостям и эмоциям куда более щадяще. Современный мир хочет быть дружелюбнее к уязвимости, пока не достает самонаводящиеся ракеты и биологическое оружие. Мир, полный парадоксов - хорошее стало лучше, плохое усугубилось…

А теперь еще и это.

Баки едва ли плачет от собственного бессилия или жалости к себе. Он вообще не очень понимает, что через эти слезы выходит - тоже усталость? Вполне может быть, с тех пор, как вернулась память, он потихоньку восстановил и человеческие переживания, а они по цепочке позволяют докопаться до глубоко задвинутых проблем. Эмпатия, может. Стив всегда будет занимать в душе Джеймса особое место, безучастным остаться было бы невозможно, когда стреляют по тебе, то бьют по мне, просто вот сейчас - конкретно сейчас - Баки от себя не ожидал. Но он плачет тихо, дышит медленно, слезы просто льются будто сами собой, а он все слушает, слушает дыхание Стива, и обнимает.

+2

11

Больше не надо?

Стиву очень сложно даже допустить такую мысль, что не надо больше становиться на защиту этого мира, ведь кто, если не они? Даже Старк, который выглядит старше, который на самом деле старше, тот сражается. На его фоне разве может суперсолдат сдаваться? Конечно не может, Роджерсу уже совестно за то, что он вот так расклеился. Ему даже вспомнилось как-то раз, когда ещё в далёком-далёком их с Барнсом детстве Джеймс также прижимал маленького Стива к себе, потому что думал, что тот утонул. Всех деталей уж и не вспомнить, почему на набережной было много людей, как так получилось, что восьмилетний Роджерс буквально свалился с высоты в воду, а он и в детстве-то комплекцией обделен был. Он помнил, как вода накрыла его с головой, помнил спины девушек, которые потом обернулись только на всплеск воды, помнил её холод. А следующим воспоминанием было то, как Баки обнимал пытающегося снова научиться дышать Стива и похлопывал его по спине. А ведь ему тоже было восемь, Стив тогда только улыбнулся, попытался сказать, что он в порядке, но не получалось из-за того, что и дышать-то толком не получалось. Интересно, что родители так просто отпускали Стива с Баки куда угодно, что именно он первым увидел падение друга и первым же кинулся в воду.

Оба мокрые, холодные (а Стив потом ещё и простудился), такие беззаботные.

Этот страх Баки за друга навсегда засел в памяти Стива, сейчас он снова ощутил его, в прикосновении ладони к волосам на затылке. Легкий приступ астмы тогда не дал ему нормально сказать, что он в порядке. «Я-я в о-орядке, а…аки».

Он сильнее сжал пальцы, мышцы заныли, футболка Баки угрожала быть безнадёжно растянула на спине, смята, а если б это только хоть кого-то волновало, а. не удивительно, что Барнс оказался единственным, перед кем Капитан Америка в итоге не смог сдержать лицо, перед кем пали все рубежи, обнажая нервы и боль.

Стиву не будет стыдно за эту слабость, он просто посидит вот так ещё немного.

- Спасибо, Бак, - все ещё шепотом благодарит Барнса, зная, что скорее всего сейчас получит за это подзатыльник, но не может иначе.


- Мы почти просчитали траекторию, - мимолетные разговор Старка с госсекретарём ООН Россом застал Стива врасплох – никто ему не говорил о приезде их «старого друга», а оно и к лучшему. После того вечера на кухне с Баки Стиву полегчало, он снова смог взять себя в руки, а чтобы не просиживать штаны – тренировался возле боксёрской груши, прямо как тогда, после пробуждения. Вот и сейчас он хотел пойти в душ дабы смыть пот, по пути разматывая бинты на руках, но Росс явно хотел высказать всё своё недовольство на счет прерывания Капитаном последнего сеанса связи.

- Капитан Роджерс? – эх, ничего не сделаешь, - я в замешательстве, я с трудом уговариваю совет безопасности ООН не арестовывать Вас, а Вы в свою очередь прерываете сеанс связи, может, мне все-таки посадить Вас под замок?

- Валяйте, - спокойно отвечает Стив, игнорируя попытки Тони прекратить происходящее, - только не забудьте выбросить ключ, чтобы не пришлось по первой же надобности открывать мне дверь.

- Ты забываешься, Роджерс, - Россу абсолютно это не нравится, - стоит быть благодарнее хотя бы а то, что твой друг Барнс не сидит в тюрьме за работу на ГИДРУ.

- Мистер Росс, давайте-ка я…

- Это было не по его воле, - упрямо напоминает Стив, понимая, что нихрена он не успокоился и как был на взводе, так и остался.

- Предатель таким и останется.

Всё, что касается Баки для Стива не то чтобы свято, оно под особым грифом. Когда Рамлоу упомянул имя старого друга Роджерс готов был превратить лицо того в месиво, да не успел. А тут Баки назвали предателем. Сообразить, что делает Капитан смог только после того, как Росс зажимал обеими ладонями стремительно кровоточащий нос. Такое обыденное «я этого так не оставлю!», не впечатлило звездно-полосатого «героя», зато куда больше оказался удивлен Старк, оставшийся стоять здесь же.

- Если бы это сделал я, я бы все понял, но ты, - явное одобрение со стороны Тони было не к месту, - ты же понимаешь, что он теперь сделает всё, чтобы исполнить угрозу и посадить вас обоих под замок?

- Тони, просто ищи Таноса.

С этими словами Стив ушел из холла, ему надо найти Баки, потому что не видел того со вчерашнего вечера и с ужасом думает, что щелчок Таноса все-таки уже случился.

- Ты не видел Баки? – бросает он вслед Старку, получая четкое «нет».

+1

12

Баки пытается сделать вид, что ждет вселенской казни смирно, но на самом деле ждет он только того, чего больше всего боится, и это не метеорит, который упадет на базу “Мстителей” и уничтожит все живое. Профессиональные навыки ассасина уже пригождались Джеймсу в быту, в последние дни все чаще.

Баки ходит бесшумно, Баки различает людей по шагам и громкости, Баки знает, как Стив звучит, дышит, пахнет, где сидит, из каких кружек пьет, сколько молока и сока было в бутылках в прошлый раз, когда Джеймс открывал холодильник. Раньше он отмечал эти вещи на автомате, теперь они уходят в какую-то мысленную сводку каждую четверть часа.
Баки, наверное, болен, но все здесь едут крышей по-своему. Ванда не выходит из комнаты, Старк забывал бы о еде и сне, если бы не его услужливые программы, и то сном он пренебрегает, судя по всему, а Джеймс… Ну, он бдит. Ходит следом иногда. Не закрывает двери. Дышит под счет, слушая перемещения Стива по этажу.
Он не уверен, с чего это началось - спрогрессировало плавно и быстро, как коварная разновидность рака. Считанные дни тому назад обнаружить Роджерса на кухне среди ночи оказалось сюрпризом, сейчас Баки проверяет его состояние с завидной регулярностью.
Если первое время после битвы он действительно был близок к смирению с судьбой, то сейчас - нет.

В тренировочном зале пахнет тальком, пустынно, темновато. Висит груша - нельзя скушать, блять, и ни души. Джеймс закусывает щеку, осматриваясь в минутном приступе паранойи, и идет к выходу.
Душ пуст, стены сухие, полотенце висит так же, как полчаса назад. Роджерса нет ни в его комнате, ни на кухне, нет и какого-нибудь стакана на сушилке, который бы намекнул, что здесь пили воду. Баки тихо идет мимо двери Ванды - вдруг решил провести разговор, маловероятно, что после тренировки и до душа, но все же - однако там тишина, значит, Стива здесь нет.

Не давая воли худшим предположениям, Джеймс просто привидением поплелся дальше, изучающе оглядываясь и прислушиваясь.
Стива нагнал на второй заход по кругу - в тренировочной футболке с темным пятном промеж лопаток и с бинтами на руках, подостывшего, лохматого. Баки выдыхает, называет себя придурком нервным и мысленно отвешивает себе подзатыльник. Баки чувствует себя глупо, но теперь гораздо спокойнее, однако давать о себе знать пока не готов. Дышит под счет. Дает пульсу замедлиться.
Как так вышло, что вернулись разом все охотничьи привычки? Почему он скрывается даже сейчас? Потому что стыдно так цепляться, потому что это странно, потому что беспокоить Стива не хочет?
Потому что ничего не может (не готов) с этим сделать?

Джеймс почти вздрагивает, когда Роджерс окликает его по имени, подходя к дверям его же комнаты. И не задумывается, когда открывает рот:

- А?

«А», мать мою, как профессионально, закачаешься.

Выступает из тени, сам - тень Стива, что всегда за его плечом, всегда следует по пятам, в этой стабильности, принимающей разные формы, все-таки есть какая-то ирония.

Отредактировано James Barnes (2019-07-16 21:31:30)

+1

13

У Стива адреналин глушит всякий здравый смысл, мало того, что он зол на Росса и на то, что не успел тому ещё и в глаз залепить (чудо, что вообще не прибил с его-то силой), так ещё и на себя за то, что не сдержался. ООН просто не пытаются даже понять, какая угроза нависла над всем человечеством, что это уже не читаури в одном городе Нью-Йорке и не подлетевшая в нижние слои атмосферы Заковия — весь мир под угрозой исчезновения. И он готов закрыть Беннера и Тони в их лаборатории, чтобы эти умы не отвлекались на лизание задниц правительству. Всё потом.

И все-таки, называть Баки предателем не имел права никто. Даже Тони.

Даже сам Барнс.

Пытаясь найти только его, Стив встретил по пути Сэма, Роуди — но оба не видели Баки, от каждого такого «нет» сердце проваливалось куда-то все ниже и ниже в пропасть, Роджерс едва не срывался на бег. Где можно найти Баки? Он и так-то не слишком общительный, не слишком людим и держится обычно поближе к Роджерсу, однако со вчерашнего вечера его не было видно. Дабы больше не волновать друга Стив не собирался поздно вечером сидеть на кухне и заниматься самоуничижением, он отодвинул назад все свои переживания и просто стал ждать, когда снова будет пора браться за щит.

— Ты видела Баки? — Наташа обернулась на ходу и пожала плечами.

А пока… а пока стоит надеяться, что щелчка Таноса ещё не было, что по какой-то идиотской иронии Баки — один из всех — не исчез. Почти резво Стив пробежал мимо комнаты Сэма, мимо тренировочной, внутренне уже испытывая настоящую панику. Никто из встреченных им не видел Баки и нет бы ему обратиться к Пятнице, которая на самом-то деле занята просчитыванием траектории Таноса, но вполне могла бы найти одного пенсионера с железной рукой…

— Баки? — и не хотел он даже пытаться стучаться в дверь, потому что его страх потерять Джеймса снова заглушил не только все внутренние чувства и инстинкты, но ещё и всяческий такт.

Неожиданное «А» позади чуть было не выбило весь дух из Стива. Он обернулся, увидев Джеймса, тот вынырнул из-за поворота, оставаясь там же, а Кэп, ох, да что он — остановился наконец-то. Замер, внимательно смотря на друга, а тот как ни в чем не бывало смотрит, с этими своими патлами. Шумно выдохнув, Стив наконец-то успокоился, улыбнулся немного, отчего выражение его лица заметно стало мягче, после чего тихо так, с легким смешком произнес:

— Ты в прятки тут со всеми играешь? — не стал облокачиваться о стену, просто опустил плечи, расслабился наконец-то, — кого не спрошу никто тебя не видел, — Стив посмотрел на Баки, будто извинялся, как когда-то давно, — я уж думал…

Продолжать не надо, тут все так или иначе этого ждут, боятся в одночасье исчезнуть, что исчезнут другие. И все же, как хорошо увидеть Баки, что он здесь, пускай и не совсем в порядке.

+1

14

Джеймс качает головой - может, излишне серьезно для шутки, тут напрашивается ответ типа “нет, только с тобой”, но он замечает то, как напряжение ушло из позы Стива, как физическая усталость проступила заметнее.

- Я просто шел за тобой, - поясняет Баки, подходя ближе, - все никак догнать не мог.

Незавершенное признание Роджерса повисает в воздухе паутинкой, и Барнс не может не дернуть уголком рта, поджав губы - это как болезнь с неудобным симптомом, они на анонимной встрече, делятся друг с другом тем, как у них жизнь изменилась после выставленного диагноза и как это сказывается на родных. Лучше не становится, но это легче, чем тягать эту махину одному.

- Да, ну, я тоже успел подумать об этом, пока не увидел тебя, - нехотя говорит Баки. Это проще говорить, когда ты второй. Чувствуешь себя менее параноиком.

Собрание анонимных ждунов, ха. Барнс легонько хлопает Стива по плечу. Ткань еще чуть влажная и горячая, так вплотную и запах слышен - безоговорочное доказательство реального присутствия очень успокаивает. Глюки редко пахнут, как футболка после тренировки.
Джеймс думает, что его психика и не такое переживала, и если крыша еще на месте, то она на его башке корни пустила и волноваться не о чем. Джеймс также думает, что, если не дай боже Стива не станет - а это невозможно, Роджерс должен жить, нельзя просто по щелчку лишить мира чего-то настолько светлого и редкого и господи, если хоть кто-то должен пережить весь этот армагеддон - то это, конечно, он, кому еще, Бальдр, Иисус, кто еще в мифах выходит в новом мире как символ надежды? - он будет тупо, как собака, потерявшая хозяина и все никак не способная допереть, что он сдох и не вернется - так вот, он будет выть, рыдать и орать в эту футболку, пока не сгорит к хуям, пока внутри не останется только безжизненная пустыня из пепла.

Баки смотрит на Стива и малодушно надеется, что в этом случае ему останется хоть что-то, чтобы сжимать в руках, но сама перспектива ужасает до инея под грудиной и он не готов поверить, что это возможно. Дергаться в сталкерских ритуалах - это уже обсессивно-компульсивное, оберег, поплевать через левое плечо, если я контролирую, где он - этого не случится. Просто то, что успокаивает нервы и расслабляет психику Барнса, но на самом деле он не пропускает эту реальность в мозг в полной мере. Наверное, ему стоило бы помедитировать на этот страх, пережить его, впустить в себя, принять, бла-бла-бла. Но картина, что Стива в какой-то момент может просто не стать, парализует первозданным животным страхом, в голове мгновенно начинается ор “Нет-нет-нет!”, и всякая мысль покидает ее. Баки не готов - он не может быть готов к этому, никогда - и справляется с этим, как может - из рук вон плохо.
Следить за Роджерсом из-за угла - наименьшая из его зол.

- ...возможно, - нехотя добавляет Барнс, - когда я слежу за кем-то, то по привычке передвигаюсь, - неопределенный жест рукой, - аккуратнее.

Это ближайшее к извинению, что он может выдать прямо сейчас, и Джеймс вздыхает.

- А ты куда пропал из зала? Старк тебя выдернул? Что-то вычислили? - и потом, оглядев Стива и оценив возможный прогноз как неутешительный: - Может, кофе?

Отредактировано James Barnes (2019-07-13 01:28:39)

+1

15

[icon]http://images.vfl.ru/ii/1563012089/21087722/27193267.gif[/icon]

Ух, к счастью непоправимого не случилось, Барнс вот он стоит напротив Стива и беспомощно дергает уголком губ, поджимая их. Такого за ним прежним наблюдалось редко, когда его привычное играющее настроение разбивалось о Стива, потому что тот был вечно серьёзен, потому что он был всегда будто бы старше своего возраста и вообще пессимистом. А теперь будто бы и поменялось всё.  Стив продолжает верить в людей, продолжает надеяться на лучшее, сражаться за это самое «лучшее». А Баки просто идет рядом, чтобы вовремя подхватить. Но за этим «просто» так много всего скрывается.

- Это ты-то? – Черты лица смягчаются ещё, Стив вскидывает брови, улыбается заметно, - с каких пор ты меня догнать не можешь?

До самого скончания времен они будут шутить с намёками на маленького-Стива, вот уж точно, никому из них не надоест. Лишь бы только это продолжалось вечность. Неизбежность ожидания убивает, как и неизбежность ближайшей битвы, где придется выкладываться в два раза больше. Роджерс много думал об этом, о предстоящей битве и ему хотелось глядя Барнсу в глаза сказать «не отходи от меня», потому что потерять Джеймса из вида и правда страшно. Старк каким-то чудесным образом смог проглотить свою злость, может, когда на горизонте гибель половины всего живого даже у таких, как он эго притупляется? И всё же, Стиву было гораздо проще, если бы Джеймс был рядом, если бы не пришлось все время думать о том, что можешь потерять.

Он уже потерял однажды друга, из-за того, что Стив не успел Баки теперь вот такой – с рукой из вибраниума, с выпотрошенными и перемешанными воспоминаниями и этими привычками двигаться тихо. Хотя обычно Роджерс его слышал, но сейчас у него будто уши заложило от страха.

Все позади, Джеймс здесь и хлопает его по спине, по футболке, впитавшей в себя в пот. Ему бы в душ, но не сейчас всё же.

- Аккуратнее, - передразнивает Стив, все ещё смотря так, как будто услышал какую-то нелепую глупость, после чего опускает взгляд на ещё забинтованные в тренировке руки, замечая и следы крови Росса. Стыдно признаться, что снова потерял контроль, это Джеймс обычно заступался за него и Баки с самого детства выставлял вперед кулаки, пока Стив пытался либо встать, либо утирал кровь с носа. Но даже тогда – никто не мог даже намекнуть в сторону Баки что-то гадкое. А теперь и подавно.

- Нет, пока ничего не нашли, - он кивнул на предложение выпить кофе, после чего стал разматывать бинты, - приезжал Росс, - Стив чуть пожал плечом, поджимая губы в улыбке, все-таки такой его поступок не повод для гордости, но что поделать, если ты на взводе, а в тебя тычут палкой, тут любой бы сорвался, да только Капитан Америка не был бы собой, если бы не начинал себя гнобить за такое, - разговор не заладился, я – он смотал бинт со следами крови и приступил к другому, всё это время смотря себе на руки, - кажется, сломал ему нос.

С Баки спокойнее, пока его друг идет рядом и слушает, пока он в принципе в поле зрения – все как-то спокойнее. Почти как в старые-добрые, ох, вот бы переиграть бы все снова, вот бы Стив не уронил бы тогда щит, а Баки бы не свалился с поезда. Вот бы он не попал бы в руки ГИДРЫ. Если б капитан мог – он бы исправил бы прошлое эгоистично полагая, что имеет на это полное право.

+1

16

Баки усмехается, потому что это удачный момент для шутки, и облегчение догнало обоих:

- Ну не знаю, проблемы начались еще в сороковых.

Но тогда за Роджерсом вообще было не угнаться - за оголтелым, полным рвения, наверстывающим отчаянно все, что упустил за годы сидения на скамейке запасных. Мог ли кто-то предположить тогда, что их занесет в такую даль?..

Джеймс поравнялся со Стивом, они неторопливо идут на кухню, Барнс краем глаза наблюдает, как тот разматывает бинт. Жест механический, и в тренировках мало поэзии, но на самом деле Роджерсом грех не залюбоваться что во время, что после - man of focus, commitment and sheer fuckin’ will. В бытовой рутине всегда есть что-то успокаивающее - в ее выполнении для Стива, в наблюдении за ним в этот момент - для Баки. Сейчас это его профиль, наклон головы, ресницы на свет, чуть влажная прядь челки, упавшая на лоб, натянутый бинт с темно-красным пятнышком, которое не бросалось в глаза. Джеймс поддевает бровью при упоминании Росса и немного падает с лица, получив ответ на незаданный вопрос. У них и так все на грани, лучше бы власти оставили их в покое, но ведь никак не угомонятся, им нужен ответ для прессы, даже сейчас - неумолчного голоса.
Барнс не смотрит телевизор, но знает, что там, по ту сторону стен базы бурлит океан безумия, пена подступает к горлу. Религиозный фанатизм, самоубийства, обострения у психически нездоровых, попытки приготовиться к апокалипсису, гедонизм, мародерства, вспышки преступности - назови любую беду, и она сгодится. Мир сошел с ума. Росс пытается это отрицать, что само по себе безумие. Росс играет по устаревшим правилам, как и миллиарды людей, для которых правда слишком ужасающа.

Стив срывается все жестче, не хочет, чтобы кто-то умирал, не хочет отвечать за это перед кем-то, кто в решающий момент не делал ничего, не был на том поле, не рисковал своей шеей. Трудно требовать этого от обычного человека. Для самого Барнса все они, гражданские в новом понимании этого слова, слились в одну мягкую массу, которая, конечно, должна была выжить и нуждалась в защите, но существовала отдельно от того мира, где ему приладили руку и снова дали винтовку в руки. Грязь, пришельцы, говорящие животные - это в мире Барнса, не обычных счастливых и сытых людей.

Наверное, Стив думал так же, видит небо, наверняка не смел даже мысленно попросить прощения у них всех. Баки надеялся, что после того разговора ему стало легче хоть насколько-то, но, похоже, он просто сбросил пар, а причина напряжения никуда не делась.

Но сломал мужику нос, господи…

- Старик, - вздыхает Джеймс, забирая с сушилки пару идентичных кружек и ставя одну из них в кофеварку.

Решает изобразить бодрость, прислоняется к столешнице.

- Видимо, с дипломатией у него из рук вон плохо, да? - от кофе исходит пар, заметный на фоне черного пластикового корпуса. Баки решает не уточнять, чем конкретно Росс так задел Стива за живое.

- Не гноби себя еще и за придурка, - он просто ставит перед Стивом кофе и заряжает и себе кружку.

+1

17

Стив даже не думает, что надо бы вообще-то принести извинения Россу за сломанный нос, все-таки бить тех, кто просто раздражает… Хотя, стоп. С чего бы? Госсекретарь сам виноват, вот так вот по-школьному решил Роджерс, вспоминая, что именно вывело его из себя и нет ни малейшего желания исправлять ситуацию. В следующий раз Росс будет поосторожнее со словами про Баки. Его друг единственный близкий человек, который знает Стива как облупленного, так что не стоит тут придумывать поводы для самобичевания. А потому совет Баки, который тот дает подавая присевшему на тоже самое место, где недавно в ночи его нашел Джеймс Стиву дается легко. И принять его легко.

- Да, ты прав, - улыбка мягкая, печальная, прямиком из того прошлого, где был ещё маленький Стив и его лучший друг Баки. Он всегда в то время печально улыбался и как же завидовал Джеймсу, по-доброму само собой. Джеймс всегда улыбался широко, что аж морщинки в уголках глаз собирались. Сейчас само собой это происходит реже, да и Баки несколько другой, впрочем, как и Стив.

- Спасибо, - благодарит он за кофе к которому не торопится пока притрагиваться. Слишком горячий, он не любит такой, а потому пусть немного остынет. Смотанные бинты покоятся на стуле, рядом, все-таки не на стол же их класть. А Стив, глядя в окно сначала думает о том, как его здесь нашел Баки недавней ночью, да и о многом ещё другом. Ему бы времени побольше. Им всем, чтобы найти решение всему происходящему, чтобы наконец-то все исправить.

Вот в их-то время все проще было.

Если бы удалось исправить всего одну ошибку, вся история была бы переписана. В этом мире может быть родители Старка были бы живы, читаури не напали бы на Нью-Йорк, а как итоге то и Таноса бы не было. Уж кто знает? А у Баки скорее всего не было бы этой металлический руки. Стали бы они тогда другими? Все эти вопросы о возможности и невозможности другого будущего вот уже пару дней беспокоят Стивена. А что ещё ему остается?

Опустив взгляд в чашку, натыкается на собственное отражение глаз, пристальный, будто сам у себя решил выпытать «а готов ли?», а чтобы не продолжать такой ход мыслей Роджерс берет чашку и отпивает немного. Кофе горький, крепкий, как он не любит, но всегда пьет без сахара, словно даже так напоминая себе, что мир в действительности не такой, каким он бы хотел его видеть. Ну же, Роджерс, это просто кофе.

И вроде бы и сказать есть что, а вроде бы и нет.

Иногда и молчание хорошо, да только тут все молчат – ждут, когда Пятница наконец-то сообщит местонахождение Таноса, опираясь о собственные расчеты и данные от Беннера и Старка.

- Я тут подумал, - дёргает уголком губ, поднимая взгляд на Баки и ожидая, что тот скажет «звучит уже неплохо», - когда все закончится, когда я… м всё исправим, может, стоит сложить уже оружие?

Любопытно признавать, что и правда устал, что этот не его мир упал таким тяжелым грузом на плечи с этими пришельцами, богами из другого мира и супергероями. А мерзавцев везде хватало, вспомнить то же убийство Эрскина, чем не теракт со стороны немцев? А в этом мире их совершают и другие.

Капитан со своими устаревшими взглядами уже попросту «не модный».

А вот сможет ли сам Капитан Америка уйти на покой? Ведь ещё при подписании Заковианского договора он признался Тони, что хотел бы умыть руки и не встревать в каждую драку, но Старк верно пометил – не хотел бы. У Стива есть возможность не просто хотеть спасти, защитить, он может это благодаря тому, что Эрскин в нем увидел. В простом парне из Бруклина.

- Что думаешь? – Негромко спрашивает он, будто боится, что их кто-нибудь услышит, - просто покончить со всем этим, - и ведь он даже не допускает, что кто-то может погибнуть – они постараются, все выживут.

Отредактировано Steve Rogers (Вчера 12:01:57)

+1

18

Баки даже успевает удивиться - надо же, как легко Стив согласился не осыпать голову пеплом. Может быть, облегчение оттого, что они оба в порядке, не дает зацикливаться на куда менее значимых вещах - навроде лишней вины за каждый свой шаг. А может, Росс просто окончательно заебал и крепким ударом Стив отвел душу. По правде сказать, Барнс не знает, какой вариант вероятнее.

Так или иначе, Джеймс забирает свой кофе, и, плеснув молока, хлопает дверцей холодильника. Затем огибает стойку и садится по левую руку от Стива, мимоходом перекидывает бинты на соседний стул. Прятать нос в кружку не спешит, косит взгляд на Роджерса, желая вблизи убедиться, что тот и в самом деле в порядке, но беспалевно рассматривать на таком расстоянии можно всего пару секунд, и Баки отводит глаза и отпивает кофе. Недолго греет ладонь о чашку - обычный уютный жест, очень привычный.

- М? - он приподнимает брови, когда слышит идею Стива. В голове мелькает: «Неужели?». Потому что даже видя, как Роджерс устал, как он сам признает непомерное бремя своей миссии, Баки почему-то не ждал от него такого откровенного, прямого желания сложить щит. Черт знает, может, это пессимизм, а может, Джеймс слишком смирился с необходимостью мчаться за ним в любое пекло и поверил, что так будет всегда.
Обреченность…
А теперь - смешное: у него нет сил порадоваться. И на самом деле нет сил поддержать.
Он боязливо заглядывает в завтрашний день, опасается даже мельком захотеть какого-то будущего - боится, потому что ему не было дано покоя, и в его резюме все негодное для мирной жизни, у него были сомнения еще в сороковых, что за цепью окопов будет хоть что-то - да и, положа руку на сердце, кто тогда всерьез думал, что его тело там же не припорошат землей?
Что уж говорить о жизни после Зимнего, война - его самый властный хозяин. Потому что давно пустила железные корни в плоть, кровь и, что куда хуже, в мозг и душу Джеймса. И он не первый и не последний, на ком стоит клеймо ремесла, которое имеет человека и делает его непригодным для того, чем нормальные люди страдают по жизни.

И почему-то даже в этом Джеймс не может не чувствовать разницу между собой и Стивом. Потому что Стиву даже сейчас хватает живости на что-то понадеяться, чего-то хотеть, о чем-то мечтать, наверное.
Потому что люди идут на свет в конце тоннеля. И раз Роджерсу нужен такой - что ж… Конечно, Баки улыбается, вяло, но как уж может:

- Вот уж не думал, что услышу это из твоих уст. За такое надо выпить, - и салютует кружкой кофе, потому что им понадобится пара ящиков водки, чтобы просто захмелеть, и дело это долгое, муторное и бессмысленное. Тем более, пьяные люди склонны расклеиваться и ныть, а Барнс и без того… это самое.

И все же его взгляд смягчается и становится чуть серьезнее.

- Да, мы заслужили пенсию. Почему бы нет, - он пожимает плечом, заливает в себя несколько глотков кофе. Не хочет говорить: «...Если всё это не покончит со мной,» - потому что это вероятнее, наверное, но ты же боец, Барнс, что тебе стоит попытаться еще разок?..
Ради него. Он хочет надеяться, а с тебя не убудет - тебе же похуй. Тебя выволокли из крио в Ваканде для жизни, и ты покорно пытаешься - ну так что, если выживешь, сплюнешь кровь, отдерешь себя от земли и потащишься, куда скажут. Всю жизнь так, не ново.
Пусть лучше в завтрашний день Барнса тащит Роджерс. Видит небо, он стоит всего, любых усилий, любой бессмыслицы, он даже сейчас вдыхает жизнь в Джеймса. Как можно позволить себе усомниться в этом хлипеньком плане пожить тихо-мирно?..

В глазах Баки загорается искорка:

- Только не начни ныть, что тебе скучно, уже через месяц.

+1


Вы здесь » uniROLE » uniALTER » when heroes lose


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC