о проекте персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
• riza
связь ЛС
Дрессировщица диких собак, людей и полковников. Возможно, вам даже понравится. Графика, дизайн, орг. вопросы.
• shogo
связь лс
Читайте правила. Не расстраивайте Шо-куна. На самом деле он прирожденный дипломат. Орг. вопросы, текучка, партнеры.
• boromir
связь лс
Алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно. Орг. вопросы, статистика, чистки.
• shinya
связь лс
В администрации все еще должен быть порядок, но вы же видите. Он слишком хорош для этого дерьма. Орг. вопросы, мероприятия, текучка.

// VERGIL
Возможно, в чем-то Грифон был прав, подумалось ему при взгляде в зеркало. Вид у отражения был несколько ошарашенный и весьма встрепанный. Пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями, он сначала плеснул в лицо холодной водой, а потом, плюнув, просто подставил голову под кран. Это помогло. По меньшей мере, помогло выдохнуть и сказать себе, что любое выбивающееся из привычной палитры чувство не обязательно — и не нужно — непременно конвертировать в раздражение. Тем более, когда это чувство говорит тебе, что ты, кажется, даже скучал по человеку, сама жизнь которого некогда казалась тебе форменным оскорблением.... Читать

...КАК НОВЫЙ ГОД ВСТРЕТИШЬ //
Отабек захлёбывался. Он хотел этого. Хотел дышать этими чувствами. Хотел, чтобы они вытеснили весь воздух из его лёгких. Чтобы заменили собой весь воздух на этой планете. Чтобы в его вселенной именно эти его чувства к Юрке стали бы основой всего. Это и есть дружба? Настоящая, искренняя? Вот это — когда сидящий рядом человек становится больше, чем мир. Становится самим миром для тебя — тихим, уютным и правильным. Миром, в котором всё знакомо и всё — будто впервые. Читать

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения — тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями — ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь — и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно — держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Bastet: Я крайне редко пишу отзывы, и тем не менее, чувствую, что это необходимо. Юни прекрасный форум, на который хочется приходить снова и снова. Здесь настолько потрясающая атмоcфера и классные игроки, что захватывает дух. Здесь любая ваша фантазия оживает под учащенное биение сердца и необычайное воодушевление. Скажу так, по ощущению, когда читаешь посты юнироловцев, будто бы прыгнул с парашютом или пронесся по горному склону на максимальной скорости, не тормозя на поворотах. Как сказала мне одна бабулька, когда мы ехали на подъемнике – ей один спуск заменяет ночь с мужчиной, вот так же мне, ответы соигроков заменяют спуск с Эльбруса или прыжок в неизвестность. Восторг, трепет, волнение, вдохновение и много всего, что не укладывается в пару простых слов. Юни – это то самое место, куда стоит прийти и откуда не захочется уходить. Юни – это целый мир, строящийся на фундаменте нескольких факторов: прекрасной администрации, чудесных игроков и Вас самих. Приходите, и Вы поймете, что нет ничего лучше Юни. Это то, что Вы искали!=^.^=

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniALTER » we were born to jump quads


we were born to jump quads

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

wataru hatano - you only live once


http://sh.uploads.ru/8FZCT.png
日本, 長谷津 // japan, hasetsu, local ice castle
byakuran gesso & katsuki yuuri

+1

2

На лёд Хасэцу Бьякуран ступает со смутной смесью страха и надежды. Зубец его конька еще не коснулся гладкой бликующей поверхности, а пальцы уже сжимают бортик так крепко, что костяшки мгновенно бледнеют у него на на глазах. Мягкая поверхность ковровой дорожки ощущается как болото - того и гляди утянет.
Без ошибок не бывает прогресса, верно?
Бьякурану хочется думать, что он все делает правильно. Он сам просчитал эту схему, сам отправил сообщение в директ именитому спортсмену, сам отпросился из тренировочного лагеря итальянской юниорской сборной, без всякой компенсации средств на оплату перелета и проживания - и все ради стажировки на другом конце мира под руководством Юри Кацуки. Шесть дней на знакомство, раскатку, правку прыжковой техники - хватит ли этого времени чтобы выполнить все желаемое Джессо не знает, но глубоко в душе он твердо убежден, что другого шанса познакомиться с легендой может и не представиться. Он помнит, что написал тёплой лунной ночью в Сорренто.
''Кацуки Юри-сан? Меня зовут Бьякуран Джессо. Хотел бы увидеться с вами и кое-что вам показать. Это возможно?''
Уже в этом сезоне они с Юри выйдут на один соревновательный лёд. Если повезет, компанию им составит Виктор. Если нет - его протеже Плисецкий. В любом случае им будет не до любезностей, и уж тем более вряд ли хватит времени на что-либо помимо тренировок непосредственно перед соревнованиями. А Юри интересен Джессо не только как спортсмен. Не в первую очередь. Какой Кацуки в жизни? Такой же по-детски неуклюий, каким помнят его старые видео на YouTube? Да нет, он явно что-то скрывает!
Преодолев смущение джетлага, итальянский юниор отпускает пальцы и плавно катится в сторону противоположного бортика, ничего особо не делая - до прибытия Юри не хочется растрачивать силы попусту.
''Если у вас есть свободное время, я бы хотел встретиться. У меня готова программа, с ней я буду выступать в этом сезоне. Элементы и хореографию ставил сам''.
Джессо по старой привычке не рассчитывает на серьезное сопротивление, прекрасно зная, что с ним будут обходительны и вежливы, и федерации, в общем, не жалко отпустить подающего надежды юниора на вольные хлеба: в межсезонье спортсмены часто предоставлены сами себе. Тренируют тело, оттачивают технику, ездят на сборы. Джессо идет своим, отличным от общего, путем, и испытывает удовольствие от каждого самостоятельно принятого решения, осознанно сделанного выбора. Не всегда этот путь приводит к желаемым результатам, но так даже веселее! Трудности закаляют характер.
''Правда в ней нет ни одного прыжка. Я умею прыгать все, но тренер жалуется на чистоту старших квадов. Пожалуйста, нужен ваш свежий взгляд!''
Неприкрытое бахвальство. Если Юри остался в спорте как профессионал, он уже слышал, кто выиграл прошлогодний чемпионат Италии.
Бьякуран заходит на двойной тулуп в качестве разминки. Он считает, что ему нужен не тренер, а полная свобода действий. Федерация считает, что для всех будет лучше, если за Бьякураном присмотрит кто-нибудь достаточно рассудительный и осторожный, чтобы тот не натворил глупостей. Такое уже случалось. В свой первый соревновательный год в юниорах участие в ледовом шоу едва не закончилось для него серьезным разговором с полицией, а все потому, что ему вдруг стало страсть как интересно, что будет, если смешать блестки из одного пакета с мукой из другого пакета.
Естественно его ждало разочарование.
В пакете оказалась не мука.

Бесконечное количество волчков и дорожек шагов спустя Бьякуран решает, что достаточно разогрелся, и плюет на первоначальный замысел беречь силы. Практически с места взлетает под купол ледового дворца в тройном тулупе. Перекручивает, падает. Поднимается. Прыгает и почти из гроба тащит злосчастный четверной аксель. После очередного волчка вытягивается в струнке бильмана.
Наконец замечает приближение источника света и причины жить на этой грешной земле, улыбается так, что пересохшим губам больно.

- Кацуки-сан! - Бьякуран энергично машет в его сторону рукой в черной перчатке с обрезанными пальцами и едет навстречу. - Кацуки-сан, очень рад. Вы так быстро ответили на сообщение, что я еле успел вещи собрать! А вы... выглядите моложе, чем на фотографиях! Милая девушка на выдаче коньков рассказала мне, что именно здесь вы повторили легендарную программу вашего партнера по тренировкам. Я не поверил, когда узнал. Но атмосфера здесь и правда располагает к творчеству. Вы уже посмотрели запись, что я вам прислал?

+1

3

Если бы не Минами, Юри бы отказался.
Не из вредности или из-за занятости, вовсе нет. Просто он планировал поездку в Хасецу не для тренерства – так, ненадолго, навестить родителей и сестру, пока Витя мается с ледовыми шоу и вцепившимся в него Юрио, у которого что ни чемпионат, то вдохновенное самоубийство на льду за золото. Витя вообще не хотел его отпускать и грозился тут же приехать, если отпуск затянется, но Юри не планировал его так тревожить – несмотря на частые разъезды и соревнования в разных точках мира, он так и не привык к долгим расставаниям.

«Здравствуйте! Да, это Кацуки Юри, очень рад. Должен сказать, что ваше сообщение стало для меня неожиданностью – я прежде никогда не занимался тренерской деятельностью».

Получить предложение из Италии он действительно не ожидал – с этой страной его связывало только знакомство с Криспино и короткие каникулы на побережье Римини, куда они с Виктором ездили прошлым летом. Юниорами он не интересовался, разве что следил за Кенджиро еще до того, как он ушел во взрослую лигу: наличие чемпионских титулов еще не означало магического исчезновения проблем социализации с внешним миром.
Бьякуран Джессо, итальянская сборная, вчерашний юниор, завтрашний одиночник во взрослой лиге. Если верить Минами, который с ним был знаком по соревнованиям и с которым Кацуки проконсультировался, прежде чем давать свое согласие – большой фанат его, Юри, катания. Имя у мальчика было совершенно непроизносимым, но Юри честно тренировался, чтобы не оплошать при встрече. В конце концов, он готов был бросить все и лететь к нему через пол света на «стажировку». Это вызывало в Юри противоречивые чувства. С одной стороны, он не понимал, откуда у ребенка столько решимости и доверия к технике человека, который в прошлом несколько раз буквально размазывался об лед. С другой стороны, Юри прекрасно помнил себя в этом возрасте. Будучи юниором, Кацуки готов был расшибаться ради далекой, как русские морозы, мечты, а через пару лет и вовсе съехал на другой континент. Это был страшный возраст.

«Но я внимательно просмотрел ваши прокаты и не вижу никаких причин вам отказывать. Я буду рад помочь вам с техникой, если вас не смутит тот факт, что сейчас я тренируюсь не на базовом катке в Санкт-Петербурге, а в Японии – это усложнит вам маршрут».

Юри думал всю ночь – ему бы очень не хотелось, чтобы кто-то зазря потратил деньги на дорогостоящий перелет, если он ничем не сможет помочь. Посмотрел видео: у мальчика была неплохая хореография, очень хорошие прыжки, он дружил с музыкой и шел к дебюту на взрослых с замечательной скоростью – но никто бы и не потребовал от него золота на первых серьезных соревнованиях. Плисецкий – другой разговор. Плисецкий бы сам себя в порошок растер, если бы тогда не стоял на пьедестале первым.
Может, этот Бьякуран не так уж сильно от него отличается.

К встрече Юри подходил серьезно - этого от него требовали этикет и патологическая ответственность. Он переговорил с итальянской стороной, убедился, что у мальчика не будет проблем из-за срыва тренировок на родном катке и заверил, что поможет решить бытовые вопросы – в конце концов, его семья все еще владела гостиницей, которая находилась в трех шагах от катка. Казалось бы, никаких проблем, но Кацуки все не отпускало неясное чувство – как будто он сидит, весь потный и уставший после проката всей жизни, в кисс-энд-край, стискивая плюшевый онигири, и пока не знает, что побьет мировой рекорд Виктора Никифорова.

Он улыбнулся и махнул рукой Ю-чан, бегло поинтересовался у нее о тройняшках – он обещал девочкам, что как-нибудь посмотрит на их прыжки. Юри до сих пор удивляло, что кому-то требовался его совет. «Свежий взгляд», как написал Бьякуран. Кацуки же казалось, что его катанию пока не хватает отстраненного спокойствия чемпиона мира, а с тренерской ролью в их тандеме намного лучше справляется Виктор.
В раздевалке Юри не задержался, ему нужно было только зашнуровать коньки – не заморачиваясь, он еще дома оделся к тренировке и прихватил олимпийку японской сборной. Но очки в шкафчик не положил – вряд ли он сможет оценивать чужое катание, если будет щуриться как крот.
Юко предупредила его, что «тот итальянский мальчик» пришел намного раньше и сразу рванул пробовать лед. Кацуки был благодарен ей за то, что за день до назначенного приезда его протеже она согласилась спустить и убрать баннеры с его фото. Если верить словам Нишигори, то туризм от этого только выигрывал, - велико ли дело, тут тренировался национальный чемпион! -  зато социальная тревожность и стеснительность Юри – нет.
Надев блокираторы, он осторожно загремел к выходу на каток. Огромное открытое пространство, знакомый запах синтетического льда, холодный свет энергосберегающих ламп – все это было чем-то родным, чем-то привычным. Юри был рад оказаться дома – каким бы прекрасным ни был Санкт-Петербург, он никогда не забывал о месте, с которого началась его история.

Первое, что он заметил – на катке было тихо. Кацуки знал немногих, кто предпочитал кататься в тишине – это были либо вдохновенные эскаписты, либо дружащие с ритмом безумцы вроде него самого. Обычно из динамиков на повторе лилась музыка, которую выбирала Юко – японская попса, западные хиты, иногда по просьбе Юри – что-то из русского рока. Юри любил Земфиру и проникновенные песни из советских фильмов. Эту любовь он перенял у Виктора.
Худая гибкая тень стремительно неслась по белому льду, не замечая никого вокруг – и Юри почтительно замер у дверей, присматриваясь. Вдали он различил только безумную копну белых волос и неосознанно улыбнулся – что-то это ему напомнило.
Потом он вспомнил о цели своего визита сюда, конечно. Нахмурился, толкнув очки к переносице, прижал пальцы к губам – и начал смотреть. Это была не программа, просто набор элементов, но Юри уже успел отметить, что на записи Бьякуран катался иначе – тут его движения приобретали какую-то молодецкую резкость. И скорость, скорость просто бешеная – как бы не убился о борт, разогнавшись.
Еще до того, как Бьякуран взлетел в прыжке, Юри как-то неуловимо понял – упадет. Зажмурился так, как будто сам приложился об лед, и уже готов был сорваться с места, чтобы помочь, но Бьякуран встал сам. Опять разогнался. Опять прыгнул – теперь уже квад. Чуть шатко приземлился, неуклюже чиркнул лезвием об лед, но не упал.

«Если бы я, будучи юниором, так катался, то всех раскатал бы в первый же сезон».

Этикет требовал от Юри представиться – и он двинулся к бортику, на ходу снимая блокираторы. Вышел на лед, махнул Бьякурану рукой.

«Ну, была ни была».

- Не то чтобы я знал, что меня снимают на видео, когда я повторял ту самую программу, но не мне жаловаться, - Юри улыбнулся как идиот – по прошествии лет это воспоминание его почему-то здорово веселило. - Здравствуй, Бьякуран-кун. Добро пожаловать в Хасецу. Надеюсь, у тебя было время освоиться, - он робко улыбнулся, кивая – вежливость никогда не будет лишней. – Вижу, лед ты уже опробовал.

Ему и самому хотелось размяться: обычно Юри приходил сюда ранним утром или поздним вечером, когда на катке почти не было посетителей – в последнее время ему сложнее было покататься в одиночестве.

- Я видел запись. У тебя очень большой потенциал, - Юри не умел критиковать – или умел, но подходил к процессу слишком издалека; критика, впрочем, тут и не требовалась – ему ли не знать, что все недочеты можно выправить усердной работой. – Но прежде мне бы хотелось увидеть программу своими глазами. У нас с тобой мало времени и мне нужно знать, где и как я могу тебе помочь. У тебя есть с собой музыка?

Отредактировано Katsuki Yuuri (2019-02-04 17:36:43)

+2

4

Бьякуран думал о музыке в последнюю очередь.
Вниманием вчерашнего юниора всецело завладел Кацуки Юри. Стоило ему ступить на лед, как вся чувствительность Джессо единогласно приговорила чемпиона к принудительным объятиям на пару ближайших вечностей, но мысленный нагоняй помог фантазии вовремя вернуться в рамки и продолжить тренировку.
К Кацуки неотвратимо тянуло. Поди пойми, в чем тут дело и кто виноват - ореол неловкого обаяния, окутывающий фигуру чемпиона едва ощутимым туманом, атмосфера легендарного катка или по-детски наивная влюбленность Бьякурана, плюющая на любые запреты и правила, готовая слепо следовать за мечтой во имя её исполнения.

Юри произносит всего полтора предложения, а рой мурашек уже бодро марширует вдоль спины, щекоча лопатки. Джессо улыбается во все тридцать два, оголяя свое восхищение перед человеком, который однажды ворвался в его жизнь как судьба. Талант на протяжении многих сезонов помогал ему держать голову достаточно высоко, чтобы сейчас он чувствовал уверенность в себе и своих возможностях несмотря ни на что и вопреки всему. Джессо тоже так хочет. Тоже хочет быть таким - с виду хрупким, как веточка сакуры по весне, и со стальным стержнем внутри.

Юри видел его квады. А сейчас и программы увидит.
Титулы - лишь приятное дополнение к тому сумасшествию, в хорошем смысле слова, которое происходило на льду во время его выступлений и творится прямо сейчас у Джессо в голове.

Бьякуран не верит в свое счастье. До сих пор. Недавняя переписка все еще кажется ему сном. Чем-то нереальным. Исполнением заветной мечты, которую он украл у кого-то другого. Кажется, стоит руку протянуть - и пальцы нащупают лишь холодную поверхность стены его маленькой комнатки в Риме. Попасть на лёд Хасецу хотелось давно, но что-то постоянно мешало, отвлекало  внимание - тренировочные сборы с командой итальянских юниоров, изучение новых элементов, музыка, музыка, много музыки.
Кстати, о музыке.

У него красивый смех - заливистый, звонкий.
Наглость, говорят, второе счастье.

Флешка с музыкой для обеих программ оказывается в заднем кармане тренировочных брюк. Еще один лишний повод чувствовать неловкость - что если бы она сломалась при падении? Но Бьякуран себя знает: лучшего места для хранения музыки попросту не найти. Он легко теряет ключи, к которым привязывает брелки с флешками, такими же, как та, что зажата сейчас между пальцами, и запросто забывает сумки в автобусах и аэропортах, не говоря уже про автовокзалы.
- Для короткой программы я взял саундтрек из документальной драмы о Лермонтове - вы про него точно слышали! Поначалу музыка медленная, раскатистая, обманчиво-плавная. Под конец громкая, надрывная... впрочем, что я вам объясняю, сейчас сами все увидите.

У Бьякурана нет  доказательств в пользу своей теории, он понятия не имеет, знаком ли японец Юри с классической русской поэзией. Если его тренер Никифоров - теоретически должен. Впрочем, должен не больше, чем сам Бьякуран - знать наизусть хоть одно произведение Акутагавы.

Джессо начинает катать программу хлестко и дерзко, будто наотмашь. Движения его рук, пластика и хореография пока по-юниорски неопытная, косолапая, но хореография  бьет по нервам зрителей как хлыст. Джессо не изображает, он проживает свой образ, как и многие в его виде спорта, но флер отчаяния отличает, выделяет его из толпы товарищей по сборной. Его герой не понят, покинут и всеми забыт, все, что ему остается, чтобы не сойти с ума - поразить мишень, как можно больше мишеней, поэтому до стартового каскада пальцы Бьякурана сложены так, будто крепко держат пистолет. И больше ничего не нужно. Все так, как и должно быть.

Джессо спускает крючок, стреляя в судей, раскатисто в темпе музыки заходит на каскад и срывает джекпот - четверной тулуп, затем тут же, без передышки, тройной. Последний цепляет чисто на вдохновении, без подготовки, оттого и выезд получается смазанный: дело едва не заканчивается касанием льда ладонью - но Джессо удается выстоять.

Поначалу он был спокоен и собран, в хореографии преобладали мягкие и плавные движения, но во второй половине, когда музыка скручивается, словно пружина, в ожидании развязки, адреналин берет свое. Скорость на последний прыжок вчерашний юниор набирает бешеную. Даже тем, кто не разбирается в подходах к прыжку и не знает, что скоро должно произойти, стало бы страшно - убьется ведь, слишком быстро едет. Стоит Джессо на секунду отвлечься, и лучшее, чем он кончит сегодняшнюю тренировку - черепно мозговая травма.

Он торопится. За три минуты нужно показать Кацуки-сану свой максимум, выложить все карты на стол, осторожничать некогда и незачем: вряд ли плотный график чемпиона позволит сделать перерыв на еще одну тренировку. К Юри он подъезжает взмыленный и уставший, словно встал на коньки после долгого перерыва и не привык еще держать дыхание.
- Всё в порядке? - Уставший, но довольный - пожалуй, сейчас он чувствует себя именно так. - Я ничего не упустил?

+1

5

Лермонтов. Лерумонтуво-сан. «Из-под таинственной холодной полумаски звучал мне голос твой отрадный, как мечта», да. Иногда у Юри складывалось ощущение, что вся русская поэзия была написана про Никифорова и для его программ. Ощущение его не обмануло: впервые оказавшись в питерской квартире Виктора, он обнаружил там шкаф, забитый истертыми томиками грустных стихов о любви. «Двадцать семь лет вдохновения, - догадался Юри, – и прекрасные пособия для изучения языка».

Юри находил неотвратимо притягательным этот необъяснимый русский трагизм: он видел это в черно-белых фильмах о войне и о любви, слышал в лиричных песнях, под которые русские пили или катались, и особенно тонко чувствовал все это в Викторе. Это было глубже чем безымянные прокаты для эстетов, которым раньше отдавал предпочтение Юри. Это было то, что можно прочувствовать только душой – так однажды сказал ему Яков-сенсей, крепко хлопнув по плечу.
Тем удивительнее ему казался выбор Бьякурана – Юри не подозревал в нем ни излишнего трагизма, ни русских корней.

- Я поставлю музыку, - вежливо предложил Юри, принимая флешку двумя ладонями. - Ты пока вставай в исходную позицию.
Все это ему что-то напоминало. Много лет назад скромный японский фигурист Юри Кацуки так же просил свою подругу детства посмотреть программу, об которую он истер все коньки и сердце в придачу. Не так давно безумец по имени Виктор Никифоров проигрывал на этой аудиосистеме музыкальные дорожки о чистой любви и черной страсти, которые потом раскидал своим ученикам. Сегодня Юри собирался смотреть эпос об отваге и вдохновенном самоубийстве в исполнении уже своего ученика – и это вызывало в нем противоречивые чувства.
- Готов?
Юри нажал “плэй”.

Когда Юри было двенадцать лет, он впервые упал в фигурку. Виной его грехопадения стал прокат под музыку Чайковского в исполнении русской светловолосой феи, но это истории было сто лет. Сегодня он смотрел, как свою душу обнажает другой фигурист, - такой же юный, вдохновенный и светловолосый – и не мог остаться к этому безразличным. В историю Бьякурана – надрывную, печальную, отчаянную – хотелось верить и Юри верил: прижав пальцы к губам и обратив все внимание на чужую импровизированную смерть.

Три года назад он бы не заметил в этом прокате недочетов, но сегодня Юри был опытнее и имел наметанный глаз; все это, впрочем, нисколько не смазало общего впечатления.
- Бьякуран-кун, - серьезно кивнул Юри, обнадеживающе положив ладони в перчатках на тонкие плечи, стоило тому, уставшему и убитому, подъехать ближе. – Не торопись. Я же не сбегу.
А потом Юри заулыбался
- Ты очень живой на льду. Это подкупает. И у тебя неплохо поставлены прыжки. Но…
Горло стиснуло. Юри быстро поискал слова и продолжил.
– Ты куда-то спешишь и несешься вперед музыки - из-за этого хореография кажется немного неуклюжей. Однако основной посыл я уловил.
После этой загадочной фразы Юри замолчал. Выпрямился, аккуратно снял очки, спрятал их в карман штанов. А потом – осторожно объехал Бьякурана и покатился к центру катка.
- Поставишь музыку? – Юри помахал ему, рукой забрал назад лезущую в глаза челку – давно надо бы постричься. – Будет хорошо, если ты посмотришь на это со стороны.

В одном у Юри все-таки было преимущество - он почти безошибочно угадывал чужие настроения, раскладывал эмоции по компонентам и выкатывал все это на лед. Он пока не умел создавать вселенные из выбиваемой коньками ледяной крошки, но зато умел слушать и слышать – и рассказывать обо всем этом миру.
После короткой разминки он остановился в центре катка, уронил голову. Итак - как можно рассказать об отчаянии и самопожертвовании в четырех минутах? Юри увидел, как это делает Бьякуран – по трогательному неуклюже и неловко в силу возраста, но очень талантливо. Юри запомнил и позволил себе повторить - рассказать так, как понял все это он сам.

«И он убит - и взят могилой,
Как тот певец, неведомый, но милый…»

Юри катался, закрыв глаза и отстраненно слушая музыку, которую пропускал через себя; как и Бьякуран, выписал дорожку, – «… добыча ревности глухой, воспетый им с такою чудной силой…» - уязвимо взмахнул руками, сцепил с сердца пистолет – «…сраженный, как и он, безжалостной рукой».
И взлетел в прыжке.
Звук, который издал лед после удачного приземления, был похож на выстрел – последний вздох перед тем, как на веки опустится тьма, последнее слово, сорвавшееся с сухих губ.

Когда музыка стихла, Юри открыл глаза, сощурился на бледный свет энергосберегающих ламп и, неловко улыбнувшись, посмотрел на Бьякурана.
- Пока как-то так, - объявил Юри, медленно причаливая к бортику рядом с Бьякураном. – Будем с тобой работать. С чего бы ты хотел начать – с прыжков или хореографии?

+1

6

Первое, что Бьякуран захотел сделать сразу, как только оказался вне программы - застрелиться по-настоящему.
Противоречивые чувства съедали его изнутри, мешая нормально дышать и реагировать адекватно ситуации, дыхание под конец, когда он выкинул в эффектном широком жесте руки, становясь в финальную позу, и вовсе сбилось. Странно это, волноваться по-настоящему, как на серьезном международном соревновании, катая, по сути, макет программы. Но получилось так, как получилось.
Бьякуран заранее мысленно соглашается с еще невысказанным замечанием: да, программа ещё сырая. Да, в движениях ещё нет той лёгкости, которая свойственна законченным шедеврам, но пройдёт ещё две-три тренировки и контент покорится, а недочёты хореографии затеряются в потоке кажущихся бесконечными дорожек и вращений. Всё придёт. И это вопрос "когда", а не "если".
Юри ещё толком ничего не сказал, а Бьякуран уже хочет похоронить себя заживо.
А потом он начинает говорить, и Джессо торжествующе улыбается: заметил, заметил! Впрочем, меньшего от мастера льда, которым тот считается в глазах итальянского юниора, ожидать и не стоило. Малейшие шероховатости видит. Решение обратиться за помощью к Юри было правильным.

- Ах, это! Точно. Мне говорил об этом тренер. От волнения я иногда забываюсь, адреналин бьёт в голову, и теряю связь с музыкой. Мысленно готовлюсь к прыжкам, представляю траекторию захода, и... - Бьякуран неопределенно ведет ладонью в воздухе, наконец, нормально отдышавшись. Выпрямиться получилось только со второй попытки: невидимая рука аритмии не давала поднять голову. Не то, что встать в полный рост. - В итоге хореография теряет в зрелищности, все как вы и сказали. Я рад, что вы здесь, со мной, Кацуки-сан.
"Именно вы и именно здесь", - добавляет было Бьякуран, но молчит. Ему кажется, что глубоко в душе Юри до сих пор смущается, когда слышит настолько откровенные комплименты, не хочется смущать мастера ещё больше, чем уже есть. Кажется, программа итак достаточно впечатлила его - Джессо, иногда бросая на Юри пытливые взгляды, пытается оценить реакцию, и ему кажется, что в те моменты, когда их взгляды встречаются, сердце начинает биться чаще. 
Так держать, Бьякуран! Продолжишь в том же духе — и Чемпионат Европы твой.
Да что там, при желании он и финал серии гран-при сделает в одну калитку. 

На просьбу-вопрос Джессо молча кивает и с улыбкой провожает чемпиона взглядом. Юри не катится, он буквально летит надо льдом. Каждое движение выписано с осторожным расчётом, ни единой секунды не пропадает просто так. Ноги на автомате несут Бьякурана к бортику, пальцы давят на кнопку "плэй", и следующие две с половиной минуты начисто пропадают из памяти.
Кататься так - преступление, достойное самого сурового наказания. За такое и расстрелять не жалко. Бьякуран жадно наблюдает за прокатом Юри, ловя каждое движение. Он пытается запомнить всё: положение рук во время исполнения дорожки, ног - при заходе на прыжок, и с ужасом, заставляющим холодеть всё тело, понимает, что не справляется.
Нет, он катит программу, справляется с контентом - но в прокате Юри все равно сквозит неуловимая разница между юниором и взрослым. Он выполняет все то же самое, что только что делал Бьякуран, только чище, пронзительнее. Как говорят в России, "гуляет на все деньги". И всё же, всё же...

"Я не проиграю вам, Кацуки-сан".
Ближайшее ристалище, где им предстоит сразиться очно - серия гран-при. Потом дорожки разойдутся - у Бьякурана будет "Европа", а Юри попытает силы на ЧЧК. А после, после... к чемпионату мира уже надо будет что-то думать. Каждая допущенная помарка срезает драгоценные баллы, как бритва.
- Я... восхищен. Это было нечто! Вы не хотите поработать с итальянской сборной в следующем сезоне? Ой, вы же не о том. - Бьякуран широко и открыто улыбается, показывая отсутствие страха и готовность работать до седьмого пота. - Думаю, мне нужно отшлифовать свой аксель в три с половиной оборота. С ним больше всего мороки - прыжок нестабилен.

Сейчас - внезапно - хочется притормозить и просто поговорить с Юри, дать телу  и мыслям передышку. На шальную голову лучше не прыгать, слишком велик риск получить травму. А у Бьякурана большие планы на этот сезон.

- Вас наверняка этим достали и репортеры, и все на свете, но я не могу больше. Вы видели программу всего раз, и так откатали ее, будто работали над ней все межсезонье! Это восхищает. Мне даже на секунду показалось, что Лермонтов - это вы, а не я... это всё работа в России?

0


Вы здесь » uniROLE » uniALTER » we were born to jump quads


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC