о проекте персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
• riza
связь ЛС
Дрессировщица диких собак, людей и полковников. Возможно, вам даже понравится. Графика, дизайн, орг. вопросы.
• shogo
связь лс
Читайте правила. Не расстраивайте Шо-куна. На самом деле он прирожденный дипломат. Орг. вопросы, текучка, партнеры.
• boromir
связь лс
Алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно. Орг. вопросы, статистика, чистки.
• shinya
связь лс
В администрации все еще должен быть порядок, но вы же видите. Он слишком хорош для этого дерьма. Орг. вопросы, мероприятия, текучка.

// VERGIL
Возможно, в чем-то Грифон был прав, подумалось ему при взгляде в зеркало. Вид у отражения был несколько ошарашенный и весьма встрепанный. Пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями, он сначала плеснул в лицо холодной водой, а потом, плюнув, просто подставил голову под кран. Это помогло. По меньшей мере, помогло выдохнуть и сказать себе, что любое выбивающееся из привычной палитры чувство не обязательно — и не нужно — непременно конвертировать в раздражение. Тем более, когда это чувство говорит тебе, что ты, кажется, даже скучал по человеку, сама жизнь которого некогда казалась тебе форменным оскорблением.... Читать

...КАК НОВЫЙ ГОД ВСТРЕТИШЬ //
Отабек захлёбывался. Он хотел этого. Хотел дышать этими чувствами. Хотел, чтобы они вытеснили весь воздух из его лёгких. Чтобы заменили собой весь воздух на этой планете. Чтобы в его вселенной именно эти его чувства к Юрке стали бы основой всего. Это и есть дружба? Настоящая, искренняя? Вот это — когда сидящий рядом человек становится больше, чем мир. Становится самим миром для тебя — тихим, уютным и правильным. Миром, в котором всё знакомо и всё — будто впервые. Читать

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения — тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями — ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь — и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно — держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Bastet: Я крайне редко пишу отзывы, и тем не менее, чувствую, что это необходимо. Юни прекрасный форум, на который хочется приходить снова и снова. Здесь настолько потрясающая атмоcфера и классные игроки, что захватывает дух. Здесь любая ваша фантазия оживает под учащенное биение сердца и необычайное воодушевление. Скажу так, по ощущению, когда читаешь посты юнироловцев, будто бы прыгнул с парашютом или пронесся по горному склону на максимальной скорости, не тормозя на поворотах. Как сказала мне одна бабулька, когда мы ехали на подъемнике – ей один спуск заменяет ночь с мужчиной, вот так же мне, ответы соигроков заменяют спуск с Эльбруса или прыжок в неизвестность. Восторг, трепет, волнение, вдохновение и много всего, что не укладывается в пару простых слов. Юни – это то самое место, куда стоит прийти и откуда не захочется уходить. Юни – это целый мир, строящийся на фундаменте нескольких факторов: прекрасной администрации, чудесных игроков и Вас самих. Приходите, и Вы поймете, что нет ничего лучше Юни. Это то, что Вы искали!=^.^=

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » X-Files » -Ты охренел?! - Хиори блть!


-Ты охренел?! - Хиори блть!

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

Hirako Shinji & Sarugaki Hiyori
Всё тайное, мать твою, становится явным рано или поздно.
А если твой парень - Капитан одного из отрядов шинигами в другом мире и помимо рутины у него могут быть задания?
А если твоя девушка ненормальная, психованная  мартышка, которая любит вваливаться  без предупреждения и обладает настоящим даром звонить тогда, когда совсем не время?

+1

2

Жарой обливало, словно кипятком сверху. Дышалось даже тяжело, даром, что не гигай, а духовное тело, - Хирако облизнул пересохшие губы, поднял глаза к будто взбесившемуся глубоченной синевой небу над зеленой кромкой леса. И хоть бы ветерком с той стороны повеяло, а.
Концом галстука он утер выступивший на лбу пот. От такой херни, как жара, в общем, можно защищаться реяцу, но солнце палило так, что лень было даже двигаться. И дышать. И вообще, глаза открывать – но он их упорно пялил в сторону трущоб, на которыми так и тянулись миазмы. «Вот же занесла нелегкая», - вот уж да. Его, так-растак, капитана. «Спасибочки, блин, Кьёраку-сан», - мрачные мысли были как разваренные моти, одно воспоминание о которых подкатило к горлу тошнотворным комком. Паскудное задание в паскудной стране – что поделать, не научился Хирако любить эту сторону мира живых.
Но валить все на со-тайчо резона не было. Дело есть дело, и если ради него ему нужно оказаться в Индии – в забытой всеми нормальными богами кошмарно жаркой дыре, то пускай будет так. Небо тут красивое, ладно уж. А вдалеке, под беспощадным солнцем, сверкал Мумбаи. Вряд ли кто и его жителей замечает, как над городом раскидываются тонкие темные сети из реяцу. «Аномалия», - давай, гобантай-тайчо, разбирайся с этим дерьмом. Приказ есть приказ. А штуковина сильная, чем бы она ни оказалась. Судя по духовной силе – Пустые. Но чтобы вот так? И почему именно здесь, что, самый густонаселённый город? По генсею и не такие встречаются.
По опыту Хирако знал, что нет никакого резона соваться в Уэко за разъяснениями касательно того, какая хрень тут творится. Кьёраку, может, и собирается с арранкарами заискивать, да только это сугубо его дело. Пока официальная политика Готэя, благо, придерживается в отношении этих ребят нейтралитета – и пускай так дальше и будет. Вроде как, Хирако бы больше понимания тут проявлять – ан нет, нихера. Все в этом гребаном мире должно, все-так, на своих местах оставаться. Вот и шинигами – пускай остаются в Обществе Душ, а арранкары – в своем Уэко. Пока еще ничего не случилось, дабы убедить Хирако в обратном.
Он поморгал на зажегшуюся на каком-то шпиле искру, и сорвался с башни, на верхушке которой стоял, шустрым рывком сюнпо. Народ на улицах Мумбаи, что мгновенно распростёрлись внизу, толпился, как на многомиллионной рождественской распродаже. Ненормальный людской муравейник, воняющий так, что даже в духовном теле чихать хотелось. Индию Хирако недолюбливал еще с тех пор, как их сюда занесло во время вазйрадовских скитаний. Да как вообще можно любить страну, где кругом жара, дерьмо и нищие?
Вот поэтому он недолюбливал и Руконгай, особенно, последние районы. Не руконгайцев – чего уж там, сам из них, только почище, но речь о тех, кто из самой жопы мироздания. Таких и в гобантае было немало, и Хирако никогда за происхождение им не пенял. Еще чего не хватало. Но эта гребаная атмосфера обреченности, безысходности и оголтелой суеты оседала на лопатках ледяным инеем, невзирая на жару кругом. Что здесь, в Мумбаи – в генсее, что в последних районах Руконгая. И незачем вспоминать о том, как там едва кони не двинул, впервые в компании Хиори оказавшись. С тех пор еще… тысячу раз такое случилось.
При мысли о мартышке опять защемило в груди, Хирако угрюмо выдохнул, сморщив нос – могучий запах так и влетел в ноздри, словно запас пряностей для целого океана глинтвейна. А вот нечего снижаться над лавкой пряностей, чтоб ему! – он шел в сюнпо невысоко, прямо над копошащимся внизу муравейником базара, невидимый для всех, в том числе, у кого есть духовная сила. Примут за что-нибудь другое, сочтут, что почудилось – сюнпо-то у Хирако-тайчо быстрое.
А серые нити над головой словно чувствуют его присутствие, и начинают почти незаметно стягиваться к одной точке, словно какой-то паук паутину над базаром плетет. Не один из живых задирает башку – небо, ишь ты, будто тускнеет, хотя облаков нет. И ветер поднимается, треплет полы хаори, задевает хакама, и едва слышно поет, обнимая рукоять Саканадэ. Хирако замирает, глядя вниз – и вверх затем, чуть оскалив крупные зубы.
«Так-так», - информации у разведчиков было немного, мягко говоря. Тип реяцу определялся с трудом, и про себя Хирако надеялся, чуть ли не с замиранием сердца, что это вот дерьмо все же окажется без родства с квинси. Еще раз сражаться с этими ублюдками – не-ет.
«Да и кто из них мог уцелеть?» - он потянул Саканадэ из ножен, обнажая его примерно на ладонь. Так проще ощущать, - сосредоточился было, и вздрогнул, едва не потеряв равновесие – как всегда, некстати зазвонил мобильник.
«Вот же», - как будто ощутив его колебания, хрень в небесах потянулась серыми щупальцами, обманчиво медленно. Отскочить Синдзи успел, на ходу касаясь сенсора.
- Чего тебе, блин? Хиори, некогда, потом перезвоню, - раздраженно цыкнул в динамик, и отключился. Пространство кругом уже подрагивало от его духовной силы, такой же раздраженной, как и он сам. Предупреждать о том, что отправляется с миссией в генсей, он мартышку не стал. Реально, вот как размудохается с этим вот всем – тогда и свидания. А то эта ж полоумная явится, и все испортит, как обычно.
По краям линий набухли странные красноватые сферы, похожие на птичьи грудки. «Как снегири», - и от сравнения с такими мирными птичками как-то не по себе делалось.

+1

3

Все как-то продолжает двигаться вперед, продолжает неизменно подниматься по утрам солнце и заходить за горизонт по вечерам, а год сменяется годом, дети взрослеют, взрослые меняются, кто-то переезжает, заводит семью, домашних питомцев. Хиори привыкла к тому, что мир вокруг группы вайзардов постоянно живет и постоянно находится в движении, в то время как они сами двигаются с какой-то иной скоростью. Да что там, даже в Обществе Душ столько поменялось. Те, кто были детьми и призраками Руконгая сто с небольшим лет назад сейчас были заметными фигаруми в Готей 13. А она вот, мартышка эта, застряла между мирами.

После той их первой ночи с Синдзи прошло несколько генсейских лет, тогда Саругаки заметила новых соседей с квартиркой, которую они снимают теперь уже втроем – она, Лав и Хачи. Мальчишка там был конопатый пухлый тогда еле ходил на своих двоих, а его младшая сестра плакала в коляске. Сейчас мальчишка уверенно бегает вперед сестры, когда оба торопятся в школу, потому что кто-то из них проспал. Их родители изменились: женщина сменила прическу и цвет волос, предпочитая в макияже неяркие цвета, а у её мужа стал появляться небольшой живот. Видимо, все дело в том, что по выходным они занимаются выпечкой.

Ни в ком случае Хиори не хотела бы себе того же, просто наблюдая за ними она думала о том, кто остался в ином мире, кто, одновременно принадлежит ей и нет. В том, что Синдзи там не присмотрел себе какую девчонку сомнений нет, пускай Саругаки все равно его яростно ревнует каждый раз, стоит только вспомнить, что его лейтенант – девчонка. Ух, как же охота просто завалиться и наорать на них, потому что какого хрена они там, а она – здесь.

Пускай то был её выбор.

И все же тяжело это вот так – мерцать между двумя мирами, будто метеор, что никак не может либо сгореть уже, либо улететь навсегда в другую галактику. Последнее время как-то часто так вот накрывает, то и дело хочется осесть уже, услышать такое же вот громкое «я дома», наполненное абсолютным пофигизмом, но с неизменной улыбкой и даже теплом.

Она скучает.

Сидит на крыше двухэтажного дома, глядит на то, как у дома напротив дети пытаются запустить воздушного змея и чувствует жуткую тоску. Хачи и Лав все больше каждый сам по себе, Лиза и вовсе вернулась в Общество Душ и стала капитанам. Вот бестия, её-то с чего угораздило-то?

Хиори не злится, нет, просто вдруг чувствует себя совсем брошенной. Это гадкое чувство, честное слово, да только нихрена с ним и не поделаешь особо. Точно также она чувствует себя каждый раз, когда возвращается от Синдзи сюда.

Интересно, чем он занят?

Из кармана достает телефон-раскладушку, уже третью за эти два месяца, чтобы не потерять его, Хиори сделала из подаренного медиатора небольшую подвеску, запихав пластиковый треугольник в прозрачный маленький ярлычок, который уже проткнула и тонкую веревочку продела под специальное отверстие в корпусе телефона.

Единственный набранный номер – Синдзи.

- Йо~

Да только вот сказать ничего особо не успела, Хирако буркнул в трубку, что она не вовремя и отключился. Саругаки же в свою очередь смотрела на то, как в течении трёх секунд на экране мигало сообщение «вызов завершён», а затем погасло. Аж глаз задергался.

- Чё бля? – спрашивает она у раскладушки, испытывая острое желание расхреначить её об асфальт и только медленно покачивающийся медиатор, задевающий по пальцу не дает этого сделать. Хиори очень быстро поднялась на ноги, закинула до этого лежащий рядом Кубики Орочи за спину и просто прыгнула куда-то в небо. Открыть Сенкаймон уже почти привычно, хотя вот не менее привычно она скрывает реацу, когда долгий коридор – вообще-то он показался непривычно коротким – закончился и перед глазами оказались бараки Пятого отряда. Ну, почти они, тут пройти ещё надо. Только мартышка не идет, она бежит, скачет по крыше, будто дикий зверёк на охоте, быстро, ловко, преодолевая не только расстояние, но и минуя стражников. «Сейчас я тебе устрою подарочек, патлатый».

И вот тебе раз – нет его. Нет на месте. Кабинет слишком чистый, в комнате и вовсе недавно уборку провели. Саругаки снова ощутила, как у неё задергался глаз, цокнула громко, низко зарычала, снова доставая из-за пазухи зеленого яркого костюма телефон.

- «…оставьте свое сообщение, после звукового сигнала», - вот тут уже заметно прикипело, - ты че бля, охренел что ли совсем?!

Не, серьезно, это уже ни в какие ворота, блин! И где этого кретина блин, искать?

Бараки Пятого отряда, как и весь Сейретей в такой ранний час напоминали берлоги со впавшими в зимнюю спячку животными. По ним даже идет не скрываясь в ярком костюме, да и, кажется, привыкли уже все к тому, что Хиори приходит к их капитану. Зачем, для чего – не их дело, если кто и догадывается это Саругаки наплевать, главное только чтобы никто ни она, ни Синдзи не говорили об этом вслух кому-то ещё. Потому что это их. Дергает неприятно мысль о том, что этот гад будто прятаться от неё решил. Но с чего бы? Да и не похоже это на Хирако. Нет, ну каков гад, а.

- Хи-о-ри!

Щебетание совсем рядом, затем неожиданные крепкие объятья, в которых Саругаки чуть не придушили вжимая в свою мягкую грудь.

- Маширо, блин! – привычно отпихнуть эту пустоголовую, чтобы также привычно поправить свои хвостики.

- А ты чего тут желаешь, Хи-о-ри? – и распахнула свои большущие глаза, на ресницах которых будто снежинка прилипла маленькая пушинка.

- Ничего.

- Ты наверное к Синдзи пришла, да? – ух, покраснела бы, да вот ну, нет, - а он в генсее, - Маширо подняла глаза к небу, явно пропуская мимо
внимание, как начала закипать Хиори, - а, вспомнила! Кнсей говорил, что у него задание от со-тайчо в Индии.

И вот как обухом по голове двинуло.

Синдзи. В генсее. В Индии. Говорила ли ему Хиори о том, как хочет туда попасть? Не помнит, но этот гад, этот чертов капитанишка свалил в генсей и не сказал ей.  Ох, Хирако-тайчо, молись, чтобы веская причина была молчать, ей-Богу.


В Индии жарко и душно, проход из Общества Душ лучше всяких авиалиний доставил Саругаки примерно к тому месту, где сейчас должен быть гобантай-тайчо. Запах специй раздражает нос, смешивается с ароматом какао, что в руке несет мальчишка и не пьет, потому что горячо. Мартышка чихнула, поднимая взгляд куда-то высоко в небо. Жарко. Классно. Кругом столько всего, столько того, чего она не видела, а выискивает этого патлатого, стараясь не выдавать себя, что сложно с её-то волосами и ярким костюмом.

И вот же он! Поглядите только, стоит там высоко в небе, глядит на какую-то чертовщину, на которую самой Хиори было совсем уж наплевать. Она несколько часов этого кретина искала и сейчас по-настоящему зла. Заскочить в переулок, чтобы оттуда сигануть вверх, по-прежнему привычно скрывая реацу, попытаться успеть пнуть гада под коленку сзади раньше, чем он обнаружит её.

- Синдзи, блять! – резкий, громкий возглас, - ты совсем охерел, а?!

+1

4

Красные сферы становились все больше, и реяцу, от них исходящая, тревожила все сильнее. Хирако цыкнул сквозь зубы раздраженно – бля, их посрезать-посрубать запросто, в манере Кенпачи, и все тут. Но нет – «исследуй, Хирако, ты же в таком разбираешься».
Нет, он нихрена не разбирается в таком, небось не джунибантай. Но важность исследований понимал, а что предпочитал на подобные задания в одиночку ходить, так то стиль у него свой. Момо-тян присмотрит за отрядом пускай, а он… ну, ладно, для того же Кьёраку особо секрета здесь не было. Хирако собирался потом денек, ну, два – жирно, конечно же, будет, но хотя бы денек провести с мартышкой. Надо ж ей было так некстати позвонить, а, - уже на подходе, на подлете в сюнпо становилось ясно, что хреновина, раскинувшая над Мумбаи паутину из духовной силы, не оказалась бы по зубам и лейтенанту. Разве что, обладающему банкаем. Момо-тян ведь таковым не обзавелась пока, да? – но на всякий случай он активировал приборчик, которым его снабдил Акон. Парень был рожей кислее, чем чокнутый Маюри, когда это делал, и предупредил, что вещица хрупкая, концентрацию надо набирать долго, и вообще работа над прибором не завершена. Прокляв все на свете, в том числе, со-тайчо с этим заданием, Хирако – делать нечего – приборчик забрал. И сейчас стоял, как гребаный Биг Бен, в этом небе над Мумбаи, считывал данные, когда со спины прилетело под знакомый вопль.
Пространство взметнулось энергией, выпущенной духовной силой. «Да она-то тут откуда?» - мысль пролетела, только хвостом мелькнув, когда Хирако резко увернулся, едва ли не в последний момент. Капитан он, или где? – оскалился. Какая уж тут радость, блять!
- Рехнулась, твою-то мать?! Хиори! – вот тебе и любящее приветствие после… сколько они не виделись там, месяца два, три? Четыре? – мартышка, как всегда, чтоб ей, в своем репертуаре. Летит, башку очертя, не думая даже, что у него тут реально дела могут быть – прикинь, Саругаки-сан?
- Какого хрена ты здесь забыла? – да-а, сейчас еще воплей будет насчет того, что ей пришлось за ним тащиться в эдакую жопу мироздания. Кто его сдал-то, что он здесь, в индии? Кьёраку? Лиза? Кто из ребят еще?
А эта полыхает яростью, и семи пядей во лбу не надо быть, чтобы понять, что во всем, как всегда, виноват Хирако. Не, ну действительно, мог же позвонить, предупредить и все такое – «да пошло оно, честно», - как-то рассеянно подумалось ему, когда, едва Хиори успела раскрыть рот, чтобы заорать в ответку ему, как красные сферы увеличились, затем замерли.
«Атакует сейчас», - схватив мартышку за тощее предплечье, он отскочил назад. И пришлось потом скакать в сюнпо уж как умеет быстро, ее за руку по-прежнему держа. Крепко.
- Не дергайся только! – он-то все равно быстрее, чем она. Хреновина замерла, длинные щупальца приостановились, угрожающе шевелясь. За ними – вверху – назревало нечто наподобе тучи, здоровенной – тенью накрыло не меньше половины города. Только в том, что это много кто почувствовал, Хирако сомневался. Равно как и в том, что их мельтешение у себя над головой мог кто-то заметить. Духовные тела, не гигаи, чай.
- Ну привет, - он ухмыльнулся, глядя на Хиори сверху – конопушки, сведенные к переносице брови, словно стрелкой вниз, и подмигивая ей. – Давно не виделись, - «вот же бестолочь хвостатая, а», - мелькнуло с привычной горьковатой, как полынь, нежностью. Рванула через все миры, только чтобы навешать затрещин – в этом вся Хиори. Он гордиться может, ха-а, - только на все вот это вот малость нет времени.
Красные блямбы опять вспыхнули духовной силой, полетев в их сторону, а над Мумбаи стали стремительно собираться тучи. Неведомая дрянь источала реяцу, все больше похожую на реяцу Пустых, что означало, что незваных гостей ждать остается недолго.
- Разберемся с этим, и потолкуем обо всем, - отмахнуться от претензий мартышки, скорее. Оправдываться? – да вот хрен уж там. У него есть дело, и он его обязан выполнить. Вот что важно – сейчас.
Саканадэ легко вылетает из ножен, приветственно и ехидно шелестя сталью.

0

5

Эх, не успела, промазала – увернулся, скотина. И от этого пламя у Саругаки в душе разгорелось ещё сильнее, так, что она до боли почти свела брови к переносице и сейчас готова была врезать этому кретину как можно сильнее за то, что он промолчал о своём задании.

- Ты, - только и успела квакнуть, потому что Синдзи схватил Хиори за руку, да как рванул в шунпо – её овсе не интересовала ни та сеть над головой, ни горящие красным хреновины. Едва только мартышка успевает за ним, он-то быстрее движется, шаг шире, вот потому и схватил за руку. Ладно, она не дергается, едва поспевает, разве что ноги не заплетаются.

И вот она глядит на него, стоило только остановится, сдувает раздраженно выбившуюся из-под заколок челку с глаз, хочет врезать ему от души, потому что Саругаки только на два варианта проявления эмоций в принципе способна: орать и бить. И раз орать не дали, то хочется бить. Особенно за это вот его такое легкое «ну привет».  Серьезно, отчасти в том, что они не виделись пару месяцев виновата и она, ведь ей проще прийти в Общество Душ хотя бы на ночь и мешать патлатому пытаться поспать (будто он хотел этого, когда она приходила), но каждый раз покидая его, у Хиори настолько тоскливо становилось на душе, что просто невыносимо было потом. А вот рядом с ним, как и сейчас пустота наполнялась теплом.

- Прикалывешься? – «Давно не виделись» и по чьей это вине? Согласился, чтоб его стать капитаном, мать его. Вот вспоминает она об этом, так сразу и горько и злобно и пусто становится. А при нем не так. Сволота одним словом, то и дело заставляет Хиори едва ли не ручной становиться.

Как и сейчас – тепло на душе, хорошо, если только не считать злости, потому что если бы Хирако сразу сказал о своем задании, то они выполнили бы его вдвоем и даже если после этого Синдзи сразу пришлось бы возвращаться, хоть немного удалось побыть бы вместе. Кто бы мог подумать, а, насколько привычно за эти годы после того, как патлатый снова нацепил на себя хаори оказывается думать о нем, ждать встречи будто подарка или какого праздника даже. И все бы здорово даже, если бы только эти встречи не оставались послевкусьем на языке, которое так быстро испаряется.

- Даже и не думай так легко отделаться, - рыкнула ему в ответ Хиори, обращая внимание уже на ползующие красные штуки. Чем бы они ни были, но явно не стремятся просто так гирляндами висеть над городом. Посрубать бы их как спелые яблоки при сборе урожая и все тут. Впрочем, именно это Саругаки и собирается сделать, вынимая меч из ножен. Потом она врежет патлатому посильнее, во-первых, за то, что ей пришлось выбраться из гигая – приросла как будто уже к нему, а во-вторых, он все ещё виноват за то, что умолчал о своём визите в мир живых.

Недовольно дернув губой, мартышка отвела взгляд от Синдзи – да ну к черту дела, быстрее разобраться с этим! – удобно перехватывая свой занпакто.

- Руби, Кубикири Орочи, - злость привычно затихла, будто змея под камнем, да только это на время, потом все на него выльется ором привычным. Порубить все это в духе любого Кенпачи, да и плевать.

+1

6

Синдзи чувствует, как взвивается духовная сила неведомой херни, как готова взорваться. Соприкоснешься с красной хреновиной – все, баста, можно срочно вызывать йонбантай. И в голове теснится неизбежное – «зачем оно здесь? Кто создал, как оно тут появилось?» - понятное дело, что Хирако сюда для исследований направлен минимально. Либо до него уже исследовали, что вряд ли – все же хреновое это дело, подобное от капитана утаивать, будь ты даже трижды Двенадцатый отряд. Либо, все же, не собираются изучать, и уничтожение в приоритете.
Или того, что он уже успел получить, хватает, - коробочка, убранная за пазуху, неприятно задевает бок, проваливаясь куда-то вообще не туда.
«Ну-ну, повыступай мне тут еще», - мимоходом он еле заметно ухмыляется, легко перебрасывая Саканадэ из руки в руку. Мартышка со злости полыхнула шикаем – ладно, пускай и торопится, но лишним не будет. Хотя они ничего не знаю об этой херне. Как-то после кражи банкаев и тому подобного, Хирако немного опасался так вот  использовать занпакто на любой показавшейся ему подозрительной херне.
Война их многому научила, - сложив пальцы печатью, он оттолкнулся в сюнпо, поднимаясь выше Хиори.
- Путь разрушения 4 – Бьякурай! – прогремело в небесах, налившихся свинцовой чернотой. Гром и молния, только вот без дождя, под рев Пустых. «Так вот вы где прятались, ублюдки», - они как будто зрели в этих красных камерах, и теперь высыпались над Мумбаи, словно черный песок.
«Доберутся до города – мы все охренеем», - теперь Хирако больше не раздумывал. Саканадэ ехидно блеснул, и левая рука потянулась назад, к затылку, где пальцы нащупали костяной край маски.
«Повеселимся».
- Хиори, в сторону! – рявкнул Хирако, чуть глуховато, с эхом, хорошо знакомым обоим. Воздух затрясся, а туча с щупальцами, похоже, охренела, не ожидая такого расклада.
При своих подчиненных гобантай-тайчо использовать маску холлоу обычно избегал, оно им не нравилось, до сих пор не привыкли, ну да раз тут уж все свои, то чего стесняться? – он вытянул перед собой руку, держа Саканадэ горизонтально, чувствуя, как напряжено лезвие. Как гудит от духовной силы – не враждебной, а противоположной, с тем самым пресловутым знаком «минус». Не-ет, не «потерпи, партнер». Работаем вместе, - пальцы коротко дрогнули, безымянный и указательный, словно на гитарном переборе, прежде чем вокруг руки собралось огненно-красное пульсирующее Серо.
- Жрите, ну, - и еще одно, и еще – врезались в рой холлоу, которые откровенно запаниковали. Вот поди ж ты – вроде твари бестолковые, а Серо боятся сильнее, чем заклинаний шинигами. Оно и понятно, от такого вот постоянно приходится удирать в Уэко… стоп!..
- А ну стоять блять, - процедил Хирако сквозь прикрываясь рукой от порыва ветра, хлынувшего с небес. Гарганта разрывалась позади паутины и гребаных щупалец, втягивая облако вместе со всем этим удовольствием в себя, назад, в то самое гребаное Уэко! И шикай призывать бесполезно, понял Хирако, обратить пространство там не получится – это грани измерений. И недостаток Сакасамэ но Секай, проклятье. Выбор-то невелик, гобантай-тайчо, давай, топай на территорию противника, повеселись там… со своей подружкой.
- Хиори, я за этой хренью! давай со мной! – только попробуй скажи этой сумасшедшей, дескать, чтобы здесь подождала. Она ж к херам разнесёт тут все – и город, и Уэко до основания, и самому Синдзи влетит. «Сходил на свидание, пиздец», - даже обидно было. Сейчас лезть в эту херову дыру, а все почему? Потому что кто-то, блять, не дал нормально изучить противника, - это думалось мимолетно, под еще одно Серо, отправившееся вдогонку остаткам Пустых.

+1

7

Жизнь немного научила не кидаться прямиком в бой в лоб, конечно, не считая того случая с Айзеном, но тот слишком уж достал; шикай призван, мартышка глядит в оба на паутину и будто созревающие на ней плоды. Ап ведь чего они уже только не видели и с чем только не имели дело. Да и сами по себе были экспериментами с Пустыми внутри! «Ну, ой», - эхом отзывается в мыслях Пустой своим раскалывающимся голосом. Очень похоже, что реальность снова решила их удивить и подложить очередную свинью под видом вот этой вот сети.

Нет, ну, правда, что это за штуки такие? И по виду Синдзи сразу ясно, что ему тоже ничего не объяснили, вон как хмурится и скалится.
- Чё за хреновина? – негромко спрашивает Хиори, будто бы у самой себя, разглядывая все это. Даже названия не подобрать.

Чертовы штуки все так и находятся на расстоянии, выглядят будто спелые виноградины, так и хочется их срезать. Даже шикай активировала, однако Синдзи как всегда все вперед рвется и в буквальном смысле отобрал у неё возможность выплеснуть всё то дерьмо, которое она испытывала. Ну, злость вот эту её и ведь это привычное дело-то, испытывать это, и куда привычнее выплеснуть её, но вот незадача. Бьякурай на краткий миг ослепил мартышку, ей до безумия захотелось наругаться на Синдзи и завопить в два раза громче обычного.

Однако какой бы бестолковой Хиори бы не выглядела в глазах остальных, она умела правильно расставлять приоритеты и сейчас вполне успешно отодвинула все вот это куда-то на задний план, чувствуя, как Хирако призывает маску. Хо-о, а вот это куда интереснее, тем более, что Пустые лезут со всех щелей, будто тараканы на внезапно покинутой кухне. И эта идея понравилась Саругаки, она тоже успела надеть маску, отскочив в сторону и пальнуть обычным Серо вслед удирающим Пустым. Черт подери, а бегут-то как быстро, а!

- А, да ты прикалываешься, - рычит мартышка, прикрываясь рукой от хлынувшего ветра. Гарганта разинула свою голодную пасть в этих бездонных небесах призывая Пустых и эту странную паутину спрятаться в ней, перенестись в их родной Уэко Мундо. Пустой внутри осклабился довольно, а Хиори, сбросив маску, только сплюнула в сторону, когда Хирако позвал её с собой и готов сигануть следом за всем этим винегретом.

- Чё бля? – шикай развоплощается с легким шипением, резким взмахом занпакто вновь становится обычной катаной, Хиори не убирает её обратно за спину в ножны, - и без приглашения пойду, - и дернув губой Саругаки тлько крепче сжала рукоять занпакто, запрыгивая в Гарганту следом за всем вот этим.

Что это? Подобного Саругаки никогда в жизни не видела, неужели это наследие Айзена или ещё какого ублюдка, полюбившего эксперименты? А ведь день так неплохо начинался и мог бы стать ещё лучше, если б все не пошло вот так вот через одно место. Надо скорее разобраться с этим, чтобы вернуться к тому, на чем остановилась и накостылять Синдзи.

Мартышка замолчала, прикусив язык раньше, чем могла бы что-то сказать, только клычок недовольно торчит над губой, а тощие пальцы сжимают рукоять занпакто.

- Я тебе это припомню! – бросает она Хирако, желая рвануть вперед, но он-то все равно догонит, так и чего зря тратить силы? - Я хотела побывать в Индии, но не так!

Отредактировано Sarugaki Hiyori (2019-01-02 14:05:44)

+1

8

Чему, блять, эта полоумная удивляется? – Хирако скалится почти гневно, выдыхая. Что он тут потопчется на пороге Гарганты, и такой – а, ладно ребят, я к вам завтра загляну, без проблем? – оскал сменяется ухмылкой, а рывок сюнпо – быстрый и почти опасный, до самой грани между мирами, между пространством. Он-то равновесие лучше других держит. Интересно, угонится ли мартышечка за ним? как тренировалась в генсее без него?
«Без меня», - внутри тяжелеет и наливается жесткой готовностью нечто, не имеющее имени. Чувство вины? – так созваниваются же. Видятся изредка. Что без великой страсти да романтики эта вот встреча произошла – да и ладно, впервые, что ли? Попытки подкатить к Хиори как-то иначе, чем с простым «хойя, Хиори, привет», с чем-то галантным – вот умора, а! – оканчивались, как правило, одинаково. Мартышка нихера не понимала, смущалась, вопила, как пожарная сирена и становилась цвета огнетушителя. Короче, не в конкретной ситуации проблема. Ну а что в Индию свою ненаглядную попала, видите ли, не так, а транзитным коридором генсей – Общество Душ – Мумбаи, то это вообще невеликая беда. Синдзи здесь проблемы не видел, как не видел и раньше. Разобрался бы он с этим щупалистым дерьмом, и все, звонок – «хойя, Хиори, хошь поглядеть на какую-нибудь многорукую херню? В Индии? А я вот на нее сейчас смотрю, давай ко мне заваливайся, парням из отряда я уже сказал наладить Сенкаймон для тебя». И встретил бы ее чем-нибудь приятным, чего уж – любимым какао, к примеру. Хотя тут, в Индии, интересно, есть нормальное какао? Не порошок из жуков и сушеного дерьма, а вкусное, ну, нормальное? Сам-то такое тоже уже сто лет в обед не пробовал.
Короче, заебись подарок вышел, - он сильно выдыхает, прежде чем рывком погрузиться в холод и темноту пространства между мирами. Островки духовных частиц под ногами мгновенно собираются дорожкой, достаточно широкой, чтобы по ней шли двое. Духовное давление прохода между мирами ощущается четко и плотно – задерживаться тут точно не стоит. А вот уж поспешить придется, а то они чего-то тормозят, в зимней спячке будто бы какой.
- А, припомнит она, - мрачно кинув взгляд на мартышку, ухмыляется Хирако, убирая Саканадэ в ножны. На лице еще ощущается тяжесть маски, хоть и истаявшей – остаточное такое, это из-за состояния духовного поля здесь. Он прибавляет шагу, но идет так, чтобы Хиори не отставала. Охренительно романтично сейчас было бы приостановиться, да поцеловать ее, только вишь – не терпит время, да и тварь впереди тоже маячит, о себе напоминает. Щупальца раскрываются, напоминая то ли исполинскую грязную снежинку, то ли снова, путину. Со всего размаху в такое влететь – неприятно будет, однако, но Хирако не особо опасается. Для такого удовольствия у него всегда пара заклинаний с собой припасена, и, к тому же, закрепляться твари не за что.
- Я вот тоже не так себе это все представлял, поверь. Мне нихера не улыбается сейчас гонять эту падаль по всему Уэко, Хиори, - хмыкает он, подмигивая мартышке. Первая вспышка гнева улеглась, сменившись неловкостью и таким чем-то… желанием поподкалывать, что ли. Или похулиганить.
Ага, на пути между мирами, - рукоять занпакто снова чуть звякает под ладонью, и взгляд Хирако мгновенно суровеет. Вот уж незачем отвлекаться, мать его, - ладонь раскрывается.
- Шаккахо! – заклинание ударяет могуче. Послабее недавнего Серо, конечно же, но словно подгоняет тварь. Надо же, какой проход короткий – тварь не собиралась надолго задерживаться в мире живых, предпочла оставить себе недлинный путь отступления. Чем бы, правда, она там ни занималась – и чего ради, неважно – Хирако-тайчо ее планы сорвал. Сорвали планы и Хирако-тайчо, правда, но это ничего к этому не привыкать, - а духовное чувство напрягается все сильнее, потому что навстречу дышит давнишним, дышит жадной смертью… тем, что еще сто лет назад не поселилось внутри то Хирако, что Хиори, а пробудилось. Часть души, в которой всегда пусто, и которая всегда голодна.
Уэко Мундо. Вот уж местечко, по которому Хирако точно скучать не будет.

+1

9

Хиори бросила беглый взгляд на отозвавшегося Синдзи, хотела скорчить ему рожу, но вновь рушила оставить это все на потом. Гребанные меносы драные, ну серьезно, они не виделись несколько месяцев (и кто в этом виноват?) и сейчас должны вместо того чтобы… радоваться встрече – работать! Да вы издеваетесь, мать вашу.

- Это не отменяет того, что ты не позвонил, когда сюда собирался, вместе бы справились быстрее! – А вот на тебе, но на губах все равно играет улыбка. Раздавшийся взрыв Шаккахо почти оглушил, Саругаки недовольно шикнула, кажется, она даже почувствовала как под ногами задрожала земля. «Да твою же мать», что это? Что за гребанная херня, будто гелиан подвергшийся воздействию извращенному хоугьёку.

Холодный песок под ногами ощущается так, как если бы на Хиори не были обуты привычные сланцы. Этот песок совем не похож на тот, что былл на ночном пляже под Симоносеки, но смертью они пропитаны одинаково. Только вот крови не чувствуется. А вечная ночь дает почувствовать прилив грёбаной ностальгии.

И эта хреновина прервала по сути их свидание, нет, конечно, если бы не эта штука, то Синдзи вообще бы не вылез в генсей. И все равно, бесит, что не сдохла сразу, а ведь пора бы уже, пережила капитанское Серо и прямое попадание Шаккахо. У Хиори до сих пор в ушах звенит немного.

И слишком уж затянулось это вот все.

- А ну-ка, отвали, - занпакто с легкостью, почти беззвучно входит в ножны, когда Хиори уже в следующую секунду надевает на лицо маску. Дышится легко, будто на морозе где, доводилось им бывать зимой много где, мерзнуть и увствовать сковывающий холод. И здесь почти так же, на языке не оседает пыль, не скрипит на зубах песок вот этот, оставшийся от мертвых Пустых, обратившихся в пепел.

Хиори раскинула руки в стороны, шар Серо на конце рога стал формироваться одновременно с теми двумя, что появились на ладонях, сразу соединяясь с тем, что выше. Это Серо было особенным, так сказать, для особенных случаев.

- Выкуси, мразь! – вибрирующий голос наполнен откровенной злостью. Эта хрень сейчас получит не всю лютую злость от Хиори, но если продолжит свое существование, то, о да, маска Саругаки как батарейка заполнится зарядом ярости. Залп вырвался будто поток воды из лопнувшего шара, сжигая на своём пути, поднимая столб пыли. Как только Серо погасло, Хиори стянула маску, прищурилась.

- Эта хрень вообще сдохнуть собирается, а? – спрашивает мартышка, замечая торчащие щупальца-паутинки сквозь облако пыли. И где-то позади раздался вой Пустого. Вот только этих стервятников ещё не хватало, а ведь налетят сейчас. Ладно, Хиори, получай удовольствие от такого странного свидания, как будто бы они снова вернулись в прошлое, когда ещё в Руконгае наткнулись на шайку придурков и на Пустого. Кажется, будто вчера была та их первая встреча.

И снова Саругаки все испортила, да?

+1

10

- Сдохнет, Саругаки-сан, не волнуйся об этом, - до странного скрипучим голосом отвечает Хирако, и маска истаивает перед его лицом. Пока что силы тратить… «эй, я капитан, партнер, ты чего?»
«Это я тут – капитан», - с усталой досадой, но жестко он отвечает шевельнувшемуся Тому, кто внутри – ишь блять родное почуял. Уэко свое гребаное мать его Мундо. «Я – капитан. А ты херня с дыркой», - обычно на такое ублюдок обижался и затыкался. Вот же тоже, тварь из зоопарка, - сплюнув сквозь зубы недовольно, Хирако рванулся вперед в сюнпо. Еще быстрее – на преедел возможностей, так, чтобы почти что пробить собой эту гребаную ткань пространства. Да-а, вот так, чтобы мартышка сумела за ним проскочить.
Холодный воздух вздрагивает и колеблется, расступаясь, - «как тут дышать вообще», - но разлетается, как навылет простреленный пакет с чипсами, который сжали сперва, а потом хлопнули по нему что есть дури. Хирако и Хиори из прорехи так и вылетают, притормозив на пороге, немного с матюками, но в целом, не напрягаясь. Чего им, травленые звери, - он почти весело ухмыляется, оборачиваясь на мартышку, недовольной физиономией которой можно квинси пугать.
«Кстати, квинси», - это уже почти инстинкт – выпустить духовное чувство, накрывая им окрестности. Выдавая себя, да, но зато безошибочно определяя, есть ли поблизости что-то, связанное с квинси. Еще одна разработка этого урода Куротсучи, но да ладно уж – охренеть какая полезная. Черная реяцу Яхве, разбросанная по различным планам мироздания, до сих пор так и не вытравлена до конца, не собрана. Проблески появляются, будто бы проступают – и из Уэко, и из Общества душ, да и в генсее их многовато. Оно как кислота – проедает ткань мироздания, позволяет проникать в другие миры проще… и это обычно ничем хорошим не заканчивается. О том, что шинигами ходят сквозь миры, и говорить-то незачем – у них работа такая, но в итоге, когда тебя вместо конкретной цели выводит на версию этой вот цели – оно хуже некуда.
Потому что миры, мать его, имеют неприятное свойство повторяться.
Ладно, квинси эта щупалистая хреновина не пахнет. И кругом тоже ничего, по ощущениям судя – только песок, куда не кинь взгляд. Зато пространство для боя самое что ни на есть превосходное, - Хирако скалится, и Саканадэ снова скользит темно-красным в его руке, словно кровью растекаясь – оплеткой рукояти.
- Пади… Саканадэ, - оскал-полумесяц ширится, и по запястью скользит кольцо. Да-а, ситуация немного напоминает прошлое – им обоим, это треклятое гребаное прошлое, когда Хирако был на задании, тогда еще шестикурсник – а эта вот пигалица приперлась и все дело ему испортила. «Нихера не взрослеешь ты, Саругаки-сан», - раздраженно и с нежностью думается, ну охренеть теперь. Такое вообще бывает?
- Сакасамэ но Секай, - одними губами произносит он, и красноватый дым Перевернутого Мира окружает его. суть в том ведь, что на самого Хирако способность его шикая действует, да еще как. Только вот он привык в таком перевернутом положении быть, когда все с ног на голову. И ему это нравится – а еще за долгие годы, за века, мать его, практики и тренировки, он научился делать так, что теперь Перевернутый Мир переворачивает только ту цель, которую он пожелает.
И щупальца твари летят в другую сторону, пытаясь отразить удар; громоздящееся на пол-неба, уже черного, серое тело вздрагивает, когда меч входит в него почти посередине. «Где маска у этой херни?» - теперь нет сомнений, это Пустой. Видоизмененный – «кем измененный?!» - но Пустой. Без маски?
«Так не бывает», - «ага, а еще не бывает шинигами в масках Пустых. Ладно уж, проехали, сто раз такое было!» - маска снова наползает на глаза. Так-то лучше, а? – чутье мигом обостряется, до звериного. Хиори там как, тоже в своей? – отлично.
И они чуют. Чувствуют, - уклоняться рывками от беспорядочно мельтешащих щупалец легко, - Хирако подмигивает Хиори сквозь глазницы маски, наконец-то чувствуя биение сердцевины этой твари. Где-то там, в центре серой жирной хреновины – маска Пустого. Бить – туда.

+1

11

Хиори уже даже как будто забыла какого это – сражаться с Пустыми. Она не собиралась выполнять работу за шинигами в Каракуре, не собиралась бежать первой, чтобы разрезать очередную пустоголовую срань, состоящую только из примитивных инстинктов. Порой эти твари бывали настолько тупы, что кидались на тех, кто сильнее их по умолчанию. Только вот она совсем не скучала по такой охоте. За годы в генсее было привычнее скрываться от тех, кто носит черное шикахушо. Пустые это уже стало для них как тусклое напоминание из прошлого. Вспомни свое время обучения, Саругаки-сан. Как там казалось так сложно, а?

И вот дергает губой, раздражается ещё больше, потому что тварь будто в безопасное место пришла, раскинула щупальца, как цветок свои лепестки. И стоило только Хиори услышать команду высвобождения Саканадэ, как она поторопилась отскочить немного в сторону и назад. Ей хватило всего одного раза попасть под воздействие шикая его занпакто, чтобы потом стараться избегать его. И пускай Хирако научился направлять свой дым, Саругаки все равно не хотела попадать даже случайно, а в тот же момент смотря что за враг перед ними. На Айзена она бы снова кинулась.

«Забавно глядеть, как кто-то нападает и при этом попал под влияние Саканадэ», - с ухмылкой думается, когда мартышка снова призывает маску, резко обрубая тянущиеся в её сторону щупальца. Все обрубит, на рагу порубит, потому что какого хрена мать вашу!  И Хиори глядит на огромное тело, что тенью закрывает её от Луны этой  мертвой, едва не погружая в абсолютную тьму, глядит и на Синдзи своими яркими глазами. Они в генсее меносам маски рубили и без шикая, а эта срань похожа на обожравшуюся осьминожьих чернил медузу. Пока тело остается без защиты, пока щупальца мечутся в разных направлениях мартышка, как и Хирако резко срывается с места, чтобы вонзить меч в него. Входит гладко и легко, почти по самую рукоять. Вибрирующее дыхание тяжелое, но не от усталости, а от того, что сейчас будет:

- Руби, Кубикири Орочи, - высвобождение клинка происходит прямо в теле, Саругаки хватается второй рукой, чтобы тут же рвануть с места и разрубить над своего головой эту чертовщину будто она просто самая большая в мире мармеладина.

- Да сдохни ты уже! – орет она, крепко сжимая меч и в итоге разрубая часть тела пополам. Теперь это похоже на чей-то язык с разрезанным пополам от середины кончик, будто змеиный – люди здорово любят издеваться над собой.

+1

12

Чужая реяцу – как тугая плотная вода. «Защищаешься, падла?» - щит из духовной силы Саканадэ прорезает на раз-два, ему это раз чихнуть и плюнуть. А еще тут все скорость решает, и Хирако весело скалится, проносясь в сюнпо крест-накрест поверх твари, чувствуя, бешеное давление, идущее навстречу. А-а, плавали, знаем, он в таком вот каждый день валандается, в чужой духовной силе, пускай вот эта вот и прямо противоположна силе шинигами.
«Силе шинигами – но не Пустого», - смех снова становится гулким, с эхом. Маска ложится тяжело и плотно, приятно – они с Тем, кто внутри, сейчас на одной волне. Чертов засранец голоден, радуется небывалой добыче, а Хирако, за ним наблюдая, соображая за двоих, направляет силу, что перекипает черными волнами через край. За сто с лишним лет они неслабо нахватались сражаться вместе. Одним целым.
Сейчас так и будет, - собственная реяцу вскипает, мешается с черной духовной силой Того, кто внутри. Она черно-желтая, жгучая, как кипяток брызгами по коже, но отчего-то приятная. «Бодрит, как гребаные пузырьки в газировке», - ухмылка делается шире, а сквозь отверстия в лезвии Саканадэ свистит рассекаемый воздух.
«Та-ак, а вот теперь – точно в сторонку», - неведомая херня, оказавшаяся все-таки холлоу, надсадно воет. Уэко Мундо содрогается, вместе с тушей Пустого – того дергает от ударов Хирако и от высвобожденного прямиком в его плоти Кубикири Орочи, и Хирако еще успевает усмехнуться, переглянувшись с ней – дескать, вишь, как сработали? А ты еще выеживалась.
У самого в башке уже неизбежное будущее, то, что с этим вот дерьмом, которое распадается в ничто, гаснет духовными частицами, придется разбираться. Вызывать сейчас нужно сюда отряд, потом из Двенадцатого кого-нибудь, чтобы собирали остатки информации, и все такое.
«Нихрена ж себе, икряная бочка», - быстрым прыжком сюнпо он оказывается возле одной из темно-красных камер на концах щупалец. Сейчас они цвета запекшейся крови, мертвые, пустые совсем, в свете этой гребаной луны Уэко Мундо. И истаивают быстро.
- Н-да, нихренашеньки ж за хреновина, - почесав затылок, Хирако тем же прыжком сюнпо возвращается на песок. Варадзи сухо шелестят подошвами, холодный воздух, пахнущий песком, обступает, в контраст еще недавнему живому, несмотря на смог и жару, воздуху над Мумбаи. Здесь – сраный Пустой Мир, Уэко-мать-его-Мундо.
Ну что, они теперь одни, никто не мешает, а объяснять сейчас ему вот вообще ей ничего не хочется. И пускай протестует и дрыгается скользко хочет, - Саканадэ, выходя из шикая, вздрагивает, чуть звякая цубой об устье ножен, прячась в них. Холодный ветер над песками Уэко поднимается порывом, взметая полы капитанского хаори.
«Давно не виделись, бестия», - ладонь после рукояти меча еще горячая, накрывает конопатую щеку Хиори. «Мать моя не знаю кто, как же я по тебе скучал», - оно так неожиданным порывом налетает, и почти сбивает с ног. Под поцелуй – жесткий и жадный, невзирая ни на какие там мартышкины протесты. «Ну-у, жарко как», - хотя тут холодно, да еще как. Хаори опускается, а Хирако переводит дыхание, весело ухмыляясь.
- Ну вот, херовина и подохла, - как ни в чем не бывало пожимает плечами. Ветер опять дергает за полы хаори, за широкие штанины хакама. Над головами – черное небо с перевернутой луной. «Надо как-то домой выгребаться», - только вот ясно становятся, что никакое «домой» пока что ему не светит.
«Отряд без меня разберется, Момо-тян мне на что нужна?» - подняв указательный палец, дескать, не шуми пока что, - Хирако нажимает кнопку в небольшом наушнике, что до этого прятал в ухе. Фонит, зараза!
- Момо-тян? засекла меня? Да, в Уэко. Давай, высылай парней, я тут по своим делам пока смотаюсь. Прикроешь меня, ага? Сообщи Двенадцатому, пускай высылают исследовательскую группу. Все что собрал, передам. Давай, пока-пока, хорошо тебе поработать, - посмеиваясь, Хирако отключает связь, и выдыхает с облегчением.
- Ох и зашибись же, - лейтенант у него, конечно, девчонка порой заполошная и суетливая, зато приказы выполняет беспрекословно. И прикроет всегда. - Конец делам. Погнали в твою Индию.

+1

13

Хиори больше всего сейчас хотелось двинуть не только этой хреновине, с которой они сражались, сколько самому Синдзи.  Нет, ну правда, сказал бы только и быстрее бы справились, а. и вместе бы побыли немного подольше. Но мать его Хирако-тайчо как всегда все решил иначе. И вот сейчас эта его ухмылочка, мол, как в старые-добрые. Ага, сейчас по этим старым-добрым как прилетит тапочкой!

Да нет же, вот они справились с этой сранью, вон этот патлатый довольный тянет лыбу наверняка, как и Хиори чувствуя внутри, как медленно утихает Пустота, заполняясь вязким и горячим. И само собой Саругаки с такой же жадностью ответила на поцелуй, но это никак не умаляет её желания стукнуть кое-кого покрепче по голове! Вон довольный какой, и как будто ни в чем не бывало говорит то, что Хиори и без него знает – хреновина подохла! Ишь ты!

Привыкла она уже так на него, и злиться и привлекать к себе внимание все время. Кроме него-то кому ещё нужна эта безбашенная мартышка, а? да только ему вот, которому ща рожу раскрасит ярким порошком, только волю дай. И как же неприятно кольнуло при упоминании имени девчонки-лейтенанта. Чё вот он её не поменял на кого-нибудь другого, а? чё вот он…

Ишь ты как психует, бестия. И укусить охота за вскинутый палец, дескать молчи, Саругаки. Вот же ж козел, а. зато её козел.

И Хиори только цыкнула погромче, скорчила рожу и пнула Синдзи под коленку.

- Ты платишь!

И сиганула вперед как можно быстрее и резвее, все ещё самую малость обижаясь на патлатого, да и специально так картинно это показывая. Уже к концу перехода Хиори перестанет дуться, только долбанет покрепче если потребуется, а это потребуется, в конце концов он уже привык и умеет изворачиваться.

А что они будут делать в этой Индии? Ну, съедят, быть может что-то пряное и острое, да посмотрят на людей и то, как они обходят коров, потому что они тут священные животные. И танцы. Черт подери, Хиори хочет попробовать тут так потанцевать! В конце концов зачем ещё она сюда пришла.

И чего только одно упоминание о его лейтенантше так взбесило? Если бы только Хиори хоть немного могла успокоиться и вообще реагировать на само существование этой Момо и не думать о том, что эта девчонка когда-то служила ещё и Айзену. Патлатый явно справился со всем этим, а вот Саругаки пыталась жить прошлым, что ли. Пыталась сохранить этот маленький и хрупкий мирок, в котором есть место только для Синдзи и Хиори.

Главное только ему не признаваться, что ревнует.

Переход быстро закончился, даже быстрее, чем в сторону мертовго мира. В нос сразу ударили ароматы специй, а тишина в ушах сразу пропала под напором гула разных разговоров и выкриков. А их никто не видит и никто не пристает со своими предложениями и товарами. Но Хиори нравится.

- Я есть хочу, пойдем поедим, а? – Оглядывается, спокойно предлагая Хирако поесть местного чего-нибудь.

+1

14

- Да ты угомонишься же блять, а, - Хирако почти вяло отмахнулся от потянувшейся пнуть его Хиори, увернулся шустрее, чем она может ожидать, хотя, казалось бы, самое оно сноровку-то растерять. Столько гребаного времени не виделись, но Хирако – не в гигае, без него легче. И опаснее, на самом деле, для мира живых. Поэтому после перехода через границу между генсеем – этим генсеем, и Уэко Мундо, он приглушает духовное давление, а оказавшись под истошно-синим небом Индии, над каким-то базаром, откуда несло запахами пряностей и еды, он только хмыкнул, и сел на воздух, ноги скрестив.
- Погоди, ну,  - Хирако запустил пальцы под шикахушо себе, чувствуя, как их покалывает печать снятия предела. Удобная штука, блин, ею можно дополнительно приглушать реяцу, иначе сюда слетятся все холлоу, точно мотыльки на огонь. И за это потом Хирако влетит еще десяток раз – «ой, да ладно, старик Кьёраку сам таким грешит – ладно, грешил, как незнамо кто, постоянно сваливал раньше в генсей», - ладно, но Момо-тян опять ну таким печально-укоризненным взглядом смотреть будет, что пиздец.
- Ща-ща, - левую руку Хирако сжал в кулак, согнул, как если бы у него кровь брали, а правую не убирал с пульсирующей татуировки в виде ландыша. Сейчас не разглядеть, но она на ощупь шероховатая была, и горячая, будто раскаленная – вбирала в себя духовную силу. Это если он гигай тут не найдет, так дальше и будет продолжаться. А где тут этот гигай-то искать? – он выругался про себя. Солнышко припекало, заставляло щуриться, он и сощурился, скалясь на раздосадованную задержкой мартышку.
- Чего? Только вот не начинай, а, - с неё ж станется начать пилить его, ну. – Ты ж небось тоже соскучилась, где объятья, а, серьезно, ну? – еще бы, эта бестия если полезет обниматься, то только с целью ребра ему нахрен сломать. К гадалке не ходи, - печать кольнуло в последний раз, Хирако посжимал еще пальцы левой руки – та онемела слегка, а затем поднялся, посмеиваясь.
- И вот только не вздумай мне трещать тут, дескать, типа я разучился духовную силу скрывать, - объяснил он. – Не разучился. Только посильнее стал с тех пор, - вообще-то, Саругаки вроде как была в курсе, в последнюю их встречу – но та происходила в Обществе Душ, и там было не настолько заметно, как сильно все-таки духовное давление Хирако-мать-его-тайчо оказывает влияние на окружающий их мир. Вон, опять какие-то палатки-навесы там затрепетали внизу, и индусы позапрокидывали головы к небу, на котором, по идее, ничего не должны видеть.
- Пойдем, ну, - и он обнял Хиори за костлявые плечи, как в старые добрые типа как времена – только раньше такой жест дольше секунды не длился, сразу прилетало чего-нибудь по морде, дескать, охренел?! Лапы свои к девушке тянешь!!! – и все в таком духе. А сейчас вроде как все и обычно, пускай и скованность какая-то все же есть – мартышка в обычной генсейской одежке, а Хирако ж при полном параде, в шикахушо и хаори, с Саканадэ у пояса.
Поэтому хорошо, что их никто не видит, - он постучал по наушнику в ухе – показалось, что тот фонит, и ухватит мартышку за руку, рванул коротким прыжком сюнпо вниз.
Яркие краски и звуки базара накрыли, словно взметнувшейся океанской волной, аж оглушило. Синдзи коротко чихнул в сторону, поморщился, лавируя вместе с Хиори среди человеческих толп. Люди их не замечали, но невольно обходили, а некоторые почти наверняка чувствовали. «Вернусь – вонять буду, как ходячая лавка с пряностями», - некстати промелькнуло в голове, и Хирако рассмеялся.
- Что жрать-то будем? – честно говоря, это хреново напоминало свидание, но Синдзи не был особо привередлив. И в груди ничего такого бешено-обморочно не колотилось, и если от чего башка у него и плыла, так это от оглушительных запахов, но не от того, что держит мартышку сейчас за руку. Наоборот, сердце сейчас стучало ровнее, будто туда правильную детальку засунули, как в часовой механизм, или подтянули ослабшее.
- И за что платить-то, раз нас никто не видит? – он понимал, что Хиори это сейчас немного напоминает Руконгай. Или много – ну, такого количества еды там точно было днем с огнем не сыскать, но вся эта нищета, рванье, грязь и прочее уж точно… родом из какого-нибудь самого занюханного района. И нет, Хирако не снобствовал – просто факт констатировал.

+1

15

Вот че он тормозит, а? Вот че он там выпендривается и что-то ещё там сейчас делает, сунув руку себе под шикахушо и Саругаки так и тянет произнести какую-нибудь пошлую колкость. Не, ну серьезно, сколько ждать-то можно? Хиори не за тем сюда тащилась, чтобы вот так стоять просто так и ждать невесть чего. А это бесит, а Хиори ждать не очень любит, особенно в последнее время. Слишком долго они ждали расправы над Айзеном.

Раздраженно топая ногой с гулким отзвуком уплотненного воздуха под своим тапочком, Саругаки уже скрестила руки на груди, сверля взглядом Синдзи. Его духовная сила понемногу угасала, а она это чувствовала, слышала его духовную силу, что с мелкой пульсацией стихала. Потому что они уже привыкли слышать друг друга, когда все остальные шинигами их не чувствуют. Так и должно быть. Остальным шинигами не за чем их чувствовать и не за чем просто присутствовать рядом – Хиори не перестала сердиться на них.

- Объятья? – Саругаки вскинула бровь и с искренним удивлением посмотрела на Синдзи, которого захотелось стукнуть ещё сильнее. Он, значит, свалил в генсей, ни слова ей не сказал и теперь ещё объятья требует? Да ты охерел, блять, Синдзи!

- Ясень черт, что разучился, - нарочито подначивает она, сохраняя при этом невозмутимое выражение обиженной мартышки, - сидишь там в своем Готэе с лейтенантшей, - а-а-а-а, да ну бесит же, ну! Хочется как можно скорее уже просто побыть вместе безо всех этих шинигамских штучек. И, о, надо же, свершилось! Саругаки чуть глаза было не закатила, ей очень сейчас хотелось побесить Синдзи за это ожидание, да и просто так – по привычке скорее. Уж ему-то не привыкать к её закидонам. И дабы он не расслаблялся, Хиори все-таки пихнула Синдзи в бок костлявым локтем. А вот нечего заставлять девушку сначала его искать, а потом ещё и ждать.

А внизу и правда напоминает дальние районы Руконгая, правда, там люди не такие живёханькие были и не столько еды. Там в основном сдыхали от голода, так что силёнок у людей особо-то и не было. Однако эта витающая  атмосфера бедности, драная одежда и пряности так и возвращали в прошлое. К счастью, Хиори не из тех, кто то и дело впадает в депрессию из-за любого намека на её голодранское прошлое. Вот ещё, ну.

А вот бегать между людьми, когда никто не видит, вообще-то не хотелось, но у Синдзи нет гигая, а бегать по Индии и разговаривать самой с собой как-то тоже не хочется. Эх, странно думать, что скрываться от Готэй нравилось даже, ведь тогда они были все вместе и даже почти жили в этом мире. А теперь снова возвращаться к тому, что никто не видит, никто не слышит, будто и нет тебя.

- А-а-а, - протянула Саругаки в итоге, осматривая доступные в обозрении прилавки, - не знаю, я тут впервые и с индийской кухней не знакома, но жрать охота, - а что вообще едят индусы? На каких-нибудь тараканов Саругаки не согласна, ей просто хочется попробовать пряного мяса, может быть, овощей – простое составляющее любого индийского блюда. Наверное. И все-таки было бы проще в гигаях.

Да и не слишком важно что жрать, потому что держа Синдзи просто за руку Хиори как-то не хочет ни о чем думать. Но оставлять все на волю случая это не для неё, так что недолго простояв на месте среди толпы, что невольно их обходила Саругаки потянула Синдзи к ближайшему прилавку, где индус с банданой на голове что-то готовил. Горы пряностей и цветных порошков вокруг, шум разговоров – все живое. Заставляет чувствовать себя живой и легкие, едва ощутимые толчки пульса в ладони Хирако снова и снова доказывали – таки не сон.

На широкой сковороде какая-то мешанина из мяса овощей и чего-то ещё, но всё это имеет один карамелько-коричневый цвет, что не способствовало аппетиту. То ли дело японская кухня – яркая! Но так надоела!

Поморщив нос Саругаки так же без лишних слов потащила патлатого дальше, бесцеремонно при необходимости пихая кого-нибудь долговязого в бок, чтобы посторонился. Под навесом нечто вроде забегаловки, была парочка свободных столиков, тут же и кухня – бери не хочу. Да, такого в Руконгае днем с огнем не сыщешь.

- Тут вроде ниче так, - высказала вслух свои мысли, разглядывая еду в разных мисках, - раз не платишь, тогда сам выбирай, что из этого жрать будем.

Вот тебе и девушка, впрочем, Синдзи привык, сам знал, кто такая Саругаки – не неженка и не цветочек.

+1

16

Хирако косился на мартышку, ухмыляясь - ишь, хвосты встопорщила, вся из себя такая независимая, а за руку его цепляется, совсем как в старые добрые времена. И еще не смотрит на него, по сторонам деловито осматривается, куда бы деться, а. Словно это не она за ним рванула сейчас через сенкаймоны и два мира. Ну да, ну да. Он типа польщен, - ухмыляясь, он двинулся следом, когда Хиори потянула его в какое-то почти что смердящее пряностями облако. Нет, серьезно? Хирако уткнулся носом себе в плечо, и мощно чихнул. Будь в гигае, чихом снес бы тут нахер все палатки. А так только коротким порывом ветра ударило, подумаешь, дернуло пламя под здоровенной сковородой, на которой жарилось что-то не слишком аппетитного цвета. «Это вот жрать? Не-а», - Синдзи только хмыкнул в сторону.
– Кажись это ты у нас спец по Индии, не я, тебе ли не знать, что тут едят, - его еще со времен жизни в генсее особо не интересовали страны, где напряженка с водопроводом и навоз на улицах кучами. Европа, Япония, Штаты - это для него. Ну и что-то, где нет таких вот трущоб, признаться, он ими по горло сыт нахер стал заново, особенно после войны. Казалось бы, рай, другой мир, Общество Душ - «ну-ну, рай, как же. Лучший, мать его, мир».
Уж Хирако-то яснее всех знает, насколько этот мир лучший.
Ладно, это всё слишком дерьмовые мысли. Ему тут вроде как положено иметь счастливую рожу, и прыгать в сюнпо выше крыши от радости, что они с Хиори пересеклись-встретились, иначе пиздюли прилетят стремительно и охотно. Так ведь? - осклабившись, он подмигнул мартышке. И, лавируя меж людей, зашагал к столикам. Охренеть, конечно, без гигая неудобняк. Сейчас непременно кто-нибудь обратит внимание на то что еда исчезает в никуда, и именно поэтому Хирако на полпути резко сменил направление.
Давай лучше наберем всего всякого, да выберем место, где никто таращиться не будет, ну, - она и сама небось понимает, о чем Хирако толкует.
В ухе зафонило, Хирако резко дернул подбородком - дескать, что еще? Сквозь помехи пробился знакомый голосок Момо-тян. Вот же черт, как некстати, а! - он хотел уже было обрубить связь. Ему два раза повторять не надо, у него подружка от ревности бешеная уже.
- Да, - нехотя процедил Хирако в динамик. – Че-го? – и бросил быстрый взгляд на Хиори. – Ага, спасибо, конечно но ты это… ага, давай, пока. Спасиб, спасиб, ага, - динамик напоследок заворчал, и замолк.
- Ну, это. Короче, теперь у меня есть гигай, - развел руками Хирако.


«Ага. Не вмешиваемся, значит, в жизнь мира живых», - место, куда Момо-тян распорядилась прислать ему гигай, было небольшим складом возле железнодорожного вокзала. Местные и не заметили небось, как из-за ребристого контейнера вдруг вышел долговязый белобрысый парень в джинсах, рубашке и галстуке галстук – это Момо-тян правильно придумала. Знает, что ему нравится. Хотя лучше бы не знала, потому что одна безумная мартышка сейчас от ревности та-аких ему плюх навешает, что все пряности Индии покажутся безвредным сахарком.
Но зато теперь они в гигаях, и это… ох да блин, точно, как в старые добрые времена! Он с трудом удержался от того, чтобы не ляпнуть что-нибудь, и только узел галстука чуток расслабил, оказавшись рядом с мартышкой. Гигай был малость неудобным, нерасхоженным, и, наверное поэтому ухмылка Хирако получилась слегка смазанной, будто виноватой.
«Ну да, конечно, я ж охренеть как виноват в том, что вообще на свет появился», - выматерившись заодно про себя от души, Хирако протянул Хиори руку, дескать, а вот теперь точно идем, куда ты там хотела.

+1

17

Хиори не привыкла к чувству пустоты, что появилось после того, как один за другим вайзарды стали возвращаться в Общество Душ и снова занимать утраченные ране посты. Вроде бы нет в этом ничего такого, война окончилась, сначала одна, потом другая, Обществу Душ необходимы хорошие воины, а они же вот они, изгнанные из Сейретей когда-то, теперь их можно позвать обратно. И они соглашаются, блин! Один за другим идут обратно, а Саругаки это… обижает. Но почему? Потому что Синдзи согласился, и она узнала это только когда очнулась, потому что у неё не было шансов сказать ему «давай останемся». А Хиори бы сказала, обязательно бы сказала. Но не повезло, все случилось так, как случилось. Думать об этом никогда не перестанет.

Ну, разве что когда станет ближе к Синдзи, иными словами, если вернется в Сейретей, но что же такое должно произойти, чтобы это случилось?

- Э-э-э, - протянула Хиори, не забыв при этом скорчить недовольную мордашку, - и так жрать охота, - ну, ладно, что ли. Хотя, тащиться куда-то со слишком ароматной едой это прямо варварство. И как же её перекосило, когда Синдзи стал разговаривать со своей лейтенантшей. Нет, ну серьезно, он тут, с ней, а эта девка так бесцеремонно подключается и говорит там ему что-то.

- Эт чё, она типа следит, что ли нужен тебе гигай или нет, а? – а ещё как подумает, что лейтенантша эта не только следит, но ещё и знает, где этот самый гигай хранится! Вот же грымза айзеновская – и попробуй, кто доказать Хиори, что она не та. Ну-ну, как же, даже Хиори слышала о той слепой верности, которую испытывала эта девчонка к предыдущему капитану и предателю и просто ублюдку.

Так, думать об Айзене не стоит, честное слово.

За гигаем отправились вместе, что вообще-то очень ожидаемо, мимо индийцев, мимо ароматных прилавков, легким ветерком. И все же. Вот тебе гигай, присланный лейтенантшей Пятого отряда, вот тебе его генсейская одежда… едва ли Хирако хранит его прямо вот в таком виде, едва ли одежда осталась чистой за все то время, что гигай не использовался. Так это что же, она ему ещё и одежду что ли подобрала? Но даже вот с таким вот ядовитым вулканом в груди и голове Саругаки все равно взяла Синдзи за руку, все равно покраснела будто наивная и влюбленная школьница, смутилась, отводя взгляд немного в сторону, но лишь для того, чтобы найти интересующий её прилавок.

- Хочу острое, - говорит она, тут же утягивая Синдзи вглубь толпы и чихать на них на всех. Помнится, она не рассказывала ему о том, как однажды уже оказалась в Индии, только та Индия была совсем другой, какой-то древней, когда он потерял её буквально на мгновение по ощущениям из этого мира. Сама Саругаки совсем ничего не поняла, как бы тот парень в странных одеждах не пытался ей объяснить, что произошло и как она оказалась там.

Они не были в Индии, по крайней мере надолго не задерживались.

+1

18

Солнце ярко хреначило, прямо в глаза – Хирако вскинул голову, щурясь, прикрываясь козырьком-ладонью. Гигай приладился, сел как надо, и он вдохнул глубже, невольно встряхивая головой, озираясь – вот и краски встали на свои места, вот и запахи, и звуки. И тощая лапка теплом в его руке – цепляется, ногтями чуть по коже царапает, по жилистому запястью.
«Как в старые добрые», - мелькнула рефреном мысль, и он невольно сжал руку Хиори покрепче. Меносы косолапые, как же он по ней скучал, на самом деле, - но вслух, что называется, только оскалился, усмехаясь, и потянулся следом, в мешанину палаток и рядом. Надо же, охренеть! Ему ничем не прилетело по башке, или в рожу, за разговор с Момо-тян. хотя одного взгляда на Саругаки было достаточно – взорвалась бы, как бомба над Хиросимой, а то и с десяток таких вот бомб.
«Ну что поделать, - думал он, глядя на светловолосый затылок, и упрямо прыгающие хвосты, - что поделать, полоумная. Мы оба выбрали то, что выбрали».
Казалось бы, скажи ты ей, Хирако-придурок-тайчо, мол, Хиори, вернись, что-нибудь придумаем, старика Ямамото больше нет – теперь старик Кьёраку на посту Главнокомандующего, а этот всегда извернется и что-нибудь придумает, но блин.
Она ж упертая, как черт. Ее не перевернешь, ею не покрутишь.
Если Хирако и умел манипулировать людьми, то вот уж с кем оно совсем не прокатывало, так это с Хиори. Потому что одного насупленного взгляда из-под светлый бровей хватало ему, чтобы почувствовать себя распоследним дерьмом.
- Ладно, острое так острое, - хмыкнул он на ходу, в эту гребаную грязно-пеструю толпу врезаясь, и жмурясь на мгновение – «почему долбаная Индия, почему этот раскаленный воняющий специями ад?» - и чихая себе в плечо.
- Твою-то мать! – пробормотал Хирако, жмурясь, об кого-то спотыкаясь, и зачем-то эхом на сказанное Хиори думая невпопад – «а я хочу тебя».
И не просто в постель. А всю, чтобы всегда была рядом. Чтобы не прятать так вот глаза, в очередную случайную встречу уже заранее думая о расставании. А ведь думают, и об одном и одинаково – как оно, когда оно, когда еще какие дела догонят Хирако-тайчо, как его зафонит рация в ухе, которую сейчас-то он отключил, это ладно! Но прилетят джигоку-чо, непременно какая-нибудь херня случится, и сраный Сенкаймон раскроется перед ним – а потом захлопнется.
И снова они будут порознь. Как же достало, а.
- О, гляди, - удачно он заприметил этот магазинчик поприличнее с виду. И пахло от него чуть лучше, чем от остальных, хотя  мешанине запахов вот прям доподлинно Хирако не поручился бы. Он поднырнул под какой-то веревкой с кусками сушеных фруктов, уволакивая за собой мартышку, отмахнулся от прилетевшей вслед брани, и затормозил у прилавка, легко ловя Хиори за плечи, одной рукой, и чуть прижимая к себе.
Мать честная, да тут башка кругом не от запахов идет, а от того, что она вот здесь, тут. Влюбленный ты кретин, Хирако-тайчо.
И все сам просрал и похерил. Ничего нового, в общем.
- Выбирай, - свободной рукой – ту, что на тощих плечах ее лежит, как свело, не убрать – Хирако повел над прилавком. А вкусноты тут действительно было немало, всякое завернутое в лепешки и тому подобное мясо, с тыщей соусов и шашлыков. Даже самому есть захотелось, и гигай радостно ему поддакнул повернувшимся желудком – в таком теле еда требовалась, да еще как.
- И надо попить чего взять, – от такого перченого и острого небось пересохнут, как в пустыне, в единый миг. «Пивка бы», - с тоской просветилась мыслишка – в Сейрейтее он себе такое позволял порой, предпочитая генсейское пиво саке, на которое порой зазывали Хисаги и Кира. Абараи-фукутайчо, вот молодец, Ренджи, чтоб тебя – во время своих вылазок непременно пивом затаривался. По просьбам страждущих, конечно же.
Хирако мог бы и сам – Киске никуда не делся, только вот соваться в генсей по своим делам ему хоть и хотелось – и моглось, только вот больно было. Потому что непременно думалось потом о расставании.
«Упрямая ты жопа», - только и вздохнул он про себя, опять уставившись на макушку Хиори. Почти не изменилась. Или все-таки?

Отредактировано Hirako Shinji (2019-05-05 23:36:36)

+1

19

Если бы Саругаки не была так голодна, она бы наруглась на Синдзи и отвесила ему тумаков побольше, чтобы неповадно было. Само присутствие и существование в его отряде лейтенанта-девчонки и лейтенантка-я-люблю-Айзена просто бесит. Наверное, только ленивый не знает о том, как эта девчонка относилась (или относится?) к гребаному предателю, а Хиори слышала это все, пока лежала в лазарете. Ох и скрипела же она тогда зубами, но времени было мало на то, чтобы высказать Синдзи все, что она думает на тот счет.

Вот казалось бы, времени прошло предостаточно, а она все равно и смущается и стесняется и ревнует, много чего ещё за такими вот «и» можно упомянуть.

Мартышка она и есть мартышка, все та же диковатая – не думай, что приручил. Хиори не смогла остаться в Готэй, когда вообще-то не запрещали, не смогла нормально отреагировать на то, что сделал свой выбор Синдзи, пускай и старалась сделать вид, что поняла его. Конечно его выбор её обидел и каждый раз обижает, когда за ним закрывается Сенкаймон. Поэтому нередко Хиори не похожа на влюбленную девочку, поэтому она просто берет за руку патлатого и тащит его куда-нибудь, если он не появился у неё в комнате, чтобы сначала отхватить секса.

- Чё ты там расчихался? – бросает через плечо, а сама внезапно довольная от всех этих запахов, ароматов, невыносимой жары, толпы и духоты. Потому что будто бы живая, потому что всего этого могло и не быть, простым напоминанием остается давно посветлевший шрам, окольцевавший её пояс. Но даже этот шрам не в силах заставить Хиори слишком часто наведываться в Сейретей – слишком больно потом уходить оттуда.

Как-то раз она даже подумала, а что будет, если все вот это закончить. Ну, в смысле эти визиты их, ведь обязательно после хорошего они приносят горечь и именно горечь остается на языке. Даже пару раз не отвечала на звонки Синдзи, а он взял и приперся, мол, че не так? Когда он рядом – её пальцы чуть дрогнули – то нет таких мыслей, когда он уходит – наступает абсолютная пустота.

- Э? – голову поднять не успела, только сквозь толпу пошла за Хирако, что он там увидел? – поаккуратнее, блять, - то ли патлатому, то ли пацану, который на ходу налетел на мартышку и хотел было украсть у неё кошелек, да сразу получил по роже – знавали такие приемы, сами воровали.

Тут прилавок явно поприличнее, выбор еды большущий, но что есть что Саругаки не знает. Вообще, крайне забавно, что она всегда хотела побывать в Индии, но об этой стране знает слишком мало. И все же, ткнула в какие-то лепешки с завернутыми в них начинкой, попросила добавить побольше острого соуса, выбрала ещё парочку блюд на пробу – будто из голодного края сбежала, а на слова Синдзи только бросила:

- Ага, пива холодного раздобыть бы.

Пиво она пьет редко, отдавая предпочтение какому-нибудь соку алоэ с кусочками, но сегодня вот захотелось вот так как-то. И черт подери, как же она себя погано чувствует, когда старается вот так лишний раз не показать, как же соскучилась, будто воспринимает Синдзи сейчас как должное. А все потому что он скоро уйдет. Снова по своим чертовым делам, снова уйдет в свой отряд, в тот мир, где для неё по-прежнему нет места.

- И всё, - закончила свой выбор, только сейчас заметив, что наклонилась к прилавку сначала, а теперь спиной прижимается к Синдзи, а рука его на плече такая тяжелая и жаркая, что кажется, будто тысяча солнц под ней. Мартышка вскидывает голову, прижимаясь затылком к животу патлатого и молча смотрит. Не хочет, чтобы он опять уходил.

+1

20

Мысли она его читает, не иначе. Хирако думал было ухмыльнуться, но край рта как дернулся вверх, так и застыл, когда снизу на него глянули два упрямых карих глаза, цвета чая. Так… по-жалобному, что ли. Дескать, не уходи, придурок.
- Ага, берем, - сказал он заворчавшему смуглому продавцу, не зная, что вообще говорит, потому что взглядом этим, не мартышкиным, так и прижало. Только губами шевельнул, сильно прикусывая себя за нижнюю, и чувствуя, как в ребра мартышкина голова вжимается.
Да что ж такое-то.
Нельзя так жить, в который раз понимает Хирако с тоской. Нельзя, чтобы сердца у обоих – надвое, и эдак вот по кускам в двух мирах, и встречи эти, которые хоть и сладкие, как эта вот хрень в меду на палочке, только вот сердцевина у них в конечном итоге, будто из полыни. И это охренительно обидно – обидно и больно, потому что ни он, ни мартышка такой вот херни не заслужили.
Но – мать его!
Чуть изменившись в лице, Хирако не глядя сгреб заказы, расплатился, и сделал вдох. Глубокий-глубокий, тяжелый, будто в легкие вместо воздуха колотый щебень входил.
- Пойдем, прикупим пива, - прорываясь усилием сквозь повисшую тишину, решительно заявил он, двигая куда-то, сам не зная куда, лишь бы… не стоять на месте.
Потому что они с Хиори, кажется, этим уже добрую пару лет занимаются – стоят на месте.


Своему изначальному плану Хирако не изменил – сидеть в толпе, грязной и вонючей, ему не хотелось. А скорость даже в гигаях у них с Хиори у обоих такая, что зажаренная корочка лепешки из-за соуса не успеет размокнуть, и не надо так вот смотреть, – он расслабил узел галстука еще побольше, и с удовольствием прислонился спиной к холодному белому камню. Зоркий глаз у Хирако-тайчо, нашел им местечко в тени – так, что можно смотреть за городом, на город, на базар… и иногда друг на друга. А вот этого избегали.
Да, чертовски сложно становилось делать вид, что все в порядке, от встречи к встречи. Потому что уж насколько не считал себя Хирако романтиком, но по-дурному плыл от этой близости, даже когда Хиори просто тощим своим плечом по его плечу задевала. Ничего, кажется, не изменилось же – будто откати их лет на пятнадцать назад, в генсей, когда еще ждали мести, и были ребята, и все было… иначе. Или так же? – не прозвучали эти дурацкие признания, и миска с салатом не оказалась у Хирако на башке.
Это точно не было сном, а? – он ухмыльнулся, зная, что нихрена не было.
Пшикнула банка с пивом, открываясь, Хирако присосался к ней, как к единственному источнику влаги в мире.
- Острое, пиздец! – сглатывая, и жмуря покрасневшие глаза, выдохнул он, передавая затем банку Хиори, стараясь не смотреть на то, как от острого перца у нее губы стали краснее. Небольшие, тонкие, бледные обычно.
Сто лет френдзоны он на их таращился. И сейчас будто бы ничего и не изменилось, к меносам там салат, признания, и все остальное, что у них было в Обществе Душ в те несколько коротких дней.
И оба они, похоже, не знают, что сказать. Да и вообще…
- Знаешь, что? – принцип прост. Берем то, что не нравится или напрягает – и переворачиваем его. А сидеть на жопе ровно – дело бесполезное.
- Надо нам с тобой на нормальное свидание сходить. Чтобы меня никто не дергал, да и в местечко поинтересней. Вперлась же тебе, кстати, эта Индия, а. С чего именно Индия, кстати? Мало мест в мире интересных, что ли? И покрасивей уж точно, - оттопырив нижнюю губу, хмыкнул Синдзи. – Я, конечно, понимаю, что с этим всем… у меня напряги будут, но Кьёраку мужик незлой, не Ямамото небось… он навстречу запросто пойдет. В отпуск охота вообще, - говорил вот так, и чувство было, что слова в бездну какую-то падают. Что все это не то. Вот совсем не то.
И взять бы ее за руку, да только почему-то она тяжелая. Ну, хоть смотреть на нее можно.
«Видишь, твою-то блин мать? Я хотя бы пытаюсь».

Отредактировано Hirako Shinji (2019-05-06 11:19:41)

+1

21

Хиори обычно настолько прямолинейна, что её нисколько не заботит в каком настроении пребывают окружающие. Если ей втемяшилось что-то в голову, то хрен она смолчит. С Синдзи не всегда надо было говорить, порой достаточно просто на него посмотреть, а он все поймет. Вот как сейчас, будь все нормально, Синдзи бы не только ухмыльнулся, но и щёку бы ей оттянул, дескать, че такая кислая рожа? А вот и не сделал он так, потому что самому погано на душе.

Какое-то время они перестали так киснуть, мол, чего встречи на это тратить? Мы ж вместе, так давай вместе и будем, а киснуть будем порознь. Это работало какое-то время, но все-таки нет. Саругаки все чаще ассоциировала себя с привязанным к сторожевой будке псом, которого приезжали иногда погладить и покормить, а потом снова оставляли и нет, в этом Синдзи не виноват. В этом виноваты они оба, Готэй, старик Ямамото и все остальные, кто когда-то решил, что группа пропавших капитанов и лейтенантов – предатели.

Может быть и зря она загоняется, потому что когда Синдзи рядом и дышится легче и теплее, еда вкуснее, пиво холоднее, мир и краски ярче – все по-другому и все просто, кажется. Вот она, вот он и они вместе, они счастливы. Но все это будто иллюзия потом рассеется, стоит только Сенкаймону, будто голодному киту закрыть врата, будто пасть и поглотить в нем Хирако. А Хиори всегда потом стоит и смотрит на давно растворившийся след от врат и понять не может, куда ей-то деться?

За пивом они пошли молча.


Все-таки не захотел сидеть среди толпы, да и ладно как-то, Саругаки как-то всё одно – есть толпа или нет, после того, как вайзарды перестали быть вне закона она давно существует в этой толпе, стала её частью, двигаясь по течению, но все-таки одна. Вот такой вот парадокс.

Лепешка вкусная, всего в ней хватает и мяса и прочей начинки и соуса, который, похоже, достался Синдзи. Губы печет, конечно, но не так, этот вон аж к банке пива  присосался, того и гляди кадык скачет. А она довольна, будто острая еда как маленькая месть за то, что он не приходит чаще и да, Саругаки знает, что он не может, но это не мешает чувствам всплывать не самым радужным. Каждый чертов раз, когда он или она уходят создается впечатление, что кто-то режет сердце на мелкие кусочки и оставляет его Синдзи. Будто бы на память. И что будет, когда кусочки кончатся, когда все сердце останется у него? Уйти не сможет? Или уходя ничего не почувствует?

- М? – Сама жадно пьет пиво, но не от острого, а от жары и духоты, да только от первых слов пиво и выплюнула. «Нормальное свидание»? Это типа, чтобы потом ещё больнее было, типа мазахист что ли? Но понимает его мартышка, ещё как понимает. Сама бы с радостью просто провлялся бы в постели весь день с этим вот, чтобы он просто ходить не смог.

- А чё ты против Индии имеешь? – вытерла совсем не по-девчачьи рукавом с подбородка каплю пива, после чего выслушала его, посмотрела на оттопыренную губу с четким желанием укусить за неё, да побольнее. 

- Ну, так сходи в отпуск, - отводит взгляд, опуская руки с завернутой лепешкой – ещё не все съела, облокотилась спиной о стену, закрывая глаза. Хорошо пока что.

Потом худо будет.

- Не знаю, почему Индия, - врет немного, вытягивая ноги и сбрасывая свои вьетнамки, - засела она у меня, такое чувство, что я здесь была, но в то время, когда здесь жили жрецы всякие, Боги и прочее-прочее, - отмахнулась, сложив ноги по-турецки, сгорбившись, нависая над своим обедом; банка пива стоит между ними, - когда я действительно была здесь, - повернула голову, будто хотела уточнить, что в тот момент ещё Синдзи перестал её чувствовать, когда они ходили в магазин (сложное такое забыть), но заметила, как патлатый немного перемазался в соусе и отчего-то хмыкнула, игриво недовольно смотря на такое безобразие.

- Ты перемазался, - двигается ближе, - та-айчо, - протягивает по-кошачьи довольно, чтобы потом взять и лизнуть капельку острого соуса с его щеки. 

Ну,  нельзя им тонуть во всем этом, добром сие не кончится.

+2

22

«Сходи в отпуск, ага», - Хирако только цыкнул сквозь зубы, и еще разок к своей банке приложился, глядя куда-то вперед остановившимся взглядом. Будто бы это так просто. В Готэе вообще в отпуск так-то не ходят, тем более – капитаны. Просто потому что не принято.
Укитаке-сан когда-то вон, было дело, пропадал, но да… Укитаке-сана-то больше и нет. И вообще, зря он это сейчас ляпнул. Будто надежду какую-то попытался дать, - взглядом быстро он скользнул по Хиори, что отвела глаза.
«Не поверила нихрена».
Мда, плоховато он старается. А она плоховато выдумывает, - Хирако невольно чуть улыбнулся, глядя на то, как у мартышки чуть дергается верхняя губа, прям над клычком – Хиори сама этого не замечает, но всякий раз, когда она выдумывает, или берется врать, интонации неуловимо меняются. И губа эта вздрагивает, - он поймал себя на мысли, что так бы и прижал сейчас ее, дескать, хватит врать, ну, хватит врать уже нам обоим. Все, предел – вилы.
Только что убивали Пустых на пару, как в старые гребаные добрые – и были хоть и рядом, хоть за руки хватайся, но невозможно чужими. Он вот – Хирако-гобантай-тайчо, а она – Хиори Саругаки из генсея. Не душа и не шинигами. Такая вот потерянная, ничья, и болтающаяся между мирами, в которых зачем-то выдумывает себе Индию с богами и всякой нечистью. «Будто бы была когда-то здесь», а – да что тут вообще может нравиться, в этой Индии?
Он и перешел бы к другим мыслям, да не получается – мартышка, будто услышав то дерьмо, что пузырилось в башке у Хирако, подалась вперед. И…
Ладонь на запястье так и кинулась, прижимая к прохладному белому камню. Наверху, по ярусу улицы, кто-то прошел, - голоса громкие, смех. Но Хирако и не слышал – в лицо Хиори смотрел, в глаза, и чувство было, что на сей раз нахрен забыл, как улыбаться.
А она еще дразнится.
«Она, бля, тоже старается. А ты придурок», - Тот, что внутри, хлопает себя по маске, и ему вторит кровавый туман Саканадэ.
«Хреново все это кончится», - а губы у нее сейчас раскаленные. В горле какой-то сдавленный полувсхлип-полурык заклокотал, когда Хирако в этот горячий от соуса рот впился, и дышать стало нечем. И незачем.
Сами выбрали это дерьмо. Сами. Сами!
- Тайчо, ага, прикинь, - держа Хиори за плечи, выдохнул Хирако, ладонь на затылок ей кладя, и вжимая лицом себе в ключицу. В рубашку, выбранную заботливыми руками лейтенанта Хинамори, блять, в себя, пахнущего чужим миром, который нахрен для него пуст без этой вот чокнутой. Хирако терпеть умеет долго и хорошо – он сто лет терпел, без дураков. Он и сейчас терпит и ждет, пока Хиори перебесится, и наконец-то поймет, что в Обществе Душ ей всегда есть куда вернуться.
«Полоумная», - опять горько ударило мыслью, но в это-то никто не виноват. Меньше всего ему хотелось виноватить Хиори за то, что она такая вот.
Тут ведь одним подергиванием губы не обойдется. Такая ложь… оно же себе. Она долгая, уверениями.
Тут ведь даже не в пинках и общих для них, только их приколах, не в жарком сексе дело, которым они только по неудачному стечению совпадению обстоятельств еще не занялись, хотя от нее вот так вот, в объятьях и почти что верхом сидящей, башка плывет.
Тут дело в том, что они теперь для себя выбирают. И друг для друга.
«Не могу я так больше», - ох и хочется сказать.
Только вот Хиори пусть первая.

Отредактировано Hirako Shinji (2019-05-07 10:49:31)

+1

23

Потом она расскажет ему про Индию и то, что было тогда. Совсем потом, сейчас не до того.

Вот унывая Хиори запросто спускается до самого дна, но стоит только свернуть не на ту дорожку, как запросто может снова оказаться не пьедестале. Так и сейчас, из состояния «меня достало жить здесь» Саругаки благодаря всего капле соуса снова чувствует себя лучше всех. Что там вертелось у Синдзи в голове тоже не слишком понятно, достаточно очевидно, что ничего хорошего, но и его переворачивает, перекручивает, поэтому он впилился в её губы так, будто это источник жизни и без них он жить не сможет. Да и она тоже.

Куда-то на ощупь отложила остатки острой лепешки, на пакет в сторонку, обняла его, костлявого прижимаясь щекой к ключице и слышит это довольное «тайчо, ага, прикинь». Да гребаное твое звание и твой отряд, гребаный твой лейтенант, Синдзи. Все-таки, в такие вот моменты, когда можно прижаться поближе, не смотря на жару, духоту и всё прочее, мартышка не понимает, почему он согласился. Почему ему так важно было снова стать капитаном? Саругаки не спрашивает, знает, что как бы не пытался объяснить Хирако свой поступок, она просто не поймет. Ему это важно и все тут.

А она не может вернуться в пустоту. Разумеется, это все бы упростило, но что делать-то, пока патлатый в отряде? А безделье везде одно.

Мартышка уселась поудобнее на ноги Синдзи, обнимая его своими, как настоящая мартышка, на секунду закрыла глаза, будто бы прислушиваясь. К себе или к нему, может быть и к окружению – какая разница к чему вообще? Просто, здесь и сейчас, когда она такая дохлая и мелкая принадлежит Синдзи, то все нормально, все на своих местах, даже Индия эта, а вот когда он уйдет, то Саругаки будет одна. Как же она не ненавидит свой внутренний мир за это, за мертвую пустыню вокруг, за такое же жаркое солнце, за безжизненный песок, ненавидит и тишину в квартире, что возникает все чаще и чаще.

Вот зачем думать обо всем этом?

Мартышка отстранилась, опустила руки, во все глаза посмотрела на Хирако, ничего не произнося, пристально и цепко.

«И сколько ещё мы так выдержим, а?»

Но молчит, потому что эти встречи гораздо важнее морального спокойствия, не готова она прекратить все вот это, потому что даже так, а принадлежит Синдзи, даже так, а лучше.

- Меня бесит твоя рубашка, - резко признается, жарко цепляясь в его губы, руками сначала стягивая чертову удавку, после чего намеренно отрывает пуговицы – да чихать ей, бесит и все тут!

+2

24

Жарко и горько. От соуса, чтоб ему, от пива во рту, привкуса, от прокушенной губы – мартышка иначе, похоже, целоваться-то и не умеет. И не надо. Судорожный выдох вырывается невольно, когда она вот так вот прижимается, обвивает руками и ногами, верхом, плотно, без подтекста какого-то, даром, что, если случалась возможность, они друг друга из койки не выпускали.
Хотя Хиори и там умудрялась смущаться, пигалица чертова.
Сердце колотится как бешеное, в виске ударяет грохотом – «да, да, да!» - и хочется послать уже всю это гложущую обоих херню куда подальше, вот прям сейчас, не доев всю эту индийскую перченую срань, подхватить мартышку под мышку, открыть Сенкаймон, и уйти в Общество Душ. Плевать, что она думает, и чего хочет, потому что Хирако уже не может так. Точно, вилы. Сломался Хирако-тайчо, несите нового.
И когда под воротником шелестит шелковая змея галстука, а рубашку начинают драть – иначе не сказать, маленькие пальцы-крючки, Хирако сгребает Хиори за светлые хвосты, назад ее голову чуть тянет, в рот ее впиваясь. Мягкие резинки соскальзывают с волос легко, и да, «тебе так лучше, блин», ей так больше идет, нет, ну правда, когда волосы такой вот светлой бахромой по плечам рассыпаются.
«А они отросли», - эта мысль мимоходом касается, не до такого, когда по шее и по уже голой спине чертят полосы острые ногти. Она сдурела, что ли? В таком-то месте трахаться? – нет, это Хирако сдурел, похоже, потому что ее одежонка летит куда-то рядом. Руки под майку проскальзывают, за грудь сжимая – «показалось, или больше стала?» -а, если и так, тон енамного. Пигалица как была, так и есть. Его пигалица. Безумная чокнутая мартышка. Хиори, чтоб ей, мисс Саругаки.
И в раскаленной Индии становится еще жарче. А если их тут кто увидит, то и наплевать – скажут, что осваивали ихнюю, как ее там – камасутру, вот.
Да кто их там увидит. Да и кто им чего тут скажет, - дыхание срывается и сбивается, и хорошо так, как только на последней грани бывает.
Сорвались – и заебца. Им все равно терять нечего, кроме друг друга.


… А если честно, такое себе свидание получилось. Ну, ладно, секс все искупает, конечно же, только вот место для встречи хреновое. Не в такую вот жару и вонь Хирако хотелось бы вести свою девушку. «Девушку», - звучит-то как, - он ухмыляется, чувствуя, как бьется пульс на шее у Хиори, которой она прижимается к его груди. К тому самому шраму.
Оделись кое-как, конечно. Только кайфом все равно по телу разливается, мягко и горячо. И никуда двигать не хочется, хотя мозг уже начинает лениво ворочаться, вроде как, надо организовать хоть что-то вроде отельчика на ночь, а как тут с отелями, да это же сраная Индия, что-то приличное разве можно найти…
И упорно на ум идет тот пляж в Симоносеки.
Вот куда бы сейчас хотелось – к морю. Но не к вонючему и мутному, как тут в Индии, а к синему и прозрачному. В Японии загаженной воды, само собой, тоже хватает, но все одно – лучше чем здесь.
«Давай вернемся», - почти готовы сорваться роковые слова, но Хирако вовремя спохватывается.
Потому что возвращаться им в разные миры. Сердце под ухом у мартышки ударяет невпопад, под тяжелый вздох Хирако.
- Меня тоже бесила эта рубашка. В такую полоску - это стремно, - ворчит он, глядя на вырванные с мясом пуговицы.

+1

25

Это совершенно безумно, вот здесь и сейчас вот так заниматься сексом, но мартышка могла смущаться только тех, кого знает и любит, так что если бы кто-то сейчас сюда случайно проник, то она бы сразу погнала бы прочь. А пока, будто опьяненная и сошедшая сума она  окончательно срывает одежду с Хирако, безжалостно отрывая все никчемные пуговицы на этой никчемной рубашке, которую черти кто выбирал. О, да, совершенно ясно, кто, пускай Синдзи радуется, что ему не перепало по макушке, а достался внезапный секс.

А он, похожу, только и рад.

Само собой рад.

Да будто бы и она опечалена, вон как царапает его спину, сожалея, что регенерация скоро все излечит. Чертов ублюдок, он должен почувствовать, как она расстроена тем, что так долго не виделись! А потому кусает его за губу, чтоб неповадно было и даже немного до крови – до свадьбы заживет, нечего скулить.


Хорошо как. Большие пальцы ног онемели от такой страстной близости, пускай оба уже одеты – все-таки негоже сидеть без одежды сидеть как-то не здорово совсем. Прижимаясь к Синдзи Саругаки все равно продолжает переживать из-за длинного шрама, не сейчас вестимо, но позже. Сейчас она будто бездомная кошка, которая наконеу-то получила немного ласки, жмется, кончиком носа к его шее, будто только и хочет чувствовать только легкий запах его пота, кожи. Даже глаза закрыла, так прибалдела, хотя, будь они в какой-нибудь комнате, то точно так просто бы не отстала от этого придурка.

Да и он не так что бы настроен куда-то бежать сейчас.

- Это преступление века, такие рубашки носить, - бурчит ему почти недовольно, после чего вообще хотела её сжечь, но сдержалась почему-то. Хочется на тот остров, о котором она ему говорила когда-то, чтобы никого рядом не было, чтобы только они и никаких душ, никаких пустых. Только вот Синдзи не сможет, ему отряд нужен, ему Общество Душ нужно. Он слишком долго шел к тому, чтобы стать капитаном.

Сама Хиори как и Синдзи тяжело вздохнула. То время, когда рухнул мир вместе с Хиросимой и Нагасаки кажется издевательскисчастливым. Да, случилась тогда страшная катастрофа, ужасная трагедия, человечество продемонстрировало свою гадкую натуру, но вот дела – именно тогда Хиори сделала шаг навстречу Синдзи. Конечно, он первый поцеловал её под тот авиаудар на пляже, как же она тогда разревелась. Дурочка, ей-Богу. Но просто не сдержалась, ведь все должно было быть не так.

- Всё должно быть не так, - негромко бубнит она, прекрасно зная, что он услышит и все поймет без лишних объяснений. Им вроде бы и дают побыть наедине, но в любой момент срывают патлатого обратно, в это чертово Общество Душ. Как же она это ненавидит. И почему вот так каждый почти раз? Почему такое настроение накатывает, стоит только появиться тишине и времени для раздумий.

Хиори приподнялась было, глянула на Синдзи, хотела ему рассказать про то время, когда он её потерял (да и все вайзарды тогда на миг почувствовали отсутствие Саругаки), а сама она помнит ,как оказалась здесь – такое не забыть. Только вот передумала, опустилась и поцеловала его, почти как тогда на пляже.

+1

26

Распущенные волосы Хиори рассыпаются по ее плечам, и блики солнца, что чуть сползло по небосклону, уже заглядывают в их убежище, и трогают. Трогает и Хирако – перебирает светлые пряди, легкие такие, растрепанные, им пропахшие. Тишина оседает унылой херней, в которой каждый думает, кажется о своем – но на самом деле об одном и том же.
Взгляд цепляется за какой-то текст – наклейка на банке с недопитым, но сейчас-то уже предельно отвратным пивом. Чудом не шлепнулось и не разлилось, кстати. На хинди Хирако читать не сподобился, не научился – нахрен бы ему это сдалось, а мартышка… мартышка, помнится, зачем-то этой страной интересовалась. И да, был случай, как она будто бы сделалась невидимой и совершенно неосязаемой для духовного чувства – короткий такой миг, в то время, когда они с остальными ребятами были в Индии проездом.
Надолго Синдзи ни за какие коврижки бы здесь не стал оставаться.
- А как? – невесёлым эхом отзывается Хирако, чуть усмехаясь, чувствуя на своем лице ее дыхание, и подаваясь вперед. Снова по губе цепляет ее клычком, а кольцо в его языке – по ее языку, и… если они сейчас не остановятся, то секс в почти общественном месте, серия вторая  вот-вот начнется. Спешите блять, зрители, явилось вдохновение!
Чудовищным усилием все-таки останавливая себя, Хирако ли не бережно отцепляет со своей шеи руки Хиори.
– Поднимайся. Пойдем отсюда, - если его могут в любое мгновение выдернуть, то незачем сидеть тут в ожидании этого мгновения. В этом гребаном Мумбаи наверняка есть места поприличнее. Да и надо бы развеяться, а он мартышка унылая, как на испорченном дне рождения.
Хотя рискни кто ей испортить такой день, остался бы без башки давным-давно.
- Что? – хмыкает он, беря Хиори за руку, и кое-как одергивая на себе рубашку. Пара пуговиц уцелела, это даже хорошо. Ткань задевает по исцарапанной спине, и ухмылка помимо воли тянется за ухо. – Меня бесит эта твоя Индия, - но в голосе раздражения нет – так, привычное скрипучее брюзжание. – Найдем отель, нам нужен душ и нормальная койка, - «нам».
Он смотрит на нее без улыбки на сей раз, и сжимает руку крепче.
Да, что-то должно быть иначе. Да, они оба уже на пределе, только все равно даже это не будет гребаной ложью.


В отель их поначалу не хотели пускать – ну, как. Парень в расхристанной рубашке, девчонка не лучше, без багажа, без какой-либо представительности, или чего еще – и даже непохоже было на то, что у них деньги водятся. Деньги, кстати говоря, водились. Дотации на мир живых Хирако не использовал почти, хотя бы потому что шиковать, как тот же Кьёраку, не умел, и не считал нужным. Ну и Хиори не Мацумото небось, чтобы все его деньги спускать всякий раз! так что на вполне приличный номер в отеле – не пять звёзд, а четыре, им хватило. Можно было бы и попроще, но кто знает, на что там можно нарваться.
Он толкнул дверь номера, кивком отправив портье прогуляться, и надолго, и пропустил Хиори внутрь. Свежо – кондиционер пашет, полумрак – сторона не солнечная, но свет мягко зажегся, реагируя на звук.
- Хоть так, - национальной всякой еды им в номер принесут, только закажи. Надо было сразу пойти в отель, но вслух этого Хирако произносить не стал. Нахрен уже ворчать мартышка вон, и без того малость убитой кажется.
Ай бля, идиот. Не думай такую херню, - потому что помнил, как Хиори прижималась, пряча, по-настоящему пряча посветлевший шрам на животе. И как по лопаткам ее пробегает дрожь, до сих пор, если Хирако ненароком по этой гребаной полосе задевает.
Он подошел к ней сзади, обняв, кладя подбородок на макушку.
«Ты же сама знаешь все», - как два идиота, ей-богу. Что мешает вернуться ей? – тысячу раз задавал себе Хирако этот вопрос, но помнил ее слова. Помнил, как она огрызнулась на Киске… когда они всей бандой-командой, плюс готэйские, собирались рвануть во дворец Короля Душ, да опоздали.
«Я ненавижу это вот… «ради всего Сейрейтея».
Хиори не простила. Хирако… сам не знает. Но он свыкся.
Она же не дурочка. Она, если бы могла, наверное уже бы сделала, - «ага, Хирако-тайчо, хреново ты же знаешь свою зазнобу».
- Кто первый в душ? – а, тут не могло быть другого ответа. Нет, ну правда.

+2

27

Саругаки, мать её неизвестную, Хиори понятия не имеет, как между ними должно было все быть. Ей кажется, что не под звук бомбёжек на пляже Симоносеки. Не под упавший на его голову салат и уж точно не вот так украдкой черти где в этой жаркой Индии. А как могло быть? Как должно было быть? В обществе Душ у них бы точно ничего бы не выгорело, мартышка там была будто ребенок, несносная, кидалась на Синдзи с пинками и кулаками просто так (будто сейчас она не делает этого), но все равно будто бы повзрослела. Оглядываясь назад даже Саругаки это понимает.

Война, смерти, убийства, голод – все это сблизило их. Отчасти это даже столкнуло их лбами тогда в Руконгае, этот голод, смерти и неразбериха, все там было. И здесь тоже всё было. Любопытно, но, похоже, что мир действует на этих двоих разрушительно.

Мартышка ничего не ответила Синдзи, продолжая прижиматься к нему и совершенно не желая куда-то идти. Но гляди-ка, Синдзи не согласен, видать, едва только мартышка снова была готова разойтись не на шутку, он тут же командует «пойдем». Ну, ой. Куда собрался-то?

Ты гляди-ка, ему жарко, на за руку все равно берет, крепко, будто боится, что убежит. Саругаки не сдержалась, посмотрела на патлатого с ухмылкой довольной, после чего скорчила рожу. «А я ненавижу твоё Общество Душ и че теперь?», а говорить не стала вслух, не захотела портить настроение обоим.

Душ – идея хорошая.


Номер самый обыкновенный, широкая кровать, ванная с душем, занавешенное окно, распахнутое, отчего по гостиничному номеру пробегает прохладный ветерок. Слишком много желтого только, её зеленый спортивный костюм (красный теперь будто бы под запретом) кажется каким-то пятном. Желтые стены, бежевые шторы, покрывало на кровати цвета горчицы, на белоснежных наволочках лежат маленькие плитки шоколада в, да, желтой упаковке.

Даже ковер перед кроватью тоже таких же оттенков. Хиори поморщилась, но ничего не сказала, как раз Синдзи её обнял со спины, а она вцепилась в его руки своими, за предплечья. Почти как тогда на пляже. Негромкий вдох, в котором скрывается все вот это желчное, поганое, которому совершенно здесь не место. Не здесь и не сейчас, все это накатит сразу. Как только за Хирако закроется Сенкаймон, а пока он здесь, вот зачем она обо всем этом думает?

Порой Саругаки себя ненавидит.

Мартышка вскидывает голову, смотрит своими большими карими глазами, улыбки нет, как-то особо не до улыбок, но все равно в глазах проскакивает что-то такое озорное, свойственное только ей и только для него.

- Что за вопрос? – она повернулась, взялась за его рубашку и потянула за собой в ванную, но остановилась вдруг, щеки только покраснели от смущения, - только не смотри на него.

Обычно как-то удавалось прятать этот ужасный шрам, Синдзи понимающе не акцентировал внимание на нем, не касался специально, не рассматривал так, чтобы Хиори видела, а в душе-то как-то… Ох, пора бы перестать смущаться, пора бы забыть, отпустить, взять и вместе с ним прыгнуть во Врата, остаться рядом, а она вот не может так. Просто не может и все тут. Поди скажи ей «пойдем со мной», руку откусит и не заметит.

Да что же это.

Не время же, ну. Слишком много свободного времени, что всякое дерьмо лезет в голову, наверное, поэтому Хиори потянулась к шее Синдзи, встала на носочки, впиваясь поцелуем так жадно, будто это был последний поцелуй в её жизни.

+1

28

- Что за вопрос? – передразнивает Хирако, стягивая с Хиори надоевшую уже ему, пропыленную майку, сбрасывая рубашку. Хиори горячая., сердце так и ходит ходуном под ребрами, а губы горячие и кусачие. И чуть солоноватые – опять до крови целовались. И будут. Вот сейчас, немедленно, как в гребаный последний раз в жизни.
Дергается дверь в ванную, когда ввалились туда, едва не поскользнувшись на гладком полу. Вода сверху ударяет, прохладная, и кажется, что с раскаленной кожи она испаряется.
С Хиори много не надо. С Хиори ничего не надо, чтобы у Хирако крышу сносило, как сейчас – но кроме Хиори ему никакая другая и даром не нужна. Даже такая, что не пиздит его шлепанцем по голове, и гладит ему рубашки.
«Она – моё всё», - это дерьмовая мысль, потому что тянет за собой корнями тоску, но такая правильная, что дышать нечем становится. Иногда – можно. Иногда так вот себя выпустить – это не страшно.
Потому что они оба понимают, что на самом деле не знают, когда все это закончится. Каждая встреча может стать последней – потому что кого-то сорвет. Поначалу не понимали, отмахивались, а вот теперь все чаще это лезет в голову.
«Я же люблю тебя, черт», - возвращайся ко мне, хочется  сказать ей сейчас, взять блять, вырвать с нее это обещание. То, которое когда-то дала у Сенкаймона словно выцвело за временем. За этими вот встречами, когда Хирако стискивал зубы до желваков, изнутри навостренный, ждущий этого треклятого – «пойдем, ну».
Хиори не говорила. Ни разу. И если Хирако станет ее за это винить, то лучше уж запустить свой банкай и уничтожить мир.


«Вот же», - сколько они уже вместе, хоть и с горем пополам, непонятно как, а от смущения своего мартышка так и не отделалась. «а с кем бы она еще это попробовала», - недовольная мысль так и осекает, и Хирако приоткрывает один глаз, щурясь на лежащую рядом – не рядом, а на нем лежащую почти что Хиори, и ухмыляется. Что-то в этом есть, все-таки. Понимать, что она немного изменилась с последней встречи, - «взрослее стала, что ли?»
Ага, именно Хиори. Что за бред, она никогда не повзрослеет по-нормальному.
«Не говори с ней о возвращении, еблан», - предупреждает Тот, что внутри, и Хирако вяло ему возражает – «а о чем говорить-то?»
«Скажи, что ее любишь», - ну да, советчик. Проще призвать маску и затолкать себе же в глотку Серо. Салата тут поблизости нет, чтобы ему на голову надели? Нет? зато вон, лампа есть, они бьются. А голова у Хирако-тайчо одна.
- Так, - он сводит брови, вдруг цепляясь за мысль. – Вспомнил тут. Мы ж в Индии были разок, да, - это уже после Хиросимы было, занесла вайзардов нелегкая. Очень нелегкая – но, по меньшей мере, скрыться в этом жареном аду им ненадолго удалось.
Кажется, что даже сюда этот запах гребаного шафрана долетает, и прочих пряностей.
- Рассказывай, что тут с тобой было, - без обиняков. Потому что помнит эту ту ускользающую тень в мартышкином взгляде, и странную будто бы оговорку о древних богах и героях.
Нет, вестимо, все это бред. И шинигами, наверное, с чьей-то точки зрения – это тоже бред. И ненаучно, да.
Вот бы слышал это урод Куротсучи – изошел бы весь на пузыри от ярости.

+1

29

Пока он рядом, пока вот так яростно целуется и прижимает её к кафелю на стене Хиори не думает ни о чем, она просто есть. Здесь и сейчас, цепляясь клычком по его губе, чувствуя металл в его языке, полностью растворяясь в этом моменте, даже забывая про свой шрам, что будет меньше, но страшнее его. Саругаки все равно смущается своей наготы, своих открытых, таких же голых чувств, но даже смущаясь все равно больше их не скрывает. Все только для Синдзи и никого больше.

Странно в какой-то степени, что они все-таки умудрились даже принять душ и смыть с себя не только пыль и пот, но и некую усталость. И как же хорошо после всего вот этого просто лежать на кровати, положить голову ему на плечо, длинным ногтем вырисовывать своё имя, слушать его сердце и чувствовать, как по обнаженной спине легким, почти шелковым прикосновением проходится сквозняк из открытого окна. Даже легкого покрывала было слишком много, слишком жарко, вот Саругаки и прижалась грудью к Хирако, все равно привычно смущаясь красными пятнами на щеках.

Двигаться не хочется, дмать не хочется, дерьмо, вестимо лезет в голову упорно, зато как легко от него отделаться, если просто слушать дыхание и сердцебиение Хирако-тайчо. А он гляди-ка, вдруг заинтересовался Индией, вернее, что там с ней случилось. Чего она так за эту Индию зацепилась? Помнится ещё, как Синдзи то и дело плевался тогда, когда они прятались, разве что маску на рожу не одевал. Ну так и зачем? Хиори утянуло нечто в иной мир, в прошлое, может быть просто в параллельный мир сродни Уэко Мундо, хрен разберешь. Саругаки знает только то, что видела и что пережила там. А зачем разбираться?

Было уже, прошло, пережила и забыла.

На его слова Хиори лениво приподнялась на локте, подсыхающие волосы упали на плечи, узкая мокрая прядь свесилась перед глазами, мешая, но поправить как-то неудобно.

- Ты правда хочешь об этом говорить? – А в ней умиротворение какое-то, да, скоро день закончится, Синдзи по темноте под полной луной придется возвращаться обратно к его любимого отряду, а ей вновь вернуться в Каракуру, - может, черт с ней, с этой Индией? То уже случилось и я не хочу тратить это время на подобное. Потом расскажу.

«Я же вернусь когда-нибудь в это сраное Общество Душ», - думается ей, острым подбородком Хиори упирается в его тощую грудь, чтобы смотреть в глаза. Пусть этот день продлится ещё подольше, пусть не заканчивается, пусть Солнце жарит эту Индию ещё долго-долго, чтобы можно было смотреть в его теплые светло-карие глаза почти бесконечно.

+1

30

«Ну да не просто ж так валяться», - хотелось было возразить Хирако, но только мрачно вздохнул, на секунду сведя глаза к переносице. Дескать, хрен с тобой, кочерыжка, все равно же, если не хочешь рассказывать – а ведь явно не хочет – то и добиться от тебя ничего не получится. А зря, он бы послушал. Даже про Индию-шминдию.
«Все-таки есть у тебя секреты от меня», - это-то и правильно, наверное. Такое должно быть – ну, потому что за каждым водится что-нибудь неудобное, такое, что не факт, что понравится тому… ну, с кем ты. У Хирако такого добра вон тоже, до жопы – все рассказывать мартышке не собирается. У него, можно сказать, отдельная жизнь, - пальцы тянутся убрать прядь с ее лба, а затем нащупывают ладонь, и переплетаются.
У Хирако-тайчо – своя жизнь, у Хиори – своя. Они мало разговаривают об этой жизни, с медленной опаской будто бы избегают разговоров о том, как именно живут порознь. Друг без друга. И не потому что тема это нихрена не интересная – ну на кой ляд Хиори слушать, допустим, о том, как Хирако построения проводит, тренировки там, или отчеты пишет, или Пустых гоняет? Отчеты, кстати, на Момо-тян спихивает порой… и вот об этом-то уж точно не расскажешь.
Да и Хиори тоже не особо рассказывает, как она там, в Каракуре. Горькая шутка заключается в том, что Хирако, в общем, и сам знает, чем она занимается. В какие магазины ходит, на каких крышах любит сидеть, и каких котов ходит подкармливать. Плевать, что те коты уже сдохли, может быть, и на их место набежали другие.
Потому что знает ее. Свою Хиори. Она не меняется, и дыра в душе от этой мысли растет все шире.
- Не хочешь – не будем… - растягивая слова, отвечает он все-таки вслух, опуская взгляд на два огромных таких карих глаза в густых тенях щёток-ресниц. Верхняя губа чуть приподнята, из-за кривого клыка, конопушки на щеках словно выцвели сейчас, в сумерках номера, которые кажутся сейчас зеленоватыми.
«Скоро уходить», - потому что время катится к вечеру, а Хирако должен, обязан, чтоб ему, вернуться.
Ну и ладно. Будем ловить то, что есть, да? – без разговоров о жизни, без вот этой вот херни всей, - взяв Хиори за плечи, Хирако тянет ее на себя, чтобы легла повыше, не упиралась в грудину острым подбородком – больно, межпрочим. И крепко обнимает, жестковато щекой по конопушкам скользнув – опять бриться пора.
Влажными, шампунем пахнущими волосами задевает по лицу, по векам, а губы  у Хиори снова прохладные, и по вкусу как мандариновые дольки.
Они сто гребаных лет имели что-то такое вот, на двоих, вдруг опять настигает, просвечиваясь, мысль, что, в общем… сейчас-то ведь – тоже. Сто лет скитаний и пряток, непонятных отношений – после той ночи на Симоносеки, когда небо горело отсветами Хиросимы, и вспышками авианалета. Тогда – на двоих секреты, общее желание выжить, и то, что было, и что есть – донести. До какого-нибудь момента, когда остров, о котором мечтала Хиори – остров, на котором можно будет жить спокойно, не найдется. Вот, вроде бы, расквитались с врагами, а острова-то до сих пор не нашли. Только ершатся друг на друга при каждой встрече то и дело, потому что оба боятся – все эти мечты об острове и безопасности – только мечты. Глупая херня, разбивающаяся о реальность, как иногда джигоку-чо бьются о створки Сенкаймона.
И что острова-то никакого и нет. А тепло таких вот встреч, что стараются сохранить, которым радуются, несмотря на то что романтическим это вот все, эту вот херню очень сложно назвать, тепло этих встреч… самообман.
Пальцы сплетаются крепче, Хирако стискивает их.
Не знает он ничего, решительно.
Но, кажется, потерпит еще.

+1


Вы здесь » uniROLE » X-Files » -Ты охренел?! - Хиори блть!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC