о проекте персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
• riza
связь ЛС
Дрессировщица диких собак, людей и полковников. Возможно, вам даже понравится. Графика, дизайн, орг. вопросы.
• shogo
связь лс
Читайте правила. Не расстраивайте Шо-куна. На самом деле он прирожденный дипломат. Орг. вопросы, текучка, партнеры.
• boromir
связь лс
Алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно. Орг. вопросы, статистика, чистки.
• shinya
связь лс
В администрации все еще должен быть порядок, но вы же видите. Он слишком хорош для этого дерьма. Орг. вопросы, мероприятия, текучка.

// NEWT SCAMANDER
Ньют чувствует смесь досады, легкого раздражения и облегчения. Первое — заседание не состоялось и этот вопрос снова отложили до лучших времен. Второе — у него в питомнике некоторые подопечные нуждались в лечении, а потому он был нужен не здесь. Третье — он избавлен от счастья общения с Трэверсом и другими чиновниками, кто пытается выдавить из него информацию, которую Скамандер-младший все равно не расскажет. Просто потому что не может. И все же внутри помимо всего затесалась легкая тревога... Читать

ПУТИ СИЛЫ НЕИСПОВЕДИМЫ //
Ситхи вечно все возводят в абсолют, — Ириан усмехается, впрочем, по-доброму, прекрасно понимая, что и джедаи не лучше. Во всяком случае, те, которые настолько упали в Свет, что тот им заменил всякое понимание реалий этого мира. Иными словами, фанатизм никому никогда не помогал. Благо, тут фанатизмом не пахло. И Ириан отчего-то хотелось надеяться, что и не станет пахнуть — Каллиг, все же, адекватным ситхом показался. Хотя бы и потому, что они до сих пор не сцепились друг с другом, забыв о сотрудничестве. Читать

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения — тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями — ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь — и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно — держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Bastet: Я крайне редко пишу отзывы, и тем не менее, чувствую, что это необходимо. Юни прекрасный форум, на который хочется приходить снова и снова. Здесь настолько потрясающая атмоcфера и классные игроки, что захватывает дух. Здесь любая ваша фантазия оживает под учащенное биение сердца и необычайное воодушевление. Скажу так, по ощущению, когда читаешь посты юнироловцев, будто бы прыгнул с парашютом или пронесся по горному склону на максимальной скорости, не тормозя на поворотах. Как сказала мне одна бабулька, когда мы ехали на подъемнике – ей один спуск заменяет ночь с мужчиной, вот так же мне, ответы соигроков заменяют спуск с Эльбруса или прыжок в неизвестность. Восторг, трепет, волнение, вдохновение и много всего, что не укладывается в пару простых слов. Юни – это то самое место, куда стоит прийти и откуда не захочется уходить. Юни – это целый мир, строящийся на фундаменте нескольких факторов: прекрасной администрации, чудесных игроков и Вас самих. Приходите, и Вы поймете, что нет ничего лучше Юни. Это то, что Вы искали!=^.^=

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » Рохан, земля невест и кобыл!..


Рохан, земля невест и кобыл!..

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

3015 ТЭ, Рохан, Восточная марка

Эовин и Фарамир делят убитых орков.

https://i.gifer.com/8Ym3.gif

+2

2

Ветер настоян на травах как лучшее вино и так же придает силы маленькому отряду, преследующему орков – на их совести (хотя, уместно ли тут было говорить о совести?) разоренный хутор, и когда Эовин въехала туда, кровь убитых еще не успела остыть, а пожар – погаснуть. На черный дым они и прискакали. Черный дым – вечный вестник несчастий и войн... Кони фыркали, им эти запахи не нравились, но, любовно вышколенные под всадника, стояли смирно, пока Эовин не отдала приказа пуститься в погоню. И никто – никто! – не взялся оспаривать этот приказ. Посылать за подмогой, ждать Эомера – все это означало одно, упустить время и позволить врагу уйти безнаказанным. Тени предков прокляли бы их, допусти они такое. Тени предков и широко распахнутые, мертвые глаза ребенка, совсем еще младенца.
Орки развлекались, подкидывая детей и ловя их на копья...

Ветер настоян на травах... в другое время Эовин пустила бы свою кобылу шагом, с каждым биением сердца  впитывая в себя силу, которой щедро делилась с ней эта земля, но сейчас она, пригнувшись, бросала ее вперед, в отчаянной попытке нагнать... И сегодня удача на их стороне. Проходит немного времени, и разведчик, поднявшийся на ближайший холм, машет рукой, указывая им направление – враг там.
У Эовин перед глазами разоренный хутор, мертвые дети, изувеченные женщины – они все взывают к справедливому отмщению. У нее горячая кровь, у племянницы короля Теодена, и она не думает сейчас о том, что, возможно, они столкнутся с противником, превосходящим их по силе. А даже если и так, то разве они, семеро, не стоят целого отряда?
Орков всего-то не больше десятка – и тут бы Эовин подумать о том, что десяток этих тварей не могли нанести хутору такой урон, там тоже жили не трусы, и жизни свои они отдали не просто так, а отчаянно сражаясь. Но у нее перед глазами разоренный хутор...
И с боевым кличем они налетают на врага. Струится по ветру зеленый шелк стяга. Орки бросают добычу, встают спина к спине, ощетиниваются  клинками, рычат, уродливо скалятся.
Все заканчивается быстро, рохирримы беспощадны и достаточно ловки, чтобы не дать себя убить или хот бы ранить. Каждый считает своим святым долгом отомстить...
- Жаль, смерть возможна только один раз, - говорит Эовин, снимая шлем. Светлые волосы, свернутые жгутом, тут же падают на плечи, разворачиваются волной, блестят темным золотом в багряном закатном солнце.
- Они заслужили вечные муки, - соглашается всадник, сражавшийся рядом с принцессой.
- Вернуться мы не успеем, давайте найдем место для ночлега...
Эовин не договаривает, потому что лицо ее спутника каменеет и в глазах его зажигается мрачный огонь. Девушка привстает на стременах и понимает, что поторопилась надеть шлем.

Их много. Много больше, чем Эовин предполагала даже в самых смелых мыслях.
Вожак, сидящий на волколаке, кровожадно скалится. Похоже, хутор им, что называется, только аппетит раззадорить и семеро всадников вполне пойдут на заедку.
- Принцесса... мы прикроем ваш отход.
- Мое бегство, Эгферт? Разве мы показываем спину врагу?
Эгферт молча кивает, наматывает поводья на левую руку, опускает правую с мечом, набирая силу для замаха.
- Приказывайте.
И Эовин приказывает, не сомневаясь, что это ее последний приказ.
- В атаку!

+2

3

Они преследуют орков по эту сторону Великого Андуина уже второй день - обмотки, заглушавшие перестук копыт в лесах Итилиэна, давно обтрепались на равнинах Марки, следопыты под предводительством Фарамира удивлены не меньше, чем он сам: они все сильнее углубляются в земли Рохана, но пока нет ни следа рохиррим.
Сейчас, когда тьма сгущается, когда орки все чаще выползают из теней, всадники Теодена должны не спускать глаз с границ - таков договор с Гондором - но орки беспрепятственно переправились, и когда на горизонте показались столбы черного дыма, Фарамир понял: он напрасно выжидал столько времени, чтобы соединиться с рохиррим. Возможно, в словах Дэнетора о том, что Гондору предстоит в одиночку противостоять Врагу и его армии, была истина, и из-за промедления следопытов там впереди приняли жестокую смерть безвинные мужчины и женщины.
Нагнать крупную стаю удается после полудня - и почти сразу же становится понятна причина резкой остановки орков: из-за зеленых холмов навстречу стае высыпают наконец-то всадники под изумрудным роханским стягом.
Фарамир чувствует, как тиски, сжимавшие его сердце, отпускают: Рохан здесь, по-прежнему, навсегда.
Он ищет взглядом предводителя отряда, надеясь на встречу с другом - но почти сразу же мрачнеет лицом, и улыбки вянут на губах его людей: рохиррим слишком мало, куда меньше, чем орков, это даже не дозор...
Но, выставив копья и подняв мечи, они все равно рвутся навстречу врагу - семеро отважных воинов.
Следопыты готовы к выстрелу - тетива напряженно дрожит, едва слышно напевая о славе и чести, о войне, проиграть которую немыслимо. Каждая стрела должна найти цель, и Фарамир мелодично свистит, отдавая приказ.
Несколько орков падает, но часть из них тут же поднимается, а вожак, громадина на волколаке, свирепо потрясает кривой саблей, ревет...
Фарамир отбрасывает лук за плечо, вслед за ним следопыты прыгают в седла.
Младший сын Дэнетора высоко поднимает легкий меч, и солнце играет на кромке лезвия.
- Гондор! - раздается над холмами боевой клич, сливаясь с кличем рохиррим.
Семеро их, семнадцать или семьдесят - возмездие уже здесь.
Взятые в клещи гондорцами и роханцами, орки сопротивляются свирепо, будто звери, почуявшие западню, но гибнут под ударами мечей, под копытами лошадей, родившихся на этих прекрасных равнинах и холмах...
Фарамир, размахивая мечом, прокладывает себе путь к вожаку, стараясь не потерять из вида предводителя рохиррим: это не Эомер, не Теодред - за кем же тогда эта горстка солдат последовала в заведомо смертельную битву, не зная о случайном подкреплении с той стороны реки?
Или - и эта мысль заставляет Фарамира стиснуть зубы до ломоты, приподняться в седле и отсечь по локоть лапу потянувшегося к поводьям его кобылы орка, а затем прикончить того, разрубив плечо на ладонь, - это все, что осталось от подкрепления?
Его кобыла, взбудораженная терпким запахом крови, плывущим над травами и холмами, издает громкое ржание, ей отвечают - и в лошадином победном ржании тонет орочье рычание, а над битвой несется:
- Гондор! Во славу Марки!

Отредактировано Faramir (2019-04-13 07:50:33)

+2

4

Боевой клич Гондора, нежданная помощь – все это утроило силы всадников, сражавшихся под зеленым стягом. Вскоре орки были разбиты, убиты были и те из них, кто попытался бежать с поля боя, поняв, что легкой добычи не будет, а будет смерть без пощады и жалости.
- Больше они никому не причинят зла…
Эовин, сняв шлем, обводит взглядом воинов – своих, и тех, что так вовремя пришли на помощь. Смерть в бою не пугает рохиррим, но живой воин сегодня нужнее, нежели воин павший. В трудные времена меч нужнее, чем песня, - уверена она.
- Я Эовин, дочь Эомунда, племянница короля Теодена. Мы обязаны вам жизнью и вечной благодарностью за вашу помощь.
Эгферт, прикрывавший ей спину в бою и получивший рану, бережно баюкает левую руку, но скупо улыбается – редкое зрелище. Принцесса знает, о чем он сейчас думает – о жене, о маленьком сыне, который не сегодня останется сиротой.

Тела орков уродуют, кажется, саму землю на которой лежат – порождение тьмы, воплощение зла. Эомер в Белых горах, преследует это зло день и ночь, пытаясь не пропустить его дальше, но недобрые вести о таких вот стаях приходят все чаще. Так что король Теоден, вняв горячим просьбам племянницы, позволил ей взять всадников с тем, чтобы провести быструю разведку округи, взяв с Эовин слово, что дальше двух дней пути она удаляться не будет, и в битву, коли случится такое, не ввяжется.
И удалилась, и ввязалась, и сейчас, когда горячка боя отпустила, Эовин понимает, что дядя не похвалит ее за случившееся. Как бы не запер на женской половине, запретив брать в руки меч.

Один из воинов насаживает на воткнутое в землю копье голову орка.
- Эти не причинят, но появятся другие.
Эовин вскидывает голову, убирает от лица непослушную прядь, светлые глаза воинственно блестят.
- И мы встретим их так же как этих, мечом и стрелами…
Предводитель следопытов добивает волколака – эта тварь оказалась живучее, чем его всадник, девушка кивает ему, испытывая что-то, похожее на недостойную воина зависть. Завидная победа. Славная.

+2

5

Солнце блестит на остриях мечей, на гранях копий, на металлических заклепках щитов и кольчугах. Конское ржание сливается с ободряющими криками солдат, тяжелые копыта взбивают пыль и траву, алая кровь расцветает на роханской земле. Орки сопротивляются отчаянно, вожак отдает гортанные приказания на искаженном вестроне. Его волколак огрызается во все стороны, когти на его задних лапах оставляют глубокие борозды на уроненном кем-то щите.
Из его мощной шкуры торчат стрелы, но раны будто бы им и не чувствуются. Изенгардский орк, крупный, здоровый, размахивает кривой саблей, рубит направо и налево.
Его атаки умелы и находят цель: он сражает одного следопыта, и тот тяжело валится под копыта лошадей товарищей, орк снова взмахивает саблей - кобыла второго следопыта ржет, запрокидывая голову, из ее горла хлещет кровь...
Орк пробивается прочь из окружения, намерен во что бы то ни стало унести ноги, и Фарамир также упорно держится за ним. Поняв, что от преследователя не отделаться, орк поворачивает, скалит желтые клыки, вытаскивает длинный нож - под его обмотками перекатываются мускулы, а волколак рычит, припадая на передние лапы.
Фарамир бросает кобылу вперед, принимает первый - разящий - удар орка на легкий щит, отвлекая, и тот трескается, теперь больше помеха, чем подмога. Орк взмахивает саблей вновь, но этот замах Фарамир парирует своим мечом, следя за ножом, однако волколак резким броском врезается в бок кобылы гондорца, вцепляется ей в бок.
Заржав, кобыла поднимается на задние ноги, опускает передние копыта на волколака и его всадника. Орк с разможженым черепом валится из седла и остается на траве бездыханным, но и сама кобыла пошатывается - раны, нанесенные клыками волколака, глубоки и болезненны. К тому же, зверь потерю всадника перенес легко, это не повлияло на его боевой дух, и он опять устремляется в атаку, держась так, чтобы кобыла частично закрывала его от меча Фарамира.
Кобыла ржет уже испуганно, когда челюсти волколака щелкают возле горла, когти оставляют глубокие кровоточащие царапины на ее морде, она вновь сбивается с шага, а волколак прыгает, заходя сбоку, опрокидывая кобылу...
Фарамир едва успевает вытащить ногу из стремени, группируется, кубарем откатывается в сторону, сразу же вскакивает на ноги. Зверь поднимает окровавленную морду от разодранного горла кобылы, следит горящим взглядом за приближением воина, глухо урчит. Его бока щетинятся стрелами, он охромел - Фарамир замечает все это разом, холодно, отстраненно, и берется за рукоять меча обеими руками: ему нужно ударить лишь раз и как можно сильнее. Как можно глубже вонзить меч в зверя, чтобы убить его.
Волколак не считает его опасным противником, однако держится настороже - матерый зверь, привыкший убивать, Вражеский слуга - однако соблазн оказывается сильнее: он все же прыгает.
Фарамир выставляет меч навстречу, упирается мягкими подошвами сапогов в землю, принимает удар  - и тяжесть обрушившейся на него туши, и смрадное дыхание волколака... Под собственным весом тот все глубже насаживается на меч, извиваясь будто червяк на крючке, лязгает зубами, но Фарамир ждал этого, и, падая под тяжестью туши на колени, откатывается в сторону, отпуская меч и смыкая пальцы на торчащей из плеча волколака стреле, а затем рывком выдергивает ее и снова вгоняет в тушу, и снова, и снова, так глубоко, как может, и древко стрелы становится скользким от крови волколака, который все катается по земле, все глубже вгоняя в брюхо меч Фарамира и пятная землю темной, почти черной кровью.
Наконец рычание сменяется визгом - тварь издыхает, и Фарамир отбрасывает стрелу, в последний раз выдернув ее из толстой шкуры волколака.
Наваливается на тушу, переворачивая набок, шарит в густой шерсти, отыскивая меч...
Разворачивается, оглядывая уцелевших - кто верхом, кто пеший, кто ранен, кто цел - и цепляется взглядом за всадницу, снявшую шлем.
Она сохраняет суровый вид - роханская принцесса Эовин, племяница короля Теодена - но Фарамир улыбается ей снизу вверх как давней знакомой.
Так вот кто вел в бой роханцев.
- Вы славно встретили их, Эовин, дочь Эомунда, принцесса Рохана. Прошу простить нас за появление на землях Теодена без предупреждения - мы выслеживали этих орков чуть ли не от самого Изенгарда и, когда они переправились через Андуин, последовали за ними... Скажи, Эовин, не нужна ли вам наша помощь? Где Эомер? Теодред? Твой дозорный отряд отважен, но мал, принцесса, и если Рохан нуждается в укреплении границ, Гондор должен узнать об этом.
Фарамир говорит то, что должен - но знает, что отец может и не обратить внимания на просьбу роханских союзников о подкреплении. Он все чаще заговаривает о том, что Гондор окружен одними лишь врагами, и позволит ли он гондорским воинам отправится на подмогу к ближайшим соседям, Фарамир не может поручиться.
И кто знает, не посылали ли роханцы Дэнетору просьбы о помощи, так и не получив ни ответа, ни подмоги - ведь не случайно же сама Эовин вела этот небольшой отряд против орков.
Лицо Фарамира мрачнеет, он дергает плечом, отдающим острой болью - падение с кобылы не прошло даром. Неужели Эомер сложил голову, раз его сестре пришлось оставить Эдорас и возглавить дозор Марки?

Отредактировано Faramir (2019-06-07 16:38:25)

+2

6

Воины переговариваются, помогают друг другу перевязать раны – наскоро, чтобы поскорее сесть в седло. Скоро совсем стемнеет и никому не хочется  встретить ночь здесь, рядом с мертвыми орками.
Эовин узнает, наконец, предводителя гондорских стрелков и улыбается ему, как давнему другу, встреченному нежданно, а таки встречи особенно радостны.
- Фарамир! Фарамир, сын Денетора! Счастливая встреча!
Воительница перешагивает через тела поверженных врагов, останавливается возле издохшего волколака.
- Значит, это вам я обязана жизнью. Это радостный долг для меня, надеюсь, я сумею когда-нибудь отплатить вам тем же. Давайте устроимся на ночлег – неподалеку, в распаде, есть ручей – и я поведаю вам все, что вы хотите знать, а вы расскажете мне о здоровье вашего брата и отца. Надеюсь, они благополучны.
И добавляет тише:
- Ваше плечо… если вам нужна помощь, Фарамир, или кому-то из ваших людей, я промою и осмотрю их раны. Это самое меньшее, что я могу после того, как вы пришли к нам на помощь. Мы всего лишь разведчики, но неподалеку стая разорила и сожгла хутор и мы пошли по их следу…

Они выбрали хорошее место для ночлега. Выставили дозор – из тех, кто не был ранен и мог держаться на ногах. Конечно, маловероятно, что где-то бродит вторая стая, но порядок есть порядок и пренебрегать им не следует. Эовин выполнила свой долг, помогла тем, кто был ранен, нашла для каждого доброе слово благодарности, а потом села у костра рядом с Фарамиром.
А в котелке уже заваривается брусничный лист, и горсть сладких сушеных ягод, на плаще нехитрая снедь, которой по-братски поделили между собой всадники Рохана и стрелки Гондора.

- Вы спрашивали меня о брате, Фарамир. Эомер сейчас в Белых горах, пришла весть, что там замечена необычайно большая стая, больше всего, что мы видели до сих пор.
По кругу передают флягу с вином, Эовин делает маленький глоток в свой черед и передает ее Фарамиру.
Она не видела младшего сына Денетора несколько лет, но нельзя сказать, будто он слишком изменился. Но, наверное, изменилась она, и Эовин невольно задумывается – насколько сильно? Какой он видит ее? Повзрослевшей? Или все той же девочкой, которая тянулась за братьями в их воинственных играх?
- Теодред  занят осмотром укреплений… Король Теоден здравствует и благополучен.
Эовин опустила глаза, подбирая слова, потом взглянула на Фарамира, с нечастым для принцессы Рохана смущением.
-  Могу я попросить вас? Пожалуйста… оставьте в тайне обстоятельства нашей встречи. Я обещала дяде, что не буду рисковать понапрасну и вступать в битву. Не хочу огорчать дядю и братьев.
На своих воинов Эовин могла положиться – те не выдадут свою принцессу.
Ночное небо раскидывает над воинами черный шатер с россыпью звезд. Ветерок по ночному прохладен, играет тростником в низине… Она жива, они живы, и будут новые битвы, но сейчас Эовин чувствует, как ей легко и спокойно. Костер жарко пляшет, освещает мужественные, суровые лица воинов, и она своя среди них, и они ей как братья, и рядом плечо Фарамира. И ей легко и спокойно.

+2

7

И надо бы возвращаться на заставы, к оставленным там людям отряда, но медлит Фарамир, встречаясь взглядом с ясноглазой роханской царевной - и тут же находится с десяток поводов задержаться: и раны обработать требуется немедля, и лошадей обещает Эовин пригнать к утру с тайного хутора взамен павших, а уж отказаться от лошадок из роханских табунов несустветная глупость, а потому велит Фарамир своим следопытам следовать за рохиррим в лощину на ночлег и отдых, а за ними к высокому небу Марки поднимается черный масляный дым от кострищ, на которых горят туши волколаков и их всадников.
Сам Фарамир в седле одного из павших следопытов - пугливая кобыла-трехлетка прядает ушами рядом с чужаками, чуть что - норовит лягнуть в бок скакуна Эовин, и Фарамир с трудом удерживает поводья одной рукой, чувствуя, как все больше немеет плечо, на которое он грянулся, когда волколак повалил его собственную кобылу.

Устроившись в заимке, они разжигают развеселый костер - но и дозор выставляют: небезопасно сейчас в землях Рохана, и хотя объединенный отряд может дать отпор врагам, не след забывать о безопасности.
Фарамир туго стягивает плечо рукавами легкой куртки с вышитым белым древом - ибо следопыты Итилиэна воюют под знаком Гондора, как пошло еще с древности, да и мудрено ли, если младший сын наместника в капитанах? - но тяжелый плащ скидывает на траву, подсушенную солнцем: тепла костра хватает с избытком. Сутки погони дают о себе знать, он щурится на костер, лениво подбрасывает сухую траву, взметающуюся к небу алыми искрами и ароматом полыни и вереска, и следит за Эовин, чье золото волос сияет даже в закатном солнце, и не успевает отвести взгляд, когда роханка оборачивается.
Надо бы отправиться обратно, к Хеннет Аннун, до заката успели бы переправиться по обмелевшему броду, да и не враг следопытам ночь, не сбились бы с пути, но нежданная встреча не дает так просто Фарамиру распрощаться.

Сколько не виделись они с тех пор, как еще ребенком гостила Эовин вместе с братом в Минас-Тирите, думает задумчиво Фарамир, отпивая терпкое, сладкое вино, теплое и густое, будто с медом смешанное. Он будто в полусне передает флягу дальше, глядя, как спокойно Эовин рассказывает о Белых горах и огромной орочьей стае, как шевелятся ее губы. Похожа она на брата - и на короля Теодена похожа, но их открытые суровые черты в ней будто смягчены, хоть и не лишены силы окончательно, но проникнуты волевой нежностью, и Фарамир дивится тому, что ни разу прежде не замечал, какой красавицей растет сестра Эомера...
Он встряхивается, хмурится на ее слова - сохранить в тайне?
- Отвага твоя не знает границ, Эовин, но ныне слишком силен Враг на этих землях, чтобы с отрядом разведчиков ты преследовала орков так далеко от воинов Эдораса, - мягко упрекает он царевну, к которой привык относиться как к младшей сестре, и знает, что непросто ей просить его скрывать правду, как уже знает, что отказать не сможет - но все же не хочет, чтобы впредь она так безоглядно кидалась в погоню, что может обернуться ловушкой.
- Никто не узнает, если ты просишь, но пообещай мне одно, Эовин - если дорого тебе спокойствие Теодена и братьев, то будь благоразумнее, принцесса Рохана - и этим обяжешь меня десятикратно, - Фарамир находит ладонь Эовин - жесткую от поводий, сильную, но узкую: ладонь не изнеженной принцессы, но воительницы, которая всегда тянулась за братьями в их играх, и кукле предпочитала деревянный меч.

+1

8

Не по нраву обычно роханской царевне призывы к благоразумию. Тоскливо ей в тереме и радостно, привольно в степи, где делит она со своими всадниками и опасность, и ночлег под звёздным небом, и пьянящий ветер, настоянный на травах.
Но сейчас иное дело. Отчего-то приятны ей и слова Фарамира, и его забота, которая стоит за этими словами. И смущена она, и обрадована, и не пытается высвободить ладонь из его руки. Хорошо ей. Как будто так и должно быть. Как будто тут ей и место, в степи, после схватки, рядом с Фарамиром. Ребенком она видела в нем старшего брата, справедливого и мудрого, сейчас же не решается лишний раз взглянуть на него.

Ничего не знает Эовин о любви. Слишком рано лишилась она матери и отца, воспитывалась среди мужей-воинов, сведущих во многом – но не в этом. Она и не думает о любви сейчас, только о том, что ей удивительно хорошо… Как будто луна и звезды спустились на землю и она может подержать их в своих ладонях.
- Я буду благоразумнее, - обещает она, решившись, все же, поднять взгляд на Фарамира.
И добавляет искренне – ни за что не желает она обмануть младшего сына Наместника, спасшего ей жизнь, ей и ее людям.
- Я постараюсь. Правда, постараюсь!
На лицо Фарамира падают тени от костра, блики от танцующего пламени, и Эовин завороженно наблюдает за их игрой.
Он всегда был добр – и к ней, и к братьям. те, еще мальчишки, из кожи вон лезли чтобы заслужить одобрение Фарамира и Эовин решительно тянулась за ними, не желая ни в чем уступать.
Но, помимо доброты, чувствовалась в Фарамире сила, которой довериться и легко и радостно.
Схожей силой обладал брат его Боромир, но никогда не хотелось Эовин чтобы Боромир взял ее руку в свою и не отпускал… а сейчас хочется.
И невольно приходят на ум Эовин  воспоминания о древних Роханских обычаях. Если воин накроет женщину своим плащом при трех свидетелях, а она не воспротивится, и
при свидетелях назовет его своим, то будут считаться они соединенными по древним заветам….

Звезды медленно кружатся над ними, и фляга пошла по второму кругу. Не торопятся оставшиеся в живых тратить вино и спокойные ночные часы, предпочитают растягивать их, дабы было что вспомнить.
- Мой дядя и мои братья были бы спокойнее, сиди я дома за вышиванием, - мятежно говорит Эовин и пальцы ее несмело гладят твердую ладонь Фарамира, как будто узнают что-то… что-то важное.
- Но от меня гораздо больше пользы тут, в степи, чем за пяльцами!
Костер набрасывает на светлые волосы Эовин алую вуаль, и легко под прикрытием огненного танца смотреть на Фарамира, и удивляться про себя – отчего же ей так хочется смотреть на него сейчас?
Что переменилось?
И переменилось ли?

0

9

Ему бы продолжать - упрекнуть ее вновь за то, что так далеко оказалась роханкская царевна от войска, за то, что добавляет беспокойства братьям и королю Теодену - но от безыскусного ее обещания постараться быть осторожнее у Фарамира не хватает слов, а может, дело в том, как Эовин смотрит на него, будто скажи он, что не верит, и не будет ей горшего огорчения.
Невозможно упрекать, невозможно продолжать укорять под таким взглядом, и Фарамир встряхивает головой, первым признавая свое поражение - не может он всегда быть рядом, чтобы успеть защитить племянницу Теодена, его место на том берегу Андуина, в лесах Итилиэна, и не позволит отец оставить капитану следопытов свой пост, особенно сейчас, когда Боромир за многие мили от Гондора.
- Ты пообещала, - подтверждает он, пропуская на сей раз свой черед приложиться к фляге - и без того Фарамиру кажется, что сладкий ветер роханских степей туманит ему голову, каждым порывом приподнимая над по-девичьи узким плечом Эовин светлую прядь. - И не след роханской принцессе нарушать свои обещания.
Не его это дело - и могла бы Эовин упрекнуть его за этот тон, за то, что возомнил он, будто может указывать ей, командовать ею, брать какие-то обещания - и разве не ей самой решать, как поступать, пока оба брата заняты далеко от Восточной Марки, а король Теоден, по слухам, все больше отдаляется от дел Рохана - и потому рад Фарамир, что Эовин прислушалась к его словам, но больше рад он тому, что она не убирает ладонь из-под его пальцев, а отвечает на это еще смутное проявление того, чему сейчас не время и не место.
- Заботой продиктовано их желание видеть тебя за пяльцами, - с улыбкой говорит Фарамир: ему ли не помнить, чего стоило усадить Эовин за приличествующие деве занятия. - Будь в степи сейчас спокойно, то вольна была бы ты скакать одна хоть до самого Гондора - однако орочьи стаи что ни день шарят вдоль того берега Андуина в поисках брода, принцесса, и все чаще мы переправляемся следом, чтобы не дать сауроновым тварям вторгнуться в земли Рохана.
Отчего именно Гондор пришел ему на ум, когда подбирал он слова, Фарамир не знает - может, от того, что хочет он неосознанно упрекнуть Эовин за то, что последние несколько лет они почти не видались? Но упрек этот он может отнести и к себе - хотя и знает, что считал роханскую царевну невестой брата, ибо часто об этом союзе говорил Дэнетор, не обращая внимания на отказы Боромира, а потому и сам объезжал Эдорас дальней дорогой.
Однако нынче эльфийская дева встала рядом с Боромиром под Белым древом - и Фарамир больше не скрывает от самого себе, что приятна ему компания Эовин, и что теплеет у него на душе от одного только ее взгляда.
Ветер крепчает - нагретая за день степь быстро отдает дневное тепло, и Фарамир нашаривает плащ свой, сброшенный тут же, и накидывает его на плечи себе и Эовин, не замечая быстрое переглядывание нескольких роханских воинов из ближней свиты принцессы.
Невдомек сыну гондорского наместника о древних роханских традициях - много знает он о Первой Эпохе, о Веке Героев, но мало о ближайших соседях, а того меньше - о женщинах, и алые всполохи на щеках Эовин принимает за отблески костра.
- До Гондора доходили слухи, будто король Теоден был болен - рад я слышать, что он ныне во здравии. Не сменил ли он советника или по-прежнему господин Грима при нем в тронном зале Медусельда?

Отредактировано Faramir (2019-06-09 18:17:21)

+1

10

Под одним плащом с Фарамиром тепло, но щеки Эовин горят не от этого.
От смущения – видит она взгляды своих всадников. Нет в них осуждения, и, хотя  Эовин не знает этого, каждый, наверное, подумал в это мгновение, что на редкость красивая пара вышла бы из роханской царевны и Фарамира, сына Наместника-Правителя.
Горят ее щеки от того, что хорошо ей под одним плащом с Фарамиром, хотя вряд ли известны сыну Наместника Гондора древние обычаи роххирим.
Непростой была жизнь пращуров Эовин а от того не тратили они время на долгие обряды и церемонии, и женщины, встававшие рядом с мужчинами, доведись война, имели такое же право выбирать. И выбирали – не того, кого назовут старшие родичи, а того, кого примет сердце.
Потом все изменилось, конечно…
Но думает Эовин о том, что если бы могла – то выбрала бы Фарамира. И хочется ей думать, что и он бы выбрал ее, что так же накрыл бы ее своим плащом, если бы знал что означал этот жест.
Ветер ласково путает светлые пряди Эовин, неподалеку выводит свою песню ночная птица, плеснула вода в ручье…  Не припоминает царевна, чтобы раньше видела и чувствовала все так… Так сильно.

- Я обещала, - подтверждает она м словами и пожатием пальцев. – И сдержу обещание.
Хотела бы и она взять с Фарамира подобную клятву, попросить его беречь себя, ибо бесстрашен он и в бою отважен, и с удивлением понимает Эовин что теперь каждое утро она будет начинать с мысли о том, где теперь сын Денетора, что с ним. Но молчит об этом царевна, памятуя о том, что стрелки Фарамира смотрят на него, как на своего предводителя. Негоже предводителю давать обещание беречь себя. Не должен он беречь себя, а должен беречь своих людей и быть готовым отдать жизнь за каждого.
- Хотела бы я еще раз увидеть Гондор, и Минас-Тирит…
…и тебя – говорят глаза Эовин…
- И, быть может, еще увижу.
Хочется верить ей, что не на век разойдутся их пути после этой ночи. Гондор и Рохан союзники. Она могла бы стать женой Боромира, будущего правителя, но оба они предпочли иную судьбу чтобы сохранить свое сердце для других, так может быть когда-нибудь, пусть не сейчас, Фарамир снова накроет ее своим плащом, в она назовет его своим.
Когда-нибудь, не сейчас… но надежда, пусть и робкая, слабая еще (ибо ничем она не подкреплена кроме того, что сидят они у костра плечом к плечу и ласков взгляд Фарамира, и тепла его улыбка, когда обращена к ней), радует сердце Эовин.

- Королю Теодену лучше, наши тревоги были напрасны. По-прежнему крепок душой и телом государь, - отвечает она, не зная еще того, что ожидает ее по возвращению.
И добро, что так, иначе эта ночь была бы отравлена тревогой за дядю, а так она – чистейшая радость, которая останется с царевной надолго.
- И господин Грима при нем…
Невольно вздрагивает Эовин при этом имени, а кто-то из всадников-роххирим вполголоса добавляет, что, по мнению многих достойных мужей, господина Грима следовало бы привязать к кобыле и гнать таким образом до самых Белых гор, а лучше дальше.
Следовало бы царевне оборвать такие речи, если король Теоден приблизил к себе Грима, так значит на то его воля, а воля короля не обсуждается, но  глубине души согласна она, что советы Грима дурны, что отворачивается после этих советов король от многих достойных людей…
- Еще и поэтому рада я быть здесь, в степи, а не сидеть за пяльцами в тереме.
Тут, в степи, все опасности известны и изведаны.

0

11

Не о чем, казалось бы, тревожиться - Теоден в добром здравии, и сын его и племянник здоровы и не оставили своих постов в Белых горах и на южных границах Рохана, но Фарамиру все равно беспокойно, и тем более усиливается беспокойство, когда сидящие поодаль рохиррим недобрым словом поминают Гриму несмотря на присутствие госпожи Эовин тут же, а она и не обрывает эти речи, ни взглядом не показывает, что услышала их, дозволяя.
Не любят воины рохиррим, простые разведчики, нынешнего советника короля Теодена - и есть, видимо, на то причина.
Абстрагируясь от тянущей ломоты в плече, от пальцев Эовин под его ладонью, Фарамир трезво размышляет обо всем, что известно ему о Гриме - но крохи это, лишь какая-то интуиция да пара рваных невнятных снов, сулящих беду; сыну гордого Гондора ли руководствоваться снами и подозрениями?
Не осталось незамеченным движение Эовин при упоминании имени советника, будто хотела она стряхнуть с плеч тяжесть, ей неприятную, и это тоже подтверждает напрашивающиеся выводы: дурного советника пригрел король Теоден в своем дворце.
- Вижу, нет среди твоих людей симпатии к господину Гриме, - замечает Фарамир вполголоса, и давешний воин - тот самый, кто, кажется, не против был бы и лично гнать кобылу с привязанным к ней Гримой подальше от дворца короля - согласно кивает, а к нему присоединяется второй, третий... Да все рохиррим-разведчики уже кивают в согласии, избегая смотреть на свою принцессу.
  - Это, почитай, из-за него орочье отродье до самых жилых хуторов добралось, - изрекает вдруг другой роханец - высокий, бородатый, разменявший на вид десятков шесть лет, если не больше. - Из-за Гримы этого.
Роханец сплевывает - больше от нелюбви к советнику Теодена, будто даже самое имя Гримы оставляет во рту гнилой привкус - и метко попадает прямо в костер.
- Гнилоустом его кличут у нас, - добавляет рядом сидящий - куда моложе, но сходства с первым поразительного. Сын, наверное, отвлеченно думает Фарамир. - Ты уж прости, госпожа.
Рохиррим согласно кивают - снова, и даже следопыты Фарамира, часть из которых и этого Гримы никогда не видала, навостряют уши.
- О чем ты говоришь? - напрямую обращается Фарамир к тому, кто обвинил советника в сегодняшней рубке с орками. Роханец смотрит на гондорца прямо, но в серых светлых глазах его под кустистыми бровями непримиримая вражда, и Фарамир вдруг узнает его: это Освеард, старый добрый Освеард, капитан дворцовой стражи Медусельда, еще ребенком видевший Фарамира и научивший его по дереву резать - и вдруг здесь, посреди степей. - Освеард, ты ли это?
- Узнал-таки, господин, - удовлетворенно улыбается Освеард, но тут же улыбка снова исчезает в бороде. - Не ждал, должно быть, увидеть меня здесь - ну так я больше не вхож во дворец, а все по вине этого Гримы, но не из-за этого я держу на него хулу - мне и здесь, в седле и в поле, отрадно, да еще за принцессой присмотреть, как ее отец просил. Не потому я господину Гриме желаю несчастья всякого, а потому, что именно он нашептывает королю, мол, нужно Теодреда подальше от трона держать, а заодно и Эомера - и вместе с воинами, чтобы чего не произошло... Ну видано ли дело, месяцы в Белых горах, проверять там заставы, когда орки так и прут из-за реки...
И старый воин снова сердито сплевывает в костер, а затем принимает тут же протянутую ему флягу.
Фарамир с молчаливым вопросом смотрит на Эовин - не потому ли она здесь с этим незначительным отрядом? Знала, что больше некому будет защитить мирные хутора, пока войско по совету Гримы разделено между дальними и пока совершенно безопасными границами?

Отредактировано Faramir (2019-06-10 07:26:25)

+1

12

В глубине души согласна Эовин со всем, что говорят всадники, о чем говорит верный Освеард. Но негоже ей, племяннице короля, допускать подобные речи, а Фарамиру и его людям – слушать их.
- Довольно, - обрывает она говорящих. – Король Теоден так решил. Не мне оспаривать его решения. И не вам! Тем, чья верность нашему королю не безусловна, нет места в моем отряде. Ищите себе славы и чести под другими знаменами!
Эовин поднимает голову, обводит своих всадников строгим взглядом, и замолкают под этим взглядом разговоры о Гнилоусте и о советах, которые он дает королю. Не из страха замолкают, из любви к своей принцессе.
- Прости, Фарамир, - заставляет она себя улыбнуться сыну Наместника Гондора. – Мои люди устали…
Нелегко дается ей эта улыбка, потому что и хотела бы Эовин разделить с ним свои печали, но знает царевна, что такое долг и следует своему долгу.
Так же как ее братья, Эомер и Теодред.
Так же, как Фарамир и его брат, Боромир.
Поэтому надеется Эовин, что не затаит на нее обиды младший сын наместника.

- Не принимай близко к сердцу, все это ночные разговоры вокруг костра, к утру они развеются пеплом…
Плащ спадает с ее плеч, но Эовин ловит его, задевает нечаянно плечом Фарамира, и кажется ей, что тот едва заметно морщится, вынужденный пошевелиться.
- Не случилось ли так, что позаботившись обо всех, ты о себе забыл позаботиться, Фарамир? – тихо спрашивает она. – Если тебя что беспокоит, скажи мне, чтобы я могла тебе помочь. Ты спас мне жизнь, мне и моим людям, дозволь же и мне в ответ сделать что-то для тебя.

Знает толк Эовин в травах, ранах и исцеляющих раны снадобьях. Правда, считает она, что ее призвание в другом, но рассуждает так – если можешь помочь – то должен помочь. Поэтому перевязывает она раны, а на хуторах, которые объезжает ее отряд, помогает занедужившим. Но Фарамиру – как не помочь? В детстве после братьев и дяди был он ей ближе всех, теперь же… Теперь Эовин и сказать не может, что же изменилось, но перемены эти ощущает с трепетом и затаенной радостью. Сердцем тянется она к Фарамиру, а след ли своему сердцу такое запрещать?
Говорил ей Боромир – и братская забота звучала в его словах, что наступит время, когда встретит принцесса того единственного, с кем захочется быть и днем и ночью, без кого солнце краски потеряет…
Так могло ли так случиться, что она уже нашла?

0

13

Эовин заканчивает разговоры среди своих людей, но Фарамир и так уже услышал достаточно, и речь принцессы только подтверждают то, что не соврал Освеард ни словом в своем мрачном рассказе.
Фарамир вновь находит ладонь роханки, ласково пожимает ей пальцы, ибо вымученная улыбка Эовин и такое же вымученное объяснение не могут его ни обмануть, ни заставить забыть слова Освеарда.
От движения Эовин по его плечу и впрямь расходится боль - но подобно тому, как Эовин не скрыть от него свои тревоги, так и ему не удается спрятать эту боль от ее проницательного взгляда, или то судьба неумолимо влечет их друг к другу?
- Дойдем до реки, леди Эовин, негоже мне жаловаться близ своих людей, - так же тихо отвечает Фарамир, вставая и подхватывая одной рукой плащ.
Вполголоса следопыты переговариваются с рохиррим, и Фарамир понимает, что и воинам есть, о чем поговорить без своих капитанов. Присутствие сына Наместника-Правителя и роханской царевны иной раз и стесняет, как бы не любили их в отрядах - да и им с Эовин будет лучше побеседовать без лишних ушей, думает Фарамир, поймавший несколько внимательных взглядов на себя и принцессу от Освеарда и других.

Вдали в темной синеве неба теряются столбы черного дыма от костров, на которых сгорают орочьи туши, и Фарамир отворачивается, мельком смотрит на серебро узкого течения притока Андуина, питающего эту низину и ее травоцветье, а затем глядит на Эовин.
Здесь, на берегу, он смотрит на нее, не скрываясь.
- Гондор и Рохан союзники и в тяжелые времена, и в беспечальные, но нет для меня большей радости, чем прийти на помощь тебе, Эовин, в минуту нужды - и обижаешь ты меня, если думаешь, будто должна мне что-то взамен. Однако если не в тягость будет это тебе, то с благодарностью приму и я твою помощь.
Под легкой кожаной курткой с вышитым Белым Древом на груди у Фарамира льняная безрукавка, и в ее широком вороте уже проглядывает темный багрянец намечающейся опухоли - в азарте схватки он не обратил внимания на это, но теперь тянущая боль усиливается с каждым часом.
Фарамир наклоняется над протокой, опускает ладонь в ледяную воду и ждет, пока пальцы не начинает ломить, а затем с силой проводит по вздувшемуся плечу, разминая и охлаждая потянутые и болезненно напряженные мышцы.

Отредактировано Faramir (2019-06-17 20:34:58)

+1


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » Рохан, земля невест и кобыл!..


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC