о проекте персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
tony
связь @Luciuse
основатель и хранитель великого юнипогреба, если ищете хороший виски за недорого и не больно, то вы по адресу.
• hope
связь https://vk.com/id446484929
Пророчица логики и системы, вселяющая в неокрепшие умы здравый смысл под пару бокалов красного сухого.
• renji
связь лс
Электровеник, сияющий шевелюрой в каждой теме быстрее, чем вы успеете подумать о том, чтобы туда написать.
• boromir
связь лс
алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно.
• byakuya
связь лс
капитан, нет не очевидность, но назидательный взгляд и тяжелый банкай, потому порядок должен быть в администрации.

автор недели //TAURIEL
Равноценный обмен она понимала иначе чем алхимики, пусть очень схоже. Для нее он звучал иначе — на каждое действие есть свое противодействие. Вот что для нее значил этот обмен. У любого решения есть свои последствия, есть свои слабые и сильные стороны. Выбирая что-то одно, ты теряешь другое, и должен смириться со своим выбором, принять его и идти дальше, помня о нем, но не останавливаясь, приняв его...Читать

эпизод недели //WRONG DESIRES
Кто сказал, что мстительная душа, которая и родилась-то только для того, чтобы сжечь Францию (не получилось, но получится ещё — временных линий слишком много, чтобы отчаиваться), должна обладать терпением святой, с которой её по какому-то недоразумению связывают? Кто сказал, что она обязана проникнуться любовью к тому, благодаря кому она здесь? Когда её воплощали в мирах, Жанна всегда вела себя, как дикая кошка — выпускала когти при попытке к ней прикоснуться, но упрямо следовала...Читать

Cora Hale: Я уже очень давно должна была написать отзыв к проекту, потому что порывы были, но не хватало какого-то пинка. Но думаю, никто из администрации не удивится, потому что к моей тенденции все задерживать, но при этом не быть в должниках все уже достаточно привыкли)) Хотелось бы начать с очень лояльных правил для тех, кто не может играть со скоростью света. Для меня это крайне важно, потому что за работой и прочим реалом я просто не могу физически отписать пост раз в три дня, а то и того короче. С вас потребуют только один игровой пост в месяц и постоянно обновлять всех ваших персонажей, чтобы они были активными профилями. Резонно? Выполнимо? Это позволило мне играть от трех персонажей, так что вполне. Также вас никто никогда не ограничит в ваших желаниях, если вы хотите иметь несколько персонажей хоть с порога. Ваша задача проста — выполнять перечисленные сверху условия. Да, в один момент было введено ограничение для тех, кто не выполняет своих обещаний, но… это ведь логично? Никто не любит, когда тебе пообещали и не сделали. Зачем тогда обещать. Вас обеспечат игрой. Нет своего каста? Не беда, вас утащат в межфандом или альт, а потом обязательно и кастом обзаведетесь. Когда я только пришла, мне приглянулась легкая атмосфера и дружелюбие. Я смогла найти соигроков и вообще людей, которые мне импонируют. И я готова признаться и подчеркнуть, что да — это не все, кто населяет форум. Это естественно. Этот форум обильно населен, как матушка Россия, многонационален и многоконфессионален. Конечно, не может быть так, чтобы все друг другу нравились. Логично? Логично. Но я действительно, очень люблю многих ребят с этой ролевой, они прекрасны. Администрацией лично я удовлетворена полностью. Тут всегда есть какой-нибудь конкурс или марафон, в котором можно принять участие. Они стараются реагировать на все возникающие трудности и проблемы, всегда выслушают ваши претензии и постараются принять решение, честное, и которое устроит всех. Они не всегда могут предугадать реакции некоторых игроков, но надо учесть, что люди не экстрасенсы. Я лично не увидела ни одного правила, существующего или введенного, которое бы были не логичны и не обоснованы, кто-то мог увидеть иначе. Я всегда воспринимала ролевую как дом. А у каждого дома есть хозяева, которые устанавливают свои правила в пределах своей вотчины. Это естественно и понятно. В чужом доме мы всего лишь гости, и как бы гостеприимны не были хозяева, она могут и должны настаивать на том, чтобы в их доме было уютно в их понимании этого слова «уют». А это понятие одинаково не для всех, поэтому, если мне не понравилось у кого-то в гостях, я просто больше не приду в эти гости)) В этих гостях мне захотелось остаться, сюда я привела своих друзей, которых приняли так же тепло, как и меня, никак не разграничивая с другими игроками, что возможно были на форуме дольше. Я встретила в этих гостях людей, которые стали моими друзьями. Что можно еще хотеть от проекта? Думаю, ничего. Так, что как водится на юни — накатим за его здоровье!

Hinamori Momo: Итак, я живу на Юни уже год. Может, больше, может, меньше — не суть. Просто мне хочется в который раз сказать, что этот форум стал для меня домом в первые же дни регистрации, и ничего не изменилось. На Юни действительно хочется заходить, хочется активничать там, вдохновляться играми и соигроками, брать твинков и наслаждаться жизнью. На Юни царит очень дружелюбная и приятная атмосфера, все люди там — добрые, все готовы общаться и играть, все — интересные и хорошие игроки, однако я не могу сказать, что на Юни собралась компания в том смысле, что других в нее не пускают. Согласитесь, бывает такое, когда сбивается основной костяк игроков и в этот коллектив трудно влиться новичку. На Юни этого нет! Вот правда, новенькие игроки легко смогут вписаться в компанию старожилов — вам тут и кофеньяка нальют, и пирожками угостят, и в игру затащат с порога. Отдельно хочу отметить работу администрации, которая действительно заботится об игроках и удобстве их обитания на форуме — я еще ни разу не встречала такой дружный, добрый, теплый и ответственный коллектив АМС, за что им огромная благодарность. За этот год я ни разу не усомнилась в том, что Юнирол — мой любимый форум среди всех остальных. Я рада, что стала частью этого чудесного места и знаю, что меня, как и всех остальных, там любят и ждут. "Дом никогда не бросает тех, кто взял и однажды поверил в Дом".

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения — тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями — ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь — и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно — держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Lara Croft: Я не умею писать большие отзывы и рецензии, каюсь, грешен. Но поделиться своими впечатлениями и эмоциями от этого проекта все же хотелось бы, скорее даже для себя, чем для кого-то. Это замечательный форум. Почему? Потому что он вернул меня обратно к ролевой жизни, куда я уже и не надеялась было вернуться никогда. На самом деле до Юни у меня все было сложно — то ли мне, как плохому танцору, все время казалось что форумы были какие-то не такие, то соигроки оказывались факапщиками, то ли я сам нигде не мог свою задницу пристроить ровно, потому что в ней торчало шило размером со шпиль Эмпайр-Стейт-Билдинг. Но после перерыва почти в год, когда я ограничился лишь написанием анкет и ливанием с форумов, попасть на Юни было просто чудом. Почему? А черт его знает, с первого взгляда все казалось таким же, как на других кроссоверах до этого, коих я сменила… по-моему, все, что есть в рунете. Все дело в людях. Скажу честно — они разные. Но в этом, наверное, и вся прелесть. Мне повезло найти на проекте человека, который стал моим хорошим другом. Даже двух таких людей, одного вообще в моем городе, так что кто знает — может и тот, кто прочитает мой отзыв, сможет потом найти себе доброго товарища на просторах Юни. Что же касается конкретно форума и что может быть интересно тому, что захочет присоединиться к проекту — форум живучий, развивающийся и очень активный. Народ играет и играет много, и не буду лукавить — сама я пишу в двадцать раз больше постов, чем писала до этого на своей ролевой памяти. Администрация честная, доброжелательная и отзывчивая. Флуд веселый и все, в принципе, относятся друг к другу хорошо без каких-либо подковерных войн. P.S. А нет, все-таки умею в простыни..))

Clara Oswald: Дорогие мои юнироловцы! В первую очередь команда АМС. Хочу в этом отзыве выразить свою огромную благодарность вам! Спасибо за то, что терпите меня, мои странные идеи, бесконечные смены ролей, уходы-приходы. Вы просто чудо! Вы самые терпеливые, понимающие и крутые! Я очень рада тому, что куда бы не заносил меня мой идиотизм, я все ровно возвращаюсь на Юни, потому что, видимо это судьба, и этот форум самый лучший. Не перестаю в этом убеждаться! Путь у вас всегда и все будет на высшем уровне!!! Отдельные приветы фандомам Волчонка и Доктора Кто, конечно же. Вы все чумовые ребята! Обожаю вас!!!

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniALTER » darkness has fallen


darkness has fallen

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://sd.uploads.ru/uVUtP.png http://s3.uploads.ru/i6MIm.png http://s9.uploads.ru/NaCgc.png http://sg.uploads.ru/mfSOX.png

» на войне без особой нужды не расстаются ни на минуту «

Средиземье, 3018-3019 годы Третьей Эпохи

+1

2

Помни Имя Свое - Иные
Имладрис распростерся пред ней сверкающими водопадами, остроносыми скалами и золотом осенней листвы, чуть тронутой октябрьскими морозами. Не раз по осени Тауриэль бывала в обители лорда Элронда. Это место, подвластное незримому волшебству эльдар, всегда даровало спокойствие и умиротворение страждущим - особенно, прежде, когда эллет не имела иного пристанища. Привечали ее раз за разом все радушнее, давали кров и возможность вновь ощутить причастность к делам своего народа. Редкие сражения с осмелевшими троллями либо орками, вот и все, чем порой удавалось разнообразить излишне мирную жизнь в Последней Обители - жизнь непривычную, странную. Не ту, которой жила прежде.
Однако, своим домом она Ривенделл, как долину звали эдайн, прозвать не смогла бы даже в те времена. Недавние, по эльфийским меркам, и все же далекие, ведь столькое переменилось.

Путь из Лихолесья выдался им быстрым и легким, к удивлению что Тауриэль, что Леголаса. Малая свита сопровождала своего принца - несколько советников да воинов, избранных самим королем, а сними и бывшая изгнанница, прощенная, но не принятая до конца. Эллет с тем неожиданно скоро свыклась, к своему немалому изумлению. Ей не было дела до склок и слухов, порожденных ее возвращением, как безразличными оставались и колкие взгляды все еще прежнего короля, особливо после того, как, по случайности, из-под одежд однажды показался на шее дар возлюбленного - холодная маска на лице Трандуила треснула на краткий миг, но он промолчал, не стал прибавлять и без того тяжелому разговору большей печали. Глаза же... Те вещали о многом, ибо знал он, король без королевы, сколь печальна может быть любовь. Казалось, он зрил в самую душу своей воспитанницы и увиденное прибавило теней на гордом лице, пусть не признал бы он никогда беспокойства за нее - а она не поверила бы. Да и возвратилась она не за сочувствием или пониманием.
Владыка гибнущего леса выслушал просьбу своего бывшего капитана стражи - и отказал.
А Тауриэль даже не могла отправить в Минас-Тирит весточку.
Оттого, путешествие в Имладрис показалось ей освобождением. Страшно подумать - столь долго, столь отчаянно желала возвратиться, а теперь не менее рьяно стремилась прочь от мрачной пущи, где, казалось, и дышать полной грудью более не могла. Печалью и тьмой разило от родного леса, сильно, слишком, дабы сумела преодолеть гнет нависших над ней теней-страхов. Бежать, уходить, удаляться прочь - ежедневно, ежеминутно стучало в такт биению сердца, и в шаг страху шла вина, безбрежная, глубокая, будто могучий синий Белегаэр. Как могла она поступать столь малодушно? Как смела подвести края, взрастившие ее, принявшие ее обратно - ибо сам лес, та малая часть его, что оставалась еще чистой и светлой, приветствовал свою дочь радостно и тепло. Не как гостью, но как блудное дитя, отыскавшее путь домой после долгих странствий на чужбине.
Тауриэль не сдавалась. Не поддавалась. Она безмолвно сражалась с тьмой, над ней не имевшей власти, однако, оную жаждущей. Боролась, зная - уступить равноценно гибели, не своей, так близких и, следом, родных краев.
Боролась, ожидала неибежного и неистово скучала.
Разлука первое время казалась нестерпимой. Сколько оглядывалась она на сверкающий шпиль Башни Эктелиона, скача во весь опор верхом на верной Линд! После, не было и дня, чтобы не устремлялся взгляд к бледно-сизой дымке, за которой скрылись вершины Белых Гор. Едва за горизонтом пропали и те, горькая тоска обуяла с новой силой, стократ сильнее, весом Мглистых гор придавливая к серой рыхлой земле Рованиона. Не думала она, что столь тягостным окажется расставание, но то, как сердце болело вдали от Боромира, как мысли к нему возвращались - к его благополучию, к их времени подле друг друга, - лишало всякого возможного покоя.
Тауриэль терзала себя за уход, зная - это было необходимо, сколь бы бессмысленным не оказалось в конечном итоге путешествие на Север. Она обязана была возвратиться в Лихолесье, обязана была предстать перед королем и просить союза для Гондора. Как долгие годы желала вновь оказаться на родине.
От того легче не становилось.
И даже покой дивной долины поначалу не облегчил тяжесть на сердце эллет.

Но - лишь поначалу. Ибо многому суждено было произойти в те необычайно теплые осенние дни в Имладрисе. Встречам - долгожданным и неожиданным, признаниям - горьким и дарующим надежду, и решениям, что влекли за собой в равной доле и хорошее, и плохое.
Десять странников были избраны Советом в доме Элронда, дабы уничтожить величайшую из угроз Светлым народам Средиземья - Кольцо Всевластия, принадлежащее Врагу. Десять смельчаков, нареченных Братством Кольца. Тауриэль стала одной из них.
Как и Боромир.


- Думаешь, доведется нам пройти через Минас-Тирит, оказаться дома? - эллет, нагая почти - столь невесомым и тонкотканным было платье, - и босоногая, стояла на балконе, подняв голову наверх, к звездам, милым сердцу и душе. Холод осенней ночи, казалось, не беспокоил ее. Ничему бы не тревожить ее сейчас, когда позади, в тепле покоев, слышит дыхание любимого. И улыбка - чистая, счастливая, невзирая на грядущие трудности, озарила бледный лик Тауриэль.
Мгновение, в которое узнала среди гостей-эдайн своего гондорца, едва ли сможет поблекнуть даже в череде воспоминаний о Совете.
Как и то, когда темная воля Кольца цепкими уродливыми когтями коснулась Боромира, а следом - и всех остальных.
Улыбка померкла, все же сменяясь беспокойством. Никак не сдержать его, - эллет вздохнула, опуская взгляд от темных небес к серебрящимся потокам бурных водопадов. Шли приготовления к походу, разведчики еще не возвратились из дозоров. Вскоре отряд должен будет выйти и отправиться в долгий путь, полный опасностей. И, чем ближе отбытие, тем тревожнее становилось на сердце.
Тауриэль повернулась, возвращаясь в полутьму покоев, освещенных свечами. Они мало напоминали комнаты Боромира в Белом Городе, ведь Имладрис возведен не людьми, и их духом словно пропитан - все здесь иное, и многое приходится рассказывать сыну Дэнетора - ей это только в радость. Но главное в ином, ведь снова оказаться вместе с ним эллет желала бы и в степях, и в ледяной пустыне, и в гуще непроходимых лесов. Где угодно, только бы рядом.
- Меня беспокоит, что у нас нет плана. Нет точного пути, по которому двинемся. В Рованион ведут различные пути, и, боюсь, всюду нас может поджидать Враг и его соглядатаи. Далее, до Итилиэна, мы доберемся, без сомнений, но что потом? Мы с тобой - ты много больше моего, - знаем сколь своенравны и опасны те земли. Полагаю, знать могут Странник и Митрандир, хоть отчасти.
Эллет присела на край постели, глядя на свиток с картой, лежащий на столе у стены. Споры о пути не раз возникали, когда члены Братства и некоторые из домочадцев и гостей обсуждали как следует действовать. Тауриэль обычно молчала, слушая. Ей отчего-то не нравилось ничто из предложенного.
- Полагаю, в Минас-Тирите мы неизбежно окажемся, - но стоило ли приносить орудие Врага в Белый Город? Не подвегнет ли то Гондор еще большей опасности? - Впрочем, видимо, все это решится в пути. У нас будет время.
"Как и у нас", - потянувшись за поцелуем, Тауриэль выдохнула в губы любимого:
- До той поры, нам еще предстоит многое наверстать, - и, коротко коснувшись шеи у его левого уха, добавила:
- Я слишком скучала по тебе, сердце мое.
Дни у них были или недели до отправления - не важно.
Главное, они вместе сейчас.

Отредактировано Tauriel (2018-11-02 09:49:49)

+1

3

Ожидание угнетало, заставляло взор Боромира темнеть, а кулаки – непроизвольно стискиваться, всякий раз, когда он смотрел на восток. Здесь есть рассвет, - «а в Гондоре нет», здесь воздух чист и холоден, звонкий хрусталь горных ручьев – «а в Гондоре пропах дымом и смертью, на суховеях с востока». Здесь ведутся беседы и разговоры, здесь мудрые вершат судьбы мира – а там, на юге, льется кровь его народа.
Здесь он, будущий Наместник Гондора – Боромир, сын Дэнетора, сына Эктелиона, повстречал того, кто назвал себя королем. Королем! – все вскипает при одной только мысли о том, и даже радость пронзенного и н о й  встречей сердца не может затмить упрямую боль смертельно оскорбленной гордости.
Как-то слишком вовремя явился Арагорн, сын Арахорна, в чертоги Владыки Ривенделла. Его речи на Совете Элронда не могли не задеть Боромира – дескать, что если бы Следопыты Севера, Юг бы давно пал. «Едва вы столкнулись с назгулами, они отбросили вас за Андуин», - не едва, а в жестоком бою. И если кто и знал, какой ценой дается пребывание на пропитанных Тьмой землях, так это Боромир. Как она истощает тебя, подтачивает даже несокрушимых духом, как небеса без рассвета бессильно повисают над твоей головой, и солнце, кажется, уже никогда не будет способно озарить эти не просто мертвые – умерщвленные земли.
Тяжелой горечью, словно перебродивший эль – пеной, полнилась его душа. Не несли ей успокоение ни эльфийские песни, ни спокойствие обители Элронда – только ласковые руки той, которую уже не чаял увидеть.
Эльфы не сторонились ни его, ни Тауриэль, но в их что молчании, что вежливости сыну Дэнетора чувствовался умеренный холодок. Видно, по их меркам связь эльфа и человека поистине не поощрялась, хотя они с Тауриэль здесь были не дни такие. И это вновь выводило из себя – как бы ни была прекрасна леди Арвен, но то, что она была связана с Арагорном, ставило того и Боромира наравне.
Он-то еще думал о том, как после победы – если таковая случится, как после победы попросит руки своей возлюбленной, как отыщет ее везде, в любых пределах Средиземья. Куда бы она ни скрылась от него, - прикрывая веки, он видел ее, под поющими водопадами ли, или среди желтых песков Харада. Он видел ее под белыми парусами и средь белых стен, под дыханием ветра с Эред Нимраис, и скучал, страшно скучал. Привычка поглаживать большим пальцем кольцо с зеленым пальцем на мизинце появилась у него уже тогда.
Не хватало ее. Ее страсти, голоса, ласк – и, вопреки своей обычной беспечности, Боромир за все время разлуки почти не касался других женщин. Таких, которых не то что сердце не запомнит – глаза потом не узнают, но сравнивать их… а, пустое и постыдное. Он не мнил случившееся изменой – простая потребность мужского тела. Обреченный ждать, он ждал.
И вот – дождался здесь. Тауриэль явилась в Ривенделл вместе с прочими эльфами Лихолесья, на Совет, определивший дальнейшую судьбу Средиземья. И Гондора.
И Минас-Тирита.
- Я вернусь туда, - общих покоев им не отводили. В Ривенделле было принято блюсти приличия, но Боромир оставил их за порогом комнаты Тауриэль. Наверное, здесь все было любо ее взору – тонкие резные арки походили на ветви деревьев, шумел раскидистый клен, рядом с небольшим балконом, роняя красные растопыренные ладошки листьев.
- Мы вернемся, - он легко коснулся ее руки, не открывая глаз, полулежа на широкой кровати, одетый. Еще не стемнело, но осенью дни коротки, а ночи – темны и прохладны. Но не в ее объятьях, - и, какими бы смутными и темными ни были бы думы Боромира, он улыбнулся, открывая глаза.
- Я сам в раздумьях, милая, - тихо отозвался он, чувствуя прижавшую сердце ее лёгкую ладонь, под его ладонью совсем спрятавшуюся – лежала на серебряном шитье поверх туники, и словно грела, впускала в уставшую душу те самые лучи солнца.
- Владыка Элронд ждет донесений от разведчиков, - они оба это знали, и фраза о том навязла уже в зубах, как и ожидание. Пускаться в путь зимой! – не юг небось, ишь, что удумали.
- Но мы с тобой оба понимаем, сколь далеко они способны добраться, - у него и в мыслях не было принижать таланты ее легконогих собратьев, но тень Врага все шире становится, а времени у них все меньше.
- Я намерен уговорить остальных идти через Минас-Тирит, душа моя. Ибо… - слишком многое теснится на сердце – и тревога за оставленную родину, и взгляд младшего – в глазах того застыло осеннее небо, такое же светлое, какое сейчас над долиной Имладрис. Он оставался дома – «снова, да, младший».
«Поедет Боромир», - так повелел отец, и сыновья не смели его ослушаться.
И пред отцовские очи он притащит Арагорна, сына Арахорна. Если тот не пожелает сделать этого сам, потому что внезапное появление того, в тот самый пресловутый миг тьмы перед рассветом, очень настораживало сына Дэнетора. И метко било по его гордости – то есть как это, Гондору мог снова понадобиться король? Где же пребывал этот чертов принц в изгнании все эти годы? – чувствуя, как закипает в нем вновь ярость, Боромир потянул Тауриэль к себе, целуя эллет уже не сдерживаясь. Она воспламеняла, проклятье, как прежде.
Не следовало ему забываться сейчас, но разве можно иначе?
- И я скучал, любимая, - гладкое белое плечо под ладонью чуть вздрагивает, знакомым движением, а губы ее горячи и сладки, как тогда. Почти два года разлуки – о, сколько упущено, и сколько всего придётся наверстывать.
До мига, пока их мир не окажется на грани гибели.

+1

4

Гнев его ощущала, словно свой - ведь понимала что гложет Боромира, что у него на сердце, пусть не смела напомнить - тоска его по родине, по Белому Городу, отзывалась хорошо знакомой болью, с которой прежде думала о возвращении в Лихолесье. Опасения его для нее не были тайной, ибо об одном думали, одного боялись. Без Боромира Минас-Тирит выстоит, ведь не на нем одном держалась оборона крепости, а все же боязно. Что, если Мордор выставит войска и ударит? Что, если одним ударом сметет всех на своем пути? Что, если Враг уже пирует на останках отважных защитников Города Королей, когда здесь, сейчас, оный король-без-короны объявился?
Тауриэль доводилось прежде встречать Арагорна, сына Арахорна, в те времена, когда звался он не иначе как Странником - это он привел Голлума в Лихолесье, испросив помощи эльфов. Дунэдайн напоминали своих южных братьев, коих эллет знала не в пример лучше. Так же, как Арагорн отдаленно был похож на Боромира.
Не во всем, вестимо, разделяла недовольство гондорца, да разве могла помочь ему иначе как лаской да безмолвным сочувствием, сопереживанием? Здесь, в покое и тиши эльфийского края война казалась чем-то невообразимо далеким, странным, словно бы несуществующим. Оно все там, далеко за Мглистыми, пусть, на самом деле, вот оно, здесь, у границ дивной долины, сокрытой чарами. Ибо ежели Враг - мерзкие слуги Его, кольценосцы, - подошел так близко, небезопасно и в Имладрисе.
Многое на Совете открылось. Тревожная правда, страшная, та, что многое проясняла и внушала еще больше беспокойства. Иное бушевало в сердце Тауриэль, иной гнев, близкий к ярости, коей пылала зелень глаз в час повествования Элронда об окончании Войны Последнего Союза. Вновь ее народ оплошал, хотя, какое тут мягкое "оплошал" - нерешительность одного привела к стольким несчастьям! Владыка Имладриса мог уговорить, мог принудить, мог сделать хоть что-нибудь, лишь бы уничтожить Кольцо, но нет. Он отступил, предпочел уйти, как и другие эльфийские правители. Они, эльдар, удалились, оставили эдайн и не желали разделить ответственность за судьбу этого мира, предпочитая уйти за Море, в спокойствие и безопасность Заокраинного Запада.
И все же, не одни только эльфы повинны. Слабость человеческого рода в их гордыне. Тьма рано или поздно найдет лазейку и в самой чистой душе, а душами эдайн Саурону удавалось завладеть и прежде. Тяжко признаться себе самой в том, но Тауриэль боялась. Она смотрела на любимого, вспоминала гордый лик Дэнетора и светлые - по-настоящему полные Света, - глаза Фарамира, и невообразимо боялась за всех них. Особенно, за Боромира.
Этот страх, отчаяние - иные теперь, не те, что когда-то давно, в Пеларгире, отравляли счастливое время близости, - принуждал касаться сильнее, обнимать крепче, целовать глубже, жестче. И особенно белые на его смуглой коже тонкие пальцы, кажется, вот-вот пронзят ту кожу. От губ, что терзают беспощадно, никак не отпрянуть. "Тосковала, думала о тебе, жаждала, жажду сейчас - тебя одного", - едва слышным лепетом, вперемешку со стонами и дрожью - от каждого его прикосновения она теряет голову, все больше и больше, пока не остается на месте той, кто зовет себя Тауриэль, обуянная одним лишь желанием эллет, женщина, встретившая, наконец, своего мужчину.
Любящая и любимая.


Разговор пары эльфов стихает, стоит пройти подле них, и смотрят они почти укоризненно - да было бы ей до того дело! Тауриэль почти счастлива, и усталость после долгой жаркой ночи мнится ей чем-то самим собой разумеющимся, нормальным. Правильным. Она легко улыбается, загадочно, словно познала все тайны этого мира - и эльдар, отстраненные и холодные, отводят глаза, продолжая свои разговоры. А ей так и хочется показать язык всем им, каждому, кто выказывает неодобрение при виде их с Боромиром. Тех, кто восхваляют печальными песнями любовь Арагорна и Арвен - не потому ли, что последняя - дочь Владыки Имладриса?
- Право слово, охотнее бы сейчас была в Минас-Тирите, - говорит легко, легкомысленно, косясь на сородичей, - и осекается, мгновение спустя поняв что сказала. Пресветлая, как была глупа, так и осталась, - огорчение сменяет радость и озорство, упорхнувшие птицами прочь. Ведь всеми силами желает развеять печать любимого, разделить его непосильную ношу, взваленную и самим собой, и долгом. Выходит же совсем иначе, будто нарочно.
- Прости, Боромир, - галерея выходит в сад, светлый, с яркой зеленью древ и кустов, словно не тронутых осенью. На листве застыли капли росы - время идет к полудню, но летнее тепло уже покинуло долину, сменившись прохладой. На рассвете возвратились одни из разведчиков Элронда. Слова их принесли слабое утешение - Эрегион пока не под наблюдением, но что дальше? Надолго ли? - Мне стало неуютно здесь. Имладрис всегда казался краем отдохновения, но одни печали приносит он раз за разом. И слишком мало хорошего, - улыбка все же появилась, к нему обращенная, ему посвященная - теплая и полная любви.
Светлая дорожка вела их меж стен ухоженных кустов и небольших цветочных клумб, напомнивших о матери и ее садах, где ныне властвовала Тьма. Вспомнились и иные сады, те, что под окнами покоев Боромира в Минас-Тирите располагались. Пока еще живые, пока цветущие. Пока.
- Я не сумела воззвать к Трандуилу, - недовольна и почти разгневана, пускай и понимает причину отказа. - Помощь от него не прибудет, Лихолесье едва справляется с натиском Врага. В Дол Гулдуре вновь собираются темные силы - ты слышал сам, о том говорили на Совете, - и первыми под ударом окажутся мои сородичи. Кажется, Враг решил действовать со всех сторон. Он поразительно быстро накопил новые силы со времен поражения в Битве Пяти Воинств.
Воспоминания о тех днях все еще тяготят ее. Он знает - Тауриэль не один раз рассказывала и описывала события, что предшествующие, что происходившие, что последовавшие за великой сечей под стенами Эребора и Дейла. Где пройдет следующий бой? Что предпримет Враг теперь, когда знает, что его Кольцо в руках противника?
- Готов ли Минас-Тирит к войне?
А эхом этому вопросу в сознании бьется иной.
"Победим ли мы?"

Отредактировано Tauriel (2018-11-02 14:04:06)

0

5

Боромир плохо слушает возлюбленную, погруженный в собственные думы, в удары сердца – каждый, словно по старой, давно зажившей, но все еще осязаемой ране. Стискивает зубы, хмурится – таким порой доводилось мужам Гондора лицезреть своего будущего правителя. «Правителя», - горечью изгибается внутри смешок, и срывается с губ; Боромир поднимает глаза на Тауриэль – и чуть проясняется взглядом, видя ее светлое лицо.
Как он скучал, оказывается, - холодным ветром будто бы, с севера дохнувшим, задевает тяжелые низкие тучи юга. Те напоены, напитаны Тьмой – и, увы, проблеск облегчения во взгляде истаивает, а веки опускаются.
- Твои сородичи вправе поступать так, как решили, душа моя, - голос Боромира тяжел и негромок. – Но когда они одумаются, увы, время уже уйдет, - он нащупывает ее руку, чуть сжимая. Дескать, ты знаешь, что именно я хочу сказать – и она понимает. Он уверен в том.
- Никто не внемлет предостережениям, - глаза поднимаются на нее, - пока не станет слишком поздно.
Сколько веков билась тьма на Юге, на границах Гондора? Сколько столетий разобщенность и взаимное недоверие, распри и гнев мешали и людям, и прочим народам Средиземья попросту понять, что враг у них один, и он – Враг? Ковалось же на юге темное оружие, и, если царил мир, пускай и прозываемый Бдительным, тогда отчего же границы Гондора таяли год за годом, отступали на запад?
Почему Итилиэн, светлый край под ясной луной, опустел, почему вода в реках стала горькой, а на полях, засыпанных пеплом Роковой Горы, ничего не родится? – теперь же, после стольких откровений, становится понятно многое.
Только не легче от этого ни на миг. И Боромир мрачнеет сильнее, стискивает зубы, слыша вопрос, от которого по сердцу полосует глубоко и наотмашь.
Когда он покидал Минас-Тирит – когда ворота его распахнулись, и младший брат стоял, провожая его, глядя глазами синими, как июльское небо, Боромир был полон надежд и веры. Его дом, его Город, его земли – выстоят пред любыми невзгодами. И без него – они остаются в надежных руках. Он знал, что с Королевского яруса за его отъездом наблюдает отец, смотрят Стражи Цитадели. Боромир, старший сын наместника Дэнетора, покидает родные земли, дабы испросить помощи и подмоги – и, пускай гордые мужи южных земель помощи просить и не привыкли, они верят в своего принца. В того, кто доблестью своей раз за разом приносил им удачу, - и, вспоминая это, горяч Дыма по зеленым равнинам Пеленнора, Боромир улыбался. Сквозь тягость на сердце, сквозь дурные мысли – улыбался, веря в свою удачу. Веря в судьбу, которая складывалась до сих пор странно и неожиданно, и вряд ли стоило надеяться, что иначе будет и впредь.
Рука Тауриэль лежит в его – белая и изящная, словно никогда и не выпускала она летящую оперенную смерть, не сверкали в этих ладонях мечи, - пальцы переплетаются, сжимаются. Где-то снаружи, среди пения водопадов, звучат струны арфы, вплетаясь в журчание струй. И вопреки всему становится чуть легче на душе, потому что ответа на вопрос Тауриэль у Боромира нет.
Да, Минас-Тирит готов. Когда покидал он его, то знал, что война неизбежна, и что должен спешить; сто долгих дней он не видел знакомых гор, не касались лица южные ветра, сто долгих ночей звезды над головой сына Дэнетора неуклонно смещались, обозначая его путь.
И что могло случиться за эти сто дней, ему неведомо.
- Готов, душа моя, - отвечает он твердо и спокойно, кляня себя за малодушие и неверие. Недопустимо сейчас позволить сомнениям расшатать себя. Потому что пока он здесь, отец и брат времени терять не станут.
И, в конечном итоге, Боромиру и самому больше ничего не остается, кроме как надеяться, - поднявшись, он заключает Тауриэль в объятья.
Ни к чему сейчас громкие речи, распаляющие себя, раздувающие угли надежды – ей и без того все понятно. И, ее дыхание на своей шее чувствуя, Боромир тоже выдыхает. Чуть свободней, чуть спокойней.
- Минас-Тирит дождется нас. Мы еще повоюем там, - и нет, не придется отвоёвывать свое сердце, свою душу у Тьмы. Нет, не так! – руку Тауриэль Боромир стискивает на миг сильно и жестко, затем расслабляет пальцы. Прочь, тягостные мысли. Прочь, незваная Тьма, прочь… сомнения.
Поцелуем коснувшись тонкой жилки на виске Тауриэль, едва заметно бьющейся, Боромир спрашивает, теперь уже кончика уха касаясь:
- Я размышлял о человеке, который зовет себя Арагорном. Судя по всему, он давно знаком с некоторыми из твоих сородичей, скажи мне… ты знала его раньше? – в нем нет подозрений о том, что Тауриэль могла знать о том, кто провозгласил себя потомком Исильдура, и не поведала о том ему. Тот не кажется человеком, который стал бы объявлять о том повсюду, всем и каждому. А Тауриэль, с ее же слов, была простой воительницей… так кому, как не простой воительнице, знать о подобном? – резонное уточнение. Но – вновь.
- Это не те вести, каковые я желал бы привезти в Минас-Тирит, любимая, - горько вздохнув, признается он вслух. – Но если он поможет Гондору выстоять, если хоть что-то из пророчеств – древних и нынешних, есть правда, то пускай. Ради Гондора… - он не заканчивает фразы, смотрит поверх острого уха Тауриэль в сумеречную даль, что открывается с балкона. Шепчет опадающая листва, шуршит по мраморным ступеням, что дышат холодом. Спокойным здесь, бестревожным – таков Имладрис, в котором нет места злу и тьме.
Только вот сердца людские о том Ривенделл не спросили.

+1

6

Ей бы умолкнуть, одуматься, — не следовало говорить подобного, спрашивать о том, что в сердце его болит несравнимо сильнее. Тауриэль видит сколь худо ему, покинувшему свою родину в самый темный час. Тот самый, что наступал, хотелось бы верить, перед рассветом. Ибо она, не смотря ни на что, верила в лучшее, вопреки темному отчаянию, годами держащему ее в своей ужасающе крепкой хватке, — его лишь объятиям, теплым и могучим, под силу было развеять. Желанным объятиям, что словно глоток свежего воздуха после спертой духоты темных заброшенных подземелий.
О тщетности предостережений, увы, знала чересчур хорошо. Прежде, в далекие ныне времена службы своему народу и Лесному королю, не раз предупреждала последнего о Тьме из Дол Гулдура, черной гнилью разплывающейся по светлым и прекрасным некогда лесам. Как часто докладывала ему об угрозе, скрытой и явной, и, хуже всего, знала — он чувствует все, ощущает, ибо не зря звался Владыкой Леса. Но страх, бич всякого живого существа, тем сильнее в сердцах тех, кто в руках своих держит немалую власть, чем больше желание защитить свой народ от погибели. Страх коварен, способен извратить самую суть, он сподвигает совершать ужасающие поступки во имя всеобщего блага — и поступки эти нередко ведут к обратному. Страх есть Тьма, и поддаться ему суть поддаться Тьме.
Храбрись Боромир перед ней сколь пожелает — скрыть от нее боязнь и волнение ему не под силу. Было ли то эльфийским чутьем, отголоском умения читать в сердцах других, или же лишь отважное сердце любимого открыто пред ней — Тауриэль не знала, и сейчас, здесь, видя и чувствуя боль его, как свою, не желала задаваться пустыми вопросами. Когда все, чего желаешь, утешить и облегчить скорбные думы, не до прочего, — эллет охотно обнимает адана, льнет к нему, выдыхая горячо и прерывисто ему в шею, и, мигом позднее, кладет голову ему на грудь, вслушиваясь в частое сердцебиение. А следом, снова голову поднимает, касаясь виском заросшей щеки у самого уха.
Вопреки всему, назло тому, кто темной волей своей столь много страданий привнес в их жизни да обрек на нескончаемые тревоги и долгую разлуку, Тауриэль почти ощутила спокойствие, в запах любимого, словно теплые воды лесного пруда, воды коего за день нагрелись, окунаясь, вбирая его, не позабытый, но желанный. Ибо, да, скучала и она, сильно, до щемящей боли, до судорог, которыми сердце сводило беспощадно. "Вечность бы провела с тобой, в объятиях твоих", — старая мысль, что обернулась болезненной клятвой, желанием превыше всякого другого, снова по сердцу режет. Слезы, непрошенные, нежданные, мельчайшими каплями застывают на уголках глаз, и сама зелень, кажется, мерцает больше обычного.
"О, Предвечные Силы, за что вы так с нами жестоки?" — недостойно подобное эльфа и воина, но Тауриэль и не смеет повторять свой безмолвный вопрос-укор, ибо знает — всякое испытание пройдет, всякие преграды преодолеет ради того, что любимо. Ради Боромира, ради Лихолесья и Гондора, ради тех, кого горда звать друзьями и соратниками. Ради тех, кто Советом именован Братством Кольца, ибо с Ним связаны судьбы любимых и близких.
"Пускай тем, кто в Братстве, нелегко будет в пути", — и не только сама трудная дорога станет испытанием для них.
— Я встречала его прежде, — нет нужды скрывать оное, более того, от него, — и знала, как Странника, одного из Следопытов погибшего Арнора. То, что открылось на Совете, и для меня стало немалой неожиданностью. Леголас не рассказывал мне о нем, а те времена, когда я проживала здесь, в Имладрисе, этого человека здесь не было.
Замолкнув, Тауриэль замирает, чувствуя, как тень обиды касается ее. Неужели он думает, будто не поведала бы ему о Наследнике Исильдура, встретив его до их знакомства? Неужели считает, что могла обмануть его, скрыть подобное, когда оно столь важно для Гондора — страны, ставшей ей домом, — и важно для него самого?
Но усилием воли унимает обиду, отбрасывает ее прочь, словно после сражения в гнезовищах лихолесских пауков собрав с волос паутину и избавляясь от оной. Может, останется малая часть ее глубоко внутри, может, возвратится, стоит наступить подходящему часу, — только не сейчас. "Нет, не стану в нем сомневаться. Это верный вопрос, и он имел право задать его, как не помышлял и обидеть меня", — однако, отстраняется, касаясь его ладоней своими, похолодевшими. Во взгляде, наверное, все видно — Боромир прозорлив, да и ей скрывать нечего, — и все-таки глаза ее сверкают не печалью, но уверенностью, едва эллет прижимает его руки к своей груди. Он глядит прямо и серьезно, и Тень отступает на время, истончается и исчезает в серебрящихся водопадах долины.
— Боромир. Нам предстоит долгий путь, тяжкий. Сами мудрейшие не в силах прозреть и увидеть что впереди, ибо все зависит от нас самих. От тебя, от меня, от членов Братства. Испытания покажут нам истину. Я уверена, ты увидишь каков на самом деле Арагорн, сын Арахорна — вы будете сражаться плечом к плечу, — ведь нет лучшей возможности познать человека, чем в бою, — и тогда ты поймешь каковы же будут вести для твоего города. Для нашего города, — она целует его пальцы, крепко сжимающие ее собственные. Столь многое ему хочется сказать, в стольком заверить — но она не станет. Он, кажется ей, все сам знает, гордый и отважный сын гондорского повелителя. Впрочем, вновь раз уверить его она хочет в одном.
— Я люблю тебя, сын Дэнетора. Я рядом с тобой. И знаю — мы вернемся в Белый Город под звук серебряных труб, когда снежные пики Белых гор воссияют в лучах солнца.
Снова и снова станет ему то повторять, ибо так и будет.


Неумолимо приближается время отбытия, и Имладрис затихает, покрывается тонким полотном легкого снега, неохотно падающего с затянутых тучами небес на мерзлую землю. Здесь почти не холодно, высокие скалы и эльфийская магия надежно охраняют долину от зимних ветров и рыщущих вокруг соглядатаев, не позволяя последним подобраться к крепости. И все же, Тауриэль, как и многие другие эльфы, чувствует над собой гнет воли Врага, чьи помыслы устремлены к вотчине Элронда Полуэльфа. Он знает где Кольцо, и само Оно, кажется, своим присутствием отравляет прежнее спокойствие благодатного края, названного Последним Приютом. Или это ей, Тауриэль, опостылело ожидание?
Карты исследованы, пути обдуманы. Последние разведчики возвратились из долгого опасного пути, и день, когда Братство покинет Имладрис, назначен.
В день отбытия Братства Кольца над Имладрисом нависли тучи, принесенные холодным восточным ветром от Мглистых гор. В покоях Тауриэль зябко, и огню очага не справиться с прохладой - ни той, что в воздухе, ни той, что внутри эллет. Вещи почти собраны, кинжалы наточены, стрелы уложены в колчан, тетива на верном лориэнском луке заменена на новую, крепкую. Не впервой ей отправляться в долгие опасные походы, да только желание проверить все заново то и дело одолевает с новой силой. Стоило ведь убедиться, что ничего не забыла, вдруг оно понадобится в пути. "Элберет Милосердная, взаправду, словно в первый раз!" — думалось расстроенно и рассеянно, и мысли, различные - скорбные и веселые, тяжелые и легкие, - подобны были разномастым осенним листьям, срывающимся с деревьев одним за другими. Эта опавшая листва взметалась под порывами других мыслей-ветров, и снова замирала до поры, успокоенная.
В дни, предшествующие началу похода, Тауриэль нередко оставалась без столь желанной компании любимого - им обоим находилось дело, и все-таки, не было прекраснее мгновений их встреч, когда все прочее будто бы забывалось, оставалось за пределами покоев, ставших им убежищем от нарочитого равнодушия домочадцев, так и преследующего.
"Будто есть мне до этого дело", - привычно отмахивалась она от переживаний, а все-таки угнетало ее отношение сородичей. Но, по счастью, находились и иные дела, иные заботы. Гости покидали Имладрис один за другим. Сначала в путь отправились эльфы Линдона и эреборские гномы, затем - лихолессцы, спешащие обратно к королю Трандуилу. При них были послания от Леголаса и Тауриэль - эллет посчитала необходимым проститься с тем, кого прежде почитала своим наставником и повелителем, ибо знала - обратно ей не вернуться, каким бы ни был исход этой войны. В Лихолесье ей более нет пути, и самовольно она отрекалась от родных лесов, желая куда сильнее возвратиться в иное место, почитаемое домом.

Темнота сгустилась, длинные тени залегли на земле двора, откуда вскоре уйдут десятеро хранителей. Тауриэль стояла в одной из многочисленных беседок, глядя на юго-восток, туда, где за скалами, горами и покрытыми пеплом равнинами высился Ородруин, их цель. Она помнила пламенеющие отблески в темноте ночных небес. Помнила злую волю, давящую на сердце, проникающую, щедро обливающую отчаянием.
"Мы справимся", - в который раз повторяла себе, веря и надеясь. Ведь, в конечном итоге, что еще у нее оставалось?
"Моя свобода, моя воля, моя жизнь и... он", - знакомые шаги услышав, Тауриэль улыбнулась, мягко и легко, словно в ином месте они и в иное время.
- До заката недолго осталось, - она не спрашивала его - беспокоится ли, недоволен ли тем, что она вызвалась идти с ними, - и не станет, уповая на то, что он знает ее лучше прочих. Что понимает - не осталась бы, не отпустила бы тогда, когда в силах помочь.
- Слова прощаний почти отзвучали. Нас ждет только лишь напутствие лорда Элронда, - задумчиво произнесла, лишь бы не молчать. - Вскоре мы отправимся в путь.
"И мне страшно", - наконец, повернулась к мужчине, любимому своему, тому, за кого жизнь отдаст без малейших раздумий. Но что ее жизнь по сравнению с его? - этого и боится. Их путь опасен, едва ли удастся избежать сражений, и он, славнейший из воителей Гондора, может пасть от коварного удара или быстрой стрелы.
"Тебя боюсь потерять", - не скажет ему о том, а он, все видя, все зная, не станет утешать. Ведь они оба - воины, избравшие эту нелегкую стезю и знающие ее опасности.
Потому, улыбаясь все еще, приблизилась к нему и обняла, крепко, словно расстается, словно не идет вместе с ним.
- Идем, - прошли ли часы или доли мгновений, ей неизвестно, но, отойдя от него, Тауриэль быстро стирает напрасные редкие слезы, отчего-то застывшие на щеках. - Пора.

Недолгими были проводы. Слова Элронда осели тяжестью на сердце, но отозвалась она на них схоже с Леголасом и Арагорном - легким поклоном и движением ладони, что была прижата к сердцу. Подняв голову, Тауриэль посмотрела на Имладрис в последний раз, улыбнулась тем немногим знакомым, что тепло привечали ее с давних времен, и, вместе со своими соратниками повернулась к дороге, ожидая первых шагов Хранителя Кольца.
"Да озарит свет Эарендиля наш путь", - позади остались врата, мост, а затем и сам Последний Приют.
Братство отправилось на юг.

0


Вы здесь » uniROLE » uniALTER » darkness has fallen