о проекте персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
• riza
связь ЛС
Дрессировщица диких собак, людей и полковников. Возможно, вам даже понравится. Графика, дизайн, орг. вопросы.
• shogo
связь лс
Читайте правила. Не расстраивайте Шо-куна. На самом деле он прирожденный дипломат. Орг. вопросы, текучка, партнеры.
• boromir
связь лс
И по просторам юнирола я слышу зычное "накатим". Широкой души человек, но он следит за вами, почти так же беспрерывно, как Око Саурона. Орг. вопросы, статистика, чистки.
• shinya
связь лс
В администрации все еще должен быть порядок, но вы же видите. Он слишком хорош для этого дерьма. Орг. вопросы, мероприятия, текучка.
• tauriel
связь лс
Не знаешь, где найдешь, а где потеряешь, то ли с пирожком уйдешь, то ли с простреленным коленом. У каждого амс состава должен быть свой прекрасный эльф. Пиар, продвижение.

// FYODOR DOSTOYEVSKY
Лифт опускается вниз с едва различимым шумом — Фёдору любопытно немного, как ребёнку, и он делает шаг ближе к краю — сдерживается, чтобы не коснуться пальцами стеклянной поверхности, смотрит, впрочем, — с любопытством совершенно искренним. Йокогама будто бы на ладони — напоминает ему муравейник, на который смотришь с высоты человеческого роста,сдерживая в себе едва-едва совершенно животное желание наступить — фигурки, разбросанные вокруг домика из картона — развалится тоже от ветра, обратится в ничто так же легко. Ему интересно, насколько акцент выдаёт его — сильно, должно быть... Читать

IN YOUR EYES I'M STARING //
Медленно, но верно, рассвет вступает в свои права. Ядомару, сонно прищурившись, то и дело оглядывается; не в ее власти отпустить ситуацию на несколько часов, и не в силах капитана — уболтать ее на это. Слишком хорошо знает ее. "Валить надо!" Неизменно нервный "сосед" никак не даст забыть о своем существовании. Принимать это стало немного, но легче. — И какой смысл? — Чуть качает головой, задавая этот вопрос вслух. Странный, странный диалог. Тишину вокруг — но только для нее — нарушает смех. Лиза едва улыбается. "Дура. Убьет же в любой момент," Лиза только качает головой, не отвечая. Чего уж, и правда может, уже раз почти получилось, и, будь его воля, мог бы добить, даруя быстрое избавление. Но — не стал этого делать. Значит, что-то, но все же не зря — вопреки не самым оптимистичным мыслям, Ядомару снова улыбается... Читать

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения — тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями — ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь — и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно — держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Bastet: Я крайне редко пишу отзывы, и тем не менее, чувствую, что это необходимо. Юни прекрасный форум, на который хочется приходить снова и снова. Здесь настолько потрясающая атмоcфера и классные игроки, что захватывает дух. Здесь любая ваша фантазия оживает под учащенное биение сердца и необычайное воодушевление. Скажу так, по ощущению, когда читаешь посты юнироловцев, будто бы прыгнул с парашютом или пронесся по горному склону на максимальной скорости, не тормозя на поворотах. Как сказала мне одна бабулька, когда мы ехали на подъемнике – ей один спуск заменяет ночь с мужчиной, вот так же мне, ответы соигроков заменяют спуск с Эльбруса или прыжок в неизвестность. Восторг, трепет, волнение, вдохновение и много всего, что не укладывается в пару простых слов. Юни – это то самое место, куда стоит прийти и откуда не захочется уходить. Юни – это целый мир, строящийся на фундаменте нескольких факторов: прекрасной администрации, чудесных игроков и Вас самих. Приходите, и Вы поймете, что нет ничего лучше Юни. Это то, что Вы искали!=^.^=

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » archery practice


archery practice

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s7.uploads.ru/ZruBQ.gif http://s9.uploads.ru/o2D96.gif


Минас-Тирит, позднее лето 3015 ТЭ, за неделю до похода в Харад
Тауриэль и Фарамир


in the long run, you only hit what you aim at

0

2

С приглушенным стуком стрела впилась в мишень, притягивая взгляд пылающим в свете полуденного жаркого солнца алым оперением. Тауриэль недовольно нахмурилась - не в самый центр попала, чуть правее, - резко выдохнула, и следующая стрела мигом устремилась к замершей остроносой сестре, на сей раз точно в цель попадая.
- Anmae, - в завываниях ветра, особо рьяного на верхних ярусах Белого Города, ее тихий голос едва ли кому был слышен, да и никого, кроме нескольких безмолвных недвижимых стражей, не оказалось рядом. Они, стражи эти, зорко следили за ней, наблюдали, из любопытства иль из нужды и долга - эллет едва замечала их, погруженная в свои размышления и стрельбу, однако волей-неволей изредка поглядывала на мужей, закованных в доспехи Стражей Белой Башни. Дивились ли они ее присутствию здесь, на стрельбище, или привыкли за недолгое время к эльфийской деве, что сновала по крепости?
Надеялась, что привыкли, как предрекал Боромир. Сам он на рассвете каждого нового дня отправлялся в Харлонд - флот разрастался, все больше кораблей вставали на якори у доков и побережий Андуина, и пестрые паруса скрывали собой могучие синие воды Великой Реки. Каждое утро Тауриэль провожала возлюбленного своего, подолгу стояла у края скального выступа, делящего город напополам, и неизменно печалилась, пускай знала - вечером он вернется к ней, прижмет к себе крепко и поведает обо всем, утоляя ее любопытство и жажду его близости. А она, как всегда, станет внимательно слушать, изредка отвлекаясь, заглядевшись то на губы его, то на сверкающие мифрилом глаза, в которых подле яростного воодушевленного пламени - нежность, ей отведенная.
Так и в этот день, проводив старшего сына Наместника, эллет поначалу навестила свою любимицу Линд, вдоволь накормив ее яблоками, затем отправилась к бронникам - новый ее доспех, столь отличный от эльфийского, но надежный и легкий, был почти готов. Тогда же решила, что не дело ее луку простаивать, а рукам - забывать как стрелять. Так и оказалась на стрельбище, с собой забрав весь колчан, одна половина стрел в котором была оперенной белым, другая же - алым.
"Гондорские и имладрисские", - усмехнулась, подумав о совпадении. Словно сама она, как этот колчан, наполовину стала человеком. Нет. Не просто человеком. Воином Гондора.
В задумчивости своей Тауриэль не утратила бдительности, и легкую поступь, почти неслышную, должно быть, для других эдайн, уловила с улыбкой, ибо поступь та ей уже была знакома.
Брат Боромира был первым, кто приветствовал ее в землях Гондора не просто на эльфийском - на квенья, что тогда немало подивило ее. Впрочем, с тех пор многому здесь удивлялась. Тому, как отличаются сыновья Дэнетора характером и обликом, и сколько в них общего, и сколь крепкие узы их соединяют. Такие никому и ничему не под силу разорвать, как ни старайся.
Тауриэль, к стыду своему, плохо знала Фарамира. Она знала о нем, слышала рассказы Боромира и несколько раз разговаривала с младшим принцем, однако же назвать его другом не могла. Пока. Но очень этого хотела. Ибо Фарамир - достойный человек, мудрость которого, как говорил его брат, равна мудрости древних нуменорцев, чья кровь особенно сильно проявилась в нем. А еще, он брат того, кого она любит.
К тому же, они оба лучники и следопыты. Так кому как не им сдружиться?
- Доброго дня тебе, Фарамир, - повернулась к нему, с легкой улыбкой склонила голову в приветствии и малость ожидающе посмотрела, дескать, как могу помочь тебе, господин мой?

+1

3

Вслед за братом Фарамир устремлял взгляд далеко за городские стены, туда, где несет величаво свои волны полноводный Андуин, и дальше, за приграничные земли, туда, где тени Мордора уже настигли зеленые равнины и пышные леса. И ему тесен стал Минас-Тирит, как тесна становится мальчишке первая кольчужка - вслед за братом сердце Фарамира рвалось навстречу Врагу, навстречу его армии, и потому Фарамир ни дня не пропускал, изгибами белокаменных улочек спускаясь к стрельбищу, и его кресло у библиотечного окна, сокрытое от случайных глаз в глубинах зала, напрасно простаивало день за днем: вот-вот он вернется в свой отряд капитаном, и сердце пело от предвкушения вновь оказаться в лесистых угодьях Хеннет-Аннуна.
Двигаясь легко, бесшумно, интуитивно зная, куда поставить ногу, чтобы не потревожить покоя примятой травы, приблизился Фарамир к стрельбищу, незаметный для Стражей, но заметный для эльфийской девы, прибывшей с братом в город.
Ничуть не удивленная, будто знала, кто разделил ее уединение, она обернулась, поприветствовав Фарамира по имени, и он прогнал мысль удалиться - она наверняка заметила, как он издалека посматривает на нее, случись им пересечься под сводами крепости, никак не решаясь подойти, даже когда она в полном одиночестве стояла на краю скального выступа в ожидании брата - да и нужно ли ей было его присутствие в эти минуты, хоть бы они и ждали одного?
Но здесь, теперь, она не казалась погруженной в собственные думы, не напоминала больше затуманенные временем рисунки в книгах, которые он так любил в детстве - с эльфийским луком в руках, с почти полным колчаном за плечами она была реальной, была ему сестрой, пусть не по крови, но по слову Боромира.
- И я тебя приветствую, Тауриэль, - он коротко поклонился эльфийской деве, нежданно встретившей его на стрельбище, и, прищурившись и проследив за пораженной двумя стрелами - с красным и белым оперениями - искренне заметил. - Твое искусство лучницы сделало бы честь любому гондорскому следопыту, леди. Позволь разделить с тобой ожидание Боромира, если не сочтешь мое присутствие тягостным.
Он снова поклонился, предоставляя решение ей, выпрямился - без привычного зеленого плаща, скрывающего следопыта в лесах Итилиэна, Фарамиру казалось, что он весь выставлен на обозрение, что ни единой его мысли не останется сокрытой, особенно от проницательного взгляда эльфийки, которую, позволь она, он расспросил бы обо всем, что она видала, чему была свидетельницей, показал бы те символы в книгах из библиотеки, что так и не смог прочесть сам, даже после времени, проведенного с Эрмегилем, - или которые так и не смог понять, хоть и разобрал начертанное.

Отредактировано Faramir (2019-03-31 17:19:20)

+1

4

Сколь учтив он, сколь вежлив - то, как относятся к ней в Белом Городе, неизменно удивляет Тауриэль, пускай почти свыклась с особенным вниманием. Все же, одна из эльдар, о которых здесь лишь легенды ходили. Будучи не из знатных эльфов, не из лордов синдар, пришедших из самого Дориата, никогда не звалась она "леди", прежде чем оказалась в Гондоре, и здесь, ее, деву из нандор, чествовали непривычно высоко и радушно даже до того, как прошла молва о связи ее с наследником престола Наместника. "Привыкну", - знакомой уже мыслью-птицей пролетело, да так и пропало в порывах ветра, что трепал белые знамена.
Похвала Фарамира была приятна ей, без сомнений, и ответила Тауриэль со все той же мягкой улыбкой, подойдя ближе к сыну Дэнетора.
- Благодарю тебя, господин мой. Поистину лестны для меня слова первого среди Следопытов Гондора, ибо видела я каковы они и, скажу честно, если чем и отличаются от стражей леса, то только разве величиной опыта, - пресный смешок сорвался с губ, несдержанный и тихий, - но кому как не тебе известно - порой и долгий опыт может не спасти на поле боя.
"Право слово, куда еще мрачнее", - осадила себя, глянув уже иначе - извиняясь перед мужчиной. Не следует ей омрачать столь светлый солнечный день печальными мыслями и речами - не к месту то, особенно, накануне похода. Жаль, конечно, что Фарамир не с ними отправится, а по суше. Так бы было у них больше времени на разговоры.
Впрочем, то время у них еще есть. Хотя бы до заката этого дня, - снова улыбка освещает эльфийский лик, а с ней уходит и то тревожное, что могло появиться.
- Однако же, я с радостью разделю с тобой ожидание, - произнесла она, не позволяя тишине стать неловкой. - Мне давно хотелось побеседовать с тобой, господин мой.
Ему, кажется, тоже - вон как взгляд прояснился и воссиял, подобно вечовечным звездам в ночных гондорских небесах. По словам Боромира, брат его немалый интерес проявлял к эльдар и даже вел беседы с Митрандиром, когда тот находил время в своих бесконечных странствиях и посещал Минас-Тирит. И, должно быть, многое интересно ему, любознательному мужчине со взглядом мягким и светлым.
Впрочем, любознательность свою не скрывала и она.
- Однако, раз уж мы здесь, прошу, не откажи мне в небольшом дружеском состязании.
Ее лук, имладрисский, возможно, туговат и тяжеловат будет для него - не как в легендах о луке Белега Куталиона, но все же и это зачарованное не одним мастером оружие, - потому тренировочный лук, взятый ею с собой, вполне может подойти. Либо же Фарамир, если того пожелает, может и свой собственный использовать.
- Думаю, правила можем установить простейшие - по три выстрела каждому, попасть необходимо точно в середину мишени. Кто победит, тот задает любой вопрос, какой только пожелает. Что скажешь? - улыбается хитро, чуть искоса глядя, будто подначивает.
"Вот тебе и эльфийская величавость да учтивость и вежливость".

Отредактировано Tauriel (2019-03-28 18:58:38)

+1

5

Склонив голову к плечу, Фарамир выслушал слова Тауриэль - мудрые слова об опыте, коими закончила она похвалу гондорским следопытам - и, отчасти разгадав ее смешок, улыбнулся в ответ, показывая, что не окорблен и не опечален затронутой темой.
До тех пор, как свела его судьба с Эрмегилем, Фарамир и не подозревал, сколь существенны различия даже между потомками эдайнов и бессмертными эльфами - сколь многому становятся свидетелями последние, сколь многое воспринимают иначе, не будучи ограничены страхом неминуемой смерти, и теперь задумался, не это ли добавляет печали во взгляд эльфийской девы, возлюбленной его брата: неминуемая их разлука совсем скоро по ее меркам?
- Недостаток опыта мы искупаем верой в победу - и она не менее важна на поле боя, - в тон ответил он Тауриэль, улыбаясь, благодарный за ее дружеские слова и озвученное желание беседы, давно в нем поселившееся - Дэнетор не жаловал пришлых, даже к Митрандиру год от года относился все холоднее, толковал о том, что Гондор силен и может сам противостоять Врагу, но Тауриэль, несмотря на свой юный вид, наверняка была старше любого гондорца, и знала и видела куда больше, чем смог раскопать в старых книгах архивариус.
Но как приступить к расспросам и не показаться невежливым - и Фарамир все тянул да медлил: вот же, подумал в сердцах, отвык разговоры разговаривать...
Предложение эльфийской девы застало его врасплох - он недоверчиво взглянул в лучащиеся дружеской насмешкой глаза, улыбнулся еще шире: не шутит.
Прикинул расстояние до мишеней, шевельнул плечом, подхватывая короткий лук, с которым явился на стрельбище - в лесах Итилиэна, в коротких вылазках навстречу все чаще рыскавшим там в последнее время орочьим стаям, он был куда удобнее более привычного длинного лука, но, привычнее или нет, не собирался Фарамир отступать перед подначкой эльфийки.
- Твой вызов принят, госпожа, - он отошел на пару шагов в сторону, встал перед новой мишенью. - И условия твои справедливы, опыт опытом, а уж победы каждый из нас, стало быть, жаждет.
До чего это было нежданно - и до чего отрадно: не была возлюбленная Боромира ни надменной, ни чуждой, и, узнай ее Дэнетор получше, может, перестал бы хмуриться при виде старшего сына.
Не об этом ли ее вопросы будут, подумалось вдруг - но что было гадать. После изгнания Эрмегиля Наместник не жаловал эльфов и все возражения сыновей растворялись в его непоколебимой уверенности в собственной правоте.

Огладив ладонью крутой изгиб дерева, прислушавшись к тонкому дрожанию отведенной к щеке тетивы под пальцами, Фарамир коротко взглянул на Тауриэль, усмехнулся ладности ее лука, ее азарту, вставая в стойку.
Задаа была и простой, и сложной одновременно - поразить мишень требовалось максимально точно, а значит, следовало изгнать из головы все лишние мысли, сосредоточиться на дыхании, слить его с ветром, прочувстовать будущий полет стрелы.
Фарамир выдохнул, снова поднял лук, направляя локоть вверх - и на полувыдохе отпустил тетиву, посылая стрелу точно в цель.
Точно - да не точно: даже отсюда было видно, что белое оперение подрагивало чуть выше центра, выделяясь на деревянном щите.
- Твой выстрел, - ничуть не обескуражено вымолвил Фарамир, разворачиваясь и опуская лук - не было в нем желания во что бы то ни стало продемонстрировать свое превосходство, да и какому лучнику не нужна пристрелка, иначе не предлагала бы Тауриэль по три выстрела.

Отредактировано Faramir (2019-06-07 18:11:03)

+1

6

- И я имела честь видеть это, господин мой Фарамир, как и доблесть и силу воинов Гондора, - дважды она сражалась подле Следопытов и Боромира, дважды лицезрела их отвагу и стойкость даже перед лицом смерти, и пусть старший сын наместника Дэнетора воин из искуснейших, ненамного уступали ему его люди. Что уж говорить тогда о его брате, которому не иначе как неосмотрительно предложила состязание. "Не удивлюсь, если победит", - и порадуется, вестимо. И будет гордиться тем, что довелось с таким искусником состязаться - уже гордится.
"Глаз мой пускай острее, а удача легко может обернуться спиной", - прямо как в бою.
Вот и выстрел Фарамира, казалось бы, точно в цель направленный - а кто же иначе стреляет? - чуть промахнулся. Малейшее дуновение ветра, легчайшее - и все, сместилось выше центра.
- Прекрасный выстрел, господин, - не лукавила, ведь и правда таковой. Будь они в бою, врагу не миновать гибели. Но они не сражаются сейчас, если что только с незримыми противниками, тех представляя стоящими перед деревянным щитом, служащим им мишенью. Порой так бывает удобнее, проще стрелять, ненависть свою и отчаяние отпуская прочь с каждой устремляющейся к цели стрелой. Сколькие срывались с тетивы ее лука долгими вечерами по возвращении с долгих дозоров на границе Лесного королевства и Тьмы? Скольких противников так поразила в минуты отчаяния и переполняющей некогда чистое эльфийское сердце злобы, неистовой и жаркой, раскаленной, подобно жидкому пламени Ородруина?
Выстрел - Тауриэль хмурится, когда видит алое оперение левее центра. "Проиграть человеку?" - мысль игрива, горделива и возмутительна одновременно, и эллет, дождавшись своей очереди, снова стреляет - и снова левее, самую малость ниже предыдущей.
Вот вам и эльфийская меткость, будь она неладна.
- Похоже, удача на твоей стороне, господин мой, - ей и в третий раз не удается попасть, и удивление пронзает насквозь. Как это так? Она - эльф, прежний капитан стражи, способная попасть пауку в глаз с большого расстояния, имеющая опыт более чем пять с половиной сотен лет, неспособна хотя бы одной стрелой угодить прямо в цель?! В чем дело? Ветер то или верный глаз подводит? Или рука ее уже не так тверда, как раньше?
- Что же, правила есть правила. Задавай свой вопрос, какой только пожелаешь, господин мой. А то и не один - я вовсе не прочь ответить сразу на три, - несмотря на недовольство собой, эллет тепло улыбается младшему сыну наместника, шагнув в сторону мишени - собрать стрелы прежде, чем продолжат дальше. Ей и самой любопытно услышать его вопросы, ведь столькое он может пожелать узнать. Но станет ли беспокоиться за брата? Станет ли спрашивать ее как оказалась здесь, в Минас-Тирите, и по доброй ли воле пришла в эти земли? "Брось, Фарамир не таков", - действительно, чего это она. Он всегда учтив и добр, и участие в его взгляде, когда они с Боромиром возвратились в Белый Город с различными вестями, в том числе, и о том, что обрели друг в друге больше, чем просто соратников, - это участие она никогда не забудет.
- Так что же ты хочешь знать?

+1

7

И верно, предлагая игру, Тауриэль, не иначе, уповала на победу - стрелы ее ложились почти аккурат в центр, поражая мишень, и движения были легки и точны: будь вместо мишень враг, поразила бы эльфийка его с первого же выстрела, выдавая свое искусство. Фарамир же, учившийся этому мастерству не только среди лесов, где ветер лишь шумел в высоких кронах деревьев, не опускаясь под ветви, быстрее приноровился в порывистому его дуновению. После первого выстрела стало проще - ветер не менял направления, а скорость можно было рассчитать - и следующие две попытки удача была на его стороне: обе стрелы легли ровнехонько, будто насмешкой над первым выстрелом, и Фарамир, прищурившись, ищет в лице своей соперницы недовольство - или негодование - но Тауриэль не выказывает ни злости, ни гнева, лишь легкое удивление, как кажется человеку, отражается в точеных чертах ее лица.
Фарамир опускает лук, кивает на сокрытое поздравление - и теплая улыбка Тауриэль вдруг будто огнем обжигает: уж не поддалась ли эльфийская лучница? Оскорбительно это было бы - да и постыдно, и Фарамир сжимает древко сильнее, и гладкая древесина нагревается в его пальцах.
- Удача сегодня стучится в одну дверь, а завтра в другую - может быть, завтра встретимся здесь снова и попытаем, на чьей стороне она будет в этот раз? - предлагает он, следуя за эльфийской девой - трава стрельбища упруго пружинит под мягкими подошвами сапог, удобных следопыту на лесных тайных да бесшумных тропах. Собирает стрелы - выдергивает две последние, принесшие ему победу, осматривает наконечник, проверяя, не треснуло ли древко, не затупилось ли острие: привычка, не чуждая ни одному лучнику.
Тауриэль держится по-дружески - и невнятные подозрения отступают: да и с чего бы ей желать проиграть, да еще и намеренно?
Фарамир переходит к самой первой мишени - и первой своей стреле, неудачной. Белое оперение дрожит, играя даже на слабом ветру; стрела вошла в твердое дерево мишени неудачно, под углом, и древко треснуло - трещина тонкой волосяной линией цепляет взгляд. Обхватывая стрелу в кулак, Фарамир дергает, и она с негромким хрустом ломается в его хватке - из мишени торчит лишь обломок, ощетинившийся острыми щепами слома.
- Щедрое предложение, - смеется Фарамир, снова берясь за обломок. - Три вопроса - по вопросу за каждую выпущенную стрелу, значит - в следующий раз загадаем по десять попыток?
Обломок поддается - и Фарамир находится с первым вопросом.
- Прости мне мое любопытство, леди Тауриэль, и не сочти его нескромным - но отчего так редко эльдар покидают свои заповедные королевства, отчего потаенны от людей пути туда - и отчего так редко эльфы посещают Гондор или Рохан? Неужто что-то дурное встало между бывшими соратниками, объединенными Маэдросом в первую эпоху?

Отредактировано Faramir (2019-06-08 03:03:55)

+1

8

Тень на кратчайшее мгновение касается едва тронутого южным солнцем лика Фарамира, столь же скоро исчезая с дуновением коварного горного ветра - Тауриэль надеется, всё же, что не подумает сын наместника, будто эллет поддалась ему. Ибо то не сделала бы и в состязании с самим лордом Денетором - не такова её натура, дабы подобным оскорбить равно соперника и себя.
Оттого на предложение следующим днем вновь испытать свою меткость и умение - и удачу, раз на то пошло, - отвечает охотно и радостно. Нет уж, на сей раз не проиграет, будь Фарамир хоть трижды стрелок искуснее.
- С радостью спущу с тетивы и дюжину, и два десятка стрел в обмен на столько же вопросов, - по одному на каждую, всё верно, - ежели то вновь сведёт нас, - поистине, в отсутствие Боромира лучше компании его брата ей было не найти. Сам же старший принц немало доволен станет их дружбе, ежели таковой суждено зародиться - и Тауриэль того желала. Быть семье возлюбленного не чужаком, в одночасье занявшим сердце Боромира, но другом, сестрой и дочерью, пускай последнее... Увы, не по нраву она лорду Денетору и едва ли в силах то изменить - сердцем чувствовала.
Померкла на миг радость во взгляде, безошибочно устремившемся на север, к далёким лесам, и так уж совпало, что вопросы Фарамир тогда прозвучали, когда вспомнила того, кого названный отцом величала по сей день. А ещё прежним королём, ибо ныне иного владыки, кроме как Наместника Гондора, у неё не было - клятву её, произнесенную подле Белого Древа на первом рассвете в Минас-Тирите, засвидетельствовал сам сын наместника, дороже которого никого у неё не найдётся.
А вместе с ним и его народа, радушно привечавшего эльфийку и принявшего её. И кажется Тауриэль, будто слышит истинный вопрос Фарамира. Тот, что долгие годы её сердце тревожит и гневит. Тот, по вине которого покинула родину.
Собрав стрелы, по счастью, целые, и положив их в колчан, Тауриэль отступает обратно к скамья и, наконец обрывая недолгое молчание, произносит, печально и с потаенной болью и гневом, огнём сверкнувшим во взгляде:
- Со времени Первой Эпохи многое изменилось и многие союзы оказались разрушены или забыты, а тот, что связывал эдайн и эльдар, не зря именовался Последним. Увы, господин мой, моих собратьев всё меньше в этих краях. Те, кто некогда прибыли из-за Моря уходят обратно, - и невольно странная смесь презрения и доли понимания просачивается в голос, - тогда как такие, как я, сражаются в своих краях. И погибают под сенью родных лесов, уверенные, что тьма победит.
"Знакомо, не так ли, капитан следопытов?" - Лихолесье и Гондор слишком схожи в своей борьбе. И столь же одиноки в ней.
- Поверь, я немало размышлял об ответах на подобные вопросы, - мановением ладони Тауриэль приглашает Фарамира уйти со стрельбища на мощеную тропу, идущую меж белокаменными зданиями к Древу и острию уступа, делящего верхние ярусы надвое.
- Быть может, мне недостаёт мудрости наших владык, дабы понять. В бытность свою капитаном стражи Лесного королевства, я не раз желала выйти за границы леса и помочь жителям окрестных селений, но король... - она не желала осуждать его, не желала представлять его перед Фарамиром жестоким и безразличным, ибо Трандуил не таков. Не к эльфам. Но ко всем остальным.
- Долгая жизнь означает долгую память. В том числе и о том, что людьми давно позабыто. Ты говоришь о временах Первой Эпохи и Маэдросе, - об этом нолдо ей рассказывали те, кто пережил братоубийства в Менегроте и Гаванях Сириона, и почитания к нему она точно не испытывала, - ты читал о них в легендах и хрониках, а король Трандуил жил в те времена. Он помнил вероломство того же Маэдрос и его братьев, разрушивших Менегрот и убивавших своих сородичей во имя драгоценных камней. Он помнит, как наугрим убили короля Тингола. Что до эдайн... Отнюдь не все ценят вашу жизнь, господин мой. "Сегодня, завтра или через год - они умрут, ибо они смертные" - так говорил он. Людская память коротка, как и их жизнь, - Тауриэль не позволяет горечи чёрным ядом просочиться в сердце, - а союзы живут пока о них помнят и в них верят. Пока обе стороны чтят друг друга. Пока доверяют друг другу. А доверия этого давным-давно нет.
Они выходят из тени строений под яркие жаркие лучи полученного солнца и то теплом своим словно избавляет от подступившего холода мрачных слов эллет. Та неожиданно улыбается, мягко и столь же тепло, и говорит:
- Но, думаю, надежда ещё не потеряна, а мои сородичи, все же, ещё не покинули Средиземье и продолжают сражаться. А значит, мы не одни, - и это "мы" произнести уже легко, причисляя себя к народу Гондора, - и время вспомнить старые союзы скоро настанет, - и да не станут эти слова предзнаменованием дурного.

+1

9

Тауриэль отвечает не сразу - и в этом ответа не меньше, чем в ее взгляде, которым она дарит Фарамира, когда все же начинает говорить. Вестимо, не по нраву ей вопрос, думает Фарамир, но затем догадывается: не по нраву эльфийской деве не его вопрос, а то, что будет ответом.
Они отходят дальше - пустые мишени оставлены на потребу тем, кто явится позже, и Фарамир мрачно кивает в согласии, когда Тауриэль снова смотрит на него испытующе, помянув победу тьмы.
Не потому, что Фарамир верит в эту победу: поверь он - и не смог бы больше смотреть в лица заречных следопытов, по потому что знает, как все ближе подбирается враг, пусть пока разрозненными силами, и как силен он.
О том и говорит Тауриэль: герои древности, эльфийские владыки и потомки Нуменора, объединившись, не смогли разбить врага, не смогли сдержать осаду, Моргот оказался сильнее, и преемник его силен, и тени Мордора ложатся все дальше на густые леса и широкие равнины, вымораживая надежду в серрдцах воинов.
Вслед за эльфийкой Фарамир оставляет примятую траву стрельбища, они идут прочь - туда, где символом этой умирающей надежды застыл остов Белого древа, туда, откуда правители Гондора могли взглядом достичь границ Рохана и западного берега Андуина.
Внимательно слушает сын наместника откровения Тауриэль, догадываясь о том, что она хочет замолчать - догадываясь, отчего она ныне так далеко от собственного дома, и почему принесла свою службу и верность гондорскому Наместнику-Правителю, и когда они выныривают из-под белой арки и солнце обливает блеском медь волос эльфийской девы, Фарамир останавливает ее прикосновением к плечу, ибо мыслям тесно становится в его голове, ибо узнал он больше, чем надеялся - и пусть не все в объяснениях Тауриэль пришлось ему по нраву и дарило утешение, все же радостно ему слышать, что не во всех еще лихолесских эльфах мертва эта надежда на общую победу, как и вера в людей и новые союзы.
- Благодарю тебя за столь подробный ответ, госпожа, и за то, что не стала ты щадить самолюбие эдайн, скрывая отношение своего прежнего владыки, - коротко кланяется Фарамир снова, ибо думает, что понимает - что слова эти ннелегко дались эльфийке и критика эта продиктована любовью к Лихолесью и его королю, но не злобой или пустой обидой. - Нет ныне доверия между эльдар и эдайн, верно ты говоришь, нет ни в Гондоре посланников из Ривенделла или Лихолесья, ни к ним не отправлены гондорские представители, но то лишь на руку нашему общему Врагу, а потому беспокойно мне это - и не по душе. Но, быть может, ты и права и не все потеряно - ибо ты в Гондоре и причастна судьбе его, встав под Белым древом с моим братом... Скажи, госпожа Тауриэль, коль скоро война придет на порог Средиземья, останешься ли ты с Гондором или вернешься к владыке Трандуилу? Не думай, не пуст мой вопрос и не стал бы я осуждать тебя, какой бы выбор ты не сделала - и коли не захочешь, так и не отвечай мне, но думаю я, что с выбором твоим связан может быть и выбор Боромира, и потому, быть может, отец наш так боится вашего союза.

Отредактировано Faramir (2019-06-13 08:40:51)

+1

10

Вновь молчит она, смотрит вдаль, к далеким отблескам страшного пламени за высокими горами, покрытыми гибельным пеплом. Вопрос Фарамира уместен и справедлив, более того, отголоски его не первый раз на уме у нее появляются, закрадываются тенями посреди счастья, что ей удалось познать здесь, в Белом Городе у подножия Миндоллуина. Тени эти омрачают порой взгляд ее, к далеким родным лесам обращающийся, и тяжелят руку в мгновения, когда пером выводит слова о прежнем своем доме - повествование о Великой Пуще и ее исконных обитателях-эльфах пока не закончено, лежит раскрытой книгой на столе в покоях Боромира, ожидает своего часа. Удастся ли закончить перед отбытием? Едва ли, - Тауриэль вздыхает, мыслями возвращаясь к сказанному Фарамиром, и с тем вместе тщетно стараясь ответить на его вопрос так, чтобы без терзаний.
Не будет такого. Ибо выбор, чувствовала она, однажды встанет перед ней, и каков будет он, ей до конца неведомо здесь и сейчас.
- Я не знаю, господин мой, - так и говорит, не отводя взгляда от далеких Эфель Дуат, - не могу ответить тебе ибо неведом мне верный ответ. Сердце твердит мне о верности твоему брату, о том, чтобы не смела и думать об уходе с земель, приютивших меня и одаривших счастьем. Сердце разрывается сейчас уже, едва только пытаюсь представить каково то может быть - покинуть Боромира на неизвестный срок, уйти, оставив его здесь, не зная что с ним и в добром ли он здравии. Ибо там, где ты видишь возможность лишиться генерал-капитана Гондора в самый грозный час, я знаю - он не пойдет со мной. Он останется. И это... - Тауриэль тяжело вздохнула, опустила глаза к светлому камню под ногами, пряча во взгляде немалую боль от того, чему, возможно, и не суждено случиться. Нет, думалось ей, и сам Фарамир понимает какова любовь его брата к родному краю. Знает лучше нее сколь сильнее та любой прочей связи, будь та даже и с женщиной, похитившей большое сердце и подарившей взамен свое.
"И это принесет нам обоим немало страданий", - ей не хотелось думать, не хотелось ни на миг представлять разлуку с любимым. Не хотелось думать, будто подобное возможно.
Однако, если придется выбирать...
- Владыка Трандуил изгнал меня из родных краев, хоть когда-то был мне наставником и именовался едва ли не отцом - он взял меня под опеку, когда погибли мои родители. Но мой пылкий нрав и нежелание повиноваться тени тьмы, накрывшей, похоже, и его, проникшей в его сердце отчаянием, непримиримостью и горечью... Нрав мой привел меня туда, где я сейчас. По законам моей родины, мне более нет места под сенью древ Великой Пущи. Но твой брат сказал когда-то, что не оставил бы своих земель. Что вернулся бы и даже будучи изгнанником защищал свой народ. Я же ушла. И вот уже семь десятков лет нет ничего, о чем я бы жалела более этого.
Кощунством могут показаться слова эти, ибо лишь благодаря уходу из Лихолесья повстречала Боромира и его семью, увидела множество различных земель - в этом мире и ином. Но все же, вина год за годом подтачивала ее решимость, принуждала возникнуть сомнениям в правильности выбора.
А значит, тот может быть изменен.
Может и не сейчас.
Проклятье, - ладонью проводит по лбу, касается пламени волос. Не подобного наплыва размышлений ждала она от разговора с Фарамиром. Скажет ли он что-либо своему брату? Поведает ли о тревогах Тауриэль, тех, которые Боромиру пускай и известны, но не столь хорошо? То не станет причиной раздора меж ними, ибо любят и верят друг другу. Только не станут ли думы чаще обращаться к будущему, в котором неизменно расстаться придется?
Когда-нибудь да придется, будет то из долга или по воле судьбы, отнявшей у эдайн долгие жизни их старших братьев. И Тауриэль знает - она возвратится к возлюбленному своему что бы их не разделило. В ином ли мире, в далеких краях или Чертогах Мандоса она отыщет путь к нему, в чем клялась под сенью южных лесов.
Эллет поднимает взгляд свой к сыну Наместника, смотрит на него прямо, но с тенью печали на светлом лице.
- Ныне я здесь. И, буде на то воля Единого, никогда не покину Гондор. Однако, случись судьбе предоставить мне выбор, я уйду, дабы избавить сердце от тяжкого бремени. А затем вернусь к тому, в чьих руках это сердце навеки. А еще, к тебе, господин мой, к Гондору и к Белому Древу, - а то, повидавшее немало горя и радости, едва слышно согласно скрипит древними ветвями, будто согласное.

0

11

Не сразу отвечает Тауриэль на его вопрос, и каждое мгновение ожидания застывает где-то внутри Фарамира смерзшейся колючкой, ранящей и саднящей.
Боится он того, о чем сказал Тауриэль, пусть никогда не заговорит о том с Боромиром - боится того, что старший брат может покинуть город, не на время, как было это прежде, а навсегда, уйти следом за эльфийской девой, выбранной сердцем и душой, как однажды ушла она из того места, которое звала домом.
Боится, и потому прячет это - негоже сыну Денэтора выказывать свой страх, тем более негоже выказывать его перед чужеземкой, пусть и принесшей клятву у Древа, приведенной Боромиром.
И когда Тауриэль все же отвечает, Фарамир перестает дышать, лишь бы не пропустить ни слова, и замедляет шаги.
Ветер играет белыми флагами на башнях города, белый камень блестит под солнцем, отраженным от скалы, и Фарамир смотрит на Тауриэль, упрямо отводящую от него взгляд - на лице ее мука, которой он еще не может ни понять, ни постичь: мука от необходимости расстаться с возлюбленным.
Фарамир сглатывает, но молчит - что сказать ему в ответ на это болезненное признание?
Что сделать, если оно наполняет его сердце радостью, хоть и горько ему смотреть на муку Тауриэль, ибо уйдет она из Гондора, коль позовет ее долг, но Боромир останется, ведь его долг повелит ему это, а враг будет угрожать Гондору.
Нужно было ему услышать это подтверждение из ее уст, вестимо, коль не спросил бы он брата - и теперь, получив желанный ответ, Фарамир чувствует облегчение, но теперь еще тщательнее скрывает свои чувства - как радоваться сейчас, перед лицом этой скорби?

- Слова эти слышал от него и я - и всегда возвращался мой брат из своих странствий, как бы далеко не уходил от белых стен города. Но сочувствую я твоей боли, леди Тауриэль, как сочувствую и тому, что лишилась ты дома и благоволения Владыки Трандуила. Хоть и досадно мне, что уйдешь ты, если будет в том нужда, но понимаю я твои причины - одни они у вас с Боромиром.
Досадно ему и то, что вызвал он печаль в Тауриэль - печаль, отметившуюся на ее лице, в зеленых, будто речная заводь в лесу, глазах - однако, открыв ей свой страх и услышав ее признания, знает Фарамир, что отныне между ними пролегли узы дружбы и доверия, которые только укрепят ее привязанность к Белому Древу и Генералу его Стражи.
- Прости мне вопрос мой, госпожа, но знай, что не жалею я о нем: прошу, считай меня братом своим, если снизойдешь к этой просьбе, и прошу - надеюсь - что когда-нибудь сможешь ты назвать Гондор своим домом, а я же буду ждать этого с нетерпением.

+1

12

Он сочувствует ей - то она хорошо слышит, и сердце, вопреки печали сказанного, исполняется благодарностью. Фарамир понимает, поймет и Боромир, пускай то молчаливое понимание принесет немало мук им обоим. Даже представить разлуку их нестерпимо больно. Ведь каково то, без него проводить ночи, без него встречать рассветы, без его крепких объятий, без его поцелуев, что даже сейчас, при одной о них мысли, будоражат кровь - нет, не станет она терзать себя подобными размышлениями понапрасну. Ведь может статься, что и не выдастся ей возможности, о которой поведала Фарамиру. Быть может, останется здесь навсегда, время от времени вглядываясь туда, на север, на полосу быстроводного Андуина, проходящего близ западного края Лихолесья. Вглядываясь, и отводя этот самый взгляд, тягучую тоску крепко запирая в потаенном уголке души. И будет изредка видеть сны-воспоминания, и в них бродить по подвластным ныне Тьме, но некогда полным жизни тропам и полянам, и подходить к отчему дому, от которого многие сотни лет нет уже и остова, и касаться ярких цветов, взращенных заботливыми материнскими руками.
Но то будет лишь воспоминанием - всем, что ей осталось о прежнем доме. О покинутой родине.
- Благодарю тебя, господин мой Фарамир, и молю - не проси прощения, ведь вопрос твой задан из любви к брату и из заботы о нем, а это объединяет нас сильнее чего угодно другого. Поэтому же я почту за великую честь именовать тебя своим братом и за честь сочту, ежели станешь считать меня сестрой своей, - на лице Тауриэль вновь теплая улыбка, взгляд светел и легок, и тень печали медленно покидает ее лик. Фарамир приятен ей, мил даже, и столь же отличен от своего брата, сколь на него похож. Да, видит она ту нуменорскую - а вместе с той и эльфийскую, - кровь, о которой говорил Боромир. В младшем наследнике Дэнетора есть мягкость, есть и спокойствие такого рода, какое Боромиру, быть может, не обрести. Ей довелось слышать как прозывают Фарамира - книжником и знатоком истории, мужем скорее ученым, в коем мудрость предков видна и незрячему. Иной мудростью наделен старший сын наместника, не меньшей, но иной. И, пожалуй, то к лучшему. Ведь кому как не брату стоять подле черного трона и советом своим поддерживать, когда придет время.
Оттого странным казалось ей некое отчуждение Дэнетора к младшему из сыновей. Впрочем, не ей, пока еще гостье издалека, пускай дорогой наследному принцу, судить об этом.
- Гондор почти стал мне домом, - отозвалась и на последнее сказанное Фарамиром, - ибо, как говорят, дом там, где сердце. А мое сердце здесь, - "в руках твоего брата". Не стала добавлять, посчитав излишним - не приличествует воспитанной даме столь открыто выражать свои чувства. Она же и без того нарушила то правило, так не стоит усугублять.
- Позволь же и мне задать тебе вопрос, пускай не сумела я тебя еще одолеть в состязании. Библиотеки Минас-Тирита полны историй и хроник, и, как я понимаю, есть в ней сведения и об эльдар. Но много ли известно тебе о моем народе, нандор, и синдар, что ныне правят Лихолесьем?

0


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » archery practice


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC