о проекте персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
• riza
связь ЛС
Дрессировщица диких собак, людей и полковников. Возможно, вам даже понравится. Графика, дизайн, орг. вопросы.
• shogo
связь лс
Читайте правила. Не расстраивайте Шо-куна. На самом деле он прирожденный дипломат. Орг. вопросы, текучка, партнеры.
• boromir
связь лс
И по просторам юнирола я слышу зычное "накатим". Широкой души человек, но он следит за вами, почти так же беспрерывно, как Око Саурона. Орг. вопросы, статистика, чистки.
• shinya
связь лс
В администрации все еще должен быть порядок, но вы же видите. Он слишком хорош для этого дерьма. Орг. вопросы, мероприятия, текучка.
• tauriel
связь лс
Не знаешь, где найдешь, а где потеряешь, то ли с пирожком уйдешь, то ли с простреленным коленом. У каждого амс состава должен быть свой прекрасный эльф. Пиар, продвижение.

// ISENGRIM FAOILTIARNA
Они оба упрямы, Йорвет вдобавок испытывает перед ним вполне искреннее уважение, доверяет, а потому слишком долго молчит. Исенгрим не менее упрямо продолжает путь ожидая заветного вопроса. Думать своей головой тоже полезно, замечать детали, анализировать ситуацию, со временем из его подопечного тоже может выйти отличный командир, Волк уже сейчас уверен, что у того есть все задатки, но не хватает чего-то еще. Смелости, уверенности? Сложно сказать, Йорвет не трус, он не зажат и его охотно слушают. Фаоильтиарна иногда задумывает не мешает ли тому его собственный авторитет, не давит ли на чужие плечи тот столь волевой, несгибаемый образ практически идеального лидера, талантливого, мудрого, опытного... Читать

PALE RIDER //
Ангела толком не помнила тот момент, когда провалилась в глубокий и беспросветный сон. Кажется, ей даже ничего не снилось, настолько сильно она устала. Она не чувствовала ни скованности от интересного материала, совсем скоро свыкшись с некоторыми неудобствами, ни изначально тревожащего дыхания куда-то в висок. Диван, правда, был не самым лучшим местом для проведенной в объятиях ночи, учитывая то, что Ангела никогда не скупилась на тех вещах, которые ставили выше всего её собственный комфорт и уют. Именно поэтому кровать дома не скрипела и была застелена чистым, свежим белоснежным бельём. Но Лиз, видимо... очень понравился этот диван, и Ангела была не против — ей важно было всегда чувствовать стучащее в груди сердце и обнимающие руки. А подушка и взбитые матрацы — совсем вторично... Читать

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения — тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями — ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь — и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно — держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Bastet: Я крайне редко пишу отзывы, и тем не менее, чувствую, что это необходимо. Юни прекрасный форум, на который хочется приходить снова и снова. Здесь настолько потрясающая атмоcфера и классные игроки, что захватывает дух. Здесь любая ваша фантазия оживает под учащенное биение сердца и необычайное воодушевление. Скажу так, по ощущению, когда читаешь посты юнироловцев, будто бы прыгнул с парашютом или пронесся по горному склону на максимальной скорости, не тормозя на поворотах. Как сказала мне одна бабулька, когда мы ехали на подъемнике – ей один спуск заменяет ночь с мужчиной, вот так же мне, ответы соигроков заменяют спуск с Эльбруса или прыжок в неизвестность. Восторг, трепет, волнение, вдохновение и много всего, что не укладывается в пару простых слов. Юни – это то самое место, куда стоит прийти и откуда не захочется уходить. Юни – это целый мир, строящийся на фундаменте нескольких факторов: прекрасной администрации, чудесных игроков и Вас самих. Приходите, и Вы поймете, что нет ничего лучше Юни. Это то, что Вы искали!=^.^=

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » memories destroy us


memories destroy us

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Memories destroy Us
Erwin Smith & Levi Ackerman

https://i.imgur.com/fEoHSYw.png

+1

2

Это повторялось уже не первый раз.
Каждая чертова вылазка за стену, каждая экспедиция, будь то целенаправленное задание или просто разведывательная миссия, никогда не остается без жертв. Всегда есть те, кто попадает в лапы, - а точнее сказать в пасти - титанам. После любого выхода за пределы стен следует подробный отчет зажравшимся вышестоящим чиновникам. Грязные свиньи спят и видят, как бы избавиться от разведывательного корпуса, считая это подразделение пустой тратой жизней солдат и, самое главное, бесполезной тратой своих налогов. Они привыкли жить как скот в загоне, считая, что стены делают свое дело, сохраняя мир и спокойствие. Они не видели ни одного титана и потому не чувствуют ни угрозы, ни потребности узнавать земли, что простираются за высокими стенами. Если мыслить более глобально, то всё человечество находится в гигантской ловушке из этих самых стен. Вот только думают об этом единицы. И эти самые единицы состоят в Разведкорпусе. Свобода для этих людей значит намного больше, чем для всех остальных граждан. И солдаты с эмблемой Крыльев Свободы на своей форме боролись за нее как никто другой - за свободу Человечества.
Разведка уже была на грани расформирования, однако, когда произошло крушение внешней Стены Мария, власти осознали, что единственными, кто реально могут бороться с таким противником, были разведчики. И они боролись. Вот только правящей верхушке этого было мало. Создавалось ощущение, что они что-то знают, что-то скрывают, но разбираться в этом не было ни времени, ни желания. Есть реальная угроза, есть план по ее устранению. За сто лет существования Разведкорпуса именно сейчас произошел хоть какой-то сдвиг и стал очевиден результат. Пусть природа титанов все еще оставалась тайной, однако теперь было известно, что некоторые люди по неясной причине могут владеть силой титана, могут обращаться в монстра, однако оставаться самими собой, в здравом уме и твёрдой памяти.
Сейчас шум от этого известия немного поутих. Многие уже обвыклись с мыслью, что на защите человечества есть еще и титан. Шумиха утихла со временем, ровно также как и интерес к обладателю этой самой силы. Точнее, это было похоже больше на затишье перед бурей, однако этого было достаточно для очередного гениального плана Эрвина.
Череда странных событий заставила предположить, что кроме Эрена есть еще и другие разумные титаны. Недавняя экспедиция послужила этому прямым доказательством, вот только ради того, чтобы убедиться в этих предположениях, пришлось заплатить слишком высокую цену. Потери были колоссальными, и всё практически в пустую. Естественно, были собраны драгоценные сведения, но разве гражданам объяснишь, что их родные отдали свои жизни только за то, чтобы узнать о способности разумных титанов укреплять свою кожу; о том, что криком они привлекают обычных титанов, которые кидаются на них, пожирая, как и обычного человека; что враг находится среди них, что пользуется УПМ и что цель его - захват или же убийство титана Йегера? Довольно скудный список для оправдания стольких жертв.
Эрвин всегда нес эту ношу на себе. Выслушивал от разъяренных, убитых горем матерей и отцов всю грязь, которой его поливали, никогда не оправдывал себя и своей имя, не уклонялся от ударов, что в него летели. Закрывая собственные чувства и сердце глубоко внутри. А возможно просто давно уже избавившись и от сердца, и от души. По другому тут никак. Иначе не выжить или, по крайней мере, в здравом уме точно не остаться. Главнокомандующий... Наверное, таким он и должен быть, чтобы вести за собой на верную гибель солдат.
Не многие думали о нем как о человеке. Не многие пытались понять его. И уж точно существовало лишь ничтожное количество тех, кто его понимал, осознавая ход его мысли, понимая его действия, его стратегии... Без жертв не могло быть победы - это, увы, знают все командиры. Среди таких был и самый опытный, Пиксис, который уважал Эрвина и понимал его мотивы как никто другой.
Были и товарищи, с которыми Смит прошел пусть с самого кадетского училища. Майк и Ханджи также готовы были его поддержать, вот только Эрвин никогда об этом с ними не говорил. Сиял своей раздражающей улыбочкой, отпускал какую-нибудь мерзкую шуточку и удалялся в свой кабинет.
Леви смотрел на это все сквозь пальцы. Это не его дело. Пока у Эрвина крыша оставалась на своем месте, Леви будет идти за ним, будет выполнять его приказы. Все остальное его не касается и не волнует.
Не волновало до тех самых пор, пока отлучки Командора в город для предоставления отчета вышестоящим не стали затягиваться на трое-четверо суток.
Ханджи могла быть какой угодно, но только вот дурой она никогда не была. Потому в один прекрасный день она пришла в кабинет Аккермана и высказала все, что она думает по поводу отсутствия Смита. Леви разделял её мнение, однако вмешиваться не в свое дело отказался на отрез. Вот только Зое ко всему прочему была искусным манипулятором, и потому всё-таки добилась того, чего хотела. Зерно какого-то отвратительного чувства поселилось внутри капитана с момента их разговора, и к вечеру третьего дня отсутствия Эрвина в штабе Разведки Леви все же выехал в город. Не то чтобы он решил отыскать Смита, но убедиться, что... А в чем убедиться?.. Аккерман отбросил эти мысли подальше. Самокопанием заниматься он точно был не намерен. Просто узнает, почему отчеты каждый раз стали занимать все больше времени. Особенно сейчас, когда времени, кажется, и вовсе нет.
Чертова очкастая оказалась права - в столице его не было уже как два дня. Ну не искать же его по всем кабакам и борделям, в самом-то деле. Раздражение навязчиво накручивалось и росло, пока медленно бредущего вдоль центральной улицы капитана не окрикнул знакомый голос. Найл, этот чертов хитрожопый ублюдок, как никогда вовремя. Поинтересовавшись, что капитан элитного отряда Разведки забыл в столице и услышав ответ на свой вопрос, тот поменялся в лице и явно задумался. Сообщив Риваю о том, что видел Эрвина два дня назад в непозволительно отличном настроении и бодрости духа, он вдруг припомнил, что Командор звал его выпить как старого товарища. И что на ответ, мол, не дело это - командорам распивать в кабаке, - сообщил капитану название заведения, которое назвал ему Смит, уверяя, что там никто и знать в лицо командиров не знает.
Сухо поблагодарив командира военной полиции, Ривай, больше ничего не говоря, отправился дальше, в мыслях отговаривая себя от навязчивого желания врезать своему командору, да ни один раз, чтобы дурь выбить из светлой головы.
Оставив коня в стойле у одного из кабаков, Леви направился дальше пешком.
Название, которое сообщил ему Найл, могло принадлежать лишь одному заведению, самому крупному, но не всем известному. Ривай очень хорошо знал, где оно находится, и это знание его нисколько не радовало...
Подземный город.
Никогда бы не допустил мысль, что что-то или кто-то вновь заставит его спуститься туда... 
Усмехнувшись себе под нос, Ривай подумал о том, что по иронии судьбы спуститься обратно в подземелье его заставил тот, кто когда-то вытащил из этой ямы.
Уже оказавшись у дверей того самого заведения, что упомянул Найл в своем рассказе, и натянув поглубже капюшон обычной черной накидки без отличительных знаков, брюнет толкает массивную, деревянную дверь, проходя внутрь и морщась от убийственной гаммы ароматов, ударивших в нос. Запах крепкого алкоголя, дешевых духов, сырости... Когда-то и он тут жил. Когда-то он не знал, что такое свежий воздух, запах леса, травы.
- Мерзость... - выплюнул себе под нос Аккерман и, подойдя к мужику за барным прилавком, заказал бутылку спиртного и спросил, в какой комнате разместился высокий блондин. Да, спиртное купить было необходимо, чтобы не вызывать подозрений. В таких местах чужаков не жалуют, особенно если они пришли сюда не за выпивкой и развлечениями.
Здоровый бармен почесал свою отвратительно сальную рыжую бороду и, мерзко усмехнувшись и утвердительно кивнув сам себе, фыркнул что-то о том, что понимает, почему его дорогой гость отказался от девок, уверяя, что устал от женщин и желает просто расслабиться в компании выпивки. А теперь, оказывается, вон оно кого ждал.
Леви не стал спорить и молча кивнул, отчего здоровяк, расхохотавшись, назвал ему, наконец, номер комнаты. Но всё же Ривай задержался у первых ступеней дощатой лестницы, удовлетворенно отмечая, что на этом мужик заткнулся и продолжил свою работу. Пусть будет так, лишь бы без шума.
Дойдя до нужной двери, брюнет, не раздумывая открыл её, заставая Эрвина развалившимся в кресле со стаканом в руке и рассуждающего о чем-то самим с собой. Сделав вид, что ничего необычного не происходит, Леви закрыл за собой дверь и поставил на стол перед Смитом только что купленную бутылку не самого дешевого пойла. Сам же стянул с себя плащ и, аккуратно сложив его на тумбу, что стояла недалеко от двери, взял стул, придвинув его к столу прямо напротив Командора. Опустившись на него, он расслабленно закинул ногу на ногу и только теперь поднял взгляд на Эрвина.
Смит смотрел пьяным вглядом со своей неизменно раздражающей улыбочкой, однако ни удивления, ни какой-либо явной эмоции на его лице не проявилось. Все выглядело так, словно так и должно было быть. Как будто так было задумано с самого начала.
Ну что ж, допустим...
Ривай демонстративно посмотрел на второй стакан, что стоял ближе к его краю, и Эрвин, проследив за его взглядом, тихо рассмеялся, наливая янтарную жидкость в пустой сосуд и подливая себе.

+1

3

Это повторялось уже не первый раз...

Эрвин Смит не избегает ждущих, отчаянных взглядов. Он не отводит глаз от шумного скопления у главных ворот Каранеса и слышит каждый возглас, каждый нетерпеливый зов, врезающийся в самое сердце. Большой белый конь устало ступает по выложенной камнем дороге, понурив голову, но его всадник держится прямо, игнорируя боль стянутых напряжением мышц, прокладывая путь своему отряду сквозь безликую толпу. Живое кольцо смыкается позади, и Эрвин видит, как ищущие взгляды, скользящие по силуэтам уцелевших, наполняются болью и злобой. Как блеск надежды в глазах отцов и матерей сменяются жгучей влагой слез. Чувствует, как они впиваются в спину острыми кинжалами, цепляются за плечи и тянут к земле неизмеримым грузом. Скрип просевшей телеги, укрытой зелёным саваном плащей, пропитавшихся кровью безжизненных тел - единственный звук, рассекающий мертвенную тишину, от которой звенит в ушах. Его миссия еще не закончена - Командор должен увести своих людей не только от угрозы вне Стен, но и от яростного воя людей, что потеряли своих близких в пятьдесят седьмой Экспедиции, унёсшей десятки жизней. И он безмолвно следует во главе отряда, впитывая чужую ненависть и безмолвный укор, сдерживаемый за стиснутыми челюстями и дрожью сжатых губ. Уводит к перекрёстку: одна из дорог ведёт прямо к Штабу. Но не успевает отдать приказ на какую-то долю секунд.
 
Ривай следует по правую сторону безмолвной тенью, и сейчас в его взгляде даже Эрвину не под силу прочесть ни единой эмоции. Но его боль он чувствует как свою собственную - опустошающую, дикую, беспощадную. По сравнению с ней меркнет даже боль в повреждённой ноге - в плавном изгибе тонких бровей, в холодном, поблекшем взгляде нет той искры раздражения, которое обычно поселяется в сердце темноволосого капитана элитного отряда, когда раны оказываются настолько серьёзны. И отец Петры Рал, неожиданно выскользнувший из людского марева, едва ли замечает изменения в маске неизменного спокойствия капрала: начинает что-то быстро говорить, смеясь, и Смита обжигает осознанием элементарного - он даже не догадывается. Конь тихо всхрапывает, когда мужчина грубым рывком натягивает повод, чтобы поравняться с Аккерманом:
- Уводи отряд.
И только дождавшись кивка, Командор останавливает своего скакуна и позволяет толпе сомкнуться за спинами разведчиков, отрезая от них того, кто виновен в каждой из этих потерь. Им незачем слушать.
Эрвин Смит до рези в глазах вглядывается в очертания Крыльев Свободы на запятнанных плащах, провожая взглядом поредевшую колонну - ту малую часть выживших из всего отряда, принявшего участие в Экспедиции. И только когда разглядеть эмблему на сгорбленных под тяжестью утрат спинах становится невозможно, спешивается. Делает выдох, отпуская человечность и сковывая сердце - сейчас оно не пылает, а трещит словно раздробленный, холодный камень. А затем громкий, поставленный голос Главнокомандующего, отражаясь эхом от стен, проговаривает имена тех, кто пал в ходе убийственной миссии в гуще леса. Имена умерших, чьи тела остались в поле, дабы отвлечь титанов от преследования и спасти ещё живых. Имена тех, кто погиб как герои.
Он помнил их всех.- Я потерял своих людей.
- Это и мои люди,Ривай.

Имена тех, кто отдал свои жизни за ничтожную, казалось бы, толику информации, ложатся тонким, размашистым росчерком чернил на белое полотно бумаги. Отчет об экспедиции занимает целую вечность, и мужчина не выпускает перьевую ручку из пальцев до самого рассвета, чтобы отправить извещения о смерти семьям погибших солдат. В них нет соболезнований - только безжизненный набор шаблонных фраз, которые не разбавить собственными чувствами, осевшими глубоко внутри и похороненными в самой тёмной части подсознания. Непроницаемое спокойствие преследует Командора всё то время, пока он распоряжается похоронами, распределяя, кто встретит последнее пристанище в сырой земле под плач скорбящих родных, а кто согреется в последний раз в пламени погребального костра. Всё это время он избегает разговоров в Штабе, поглощенный вереницей неотложных дел, и ему кажется, что он тонет в зыбучих песках посмертной бюрократии. А после того, как на третий день он вместе с соратниками отдаёт почести посвятившим сердца у трескучего огня, что лижет ночное небо и изрыгает в тёмный небосвод черное пламя, отправляется в Митру лично. Сопровождение недопустимо. Они итак следуют за своим Командором.

Рапорт звучит сухо и бесцветно. Подробный отчет не приправлен красками: только факты, только те сведения, которые удалось заполучить в ходе миссии. Смит чувствовал себя распятым под острыми взглядами скорбящих, но сейчас он не ощущает уже ничего под презрительными, укоризненными взглядами тех, перед кем он обязан держать слово даже будучи главой корпуса Разведки. Потому что им наплевать. Им мало. Снова мало. Они ожидали большего. Они не понимают, во что были вложены налоги граждан и почему Эрвин так самонадеянно растрачивает человеческий ресурс.
Не герои, а самоубийцы, бесполезные паразиты, высасывающие деньги из государственной казны.
Мужчина не спорит и не оправдывается - ему нечего сказать, кроме того, что информация, которую удалось получить, чрезвычайно важна. Но даже то, что он в очередной повторяет сказанное ранее, пытаясь - уже не так отчаянно, как годы назад - акцентировать внимание обвинителей на ценности новых сведений, не приносит результата. И вместе с тем, как блондин покидает кабинет, его сердце покидает Главнокомандующий Разведки - боль набатом бьёт в висках, и заглушить её способно только спиртное и пьяный угар.- Ты сейчас серьёзно,Смит? Два командора во вшивом
баре где-то на окраине? Безумец. И... от тебя уже разит.
- Я почтил их память, Найл.

Спёртый, прогретый воздух в тесной комнате пропитан терпким запахом табачного дыма и алкоголя. Какого именно - не разобрать, ведь в хитросплетении ароматов оттенок бренди сливается с привкусом рома, мешается с запахом бренди и дешёвого пива. Одинокое пламя тающей свечи на столе обрисовывает приглушенным светом острые контуры осунувшегося лица мужчины, расположившегося в кресле в окружении пустых бутылок, но его не хватает для того, чтобы стереть тени с нижних век покрасневших глаз. Их льдисто-голубой цвет померк и превратился в глубокую синеву. Внимательный взгляд скользит по очертаниям поставленной на стол бутылки, затем следует по размытому силуэту Ривая и, словно проникая сквозь него, замирает во тьме за его спиной.
- Ты всё-таки пришёл.
Эрвин нарушает молчание только после того, как до краёв наполняет пару стаканов и оседает в нагретое кресло. На его губах поселяется блуждающая улыбка, а в словах, произнесённым с мягкой хрипотцой, не звучит удивления или вопроса. Два дня назад он оставил достаточно вескую зацепку для своего капитана: Смит знал, что старина Найл не покинет свой пост и непременно откажется от предложения выпить, но Аккерману его местонахождение выдаст с радостью, как и любому командиру Разведки, посмевшему искать своего Командора внутри Стен. Но здесь не было того, кто посвятил собственную жизнь спасению Человечества от неумолимой угрозы: только сломленный, разбитый мужчина, мечтающий утопить боль в вине и ведущий разговор с теми, кто смотрит из тени и чьи холодные, невесомые касания он чувствует собственной разгорячённой кожей.
И всё же Эрвин надеялся, что он не придёт. Мужчина никогда не позволил бы Риваю увидеть его настолько грязным, дать ему усомниться в человеке, за которым тот решил следовать к свободе и свету, и сам не решился бы поднять взгляд и встретить ответный, полный того же презрения, укора и... жалости? Но в то же время он неосознанно желал того, чтобы брюнет последовал за ним дальше, глубже, и вырвал его из цепкого плена выпивки и удушливых объятий вины, из пьяного угара самоистязания, которому он предавался, чтобы не слышать шёпот из темноты, не разбавленным проклятым пламенем свечи.
- Ты единственный, кого увидеть я по-настоящему мечтал, - внутренний голос вздрагивает, но улыбка не меркнет. Взгляд больше не отступает от тёмных глаз напротив. И Эрвин не говорит своему капитану о том, что теперь фигур за его спиной стало больше. За собой Ривай привёл четырёх...
- Как нога? - в горле уже саднит от выкуренных одна за одной сигарет, и от этого мерзкого першения спасает лишь глоток принесённого пойла, от которого трезвый человек наверняка бы поморщился. Но хмурится Смит лишь из-за того, что струйка крепкого спиртного жжёт разбитую губу а капля путается в колючей, светлой щетине. Замечает её блондин лишь когда касается подбородка пальцами, с царапающим звуком стирая мокрый след.

olivier deriviere - i'm sorry

0


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » memories destroy us


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC