о проекте персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
• riza
связь ЛС
Дрессировщица диких собак, людей и полковников. Возможно, вам даже понравится. Графика, дизайн, орг. вопросы.
• shogo
связь лс
Читайте правила. Не расстраивайте Шо-куна. На самом деле он прирожденный дипломат. Орг. вопросы, текучка, партнеры.
• boromir
связь лс
Алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно. Орг. вопросы, статистика, чистки.
• shinya
связь лс
В администрации все еще должен быть порядок, но вы же видите. Он слишком хорош для этого дерьма. Орг. вопросы, мероприятия, текучка.

// VERGIL
Возможно, в чем-то Грифон был прав, подумалось ему при взгляде в зеркало. Вид у отражения был несколько ошарашенный и весьма встрепанный. Пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями, он сначала плеснул в лицо холодной водой, а потом, плюнув, просто подставил голову под кран. Это помогло. По меньшей мере, помогло выдохнуть и сказать себе, что любое выбивающееся из привычной палитры чувство не обязательно — и не нужно — непременно конвертировать в раздражение. Тем более, когда это чувство говорит тебе, что ты, кажется, даже скучал по человеку, сама жизнь которого некогда казалась тебе форменным оскорблением.... Читать

...КАК НОВЫЙ ГОД ВСТРЕТИШЬ //
Отабек захлёбывался. Он хотел этого. Хотел дышать этими чувствами. Хотел, чтобы они вытеснили весь воздух из его лёгких. Чтобы заменили собой весь воздух на этой планете. Чтобы в его вселенной именно эти его чувства к Юрке стали бы основой всего. Это и есть дружба? Настоящая, искренняя? Вот это — когда сидящий рядом человек становится больше, чем мир. Становится самим миром для тебя — тихим, уютным и правильным. Миром, в котором всё знакомо и всё — будто впервые. Читать

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения — тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями — ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь — и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно — держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Bastet: Я крайне редко пишу отзывы, и тем не менее, чувствую, что это необходимо. Юни прекрасный форум, на который хочется приходить снова и снова. Здесь настолько потрясающая атмоcфера и классные игроки, что захватывает дух. Здесь любая ваша фантазия оживает под учащенное биение сердца и необычайное воодушевление. Скажу так, по ощущению, когда читаешь посты юнироловцев, будто бы прыгнул с парашютом или пронесся по горному склону на максимальной скорости, не тормозя на поворотах. Как сказала мне одна бабулька, когда мы ехали на подъемнике – ей один спуск заменяет ночь с мужчиной, вот так же мне, ответы соигроков заменяют спуск с Эльбруса или прыжок в неизвестность. Восторг, трепет, волнение, вдохновение и много всего, что не укладывается в пару простых слов. Юни – это то самое место, куда стоит прийти и откуда не захочется уходить. Юни – это целый мир, строящийся на фундаменте нескольких факторов: прекрасной администрации, чудесных игроков и Вас самих. Приходите, и Вы поймете, что нет ничего лучше Юни. Это то, что Вы искали!=^.^=

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » X-Files » Ты тоже здесь [FBaWtFT]


Ты тоже здесь [FBaWtFT]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Ты тоже здесь, и ты как я, не наугад, а насквозь,
Всегда на шаг впереди, чтоб не увидеть лица
.

●●●●●●●●●● ▲▲▲▲▲▲▲▲▲ ●●●●●●●●●●

http://sh.uploads.ru/t/Tckyb.gif http://s7.uploads.ru/t/CRd7F.gif

●●●●●●●●●● ▼▼▼▼▼▼▼▼▼ ●●●●●●●●●●

Наш поединок здесь, теперь, среди вращенья колес,
Смертельный до конца.


1927, NY, Gellert Grindelwald & Percival Graves

+1

2

[indent] Геллерт открывает глаза нехотя, чувствуя противный привкус жажды во рту — вряд ли это ему принесли водички. Давно онемевшее тело едва дернулось вслед пробуждению, но сильно разойтись в желании размять кости тоже никак. Заклинания держат его по рукам и ногам, воздух вокруг тоже зачарован, что вызывает смесь раздражения с умилением — они настолько его боятся? Все бы было вообще отлично, если бы не приходилось ждать, а ожидание в подобном положении ужасающее томительно. Гриндевальду иногда кажется, что он окончательно потерял счет времени, потому что по его камере толком не определишь время суток. Помогают в этом лишь доблестные авроры, которые методично временами захаживают в гости. Зачем? Поинтересоваться, как дела, что Геллерт хотел бы рассказать, что он знает, и вообще они даже учтут это в протоколах для Конфедерации — быть может это смягчит приговор на самую долю. Гриндевальд же опять не знает, ему злиться или смеяться от подобного отношения к себе, но продолжает не подавать виду ни собственной усталости, ни засевшей внутри ярости, которую лучше приберечь на потом.

[indent] У Гриндевальда есть козыри в рукавах, он уверен в своем положении, пусть с практически серьезным видом признает, что является заключенным и ничего сделать не может. И это лучшая месть за все неудобства МАКУСА — их беспомощность перед ним. Они бы хотели его казнить, но не могут — Европа хочет видеть известного преступника, закованного в кандалы, на своей территории. Они бы хотели получить информацию, но пробраться в разум Гриндевальду, заставить того сломаться или даже пойти на уступки практически невозможно. Его согревает и держит уверенность, собственная цель, в которой он уверен, как никто другой.

[indent] И все же время тянется до раздражающего медленно.

[indent] В слабом освещении Геллерт замечает до боли знакомую фигуру. Персиваль Грейвз. На самом деле террорист очень удивлен, что того восстановили в должности. Как и удивлен, что вовсе нашли, но искренне Грейвзу погибели немец не желал — он был всего лишь средством, тем более что добровольно аврор сотрудничать не захотел. Возможно, в этом случае получил бы гораздо меньше травм, если бы все случилось по обоюдному согласию.

[indent] Его даже отсюда толком не выводили, считают, что опасно. Гриндевальд чувствует знакомое движение магии, стул вместе с ним отодвигается к деревянной стене, довольно грубо — коллеги Грейвза это делали куда аккуратнее. Чаще они максимум притаскивали стул с собой, садились и они все дружно общались. Ну добавляли больше света, чем только Геллерта бесили, привыкшего сидеть в полутьме.

[indent] — Персиваль, — хрипло отзывается Гриндевальд, будто бы только его одного и ждал. — Давно не навещал. Работы много? Или они не доверяют тебе приближаться ко мне? — ему хочется быть уверенным, что даже Грейвз из мести не сделает ему ничего, ведь предписания Президента очень четкие. Настолько, что хочется просто удивляться, как Пиквери могла так прогнуться под давлением Конфедерации. — Что, мне уже пора? — что сомнительно также. Иначе бы его здесь встречал целый конвой, пытающихся не дать ему сбежать.

[indent] Гриндевальд предусмотрительно не намекает им всем, что лучший способ его удержать — это ни под каким предлогом не выводить из этой камеры. И то не факт, что Геллерт не додумается, как невербально снять чертову защиту, которая наложена очень даже хорошо. Слишком много препятствий, чтобы он сумел выйти отсюда самостоятельно и без потерь. Поэтому он и не мучается тем, как выполнить невыполнимое, смотря на своего тюремщика полным энтузиазма взором. Геллерту даже интересно, как далеко зайдет Персиваль Грейвз, и что он вообще хочет. Вряд ли подумал и принял правильную сторону, но и вряд ли ему дадут под шумок содрать с него кожу. Они оба заведомо в невыгодном положении, но когда сидишь неделями взаперти, то будешь рад и этому.

Отредактировано Gellert Grindelwald (2018-10-01 14:53:49)

+1

3

Доверие — штука шаткая. Стоит пошатнуть лишь один раз, как оно падает и рушится, погребая под собой всё: годы стараний, трудов, заслуг и успехов. Персиваль устаёт чувствовать себя виновным, устаёт от многочасовых допросов, от обвинений и предположений, от проверок и сомнений, что он не тронулся головой. Ну нет, головой он точно не тронулся, иначе бы ворвался в проклятую камеру и убил одну белобрысую тварь запрещённым заклинанием. И плевать на последствия. Плевать на то, что это неправильно. И порой, иногда, сидя в темноте, Персиваль хочет именно этого. Мести.

Большая часть свободного времени (которого у него стало очень много) уходит на попытки убедить себя в том, что это неправильно. Не из-за Геллерта, его жалкой жизни или возможного суда, нет. А из-за самого себя, из-за фамилии отца, деда и прадеда. И, с огромным трудом, Персивалю это удаётся. Он почти что перестаёт ненавидеть Гриндевальда, почти что прощает, возвращая себе былое душевное спокойствие и гармонию.

Это новое состояние помогает увереннее проходить новые допросы, проверки и попытки поймать его на лжи. Но скрывать Грейвсу нечего. Разве что есть чего стыдиться: он не спас никого, позволил команде попасть под удар тёмного мага. Кто-то скажет «нет, не виноват, это же беспринципный Гриндевальд!», но Грейвс об этой ситуации абсолютно иного мнения.

— Я был их лидером, — скажет он потом Серафиме. — Вёл отряд, и должен был погибнуть первым. Но я был ему нужен.

Постепенно его начинают подпускать к новой информации и делам. Рассказывают о Криденсе и Ньюте, о том бедламе, что случился в Нью-Йорке. А позже с ним и вовсе советуются, и Персиваль поначалу невольно замирает, приятно удивлённый восстанавливающимся доверием. Единомышленники Гриндевальда нападают и возникают тут и там, они намерены воспользоваться хаосом, но и тут Грейвс проявляет себя. Он опытный аврор, от этого никуда не деться. И после усмирения всех беспорядков он почти установлен. Испытательный срок. Звучит позорно, но и на том спасибо.

И первое, что практически выводит его из себя, это гордыня Европы. Они не хотят избавиться от преступника и убийцы, не хотят прекратить всё, пока есть шанс. Нет, они хотят заполучить его и вывести на сцену, демонстративно заковав и тем самым возвыситься. Смотрите, мы поймали, мы молодцы.

 Это плохо закончится, — говорит Грейвс.

— Я знаю, — кивает Серафима.

Она тоже предпочла бы более радикальный метод. Но оба они бессильны.

— Позвольте мне поговорить с ним.

Эта просьба сама по себе абсурдна, но Серафима внезапно даёт добро. Возможно, всё ещё проверяет его. А возможно, хочет понять, что же всё-таки тогда произошло, и как она, о н а, не заметила подмены соратника, помощника и друга. Грейвс не сомневается — их будут слушать. Ну и пусть, ему скрывать-то нечего. Разве что парочку подцепленных в Европе нецензурных выражений.

Он заходит в душную камеру, с трудом вдыхая сдавленный воздух. Поднимает руку, сдвигая стул с пленником (и как, кажется, просто взять и свернуть его уязвимую шею). Слишком темно, слишком душно. Пробуждает воспоминания.

— Персиваль.

Вы посмотрите-ка. Узнал! Не зря проходил в чужом обличие столько времени.

— Давно не навещал. Работы много? Или они не доверяют тебе приближаться ко мне? Что, мне уже пора?

Он слишком много говорит, как обычно.

— Геральд, — таким же тоном отвечает Грейвс и быстро поправляется, — Геллерт. Извини, непривычен я к вашим странным европейским именам.

Возможно, это немного по-детски, но Персиваль не желает отказывать себе в этой маленькой шалости. Демонстративное презрение и не-интерес, что ещё нужно? Он приближается, останавливаясь на безопасном расстоянии и чуть склоняет голову.

 Плохо выглядишь, — сообщает он. — Растерял былой лоск. А я вот решил проведать тебя после наших потрясающих французских каникул. Скучал, C’est un fils de pute?

Это выражение Персиваль запомнил во Франции. Наконец-то оно ему пригодилось.

— Ну, рассказывай, — Грейвс поднял руку, и к нему подъехал стул, на который аврор тут же сел, закинув ногу на ногу. — Тебе нескоро будет пора, возможно, вообще никогда. Расскажи, о чём думаешь. Как проходят эти бесконечные сутки в полной изоляции?

+1

4

[indent] Геллерт едва уловимо морщиться от ошибки в имени, явно считая её намеренной и ... глупой. Но, он сейчас не в том положении, чтобы предъявлять какие-то конкретные претензии. Персиваль здесь —  довольно занимательное зрелище, потому что Гриндевальд не совсем был уверен в намерениях аврора. Будь он на его месте, то за все хорошее после освобождения, и пыли бы не оставил от падали, решившей забрать его жизнь и личность. Впрочем, в таких играх всегда выигрывает только сильнейший ... или умнейший. В зависимости от ситуации.

[indent] —  Посетители мне скрашивают унылый досуг. —  лживо признался немец, пристально смотря разноцветными глазами на собеседника.

[indent] Геллерту не нравилась собственная беспомощность, но нужно лишь ждать. Все скоро изменится, его люди уже здесь, в самом сердце МАКУСА, они уже делают все возможное и в Штатах, и в Европе, чтобы все прошло по плану. И, насколько осведомлен террорист, пока никаких заминок не возникло. Если только приход Грейвза не связан с этим. Мысль эта будто иглой вонзилась в сознание, породила легкую тревогу. Геллерт и без того пострадал от того, что его планы сорвали.

[indent] —  Монотонно. Условия очень неудобные, скажу я вам, аврор Грейвз. —  в спокойном хриплом голосе мелькнула насмешка, но быстро угасла, уступая место задумчивости. —  У меня есть много времени, чтобы подумать, чтобы увидеть. Времени-то оказалось предостаточно. —  он повернул голову влево, пытаясь унять напряжение мышц. Гриндевальду не хватало действия, он был заточен и это его раздражало. Скрывал ли это? Думается, что для Персиваля это очевидно. —  Но, мне кажется, ты лучше многих знаешь, какого это сидеть в клетке под наблюдением. —  с его подачи, и Геллерт самую малость развлекается в ответ. За это можно и получить, но даже это скорее будет блажью, нежели эта монотонная прикованность к стулу без возможности сделать хоть что-нибудь. Сейчас.

[indent] —  Я расскажу о своих раздумьях, если ты расскажешь о том, что происходит за пределами этой уютной камеры. —  подавив вспышку внутреннего раздражения, от которого, кажется, купол защиты над ним чуть не замерцал. —  Но все же до  меня доходили слухи, что мистер Скамандер тоже в Нью-Йорке. Пусть передаст мои наилучшие пожелания профессору Дамблдору. —  эта фамилия режет сознание неприятно, будто Геллерт до сих пор не может даже попытаться осознать, как такой великий маг, как Альбус, в принципе мог опуститься до преподавания в школе и растрате своего дара. До принятия мысли сосуществования с магглами. Мерзость. Но, произведенный эффект понравился. Не похвастаться отнюдь своей осведомленностью хотел темный волшебник, а скорее донести до Грейвза другую мысль. —  Или ты думал, что он приехал сюда просто так? Как там Тина утверждала ...приехал навестить какого-то продавца живностью. Персиваль, не хочу намекать, но ты становишься слишком легковерным. Это вредно для твоей профессии вестись на подобное. Подвал тебе больше не грозит, но держать у себя дома шпиона одного очень непростого школьного преподавателя, не очень-то разумно. —  Геллерт считал себя в праве давать дружеские советы. Потому говорит с ним так, будто эти двое сто лет знакомы и имеют право на подобные разговоры. Впрочем, немцу просто очень интересно, чего же добивается проклятый магозоолог и его учитель. Как узнает, сразу с кем-то из этих двоих потолкует, желательно со смертельными последствиями для одного конкретного недоразумения с чемоданом. В любом случае хотелось планы британцам сорвать, или хотя бы подпортить удовольствие. Все равно кое-кто продолжает сидеть в своей норе и делать вид, что он тут ни при чем.

[indent] Он совсем не считал Грейвза идиотом, более того, был высокого мнения о его способностях. Геллерт умеет оценивать потенциал, но зачастую жалеет, как этот потенциал глупо используют. Система поставила на авроре клеймо и поставит снова, стоит им только усомниться в том, что Грейвз не добровольно сотрудничал с опасным преступником. Геллерт не подавал никаких же признаков того, что обещания остаться здесь навсегда, его впечатлило. Он знал, что рано или поздно возможность сбежать будет, пока Конфедерация заботливо перетягивает лавры победы на себя. Собрание идиотов, не иначе. Интересно, что на этот счет думает Грейвз? Вдруг пришел вершить самосуд, пока делегация не вернулась.

[indent]  — Ну так, сделаем обмен информацией? Как там мне предлагали ... пойти на сделку. Ну, конечно, никого я сдавать не буду, сам понимаешь. Но, за время пребывания здесь я пришел к определенным выводам. И с удовольствием поделюсь некоторыми своими планами. — он говорил почти нежно, кажется, заигрываясь в этом представлении. Вряд ли Геллерт скажет что-то по настоящему весомое, как для того, кто хочет получить совсем не обрывки, а сводки и явки. Они ведь там бесятся наверное в Европе. Он здесь, заточенный и изолированный, но его верные соратники продолжают его дело и готовятся, ждут часа, а он обязательно настанет. Пока же приходится довольствоваться тем, что имеется. Вдруг Персиваль усвоил урок прошлого.

Отредактировано Gellert Grindelwald (2018-11-10 22:23:32)

0

5

Смотреть на Геллерта Гриндевальда было тяжело, но Персиваль всеми силами старался сохранять спокойствие и безразличие во взгляде. Мог бы — убил бы, придушил, утопил, заживо сжёг, да что угодно, лишь бы не кормить эту мразь и не держать его в живых, в чистоте и тепле. Или хотя бы наложил чары холода, чтобы этот человек отморозил себе ноги, руки, а лучше — язык. Чтобы от холода загустела его кровь и разорвало грудную клетку, чтобы он страдал так же, как страдали все им убитые.

Посетители... а это была хорошая мысль. Взять и отрубить любые визиты, контакты и общение. Только караул и только кормёжка, всё. Желательно нанять глухонемых эльфов, чтобы они и вовсе не могли отреагировать на пленника. Да, это было бы в самый раз.

Геллерт рассуждал о том, что он что-то видит, о чём-то думает, но Персивалю до этого не было никакого дела. Он всегда считал и будет считать Гриндевальда пустословом, сумасшедшим убийцей и террористом, который научился работать только не в меру длинным языком. Но даже ему, оказывается, не чуждо что-то человеческое — от Грейвса не укрылось, как он разминал затёкшую шею.

— Но, мне кажется, ты лучше многих знаешь, какого это сидеть в клетке под наблюдением.

— Припоминаю, — лениво ответил Персиваль, давно смирившись с этим позорным пятном на его биографии. Ведь не собственный плен злил его сильнее всего остального, вовсе нет. Это лишь этап, Геллерт должен был ему за другое. — Это очень скучно. А тебе, малыш Анри, уже разве не хочется быть аврором? Не кажется это таким уж весёлым занятием?

Конечно же, он помнил тот вечер. Помнил ловкий обман мисс Розье и наглые речи «Анри». Как он, наверное, потешался, так смело и дерзко выступая прямо перед Грейвсом. Наверное, он радовался. Но Персиваль назвал бы это откровенной трусостью, потому что Гриндевальд испугался показать ему своё лицо. Он спрятался, струсил, скрылся, а трусов Грейвс мог только презирать.

 Но все же до меня доходили слухи, что мистер Скамандер тоже в Нью-Йорке. Пусть передаст мои наилучшие пожелания профессору Дамблдору.

Дамблдору? Персиваль в вежливом немом вопросе вскинул брови, не понимая, при чём тут Альбус Дамблдор? Если бы тот до сих пор являлся другом Гриндевальда и послал Ньюта как своего шпиона, то пленнику сейчас было бы невыгодно давать такие далеко не тонкие намёки. А если профессор с ним никак не связан, то и на его интерес Персивалю наплевать, ничего такого Ньют тут не разведает.

— Или ты думал, что он приехал сюда просто так? Как там Тина утверждала ...приехал навестить какого-то продавца живностью. Персиваль, не хочу намекать, но ты становишься слишком легковерным.

— Придётся подрезать языки этим сплетникам. Да и Тину не составит проблем уволить снова, — театрально вздохнул Грейвс. — Мистер Скамандер и правда находится под моим присмотром, очень тщательным, на случай, если он захочет влезть не в свои дела. Так что не обольщайся, вы не встретитесь, и о нём ты больше не услышишь.

По поводу Ньюта Персиваля волновало только одно: был ли магозоолог с ним честен? Ложь в любом её виде, даже в виде недомолвок, он на дух не переносил.

— Ну так, сделаем обмен информацией?

— Нет, не сделаем, — спокойно ответил Персиваль. — К тому же, наверху всё довольно спокойно и скучно, ты уже не герой прессы и первых полос газет, жизнь идёт своим чередом. Единственное, я предлагаю казнить тебя не раздумывая. Надеюсь, так и будет. А ты, будь любезен, расскажи, зачем тебе нужен был Криденс? Ты и сам достаточно силён, устроить панику среди людей можно было без обскура. И второе, почему ты оставил меня в живых? Что хотел сделать?

+1

6

[indent] Гриндельвальду скучно в этих казематах, а еще невыносимо утомительно —  он хочет выйти отсюда, знал бы Грейвз, настолько сильно. Временами немцу явно не хватало терпения, он отлично знал об этой своей черте характера, да и здесь особо не проявишь импульсивность. Скован по рукам и ногам, толком не может сделать ни единого движения —  это очень неудобно. Гриндельвальд внимательно слушает браваду Персиваля, отмечая про себя, что склонить этого человека на свою сторону будет непросто, если возможно вообще. Впрочем, если бы немец себя ощущал хоть каплю расстроенным от возможности неизбежной смерти очередного аврора, то он бы обязательно расстроился. Хотя, если снять тот момент, что Грейвз был аврором и представителем официальной власти, то он был достаточно симпатичен Геллерту. Нетипично разумный для своей профессии, но все равно уверенно считающий себя и свою сторону единственно правильной.

[indent] О, вспомнили об Анри.

[indent] —  Неужели тебе показали мою фотографию 25-летней давности? —  усмехнулся Геллерт, кажется, совершенно не расстроившись тому, что его конспирацию раскрыли. —  Знаешь, никогда не мечтал стать одним из вас. Мои интересы с самого начала были куда шире однобокой идеологии, проповедуемой властями. —  да и с его-то послужным списком, за который его выперли из Дурмстранга, Геллерта вряд ли приняли в авроры. — Но, Анри существовал. Мой давний знакомый, он был потомком славного аврорского рода, и всем мозги выедал на тему его великой карьеры, общественного долга и элитности авроров. Конечно, он сдал все экзамены и стал одним из лучших...пока лет пятнадцать назад я его не убил. Не люблю, когда меня выслеживают с мыслью о том, что  я об этом не знаю. —  история и правда реальна, но так аллегорична. Одна из десятков других подобных.

[indent] Геллерт ненавидел проигрывать, такова была его натура. Ненавидел чувствовать себя беспомощным, ощущать чье-то превосходство. Он отстраненно думает, что будь он на месте Персиваля, то уже бы убил пленника или покалечил. Слишком скучно вот просто так взять и говорить. Но, с другой стороны благодарен. Впрочем, что-то Геллерт все-таки узнал — Скамандер теперь находится под личным надзором Грейвза, Эбернети не пошутил. Интересный расклад, но убивать магозоолога [как бы это ни было привлекательно] не было смысла сейчас. Если бы Гриндельвальд реально желал смерти Ньюту Скамандеру, точнее желал её в достаточной мере, то паренька бы давно убили по возвращению в Европу. Благо, у Геллерта все еще множество поклонников, которые готовы мстить за своего господина до победного. Но, парень был шпионом Дамблдора, а сидя в заточении и находясь под вопросом освобождения, не хотелось лишний раз беспокоить профессора — это может кончиться не очень удачно.

[indent] — Ты ведь не хочешь меня слушать. — в голосе прозвучало наигранная обида. — И не слушаешь, так зачем тебе знать, для чего мне был Криденс? — о парне стали слишком часто спрашивать, но об этом подумает потом. — Я хотел всего лишь спасти его, но ... допустил ошибку, но при этом я все равно пытался его спасти. Когда вы его убили. — это вызывало новую волну раздражения, которую немец подавляет в себе, коротко выдыхая. — Что касается вопроса, почему я тебя не убил ... ты вновь меня не слушаешь и неправильно задаешь вопросы. Лучше бы ты спросил, зачем мне тебя убивать? Да и считай это своеобразным подарком за возможность ощутить на своих плечах быт американского аврора. Я и без того многое у тебя взял, жизнь была бы перебором. — он на мгновение умолкает, переводя дух. — Ты не рад этому? Тому, что жив, Персиваль? Предпочел бы быть в рядах отважных павших от рук жестокого убийцы и фанатика? — он позволяет себе усмешку, в которой сполна выражается отношение к отважным и храбрым, ставшим на его пути из глупости или лицемерия.— Мы ведь оба понимаем, что это глупо. Особенно там, в Париже, где вас собрали и послали буквально мне на убой. Послали те, кто сидит в богатых залах и ведет светские речи о великом, когда такие, как ты, умирают в подвалах. Просто потому что Конфедерация в сотый раз понадеялась, что я проиграю.

[indent] Удивительно, что проиграл он лишь магозоологу, не сильно вхожему в круг авроров. Человеку, который оказался не в том месте и не в то время. Просто потому что действовал парень иными методами. Геллерт недооценил мальчишку и усвоил урок. Впрочем, он не хотел проводить сейчас долгие утомительные дискуссии об идеологии. Гриндельвальд спрашивал о насущном, о том, чтобы хотел знать о Грейвзе. Террорист обладал доступом к его памяти, к его жизни, но сейчас ему безумно интересно, насколько это отразилось на самом Грейвзе. Ничего не проходит бесследно — и это, как бы американец не старался, останется с ним навеки — истинный подарок от Геллерта.

[indent] — И проиграл я даже не вам, а магозоологу с чемоданом. — хмыкнул он, закрывая глаза. Гриндельвад, как бы не вел себя, все равно заметно осунулся. Будто это показывая, что он из плоти и крови, а не эфемерный ужас современной системы. Но, в отличии от той самой системы, Геллерт знал, что эти неудобства временны — это не первая тюрьма, с которой он собирается сбежать. Впрочем, даже если падет здесь же, то его дело продолжат.

+1

7

Грейвсу начинал надоедать этот разговор абсолютно ни о чём. Геллерту было скучно, и он нёс любую чушь, лишь бы развлечься, а Персивалю это не приносило ни пользы, ни удовольствия. Конечно же, преступник не раскаивался. Конечно же, он не жалел ни капли. Напротив, он гордился своими детскими выходками и такими же идеями, сводящимися к идее подавления или уничтожения не-магов.

— А твоя «однобокая идеология» захвата власти чем же лучше? — спросил Грейвс. — Лучшее для нас, для волшебников? Выползти из тени, отомстить не-магам? Нет, это ты своим фанатикам рассказывай. Я же знаю, что тебя интересует только власть. Но что она тебе даст? Величие? Признание? В могилу этого не взять, Геллерт, а ты не бессмертен.

Историю про Анри Грейвс словно пропустил мимо ушей. Ключевое слово «словно». На деле же ему захотелось наброситься на мага и набить его наглую рожу, выбить все зубы поочерёдно, разбить нос, потому что он не просто убил ни в чем невинновного аврора, он посмел цинично присвоить его имя и стремления, так... поглумиться над своей жертвой. Для Гриндевальда не существовало ни ограничений, ни законов, ни правил, он жил по своим безумным принципам, которые оправдывали убийства и терроризм, разбой и хаос. Мир воистину сошёл с ума, если люди прислушивались к этому ублюдку без рода и чести.

Гори, Геллерт, гори.

Спасти Криденса? Серьёзно? Персиваль из последний сил сдержал себя, чтобы не назвать Гриндевальда лживым ублюдком, сдержался, только чтобы доказать Пиквери, что он в норме, он не сломался, он остался таким же холодным и невозмутимым человеком, как и до происшествия. Он сдержан и пропускает всё услышанное мимо себя, и ни на что не реагирует.

Хотя как же чесались руки!..

А вот следующие слова ударили уже сильнее: «Я и без того многое у тебя взял, жизнь была бы перебором». Да, ты взял многое, украл саму мою суть, вторгнулся туда, куда раньше не допускали никого. К мыслям. К тайнам. К душе. Персивалю до сих пор казалось, что наедине с самим собой он ощущает чьё-то назойливое присутствие, словно в своей голове он больше не один. И да, он предпочёл бы умереть вместе со своим отрядом. Так было бы честно. Правильно.

— Не рассуждай о том, чего не понимаешь, — перебил Грейвс. — Ты ничего не знаешь о чести, шкура, чтобы рассуждать про убой.

Замечание про магозоолога искренне позабавило Грейвса. Он усмехнулся и покачал головой: да уж, навёл Ньют в городе шума. Разгромил город, нарушил закон о секретности, о провозе тварей, и, к тому же, поймал самого Гриндевальда. Человек один, а проблем море, кому расскажешь — не поверят.

— Истинное унижение, не так ли? — спросил Грейвс с довольной улыбкой. — Проиграть даже не нам, а ему. От кого и не ожидал, да? Кого и за мага не считал? Как видишь, мир полон сюрпризов, а однобоко рассуждаешь именно ты. Правда думаешь, что тебя боятся? Что шёпотом произносят твоё имя? Так вот... — Грейвс чуть наклонился и протянул шёпотом, театрально вскинув брови, — не-е-е-ет.

Он распрямился и довольно улыбнулся. Осмотрев камеру, бросив взгляд на дверь, Грейвс словно убедился, что с безопасностью тут всё нормально. Хотя, когда касалось Гриндевальда, уверенным нельзя было быть ни в чём.

— Почему же тебя так интересует Ньют Скамандер? — задумчиво протянул Персиваль, не смотря на пленника. — Из-за его якобы связи с Альбусом Дамблдором? Боишься его, да? До такой степени, что ненавязчиво выпытываешь у меня информацию о Скамандере. Хотя, говорить с тобой абсолютно бесполезно, — заключил он. — Твой уровень — промывание мозгов охране, а я уже слишком стар, чтобы верить возвышенным и путанным речам, якобы полным мудрости и смысла. Никакой конкретики от тебя не дождаться, Геллерт. Это всё, больше нечего добавить? Тогда я ухожу.

+1

8

[indent] Этот разговор начинал утомлять, но кто такой здесь Гриндельвальд, чтобы прекратить его? Вновь мысленное напоминание о своем нерадостном положении, будто бы не мог напомнить ему об этом затекшая шея. Интересно, если попросить прогулку, то ему разрешат? Конечно, нет. Они связали его таким количеством заклинаний, что становится даже лестно.

[indent] — Мне не нужно признание, — он уже признан всем миром, — да и жить вечно тоже не в моей компетенции. Тут, как повезет. — смотря, чем закончится его путь, но Геллерт реально никогда особо не стремился к бессмертию, не искал способов выкрасть еще десяток-второй лет для себя, и не боялся умереть. Он посылал десятки на верную смерть, но и сам не боялся её, встречая её, как равную себе, как ту, которой он возносит свои немые молитвы. Лишь Смерти, и её Дарам, которые навсегда оставили отпечаток в философии немца. — Я хочу будущего для всех, хочу перемен и свободы. Для каждого. — мага, — И я никому не мщу, Персиваль. Всего-то расставляю все по своим местам. — он был уверен в своих убеждениях, настолько, что ни одна тюрьма, человек или что-либо еще вряд ли бы были способны его переубедить в обратном. В этом был весь Геллерт — он существовал ради своей цели и идеи.

[indent] Гриндельвальд спокойно взирал на Грейза, будто пытаясь понять — ради чего он пришел. Вся эта дискуссия толком не имела смысла, а вряд ли немец хоть раз подал вид, что способен признать свое поражение. Он не впервые на допросе, не впервые в тюрьме, и это в общем-то показное ему знакомо, как Солнце на небе. Они приходят, чтобы показать свое превосходство, продемонстрировать контроль, но чем больше ходят, тем [обычно] хуже обстоят дела. Геллерт думает о том, как там справляется Эбернети — у него его палочка и кулон. Оба артефакта имеют для него колоссальное значение, потому стоило надеяться, что Эбернети хватит ума хранить их в целостности. Впрочем, если внезапно разрушится кулон, то Геллерт даже не уверен, будет ли он в безумном горе и ярости, или это сразу облегчит ему жизнь. Первые вариант куда более вероятен — Гриндельвальд хранит данные им клятвы. В отличии от некоторых. Кстати, о них.

[indent] — Если меня никто не боится, Персиваль. — немец отрывается от своих мыслей, попытавшись поддаться корпусом, но не сдвинулся ни на дюйм, зато круги защиты вокруг него заработали, предупреждающе засияли, будто бы он реально сейчас бросится вперед, чтобы сгореть заживо. Глупость какая. И все равно, ощущая его магию, защита реагирует безотказно. Это даже восхищает. — То, зачем вы пичкаете эту камеру таким количеством сильных чар? Зачем меняете мне охрану каждый раз, когда подозреваете неладное? Почему бегаете ко мне в надежде, что я раскаюсь и выложу все свои планы? А потом приходите и хвалитесь не своими заслугами. Вам даже судить меня не позволили. — он расслабляется, усмехаясь, — Я бы предпочел, чтобы мое имя кричали погромче, Грейвз. Так выгоднее. — и кричали только то, что ему было выгодно, — Мне не нужен страх, мне нужна вера. Ведь время бежит все быстрее. — последнее фраза была сказана как-то странно, словно имела для него неимоверное значение. Геллерт видел, что будет, если они проигнорируют грядущие угрозы.

[indent] Говорить конкретнее вот как раз не выгодно. Геллерт ждет своего часа. Отчасти провоцирует. Каждое их действие против он обернет себе на пользу. Даже, если этой пользы будет немного. Истории о том, как жестоко обходились с его людьми авроры и им подобные, известны в нужных кругах. Геллерт не столько жалеет несчастных последователей, но ради высшей цели-то. Да и выдумывать ничего ведь не приходится, авроры сами дают ему повод убедиться в их методах, заодно, еще и убедить в этом весь мир.

[indent] — Признаюсь, я недооценил мистера Скамандера. — в сознании мелькнуло раздражение, охладив голос террориста на несколько градусов, — Но, меня гораздо больше интересует тот, на кого он работает. Дамблдор бы не послал сюда того, кого как выразился ты, а не я, кого и за мага считать нельзя.  И нет ничего зазорного в том, что я хочу знать, для чего один конкретный профессор шлет своих агентов.  — и откуда один профессор вообще узнал о его местонахождении изначально. В случайности Геллерт не верил, а такие никогда бы вообще.  — Нет ничего плохого в том, чтобы бояться или опасаться. Но, Дамблдор угроза нашему делу лишь на расстоянии, самолично ... он не может пойти против меня. — и причина этого сейчас хранится где-то у Эбернети. В голосе Геллерта, кажется, мелькнуло даже сожаление,  — Чего ты хочешь от меня услышать? Ты сам сюда пришел, Персиваль. Хочешь каких-то особенных предложений? Все в твоих руках.  — немец усмехнулся.  — Только от тебя зависит, на какой стороне окажешься, и какие возможности от этого получишь. Я свой выбор сделал очень давно, а ты? — так и будет потакать неспособной ничего удержать власти, прятаться за устаревшими законами, прятаться от не_магов, прикрываясь подобием чести, необходимостью или собственным интересом. Словно Геллерт никому выбора не давал, только у него он простой  — или с ним или против.

Отредактировано Gellert Grindelwald (2019-01-23 16:12:33)

+1

9

Во время разговора Персиваль постоянно смотрел на Гриндевальда, оценивая надежность заклинаний и окутывающих его пут. Сам бы он никогда не запер его в окружении других опасных преступников, каждый день проверял заклинанием «ривелио», подверг бы ещё парочке заклинаний и сторожил бы самолично. Но ведь ему, Персивалю Грейвсу, нужно было особое разрешение, чтобы оказаться рядом с этой камерой!

— Мы пичкаем камеру не из страха, — спокойно ответил Персиваль, позволив себе лёгкую улыбку, — а потому что кое-кто ну очень любит бегать. Не хотелось бы, знаешь ли, снова искать тебя по всей Европе. И тем более, по Америке.

Чего уж врать, Персиваль и сам недооценил мистера Скамандера. Недооценил его он его достаточно много раз, а Ньют постоянно удивлял, проявляя себя каждый раз по-новому. Но вот предположить, что Ньют на кого-то работает?.. Ньют?.. Непокорный, непослушный, игнорирующий всё и вся (кроме зверюшек) Ньют Скамандер? Абсолютный бред. Только если им не манипулировали.

Грейвс чуть нахмурился. Неужели с Ньютом умело играли и направляли его раз за разом? Что ж, им можно было это обсудить, чтобы понять ситуацию в целом, но даже если так, Грейвса это особо не волновало. Альбус Дамблдор, насколько было известно, не желал помогать Гриндевальду, а как раз напротив, так что... пусть будет в курсе, что чокнутый преступник упрятан надёжно и надолго.

— Я свой выбор сделал много лет назад, — ответил Грейвс и ни капли не лукавил. — Для меня важна безопасность наших людей, нашего народа, и наше благо превыше всего, но в мире с не-магами. Они слабее нас, неопытнее, и мы должны проявлять терпение. Они же просто боятся всего того, чего не понимают. Второго Салема больше не будет, а в остальном надо проявлять терпимость. Я думал, ты всё это прочёл в моих мыслях очень давно, но, наверное, — Грейвс усмехнулся, — ты был невнимателен. Впрочем, не только со мной.

Разговор Грейвсу наскучил. Правду об обскуре он так и не узнал, получив лишь горсточку и без того известной информации, но убедился, что Геллерт не сдаёт позиций. Вокруг было слишком много его сторонников, и, возможно, Гриндевальд рассчитывал на каждого из них.

Предстояло много работы: прошерстить персонал, их семьи, всех, кто работает или работал в МАКУСА, обычных магов. Всех. Найти слабые звенья, отделить их на время, и взгляда не сводить с Геллерта Гриндевальда. Тут, правда, могла помешать Серафима, убеждённая, что он, Грейвс, всё ещё не стабилен.

— Я передам мистеру Скамандеру привет от тебя, Геральд. — Грейвс поднял руку, но не обернулся, неспешно шагая к выходу. — И болтай поменьше, президенту рано или поздно это надоест, а гуманизмом никто из нас, поверь, уж точно не страдает.

Грейвс вышел в коридор, махнул рукой охране, приказывая вернуть прежний уровень защиты, и направился к Пиквери. Хотя она, абсолютно точно, уже знала весь их разговор. А вечером надо будет задать пару вопросов Ньюту, чтобы убедиться, что Альбус Дамблдор и Геллерт Гриндевальд не втянули его в свои коварные игры.

Что же касалось его личных эмоций, Грейвс ощущал пустоту. Гнев улёгся, ненависть тоже. Отчасти ему даже было жаль Геллерта Гриндевальда, живущего такими обманчивыми иллюзиями.

+1


Вы здесь » uniROLE » X-Files » Ты тоже здесь [FBaWtFT]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC