о проекте персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
• riza
связь ЛС
Дрессировщица диких собак, людей и полковников. Возможно, вам даже понравится. Графика, дизайн, орг. вопросы.
• shogo
связь лс
Читайте правила. Не расстраивайте Шо-куна. На самом деле он прирожденный дипломат. Орг. вопросы, текучка, партнеры.
• boromir
связь лс
И по просторам юнирола я слышу зычное "накатим". Широкой души человек, но он следит за вами, почти так же беспрерывно, как Око Саурона. Орг. вопросы, статистика, чистки.
• shinya
связь лс
В администрации все еще должен быть порядок, но вы же видите. Он слишком хорош для этого дерьма. Орг. вопросы, мероприятия, текучка.
• tauriel
связь лс
Не знаешь, где найдешь, а где потеряешь, то ли с пирожком уйдешь, то ли с простреленным коленом. У каждого амс состава должен быть свой прекрасный эльф. Пиар, продвижение.

// FYODOR DOSTOYEVSKY
Лифт опускается вниз с едва различимым шумом — Фёдору любопытно немного, как ребёнку, и он делает шаг ближе к краю — сдерживается, чтобы не коснуться пальцами стеклянной поверхности, смотрит, впрочем, — с любопытством совершенно искренним. Йокогама будто бы на ладони — напоминает ему муравейник, на который смотришь с высоты человеческого роста,сдерживая в себе едва-едва совершенно животное желание наступить — фигурки, разбросанные вокруг домика из картона — развалится тоже от ветра, обратится в ничто так же легко. Ему интересно, насколько акцент выдаёт его — сильно, должно быть... Читать

IN YOUR EYES I'M STARING //
Медленно, но верно, рассвет вступает в свои права. Ядомару, сонно прищурившись, то и дело оглядывается; не в ее власти отпустить ситуацию на несколько часов, и не в силах капитана — уболтать ее на это. Слишком хорошо знает ее. "Валить надо!" Неизменно нервный "сосед" никак не даст забыть о своем существовании. Принимать это стало немного, но легче. — И какой смысл? — Чуть качает головой, задавая этот вопрос вслух. Странный, странный диалог. Тишину вокруг — но только для нее — нарушает смех. Лиза едва улыбается. "Дура. Убьет же в любой момент," Лиза только качает головой, не отвечая. Чего уж, и правда может, уже раз почти получилось, и, будь его воля, мог бы добить, даруя быстрое избавление. Но — не стал этого делать. Значит, что-то, но все же не зря — вопреки не самым оптимистичным мыслям, Ядомару снова улыбается... Читать

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения — тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями — ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь — и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно — держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Bastet: Я крайне редко пишу отзывы, и тем не менее, чувствую, что это необходимо. Юни прекрасный форум, на который хочется приходить снова и снова. Здесь настолько потрясающая атмоcфера и классные игроки, что захватывает дух. Здесь любая ваша фантазия оживает под учащенное биение сердца и необычайное воодушевление. Скажу так, по ощущению, когда читаешь посты юнироловцев, будто бы прыгнул с парашютом или пронесся по горному склону на максимальной скорости, не тормозя на поворотах. Как сказала мне одна бабулька, когда мы ехали на подъемнике – ей один спуск заменяет ночь с мужчиной, вот так же мне, ответы соигроков заменяют спуск с Эльбруса или прыжок в неизвестность. Восторг, трепет, волнение, вдохновение и много всего, что не укладывается в пару простых слов. Юни – это то самое место, куда стоит прийти и откуда не захочется уходить. Юни – это целый мир, строящийся на фундаменте нескольких факторов: прекрасной администрации, чудесных игроков и Вас самих. Приходите, и Вы поймете, что нет ничего лучше Юни. Это то, что Вы искали!=^.^=

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » Sons of Gondor


Sons of Gondor

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s7.uploads.ru/dB8ox.gif

Boromir | Aragorn


Ривенделл, 3018 года Т.Э.
"В Гондоре нет короля. Гондору не нужен король".
"Да ладно?"

http://s7.uploads.ru/7wbRx.gif

+1

2

Эти горы так не походят на Белые, - Боромир оглядывал их, высящиеся серыми складчатыми утесами, нависающие над раздвоенной Бруинен. Вершины их венчали густые заросли деревьев, облетевших сейчас, но кое-где с яркими проблесками осеней листвы. Гул реки наполнял долину, но слышался приглушенным, словно бы вплетающимся в общую музыку края, прозванного Ривенделлом.
«Лихолесье похоже на него?» - горько было задавать себе подобный вопрос, горько было перейти от дум о доме к размышлениям о доме чужом, в миг, столь не походящий для этого. «Какой же миг теперь окажется подходящим?» - он сжал кулаки, отходя от перил балкона отведённых ему в доме Элронда покоев.
От услышанного накануне его до сих пор то и дело встряхивало дрожью – то отчаяния, то гнева, то оскорбленной гордости. Словно небо поздней осени над головой, хмурился Боромир, сын Дэнетора, вспоминая то, что обсуждали на Совете. Древние секреты раскрывались, пророчества становились явью – и сам он, пускай всегда с известной долей пренебрежения относился к подобному, невольно оказался частью чего-то такого.
- «Но в Имладрисе скуют опять Сломанный Меч вождя…» - тихо проговорил он вслух, сглатывая, дивясь сам себе, сколь жестко и хрипло, угрюмым карканьем прозвучал его голос. Вот они – ответы на его вопросы, к которым он оказался не готов.
В Гондоре нет Короля уже тысячи лет. А вот теперь он… что?
Он помнит отчетливо, какой оскорбленной болью вспыхивали темные глаза отца, всякий раз, когда Боромир заводил с ним речи о Королях, и в особенности – об их иссякшем – как тогда думали, роде. Возможно ли, что Наместнику было ведомо о существовании наследников Исильдура – неважно, речь ли о том предводителе Следопытов Севера, или нет, но так или иначе, он знал о них, и видел их бездействие. В те самые годы, когда границы Гондора таяли и уменьшались, словно лежащий на солнцепеке кусок льда.
Но признать подобное равно же означало расписаться в том, что род Наместника не способен защитить Гондор так, как это было заповедано. Не справился с возложенной на него задачей – и от одной только мысли об этом все гордое естество Боромира бурлило, словно пресловутое жерло Роковой Горы. «Кто посмеет спросить с меня? С нас, с моего рода?» - даже если и найдется подобный храбрец, он ему не позволит. Даром, что горькое осознание ложится на плечи все тяжелее – «мы отступаем».
Три с лишним месяца он не видел родных Белых Гор, стоял на Раммас Эхор, не струились под копытами его верного коня Пеленнорские равнины. «Эх, бедолага Дым», - мимолетно кольнуло. Гибель его была быстрой, благо. И на его месте запросто мог оказаться сам Боромир. Случайная стрела – и все.
«Видать, не пришло еще мое время», - взор неумолимо влекло к этим скалам, словно Боромир надеялся отыскать в них хоть что-то, способное напомнить дом. Тщетно. Как тщетны и попытки его хоть как-то унять нарастающее беспокойство. Обычно у него для того был верный метод, любую тревогу изгоняющий – взять меч, да порубиться от души с кем-нибудь в поединке, проверить силу, может быть, кровь дурную выпустить – не страшно. Но тяжелела отчего-то рука, тянущаяся к мечу, и выгравированное у основания рукояти клеймо – нуменорская звезда, сейчас оставалось  тусклым и будто бы затертым. Он взглянул на зеленый камень на мизинце, поймал отблеск света в гладкой круглой поверхности – и улыбнулся, невольно.
Не все еще потеряно. И как он вообще мог забыть об этом? – нет, ни на миг не забывал. Все эти долгие дни.
«Разыщу ее», - внутри него все так и воспрянуло. И показалось, что посветлело небо над долиной – но лишь на миг.
Первые капли холодного дождя зашептали по камням и опавшей листве, встревожив шорохи. Загорелись огни над мостом и колоннами – пусть и день еще, далеко до вечера, но пасмурная погода и хмурые облака сделали его темным, почти сумеречным. Это Боромира уже не трогало – он быстрым шагом спускался по лестнице, намереваясь разыскать Тауриэль. «Лихолесские эльфы», - горько усмехался он про себя, сопоставляя то, что уже знал, с тем, что узнал недавно.
Лихолесские эльфы были в ладах со Следопытами Севера, как он понял, и держали под стражей ту самую маленькую тварь, Голлума. «Прежний владелец Кольца?» - смешно было даже представить себе такое, но Боромир собственными ушами слышал рассказ Митрандира.
«Кольцо…» - обладающее, со слов волшебника, чуть ли не собственной волей. Он сощурился на сумерки, выходя на большую террасу, видя внизу сияющее кольцо огней – несли факелы, не боящиеся дождя.
«Проклятие Исильдура», - позади ему почудилось присутствие. Эльфы ходят бесшумно, это Боромир знает… давно, - улыбка снова промелькнула на лице, и потому обернулся он к тому, кто называет себя наследником Исильдура, думая совсем об ином.
- Доброго дня тебе, сын Араторна, - он смотрел на прозванного Странником открыто, про себя чувствуя уже и почти что облегчение – «давно надо было так поступить». С тем, что так тревожило, встретиться лицом к лицу.
Пускай сейчас они столкнулись по случайности, или же…
«Не таково это место, дабы столкнуться случайно», - отложив все иные размышления на потом, Боромир кивнул Арагорну:
- Со дня Совета не было у нас возможности, дабы побеседовать, - а обсудить надлежит немало. И вопросов у Боромира к Страннику больше, чем песка на берегах Дол Амрота.

+2

3

Долгими стали мои одинокие прогулки.  Undomiel чаще теперь укрывается днем в своих покоях. Она не говорит, но я знаю – здешнее солнце стало для нее невыносимо. Будто зло этого мира жжется его лучами. Она выходит лишь при свете звезд,  и, подобно Перворожденным, созерцает мир в их призрачном сиянии. А я, настигнутый моим предназначением, совсем потерял покой. Утренний сон короток и тревожен, дни полны тягостных раздумий.

Сегодня я очнулся от забытья мрачным полднем. И снова отдал судьбу своего дня воле случая. Я вышел на тяжелый от близкого дождя воздух и побрел давно изученными тропинками моего детства, не разбирая, куда иду. Биение времени отдавалось в окружающем мире стуком кузнечного молота. Не отдавая себе в этом отчета, я шел на его звук. Словно желая увидеть, как воплощается предсказанное, как древние легенды обретают плоть. Здесь, в Имладрисе, такие вещи особенно важны и значительны для меня. Я улыбнулся, зная, что на это сказал бы мой старинный друг и наставник детства – «Это от безделья, runda», и всучил бы мне арфу для разучивания очередной гаммы.

Теплые воспоминания о далекой юности словно согрели мир вокруг. Я будто очутился в сердце пышного лета. Лишь мгновение спустя я понял, что воздух в этой части парка действительно по-летнему жарок, а деревья вокруг совершенно зеленые и палой листвы тут совсем нет. Молот стучал теперь совсем близко, и я понял, что это жар кузни  замедляет  в этом уголке долины естественную смену сезонов. Так жарко эти горны не пылали еще никогда. Я увидел в этом добрый знак, символ надежды. И с легким сердцем пошел назад. Мне не хотелось видеть сломанный тысячи лет назад меч раскаленным.

Восходя по древним источенным ступеням на мост, соединяющий парк с жилыми кварталами Ривендела, я услышал тихое близкое пение. На перила упали первые капли дождя. Ускоряясь, они глухо застучали по брусчатке. Навстречу мне по мосту двигались две колонны эльфов с факелами. Это они пели, раньше времени зажигая фонари по случаю пасмурной погоды. Освеженный юным дождем, легко, словно эльф, ступал я к приближающимся огням. Снова добрый знак.

В филигранной беседке за мостом в полумраке вспыхивала трубка. Спустя секунду раздался знакомый кашель и я радостно заторопился поздороваться с Гэндальфом. Стоило мне только подойти, как я расслышал свистящий шепот сквозь кашель:

- Я страшно рад видеть тебя, Арагорн, тем более что тебя наконец-то можно называть вслух твоим истинным именем, но я тут, видишь ли, поджидаю кое-кого, потому твое присутствие, обычно столь приятное, что досадно его упускать, сейчас, увы, неуместно,
- волшебник снова вспухнул трубкой, и я увидел хитрую ухмылку на его лице, - На твоем месте я бы поспешил в каминный зал, друг мой. Там состоится очень важная для тебя встреча, если только я не ошибаюсь, - многозначительность, с которой старик произнес последнюю фразу, не оставляла сомнений, что он полностью уверен в своей правоте.

Я усмехнулся и поспешил к лестнице, ведущей в нужном направлении, гадая, что за встречу напророчил мне Mith Randir. Быть может, из-за густых непроглядно-лиловых луч Арвен покинула опочивальню и теперь читает у огня? Теперь, когда я знаю, что мое расставание с нею уже не увенчается новой встречей, минуты, проведенные вместе, стали еще нежнее и исполнились, кажется, более глубокого и сильного чувства. Счастье, оправленное горечью, засияло ярче. Слишком поздно мы начинаем свой поход. Слишком поздно перешли от обороны к решительным действиям. Зло окрепло и душит мою ненаглядную, вытягивает из нее жизнь и силы. Ей не дожить до победы, не пережить поражения.

Размышляя о том, что принять свою судьбу следовало раньше, не скрываясь дольше, чем необходимо, под вымышленными именами, я стал спускаться к каминному залу. Пролетом ниже шел человек. Я замер в нерешительности. И понял, что на самом деле не давало мне покоя все эти дни после Совета. Вот перед кем мне нужно держать ответ, вот беседа, которой я страшусь. Вот встреча, обещанная волшебником. Устыдившись своего неосознанного малодушия и привычно восхитившись дальновидностью Гэндальфа, я легко сбежал по ступеням, догоняя пшеничноволосого воина.

Он заметил мое присутствие только в самый последний момент. Обернулся. И счастливая улыбка превратилась в тень. Он искал другой встречи… Приветствуя меня, чуть замешкался, не смог назвать имени. Я подивился нашей неочевидной внутренней схожести: как и я, он признавал, что я сын своего отца. Подобно ему, сам я не могу принять того, кем являюсь. Многие годы. Куда уж сыну наместника смириться с явлением короля за несколько дней… Давешняя грусть заполонила душу с новой силой. «В Гондоре нет короля.» Так он, кажется, сказал на Совете. «Гондору не нужен король». Это я запомнил. И в глубине души был с этим полностью согласен. Но действовал наперекор собственному убеждению. Серый Странник сказал, что так нужно. Иначе, говорил он, надежды нет. Я поверил, как верил ему всегда. Ни один его совет за шестьдесят лет нашей дружбы не оказался напрасным, каждое его слово всегда было исполнено глубокой мудрости и смысл некоторых из них становился мне ясен только спустя многие годы. Стало быть, следует примириться и с этим. Как можно скорее. Ибо сложно следовать пути, которого не желаешь. И уж конечно, не следует давать другим повода сомневаться.

- И тебе доброго дня, Боромир, сын Дэнетора. Я с радостью разделю с тобой беседу, - сказал, и с облегчением понял, что это правда. Смотреть в открытое лицо этого человека было легко, - Уйдем от непогоды? В каминном зале в это время еще никого нет.

Капли дождя уже превращались в тугие струи. Он согласно кивнул и дальше мы торопливо зашагали плечом к плечу. Свернули в колоннаду, прошли сквозь широкую арку и оказались, наконец, в совершенно пустом зале, в центре которого умиротворяюще потрескивал огонь. Кто-то совсем недавно подложил в камин поленьев, а значит, до самых сумерек сюда уже никто не войдет. У огня стояли два покойных кресла, на столике между ними был поднос с двумя серебряными кубками и серебряный же кувшин, полный темной жидкости, при ближайшем рассмотрении оказавшейся добрым крепким вином. В столь удачное совпадение я поверить не мог. Как и представить, сколь сложными были манипуляции старого хитреца, непринужденно курящего сейчас трубку, чтобы все сложилось так, как сложилось.  Я подошел к камину и протянул руки к огню, чтобы скрыть смущенную ухмылку.

Мой старый друг все возится со мной, как с двадцатилетним юнцом. Мог бы просто сказать, чтобы я прекратил валять дурака и поговорил с сыном гондорского наместника. Старый хитрец и интриган, надо бы ему трубку новую справить за труды.

Решительно развернувшись, я подошел к столику и налил вина в кубки. Поднял свой и нарушил, наконец, наше затянувшееся задумчивое молчание:
- Выпьем за Гондор, Боромир! За Белое Древо, - сделал глоток и неожиданно для себя выпалил, - Ты можешь звать меня Торонгилом. Это имя, я, по крайней мере, заслужил, - горечь вина чуть притупила горькие эти слова.

+2

4

После шепота дождя, ставшего уже бормотанием – вон, рокочет за стенами, слышно даже здесь – полумрак и уют зала с камином кажутся почти желанными. Да и вымокнуть Боромир не успел, пускай с волос еще капает. Он следует за показывающим путь Арагорном, идя рядом, исподволь оценивая, привычно меряя глазами рост, изучая повадку. Действительно, ходит тот мягко и почти бесшумно, подобно эльфам. Той же наукой в совершенстве владеет Фарамир. У Боромира же чаще широкий шаг пехотинца, тяжелый, но быстрый, сейчас эхом отдающийся от стен и колонн, которыми прошли. За шумом дождя и не разобрать, что все же шагают двое.
Арагорн выше Боромира, но тот шире его в плечах. Если сойтись в поединке, кто знает, каким мог бы быть исход? – кольцо с зеленым камнем на мизинце чуть задевает по сильверитовой рукояти короткого меча, и Боромир про себя улыбается. Надо же, уже как думает, а – но мыслей своих он не стыдится.
Вино в кубке темное, словно кровь. Отблеск рыжего пламени от камина играет на нем полукругом, затем и вовсе, на долю мгновения, становится кольцом. И Боромир видит в его обрамлении свое отражение – брови чуть сдвинуты, рот упрямо сжат, а взгляд такой, что словно таран – готов прижать вопросом. И небыстро, но цепко поднимается, на обрисованный рыжим пламенем долговязый силуэт Арагорна, склонившегося к огню. Словно тот взволнован или встревожен, - что-то, подобно языку пламени в камине на сквозняке, почти радостно в нем взметается, радостно и гневно. Но Боромир себя осаживает – не к лицу мужу Гондора поддаваться подобному чувству. А уж ему-то, сыну Дэнетора, здесь и сейчас – и вовсе недопустимо.
- Выпьем, Арагорн, - кратко ответствует он. – За Гондор и Белое Древо, - увядшее, засохшее, одряхлевшее. В насмешку, да? - нет, вряд ли. но серебряная вышивка на груди Боромира мягко вспыхивает тонкими ветвями, устремленными к семи звездам.
Вино горчит, словно слишком крепкое, словно память, или тоска.
Нет, то услышанное становится горьким – сделав быстрый глоток, Боромир отставляет кубок, хмурясь сильнее – на мгновение.
- Я стану звать тебя Арагорном, уж не обессудь, - и все-таки чуть улыбается, на выдохе. – Ибо на историях о Торонгиле я рос, юнцом восхищаясь его доблестью, и… - не по нраву ему то, что приходится говорить, но все-таки, - и задаваясь вопросом – когда уже возмужал – отчего он не закончил начатое в Умбаре? – взгляд Арагорна он встречает бесстрашно, садясь в кресло, ставя локти на колени, в пальцах покручивая кубок.
- Два года назад я прошел его маршрутом до гаваней Умбара. И точно так же не сумел завершить начатое – был срочно отозван на север словом моего отца, Наместника Дэнетора. Успех наш мы смогли закрепить лишь на некоторое время – силы Врага вновь окрепли, и около года назад нам пришлось оставить свои позиции.
Он смаргивает, видя золотой песок, беспощадно выбеливающий кости, не разбирающий, чьи. Видит распухшие тела – своих и чужих людей, в багровой крови, обломанные стрелы, палящее солнце, и чувствует соль на губах.
Горящие корабли. Белое знамя, залитое огненным заревом.
- Еще живы те, кто воевал сорок лет назад, - сам Боромир в те времена едва ли научился ходить. – Они… помнят Торонгиля, - того, кто был тогда в Гондоре. – Двое их них были со мной в том походе. Возвратился только один.
Несомненно, дед знал обо всем, вдруг понимает Боромир. Знает и отец – «и оттого так не любит вспоминать о том загадочном наемнике».
Все становится на свои места – и становится еще горше.
- Так почему, Арагорн? – благо, никто не мешает их беседе. Вопрос задан – и зовущий себя Наследником Исильдура совершенно точно знает, о чем он.

+2

5

Дождь снаружи беснуется, торжествующе распаляется, взахлеб дробит, призывая с гор громовые раскаты. Приближается гроза. Снова тяжелой тучей повисает в воздухе слово. Умбар.

В Умбаре похоронен Торонгил. Верно, воин. Торонгила больше нет. Не след тревожить покойников. Я не мог поступить иначе.

Безотчетно опрокидываю в себя содержимое кубка, до дна. Наливаю еще и сажусь в одно из покойных кресел. Откидываюсь на спинку, прикрываю глаза. Медленный вдох. Пауза. Выдох. Еще глоток вина. Открывая взгляд кубку, любуюсь отсветом пламени в багровой капле, одиноко скользящей по серебряным завиткам вниз, к ножке. Я жду, когда влага сбежит к моим пальцам. Кровь на руках. Много крови. Кровь стекает по волосам, занимается рассвет. Всюду крики и стоны, звон металла, скрип кожи доспеха. Кровь застит глаза, пальцы на верной рукояти скользят от крови. Запах. Этот запах – соль, раскаленный метал, дым горящих кораблей и человеческой плоти. То был отупляюще долгий бой.

- Разве я не закончил? – поднимаю глаза на сына наместника, - Наемник одержал победу. Не бежал с поля брани, не бросал товарищей, не сдавал позиций, - никогда – хочется добавить. Но сдерживаюсь. Спокойно и просто, глядя прямо в суровые  глаза Боромира, я роняю слова и не верю, что двум людям одной крови, но разной судьбы, дано постичь друг друга, - Я просил наместника отправить нас навстречу грозящей Гондору опасности – пираты собирали силы, дабы напасть первыми. Мы устранили угрозу нападения с воды, Боромир. Эктелион счел мое дело завершенным и отпустил с миром, - я поднял бокал над головой, снова выпил до дна, в память о мудром наместнике. И наполнил свой кубок в третий раз, впервые в жизни ощущая себя стариком – зрелые мужи, с которыми бился я в те времена, давно ушли в землю, юноши постарели. А дети… Дети спрашивают о давно отгремевших битвах, - Угроза сместилась на юго-восток. Твой дед был мудр и справедлив. И я знал, что он отпустит со мной часть войска, если я попрошу – он благоволил мне, ибо я собственной кровью, словом и делом доказал ему свою преданность, да, Боромир, преданность. Но я не стал просить. Люди Гондора остались укреплять Умбар.

Первые раскаты грома разнеслись над долиной, эхом отлетая от окрестных гор, многократно умножаясь, нарастая. Ветер вдруг рассвирепел, завыл в дымоходе. Вдали затрещали, сгибаемые его натиском,  деревья. Огонь в камине взвился, застонали поленья. В окно сверкнула неимоверно яркая, длительная молния.

- Я ушел один. Я ушел в харадримские пустыни. Я охотился на тех, кто бежал из Умбара по суше. Ни один не ушел, Боромир. Ни один не донес весть о нашей победе харадримцам, не скоро еще в Черной Стране узнали о ней.

Жар, изнуряющий жар, иссушенный воздух, ни капли воды. Песок. Повсюду желтое марево. Кровь на песке, трупы, зловоние разложения. Падальщики скоро сообразили преследовать одинокого странника - я неизменно добывал им пропитание и сам ежечасно рисковал им стать. Ночные заморозки, чужие звезды, ветер, заметающий след беглецов.

- А потом… - в тепле прирученного огня и сумраке грозы мне ясно вспомнился вечер в заплетенном лианами влажном лесу, так не похожем на все леса по другую сторону гор. Высокая гибкая фигура, укрытая плащом, словно из ниоткуда явившаяся мне в свете костра, звонкий незнакомый голос, привет от Гэндальфа, - Потом меня настигла весть от друга. Не радостная весть, призывающая вчерашнего воина к отдохновению под безопасным кровом. Тревожная весть, зовущая дальше, за горы, в Мордор.

Мой кубок снова пуст. Легкий шум в голове заглушает вопли орков в горах, словно эхо грома отраженные памятью. Полно, странник, то было давно. Рука моя тверда, когда я вновь подливаю вина. Только голос мой тих и печален.

- То было, Боромир, через сорок лет после того, как проклятие Исильдура покинуло недра гор. Уже тогда я мог предотвратить события, свидетелями которых нам с тобой предстоит стать. Если бы знать тогда… - жалкая фигурка на отроге горы, огромные глаза, блестящие под луной… «Не стреляй, Леголас, это зверек без разума, должно быть. Искалеченный здешним ядовитым воздухом, вот и всего»…  Когда десятилетия спустя я вновь нашел Горлума, он был все таким же, каким я видел его тогда, скорчившимся между острыми скалами, - Но мы верили Саруману. И мой поход в Мордор был лишь предосторожностью, плодом безотчетной тревоги Серого Странника. И вот это уже дело, незавершенность которого поистине тяжко терзает меня.

Ветер снаружи потихоньку успокаивается. Удивленный своей словоохотливостью, я стряхиваю с себя обрывки сожалений. Тени прошлого отступают. Не уразуметь человеческим пониманием великий Замысел. Было так. Что грядет – неведомо. Свежесть влажного леса проникает в зал, наполняет его ароматом палой листвы и примятых иссушенных трав. Вернувшись из лабиринтов памяти я мягко смотрю на наследника Эктелиона и задаю, наконец, вопрос, с которого следовало начать.

- Разве ты, Боромир, сын Дэнетора, внук Эктелиона, глядя на хрустальный шар Умбарской колонны, никогда не думал о том, чтобы, подобно Ар-Фаразону, сокрушить самого врага вместо того, чтобы бесконечно разить его прислужников? Превзойти Золотого и навеки очистить благословенную землю от его черной тени?

Отредактировано Aragorn (2019-04-03 17:27:08)

+3

6

Далекая древность поднимается пред Боромиром при словах Арагорна, незримо сплетаясь со столь недавним настоящим. Настоящим! – раскаленными песками Умбара, жадно пьющими кровь мужей Гондора, горячими ветрами, иссушающими не только тело, но и душу, самую надежду на благоприятный, на удачный исход.
Точно так же было и десятилетия назад, когда Боромир едва ли научился ходить – а этот человек уже проливал кровь за Гондор. Сражался доблестно, и Боромир слышит, как неподдельно подергивает голос Арагорна то печалью, то сдерживаемым гневом.
«Мне бы гневаться», - отстраненно думается ему, но только улыбка трогает края рта. Самую незаметную малость.
Отступает та напряжённость, которой сковывало, будто плохо подогнанным доспехом.
Боромир не просил о столь цветистом, столь подробном рассказе, но, вслушиваясь, понимает, что выносит из речей Арагорна куда больше, чем тот желает сказать. Это заставляет улыбнуться – больше не сдержанно, но светло, под кивок и хмыканье – дескать, вот оно что.
И взгляд, который Боромир поднимает на наследника Исильдура, прям и лёгок.
«Не защищается тот, в ком нет вины», - а Арагорн защищается.
Боль – неведомая Боромиру, боль из всё той же самой вековой древности, какие-то причины, о которых он не знает – да и знать не желает, вынуждает Арагорна… оправдываться.
«Наместник Эктелион отпустил меня», - «а ты выбрал уйти, Арагорн-Торонгиль, оставив позади не только тех, кто поверил в тебя, кто сражался с тобой в Умбаре, но и то, что твое по…»
Праву? – Боромир переводит взгляд на огонь, и слегка щурится, размышляя. Подлокотники кресла поскрипывают под сжавшими их пальцами. Вино забыто – расхотелось вдруг, но Боромир наклоняет голову, в знак уважения к рассказанному. В знак уважения к тем, кто остался там, и неизбежно чувствуя, едва ли не слыша, как перекликаются бестелесными голосами павшие недавно –и те, кто отдал жизнь в песках Умбара сорок лет тому назад.
Выходит, дед настолько верил в доблесть Торонгиля, что не стал давать тому войска. Уважал просьбу – вернее, не-просьбу того; знал, кто уходит от него в пески Умбара, один. «Выходит, знал», - и размышления об отваге и воинском мастерстве Арагорна приобретают уже иной окрас. О себе и своих подвигах можно поведать как угодно или цветисто, или просто. Но другое дело, когда о твоей доблести говорят поступки других.
«Дед отпустил его одного», - негоже бросать тень на того, кто держал тебя, несмышлёныша, на руках, но Боромир не позволяет взять над собой верх ни родственным чувствам, ни внезапному гневу. Думал ли Наместник Эктелион, что, отправляя Торонгиля в погоню за харадрим, тем самым подставляет под роковой и жестокий удар его, зная, несомненно зная о происхождении того?
Будущий правитель станет смотреть с любой стороны, с каждой – обязан! – виски коротко стягивает жёстким горячим обручем, и Боромир невольно тянется потереть их.
«Нам ведомы наши клятвы», - и тиски, сжавшие доселе упрямое сердце, чуть расслабляются. Наместник Эктелион доверял Торонгилю вопреки любой опасности. Зная, кем рискует – согласился.
И то, что не дал тому воинам, объяснимо также – негоже подвергать сомнениям доблесть мужа.
Все складывается… и оттого об этом чуть легче размышлять.
Оба они – и Боромир, и Арагорн, видели и знают войну с самой изнанки. И ведома им цена как доблести, так и стратегии, как храбрости – так и обязанностей.
Наместник Эктелион исполнял свои обязанности, но…
«Что-то было. Что-то, заставившее деда так поступить», - Боромир хмурит, вновь глядя на Арагорна, с потяжелевшим сердцем понимая – тот не верит. Ни в него, ни ему.
«Еще бы. С чего бы ему доверять тому, кто явился обвинять его, как ему кажется?»
- Сорок лет назад я еще не умел ходить, Арагорн, и не ведал ни тягот этого мира, ни тревог, не знал и тени, нависшей над ним, - коротким отблеском стали загораются глаза Боромира, пускай голос его и мягок, и спокоен. Кажется, он кое-что понимает.
И вместе с тем, принимать подобное не желает.
Столько веков лилась кровь мужей Гондора, ослабевали рубежи его, тянулись темные тучи по его небесам – а Арагорн этот, зовущий себя Странником, еще и смеет насмехаться над доблестью тех, кого должен был возглавить и вести? Обжигает памятью о сказанном на Совете Элронда – что-де, едва вы столкнулись с назгулами, они отбросили вас за Андуин.
«Нет, нет», - унять себя приходится вновь. Позднее об этом – холодный рассудок сейчас важнее, нежели что слова, что мысли даже о причиненных обидах.
– Мой век короче твоего, Арагорн – мне некогда загадывать надолго вперед, я могу не успеть. Я делал и делаю то, что завещано мне моим родом, моей кровью и правом моих предков – храню Пустой Трон для сгинувшего Короля. Я храню Гондор, ибо клятвы, данные когда-то, нетленны и нерушимы. Но скажи, Арагорн – ты дольше меня живешь, ведь так?«вдвое дольше».
- О чем просит солдат, окруженный орочьими копьями? О чем молит крестьянка, когда с небес вперемешку с пеплом льется ядовитый дождь, Арагорн? О чем думает день ото дня человек, глядя на то, как его родину разъедает тьма? О, я скажу тебе сам. Неважно, отчаяние или отвага придают им сил, и сколь много или мало – но все они просят о помощи. Ждут помощи. Надеются на нее, верят в то, ради и во имя чего Минас-Тирит носит свое имя.
И оказывается, надежда так вот легко, по собственной воле, ускользала из Белого Города. Так вот легко.
Дождь припускает с новой силой, шумит грохотом по водостоку, ревет, подобно боевой трубе, и южный акцент – жесткий, гордый, в голосе Боромира становится тяжелее и явственней.
- С твоих слов – еще годы назад ты имел возможность предотвратить то, что происходит сейчас. Я вижу, что ты не веришь, что я могу понять тебя, - Боромир подается вперед, - так объясни же мне так, чтобы я понял. Почему тот, кому королевство Гондор должно было быть вверено, тот, кто зовет себя Наследником Исильдура, оставил свой народ?
Он смотрит – и в глазах его сталь.
- Я не враг тебе, Арагорн. И не имею намерений им становиться. Но я должен понять. Ответь мне, как говорил бы Гондору, - как говорил бы своему народу.

+2


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » Sons of Gondor


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC