о проекте персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
tony
связь @Luciuse
основатель и хранитель великого юнипогреба, если ищете хороший виски за недорого и не больно, то вы по адресу.
• hope
связь https://vk.com/id446484929
Пророчица логики и системы, вселяющая в неокрепшие умы здравый смысл под пару бокалов красного сухого.
• renji
связь лс
Электровеник, сияющий шевелюрой в каждой теме быстрее, чем вы успеете подумать о том, чтобы туда написать.
• boromir
связь лс
алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно.
• byakuya
связь лс
капитан, нет не очевидность, но назидательный взгляд и тяжелый банкай, потому порядок должен быть в администрации.

автор недели //TAURIEL
Равноценный обмен она понимала иначе чем алхимики, пусть очень схоже. Для нее он звучал иначе — на каждое действие есть свое противодействие. Вот что для нее значил этот обмен. У любого решения есть свои последствия, есть свои слабые и сильные стороны. Выбирая что-то одно, ты теряешь другое, и должен смириться со своим выбором, принять его и идти дальше, помня о нем, но не останавливаясь, приняв его...Читать

эпизод недели //WRONG DESIRES
Кто сказал, что мстительная душа, которая и родилась-то только для того, чтобы сжечь Францию (не получилось, но получится ещё — временных линий слишком много, чтобы отчаиваться), должна обладать терпением святой, с которой её по какому-то недоразумению связывают? Кто сказал, что она обязана проникнуться любовью к тому, благодаря кому она здесь? Когда её воплощали в мирах, Жанна всегда вела себя, как дикая кошка — выпускала когти при попытке к ней прикоснуться, но упрямо следовала...Читать

Cora Hale: Я уже очень давно должна была написать отзыв к проекту, потому что порывы были, но не хватало какого-то пинка. Но думаю, никто из администрации не удивится, потому что к моей тенденции все задерживать, но при этом не быть в должниках все уже достаточно привыкли)) Хотелось бы начать с очень лояльных правил для тех, кто не может играть со скоростью света. Для меня это крайне важно, потому что за работой и прочим реалом я просто не могу физически отписать пост раз в три дня, а то и того короче. С вас потребуют только один игровой пост в месяц и постоянно обновлять всех ваших персонажей, чтобы они были активными профилями. Резонно? Выполнимо? Это позволило мне играть от трех персонажей, так что вполне. Также вас никто никогда не ограничит в ваших желаниях, если вы хотите иметь несколько персонажей хоть с порога. Ваша задача проста — выполнять перечисленные сверху условия. Да, в один момент было введено ограничение для тех, кто не выполняет своих обещаний, но… это ведь логично? Никто не любит, когда тебе пообещали и не сделали. Зачем тогда обещать. Вас обеспечат игрой. Нет своего каста? Не беда, вас утащат в межфандом или альт, а потом обязательно и кастом обзаведетесь. Когда я только пришла, мне приглянулась легкая атмосфера и дружелюбие. Я смогла найти соигроков и вообще людей, которые мне импонируют. И я готова признаться и подчеркнуть, что да — это не все, кто населяет форум. Это естественно. Этот форум обильно населен, как матушка Россия, многонационален и многоконфессионален. Конечно, не может быть так, чтобы все друг другу нравились. Логично? Логично. Но я действительно, очень люблю многих ребят с этой ролевой, они прекрасны. Администрацией лично я удовлетворена полностью. Тут всегда есть какой-нибудь конкурс или марафон, в котором можно принять участие. Они стараются реагировать на все возникающие трудности и проблемы, всегда выслушают ваши претензии и постараются принять решение, честное, и которое устроит всех. Они не всегда могут предугадать реакции некоторых игроков, но надо учесть, что люди не экстрасенсы. Я лично не увидела ни одного правила, существующего или введенного, которое бы были не логичны и не обоснованы, кто-то мог увидеть иначе. Я всегда воспринимала ролевую как дом. А у каждого дома есть хозяева, которые устанавливают свои правила в пределах своей вотчины. Это естественно и понятно. В чужом доме мы всего лишь гости, и как бы гостеприимны не были хозяева, она могут и должны настаивать на том, чтобы в их доме было уютно в их понимании этого слова «уют». А это понятие одинаково не для всех, поэтому, если мне не понравилось у кого-то в гостях, я просто больше не приду в эти гости)) В этих гостях мне захотелось остаться, сюда я привела своих друзей, которых приняли так же тепло, как и меня, никак не разграничивая с другими игроками, что возможно были на форуме дольше. Я встретила в этих гостях людей, которые стали моими друзьями. Что можно еще хотеть от проекта? Думаю, ничего. Так, что как водится на юни — накатим за его здоровье!

Hinamori Momo: Итак, я живу на Юни уже год. Может, больше, может, меньше — не суть. Просто мне хочется в который раз сказать, что этот форум стал для меня домом в первые же дни регистрации, и ничего не изменилось. На Юни действительно хочется заходить, хочется активничать там, вдохновляться играми и соигроками, брать твинков и наслаждаться жизнью. На Юни царит очень дружелюбная и приятная атмосфера, все люди там — добрые, все готовы общаться и играть, все — интересные и хорошие игроки, однако я не могу сказать, что на Юни собралась компания в том смысле, что других в нее не пускают. Согласитесь, бывает такое, когда сбивается основной костяк игроков и в этот коллектив трудно влиться новичку. На Юни этого нет! Вот правда, новенькие игроки легко смогут вписаться в компанию старожилов — вам тут и кофеньяка нальют, и пирожками угостят, и в игру затащат с порога. Отдельно хочу отметить работу администрации, которая действительно заботится об игроках и удобстве их обитания на форуме — я еще ни разу не встречала такой дружный, добрый, теплый и ответственный коллектив АМС, за что им огромная благодарность. За этот год я ни разу не усомнилась в том, что Юнирол — мой любимый форум среди всех остальных. Я рада, что стала частью этого чудесного места и знаю, что меня, как и всех остальных, там любят и ждут. "Дом никогда не бросает тех, кто взял и однажды поверил в Дом".

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения — тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями — ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь — и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно — держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Lara Croft: Я не умею писать большие отзывы и рецензии, каюсь, грешен. Но поделиться своими впечатлениями и эмоциями от этого проекта все же хотелось бы, скорее даже для себя, чем для кого-то. Это замечательный форум. Почему? Потому что он вернул меня обратно к ролевой жизни, куда я уже и не надеялась было вернуться никогда. На самом деле до Юни у меня все было сложно — то ли мне, как плохому танцору, все время казалось что форумы были какие-то не такие, то соигроки оказывались факапщиками, то ли я сам нигде не мог свою задницу пристроить ровно, потому что в ней торчало шило размером со шпиль Эмпайр-Стейт-Билдинг. Но после перерыва почти в год, когда я ограничился лишь написанием анкет и ливанием с форумов, попасть на Юни было просто чудом. Почему? А черт его знает, с первого взгляда все казалось таким же, как на других кроссоверах до этого, коих я сменила… по-моему, все, что есть в рунете. Все дело в людях. Скажу честно — они разные. Но в этом, наверное, и вся прелесть. Мне повезло найти на проекте человека, который стал моим хорошим другом. Даже двух таких людей, одного вообще в моем городе, так что кто знает — может и тот, кто прочитает мой отзыв, сможет потом найти себе доброго товарища на просторах Юни. Что же касается конкретно форума и что может быть интересно тому, что захочет присоединиться к проекту — форум живучий, развивающийся и очень активный. Народ играет и играет много, и не буду лукавить — сама я пишу в двадцать раз больше постов, чем писала до этого на своей ролевой памяти. Администрация честная, доброжелательная и отзывчивая. Флуд веселый и все, в принципе, относятся друг к другу хорошо без каких-либо подковерных войн. P.S. А нет, все-таки умею в простыни..))

Clara Oswald: Дорогие мои юнироловцы! В первую очередь команда АМС. Хочу в этом отзыве выразить свою огромную благодарность вам! Спасибо за то, что терпите меня, мои странные идеи, бесконечные смены ролей, уходы-приходы. Вы просто чудо! Вы самые терпеливые, понимающие и крутые! Я очень рада тому, что куда бы не заносил меня мой идиотизм, я все ровно возвращаюсь на Юни, потому что, видимо это судьба, и этот форум самый лучший. Не перестаю в этом убеждаться! Путь у вас всегда и все будет на высшем уровне!!! Отдельные приветы фандомам Волчонка и Доктора Кто, конечно же. Вы все чумовые ребята! Обожаю вас!!!

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » die Wiedererweckung


die Wiedererweckung

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s5.uploads.ru/t/SMsV8.jpg  http://sg.uploads.ru/t/I6GvY.jpg

С конца войны минуло четыре года. Большинство выживших квинси уже успели оправиться от ран и на свой лад ассимилироваться в новом для себя мире, однако в семейной клинике Исиды в стабильно-тяжелом состоянии до сих пор пребывала одна пациентка. Для Урю это был вполне обыкновенный день: стандартная процедура обхода, во время которой совершенно точно не могло случиться ничего особенного.

+1

2

Конец марта и начало апреля настигли его в родном городе. Знакомые улицы звенели пустотой после пульсирующего жизнью Токио, которая рассеивалась волнами духовной силы. Они ощущались как старые знакомые, школьные друзья, разлученные на несколько лет и сведенные вместе по чистой случайности. Только вот абсолютно не изменились, словно проведенные четыре года в университете были сном. Кошмарным, разумеется — учеба была воплощением типичного христианского Ада, обилие людей заставляло лезть на стены, а выжившие братья и сестры в мире живых напоминали беспомощных младенцев.
Воспоминания об попытках подружить суровых воинов с повседневной жизнью до сих пор отзывались призраком посттравматического стрессового расстройства. После поражения тяжелая обязанность по адаптации братьев и сестер в мире живых пала именно на плечи бывшего принца. И на третий уже день от нее несчастный готов был лезть на стену.
- Разбирайся сам, - пожал плечами на страдальческое выражение лица своего сына Рюукен. - Мы в ответе за тех, кого приручили.
На это возразить было нечего. Пожалуй, во всей сложившейся ситуации пострадал больше именно он. Не каждый день твое бунтующее чадо приходит на порог твоего дома с оравой людей и заявляет, что собирается им помочь влиться в общество. И уж точно не каждый день твой дом превращается в большую коммунальную квартиру. Но почему-то билет в один конец всем ее обитателям так и не выдали: те рано или поздно съехали из нее сами, найдя какое-то место в жизни. Все, кроме одной.
Бамбиетта Бастербайн — Юхико Норигава по документам — лежала в отделении реанимации и интенсивной терапии уже четвертый год. Исида нашел ее каким-то чудом, искусанную, почти разодранную на части, смертельно бледную, но все еще живую. От сухого жара духовной силы, бегущего по половине дворца, осталось еле различимое дыхание. Смерть ощущалась убегающей сквозь пальцы ледяной водой. И, возможно, стоило полностью погрузить в нее ладони, чтобы смыть с кожи его тепло, но...
«Больше никто не умрет», - сказал себе после битвы с Хашвальтом Исида. От своих слов он отказываться не собирался.
Но четыре года тянулись и тянулись, вода все утекала и утекала, а вопросы милосердия вставали остро не раз и не два. Потраченные деньги добрый глава больницы записывал в долги собственному сыну.
- Трава времени и места, - вздыхали врачи и качали головами. - Все уже мертво. Зачем так держаться за овощ?
- Лишняя койка не помешала бы, - шептались медсестры. - От нашего города отвернулись боги удачи. Кто знает, когда она пригодится.
- Забрали бы ее родственники, что ли, раз есть такие деньжищи на оплату аппаратов, - бурчали одни проходившие практику студенты.
- Может, она сирота? - вставляли другие.
- Но тогда почему...
О загадочной пациентке заходили разговоры всякий раз, когда все последние больничные сплетни были пережеваны на сто раз. Но полгода назад темой сплетен стала она сама: аппараты начали показывать улучшения ее состояния. Даже патологоанатом вылез из своего царства погреть косточки и пошептаться со всеми в теплом кругу. Правда, все вскоре разлетелись по своим рабочим местам под взглядом главного врача. Но обсуждения не стихали. Ни когда частично отключили аппараты, ни когда пациента попыталась открыть глаза, ни когда пришла в себя на пару секунд-минут — вся больница гудела, ожидая с нетерпением нужного момента.
Исида тоже ждал. С момента, когда Рюукен сообщил об изменениях, он ждал начала каникул, чтобы приехать и...
И что? Что он собирался делать, когда увидит незнакомку, которую четыре года держал на краю жизни и смерти? Что собиралась делать она, увидев принца, поняв, что от дворца остались одни обломки, Император превратился в куски духовной силы, а вокруг растянулся дивный новый мир? Все это время Исида был слишком занят ожиданием, чтобы подумать о том, что делать после него.
Возможно, еще объяснением смысла популярных песен бывшему магистру. И попытками научить выдергивать из розетки утюг. И организацией фестиваля. И написанием вступительных писем. И вытаскиванием новоявленных родственников из неприятностей. И многими другими делами, которые забивали его голову так плотно, что в ней почти не оставалось места для лежащей в коме девушки.
Сволочь он, все-таки, а не принц. Пусть даже и бывший. 
Исида закрыл за собой дверь отделения. Вместе с ней он закрыл и для себя внешний мир.  Знакомые духовные силы остались разбиваться о стены волнами. Звенящая тишина обратилась тяжелым покрывалом, в котором слышался только звук шагов. Стоявшая возле нужной палаты фигура Рюукена сливалась со светлой краской стен.
- Ты все еще разбираешься сам, Урью, - произнес он тихо. Голос был как обычно строг и тяжел, продавливающим мягкость покоя.
Парень вздохнул.
- Ты пришел, чтобы мне об этом напомнить?
- Нет. Я пришел, чтобы ты не угробил весь прогресс за последние полгода.
Исида фыркнул и потянулся к двери. Об своем отце он мог сказать много не очень приятных вещей, но отсутствие заботы о пациентах не была одной из них. Рюукен выбрал свой путь много лет назад и продолжал идти по нему так, чтобы потом не испытывать стыда.
И возможно все еще не думал высоко о своем глупом отпрыске, за которым глаз да глаз был нужен.
- Не стоило. Возвращайся лучше к своей работе, - произнес он и закрыл дверь, прекрасно зная, что Рюукен с места не сдвинется.
Четыре года в коме сильно меняли человека. Бамбиетта не оказалась исключением. Прежде красивая девушка превратилась в очень худую и изможденную особу с необычайно длинными волосами. Под глазами синели тени, а кожа казалась сухой и тонкой. Машины тихо пищали, отмеряя пульс. По телу ползли тонкие трубки.
- Бамбиетта-сан? - спросил Исида и тут же себя одернул. Словно его она могла услышать в своем состоянии. Если она смогла открыть глаза на пару секунд назад вчера, то это не значит, что это случится сейчас.

+1

3

Боль возвращается, едва зарубцевавшиеся раны снова открываются. Жизель явно где-то сдохла - туда и дорога больной суке. Жаль только не получилось посмотреть, посмеяться в это уродское личико, наверняка сейчас перекошенное в немом изумлении от такой внезапной несправедливости, хах! До жути обидно даже не умирать: вместо того, чтобы вспоминать, как все трагично встречающие свой конец герои, наиболее яркие моменты своей жизни, она тратит время на эту маньячку-некрофилку. Разве нет ничего другого, в большей степени достойного внимания? Первый бой, первый секс, первый глоток императорской крови из церемониальной чаши?
Первый бой едва не стал последним и теперь напоминал о себе лишь тонким шрамом под левой грудью, который так и не удалось полностью свести. Первый секс вышел слишком спонтанным и коротким. Кровь оказалась настолько отвратительна на вкус, что Бамбиетте едва хватило выдержки не заблевать полы императорской мантии.
Единственная радость - ее оставили валяться на спине. Напоследок полюбоваться на медленно проясняющееся небо тоже дорого стоит. Низкие черные тучи, грозно ворча на подгоняющий их ветер, нехотя расступались, позволяя редким солнечным лучам с любопытством и ребячьей непосредственностью заглянуть за плотную завесу, исследуя покореженный и изломанный нижний мир. Дымящиеся руины и трупы, трупы, трупы... разорванные, раздавленные, порубленные на части, вывернутые наизнанку - на любой извращенный вкус нашелся бы свой особенный и неповторимый.
И среди всей этой мешанины ей предстояло встретить свой конец.
Пакостная перспектива. Смерть Бамби воображала отнюдь не в таких тонах. Хотелось вспыхнуть стремительнее и ярче сверхновой, красиво забирая с собой столько врагов, чтобы благодарные потомки со счету сбились и спорили о масштабах взрыва спустя не один век, с благоговейным трепетом повторяя друг другу ее имя... А не проиграть говорящей псине со здоровенным тесаком, не быть растерзанной по кусочкам и сшитой заново куклой, безжалостно брошенной среди других поломанных игрушек, едва к ней потеряли интерес.
Больно. И хоть бы один вшивый шинигами пробежал поблизости и обратил внимание на недобитую квинси. Впрочем, если Император своего добился, то уцелевшим проводникам душ лучше самим тихонько вскрыться где-нибудь в темном углу, пока за ними не явились победители. Ха! Интересно, сколько таких счастливчиков останется в конце? У Его Величества с неудачниками и слабаками разговор был короткий: не справился - в Аусвеллен тебя.
Лохмотья, в которые превратилась форма гордого ордена, насквозь пропитались темно-бордовым. Липко, мерзко, холодно. Кончики пальцев занемели так, словно их все это время держали в ледяной воде. Не пошевелиться толком, мышцы превратились в какие-то бесформенные лоскуты, непонятно для чего развешенные на потрескавшихся от напряжения костях. Шею не повернуть, с уголка губы тонкой струйкой тянется ниточка слюны, невесть как зацепившаяся за корочку запекшейся крови. От собственного бессилия выть хочется, да только из приоткрытого рта уже не вырвется даже самый тихий хрип.
Ей нужно просто задержать дыхание хоть на пару мгновений. Ослабленный до предела организм сам сделает все необходимое, позволив Бастербайн наконец провалиться в обманчиво-ласковые объятия забытья. Покой. Умиротворение. Вожделенный отдых, как сон после утомительного ночного дежурства. Веки тяжелеют, будто наливаясь свинцом.
Сквозь темную пелену она видит чей-то смазанный силуэт. Не узнать, не разобрать толком, все цвета и черты сливаются в непонятную бледную кляксу. Пересохшие потрескавшиеся губы едва шевелятся, пытаясь произнести заветное "добей", однако у Бамбиетты вполне закономерно ничего не выходит. Да и какая разница? Тень склоняется над ней с намерениями более чем очевидными. Кажется. Потому как происходит отнюдь не то, чего квинси со странным трепетом ожидала с минуты на минуту.
Ее поднимают и куда-то несут. Гаснущий разум посылает безвольно свисающему на чужих руках телу тревожные импульсы. Бесполезно. Кто? Зачем? Какого хрена ей не дадут уже спокойно сдохнуть? Почему перед глазами вместо неба маячит смутно знакомая рожа, а в рот лезут кончики собственных волос?
Дерьмо. Она вроде бы читала про то, как в поверьях разных народов переправляли мертвецов. У греков был Харон, у суровых северных вояк - валькирии. А Бамбиетте, видимо, до самой конечной остановки суждено было болтаться из стороны в сторону, будто перебравшей невесте, которую тащил до брачного ложа не менее пьяный жених.
Дерьмо.
В какой-то момент она просто сдается. Бороться нет уже ни сил, ни желания. Только бесконечная усталость, наваливающаяся удушающим коконом со всех сторон. Или то расплата за короткие мгновения прояснения перед глазами: на те снова опускается непроницаемое темное забрало.
Нет больше чувств, нет боли, нет холода. Пламя в груди гаснет, превращаясь в робкий огонек, а затем вовсе едва заметно тлеет редкими тусклыми точечками на покрытых сеточкой трещин-морщин угольках. Мысли замирают следом, застывая немыми заледенелыми скульптурами, меж которых изредка проносится слабый ветерок, развеивающий легкий дымок эмоций.
Мир застывает, погруженный в пустоту.
Квинси спит крепко. А вот долго или нет, понять и сама толком не может. Со дна темного озера, закованного в прочные ледяные доспехи, трудно следить за ходом времени. Да и к чему?
Но тот, чей голос доносится до нее даже сквозь толщу воды, считает иначе.
Бамбиетта не успевает задуматься или возмутиться. Из темноты ее выдергивает стремительным рывком - не сравнить с долгим погружением. Свет ударяет отовсюду. Яркий, готовый, кажется, выжечь глазницы. Уши закладывает, словно она и впрямь только что вынырнула, а в горле ненадолго застревает тугой ком: не вздохнуть, не выдохнуть, пока организм наконец не вспоминает, как нужно самостоятельно дышать.
Слишком много белого. И на его фоне резко выделяется пятно - всего на несколько тонов темнее, но и этой малости Бастербайн вполне достаточно. Тело не отзывается, существует в каком-то бесконечном отрыве от сознания, тщетно пытающегося сопоставить получаемую информацию с расплывчатыми образами из памяти.
Она знает свое имя, однако не в состоянии назвать чужое. Моргает раз, второй, привыкая, а картинка между тем снова мутнеет из-за некстати выступивших от напряжения слез. Рефлекторная попытка утереть их обрывается мгновенно: ей едва удается пошевелить указательным пальцем на правой руке, как запястье отзывается острым уколом. Что-то тонкое и длинное глубоко засело в мышце.
Дерьмо.

Отредактировано Bambietta Basterbine (2018-10-28 09:55:29)

+1

4

Это было глупо. Разговаривать с человеком, которого не знаешь, с человеком, лежащим уже четыре года в коме. Но тишина опутывала слишком мягким покрывалом и погружала в себя, словно остывающие зыбучие пески пустыни. Солнце жесткого белого света и холодной весны выжигало палату, оставляя смутные черты. Он посмотрел на длинные темные пряди, чистые и блестящие трудами медсестер, и облизнул пересохшие губы. Никто не учил его, как поддерживать своих бывших подданных, пусть и на несколько дней.
- Вы знаете, кто я такой. Но не знаете меня. Я не скажу, что я ваш друг. Но я не скажу, что я ваш враг. Я не знаю, имеем ли что-то общее, кроме нашей принадлежности.
Тихий голос магистра снова прозвучал в его голове. В тот день — в день, когда ему вручили громоздкий титул принца — правая рука Его Величества решила взять на себя роль инструктора и рассказать о жителях дворца. Темноволосая девушка с самоуверенной усмешкой была одной из них. Ее неподвижное изображение смотрело на пока еще не названного наследника, приподняв брови, и в ее глазах застыло выражение, напоминающее ученицу из параллельного класса. Вера в собственную неотразимость и силу.
- Я бы посоветовал быть с ней осторожнее, - произнес нейтральным голосом магистр, тщательно выстроенным и идеально ровным.
- Почему? - спросил парень.
- Она имеет привычку... - здесь идеально ровный голос о что-то запнулся. - Скажем так, развлекаться с симпатичными офицерами.
На бледных щеках еще не принца тогда появился румянец. Лицо загорелось пятнами от смущения. Учеба занимала слишком много времени, а мысли о будущем занимали оставшееся свободное время, которое не было забито патрулями и расстрелом Пустых. Личная жизнь от этого не страдала, но только потому, что ее не существовало.
- И потом убивать их, - продолжил невозмутимо голос. Парень от неожиданности закашлялся.
- И вы думаете, что?.. - дальше произнести фразу не повернулся язык. Одна только мысль о том, чтобы продолжить, вызывала почему-то стыд.
- Я на всякий случай предупреждаю. Всегда стоит быть готовым ко всему.
Но готов Исида не был. Ни тогда, ни сейчас. Если раньше этот факт скрывался от него за благородством желания и болью потерь, то теперь он смотрел прямо в глаза и усмехался зубастым ртом. Отвращение к себе стало ярче, из тени становясь липким черным монстром.
- Но я постараюсь сделать так, чтобы вы смогли жить в этом мире без опаски, как и остальные. Я помогу вам в любом случае, - сказал бывший принц.
Он не ожидал ответа, но последовавшая тишина отозвалась вязким ощущением все тех же песков. Слова не пробудили магическим образом пациентку ото сна, не заставили подняться на ноги и устроить бурлящую эмоциями сцену. Духовная сила осталась все тем же отголоском тепла и мчащегося из центра взрыва воздуха. Аппараты не сменили ритма писка. За стеной наверняка не сменил своей позы Рюукен. На бледном измученном лице не дернулась ни одна мышца.
Исида улыбнулся и вздохнул. Теперь к званию сволочи он мог добавить звание идиота.
- Давно пора было это признать, - сказал бы любимый отнюдь не горячо родитель, но ему знать об этом было необязательно.
- Не знаю, чего я ждал. Я сомневаюсь, что вы решите очнуться сейчас, - произнес когда-то Его Высочество. - Полагаю, что это один из тех стереотипов, о которых все равно думаешь, хотя прекрасно знаешь, что это не так. Вся эта болтовня должна была вас уто...
Он остановился на середине слова. Бесконечно усталый взгляд скользил по его лицу, пытаясь найти фокус. На коже от напряжения блестели капли пота. Исида сглотнул. Во рту стало неожиданно сухо. Тело прошило множество холодных тонких нитей, сковывая мышцы. Отблеск на очках скрывал панику.
Он учился на медицинском шесть лет. В этом году должна была начаться практика, на которую в деканате его определили в очень неплохую больницу Токио. Он знал достаточно, чтобы грамотно повести себя с вышедшим из комы пациентом. Но в глазах любого врача он был бы наивным и самоуверенным дураком, если бы назвал себя специалистом. Потому что им он не был. В своем стремлении помочь он бы напомнил ребенка, устроившего истерику посреди магазина керамики.
А им Исида себя не считал.
- Добрый день, - сказал он негромко. Уголки его губ поднялись в легкой улыбке. - Вы сейчас в больнице. Вы помните свое имя? Кто вы?
Сказать ли сразу? Что Император снова спит? Что мертвы почти все? План провалился, месть не свершилась, оставшиеся бежали в мир живых вместе с единственным полукровкой, чтобы выжить? Нет. Все это было Бамбиетте-сан важно. Все это было потеряно. О таком надо сообщать осторожно. Он, все-таки, не Куросаки, чтобы мчаться без плана на абордаж.
- Если хотите, могу позвать врача. Пока, боюсь, я не имею права что-то делать. Я пока еще не врач.

+1

5

Взгляд мутнеет тем сильнее, чем дольше Бамбиетта пытается сфокусироваться на скачущем прямо перед ней пятне. Или не совсем перед ней - попробуй тут разбери, когда глаза щиплет так, словно в них щедрой рукой сыпанули из солонки и вдогонку приправили чилийским перцем. Дурацкие слезы. Досада каким-то непонятным образом перевешивает все прочие эмоции, включая надсадно вопящую в сторонке панику, недвусмысленно намекающую, что закрывать глаза - откровенно дурная идея. Будто мир действительно мог выключиться, проваливаясь обратно на самое дно глубокой пропасти, стоит квинси разок моргнуть.
Она не будет биться в истерике просто потому, что не понимает, где находится. Голова кружится, немногие цвета, кроме белого, меняют яркость в непредсказуемой последовательности и расходятся неровными кругами, но это ровным счетом ничего не меняет. Бывало и хуже. Когда гребаный Пустой на последнем издыхании чуть не отгрыз ей ногу, а медиками поблизости и не пахло: пришлось полагаться на шрифт Жизель и собственную выдержку - о, как она тогда орала. Васто Лорды бы позавидовали.
Бастербайн совершенно точно не собиралась отключаться. И уж тем более умирать. Ее по какой-то причине не добили... спасибо и на этом. Пусть только дадут ей немного времени. Встать бы на ноги, а потом жалеть придется кому угодно, но не ей.
Подушка такая мягкая. Оставаться в сознании, смежив веки, оказывается гораздо труднее, чем представлялось изначально. Сонливость опускается плотным покрывалом, под которым так и тянет свернуться калачиком, пригреться да прикорнуть пару часиков. Мир снаружи никуда не денется, не убежит, терпеливо дождется. Хочется и нельзя.
Медленный вдох. Квинси чутко прислушивается к себе, к телу, собирает по крупицам любую оставшуюся по дальним закромам волю в миниатюрный кулачок. Ей требуется все без остатка, чтобы преодолеть любое оцепенение: внутреннее ли, тормозившее мысли, внешнее, сковавшее окончания нервов невидимыми скобами. Боль отзывается отовсюду, отвечает на любую попытку заставить себя хоть на миллиметр сдвинуться с мертвой точки - отталкивает назад с пренебрежением, откровенной брезгливостью добропорядочного гражданчика, которому под ноги неожиданно свалился пропахший дешевым алкоголем пьянчуга.
Нет, так ни хрена не получится.
На счастье, до ушей снова доносится выдернувший ее из забытья голос. Теперь Бамби слышит его гораздо четче, различая взволнованно-доброжелательные интонации и рефлекторно пытаясь нашарить в памяти того, кто мог бы обращаться с пациентами в такой манере. Из своих, рейховских, конечно. Шинигами бы точно церемониться не стали, выхаживая вражеского офицера. Но вот еще одна некстати выползшая проблема: Бастербайн никак не могла вспомнить, хотя частью была на все сто уверена, что они в свое время пересекались. Мельком, невзначай, редко - едва ли больше пары-тройки раз.
В голове по-прежнему пусто.
Она снова открывает глаза. Часто моргает, морщится, фокусируясь на постепенно приобретающем более четкие черты пятне. А потом замирает. Изо рта вырывается тихий хрип, однако будь у Бамбиетты возможность чуть лучше управляться с разбитым телом, по комнате уже точно разносился ее самый искренний смех.
Бледные губы изгибаются в подобии улыбки, саму "Е" периодически потряхивает так, что от воткнутых под кожу трубок и иголок расходятся новые болезненные импульсы. Она смеется - на свой извращенный лад, как только позволяет нынешнее положение, и ничего не может поделать. Радости, правда, во взгляде нет ни грамма.
Злобная сука-ирония.
Вот уж кого "Е" меньше всех прочих ожидала увидеть живым и вполне целым. Наследничек. Или это такой привратник в местном аналоге чистилища, который вот-вот вежливо сообщит ей, что распределение уже состоялось, пройдите вон в ту дверку, в заслуженное Вами вечное пекло?
Но нет. Исида почему-то спрашивал про ее самочувствие и добавил что-то про врача. И для призрака был недостаточно прозрачным.
Да не плевать ли?
Разглядывание принца-шпиона особой пользы не принесло, а ответить ему внятно Бамби, наверное, сумела бы где-то после пятой попытки. Стараться смысла нет да и не особо хочется.
Она уже достаточно пришла в себя, чтобы не лежать бесполезным бревном.
Приказ отправляется по нервам: Бастербайн почти наяву представляет крохотный огонек, разделяющийся на множество бледно-синих точек, отправляющихся от мозга к правой руке вдоль переплетений сосудов и жил, прямиком к атрофировавшимся от долгого безделья мышцам. Боль в этот раз служит не помехой, а катализатором, помогает телу реагировать, сбрасывая и разрывая понемногу паутину искусственного паралича.
Сперва удается пошевелить самыми кончиками пальцев. Бамби сосредоточена исключительно на себе одной, до всего остального ей дела нет: не слушает, боясь сорваться в самый ответственный момент - остаться полностью обессиленной в чужих лапах с непонятными намерениями.
Хотя чем ей это поможет?
Сомнения квинси сердито отгоняет, сжимая зубы едва ли не до хруста. Отрывает напряженную до дрожи ладонь от простыни, жмурится от непередаваемых ощущений, растекающихся по плечу и выше. Шумно втягивает носом воздух, яростно смотрит на засевшую в запястье иглу, от которой вниз начинает струиться тоненький бордовый ручеек.
Приподнимает локоть. Сжимает пальцы в кулак. Переводит наконец торжествующий взгляд с того на принца...
И обессиленно роняет в тот же миг потерявшую чувствительность конечность, сдавленно шипя и чуть не проваливаясь обратно в темный колодец.
Дура.

+1

6

Ему говорили, что после комы люди ведут себя странно. Посвященные этому состоянию и его последствиям лекции от количества терминов трещали по швам, вдалбливая тяжелую массу информации. Но ее монументальная туша сейчас лишь тянула ко дну. Полуоткрытые глаза смотрели нечетко, все еще пытаясь сложить воедино то, что был тогда, и то, что было сейчас. Веки сомкнулись. Открылись. Задрожали. Взгляд под ними становился все более ясным, пока, наконец, не вцепился в лицо.
С губ сорвался хрип. Мышцы исказились в непонятной гримасе, отвыкшие от движения и требующие массажа. Тело задрожало в судорогах, но волноваться было не о чем: такое при выходе из комы случалось. Пока не о чем было беспокоиться, однако осторожность еще никому вреда не причинила.
Рука скрылась в кармане, находя пластик мобильного телефона. Устройство появилось на свет с горящим экраном блокировки, который был снесен в сторону ради быстрого набора номера. Любимый родитель прятался за единицей: признавать подобное несколько лет назад было бы стыдно, да только против факта, что именно он являлся самым надежным человеком, не попрешь.
Пары мгновений возни с телефоном оказалось достаточно, чтобы упустить колебание духовной силы. Он поднял глаза и увидел плавно двигающуюся к нитке капельницы руку. Что после комы обычный человек сделать бы не мог. Но вот тот, кто может оплести конечность, словно марионетку, и заставить ее повиноваться своей воле...
«Она только пришла в себя и уже использует требующую большой концентрации технику», - подумал он с бурной смесью тревоги, раздражения и восхищения. Контроль духовной силы в любой другой ситуации бы перехватил дыхание. Сейчас же, когда и тело, и сила находились слишком долго в покое, последствия могли быть не очень приятными.
- Не надо. Вам же станет хуже, - разнесся по палате негромкий голос, но его не услышали. По мертвенно бледной коже потекла неторопливо кровь. Пальцы сжались в кулак, игнорируя напрочь паралич. - Черт возьми...
Парень обреченно вздохнул. Зачем было вести себя так безрассудно? Что можно было сделать в ее состоянии? Упасть с постели? Потерять сознание? Умереть? Еще и выдернуть свой единственный источник питательных веществ из вены, которые и без того находили с трудом...
- И чему вы радуетесь? Только в себя пришли, а уже глупости делаете. И я еще думал, что больше остальных вы мне не доставите проблем...
Носить с собой в карманах пару пластырей и марлевые прокладки в упаковках стало привычкой с членства в клубе шитья и постоянной стрельбы из лука. Парень достал сложенный кусок бинта и вскрыл его, после чего приложил к месту, откуда текла кровь. Свободная рука крепко, но осторожно схватила запястье и прижала его к больничной койке.
За спиной с шумом открылась дверь. Высокая фигура в белом халате посмотрела на раздраженно-растерянное лицо своего отпрыска, затем на искаженное странным торжеством лицо пациентки и вздохнул. В звуке слышалась бесконечная усталость и желание отправить причину всех проблем куда подальше.
- Как? - спросил Руюкен. В его руке уже была баночка с особо вонючими нюхательными солями.
- Рансотенгай, - также лаконично отозвался Исида.
Главный врач поднес баночку к носу пациентки. Его губы превратились в тонкую линию, которая означала крайнее недовольство и разочарование. Парень по своему опыту знал, что после этого следует череда замаскированных оскорблений, короткая лекция о чужих ошибках и резкий шорох бумаг. И всегда это было адресовано лишь одному человеку, который теперь старательно зажимал вену и собирал на марлю кровь.
- Нужна новая игла, - заметил все тем же тоном родитель. - Эта уже полежала на одеяле. Никуда не годится.
Исида молча нажал на кнопку вызова медсестры. Сам он при всем желании проводить что-то подобное не имел права, а у главного врача были другие дела. Ему и без того не стоило находиться возле одной из пациенток, когда со дня на день обещали прийти производители медицинского оборудования.
- Если вы хотите устроить самоубийство, то сначала выйдите за пределы моей больницы и верните долги за свое лечение, - произнес ледяным голосом этот самый главный врач, проверяя пульс. Парень краем губ улыбнулся — в своем репертуаре отправляет всех умирать — и провел большим пальцем по коже в попытке успокоить. Наверняка незнакомое место и люди пугали куда больше, чем смерть. Не стоило добавлять еще больше причин вести себя необдуманно.

0


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » die Wiedererweckung