о проекте послание гостю персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
tony
связь @Luciuse
основатель и хранитель великого юнипогреба, если ищете хороший виски за недорого и не больно, то вы по адресу.
• hope
связь https://vk.com/id446484929
Пророчица логики и системы, вселяющая в неокрепшие умы здравый смысл под пару бокалов красного сухого.
• renji
связь лс
Электровеник, сияющий шевелюрой в каждой теме быстрее, чем вы успеете подумать о том, чтобы туда написать.
• boromir
связь лс
алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно.
• byakuya
связь лс
капитан, нет не очевидность, но назидательный взгляд и тяжелый банкай, потому порядок должен быть в администрации.

автор недели ISENGRIM FAOILTIARNA

Это было, пожалуй, жестоко. Йорвет ни разу не заикнулся на эту тему, но видно было по тому, как он ходил за бригадой хвостиком, как робко жался к вожаку, как ловил каждое слово, как грозно касался рукояти кинжала на поясе — мечтает, чтобы дядя Исенгрим заметил и сказал в один прекрасный момент: «знаешь, что, Йорвет, ты уже взрослый и сильный, пошли-ка с нами, такие парни мне нужны!». Исенгрим такого, конечно, не говорил — ну куда, пацану двенадцать, ну четырнадцать уже, вчерашний ребенок!.. Читать

REHABILITATION

Отдавая агенту письма, он знал, что их, возможно, прочтут. Но в этих посланиях не было ничего важного, кроме разве что обычных человеческих чувств. Как можно использовать чувства уже мертвого человека? Сожаления о том, что так и не отправился в космический дрейф с Андроникосом. Гордость работой, проделанной Талосом. Пожелание найти равновесие в душе для Ашары. Благодарность Навье за что, что она всегда оставалась для него добрым другом... Читать

Cora Hale: Я уже очень давно должна была написать отзыв к проекту, потому что порывы были, но не хватало какого-то пинка. Но думаю, никто из администрации не удивится, потому что к моей тенденции все задерживать, но при этом не быть в должниках все уже достаточно привыкли)) Хотелось бы начать с очень лояльных правил для тех, кто не может играть со скоростью света. Для меня это крайне важно, потому что за работой и прочим реалом я просто не могу физически отписать пост раз в три дня, а то и того короче. С вас потребуют только один игровой пост в месяц и постоянно обновлять всех ваших персонажей, чтобы они были активными профилями. Резонно? Выполнимо? Это позволило мне играть от трех персонажей, так что вполне. Также вас никто никогда не ограничит в ваших желаниях, если вы хотите иметь несколько персонажей хоть с порога. Ваша задача проста – выполнять перечисленные сверху условия. Да, в один момент было введено ограничение для тех, кто не выполняет своих обещаний, но… это ведь логично? Никто не любит, когда тебе пообещали и не сделали. Зачем тогда обещать. Вас обеспечат игрой. Нет своего каста? Не беда, вас утащат в межфандом или альт, а потом обязательно и кастом обзаведетесь. Когда я только пришла, мне приглянулась легкая атмосфера и дружелюбие. Я смогла найти соигроков и вообще людей, которые мне импонируют. И я готова признаться и подчеркнуть, что да – это не все, кто населяет форум. Это естественно. Этот форум обильно населен, как матушка Россия, многонационален и многоконфессионален. Конечно, не может быть так, чтобы все друг другу нравились. Логично? Логично. Но я действительно, очень люблю многих ребят с этой ролевой, они прекрасны. Администрацией лично я удовлетворена полностью. Тут всегда есть какой-нибудь конкурс или марафон, в котором можно принять участие. Они стараются реагировать на все возникающие трудности и проблемы, всегда выслушают ваши претензии и постараются принять решение, честное, и которое устроит всех. Они не всегда могут предугадать реакции некоторых игроков, но надо учесть, что люди не экстрасенсы. Я лично не увидела ни одного правила, существующего или введенного, которое бы были не логичны и не обоснованы, кто-то мог увидеть иначе. Я всегда воспринимала ролевую как дом. А у каждого дома есть хозяева, которые устанавливают свои правила в пределах своей вотчины. Это естественно и понятно. В чужом доме мы всего лишь гости, и как бы гостеприимны не были хозяева, она могут и должны настаивать на том, чтобы в их доме было уютно в их понимании этого слова «уют». А это понятие одинаково не для всех, поэтому, если мне не понравилось у кого-то в гостях, я просто больше не приду в эти гости)) В этих гостях мне захотелось остаться, сюда я привела своих друзей, которых приняли так же тепло, как и меня, никак не разграничивая с другими игроками, что возможно были на форуме дольше. Я встретила в этих гостях людей, которые стали моими друзьями. Что можно еще хотеть от проекта? Думаю, ничего. Так, что как водится на юни – накатим за его здоровье!

Hinamori Momo: Итак, я живу на Юни уже год. Может, больше, может, меньше - не суть. Просто мне хочется в который раз сказать, что этот форум стал для меня домом в первые же дни регистрации, и ничего не изменилось. На Юни действительно хочется заходить, хочется активничать там, вдохновляться играми и соигроками, брать твинков и наслаждаться жизнью. На Юни царит очень дружелюбная и приятная атмосфера, все люди там - добрые, все готовы общаться и играть, все - интересные и хорошие игроки, однако я не могу сказать, что на Юни собралась компания в том смысле, что других в нее не пускают. Согласитесь, бывает такое, когда сбивается основной костяк игроков и в этот коллектив трудно влиться новичку. На Юни этого нет! Вот правда, новенькие игроки легко смогут вписаться в компанию старожилов - вам тут и кофеньяка нальют, и пирожками угостят, и в игру затащат с порога. Отдельно хочу отметить работу администрации, которая действительно заботится об игроках и удобстве их обитания на форуме - я еще ни разу не встречала такой дружный, добрый, теплый и ответственный коллектив АМС, за что им огромная благодарность. За этот год я ни разу не усомнилась в том, что Юнирол - мой любимый форум среди всех остальных. Я рада, что стала частью этого чудесного места и знаю, что меня, как и всех остальных, там любят и ждут. "Дом никогда не бросает тех, кто взял и однажды поверил в Дом".

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения - тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями - ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь - и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно - держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Lara Croft: Я не умею писать большие отзывы и рецензии, каюсь, грешен. Но поделиться своими впечатлениями и эмоциями от этого проекта все же хотелось бы, скорее даже для себя, чем для кого-то. Это замечательный форум. Почему? Потому что он вернул меня обратно к ролевой жизни, куда я уже и не надеялась было вернуться никогда. На самом деле до Юни у меня все было сложно – то ли мне, как плохому танцору, все время казалось что форумы были какие-то не такие, то соигроки оказывались факапщиками, то ли я сам нигде не мог свою задницу пристроить ровно, потому что в ней торчало шило размером со шпиль Эмпайр-Стейт-Билдинг. Но после перерыва почти в год, когда я ограничился лишь написанием анкет и ливанием с форумов, попасть на Юни было просто чудом. Почему? А черт его знает, с первого взгляда все казалось таким же, как на других кроссоверах до этого, коих я сменила… по-моему, все, что есть в рунете. Все дело в людях. Скажу честно – они разные. Но в этом, наверное, и вся прелесть. Мне повезло найти на проекте человека, который стал моим хорошим другом. Даже двух таких людей, одного вообще в моем городе, так что кто знает – может и тот, кто прочитает мой отзыв, сможет потом найти себе доброго товарища на просторах Юни. Что же касается конкретно форума и что может быть интересно тому, что захочет присоединиться к проекту – форум живучий, развивающийся и очень активный. Народ играет и играет много, и не буду лукавить – сама я пишу в двадцать раз больше постов, чем писала до этого на своей ролевой памяти. Администрация честная, доброжелательная и отзывчивая. Флуд веселый и все, в принципе, относятся друг к другу хорошо без каких-либо подковерных войн. P.S. А нет, все-таки умею в простыни..))

Clara Oswald: Дорогие мои юнироловцы! В первую очередь команда АМС. Хочу в этом отзыве выразить свою огромную благодарность вам! Спасибо за то, что терпите меня, мои странные идеи, бесконечные смены ролей, уходы-приходы. Вы просто чудо! Вы самые терпеливые, понимающие и крутые! Я очень рада тому, что куда бы не заносил меня мой идиотизм, я все ровно возвращаюсь на Юни, потому что, видимо это судьба, и этот форум самый лучший. Не перестаю в этом убеждаться! Путь у вас всегда и все будет на высшем уровне!!! Отдельные приветы фандомам Волчонка и Доктора Кто, конечно же. Вы все чумовые ребята! Обожаю вас!!!

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » X-Files » Трое


Трое

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s9.uploads.ru/t/DFYGb.jpg

Восьмой Кенпачи, Первая Кенпачи
...меня уже ждут.
Помоли Преисподнюю,
Помолись за меня,
Помолись за меня,
Пожалуйста.

http://sf.uploads.ru/AQlGh.png

0

2

Ей здесь не место.
Королева готейских эскулапов смотрится в Мукене столь же уместно, как хвойное дерево посреди пустыни. Чистилище для преступников. Самых опасных. Самых жестоких. И самых заблуждавшихся - потому здесь сам Азаширо. Девятнадцать тысяч лет в бесконечной тьме заключения - он сам вернулся их отбывать. И, пожалуй, не надеялся увидеть в момент освобождения хоть одно знакомое лицо - в том числе, и её. Сам Готей может закончить своё существование за столь долгий срок.
Но Унохана Рецу здесь. Очень рано. И очень... странно.
Азаширо будто видит её сестру-близнеца. Несомненно, у этой шинигами внешность Уноханы. Но взгляд, походка, движения, выражение лица - Азаширо ни разу не видел её такой. Тогда, сотни лет назад, он бился над загадкой того, что скрывается за мёртвой фарфоровой маской. Единичные случаи, в которых он подмечал некие изменения в поведении, так ничего и не дали. Даже вездесущее око Урозакуро не помогло, хотя в какой-то момент Соя стал намеренно провоцировать Унохану на те самые жесты и взгляды, специально не глядя на неё напрямую, тайно пользуясь зрением Урозакуро.
Что ж, сейчас она несомненно куда более жива. Как минимум, она выглядит как человек, впервые свободно вздохнувший за много лет удушья. Но первое, что мелькает в мыслях Азаширо - он не уверен, что хочет видеть то, что несомненно вскоре увидит.
- Урозакуро, - мысленное обращение к занпакто. - Иди в Сейрейтей. Узнай... что-нибудь. Что-нибудь касаемо Уноханы. Быстрее.
Его мечу хватило ума не иронизировать по поводу сказанного. Девушка в кожаной маске качает головой и растворяется в воздухе, а капли реяцу Юго впервые за два года достигают города шинигами. Вернувшись в Мукен, Азаширо рассеял некоторое количество влияния занпакто на окружающее пространство и верхние уровни тюрем, вплоть до границы с бараками Первого отряда. Но затем остановился. В конечном счёте, он решил повременить с тем, чтобы по новой опутывать Сейрейтей. Возможно, позже. Но пока он устремил своё восприятие вовнутрь. Несмотря на несколько веков, проведённые под наркотиком сверхвозможностей, Сое предстояла ещё долгая работа над собой.
Но это придётся отложить. Слишком уж плохое предчувствие.
Рецу, очевидно, кого-то ждёт. И наконец дожидается. Но появившаяся фигура давит тенью давнего поражения, и Азаширо едва рефлекторно не вскакивает, готовый к поединку.
Его преемник, Зараки Кенпачи. Киганджо Кенпачи был слабаком. По-настоящему титул сильнейшего Зараки унаследовал у него, Азаширо.
Почему именно он? Что вообще может связывать мирную целительницу и дьявола битвы? Одну из основателей Готея и бродягу, нашедшего место капитана уже тогда, когда Унохана стала живой легендой?
Но Унохана говорит. И Соя чувствует, как у него холодеет нутро. Сейчас он предпочёл бы вновь стать сталью и камнем, имеющим предназначение инструмента, но не живые человеческие слабости. К моменту, как время разговоров кончается и начинается поединок, Азаширо поднимается с земли. Но не движется дальше.
Кенпачи! Первая Кенпачи! Основательница звания, заложившая породу Одиннадцатого отряда!
Она, Унохана! Унохана Ячиру!
Азаширо делает шаг вперёд. С помощью Юго он может моментально оказаться посреди поединка. Но медлит.
Ещё один шаг.
Нет. Он не имеет права вмешиваться в эту битву. Не нужно долго думать, чтобы понять, что свело их здесь. Этой бой за титул. Имя "Кенпачи" может носить лишь один. И Азаширо очень сильно сомневается, что когда-то Унохана отдала его в поединке. А значит, она всегда была непобеждённой Кенпачи.
Азаширо же этого имени лишился. Сколь бы не были велики его возможности, их ценность - ничто для этого сражения. Потому он лишь смотрит.
Смотрит и ужасается.
В первые минуты Азаширо не сомневался в победителе. Зараки дьявольски силён, да. В конце концов, Азаширо ему уже проигрывал. Но выйти один на один с кем-то из соратников Ямамото? С тем, кто на равных сражался бок о бок с сильнейшим шинигами всех времён? Глупость. И Унохана действительно легко и непринуждённо рубит, кромсает и разрезает противника.
А затем так же легко и невозмутимо его исцеляет. Словно так и должно быть.
И тогда Соя начинает паниковать. Если это игра, то Унохана совершает ошибку. Азаширо в своё время пытался победить Зараки малыми усилиями - и из-за этого потерял шанс победить его вообще. Но то, что делает Унохана, вообще за гранью добра и зла. Полнейший абсурд! Бред! Безумие! Азаширо помнит способность Зараки подстраиваться под силу противника. Если Унохана продолжит с ним забавляться, то обязательно проиграет! И в отличие от Азаширо, она не сможет раствориться в воздухе и покинуть поле боя.
Она умрёт.
Азаширо едва держится от выкрика в сторону Рецу, чтобы та прекращала этот идиотизм. Рецу... нет, всё-таки Ячиру. Не важно! Но тут он понимает. Читает язык боя, как бывший Кенпачи. Она делает то же, что сделал Соя. Она начала поединок с намерением проиграть. Отдать титул. Азаширо в своё время понял, что более не может им владеть. Многое произошло, многое в нём изменилось за короткий срок. И тогда он направился прямиком к Зараки, зная, что шансов у него уже нет. Соя не знает мотивацию Уноханы... но она несомненно пришла сюда умереть.
Азаширо парализованно наблюдает за боем. Сложно сказать, что он испытывает к Унохане. Всё слишком... неопределённо. Но внезапное открытие её истинной личины не отвратило. Напротив, заставило сопереживать в разы больше. И теперь... теперь он всё равно стоит и смотрит. В его вмешательстве будет больше вреда, чем пользы. Если бы кто-то попытался остановить Азаширо в его стремлении проиграть Зараки, он увидел бы в этом оскорбление. А уж Ячиру...
- Урозакуро, - также безмолвно произносит Азаширо. - В Двенадцатый отряд, быстро.
- "Тут, между прочим, война. Квинси, Ванденрейх, это вот всё..."
- Это не важно. Мне нужно влияние на территорию Двенадцатого отряда.
Хотя в мысли всё равно прокрадывается вопрос, на кой дьявол двум шинигами нужно убивать друг друга, когда на пороге враг. Но это подождёт. Мысли о квинси ушли так же быстро, как появились.
К окончанию поединка Азаширо чувствует себя необыкновенно старым и уставшим, хотя он лишь наблюдал со стороны. Каждый удар, полученный Уноханой, заставлял нервные окончания сжиматься в болезненном приступе. От каждой атаки Зараки, имеющей шансы стать победной, едва не срывало собой же установленные оковы, однако Азаширо не вмешался в бой. Но эта пытка наконец закончилась.
Урозакуро опутала сетями Юго лаборатории Двенадцатого. Миг - Азаширо исчезает из Мукена, словно нет в нём бесчисленного числа защитных печатей и барьеров. В новом месте он хватает с полки три шприца с Ходжику-зай, и тут же возвращается в бессолнечную тюрьму.
Зараки, кажется, сам не рад победе. Но очень быстро его внимание переключается на что-то другое. Азаширо не имеет ни малейшего желания разбираться, какие голоса живут в голове последнего Кенпачи. Он спешно направляет Сейтай Юго в Унохану, объединяя с Урозакуро и собой. Случись им сразиться, это было бы провальным решением. Попытайся Азаширо ослабить реяцу в теле Ячиру - его бы разорвало. Но сейчас она едва ли не мертва. Сейчас это необычайно легко.
Далее всё проносится смазанно и туманно. Азаширо вновь покидает Мукен, ещё раз нарушая своё же обещание себе. Он сам и Унохана, слившись с воздухом, моментально переносятся к ближайшему Сенкаймону, и двое бывших Кенпачи спешно перемещаются в Генсей. Сейчас там явно безопаснее, чем в охваченном войной Обществе Душ.
Ей здесь не место.
Азаширо останавливается в ближайшей пустой квартире. Где бы ни были хозяева, им лучше не появляться как можно дольше, чтобы им не поплохело от присутствия столь могущественных духовных сил. Азаширо располагает Ячиру на кровати, с болью наблюдая, как израненное тело Первой материализуется из воздуха. Тут же в руке появляется Ходжику-зай. Хвала богам, конструкция у него простая. Соя вкалывает содержимое шприца в бедро Уноханы. Помедлив несколько секунд, использует ещё одну дозу. Сейчас... сейчас надо просто подождать, пока она придёт в себя.

+2

3

Смерть, уже коснувшаяся плоти, неохотно отступает, даря ещё несколько минут. Ячиру не понимает: зачем? Она жила слишком долго и без того, ей уже пора рассыпаться ярким вихрем и уйти дальше, в колесо перерождения. Не будет больше больших синих глаз, полных терпения, нежности и затаенных истин, не будет пышной шёлковой косы и шрама под ней, не станет и старого кривого тати, который прошёл с ней весь путь. Так странно... Она видела столько смертей, и вот, наконец, сама. Пора начать все сначала, а Готэю - идти дальше.

Приятно вспомнить, как всё закончилось. Она сделала всё, что хотела, и умирает от рук того единственного, кому она позволит себя убить. Мальчишка справится, пусть сейчас он и не понимает, как будет жить без неё. Мальчишка достоин. Он доставил ей истинную радость, и за это будет вознагражден истинным титулом. Но пока что она здесь и ещё дышит, пусть и с трудом.

Перед глазами - смутно знакомый силуэт. Черное - копна длинных волос, жестких, как проволока. Они так отросли за последние годы... Унохане нравится, как выглядит его новая прическа - львиная грива по спине. Белое - это его хаори. Капитан... Кенпачи. Уже почти Кенпачи. Подожди немного, малыш, мне недолго осталось.

Пальцами, измазанными в крови - уже и не сказать, чья она на самом деле, - она тянется к щеке: шершавой, вечно небритой, с полоской шрама, когда-то разделившего его жизнь на до и после. Сейчас, в последнем прощании, она может позволить себе любую нежность, пусть многие века она не удостаивала его и словом, выражающим истинные чувства.

- Зараки... Все хорошо, - его прощальный крик, полный отчаяния, еще звенит в ушах. Она слабо улыбается, и из уголка рта стекает очередная струйка крови. От горла мало что осталось, удивительно, что она так долго жива. Ей ли не знать?

Пальцы касаются его лица, ласково проводят по щеке - и ощущают тонкую холодную кожу, обтягивающую точеные скулы. Она всматривается в зыбкий туман, недоумевая, пытаясь понять, что не так; и из марева выплывает красивое злое лицо. Знакомое. Но никак не относящееся к Кенпачи Зараки. Лицо, которое она не видела столько лет: с тех самых пор, как смотрела, как закрываются за ним ворота тюрьмы, и ничего не могла сделать. Мелькают в памяти короткие изящные танка, переложенные то белыми маками, то дейциями-уноханами, вспоминаются долгие вечера, полные сложных ароматов османтуса и дорогого китайского чая из Гуандуна. Он был рядом всего год. Этого хватило, чтобы она его запомнила в череде многих претендентов на титул. Все рухнуло, когда ворота Мукена захлопнулись за ним.

Азаширо Соя. Восьмой капитан. Тот, кто мог бы стать Вторым Кенпачи, но выбрал другой путь. Еще один непобежденный.

Унохана осторожно убирает руку, боясь нарушить видение, недоумевая: если это шаг перед перерождением, почему именно он явился ей в посмертии? Почему не Ямамото, не кто-то еще из старых времен? Почему - Соя? А если он - реален...

- Я не понимаю... - Вторая фраза дается легче. Ячиру закрывает на миг глаза, прислушиваясь к себе: рана в груди стремительно затягивается помимо её воли. - Я... Не понимаю, Соя. - Пожалуй, только шоком можно объяснить фамильярное и даже интимное обращение, которое она позволяет себе и даже не замечает. Этим же можно объяснить и следующий жест: она осторожно касается его тонкой кисти, желая убедиться, что он настоящий.

- Что с Зараки? - она внезапно вспоминает, что предшествовало этой невероятной встрече. - Где он? Я... Я думала...

"Я думала, вы - это он". Она, наконец, берет себя в руки, принимая реальность, хоть и неясную. Нет, этого она сказать не сможет. Это Азаширо сможет понять и сам.

За спиной Азаширо медленно проявляется окружающий мир - небольшая квартирка с лаконичной японской обстановкой. Генсей. А она невольно вспоминает, что видела его еще раз после того, как он ушел в добровольное заключение: на совете капитанов. И слишком много глаз тогда следили за ней, чтобы она могла сказать ну хоть что-нибудь.

Что ж, теперь они одни, пожалуй. Впрочем, это мало что изменит. Холодному и строгому, ему никогда не изменял характер, не изменит и сейчас. Пусть она умирает - он смотрит на нее всё так же равнодушно. И только в самой глубине узких глаз плещется что-то... Будь это не Азаширо Соя, сталь и серебро, она бы назвала это... Она не знает нужного слова. Она еще не видела такого взгляда, направленного на себя.

Отредактировано Unohana Yachiru (2018-10-27 23:11:07)

+1

4

Первые несколько минут тянутся мучительно долго. Словно Азаширо вновь вступил в эффект дурманящей смеси капитана Куроцучи. Но нет, на сей раз обман восприятия Азаширо навлёк на себя сам. Против своей воли, разумеется. Он предпочёл бы закрыть глаза и открыть через пару мгновений, с тем, чтобы увидеть исцелённую Унохану. И речь не только об израненной плоти. Кажется, впереди куда бóльшие проблемы, для которых не найдётся решения среди изобретений Двенадцатого отряда.
Азаширо сидит подле кровати с закрытыми глазами. Но влияние Урозакуро привычно разрастается всё дальше, и Соя всё равно видит Ячиру. Вслед за треснувшей маской сломалась и её обладательница. Но это временно. Когда-то он потерял сестру, и следом - даже минимальную возможность испытывать что-то человеческое. Теперь он вновь обрёл утерянные крупицы личности. Сестру он уже не вернёт. Но и не позволит кому-либо ещё, хоть сколь близкому, погибнуть раньше него.
Сразу же вспоминается Дон Канонджи. Смертный с обликом шута и сердцем бесстрашного героя. Что ж, этот странный малый справился куда лучше. Он как раз защитил Року Парамию от Азаширо. Сам же Соя лишь похитил у Зараки почти мёртвую Унохану.
Возможно, всё-таки стоило вмешаться. Но сделанного не воротишь. А сомнения - цена за возвращение живого мышления с человеческими слабостями.
Дыхание Ячиру становится различимым, и Азаширо открывает глаза. Всё в порядке. Всё будет в порядке. Критическое состояние миновало. По крайней мере, уже точно можно говорить, что она будет жить.
Скулы сводит болью от напряжения, когда к его лицу тянется рука Ячиру. Она называет Азаширо именем своего убийцы, отчего разум пронзает вспышка гнева. Не на Унохану. На него. Азаширо не держал зла на Зараки, когда пришло время отдать ему титул. Даже был благодарен, в какой-то степени. Но сейчас тяжёлый взгляд пронизывает Унохану, видя в каждой из её ран отражение дьявола с иззубренным мечом. Вора, незаслуженно получившего самое громкое имя в Обществе Душ от истинного владельца. Именно, что незаслуженно!
Хотя, бессмысленно отрицать: на Унохану он зол тоже. Из-за безумного решения умереть. Что бы она себе не придумала... Она не права. Не может быть права. Её потеря невосполнима для...
Азаширо медленно моргает. Кажется, мысли опять затрагивают тему, о которой помышлять не следует. Во всяком случае, обрушивать злость на Ячиру он не намерен. Не та ситуация.
Унохана наконец узнаёт его. Интересно, отправляясь в Мукен, она вспоминала о том, кто там есть среди прочих? Помнила ли она вообще о нём? И если да - то что именно она хранила в воспоминаниях?
Тишина вновь нарушена, вновь голосом Ячиру. Замешательство более, чем оправдано. Проблема в том, что Азаширо сам не знает, что сказать. "Соя"... Последний раз он слышал это обращение в далёком детстве. Долгое время он и вовсе обходился именем "Кенпачи" вместо полученного при рождении. Азаширо тихо выдыхает, едва удерживая шквал эмоций под железным контролем. Всё-таки, века железной дисциплины дают о себе знать. Их хватает, чтобы не ринуться на побеждённую, но выжившую Кенпачи с объятиями и потребовать, чтобы она никогда более не отказывалась от жизни.
- Зараки... - уголки губ дёргаются вниз при повторном упоминании треклятого преемника их обоих. - Вероятно, делает то, чего ждут от Кенпачи. Сражается, - Соя кладёт ладонь поверх её руки, пытаясь сохранить самообладание под неизмеримой тяжестью печали в её глазах. - Как я мог видеть, исход поединка вверг его в отчаяние... если ты спрашиваешь про это, - чуть помедлив, добавляет он.
Едва ли это важно. По той простой причине, что Зараки забудет про это отчаяние при встрече со следующим же противником. Но Ячиру, кажется, интересовало именно это. Судя по их диалогу перед битвой, их связывало нечто большее, чем простая борьба за имя.
- Держись, - очень тихо произносит Азаширо. - Скоро тебе станет лучше.
Самоконтроля хватает, чтобы в голос не пробилась дрожь, но жёлто-зелёные глаза не в силах скрыть всю нахлынувшую болезненную усталость и тревогу. Кажется, он более не сможет быть столь же закрытым для неё, как раньше. Всё честно: он тоже знает про неё куда больше, чем большинство.

+1

5

И она развернулась и медленно вышла вон,
Лишь сказав на прощание: «До встречи, до лучших времен».
Еще сказала: «Не смейте, обо мне тут скорбеть,
Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть Смерть.

Зрение уже вернулось: Ячиру не совсем понимает, как именно, но её тело стремительно исцеляет само себя. Но окружающий мир все еще кажется каким-то нереальным. Она будто стала тонкой и стеклянной, а все, что происходит, не касается её и растворяется в этом тумане. Будто всё, что творится – не про неё, не о неё, никак не относится к той, кого звали Уноханой Ячиру. Будто она уже мертва.

Она и должна быть мертва. Произошла какая-то ошибка, к счастью, не фатальная. Все еще можно исправить, вернуть события к должному руслу. Кенпачи может быть только один. Малыш справится. Малыш прост и силен. Он найдет себе соперника по плечу и забудет старую демоницу. Унохана это знает. Но в отличие от кривящего губы Азаширо, её это не огорчает. Меньше всего ей нужен наследник, сломленный её гибелью.

Еще раз осмотреть окружающее. Взгляд – пустой, блуждающий. Она равно видит и не видит то, на что смотрит. Маленькая полутемная чистая комнатка. Азаширо на коленях у ее постели – белый, напряженный,  как натянутый стальной трос, непривычно открытый, мнимо хрупкий. Закаменевшее лицо, последним напряжением сил удерживающее маску. У стены – Миназуки. Молчит. Это хорошо. Ей никогда не хватит сил поговорить о произошедшем с ним. Тонкие пальцы на её руке – жест то ли защиты, то ли просьбы. Как будто она растворится в сумерках, если не держать её за руку.

Она медленно качает головой в ответ на утешение:

- Нет. Азаширо-сан, - со старым именем вспоминаются и вечера, полные предельно вежливых и тщательно выверенных фраз. Они могли общаться так часами, наполняя речь многими слоями смыслов, спрятанных под внешней броней этикета. Одним взглядом он мог сказать ей больше, чем целым письмом. Она тоже так умела. Но теперь время церемоний, кажется, ушло навсегда. – Вы знаете правила, как никто другой. Кенпачи может быть только один.

Она мягко освобождается от его рук и выбирается из постели. Что бы за средство ни применил Восьмой, оно помогло – от слабости нет и следа. Только это ощущение хрустальной хрупкости никуда не уходит. Наверное, оно останется с ней до конца. Повинуясь этому чувству, Ячиру движется медленно и плавно, будто опасаясь осыпаться осколками от резкого движения. Она подходит к окну и осторожно избавляется от пропитанной кровью и потом одежды. Если уж не получилось сделать все по правилам, ей хочется соблюсти хотя бы видимость церемонии. Косодэ, хаори и хакама черной кучей тряпья оседают на пол, а она аккуратно перешагивает их, оставаясь в одном белом дзюбане тонкого хлопка. Воротник залит кровью, но тут ничего уж не поделаешь.

Ячиру бросает задумчивый взгляд на свидетеля. Последние лучи солнца лирично обрисовывают её силуэт под тонкой тканью дзюбана и покрывалом черных волос. Что ж, пожалуй, это не вполне соответствует этикету. Что ж, пожалуй, ей наплевать. Тому ли, кто уже шагнул в смерть, беспокоиться о приличиях и ложном стыде?

Освободившись от тяжелого хаори, превращающего её в безликого «капитана», она чувствует себя легкой и уязвимой. Много сотен лет никто не видел её без защиты мешковатого белого полога с цифрой на спине. Сразу став меньше и нежнее, она идет к оставленному у стены тати, берет его в руки, не обнажая еще. Нужно что-то сказать, наверное, перед тем, как уйти. Хочется о многом спросить, но так ли это важно?

- Азаширо-сан… Мне жаль, что вы узнали обо мне именно таким образом. Я хотела рассказать вам… Еще тогда. Но это положило бы конец нашей дружбе. Вы понимаете, почему.

Пусть сейчас он сидит, бледный от гнева. Понимает ли он, что на месте Зараки был бы он, если бы только узнал, кем была нежная Рецу?

Древняя сталь тускло поблескивает, когда Ячиру откладывает ножны в сторону и опускается на пол. Света почти не осталось. Жаль, нет кинжала. Впрочем, Миназуки вполне справится с возложенной на него задачей. Она аккуратно касается пальцами середины клинка, мягко улыбаясь оскалу киссаки у горла. Миназуки никогда не позволит ей случайно обрезаться, но выполнит, что должен.

Даже хорошо, что последним, кого она увидит, будет Азаширо Кенпачи.

+1

6

Он честно пытается разглядеть в глазах Уноханы хоть что-то, не вызывающее тревогу. Но видит лишь растерянность. Видит и то, что она отвергает случившееся. Не признаёт правильным. Напряжённость от этого взвинчивается ещё и ещё. Азаширо не может предугадать наверняка, как Ячиру поступит. Но может предположить. И предположение выходит пугающим.
Масочную вежливость Азаширо отбрасывает сразу же. Здесь нет ни "Азаширо-сана", ни "Уноханы-доно", ни ещё чего-то подобного. Возможно, это пятнает его благородное происхождение, но Соя прекратил дворянскую жизнь ещё в детстве и с того момента перестал отождествлять себя с высшим светом. У них будет достаточно времени, чтобы поиграть в вежливые реверансы на чайных церемониях, междустрочия между строк и смыслы внутри смыслов. Потом. После того, как она окончательно исцелится.
Хотя, она ведь даже не знает про изменения в Азаширо. Вероятно, она и не ждёт, что её попытаются остановить. Стал бы он раньше? Он прежний, с мышлением рокочущего бесстрастием механизма?
Что вообще случилось бы, узнай он об Ячиру ещё тогда? Возможно, бросил бы ей вызов и погиб. Возможно... возможно, он сумел бы измениться уже тогда. И всё могло пойти совершенно другими путями. Но история не терпит сослагательного наклонения. Скорее всего, всё произошло именно так, как должно. Жизнь и не обязана выстилаться шёлком перед всяким, кому этого хочется. Они оба носили титул сильнейшего, а значит, обязаны справляться с любыми возникающими препятствиями.
Азаширо безмолвно провожает Унохану взглядом. Пока не ясно, что говорить. Она уже выглядит совсем оправившейся, Азаширо же растерян сам. Никто не предоставил времени на сочинение громоподобной речи, что приведёт Ячиру в уравновешенное состояние. Он бесстрастно смотрит, как Первая снимает униформу. Сколько тысяч лет назад она впервые назвалась шинигами? Сколь долго она смеялась над тем, что одежда варваров и бандитов по всему Руконгаю стала официальной формой солдат Готея? Насколько непостижимой и сверхчеловеческой должна быть жизненная ситуация, после которой Унохана Кенпачи надела этот хаори с числом "четыре"?
И сколько бесконечностей эта чарующая красота цветка в объятиях смерти скрывалась сначала за личиной демона меча, а затем - за маской смиренного милосердия величайшего лекаря?
Азаширо завороженно наблюдает за выверенными движениями тонких рук. Сила красоты и красота силы. Унохана действительно выглядит пришедшей в себя и знающей, что делать, но это - фанатичная уверенность смертника. Это не то, ради чего Азаширо вытянул её за пределы досягаемости вестника гибели с безымянным мечом.
- Рецу...
Урозакуро возникает из ниоткуда начинает быстро что-то шептать владельцу на ухо, но Азаширо жестом её останавливает. Она предельно глупо переоценивает себя, если всерьёз полагает, что сможет как-то повлиять на Миназуки.
Азаширо вскакивает с коленей, стоит только острию клинка опасно приблизиться к бледной коже Первой.
- Ячиру!!!
Соя создаёт дьявол знает сколько клинков из воздуха, направляя их в плоскость лезвия Миназуки, с тем, чтобы оттолкнуть в сторону. С искажённым болезненным гневом лицом он бросается вперёд, хватая клинок голой рукой. Вторую руку он кладёт Ячиру на плечо и с силой встрахивает, встречаясь с её глазами взглядом, полным злости, растерянности и... мольбы.
- Если Кенпачи должен быть только один, - медленно цедит Азаширо, уже не пытаясь унять дрожь в голосе, - то ты должна прямо сейчас вернуться в Сейрейтей и стереть его существование из реальности, - злости во взгляде уже куда больше, чем остального. - Ты бросила ему это имя как кость собаке. Выкинула его. Выкинула, чтобы он подобрал и обрадовался тому, какой он значимый и сильный.
Соя медленно моргает. Глаза прищурены в попытке разглядеть хотя бы намёк на то, что Ячиру его слушает. Из пальцев левой руки медленно сочится кровь - интересно, Миназуки доволен тем, что за один день побывал в ранах двух Кенпачи? Соя с силой сжимает плечо Ячиру. Он отказывается принимать столь упорное желание умереть во имя варвара из Зараки.
- Почему? - тихо, почти шёпотом.

+1

7

Слишком много факторов сходятся в одну точку – в злую кромку киссаки у самого горла. Она слышит, как кричит внутри её души Миназуки – верный демон, который не мог не выполнить приказа, но не мог и вынести её смерти. Она слышит доносящийся откуда-то далеко, из-за грани смерти, голос Азаширо, ощущает всплеск его реяцу – но и он уже не может ничего изменить. Все уже свершилось. Как легко оттого, что ничего уже не исправить, и не надо больше принимать решений…

А потом совсем рядом оказывается Восьмой, и это его дрожащий яростью крик разбивает тишину, в которую она падает. Она будто видит осколки его показного спокойствия, которые больше не прячут его истинное лицо – нервное, подвижное, еще более красивое, чем обычная его надменная маска. И его рука, вцепившаяся в её плечо – это уже было. Совсем недавно были сведенные отчаянием пальцы на белой ткани, когда она умирала на руках у Зараки, а он кричал, не в силах поверить, что ничего больше не будет. Меньше, чем за час она увидела живые души двух самых замкнутых Кенпачи. Что увидели они?

- Нет… Нет! Ты не знаешь! Он нужен Готэю… Это был приказ… -она шепчет что-то, не понимая смысла слов, а её голос тоже дрожит, да и всю её бьет дрожь. Слишком много сил было потрачено на последний рывок, оказавшийся бесполезным. Она растерянно, непонимающе смотрит на красное из-под пальцев Сои, сжимающих Миназуки. У него уже не должно быть руки, а вместо этого -  пара царапин. Миназуки, половина её души, тоже оказался против неё. И именно это окончательно забирает из неё стержень, который до сих пор её держал с тех самых пор, как она узнала, что еще не мертва. Она безвольно расслабляет руки и позволяет положить меч на пол, а сама тряпичной куклой мягко падает к Азаширо, пряча лицо на его плече. Это мокрое, расползающееся по белой ткани его капитанского хаори – что это? Это слезы?

- Ты не понимаешь? Меня больше нет, просто нет… Я была Кенпачи, но теперь – он… Я была капитаном, и теперь там Исане, Исане хорошая девочка, и я больше не нужна им…  Там нет ни моего отряда, ни моего командира, потому что Ямамото тоже больше нет, но он переродится, а мне даже этого не позволено… - лихорадочный истерический шепот обрывается на полуслове, когда она наконец-то заставляет себя замолчать усилием остатков воли. От неё – от прежней – не осталось ничего, не осталось больше былой военной собранности и внутренней силы. Её в самом деле больше нет.

Она поднимает на него глаза. Мокрые ресницы слиплись от слез ежиком, так похожим на прическу нового Кенпачи. Но она снова спокойна. Хотя бы внешне.

- И куда мне теперь, Соя? Куда мне – такой? – тихонько спрашивает она.

Наверное, теперь он навсегда будет просто «Соя», раз уж она рыдает у него в объятиях.

+1

8

- "Мой генерал, а если наш враг о семи головах?
Семь сверкающих корон над звёздными башнями?"
И ты шепчешь: "Госпожа моя, я помогу победить тебе страх.
Нашу армию мы вылепим ещё более страшною!"

Едва ли хоть кто-то из когда-либо живущих видел Первую Кенпачи такой. Вряд ли хоть кто-то мог подумать, что она может быть... уязвимой. Беззащитной. Не слабой, но... хрупкой. Многие ценные вещи на редкость хрупки. Потому и скрываются за толщами стали и камня, чтобы никто не сумел их коснуться. Не повредить, не сломать. Уязвимости есть даже у бессмертных демонов.
Что уж говорить, и сам Азаширо не смог отречься в своё время от главной слабости - воспоминаний о сестре. Но не будь той слабости, сейчас или он сам был бы мёртв, или все три мира сотрясла необычайная катастрофа от его триумфа. Азаширо никогда бы не признал этого ранее, гнал бы подобные мысли подальше от взора... но, очевидно, иногда слабость - это хорошо.
Руки мягко прижимают Первую к груди. Азаширо по-прежнему зло нахмурен, но за внешним гневом скрывается лишь глубокая боль, что Ячиру с ним разделила. Если подумать, не потому ли он сам ушёл в Мукен во второй раз? Грандиозные планы оказались фатальной ошибкой, а больше у Азаширо ничего не имелось. Его присутствие за пределами тюрьмы стало бы лишним и ненужным. А сам себя он убедил в необходимости самосозерцания, потому как - видят боги! - это звучит куда более возвышенно и величественно, чем "во мне нет необходимости".
Всё оказалось так просто. Да, это чудовищно несправедливо, это болезненно и разочаровывающе - но от этого не менее просто. Ячиру не нашла себе дальнейшего пути. Все дороги завершены. И спутники тоже остались в прошлом. Никого и ничего.
Однако как раз потому, что проблема именно в этом, Азаширо постепенно успокаивается. Он видит, из-за чего всё сложилось именно так. Узреть корень проблемы - наполовину найти её решение. Ячиру попросту слишком долго шла теми тропами, что сейчас подошли к концу. Она не верит, что можно начать новый путь. Слишком сильна привязанность к тому, что закончилось.
Но ведь за этим здесь и он?
Влияние Урозакуро перерезает часть ткани на его хаори и переносится к порезанным пальцам, обматывая их на манер повязки. Не стоит пачкать одежду и кожу Ячиру ещё и своей кровью. Азаширо аккуратно берёт Ячиру на руки и поднимается.
- Куда угодно. Туда, куда ты захочешь, - голосу постепенно возвращается самообладание, дрожь спадает.
Соя относит Первую на кровать - пусть хоть на этот раз она с неё не соскакивает - Юго же поднимает снятую ранее одежду и ровно укладывает на пол возле ног Азаширо.
- Мне очень жаль, что Ямамото-сотайчо погиб. Едва ли он когда-нибудь научился бы гибкости, но он всегда был гарантом надёжности для Готэя.
Нельзя было не упомянуть старого генерала. Всё же Унохане он являлся ещё и близким другом со старых-старых времён. Азаширо невольно понимает, что Генрюсай не отправил бы Ячиру на смерть. Но вечно не правит никто. Уязвимости есть даже у бессмертных демонов.
Азаширо не решается коснуться рукой её лица, потому снимает слёзы с кожи и ресниц Ячиру вездесущим Юго. Интересно, чувствует ли она его прикосновение таким образом? Всё-таки, это не просто поток безымянной стихии, а его реяцу.
- У тебя есть...
"Я" - вот что чуть не сорвалось с губ. Нет. Слишком рано для таких громких слов. Вдобавок, вполне может статься, что после этой ночи они уже никогда не увидятся. Азаширо не решается предугадать, каким будет финальное слово Ячиру.
- У тебя есть твоя жизнь и твоя свобода. Я думаю... ты слишком долгое время посвящала и то, и другое чему-то другому. Потому и растеряна сейчас, когда они вернулись к тебе.
Азаширо вытягивает руку в сторону. Миназуки поднимается в воздух вместе с ножнами, и плывёт в сторону Сои. За его спиной мигом материализуется Урозакуро и начинает, хихикая, что-то бормотать про "он очень забавно ворчит" и "в следующий раз он такого не позволит". Вернувшийся в ножны тачи Азаширо кладёт подле Уноханы, следом садится на кровать сам.
- Если ты не нужна Готею, то разве стоит беспокоиться о том, нужен ли он тебе? Если с ним тебя больше ничего не связывает, то пора попросту начинать новый путь, - Азаширо проводит пальцем по вороту дзюбана, выдёргивая с помощью Юго крупицы засохшей крови и оставляя ткани чистейшую белизну. - Ты - Унохана Ячиру. Беглая шинигами, - Соя на миг слабо улыбается. - И в твоём распоряжении весь мир.
Азаширо медленно выдыхает. Всё почти наладилось, он уверен. Ячиру не видит выхода всего лишь потому, что жизнь зашорила ей другие варианты, а бывшее окружение не заинтересовано в том, чтобы она видела что-либо ещё. Значит, эту миссию возьмёт на себя он сам.
- Я... могу помочь.
Азаширо отводит взгляд чуть в сторону. Он всё ещё не уверен, не слишком ли много на себя берёт. Несомненно, Азаширо обязан её спасти. Здесь он мог пренебречь мнением Ячиру на этот счёт. Но что потом? Что она скажет, что решит?
По крайней мере, неопределённость не будет мучить долго. Ещё до рассвета станет ясно, кто каким путём пойдёт дальше.

+1

9

Контроль над ситуацией, однажды потерянный, уже не вернуть. Стоило один раз разреветься – и вот её уже несут на руках, осторожно, как величайшую драгоценность, размещают на кровати, утирают ей слезы… Азаширо Соя обходится с ней, как с наследной принцессой, окутывает теплым коконом своей реяцу и облаком слов, утешающих и важных. А она, старая калоша, она просто не знает, что делать в ответ, когда такое случилось с ней самой. Она привыкла дарить заботу, а не принимать. Не было в её жизни момента, когда ей дарили такое внимание. Может, будь у неё время собраться, всё случилось бы иначе. Но она, растерянная, просто позволяет вещам идти своим чередом, а словам – литься.

А потом он, наконец, замолкает и ждет ответа – прекрасный принц из сказки, что пришел спасти свою нежную леди. Только вот в роли принца беглый преступник из опаснейших, а в роли принцессы – усталая демоница. И у неё просто нет сил взять свою судьбу в свои руки. Не сейчас.

- Соя, - она садится на кровати, трогательно поджав ноги, и становится только острее заметно, какая она юная без этой своей вечной косы и шинигамских форменных тряпок. Она берет его за руку – за израненную, и одно это прикосновение затягивает порез, нанесенный Миназуки. Она все еще мастер кайдо. – Соя. Ты представляешь, сколько лет Готэю? Я почти не помню, что такое свобода. Да и тебе не понравится, если ты увидишь меня такой, как раньше, - невольно, невзирая на скорбь, она улыбается краешками губ.

Она помнит, как это было. Как лилась кровь, красными потоками рисуя её имя на диких просторах Руконгая. Как жизнь вертелась вокруг банд, каждая из которых пыталась доказать свое превосходство. Но лучше всех была она, Ячиру– одинокая, жуткая смерть с кривым мечом.

Она помнит и другое – огненного дьявола с каменистых плоскогорий, который сумел подарить ей столько чужой крови, чтобы она осталась с ним. И она осталась – на десятки веков. Из смерти воплощенной, скрепившей их союз, родилось не разрушение, но созидание. На крови и пепле вырос Готэй-13, ставший миротворцем в войнах Руконгая. И всякий раз, когда Унохана смотрела на веселые попойки офицеров, на парочки под цветущими деревьями, на детишек из Академии, она вспоминала, как всё начиналось.

А теперь Готэй будет жить дальше без неё. Она надеялась никогда не увидеть Готэя без Ямамото – но узрела. Она знала, что Готэй будет стоять, когда уйдет она сама – но не знала, что она станет этому свидетельницей. Но Азаширо был прав. Раз уж так случилось, нужен новый путь.

Задумавшись, она надолго замирает неподвижно, застывшим взглядом смотря куда-то в стену. Наконец, поднимает голову – тихая, непривычно мягкая.

- Соя, я не знаю, куда мне идти. Я всегда была нужна. Как Кенпачи, как целитель. Я знала, что без меня не справятся. Но теперь этого нет. Я разучилась жить свободно.

Есть и еще кое-что, что необходимо сказать вслух, и она продолжает безжалостно, хоть и помнит, каким сделалось лицо Восьмого при прошлом упоминании ненавистного имени:

- Если… Когда Зараки узнает, что я жива, он придет за мной, где бы я ни была.

Это не угроза и не страх, это просто факт. Он придет. Если Азаширо Соя в самом деле хочет остаться и помочь, он должен очень хорошо понимать, кому бросает вызов.

Навлеки на себя королевскую месть –
Уводи за собой: ты ведь можешь увесть.
Я клянусь, как никто, ты достоин такого врага!

Соя смотрит в сторону, и она мягко касается его бледной щеки, чтобы он посмотрел на неё. Невольно вспоминается прошлое её прикосновение, когда она в бреду спутала его с Зараки. Сейчас все иначе. Она склоняется вперед, придвигаясь совсем близко к собеседнику – она хочет видеть его глаза. Ей нужна правда. Это самое важное, что она может спросить:

- Зачем я тебе?

Зачем ты, Азаширо Соя, рисковал своей свободой, вынося из осколков Сейретея еще и почти мертвую Первую? Зачем сейчас встал между ней и её смертью? Зачем протягиваешь руку, понимая, что этим настраиваешь против себя страшнейшего врага?

От этого ответа будет зависеть всё.

Отредактировано Unohana Yachiru (2018-10-29 00:03:55)

+1

10

Что ж, это тоже ожидаемо - за один вечер Ячиру не переубедить. Нужна куда более долгая работа над тем, чтобы поменять её отношение к собственной жизни. Однако по новой она за рукоять Миназуки не берётся - уже хорошо. Значит, есть все шансы, что эта работа всё же будет приведена в действие.
Пожалуй, положение Азаширо как преступника только ухудшается. Речь не только о том, что он покинул тюрьму. Унохана должна быть мертва по приказу Готея, значит, Азаширо в очередной раз идёт против его воли. Беспокоит ли это Сою? Нет. Ему не в первой находить мотивацию соратников-шинигами неверной, а их самих - заблуждающимися. И в этот раз, как и в предыдущие, он не намерен считать Готей-13 врагом. Просто наступил, наконец, момент, когда их пути окончательно расходятся. Ничего критического в этом нет, Готей простоит и без Азаширо, и без Уноханы. Время новой эпохи. Да и свой Кенпачи у них есть, зачем им пережитки прошлого? Замена Унохане как медику, судя по всему, есть. Азаширо вовсе никогда не являлся нужным элементом организации шинигами.
- Значит, самое время вспомнить, - Соя неопределённо дёрнул плечами. - Раньше в этом не было нужды. Теперь это насущная необходимость.
Он чувствует исцеляющее касание Ячиру, бесстрастно наблюдает за движениями её руки, что в равной степени забрала и спасла бесчисленное число жизней. Первая… Первая и единственная.
Унохана и раньше занимала особое место в жизни Сои. Теперь же, узнав её как основательницу имени “Кенпачи”, Азаширо тянется к ней сильнее прежнего. Он не обладает более этим именем, нет никакого смысла видеть в ней конкурента. Зато ощущается необъяснимое родство, незримая связь, разрастающаяся с каждой минутой. Единение, сравнимое с влиянием Урозакуро. Потому слова о непринятии её истинной личины вызывают колючее недоумение. Как это возможно? Именно к началу битвы в Мукене она стала прекрасной, как никогда раньше!
Его меч, к слову, вновь исчез из вида, предварительно похлопав Азаширо по плечу. Сам, мол, накрутил тут интимную обстановку, вот и разбирайся теперь с ней.
Ячиру молчит. Соя внимательно вслушивается в тишину, пропускающую сквозь себя минуту за минутой. Ещё одна крайне хрупкая вещь. Нет в мире ничего проще, чем прервать тишину, сколь бы долго она не держалась. Но сам Азаширо позволяет ей мягко окутывать комнату, потому как она ценна, как и многое из хрупкого.
Краем глаза видно движение. Ячиру готова говорить. Славно, диалог продолжается. Значит, она сама хочет найти решение. Очень хорошо.
Сомнения - тоже поиск, потому слова Ячиру оседают в разуме мягко и безболезненно. Упоминание Зараки вынуждает хмуро свести брови, но и это ерунда. Азаширо прекрасно осведомлён о традициях Кенпачи, на своём опыте знает, как они ведут дела. Ничего неожиданного. Равно как и ничего пугающего. Азаширо вступит с ним в бой ещё раз, если потребуется. Глупо бояться смерти, когда точно знаешь, что это ещё не конец.
Соя отвечает на прикосновение, повернувшись к Ячиру. Медленно, осторожно. Словно она исчезнет, если движение выйдет слишком резким. И в воздухе повисает вопрос, резко сбивающий с Азаширо мраморное спокойствие во внешнем виде. Он открывает рот, но тут же закрывает. Есть, что сказать. Но он боится собственных мыслей. И того, что сказанного Унохана не примет. Да и не излишество ли это для него самого? Имеет ли он вовсе право сближаться настолько хоть с кем-то?
Глаза напряжённо закрываются, Азаширо чуть опускает голову. Возвращение к человеческому по-прежнему приносит сложности. Что ж… так, похоже, будет всегда.
- Я думаю, - медленно начинает Азаширо, - ответ принесёт тебе лишь смятение, - он вновь поднимает взгляд на Ячиру. - По крайней мере, он приносит смятение мне. Потому что раньше я никогда никого не любил.
Как глупо: за вопросами вселенской важности Соя всегда видел варианты собственных действий, здесь же обескуражен собственными порывами. В простой ситуации, которую в жизни переживает каждый человек. Вероятно, он УЖЕ сказал лишнее. Но механизм уже запущен, и шестерёнки задвигались.
- Даже во время моего первого заточения в Мукене, до того, как мой разум исцелился, я всегда вспоминал о тебе. Я хочу тебе помочь. И помогать в дальнейшем. Я хочу чтобы ты жила - именно жила, а не существовала, подавленная мыслями о своей ненужности. Я смотрю на тебя и вижу прекраснейшую из женщин из несметного их числа, что когда-либо видел в Сейрейтее, Руконгае и Генсее. Когда ты хотела умереть, я был готов погибнуть сам, если бы это спасло тебя. Каждый раз, когда ты говоришь о том, что больше никому не нужна, я мысленно кричу - "ты нужна мне". Мне кажется, что если ты исчезнешь, то отражение реальности, которое воспринимаю я, померкнет навсегда, - Азаширо тяжело вздыхает, после тянет руку к лицу Ячиру и касается пальцами её нижней губы. - Кажется, именно это и называют любовью.
Азаширо ощущает некоторую усталость, будто это была не медленная тихая речь, а многочасовой монолог перед толпой. Но вместе с тем и лёгкость. Самое трудное выполнено. Больше не нужно сдерживать сказанное за и так потрескавшейся скорлупой самообладания. Тревога, нервозность - но, по крайней мере, сейчас на него обрушится правда. Возможно, она окажется болезненной. Возможно, и ему придётся искать другой путь. Но разве есть в мире нечто более человеческое, чем надежда?
В конечном счёте, сил удерживать какие угодно маски больше нет. Ячиру увидит в его глазах подтверждение тому, что в сказанном он не лукавил.

+1

11

Дыши, милая. Пусть сердце выплясывает коленца, каких не позволяло себе даже в битве, а воздух не протискивается в израненное и вновь исцеленное горло. Дыши. Пути назад уже не будет, и не ты ли выбрала свою дорогу сама?

Он был, конечно, не первым, чье сердце было сожрано сонмом демонов в безмятежных синих глазах нежной Рецу. Мало кто из юных выпускников Академии избегал этого недуга: влюбляться в капитанов. Это было, можно сказать, одним из этапов нормального взросления шинигами. Ощутить голод. Покрыться прыщами. Узнать занпакто. Полюбить капитана – своего или чужого. Большинство счастливо миновали эту стадию, оставив в сердце только тепло. Некоторым везло меньше. Хуже всех дело обстояло с малышкой Хинамори, но она была не одинока в своем горе. Рецу, которая постоянно возилась с шинигами всего Готэя, была особенно опасной мишенью для подобных чувств. Быть милой со всеми входило в её профессиональный долг, и часто пациенты ошибались, принимая вежливость и участие за нечто большее.

Но ничего серьезнее такого вот щенячьего восторга с ней и не могло случиться. Невозможно было представить, как кто-либо, кроме такого же зверя, полюбит Кенпачи. Невозможно было представить, как она сама заинтересуется кем-то, кто не был ей равен. Кенпачи – сильнейший. Сильнейший – значит, одиноко стоящий где-то на вершине своего величия. А с годами всё стало только сложнее. Раскрыть инкогнито было нельзя. Отвечать на чувства, пряча половину собственного «я» от любимых – тоже неправильно. Да что там… У неё и времени-то не было на подобные глупости.

Разве что тот коротенький год, когда у штурмового отряда появился восьмой по счету капитан. Что ж, она знала, какие слухи ходили тогда по Готэю, и тихонечко смеялась над ними. Ледяной аристократ, не позволяющий себе даже следа улыбки, казался просто неспособным на чувства любого рода, но был интереснейшим собеседником, образованным и разносторонним. Им не бывало скучно и без всяких чувств. Мало кто мог так развлечь всезнающую Рецу, перед глазами которой прошли бесчисленные века. А чувства… Он остался так же бесстрастен, даже когда уходил в Мукен – добровольно, спокойно,  будто не замечая ни Нулевого Отряда, такого же равнодушного, как и он сам, ни встрепанных капитанов, ни самой Уноханы, бессильно замершей за спиной спешно прибывшего Ямамото. А она тогда просто стояла и смотрела, обреченно понимая, что это конец, и не смела показать своего отчаянного горя под насмешливым понимающим взглядом Тенджиро. Ублюдок и так знал слишком много.

А в нескольких шагах от неё с королевским достоинством уходил за вечные врата Азаширо Соя, тот, кто мог бы стать ей равным, и только полоса чужой крови на спокойном лице указывала на бойню, что гремела здесь совсем недавно.

Ну а теперь... Вот он, Азаширо Соя, прямо перед ней, будто все эмоции собравший в один этот момент, ожидающий приговора с волнением, которого не было, когда речь шла о его жизни. И она делает наконец то, на что не решилась тогда, много лет назад – не решилась, а может, просто не успела, ведь год – это так мало, когда живешь с момента сотворения мира… А теперь времени еще меньше,  и завтра их обоих может уже не быть, если Готэй объявит охоту на беглецов. Поцелуй – это еще не признание в любви, но только так она может передать ему всю свою тревогу, и страх, и боль, и надежду, и простую просьбу – останься. Не уходи. Будь со мной. Ты мне нужен. Однажды ты ушел – останься теперь.

Здесь и сейчас не существует никакой войны, никакого Общества Душ, нет ни запутанного прошлого, ни Последнего, который всегда тенью будет стоять между ними. Только то, что должно было случиться еще там, в засыпанных яблоневым цветом садах Сейретея.

...А с закрытыми глазами всё не так страшно. Растворяется вокруг Генсей, зудящий неизменным напоминанием о том, что пути назад нет, нет больше её окровавленной одежды на полу - можно забыть, что её, Уноханы, больше не существует для остального мира, что прошлого больше нет, а будущее еще не родилось. Есть только ласковый шелк волос под пальцами, легкий след реяцу - сладкие яблоки, османтус, мягкий табак и баснословно дорогой чай; приближение Сои всегда замечалось по этим тонким нотам. Её реяцу, говорили, пахла горячим металлом и корицей - запахи, очень похожие на аромат крови. Можно осторожно касаться холодных губ, согревая их дыханием, и бояться только одного - взглянуть после в лицо.

ты, мимолетная веха моей судьбы, вдруг оказался мне так бесконечно важен

Отредактировано Unohana Yachiru (2018-10-30 20:11:20)

+2

12

Мироощущение через Урозакуро приглушено практически до нуля. Спустя долгие века сверхчеловеческого зрения непривычно оказаться запертым в ограниченных и несовершенных пяти чувствах. Даже шестое - чувство реяцу - дрожит разладившейся струной, улавливая лишь неровный поток духовной силы Ячиру, ещё не пришедший в норму. Спустя секунду Азаширо отказывается и от зрения, медленно опуская веки. Оно кажется ненастоящим и ненужным. Зачем, если Азаширо ощущает её собой?
Становится необыкновенно тепло, несмотря на прохладный вечер. Словно между ними рождается сияющее и пляшущее пламя - согревает, почти обжигает! Соя проводит рукой от шеи Ячиру до плеча, поражаясь тому, сколько в ней такого огня. Он бы никогда не подумал ассоциировать её именно с пламенем, но сейчас чувствует, как оно перетекает с её кожи на его пальцы. Или же дело в том, что он похолодел телом от только что сказанной речи, вложив в неё всю энергию, что имелась? В таком случае, теперь это тепло принадлежит им обоим. Связывает двух вечных одиночек в единое и... хочется верить, что неразделимое.
В какой-то момент становится даже боязно. Говорить громкие слова легко, но сможет ли он, никогда никого не подпускавший на расстояние вытянутой руки, действительно стать светочем для стоящей на краю Ячиру? Что если Азаширо не оправдает того, что ждёт она? Не справится с тем, чего желает он сам?
Но тут же перед глазами из тысяч синих лепестков собирается образ бездонных, бесконечно живых и мёртвых одновременно глаз, где он увидел предельно близкую себе душу. И Соя проламывает сомнения, сжигает их в разгорающемся огне, чтобы тот горел ещё ярче. Велик соблазн сбросить их во внутренний мир Урозакуро - но нет, ни в коем случае. Он справится сам.
Он не может не справиться. Унохана Ячиру - такой же одинокий демон, но она открылась Сое. Он не имеет никакого права поддаваться сомнениям. Пускай они рождаются, но они не победят. И исчезнут рано или поздно, когда Ячиру забудет про болезненный разрыв пути с Готеем, потому что новая дорога окажется куда радостнее всех предыдущих.
Азаширо медленно отстраняется на пару сантиметров, тихо ловя кожей её дыхание. Чуть приоткрывает глаза, внимательно рассматривает юное девичье лицо. Кажется, сегодня в ней переплелись Ячиру и Рецу, насколько слияние столь непохожих сил вообще возможно. Становится даже неловко, что Азаширо вынуждает её испытывать такие потрясения. Но чем громче и болезненнее шок от негативного, тем ярче должна стать другая буря, чтобы повернуть всю боль вспять и рассеять на как можно более мелкие и незаметные частицы.
- Кажется, всё должно было произойти именно так, - тихо произносит Соя. - Иначе этот день не наступил бы.
Он мягко проводит рукой по её волосам - угольно-чёрное море с мягкостью шёлка. Глаза - во имя Короля Душ, сколько же всего можно увидеть в них, если правильно смотреть!
И если позволит она сама, разумеется.
В какой-то момент Азаширо теряет счёт времени. Кажется, за последние минуты прошло несколько часов. Но видят боги, это были прекрасные часы. Он видит Ячиру уже в третьей ипостаси, и не перестаёт восхищаться ею. Каждая грань великолепна, под каждым углом обзора она вызывает восторг. Сейчас он готов простить судьбе даже трагедию своего клана - исключительно ради этого вечера.

+1


Вы здесь » uniROLE » X-Files » Трое