о проекте персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
• riza
связь ЛС
Дрессировщица диких собак, людей и полковников. Возможно, вам даже понравится. Графика, дизайн, орг. вопросы.
• shogo
связь лс
Читайте правила. Не расстраивайте Шо-куна. На самом деле он прирожденный дипломат. Орг. вопросы, текучка, партнеры.
• boromir
связь лс
Алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно. Орг. вопросы, статистика, чистки.
• shinya
связь лс
В администрации все еще должен быть порядок, но вы же видите. Он слишком хорош для этого дерьма. Орг. вопросы, мероприятия, текучка.

// NEWT SCAMANDER
Ньют чувствует смесь досады, легкого раздражения и облегчения. Первое — заседание не состоялось и этот вопрос снова отложили до лучших времен. Второе — у него в питомнике некоторые подопечные нуждались в лечении, а потому он был нужен не здесь. Третье — он избавлен от счастья общения с Трэверсом и другими чиновниками, кто пытается выдавить из него информацию, которую Скамандер-младший все равно не расскажет. Просто потому что не может. И все же внутри помимо всего затесалась легкая тревога... Читать

ПУТИ СИЛЫ НЕИСПОВЕДИМЫ //
Ситхи вечно все возводят в абсолют, — Ириан усмехается, впрочем, по-доброму, прекрасно понимая, что и джедаи не лучше. Во всяком случае, те, которые настолько упали в Свет, что тот им заменил всякое понимание реалий этого мира. Иными словами, фанатизм никому никогда не помогал. Благо, тут фанатизмом не пахло. И Ириан отчего-то хотелось надеяться, что и не станет пахнуть — Каллиг, все же, адекватным ситхом показался. Хотя бы и потому, что они до сих пор не сцепились друг с другом, забыв о сотрудничестве. Читать

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения — тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями — ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь — и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно — держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Bastet: Я крайне редко пишу отзывы, и тем не менее, чувствую, что это необходимо. Юни прекрасный форум, на который хочется приходить снова и снова. Здесь настолько потрясающая атмоcфера и классные игроки, что захватывает дух. Здесь любая ваша фантазия оживает под учащенное биение сердца и необычайное воодушевление. Скажу так, по ощущению, когда читаешь посты юнироловцев, будто бы прыгнул с парашютом или пронесся по горному склону на максимальной скорости, не тормозя на поворотах. Как сказала мне одна бабулька, когда мы ехали на подъемнике – ей один спуск заменяет ночь с мужчиной, вот так же мне, ответы соигроков заменяют спуск с Эльбруса или прыжок в неизвестность. Восторг, трепет, волнение, вдохновение и много всего, что не укладывается в пару простых слов. Юни – это то самое место, куда стоит прийти и откуда не захочется уходить. Юни – это целый мир, строящийся на фундаменте нескольких факторов: прекрасной администрации, чудесных игроков и Вас самих. Приходите, и Вы поймете, что нет ничего лучше Юни. Это то, что Вы искали!=^.^=

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » X-Files » break me down, build me up


break me down, build me up

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

OST: Imagine Dragons - Believer

https://i.imgur.com/aJePLoJ.png

Milva & Iorveth

Брокилон, 1267 год, конец июля

Ему редко снятся сны. Но уже которую ночь подряд он закрывает глаза, видит умирающих собратьев, слышит их предсмертные крики. Дриады лечат физически раны, но не в силах залечить душевные. И не в силах погасить огонь мести, что разгорается с каждым днем все сильнее. Заставляет наплевать на боль, взяться за оружие и стереть с лица земли специальный отряд Темерии.
Но в горячке можно сделать только хуже. Лучница Мария Барринг это знает, и не позволяет "чокнутому эльфу" идти и сложить голову в бою, не излечившись до конца.
А мнения эльфа при этом никто не спрашивает. Зря?


[icon]https://i.imgur.com/l2mXqwb.png[/icon]

Отредактировано Iorveth (2018-07-28 00:51:02)

+1

2

Ночь выдалась довольно спокойной, тихой и почти безлунной, таких спокойных ночей впереди у лучницы было раз-два и все, но тогда ей казалось, что, напротив, скоро все уляжется и ночные рейды перестанут быть нужны и Эитне, и скоя'таэлям. Просто потому, что белкам не придется больше бегать от преследователей: они либо осядут в лесу, либо погибнут все до единого (и, увы, во второе верилось больше). Хотелось бы, конечно, мира во всем мире, но, пожалуй, такое было невозможно, и девушка даже мечтать о таком не хотела. Для мечтаний, кажется, в голове мест не было - все занимали только новости, которые почти случайно удалось подхватить, возвращаясь домой, и теперь, когда до Коль Серрая, где могли бы найтись те, кому эти новости пригодятся, было всего ничего, она не собиралась упустить ни единой детали. Что ей - мелочь, скоя'таэлю и жизни стоить могло бы...
Миновав очередную ловушку, она остановилась, пропуская спешащего по своим делам лесного гада - судя по яркому желтому пятну на голове, безобидного ужа. В тени деревьев было прохладно, но, если Барринг верно оценила погоду, к полудню воцарится самая настоящая жара, и стоило бы ускориться, дабы переждать её в глубине леса.
Кто-то звал этот лес лесом дриад, кто-то - смерти, кому-то он был бельмом на глазу (особенно, вестимо, ближайшим властителям), а кому-то - единственным шансом на спасение. Как бы там ни было, для Мильвы Брокилон - место чудное, заменившее родной дом почти что полностью, и плохо в Брокилоне только одно.
В Брокилоне совсем нельзя разжечь костра.
Кто бы что ни говорил, а вечно жевать холодное удовольствие сомнительное, душа требует если уж не горячего, так хотя бы теплого, а времени на то, чтобы выходить за границы леса только ради приличного ужина особо не было. То нужно было выбраться к скоя'таэлям навстречу, то вывести их из Брокилона в обход людских засад, то собрать очередную облаву на древобаб - присесть некогда, где уж тут о еде думать? А тело, подлое, думает, и голове мысли подкидывает с помощью урчания в пустом желудке.
На сей раз, возвращаясь, Мария нашла время, чтобы побаловать себя, а потому в лес вернулась довольная, с сумкой, в которой лежало все еще горячее мясо, завернутое так, чтобы стыло подольше, и вся пропахшая дымом костра. Дриады, встреченные в пути, смотрели косо, но молчали, а вот Аглайиса молчать не стала.
- Вымойся, - ворчливо скрипнула целительница, и, право, прозвучало это так, словно Мильва перед возвращением вывалялась в навозной куче. Благо, на такое девушка давно не обижалась, зная, что за холодным тоном и короткими фразами нет стремления обидеть. Она и сама знала, что дриад не обрадует знание о том, что где-то рядом палили костер, но разве ж нельзя немного себя порадовать?
- А потом зайди к эльфу. Туда, - указала рукой направление дриада. Лучница снова кивнула, поправила сумку и направилась к источникам, ничуть не удивленная просьбой. Она такие уже слышала раньше, много раз, и всегда они заканчивались тем, что приходилось снова отправляться в путь... - Ему нельзя вставать. Пока нельзя. И уходить нельзя тоже, не сможет.
А вот это уже удивило, но спрашивать больше Марии не хотелось. После источника вполне можно разобраться с особо ретивым скоя'таэлем.


Здраво рассудив, что раненому видеть её в полной амуниции ни к чему, она натянула мокрую рубашку, штаны и подхватила сумку, отправившись к указанной пещере налегке. Сложенные у источника вещи дриады трогать не станут, знают ведь, кто любит их тут оставлять, но вот от сумки еще сильно пахло дымом, да еще и мясом прожаренным, не из вредности, а просто ради собственного спокойствия окунут в воду - и все, запасы поминай как звали.
- Ceád, - кивнула Мильва, стараясь произнести слово как можно четче и правильнее. Эльфы были теми еще высокомерными засранцами - один неверно произнесенный слог и все, поминай как звали возможность нормально общаться, так и будут смотреть, как на деревенщину (как будто она не деревенщина, в самом деле!). Правда, те, кого она спасала, рискуя жизнью, были куда как менее занудными и высокомерными, но с этим как пить дать предстояло повозиться. Даже ей было видно, что попытки встать скоя'таэль предпринимал уже не первый раз... - Ляг на место как следует, инвалид несчастный, тебе Аглайиса что сказала? Нельзя уходить!
Как и большинство его сородичей, эльф был чертовски красив, но Мария давно уже привыкла не вестись на лицо. В конце концов, те же ушастые красавцы и красавицы без зазрения совести сажали на кол, пытали и убивали таких же людей, как она, и это, хоть и не мешало помогать, но и не давало повода восхищаться. Единственное, что портило - повязки и швы, наложенные хоть и аккуратно, но явно поспешно. Шрамы останутся...
- Чтоб ты знал, эльф, меня Мильвой звать, попробуешь это вашинское "d'hoine" с кривой презрительной рожей - схлопочешь, и мне плевать, что Аглайиса ругаться будет, - продолжала она, ничуть не смущаясь оттого, что весь её осмотр был эльфу очевиден. Узнавать его имя и звание она не стала - захочет, сам скажет, а на нет и суда нет. - Я только вернулась в Брокилон, и для тебя у меня есть новости. Может, конечно, не самые лучшие, но какие уж есть. Давай ты меня выслушаешь, как следует подумаешь и поймешь, что тебе еще недельку-другую стоит переждать здесь?
Усевшись рядом, она спокойно взглянула в глаза Аглайисиной заботе и поняла, чего она так распереживалась. Огнем ненависти, что в очах пылал, эльфу впору было города сжигать, если б еще жег тот огонь по-настоящему...
[icon]http://funkyimg.com/i/2fE2y.png[/icon][sign]av by thymus[/sign][lz]<center><b><a href="ссылка" class="link3";>Мильва</a></b> <sup>21</sup><br>50% дриады<br><center>[/lz]

Отредактировано Maria Barring (2018-07-29 01:34:26)

+1

3

Мне уже давно не снились сны. Когда вообще удавалось последний раз поспать во всей полноте подобных ощущений?
Я давно уже потерял счет этому времени. Какой вообще смысл его считать, если эльфы живут достаточно долго? Естественным путем, разумеется.
С момента начала северных войн любая жизнь, даже самая долгая, может оборваться. Я уж знаю о чем говорю. Забрал жизнь не одного dh’oine, не испытывая никаких сожалений, как и угрызений совести.
Их слишком много. Они быстро плодятся и столь же быстро и бесславно дохнуть. Ну сократишь им жизнь на пару десятков лет, и что? Не я, так кто-нибудь другой.
Но каждый убитый эльф ложился тяжелым грузом на мои плечи. Я это понимал, когда сам стал лидером одного из отрядов скоя’таэлей.
Не раз я слышал, что у меня получится. Не раз мне говорили, что из меня хороший не только стрелок, воин, но и тактик.
Пока что получалось. Пока мы не добрались до Темерии.
Кто же знал, что эти обезьяны решились дать настолько серьезный отпор.
Я не ожидал такой серьезной засады. Никто не ожидал. Так получилось, что моему отряду не повезло в ту ночь.
Кто-то скажет, что я не виноват. Кто-то скажет, что нужно было подождать и идти позже. Или раньше, а не рассусоливать с запасами на границе с Аэдирном. Подумаешь, мешки с какой-то там картошкой!
Но никто даже не предположил, что мы обменяем вот так легкомысленно картошку на чужие жизни.
На жизни молодых эльфов. Готовых сражаться за свои территории, с горящими глазами выпускающие луки из стрел и с доверчивостью, что не свойственна воинам, смотрящие на своего командира.
На меня. На того, кому они доверили свои судьбы.
Я их подвел.
Кто бы не махал мечами, кто бы не стрелял из арбалетов, но это все моя вина. Я ведь знал, что в Темерии неспокойно. Знал, несколько раз спросил их всех, готовы ли они рискнуть?
Они оказались готовы. Но я не был готов к их потере. Во всяком случае, не всех сразу.

**

Разведчики сработали идеально. Прежде чем мы покинули Аэдирн, я отослал двоих к Темерии, собрать информацию. Узнать обстановку. Нигде на Севере сейчас нет мирной жизни, пока бушует война.
По большей части, dh’oine не до эльфов. Но стоит подстраховаться. И не сделать роковой ошибки.
Разведчики вернулись быстро. Сообщили, что узнали. Северные Королевства пошли на серьезные меры. И теперь при каждом короле имеется специальный отряд для борьбы со скоя’таэлями. Темерский - “Синие Полоски” под командованием некоего Вернона Роше. Примерно десять dh’oine в отряде и еще четыре разведчика.
Хорошая информация, купленная у какого-то hav'caaren. Обычно, говорит, тот не подводит. Я лишь пожал плечами. Не доверяю даже им.
Нас было примерно столько же. Все отличные лучники и неплохи в ближнем бою, включая меня. Идти решили лесами. Тихо, аккуратно, в ночное время суток. Возможно нарваться на засаду, но кто знает, вдруг получится избежать?
Не получилось. Темерцев оказалось гораздо больше, чем говорил hav'caaren. Нас просто заманили в ловушку. Нам скормили ложную информацию, а мы даже не проверили сами.
Я не уследил. Я где-то ошибся.
Их перебили быстро. Арбалетчики Роше оказались ничуть не хуже моих лучников. Мечники гораздо более искусными. Я смотрел на каждого эльфа, что падал замертво и внутри меня росла ярость.
Мы не остались в долгу. “Синие Полоски” поредели не так уж и значительно, но несколько жизней dh’oine оборвать удалось.
Тогда я чуть не погиб. Тяжелые раны, пропитанная кровью кольчуга. И ухмылка мужчины с арбалетом и с шапероном на голове. Так вот кто ты такой, Вернон Роше…
В тот момент я не собирался отдавать ему еще и свою жизнь.
Я лежу на земле, тяжело дыша и зажимая левой рукой рану на боку, сдерживая кровопотерю. Ран много, раны неприятные. Дышать тяжело, кажется, пара ребер точно сломаны. Я не могу подняться на ноги, я не могу дотянуться до меча, что выбил у меня из рук кто-то из людей Роше. Вот как это выглядит со стороны. Но я берегу силы. Они мне сейчас понадобятся. Кто-то говорил мне, что я способен выжить на одном упрямстве. Вот сейчас и проверим.
Сколько еще нужно сделать вздохов, чтобы этот был последним? Я не боюсь умирать. Но я не хочу умирать вот так. Не от рук поганого dh’oine, что перебил скоя’таэлей, не здесь, не в этом лесу на гребанных темерских землях.
Только не так.
Я не могу дотянуться до меча, но я могу дотянуться до кинжала. Стоит мне попробовать подняться сейчас и это человеческий выродок подстрелит меня на на месте. Лес - это моя стихия, Вернон Роше. Я способен затеряться здесь, даже истекая кровью. Не нужно недооценивать меня, даже когда я почти жру землю.
Усилием воли, но я начинаю дышать спокойнее. В момент, когда dh’oine уже готовится стрелять. Сейчас нужно все сделать резко и быстро.
Как же вовремя на лес опускается туман! Он поможет мне.
Я вижу, как дрогнули руки Роше, как сменилось выражение его лица на слегка непонимающее, едва он замечает на моем лице почти торжественную ухмылку.
- Утрись, ублюдок.
На все уходит несколько секунд. Ослабевшие пальцы обхватывают кинжал, прицельно швыряя его в правое плечо Роше, заставляя выронить арбалет. Когда кинжал еще в полете, я поднимаюсь на ноги, разворачиваюсь и бегу в сторону тумана. Бегу изо всех сил, теряясь в белой мгле, не слушая и не глядя на то, что осталось позади. Ни на тела своих собратьев, ни на реакцию темерца на столь неожиданный выпад.
Плевать, что через несколько шагов я свалюсь и сдохну. Он меня уже не найдет. Лучше сдохнуть так, чем от его рук. Пусть и не так почетно.
За мной он не пойдет. Дриады не любят чужаков, особенно представителей их расы. Как, неужели то, что мы рядом с Брокилоном, для него новость?
Сил почти не остается. Падаю на землю, фактически прямо в грязь.
И, прежде чем потерять сознание, я вижу женскую фигуру, что выделяется среди белого тумана зеленым оттенком кожи.
Получилось!
Последняя мысль перед тем, как я отключился в тот день.

**

Мне уже давно не снились сны. Но здесь, каждую ночь я вижу во сне эту бойню. Я слышу крики моих подчиненных и товарищей. Последние, отчаянные, предсмертные. Последний крик перед тем, как замолчать навсегда.
Тот, кто услышал его, относился к нему по-разному. Порой я чувствую торжество, когда очередной dh’oine умирает от пущенной стрелы.
Но эти крики вызывают только боль. Не ту, которая пульсирует в ранах. Ту, что заставляет сжиматься сердце. Ту, что разжигает спящую яростью, которая поселилась внутри меня в тот день, когда я встретился взглядом с командиром “Синих Полосок”.
Я не могу это так оставить. Не сейчас. Я должен найти его.
Я найду Вернона Роше и убью его. И вовсе не так быстро, как он поубивал мой отряд. Я заставлю его орать от боли столько раз, сколько раз кричали мои эльфы прежде чем испустить дух и закрыть глаза, умирая посреди залитой собственной кровью травы.
За это он мне заплатит. Мне лишь следует встать, забрать свои вещи и покинуть Брокилон.
Очнулся впервые я примерно через сутки после того, как вырубился в лесу. Аглайиса не позволяет мне вставать. Каждый раз, она укладывает меня обратно. Легкими, но настойчивыми прикосновениями.
Я морщусь от ощущения чужих рук на своем теле, но не нахожу в себе сил спорить. Стоит немного окрепнуть, прежде чем отправиться в путь.
Но я здесь слишком долго. Несколько дней тянутся как несколько лет и впервые время кажется настолько неприятно тягучим, что порождает раздражение.
Швы еще не сняты, повязка обволакивает торс внизу и крепится через плечо. Плевать, перестану чувствовать боль - сниму. Потом.
Сначала нужно покинуть Брокилон. И найти Роше. А потом я найду другие специальные отряды и уничтожу один за другим, каждый.
Или я сначала уничтожу их. А потом приду за головой этого dh’oine. Что он подумает, когда узнает, как его коллеги из других королевств пали от рук эльфа?
Внутренний голос шепчет, что это неразумно, но я его не слушаю. Эмоции перекрывают все. Я могу их обуздать, когда примусь за дело и составлю идеальный план.
Главное, успеть покинуть это место.

Впервые за долгое время Аглайисы нет в пещере, где оборудовано мое спальное место. Я открываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов. Все еще немного больно.
Все еще слаб. Я умею не обращать внимания на подобные вещи. Я смогу привыкнуть, а потом окрепну.
Сначала отомстить Роше. А потом забрать его голову, как трофей и найти всех остальных. Пусть будет так. Я найду способ застать его врасплох, одного.
Ты еще пожалеешь, что не пристрелил меня первым, dh’oine. Уж я об этом позабочусь.
Подошвы сапог касаются каменного пола пещеры, когда я принимаю сидячее положение и оглядываюсь, едва откинув одеяло.
Морщусь, но уже не от боли. Все, что здесь есть - уже на мне. Штаны, сапоги и повязка на теле. Нет даже какой-нибудь рубашки, и я уж не говорю про подобие доспеха или оружие. Его я растерял, пока бежал в Брокилон. Может быть, какая-нибудь из дриад поделится хотя бы луком? Или кинжалом.
В едва сросшихся ребрах слегка колет и я по инерции кладу на них ладонь. Ничего. Скоро пройдет.
Но едва я собираюсь встать, я слышу чужой голос. Простое приветствие на Старшей Речи, сказанное тем, кто не владеет ею от рождения. Не певучее, как у дриад. Не обычное, как у эльфов.
А резкое, грубое, неаккуратное, как у…
Смотрю на вошедшую. Beanna dh’oine. Что уже перешла на общее наречие, да еще и командует!
- Я сам решаю, когда мне вставать, - грубо, неприветливо, но успеваю накинуть одеяло на плечи, заворачиваясь в него. Еще мне не хватало, чтобы она так бесцеремонно меня разглядывала.
Странно. Откуда она здесь взялась?
Но ее следующее слова все объясняют. Теперь смотрю на нее с большим интересом. Но не настолько, чтобы хотеть продолжать разговор. Кажется, она иного мнения и садится рядом. Я инстинктивно отодвигаюсь в сторону.
- Та, которую мои сородичи называют sor’ca? Слышал о тебе. Но это ничего не меняет. Я, видишь ли, тороплюсь кое-кому засадить стрелу между глаз, - смотрю на Мильву, чуть повернув голову, и заворачиваюсь в одеяло сильнее. - Недельку-другую?! Да за это время dh'oine перебьют нас как последний скот! Если хочешь помочь, одолжи лук. Или скажи, где можно найти тот, что я могу позаимствовать. Это все, что меня сейчас интересует.
Никакие новости не исправят того, что случилось, девочка. Никакие новости не вернут к жизни мой отряд.
И никакие новости не смоют с меня тот позор за такой провал в глазах других скоя’таэлей.
Только голова Вернона Роше. Не меньше.

[icon]https://i.imgur.com/l2mXqwb.png[/icon]

Отредактировано Iorveth (2018-10-10 16:55:29)

+1

4

Никогда не надоедало деревенским смотреть на три вещи: полную житницу, красивую девицу и на идиота, который никак не поймет, отчего грабли, ежли на них наступить, бьют по лбу. И хотя Мильва давно покинула родное селенье, привычки-то, заложенные на генетическом уровне, остались.
Впрочем, кроме любопытства ею всегда двигало нечто большее. Желание помочь, например.


Рана в прорези на боку выглядела не так, чтобы очень хорошо, но хотя бы особо не кровила. Мария склонилась над лежащим скоя'таэлем, заглянула ему в глаза, думая увидеть там предсмертную тоску и поволоку, но ошиблась: умирать он не собирался, боролся, и в глазах горело пламя надежды. Ну, значит, крепкий, раз аж до самого леса дриад дополз, авось выживет еще...
- Bloede d'hoine, - выплюнул темноволосый, пытаясь дотянуться до кинжала, что так некстати застрял в ножнах. Эти принципы были ей хорошо знакомы, унести с собой как можно больше жизней она и сама собиралась, когда - казалось бы, целая вечность прошла с тех пор! - намеревалась погибнуть в бою. Но если видишь, что пришли к тебе со стороны союзников, чего сразу размахивать-то?
- Успокойся ты, я из Брокилона, - Мильва осторожно отодвинулась, стараясь не провоцировать. - Меня послала Эитне, чтобы провести тех "белок", кто придет сюда. За тобой идут преследователи? Сколько?
Вернее про гостей, к слову, было бы сказать - дойдет, потому что намеренно в лесу дриад укрывались крайне редко. Обычно, как сейчас, приползали, или приходили ранеными, чтобы получить помощь, лечение и спасение, реже назначали друг другу встречи для сборов.
Никогда не приходили только лишь для того, чтобы остаться.
Эльф долгие полминуты колебался, однако в итоге опустил протянутую к оружию руку и обмяк на траве. Теперь стало очевидно что, несмотря на попытки сохранять бравый вид и достойно принять смерть, нависшая тень пугала скоя'таэля своей неизбежностью, и он был невероятно рад встретить того, кто мог бы его спасти.
Ситуацию он обрисовывал короткими предложениями на Старшей Речи - не то проверял, заметив, что самой Мильве пользоваться им трудно, не то инстинктивно использовал родной и знакомый язык. Он и еще пятеро эльфов были выжившими после какого-то погрома, шли сюда, чтобы переждать бурю и позже присоединиться к боевым отрядам, но угодили из огня да в полымя - в новую ловушку у самого леса, из которой выбраться сумел только один, потому что людей было слишком много. Преследователи отстали от него почти сразу, но у них была собака, а значит, след могли найти и в лесу. А еще у эльфа была важная информация для товарищей, а потому, если их сейчас все же настигнут, она должна...
- Вот еще убивать я тебя буду, - поморщилась Мильва, снова наклоняясь к эльфу и помогая ему подняться. Ловко поднырнув под его левую руку, она помогла ему двинуться вперед, поддерживая. Веса в тщедушном, казалось бы, эльфе, было немало... - Ты, ушастый, еще попрыгаешь, а с твоими преследователями я разберусь.
Того эльфа она оставила дриадам, а сама вернулась, чтобы замести следы. Как и ожидалось, в сам лес преследователи сунуться побоялись, так, потоптались у окраины и вернулись обратно. Только было в их следах кое-что любопытное.
Кого-то словно бы периодически волокли, как мешок картошки.


Если Барринг что и знала об эльфах, так это то, что внешний вид весьма обманчив. Однако сидящий перед ней повстанец не смог обмануть её почти что юношеской горячностью и поспешностью, слишком уж старая ненависть им двигала.
- Две недели хватит, чтобы вырезать твой народ под корень? Бред, - покачала головой девушка, с укоризной глядя на эльфа. - Ежли хотел помереть, так прикончил бы себя на месте и не тратил время дриад-целительниц, а не оправдывал свои наклонности благими целями. Ты сейчас и тетивы не натянешь, эльф, а если натянешь, там же и упадешь. Ни одного темерца не уложишь, - конечно, так откровенно указывать на чужую беспомощность нехорошо, но Мильва знала, что уговоры и просьбы подумать эффекта не возымеют. Бить надо было быстро, четко, прямо в цель. - Я догадываюсь, кого ты так рьяно хочешь догнать и пристрелить, да только вот "Полоски" уже далеко, снова идут по следу "белок", ты не поспеешь за ними, даже если выдвинешься прямо сейчас, да и не нужно... Перестань корчить из себя героя и послушай, может, и услышишь, где сможешь найти лук, стрелы и братьев, чтобы отомстить.
Сложить картинку и впрямь для неё было достаточно просто: новости про "подвиги" Роше разошлись по округе быстро, она узнала об этом еще до возвращения в Брокилон. Думала Мильва и о том, что темерцы наверняка ушли не просто так: кто-то подкинул им след, отправил их за теми эльфами, которых она только-только вывела из леса дриад.
От одной мысли об этом охватывала глухая ярость. Если повезет, "белки" уйдут, но вряд ли они знают о хвосте, а значит, погибнут.
Увы, Мария понимала, что исправить ничего не получится, остается только ждать момента, чтобы отомстить. Хотелось бы, чтобы и этот эльф понимал, что её слова кое-что да значат, что она не использует общеизвестные идиомы, а точно знает, как сильна боль от потери и как безумно жжет душу желание мстить.


Она отправилась по следу тех, кто еще недавно в роли охотников загонял эльфов. Те особенно и не скрывались, не торопились даже, и к ночи охотница нашла их лагерь, разбитый недалеко от дороги. Подобраться поближе было совсем не легко, но оно, пожалуй, того стоило.
Не всех беглецов прикончили на месте, как думал незнакомый эльф, и отряд оказался не столь велик (но для неё одной, пожалуй что, большой). В тени, довольно далеко от костра, жались друг к другу две тонкие, худые фигурки, мальчик и девочка. Эльфийские дети. Пленники.
Мильва сжала зубы, понимая, что ничего хорошего этих детей не ждет. Потом мысленно выругала себя за излишнюю доброту, попыталась подумать о том, что её будут ждать на переправе... а потом медленно сняла с себя лук, колчан и сумку, спрятав их в кустах.
Ползти следовало налегке, с одним кинжалом.
От росы одежда вымокла практически сразу насквозь, но зато трава не могла выдать её громким сухим шелестом. Пленников и лагерь сторожил только один, приземистый мужчина с топором, но он особо не обращал на эльфят внимания, будучи увлеченным содержимым бутылки в руках. Лагерь постепенно затих, уснул, даже лошади стояли тихо и смирно, временами лишь громко фыркая и переступая ногами, и было слышно пение птиц и стрекот насекомых.
Временами девушка поглядывала на детей, но те сидели, крепко обнявшись, и, кажется, даже не шевелились. Девочка прятала лицо на груди у более старшего мальчика - брата, друга? - и не собиралась отстраняться, а тот крепко прижимал её к себе, глядя куда-то в одну точку. Это беспокоило Мильву, и беспокоило сильно: может, маленькая эльфка ранена? может, мертва? А может...
Что там еще может быть, она не придумала, потому что встретилась с мальчишкой глазами.
Тот не выдал себя ничем, быстро опустил взгляд и крепче прижал к себе девчонку. А ведь парень не связан, внезапно поняла охотница, вполне себе цел, если не считать царапины под глазом, и мог бы сбежать. Почему не бежит? Ситуация нравилась ей все меньше и меньше, хотя, казалось бы, куда уж дальше?
Дозорного она прикончила быстро и тихо, так ловко, что аж самой понравилось. Медленно уложив его тело на землю у костра, Мильва подошла к пленникам и присела рядом, переходя на их язык, Старшую Речь.
- Я здесь, чтобы помочь. Идти сможете?
- Я - да. Ангавьель... не сможет, - тихо ответил мальчишка. Мильва не знала, сколько ему лет, она вообще раньше никогда не думала об эльфьих детях, но выглядели они почти совсем как человеческие. Бледные, избитые, уставшие бояться и плакать, в порванной одежде. У Ангавьель был совсем пустой взгляд, словно бы она уже умерла, а тело по инерции продолжало дышать.
Мильва не хотела знать, что с ней делали.
- Тогда я понесу её, - пообещала девушка. - И мы украдем коня.
Погоня за ними была долгой, преследователи слишком рано обнаружили побег, а прирезать лошадей Мильва просто не успела. Было трудно, было страшно, что не успеют, не смогут уйти, но - ушли ведь, ушли, спрятались под сенью Брокилона, переиграли смерть.
Ангавьель и её старший брат, Ройнетт, встретились со своим провожатым, они же первыми и назвали её странно теплым словом sor'ca. Сестра, сестренка - как признание своей, как лучшая, пожалуй что, награда.
Они надеялись добраться до горных укрытий, или, на худой конец, до скоя'таэлей, чтобы пережить осень и зиму, и вскоре после того, как эльф оправился от ранения, ушли. Полгода спустя Мария узнала, что все трое погибли недалеко от цели, попав в руки не "белок", а охотников на них. Чем помешали людям двое детей и их сопровождающий, никто сказать не мог, но стрелами их истыкали, словно ежей.
Кому мстить? Как? Возможно ли вообще кому-то отомстить?
Мильва долгое время порывалась покинуть лес, но так и не решилась, и не только из-за долга перед Эитне. Просто кто тогда остался бы сестрой, готовой проводить в безопасное место?


- Еще, кстати, ты мне соврал. Тебя должно бы интересовать, когда тут кормят, - неожиданно даже для себя прибавила она. - Ведь не собираешься же ты на одних листках подняться и одолеть армию грязных d'hoine, правда? А еще тебя должно интересовать, где твоя броня или одежда... Только не надо так смотреть, я не знаю! Только догадываюсь.
И тут Барринг не врала: дриады ничего себе не присваивали, если могли вернуть владельцу, так что вещи незнакомца наверняка были сложены в одной из пещер, да еще и выстираны, уж в этом тут знали толк. Если поспрашивать, найти можно, только вот ни одна целительница эльфу ничего не скажет без дозволения Аглайисы...

+1

5

Паскудно это, чувствовать себя беспомощным. Вот таким, какой я сейчас.
Разве это вообще справедливо? Вверенные мне эльфы, за чьи жизни я был ответственным, гниют где-то в лесу, уже не в состоянии подняться.
А я валяюсь здесь. Под неусыпным надзором Аглайисы и ее целительниц.
Строгих дриад, что не позволяют мне даже вставать. Не то что куда-то идти.
Но просто так лежать не получается. Все мое нутро противится подобному безделью.
Интересно, кто-нибудь был бы рад - если убрать все предшествующие события - оказаться на моем месте?
В моем распоряжении пусть и не королевское ложе, но вполне удобная постель из веток и одеял. И даже подушки.
Последний раз я спал в кровати… давно. Настолько, что даже не могу сказать, до это было или после того, как скоя’таэли начали держать в страхе каэдвенские леса и их окрестности.
Спим мы мало, редко и где придется. В основном, на широких ветках деревьев. Да и то, на это нужно достаточно концентрации, чтобы не свалиться в пасть какому-нибудь мерзкому чудищу, что ведьмаки еще не успели взять под свой заказ.
Это если совсем не повезет. Если повезет, то сожрут волки. Или сломаешь себе конечность. Или голову разобьешь.
Ночевка в лесу - не лучшая идея для неподготовленных. И уж точно там не получится выспаться.
Поэтому я давно отвык от нормального сна, даже когда не в дозоре. Но едва появляется такая возможность, спать мне не хочется.
Не хочу снова закрывать глаза и видеть убитых товарищей. Слышать их предсмертные крики. И довольную рожу этого dh’oine, что с таким удовольствием убивает эльфов.
Но, справедливости ради замечу, что я убиваю его сородичей с не меньшим удовольствием.
Всего лишь малая плата за то, чего лишились эльфы.
Трудно принять, что целый отряд скоя’таэлей одним махом сгинул в темерских лесах. Наверняка поползли уже слухи. Не один-два эльфа, не пять даже, а больше, гораздо больше. Одна-единственная борьба с dh’oine и теперь небось все только и будут чесать языками в своих комфортных трактирах за кружками с элем, что нынче-де “белок” стало легко истребить.
Да не бывать этому!

Одна эта мысль снова заставляет меня дернуться и привстать, но все равно сажусь на место.
И что я сейчас могу в одиночку, если выйду навстречу “Синим Полоскам”? Избить их этим одеялом из тонкой шерсти, в которое завернулся, не позволяя лучнице разглядывать меня? Это определенно не выход.
А я все еще ослаблен. Права же, чертовка, не удержу я сейчас лук в руках. На ногах бы удержаться. Но сидячее положение - пока все, на что меня хватает.
Но внутри растет чувство противоречия. Вот еще, какая-то девица будет мне указывать! За всю жизнь, что прошла почти полтора столетия, я прислушивался только к одному эльфу - своему командиру, в чьем отряде начинал.
Интересно, чтобы он сказал, если бы здесь?
В лучшем случае, все то же самое, что и она. В худшем… В глубине души я не готов снова встретиться с Исенгримом. Он не раз выделял меня, поручал мне, казалось бы, самое сложное, что порой становилось безумным, но приносило неплохие результаты.
И что? С тех пор, как мы разошлись в разные стороны и я стал командиром сам, я пробыл им недолго.
А потом повел свой отряд в ловушку. И потерял каждого.
Разумеется, головой я прекрасно понимаю, что не виноват в этом. Вообще, совсем. Виноват лишь только в том, что поверил этому hav'caaren, который и устроил ловушку. Наверное, темерцы ему хорошо заплатили. А он и рад стараться ради кучки звенящих оренов. И на кой они ему? Пожрать, поспать, оплатить себе пару шлюх?
Ну, пусть веселится. Он же явно не рассчитывал, что кто-то из отряда останется в живых.
Но ему уже не повезло. Может считать себя мертвым с той минуты, когда продавал скоя’таэлей “Синим Полоскам”. Сначала он, а потом уже Роше.

- Значит, слухи уже разошлись, - отвечаю лучнице и морщусь. Прекрасно. И хорошо, и плохо одновременно. Неужели dh’oine настолько тщеславны в своей ничтожности, что уже хвастают направо и налево тем, что вырезали толпу эльфов?
Вряд ли сам Вернон Роше, а его безмозглые воины - вполне. Напились в трактирах и пытаются произвести впечатления на продажных девок. Как же они все примитивны!
С другой стороны, это на руку скоя’таэлям. Услышав об этом, они будут осторожнее. Затаятся, не пойдут в сторону Темерии. Будут держать уши востро, дозорных будет больше. Всегда начеку.
Никакого покоя. Зато больше шансов остаться живыми.
Раз уж даже эта девчонка все знает, то до Фаоильтиарны слухи тем более дошли.
Меня, небось, уже считают мертвым. Насколько сейчас это будет выгодно мне?
Над этим следует поразмышлять.

- Считаешь, что вправе мне указывать? Я уже в порядке, и предпочел бы больше не терять времени, оставаясь здесь.
Смотрю на лучницу хмуро, прищурив глаза. Никогда не доверял dh’oine. И будь она хоть тысячу раз sor’ca для моих собратьев.
После того, как мой отряд продал hav'caaren, желание иметь с ними дело и вовсе опустилось на самое дно. Фактически его пробивает.
А она… Надо же, в глазах горит решительность. Не выпустить меня из этой пещеры, а заставлять отлеживаться дальше. Только нет у меня уже ни сил на это, ни желания.
Я умею приводить себя в порядок сам за считанные сроки. Мне нужно наружу. Вдохнуть свежий лесной воздух, ощутить эту свободу вокруг. Услышать пение птиц, забраться на дерево по скользким от росы веткам.
У скоя’таэлей давно нет собственного дома. Им стала лесная чаща, что уберегает среди деревьев тех, кто к природе относится искренне.
Никогда не рубим деревья для растопки, лишь подбираем старые ветки, что сами падают на землю. Любое старое дерево не выдерживает носить их на себе и всегда можно согреться.
Или же освежевать подстреленного волка и сделать неплохую шкуру, чтобы не замерзнуть холодной зимой.
Но пока не кончилось лето, и в этом нет необходимости.
В Брокилоне прохладно. И я чувствую это обнаженными участками кожи, что успели покрыться мурашками. Но мне не холодно.
Значит, не миф, что огонь решимости и ненависти согревает. Или же легкая боль в ребрах все еще отвлекает от других ощущений.
Какая, впрочем, разница.

Мильва болтает много. Слишком много для той, кому позволили войти на свою территорию дриады, да еще и подпустили ее к эльфу. Ко мне.
Дриады, казалось, видят меня насквозь, и сложно от них что-то скрыть. Они говорят на Старшей Речи, знают все значения слов, что не передать на общем наречии.
Их слова и фразы певучи, будто бы созданы для того, чтобы успокоить любой неспокойный разум. Но на меня это не действует.
Они будто бы живут в своем мире, в который никогда не пускают чужих. Так оно и есть. Но порой, если кто-то забрел без дурных намерений в их владения, они им оказывают помощь. Как мне, когда я без сознания свалился под ноги одной из них. Помощнице Аглайисы, как я узнал позже.
Они подобрали меня, принесли сюда, подлечили и не гонят в шею. Очень мило с их стороны, но я предпочел бы уйти.
Да только не пускают. Строго велят лежать, а едва я смог сесть, ко мне тут же прилепилась лучница.
И, судя по тому, как я отвожу глаза, резко ей отвечаю, не щадя ее нежную человеческую психику, намеков уйти и оставить меня в покое она явно не понимает.
- Я не голоден, поэтому меня не интересует местная кормежка, - гордо, почти высокомерно фыркнув и отвернувшись, но проклятый желудок все портит и издает урчание. Теперь первой части она не поверит. Но мне правда не интересно, кормят ли тут вообще. Я привык долгое время обходиться без нормальной еды, потерплю еще.
- Тебе-то это все зачем?
Опускаю слова про броню и одежду. Если мне понадобится, сам найду. Или поймаю поблизости какую-нибудь молоденькую дриаду. Несколько решительных взглядов в ее большие распахнутые глаза, немного резкий тон и сама мне все отдаст.
Главное, чтобы Аглайиса не увидела.
Но сначала отделаться от столь назойливой компании. Один плюс, пока сижу здесь, надеюсь, найду в себе силы нормально встать.

[icon]https://i.imgur.com/l2mXqwb.png[/icon]

Отредактировано Iorveth (2018-10-10 16:54:37)

+1

6

Прищурившись, Мильва без удовольствия отметила, что эльф все продолжает упираться. Они сейчас уравновесили чаши весов, которые занимали: она изо всех сил давила логикой, он с тем же усердием старался перевесить эмоциями. Ничего нового и необычного, все скоя'таэли любили игнорировать доводы разума, если дело касалось мести людям или спасения сородичей. Отчасти девушка их понимала, но саму её крайне редко охватывал подобный пыл, что было и прискорбно, и весьма полезно, ведь многие из лесных мстителей уже были мертвы, а она вот тут, сидит вместе с очередным храбрецом и пытается остудить буйную головушку.
Эх, если бы помог ушат воды, она б окатила...
Впрочем, как оказалось, не остужает ни ушат, ни даже целый ливень, ни осознание факта своей беременности - ничего не остужает, ежли это твое Предназначение. Пойти туда, не знаю, куда, найти там ту, не знаю, какову, да и сложить буйну голову, так и не увидев свою цель. Но такова уж была тяжелая девичья доля, что уж с ней поделать, если предназначены тебе не романтишеские бабочки в животе, а стрела?
- Я, может, и не вправе, а вот целительницы, спасшие твою шкуру - вполне. Прояви уважение к их труду, отблагодари тем, что не помрешь в первой же канаве, когда отсюда выйдешь, - начиная злиться, твердо ответила ему Мария. - Послушай, я все понимаю, но у меня есть долг перед дриадами, и если я могу вернуть хотя бы часть тем, что отговорю одного упрямца гробить себя, то я верну. Можешь не верить человеческой девке, но только вот зла я тебе не желаю и никогда не желала, может, дойдет однажды, еще спасибо скажешь.
А вот вопрос про "зачем ты это делаешь" на самом деле был не из легких. Только ли ради долга перед дриадами? Только ли поэтому? Ой, вряд ли, вряд ли - Мария ведь хорошо понимала, что жалеет остроухих, жалеет да любит действительно как братьев и сестер, оправдывая то, чего не следовало бы, и прощая то, что не стоило бы прощать. Да только разве спросишь с того, чью жизнь сама из лап смерти вырвала? Спросишь с того, кто стал твоим братом? Может, семейство получалось и сумасшедшее, но с ними было куда лучше, чем с людьми. Последний человек, что был Барринг дорог, умер, а других ей было уже не надобно.
- Незачем мне это, просто так делаю. Да еще... мне и самой не хочется, чтобы ты помер. Любому из вас смерти не пожелаю. Я ж вам вроде как сестра, сам должен бы понимать, - поймать себя за язык не удалось, и Мильва сердито обругала себя в мыслях. Вот что этому вот даст её непонятное признание? Надумает еще чего... Он-то сестрой точно не назовет, вон как зыркает.
Девушка поднялась на ноги, смерила эльфа взглядом. Крепкий, здоровый мужик, даже не тощий, как некоторые вкрай оголодавшие эльфы, такому, пожалуй что, и раны не помеха, а все же.
- На вот тебе, жуй, не подавись, - проворчала она, вынимая из сумки завернутое в ткань жареное мясо. - Чего б ты там не болтал, а жрать-то хочется, да? Ежли жажда замучает, кликни дриад, кувшин принесут. Я к обеду зайду за тобой, посмотрим, сможешь ли до границы доползти. А до тех пор лежи и отдыхай, силы копи.
Сверток она оставила там, где сидела, и вышла быстро, не оборачиваясь.


Разумеется, сперва она отправилась к Аглаийсе, ведь план её пока был не надежнее песчаного замка, на который накатывает волна прилива. Конечно, вряд ли эльф действительно сможет дойти до границ, но а вдруг сможет, и как его тогда еще придержать? Или все же не стоит?
На её сомнения дриада ответила коротко и ясно:
- Увидишь все сама.
Мильве, впрочем, этого было уже достаточно.


Как и обещалась, она вернулась в самый полдень, когда солнце стояло прямо над вершинами Брокилона. С луком и для себя, и для скоя'таэля, с рубашкой, даже куртку какую-никакую нашла, все одно пригодится в пути. А еще у Марии были с собой любопытные слухи, принесенные дриадами, вернувшимися с патрулирования границ да горсть земляники, которую недоделанная древобаба задумчиво поглощала ягодка за ягодкой и управилась аккурат к нужной пещере.
- Ну, готов? На вот, держи, оденься. Могу еще сапоги показать, где взять... видишь, даже лук тебе нашла, доволен? - уточнила она, обтерев испачканную руку о свои штаны и после уже отдав чистую одежду эльфу. - Возможно, в лесу заночевать придется, уверен, что выдержишь и не разболеешься?
В конце концов, Мильва была почти готова ставить все, что имела, в том числе даже лук, на то, что эльфа ей обратно придется тащить на себе, а уж если они в лесу заночуют, так тот и вовсе сляжет с лихорадкой и никуда они не доберутся. Аглаийса будет, конечно, безумно недовольна, однако лучше уж учить на примере живом и собственном, чем талдычить одно и то же тому, кто слушать не желает.
- Ты, кстати, расскажешь, как в засаду-то угодил? - отворачиваясь, дабы не смущать страдальца, спросила Барринг. - Говорят, мол, вы торговца честного ограбили, имечко, правда, не называют, что за торговец, но люди прямо не нарадуются на темерцев, мол, мало того, что нечисть лесную проредили, так и человека спасли...
[icon]http://funkyimg.com/i/2fE2y.png[/icon][sign]av by thymus[/sign][lz]<center><b><a href="ссылка" class="link3";>Мильва</a></b> <sup>21</sup><br>50% дриады<br><center>[/lz]

Отредактировано Maria Barring (2018-08-12 11:10:16)

+1

7

А ничего ведь не меняется. Чего бы мы ни делали, как бы ни пытались.
Накликали мы на себя смерть, да? В те дни, когда спустились с гор и взяли с собой оружие. Тогда, когда снова началась война, а нам надоело сидеть в стороне.
Dh’oine забрали все, что только могли забрать, включая Долину Цветов. Понравилось им там, сволочам. Красиво, видите ли.
А что тут остроухие живут какие-то, так ерунда, выгоним их подальше, и пусть делают, что хотят, так?
Это уже давно случилось, после чего мы и лишились дома. Каждого города, одного за другим. Эта плодовитая и быстро вымирающая раса решила, что теперь они тут хозяева. Эльфские города им не нраву, значит, следует разрушить и построить новые. Себе под стать, на свой вкус.
Потому что им надо где-то жить. А нам?
Сейчас уже поздно задаваться вопросом, почему так получилось. Почему наши родители и старейшины позволили dh’oine так с собой обойтись. Не остались, не стали бороться за свои территории.
Они совершили огромную ошибку, вот так сдавшись. А нам теперь за это расплачиваться. Голодом, жертвами, попытками все вернуть.
Борьба скоя’таэлей уже давно продолжается. К чему все это? Навести страх на округу? У нас получилось, нас боятся. Но это только первый шаг.
Теперь же нужны силы и ресурсы, чтобы сделать второй. Выгнать dh’oine туда, где им самое место. Например, сбросить в море. Почему бы и нет? Их слишком много, не так уж поредеют.
А эльфов мало. Все меньше и меньше. Одни сдались, живут с людьми, терпят их презрительное отношение.
Другие - мы. Те, кто выбрали умирать в бою.
Первый шаг уже сделан. Но специальный отряд Темерии будто бы отбрасывает нас обратно. В нулевой, Ei Maere.
Они нас боятся, мы этого добились. Но ведь нашли же в себе наглости дать отпор.
Сколько в Северных королевствах еще таких, как этот Вернон Роше, из-за которого я потерял целый отряд?
Не просто безымянных эльфов - друзей и приятелей. Каждого знал по имени, в лицо, и к каждому сам, лично, искал подход.
Так, как это делал Исенгрим. То, что он единственный, к кому я готов прислушиваться, говорит уже о многом.
Мама говорила мне, со мной нелегко поладить, потому что я псих. Она и сама со мной не очень ладила. Я же старался ей не докучать. Целыми днями пропадал из дома, учился обращаться с зефаром и гвихиром, что достался от какого-то заезжего гнома.
И научился. И это даже пригодилось.

Слушаю эту девчонку, и сжимаю губы в тонкую нить. Не хочу я признавать чужую правоту! Особенно той, кто принадлежит к этой самой расе, что я так ненавижу.
Говорят, из каждого правила есть свое исключение. Она и как раз на него похожа. Но до чего же настырная! Ее вообще не учили, что тот, кто только что потерял близких друзей, предпочел бы, например, побыть один? Или с кем-то, кому он доверяет? Только один-единственный эльф удостоился такого отношения от меня. Но я не знаю, куда сейчас нелегкая занесла Железного Волка и его отряд.
Мы не виделись с тех пор, как я пошел в самостоятельное плавание. Но если бы Исенгрима поймали, я бы об этом знал. Весь Север гудел бы о том, что легендарный предводитель скоя’таэлей схвачен и повешен. Такие слухи не обошли бы меня стороной, даже самый лживый и продажный hav'caaren обязательно бы раскололся.
Это было бы убедительным оправданием для обнаглевших dh’oine. Раз стая лишилась вожака, раз движение эльфов-партизан обезглавлено, можно брать. Они бы упивались этой поимкой и пошли бы на нас с большей агрессией.
Но раз появились специальные отряды, им стало сложнее. Исенгрим жив, в этом я уверен.
И мне нужно будет найти его. Или хоть кого-то. Рассказать про то, что случилось, предостеречь.
Но как я теперь буду сам, я еще не решил. Многие ли решатся пойти за командиром, который не уберег свой отряд? И пошел бы я за таким?..
Думаю, что да. Раз эльф смог выжить в бойне, он достоин уважения, способен извлечь урок из прошлых ошибок и сделает все, чтобы их не повторить.
Эта мысль приносит облегчение.

А девчонка вызывает уже не только раздражение, но и легкое умиление. Впервые за все время, смотрю на нее с интересом, едва она поднимается на ноги. Даже позволив смотреть себе на dh’oine снизу вверх.
Последний раз я в таком положении смотрел на Вернона Роше, прежде чем запустить в него нож. Попал в плечо, не очень серьезно ранен, но этого мне хватило, чтобы сбежать в Брокилон.
Мильва права, как бы мне не хотелось этого отрицать. Я еще слаб и далеко не уйду. А дриады не были обязаны мне помогать. Но все-таки это сделали. Я не умею благодарить тех, кто не является моим сородичем.
Но если для этого достаточно не рыпаться… Лежать здесь и ничего не делать невыносимо. Но, кажется, право выбора у меня сейчас отняли. Ничего не поделаешь.
Значит, сочувствуешь нам, а, лучница? Убийцам, террористам и остроухим мразям? А ведь хочется мне спросить тебя - почему. Почему ты выбираешь не своих, а эльфов.
Да только слишком гордость грызет сейчас, чтобы задать вопрос вслух. А есть в ней что-то, в ее глазах. Начинаю понимать, что наши в тебе нашли. И доверяют.
Но пока оставлю эти мысли при себе.
- Спасибо, - не слишком довольно и достаточно тихо. Перевожу взгляд на сверток, что летит на кровать рядом со мной. И снова она права. Жрать хочется. Учитывая, как редко это получается нормально.
Не люблю признавать чужую правоту. Вслух так точно.
Но, кажется, она это понимает.
Я дожидаюсь ее ухода, невольно глядя вслед, прямо на лук за спиной и светлую косу. А затем поворачиваюсь к свертку. Силы понадобятся.

**

К полудню чувствую себя лучше. Понимаю, что могу покинуть Брокилон. Далеко ли только я уйду? Не знаю.
Дриады неразговорчивы. По первой же просьбе приносят кувшин воды, неодобрительно смотрят на мое сидячее положение.
Но прилег я позже, когда уже поел. Смотрел в каменный потолок пещеры, следя за своим дыханием, прислушиваясь к ощущениям. Не так уж и плохо, как всем кажется.
Я оказался не только живучим, но и достаточно крепким. Теперь я смогу уйти отсюда.
Мильва возвращается. Даже с одеждой и луком. Смотрит недоверчиво, предлагая куда-то идти.
- Выдержу, - коротко, не глядя в ее сторону и немного недовольно. - Может быть, отвернешься? Терпеть не могу, когда на меня смотрят.
И сам поворачиваюсь спиной, на всякий случай. Не позволяя ей рассмотреть торс с глупой татуировкой, сделанной уже достаточно давно. Прикрывать ее не всегда получается, на шее листва постоянно. Дерево красивое. Росло рядом с моим домом и стало моей первой мишенью. Память своего рода.
Но я давно не в том возрасте, чтобы гордиться рисунком на теле. Он кажется слишком личным, чтобы демонстрировать его посторонним.
Рубашка, куртка. Сапоги находятся рядом с кроватью - мои собственные. Вешаю на плечо лук, а на другое - колчан со стрелами. Жаль, для набора кинжала не хватает. Свой единственный, самый лучший я оставил в плече темерца.
Но это того стоило. Пусть его и все равно терять не хотелось. Он был достаточно практичным.
- Minteoir. Продал нас темерцам, выдавая за обычную помощь. Дал нам ложные сведения и заставил идти прямо в ловушку. Вот так все было. Не слишком интересно, но достаточно кроваво, - прохожу мимо нее, когда мы покидаем пещеру. Не сдерживаясь, с удовольствием вдыхаю прохладный воздух леса вокруг. Теперь стоит подняться наверх. - Первым делом хочу добраться до него. А потом уже найти своих. Ты ведь наверняка знаешь, где они.
Останавливаюсь, кидаю на Мильву взгляд. Знаю, чего она хочет. Чтобы я споткнулся, не будучи излеченным до конца и вернулся сюда, в Брокилон. И больше не рыпался, пока дриады не отпустят.
Но она меня не знает. И не знает, на что я способен, если мне что-то нужно. Не раз шутили, что я на одном упрямстве даже без рук и ног доберусь до цели. Даже без лука, меча и кинжала доползу до врага и перегрызу ему глотку зубами.
Так вот, это совсем не шутка, лучница. Так хочешь в этом убедиться? Я тебе покажу.

[icon]https://i.imgur.com/l2mXqwb.png[/icon]

Отредактировано Iorveth (2018-10-10 16:53:09)

+1

8

Терпеливо дождавшись, когда ушастый изволит закончить свои приготовления, Мильва проследовала за ним к выходу, внимательно вслушиваясь в речь. В голосе у безымянного скоя'таэля так и сквозит презрение, мол, предатель-человечишка, ничего нового, и эти интонации ей уж очень хорошо знакомы. Раньше даже обижали - не все, не все ведь козлы распоследние, исключения есть, и даже не сама она, а еще кто хороший. Эта мысль, слову, умирала после первой же попытки привести пример, и вскоре лучница перестала и обижаться, и замечать интонации.
От своего роду-племени она тоже мало чего хорошего видала.
- Знаю, где. А еще знаю, что купец-гавенкар собирается на окраине встретиться с ними, поэтому было бы неплохо тебе имя предателя вспомнить. Темерцы не трезвонили, умные шибко, но от вас-то, я думаю, он скрываться не будет, думает, вы все мертвы... - Барринг сперва позволила эльфу вести, ожидая, что того самого скоро поведет в сторону, рухнет он на месте и придется тащить его обратно. Ан нет, хренушки, тот только зыркал сердито, так что пришлось показывать дорогу на выход. - Как его звали? Если совпадет... хотя нет, с тобой вряд ли успеем, но можно через дриад предупредить. Задержат.
Скорее уж - сами положат, конечно, но, может, и уважат желание командира эльфийского отомстить за предательство. Древобабы древобабами, а мстить дриады явно умели и любили, просто, может, раньше не показывали.
Впрочем, как оказалось, купец был все же другой, а потому можно было не спешить на перехват, а попробовать нагнать караван, отходящий от Брокилона, и повыспросить про похожие, мало ли, доводилось встречаться. Если уж совсем повезет, то Мильва сможет передать эльфа с рук на руки своим же, сами пусть решают, куда им путь держать, а если все сложится неудачно, то до лечебных источников не так уж и далеко, отнесут да долечат.
Эльфу она кратко изложила свою идею (разумеется, только удачный вариант), боец вроде как против особо ничего не имел, и они отправились в путь. Барринг не оборачивалась, но лопатками чувствовала недовольный взгляд Аглайисы до тех пор, пока они оба не скрылись за деревьями.

Бродить по Брокилону почти праздно Мильве не приходилось никогда, всегда только с какой-то целью, пусть даже самой простой. Поди туда, не знаю, куда. Найди того, не знаю, кого. Покинь лес, приведи, выведи, заведи кого надо - сколько же разных случаев проносится в памяти, стоит только поднять взгляд на зеленые кроны. С этим местом Мильва связала свою судьбу, связала ой как крепко, так просто не разбежишься - в ближайших городах до сих пор узнают, хотя казалось бы, можно и прекратить ведь...
Последовав за воспоминаниями, она едва не забыла о своем спутнике, но тут же исправилась, сбавив шаг и чуть подождав, пока нагонит. Извиняться она не собиралась, да и не за что - сам же хотел идти, да и шел вполне бодро. А ну как и выйдет с леса, кто его знает?
- Не притомился, эльф? Славно. Смотри под ноги, на следующей поляне ловушка была раньше, сейчас убрали, но кто знает, может, осталось чего, - предупредила она спутника. - Чего бледный такой, не собрался ли ты мне тут сомлеть, как красна девица?
Мысленно Барринг уже с полсотни раз прикинула, как оно будет. Рано или поздно эльф не выдержит, и хорошо, если просто остановится да продыху попросит, с его упрямством достанет и в обморок грянуться, тащи его потом обратно. Повезет, если их своих кто будет рядом!
Конечно, все более и более вероятным становился вариант, что до окраины Брокилона они все-таки доберутся. И дальше пойдут, разыскивая следы, то, что вдвоем - несомненно, одного его отпускать попросту опасно, да и жалко. А дальше вот как...
Ушли они, казалось бы, недалеко, Коль Серрай совсем рядом, а с ним и дриады, охранницы-защитницы, ан нет, опасность караулила прямо здесь, скрываясь в траве. Мильва совсем забыла об огромных многоножках, что облюбовали мшистые полянки, зарываясь в мох и ожидая в нем добычу, а вот сколопендроморфы про свое дело не забывали.
Шелест за время пути стал нормой - Мария, не подумав, повела раненого той тропой, что покороче и потруднее, заросшей и тернистой, с коварными кочками, ухабами и ямами, прячущимися в траве. Не со зла, конечно, а просто чтоб короче да чтоб притомился малость, но это сыграло злую шутку. Привыкла к шелесту высокой травы, не сообразила вовремя, и вот тебе, пожалуйста - едва успела дернуть скоя'таэля в свою сторону, а затем и вовсе поменяться с ним местами, отталкивая назад. Тот, благо, на ногах удержался, а что он думает по поводу такого вмешательства в личное пространство, никого не волнует.
- Дрянь! - не смогла сдержаться она, оценив явившегося на запах и звук хищника. Тускло блестящий хитиновый покров твари был темно-бордовый, жвала - черные и блестящие от яда, лапки, как и положено, мерзкие и отвратительные. - Быстро отходи и стреляй!
И, не дожидаясь ответа, Мильва прыгнула в сторону с громким "хэй!", отвлекая внимание на себя. Сработало - голова сколопендроморфа повернулась к ней, а затем тварь быстрым движением бросила свое тело вперед.
Тактике этих мокриц-переростков дриады ее учили: главное не дать ей вокруг тебя обмотаться, иначе конец, если хочешь разминуться, в бой не вступая, достаточно пройти мимо тихо да так быстро, как можешь - реагируют они на звук и тепло, а не на движение, ибо слепые, как новорожденные котята. Одна она бы просто выдержала б достаточную дистанцию для выстрела в упор, но сейчас секунды, необходимые для этого, были потрачены на то, чтобы убрать подопечного с линии атаки, а сороконожка не давала передышки, чтобы можно было хоть лук в руки взять - Мария с трудом успевала отскочить подальше, чтобы не попасться в хватку, а силы, между прочим, были очень неравны.
Надежда оставалась только на скоя'таэля и его навыки стрельбы.[icon]http://funkyimg.com/i/2fE2y.png[/icon][sign]av by thymus[/sign][lz]<center><b><a href="ссылка" class="link3";>Мильва</a></b> <sup>21</sup><br>50% дриады<br><center>[/lz]

+2

9

Повязка с лечебными травами все еще туго перехватывает ребра. Рана, колотая и сильная, заживать-то будет долго.
Не могу уже точно вспомнить, кто из dh’oine мне ее оставил, какая разница? Чтобы меня убить, не хватало лишь арбалетной стрелы в лоб.
Это небось и планировал Роше когда в меня целился.
Так я мог встретить свою смерть.
Отдача от арбалета больше, чем от лука. Не доводилось стрелять из него, да и желанием не горю.
Но я видел, как от болтов эльфы падали замертво. Мои подчиненные, мои товарищи, друзья.
На войне умирают. Даже на такой партизанской войне с dh’oine. Для них это небось несерьезно.
Они думают, что снова выгонят эльфов в горы и буду дальше восседать на наших бывших территориях.
Но мы не намерены уступать. Нам надоело. Надоело прятаться, надоело делить с ними города и терпеть унижения.
Они решили, что вправе теснить Старшие Расы. Увидеть город, что им так понравился, что они захотят остаться тут жить. Выгнать оттуда наш народ и разместиться самим.
Но мы способны ответить. И теперь уже не успокоимся.

В районе правого бока все еще побаливает. Может быть, это эффект лечебной мази, что наложила та дриада. Может быть, рана мне намекает, что не нужно было сейчас подниматься на ноги и покидать Коль Серрай.
Я не собираюсь отступать. Я собираюсь двигаться дальше.
Времени не так много, а каждый боец на счету. А эта девчонка, лучница, что она может знать о наших лишениях?
Что она знает о восстании Аэлирэнн, кроме как с рассказов?
- Не утруждаю себя тем, чтобы лишний раз запоминать имена dh’oine. Хотя в этот раз и стоило бы, - только тихо огрызаюсь, ускоряя шаг.
Не обращать внимание на покалывание в боку. Пройдет. Не первая моя рана, далеко не самая серьезная. Да еще и почти залеченная.
Не раз слышал, что с такой логикой я себя когда-нибудь угроблю. Но разве это имеет значение? Я выжил. В этой бойне с темерцами я единственный, кто смог оттуда уйти живым.
Раненым, побитым, потерявшим много крови. Но все-таки живым.
Разве не глупо после такого бояться смерти? Я больше не боюсь.
И это тяжело.
Тяжело быть единственным, кто выжил. На выжившего накладывается спектр различных чувств.
Вина, осознание, что мог сделать больше. Мог сделать иначе. Возможно ли было избежать этих смертей или хотя бы уменьшить их количество?
Молодые эльфы, что берут оружие в руки и спускаются с гор для борьбы, знают, на что они идут. Они понимают, что так могут рано умереть.
Каждый из нас предпочитает смерть в бою. Лучше так, чем загнуться от голода или холода в горах, пока dh’oine в своих домах топят печь и укрываются теплыми одеялами.
Лучше так, чем получить комфорт городов и деревень, а вместе с ними - унижения, презрительные взгляды, горящие и вымазанные дерьмом двери и синяки от камней, которыми кидаются в эльфов человеческие дети.
Порой рассказы Яевинна о его жизни бок о бок с dh’oine вызывали желание как следует поиздеваться над очередным пленником.
Исенгрим умеет пытать красиво и заставить их заговорить. Я же предпочитаю подарить им мучительную смерть. И только.
Но наблюдать за допросом Железного Волка мне всегда нравилось. Было в этом что-то…

На ребра давит тканью повязки, а мазь под ними обжигает все сильнее. С каждым широким шагом, но сбавлять темп я даже не собираюсь.
Лучница идет вперед - бодро, легко, почти как дриада. Ловко огибает корни деревьев, размахивая длинной светлой косой, что рядом с луком за нее спиной.
Она не ранена, в ней полно сил, но уступать я ей не собираюсь. Еще чего. Я пойду дальше, чего бы мне это не стоит. Смерть мне уже не грозит, во всяком случае, от недолеченных ран.
А я и не в таком состоянии шел.
- У меня имя есть. Йорвет, - не выдерживаю, закатывая глаза, и ускоряя шаг, нагнав ее и теперь мы идем вровень. - Тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком много болтаешь?
На вопросы не отвечаю. Она же видит, что я иду. И пусть дышу чуть чаще, чем в обычном состоянии, но все-таки падать в обморок, истощив все силы, не собираюсь.
Я все еще выживаю на собственном упрямстве. На собственных целях.
Помимо желания добраться до того hav'caaner и вскрыть ему глотку, я хочу доказать девчонке-dh’oine, кидающей на меня снисходительные взгляды, что Aen Seidhe так просто не сломить. И не свалить с ног.
Пусть даже не надеется оттащить меня обратно под присмотр дриад-целительниц.
Я дойду до окраины Брокилона и отправлюсь дальше. Найду кого-нибудь из своих.
Потому что мне нужно именно это. И плевать, что скажут.
Павшие sidh смогут спокойно спать, когда за них отомстят.

Лишь шелест в траве заставляет резко остановиться. Рука привычно тянется к луку, вторая - к колчану со стрелами.
Я уже не раз бывал в Брокилоне. Я знаю, что это за звук.
Несколько резких движений, и я оказываюсь позади Мильвы. Лишь морщусь от столь неожиданных прикосновений, но сейчас это необходимость.
Yghern огромный и столь же мерзкий, каким я и запомнил предыдущего, что видел здесь ранее. Наказание для путников, что посмели забрести в лес, избежав стрел дриад. Неприятно стать ужином у подобного. Но я и не собираюсь.
Лучница, видимо, тоже. Но сейчас, когда я натягиваю тетиву, пуская стрелу за стрелой, прицельно выглядывая мягкий покров, не защищенный панцирем, я спасаю себя.
Глупо умереть, истекая кровью. Еще глупее, сбежав от командира темерского отряда, в пасти подобной твари. Так умирать я вовсе не собираюсь.
Еще несколько стрел, две из которых угодили туда, где у Yghern глаза. Он шипит, двигается в последний раз и длинное тело падает, прямо напротив меня и Мильвы. Отделяя нас друг от друга.
Не получается сдержать усмешку. Sidh и dh’oine по разные стороны трупа огромной многоножки.
По разные стороны баррикад.
- Конечно. Вела к Yghern, надеясь, что он меня прикончит, - хмурюсь, глядя прямо на нее. Даже не спрашиваю, утверждаю. Это больше всего похоже на правду. Именно это следует ждать от dh’oine и ничего иного.
А как бы она не бахвалилась своей дружбой со скоя’таэлями, факта ее происхождения и расы это вовсе не отменяет. Они ненавидят нас. Все. Мы отвечаем им тем же.
Пристрелить ли ее здесь? Не вариант. Она не хуже меня обращается с луком. Прирезать? Расстояние не располагает к быстрому убийству.
Но я тянусь к кинжалу. Возможно, ей повезет меньше, чем темерскому командиру. Она хотя бы заслуживает быстрой смерти.
Но случай все решает за меня. Резкая боль в боку заставляет покачнуться. Успеваю протянуть руку и ухватиться за дерево рядом, чтобы не упасть.
Жжение только усиливается, и я чувствую вытекающую кровь. Ране не пошла на пользу схватка.

[icon]https://i.imgur.com/l2mXqwb.png[/icon]

Отредактировано Iorveth (2018-10-23 23:37:41)

+1

10

Благо, надежда в этот раз восторжествовала: эльф и впрямь был хорош в своем деле, довольно быстро уложив тварь на вечный покой. Она и сама лучше бы не справилась, правда, в жизни бы этого не признала. Раз уж с этим разобрались, оставалась еще пара мелочей вроде выпустить  пар после пережитого, похвалить друг друга да обсудить дальнейший маршрут. В принципе, она была готова и к упрекам, знала ведь, за кем вина, и все равно,  услышав именно такой упрек, Мильва аж побледнела от злости. Ну да, ошиблась, зазевалась, промашка на ней, стыдоба-то какая, узнает кто - засмеет... но чтобы вывести кого-то на верную смерть, да еще в пасти такой твари?
- Да если б я хотела, я б тебя еще на той поляне на колья столкнула да не мучилась! - в сердцах рявкнула лучница, впрочем, отслеживая движение скоя'таэля - и даже не думая отходить, пусть попробует прирезать, глядя в глаза... - Скотина ты ушастая, знаешь поговорку "не делай добра - не получишь зла"? Это мое жизненное кредо, чтоб ты знал!..
Между прочим, лучница не лгала: у неё вполне была возможность расправиться с эльфом еще до сколопендроморфа, да и при желании она могла отравить его еще в лагере, хоть бы и тем же мясом, будь она такой кошмарной злодейкой, которой её только что одной фразой обрисовал Йорвет. Ишь, представился - думает, теперича они товарищи и хамить можно? Сволота ушастая, ни прибавить, ни отнять.
Однако само то, что она не схватилась за лук в ответ, стремясь ответить на прямую угрозу своей жизни (на минуточку, её тут собирались прикончить, как позорного предателя-d'hoine), говорило уже о многом. Например, о том, что эльф из категории "дать пинка для ускорения" перешел в категорию "свои". Перешел резко и почти против воли самой лучницы, но что уж поделаешь, если она тут пару минут назад была готова за него если не помереть, то сильно пострадать? Ничего...
Впрочем, критическая ситуация особенного развития не получила: эльф осел на землю, хватаясь за ближайшее дерево, чтобы не рухнуть совсем уж позорно, а повязки его стремительно начали алеть. Её цветистое ругательство было забористым даже по меркам эльфов, а Мильва в очередной раз рискнула своей жизнью, благо, кинжал достать ушастый не успел, разве что загрызть попытался бы.
- Допрыгался, а? - сердито уточнила она. - Не теряй сознания, не теряй, держись!..
А что еще ему, спрашивается, оставалось?


О том, как они возвращались обратно, можно было бы составить отдельную балладу, причем на трех языках сразу. На эльфийском она вошла бы в эпосы и легенды, на гномьем заняла бы место среди шуток и потешек, а в людском варианте каждое второе слово было бы крайне неприличным. Впрочем, барда рядом не было (он парой месяцев позже прибыл и не застал не то, что ситуацию, а даже самого упоминания о ней). В пути им попался возвращающийся патруль и стало полегче, но все равно оба несостоявшихся мстителя, залитые кровью эльфийского партизана, являли собой отнюдь не благородное зрелище.
Аглайиса, судя по взгляду, очень хотела пустить лучницу на органы, но не позволила занятость пациентом, а потом дриада уже отошла. Мильва, впрочем, от Коль Серрая тоже отошла, от греха, как говорится, и ночь провела на дереве далеко от целительного пристанища дриад, по лучшим заветам скоя'таэлей, вернувшись только утром следующего дня. Зато принесла новости для больного... очередные, ага.
- Ты тут еще не помер? - жизнерадостно осведомилась девушка, входя под сень пещеры, в которой тот лечился. Кажется, они вернулись к исходной точке, все, как в самую первую встречу... ну, почти все. - А угадаешь, чей отряд возвращается в Брокилон? Исенгрим через день-два будет здесь, и я отправила ему весточку, думаю, он зайдет тебя навестить. Отличный повод никуда не рыпаться, не правда ли?
Кто-то говорил, что она слишком много болтает, так почему бы и не оправдать это мнение? К тому же, настроение после путешествия по ночному лесу было нежданно отличное, не то оттого, что удалось удачно вернуться живой, не то просто потому, что шалость удалась... ай, да что там - видеть эльфа живым и относительно здоровым просто было очень приятно и неожиданно радостно. Не подох, засранец живучий, ну так вот пущай теперь мучается, неча рожу кирпичом делать.

+1

11

Погано быть беспомощным. Понимать, что тяжело ходить от полученных ран, ещё не заживших. Терять сознание перед девицей-dh’oine. Не должны они видеть нас слабыми, не должны. Это неправильно, это бьет по гордости.
Дело не в слабости. Я не идиот. Не настолько, чтобы идти куда-то, едва стоя на ногах.
Что мне стоило провести в Брокилоне ещё несколько дней? Начиная ходить потихоньку, постепенно.
Привыкать заново к здоровому телу, превозмогая боль, которая с каждым разом была бы все легче, а затем и вовсе отпустила бы?
Вообще-то, если валяться целыми днями, это не пойдёт на пользу мышцам. Поэтому я и попытался встать, прежде чем зашла она.
Что может знать эта девчонка о лишениях, которые приходится терпеть Aen Seidhe? Не у неё отобрали все земли. Не ее закидывают камнями, посылая в резервации.
Она может сколько угодно помогать таким, как я. Но она так и останется dh’oine. Это уже ничего не изменит.
А я ее помощи не просил. Сама навязалась.

— Не ори, — замечание выходит слабым, сорвавшись болезненным шепотом с губ. — Забыл я, что у dh’oine ни фантазии, ни чувства стиля, когда речь заходит об убийствах.
Сил на усмешку у меня все-таки хватило.
Если бы не пришлось сражаться с этой тварью, я был бы в лучшей форме. Я нашёл бы безопасные и ровные тропинки, двигаясь неспеша и покидая Брокилон. Любой Yghern выдаст себя дрожью земли, и у меня было бы тридцать секунд, чтобы залезть на любое дерево.
Не отвлекался бы, следя за лучницей и ожидая от неё подвоха.
Глупо получилось.
Хотелось ее проучить. Доказать ей, что могу сам о себе позаботиться. Уж больно настаивала, чтобы я никуда не шёл. Лежал, лечился дальше, не рыпался.
Так и лежал бы! Если бы не получал обратные указания от этой dh’oine. Ничего они хорошего не приносят.
Ее слова имеют смысл. Все правильно. Если бы она хотела меня убить, сделала бы так, как говорит.
Но это не мешает мне все ещё поджимать губы, недоверчиво смотреть на Мильву.
Мне хотелось доказать ей, что я в порядке. Могу ходить. И вполне здоров. А она… А что она? Я понял, чего она хотела. Измотать меня, вернуть обратно в Коль Серрай. Небось ещё и прибавит «Я же тебе говорила!».
Одна мысль о таком заставляет меня скривиться. Проиграл в моральной борьбе какой-то соплячке с луком, будь она хоть трижды добрая sor’ca для моего народа.
Нет у меня причин ей доверять. Ни одной. Не хотела меня угробить все же? Ладно. Не хотела помочь найти своих проще? Хер с ней.
Но могла бы не мешать.
— Так поумничать хотелось? Дура. У нас каждый sidh на счету, я им нужен. Сейчас, а не через две недели, когда дриады соизволили бы меня отпустить. А казалось, что понимаешь.
Как ни странно, но с каждым словом все меньше злости в голосе. Он звучит насмешливо, мягче, чем хотелось бы мне самому.
Я обмяк по отношению к dh’oine из-за одной упрямой лучницы? Глупость. Я просто ослаб, когда раны снова вскрылись.
Но с ней не спорю. Сейчас — нет. Даже позволяю ей помочь мне подняться и поддерживать.
В таком состоянии я не дойду в одиночку обратно.
Невысказанное «спасибо» замирает в горле, так и не прозвучав в лесной тишине…

***

Аглайиса смотрит осуждающе, пока снова обрабатывает мои раны. При каждой попытке встать, кладёт ладонь на мое плечо, вновь вынуждая лечь. Сердито поджимает губы, ворчит певуче что-то про излишне торопливых пациентов и лучниц-подстрекателей.
Я не выдерживаю.
— Dh’oine не пускают в Брокилон. Почему она здесь?
— Госпожа Эитнэ ей позволяет. У них свои дела. Она не вредит ни нам, ни вам. Не дергайся, Йорвет. Швы разойдутся.
— А ты? Ты что думаешь?
— Думаю, что вы оба поступили опрометчиво. Пара дней, и ты мог бы уйти отсюда. А сейчас пролежишь в два раза больше.
Ее голос звучит осуждающе. Я молчу. Привык уже. Наши полевые лекари такие же.
— Ей доверяют другие отряды. Я не могу. Она ведь dh’oine.
— В тебе слишком много ненависти. Не боишься, что однажды она тебя погубит?
— Ничего я не боюсь!
Слишком резко, громче, чем я бы хотел. Целительница усмехается, закончив с ранами и поднимается на ноги.
— Ну-ну. Отдыхай. Не смей выходить!
Она покидает пещеру, даже не обернувшись. Аглайиса знает свою работу.

***

Лучница снова приходит утром. Какое-то издевательское дежавю. Коротко усмехаюсь, снова сажусь. Снова накидывая на плечи тонкое шерстяное одеяло, прикрывая торс.
В Коль Серрае сохраняется тепло, но все же прохладно. А я не чувствовал это все предыдущие дни.
Не горячка ли меня мучила? Неважно.
— Не дождёшься. Да и не позволили бы, — киваю в сторону, где Аглайиса возится с каким-то другим больным. Буквально вот недавно доставили. Все, что я видел — его белую макушку. Дриады между собой называют его vatt’ghern. Никогда их не видел раньше, но слышал о них. Даже нет любопытства узнать об это лучше.
Болтают про какой-то Танедд, где чародеи сборища устраивают, про бунт, про облаву «белок», потери…
Мало болтают, неохотно. Но судьба отряда, что был там, меня интересует.
Может, эта Мильва что-то слышала?
Она говорит. Облегчила мне муки выбора - задать ей вопрос или нет.
Значит, Исенгрим может зайти сюда. И что он увидит? Одного из своих лучших воинов в таком отвратном состоянии. Командира, который не уберёг свой отряд. И что я ему скажу?
Скорее всего зайдёт. Раз уж эта лучница ему донесла, где меня можно найти.
— Да. Просто замечательный, — с легким сарказмом, скорее себе, чем ей. — Может, оставишь меня? Я собирался поспать.
Лгу. Не собирался. Но в виду известий планы резко поменялись.
Я дожидаюсь, пока Мильва покинет пещеру, ложусь обратно и закрываю глаза. Дышу размеренно, на самом деле стараясь уснуть.
Организм, не избалованный нормальным сном проваливается в дрему очень быстро. Мне нужно выспаться. Прямо сейчас.

Ночью в Коль Серрае тихо. Собираюсь я быстро и бесшумно. Накидываю поверх рубахи куртку, с чужого плеча, но впору.
Лук и колчан занимают привычные места. Меча при себе нет, но кинжал оттягивает пояс.
Сбегаю ли я позорно? Возможно и так. Я не готов к встрече с Фаоильтиарной, не здесь.
Поражение можно трактовать по-разному. Я не уберёг свой отряд, но смог выжить, чтобы превратить жизнь этого dh’oine в ад и в итоге заставить заплатить его кровью за смерть моих сородичей.
Но здесь я слаб. Проиграл и ранен. Не хочу, чтобы меня видели таким.
Таким мне быть стыдно.
Я почти доходу до выхода, но вижу край силуэта за огромным дубом впереди. Вижу изгиб лука, длинную косу, что слегка освещена луной. Нетрудно понять, кому она принадлежит.
— А ты настырная, — скорее устало, чем раздраженно.
Теперь сбежать тихо у меня не выйдет.

[icon]https://i.imgur.com/l2mXqwb.png[/icon]

Отредактировано Iorveth (2018-10-23 23:46:14)

+2

12

И все же хорошо, что так вышло - вот к какому выводу пришла Мильва, восседая на теплом, еще днем нагретом солнцем камне, и лениво покачивая зажатой в руке фляжкой с махакамской медовухой. Фляжка попала ей в руки абсолютно случайно: когда она покинула эльфа, поняв, что беседовать он еще не готов, вон как ядом плюется, почище сколопендры, ноги понесли её, куда глаза глядят, и принесли на склад вещей, забытых или оставленных в плату за услуги. Обычно, конечно, дриады натурой брали, но с краснолюдами-то такой фокус не особо проходил... Словом, медовуха была, фляжка была полна, и вечером девушка примостилась в укромном уголке, размышляя обо всем.
Так вот, печальный, казалось бы, исход, неожиданно оказался выигрышным. Эльф никуда не сбежал, ну и не загнулся от клыков сколопендры. Обозлился, конечно, на неё, да это пережить можно. Бывали и такие скоя'таэли, не то, чтобы шибко неблагодарные, но упорно не признающие её достоинств. Человек же, d'hoine, погань последняя, откуда в них великое эльфийское благородство, великодушие и сила духа? Ну да, нет у эльфов, нет и у людей, что ж тут поделать, никак подобную проблему не решить на уровне, доступном Мильве. Она вообще проблемы решала просто: если возможно, то простить и забыть, а если не особливо - похоронить, простить и забыть. Рецепт вроде помогал, во всяком случае, последние лет так пять точно. Может, конечно, она просто ожесточилась шибко, так ведь не девицы такие, жизнь такая!
Дотащила она его тоже успешно, по пути ничего не потеряли. Подлатали сызнова, прямо как заново родился, во всяком случае, выглядел бодро, хоть и выставил её из пещеры якобы для того, чтобы спать. Чутье девушке подсказывало, что опять пакость какую-то удумал, и, отпив небольшой глоток из фляжки (и поморщившись, крепка была медовуха!), она решила подобраться поближе к нужной пещере да посидеть под деревцем, о жизни там поразмышлять. Угадает - так остановит, не угадает - а чем хуже там, чем здесь, да ничем, собственно говоря.
Поднявшись на ноги, она перекинула косу на плечо, осмотрелась. Луна была полная, светила ярко - каждый камешек под ногой видно, идти легко да удобно. Хорошая ночь: ветерок теплый, приятный, гладит кожу нежно, словно мать волосы перебирает; застывший в безмолвии Брокилон едва ли не красивее, чем днем; во мраке ветвей и кустов переливаются крошечные огоньки светлячков и гнилушки дриад; глухо ухает сова, облетающая свои ночные владения; крик издалека странный, похожий на вой какой-то осипшей собаки, принадлежит другой твари леса, что рыщет где-то далеко в темноте, ища добычу. В такую ночь лучше было не покидать безопасных границ, если не знаешь троп: несмотря на кажущееся спокойствие, опасности подстерегали путника на каждом шагу. Кажется, что в кустах сияют безобидные светлячки, ан нет - это голодные, злые глаза; шорох ветра можно спутать с шорохом шагов или шелестом чешуи; все ложно, все обманчиво, все переменчиво, только луна до самого рассвета взирает на Брокилон холодным безразличным глазом, как смотрела тысячу лет назад и как будет смотреть и дальше.
Много времени переход не занял, и, усевшись на сложенный плащ, лучница вернулась к своим мыслям. Ситуация с Йорветом никак не шла из головы, словно чувствовала она грядущие перемены. С тех пор, как принесла ведьмака чародейка, поменялось многое, тревожно было на душе у Мильвы. Знала бы, какую роль сыграет этот ведьмак в её жизни - так еще бы сто раз подумала о том, какими словами его описывать, а пока все было просто да понятно: дрянь продажная, в политику полез да получил. И чего дриады вокруг него так стелются?
Судя по новостям, отряд Исенгрима тоже засветился на Танедде. Отжег, как сказал бы один одноглазый колдун... Да не суть важно это было для девушки. Она даже думать про эту помойную яму с интригами и крайне паскудными недоговорками не хотела, у ней дело было маленькое, знай поглядывай по сторонам, слушай внимательно да убивай врага. Проще некуда. Скоя'таэльские стремления, в принципе, недалеко ушли: выжить да отомстить за поруганную родину, отвоевать её, в идеальном раскладе, конечно. У ведьмаков, между прочим, тоже задача простая, чудищ страшных истреблять, за круглую или не очень плату. И вот что за дрянь теперича получалась: ведьмаки - в нильфовской политике, партизаны - в той же самой политике, а она, Мильва, думает про все эти изменения вместо того, чтобы наслаждаться отдыхом, алкоголем и...
Новопоявившейся компанией.
- Угадала-таки! - практически расцвела девушка, крайне довольная своей догадливостью. Легкое опьянение кружило голову, поднимая настрой. - Значит, Железного волка спужался? Стыдно на глаза ему попасться поди, а? Эх, Йорвет-Йорвет... Садись давай. Будешь? Махакамская, не содденская, с содденской, не дай бог, помрешь, - поддела Мильва, улыбаясь и протягивая эльфу флягу. - Давай, садись, кому сказала, на плаще места хватит.
Догадаться о причинах ночного бегства эльфа действительно было нетрудно: ну а зачем еще ему куда-то пытаться уйти, если он, как казалось, уже смирился с необходимостью лечения? Зря, конечно, она ему сказала о визите лидера скоя'таэлей, так бы сам зашел. Сюрприз был бы, так сказать... Но скотник был пьян и фокус не удался, так что пришлось незадачливому беглецу пропустить штрафную - и хлебнул он, кажись, от души. Но хоть бежать туда, незнамо куда, вроде как временно перехотел, да и на том спасибо.
Фляга перекочевала ей обратно в руки, и Мильва с любопытством скосила взгляд на эльфа, проверяя, утрется ли после неё или не побрезгует. Гордыня-то эльфийская - она такая, некоторым пить с одной фляги с такими глупыми девками, как она, все одно, что бисер перед хряками метать.
- Все равно уйти у тебя не выйдет, так хоть не зря выбирался. Ты действительно так стыдишься того, что был ранен? Гордость твоя, Йорвет, это дело хорошее, только вот ведет она к последствиям не лучшим. Чего ради срываться с места, если есть возможность укрепиться, твердо встать на ноги и отомстить без бесполезной и ненужной потуги?
Тема, конечно, была серьезная, но о чем ж еще под алкоголем разговаривать? Можно было, конечно, лес красивый обсудить, но вряд ли эльф в нужной кондиции. Может, потом, а может, никогда - как повезет... Главное - чтобы сейчас не засветил ей по ребрам, а то взгляд у него бешеный еще в той пещере был, ну как муха укусит его да пойдет в разнос?

+1

13

Благодаря луне здесь достаточно светло, почти как днём. Дриады отдыхают. Либо занимаются этим vatt'ghern, которого принесли еще днём. Кажется, какая-то рыжая beanna, но я не приглядывался. Не больно-то и интересно.
С каждыми днём необходимость лежать и ждать, пока залечатся мои раны, начинала превращаться в пытку. Безделье как-то не способствует тому, чтобы настроение улучшалось.
Никогда не любил кому-то казаться слабым. Даже по такой уважительной причине, как тяжёлые раны, полученные в бою.
Не раз мне говорили, что я слишком удачлив. Умудрялся уходить даже с самой жаркой заварушки - живым и относительно невредимым. Были ранения, осевшие на теле шрамами, которые уже никогда не пропадут. Не раз я фыркал, называя их всего лишь царапинами. Так и было. Ничего серьезного.
Вернон Роше оказался первым, кто смог вывести меня из строя на такой долгий срок. Но даже сейчас я быстро пришёл в себя. То, что осталось - полная ерунда. Несколько дней - и от этого состояния останутся только воспоминания. Никто и не сможет себе представить, что Йорвет - один из лучших бойцов отряда Железного Волка, что дорос до командира сам, может валяться беспомощным в Брокилоне род присмотром духобаб.
Они к этому не привыкли. Аглайиса и ее помощницы привыкли доводить дело до конца. Возможно, я бы потерял ещё день-другой, пока уговаривал бы ее прекратить свою возню и дать мне уйти. Тогда бы никто не увидел меня таким. Ни Исенгрим, узнавший о моем положении. Ни эта вездесущая лучница, что так любит совать нос в дела моего народа.
Она вмешалась. Ворвалась в пещеру без приглашения - трижды! Решила проучить меня, вывести за пределы Коль Серрай, вести по холмистым тропам, утомить и тем доказать, что мое лечение еще не окончено.
Мало было этого, так нас еще и чуть Yghern не сожрал!
Не скажу ей этого, но верю - не такое было ее желание. Я был слишком зол, когда эта туша полегла род моими стрелами.
На неё. За ее идиотские планы и попытки за меня решать. На себя, что вообще с ней пошёл, притупи свою бдительность, и расплачиваюсь очередным лечением.
И на Вернона Роше, командира темерского специального отряда, что уничтожил мой. Его я буду ненавидеть всю оставшуюся жизнь. Даже когда он наконец сдохнет, а его кости сгниют в земле. И буду делать все, чтобы этот день наступил как можно быстрее. Потому что я не успокоюсь, пока не доберусь до этого ублюдка. И каждого из его людей, включая того продажного hav'caare, предавшего скоя'таэлей.
Так они устроены, эти dh'oine. Всегда кидаются на деньги с тем же рвением, что голодные трупоеды на чьи-то останки.
Как же отвратительно! Все это.

Мильва-то здесь. Сидит, поджидает. Прямо на плаще, с флягой в руке, еще и довольная собой. Я щурюсь, сжимая ладонью ремень от колчана. Держу эмоции при себе. Стараюсь не думать о тяжести колчана, который так хочется швырнуть в ее самодовольное лицо. Соблазн велик, а толку?
- Нашла чем гордиться, - взгляд не отвожу две секунды, все также смотрю на нее. Неприветливо, выразительно. Развернуться бы, поискать другую дорогу и оставить ее за своей спиной. На этом плаще, с этой флягой, и пусть себе гоняет свои излюбленные монологи светлячкам, например. Может быть, им эту чушь гораздо интереснее слушать, чем мне.
Но что-то будто бы держит меня на месте. Вспоминаю, какой она была, едва впервые переступила порог пещеры, где и оставила меня Аглайиса. Дерзкой, бесстрашной. Давно человеческие женщины так на меня не смотрели. В их глазах всегда страх. Стыд, мольба, слабая надежда. Что не убью. Не причиню им боль. Не причиню вред их детям.
Но я это делал. Dh'oine плодятся и размножаются быстро. Их дети не щадят мой народ ничуть не меньше, чем взрослые. Они мало на что способны, пока еще маленькие.
Но потом он вырастут. Воспитанные своими отцами и матерями, возьмут в руки оружие, чтобы избавить свою землю от так называемой эльфской погани. Будут зачитывать приговоры на эшафоте. Их внуки довершат то, что не смогли деды.
Так будет всегда. Они не успокоятся, пока не перебьют нас всех, а затем и друг друга. Бесполезно что-то менять. Строить иллюзии, что они изменятся сами - еще бесплезнее.
Поэтому их матери смотрят на нас с обреченным страхом. А затем мы сжигаем их тела. Если повезет, вместе с деревней.

В глазах Мильвы не было страха, нет его и сейчас. Она смотрит иначе. Покровительственно, смешливо и... Сочувственно?
Она так привыкла. Она стала своей для многих, я все еще не понимаю - почему. Наверное, все-таки хочу понять. Поэтому и не ушел, не послал ее подальше.
Поэтому я принимаю ее приглашение. Опускаю колчан на землю, скидывая с плеча в мягкую траву. Следом опускается лук, поверх колчана кладу кинжал.
И сажусь рядом с ней, с beanna dh'oine, которую называют sor'ca, по неизвестным мне пока причинам. Беру флягу из ее рук, делаю глоток.
Махакамская медовуха обжигает горло, наполняет тело теплом, но в голову пока что не дает. Не раз мне говорили про крепость любой бормотухе. Особенно краснолюдской. Но меня такие напитки почти не берут.
Но на обстановку и настрой эта дрянь влияет - будь здоров!
- Не в этом дело, - говорить начинаю медленно, подбирая слова, не глядя в ее сторону. - Я не могу позволить себе быть слабым. Не в своих глазах, не после того, что случилось с отрядом. Я вел их в Темерию, а привел к собственным могилам. Некоторым не было и тридцати. Они мне доверились, а я их подвел. И мне теперь с этим жить. И что? У меня есть право валяться здесь, пока где-то там умирают остальные? Исенгрим на меня надеялся, он верил в меня. А я так облажался. Не хочу, чтобы он видел меня здесь таким.
Мимолетная, слегка горькая улыбка. Я забираю снова у лучницы флягу. На этот раз глоток сильнее предыдущего.
- Тебе-то это зачем все? Помогать моему народу, доставлять информацию, показывать безопасные пути? Или даже переживать за мое состояние, а, Мильва? - теперь в моем голосе звучит насмешка, когда я все же сажусь вполоборота, глядя ей прямо в лицо. Внимательно, дольше пары секунд, впервые за все наше столь короткое знакомство.

Молода, даже по меркам dh'oine. Светлые волосы, заплетенные в косу, большие и выразительные глаза, в которых видно явно то, что другим она показывать желает, ни больше, ни меньше.
Только меня, раза в три-четыре минимум ее старше, не проведешь. Печаль она какую-то внутри скрывает. Глубоко и тщательно, что даже проницательные ей ни единого вопроса ни зададут, стесняясь лезть лучнице в душу. Я тоже не стану - по другой причине.
Если я хочу узнать что-то скрытое, я поступаю иначе. Если мне не дают информацию, я ее беру. Через боль и гнев, через страх и желание жить. Никто не выдерживает долго.
Но эта ее информация мне не нужна. Да и не слишком-то интересна.
- Не строй иллюзий. Я не бедный несчастный эльф, что одурел от голода и отсутствия крова. Я убийца, что ненавидит всю твою расу и не щадит никого. Меня не мучает совесть или кошмары за это. И нас таких большинство. Сегодня ты помогла кому-нибудь из sidh, провела безопасным путём, а завтра он убил beanna dh'oine, что носит luned под сердцем. Никогда не думала об этом?
Замолкаю, внимательно смотрю на нее, позволяя обдумать мои слова. И что я сейчас натворил? Разбил романтический образ своего народа в голове глупой и молоденькой девчонки? Или же ей все равно?
Такова жизнь, Мильва. Твоя раса сделала нас такими уже не одно поколение. Внешность обманчива, иногда это намеренно.
Все в мире напоминает Брокилон этой ночью. Тихо, красиво, светло от луны, светлячков и гнилушек дриад, но стоит отойти дальше, зайти глубже в лес  - и тебя сожрет какое-нибудь чудище.
Так все устроено. Не мы это сотворили, но нет у нас права жалеть об этом. Война требует жертв. Мир требует жертв. Душа вместе с руками давно пропиталась кровью, которую не отмыть.

[icon]https://i.imgur.com/l2mXqwb.png[/icon]

Отредактировано Iorveth (2018-10-28 00:39:40)

+1

14

Слова о тех, кто погиб молодыми, задевают Мильву, напоминая о прошлом. Но если детей было жальче всего - не только потому, что дети, а еще потому, что действительно ничем виноваты не были, кроме своего рождения разве что, - то о взрослых думалось чуть иначе. Рассчитывали изменить мир, отомстить за свои мертвые королевства, а в итоге слегли в никому не известном лесу, без могил и даже без вести родным о судьбе - не печально ли это? Не обидно ли?

- Исенгрим поймет тебя. Он сам, думаешь, никогда раненый не лежал? Да и ты... неужели не умеешь сидеть в засаде, выжидать момента, чтобы ударить? Бой один на один давно уже не для вас, белок, как бы вам не хотелось этого признавать, - возразила Мильва. - Ты же сам понимаешь, что не бывает так, чтобы после раны сильной сразу встать на ноги. Отступи и ударь позже, внезапно, я тебя должна учить воевать, что ли?

А эльф-то оклемался, как встал на ноги, глядишь, и ушел бы подальше, чтоб в лесу на чьих-то клыках помереть, да не свезло ему вновь на пути попасться недодревобабе. Понял, что от неё так просто не избавиться и зашел с другой стороны - смело посмотрел в лицо, надо же, взгляда даже не отвел, вопрос задавая. Перестало противно быть или шибко интересно?

- Тебя ж то не волновало вообще, - злорадно напомнила девушка. - Аль забыл? Да я пойду, да мне все равно, отвернись, убить меня решила... Зачем тебе вообще знать ответ на этот вопрос? Хочу помочь - и помогаю, много ль надо, чтоб просто захотеть?

Мильве было интересно, чего Йорвет хотел добиться, пытаясь вызвать в ней... что? Страх, ужас, сожаление, осознание? Он совсем не знал её, совсем не знал, полагая, что она лишь маленькая наивная девочка, что хочет помочь всем вокруг и верит в чудесные сказки о будущем равенстве и братстве всех народов.

- Ты явно не в курсе того, как мы познакомились с Исенгримом, - фыркнула она, отпивая медовухи. - Между прочим, в былые времена устраивали совместные засады на людей, я их приводила, а потом он убивал. Так что уж поверь, мне абсолютно все равно, кого ты там прирежешь потом.

Сказала - и вдруг поняла, что сама себе не верит. Не все равно, ведь, как ни крути, а Йорвет ткнул её носом в то очевидное, чего она замечать не хотела и не любила. Прямым текстом сказал, мол, как ни старайся, нашей ты до конца никогда не станешь, хоть сто спаси скоя'таэлей, хоть тысячу. Ты лишь beanna d'hoine, да еще настолько глупая, что пошла супротив народа своего и помогаешь чужому, готовому твой истребить, выпади токмо такая возможность. Раньше как-то эльфам не до того были, таких скептичных ей еще не встречалось, наверное, а может всему виной подслушанный когда-то диалог Эитнэ и кого-то из эльфов-командиров, может, Исенгрима даже (хоть убей, не могла вспомнить) - Мильве очень хотелось думать, что именно он первым признал её своей и дал право стать наравне с прочими белками. Ведь сказал же, что "наша", несмотря ни на что...

Когда-то давно, еще для Марии, запуганной девочки, которую спасли дриады, это мнение было решающим. Она перестала верить в людей, но
доверилась их злейшим врагам, потому что они приютили её и спасли жизнь. Благодарность, желание отплатить за спасение и найти свое место в новом мире помогли ей забыть почти все хорошее, что было с ней раньше. Люди не делали для нее ничего хорошего, и она щедро отплатила за все обиды, нанесенные ей. Другие почувствовали себя в роли добычи, заплатили кровью и жизнью за то, что были злобными недалекими увальнями. Потом, когда ненависть отпустила, разжав хватку когтистой лапы на горле, Мильва занялась помощью, но тоже не людям - выводила скоя'таэлей, спасала жизни эльфов, словно наперекор своим же, которые пачками вырезали повстанцев. А потом эти белки вырезали людей, этакий замкнутый круг, бесконечная череда кровопролития, которое никогда не закончится. Так устроен мир, с этим ничего не сделаешь. Или можно что-то изменить?
Она ведь сумела...

- И вообще, Йорвет, не надо мне тут этих вопросов и пустой моральной болтовни, - решительно заявила Мильва. - А ну глотни и посидим молча, раз нечего полезного сказать, ночь дюже славная. Хотя погоди, нельзя ж на голодный желудок, упьешься же...

Не дожидаясь очередного горделивого выбрыка, мол, я тут сам решаю, когда мне есть, пить и говорить, девушка решительно повернулась к эльфу и ловким движением зажала ему нос. А алкоголь на пустой живот она никогда не употребляла, так что с собой был кусок хлеба с зерном, аккурат на закусь, который в рот Йорвету и отправился. Судя по взгляду, такого он точно не ожидал, но, порядком изучив его скверный характер, Мильва уже готовилась к причинению себе физического вреда, сиречь побоям. Выбесится ведь: мало того, что четко на вопрос поставленный не ответила - а она видела эту командирскую нотку и раньше, ой как похож был Йорвет на командира напором и умением вызнать правду, - да еще и посмела тронуть скоя'таэля, beanna глупая, d'hoine bloede, и далее по списку ругательств, забыла, что ему даже взгляд неприятен.

Нет, не забыла, просто не закусывала и слегка захмелела, что уж, бывает. Поэтому перевела тему наиболее оригинальным способом, опасным для жизни и здоровья.
[lz]<center><b><a href="ссылка" class="link3";>Мильва</a></b> <sup>21</sup><br>недодревобаба<br><center>[/lz]

Отредактировано Maria Barring (2018-11-19 00:13:29)

+1

15

Чужие слова пробуждают старые воспоминания. Почти забытые, оставленные где-то в уголке памяти. Чтобы принимать, как факт.
Старые раны надежно скрыты под этой войной, ненавистью и желанием изменить этот мир.
Но не забыты. Стоит их тронуть, и снова кровоточат. Даже выпрямляюсь, упираясь ладонями в плащ, чувствуя под пальцами грубую ткань, которая все равно не перекрывает холод мерзлой твердой земли брокилонского леса.
Сжимаю губы, чуть прищурив глаза.
Да было такое. Сто лет назад, и это вовсе не метафора. Тогда я еще был молод, и это была наша первая hanse.
Тогда бы не устраивали облавы на тракте рядом с лесом, не носили на одежде беличьи хвосты, и не так уж много и часто убивали просто так.
Тогда было немного иначе, хоть и думали примерно также.
Нас было не так много, но и немало. Все, кто решился пойти с Исенгримом, покидая Синие Горы. Я ушел рано, слишком рано, я там вырос, можно сказать.
И помню всех его братьев. Они умерли, один за другим.

Когда погиб последний - младший брат Исенгрима - это стало финальной точкой для Железного Волка, пусть до этого он и не носил еще такое прозвище.
Тогда Исенгрим сломался. Смерть каждого двоюродного он принимал спокойно внешне. Не позволял себе сорваться, перестать думать об еще живых, не хотел крови сейчас и немедленно. Они были отомщены, но каждому предшествовал план. И долгие сборы.
Убедиться, что каждый в бригаде выполнит свою задачу, четко знает, что и как ему делать.
Месть холодная, расчетливая и обязательно успешная в конце. Настолько, что больше мы никого не теряли в процессе. Какое-то время.
С Йарраном было иначе. Последний его брат, родной, самый близкий. И мой близкий друг.
Его потерять оказалось больно. Настолько, что я сдерживал Исенгрима, не позволяя ему совершить глупость и угробить весь отряд.
Куда ему было мстить идти? С порезанным-то лицом - а вы как думали, откуда этот шрам? - тонущем в собственных ярости и горе? Не выдержал. Не тогда. Наружу вылезло все, что накопилось.
Когда Йарран погиб, я чувствовал примерно то же самое. Кому-то пришлось стать разумным, сдержанным, сильным, способным не дать упасть в пропасть и вслед за этим парнем расстаться со своей жизнью и рискнуть сразу всеми.
У Исенгрима было право на срыв и горе. Поэтому сильным пришлось стать мне.
Тогда я сдержал. Тогда получилось. Тогда нам пришлось затормозить на долгий срок, пока рана Фаоильтиарны не заживет.
Сорвался я потом. Когда мы закончили с теми dh’oine.
В болезненные раны ты сейчас окунула, лучница. Зря.

Воспоминания вновь растворяются в свете гнилушек, что оставили дриады. Это было слишком давно, иначе все сейчас.
Но есть вещи, которые не меняются. Не для меня.
- Я сам разберусь, как мне вести войну. Без твоих советов, dh’oine.
Коротко, жестко, не глядя в ее сторону. С огнем она играет, помогая нашим. Таких как я - достаточно. Не посмотрят, кому и с чем она помогла.
Даже вон, причину отказывается называть. Не могут dh’oine помогать таким, как мы, просто так.
Даже hav’caaren падки на деньги. Одежда, провизия, оружие? Чушь! Ничего не достается бесплатно. Некоторые возили в Синие Горы провизию, по доброте душевной.
Ни разу таких не видел. Ни одного.
Вот и лучница эта… Молодая еще, совсем девчонка. Идеализирует, романтизирует? Простая деревенская дурочка. Еще и упрямая.

Смешно. Когда-то я был таким же. Видел во всем этом романтику, приключения, желание хоть как-то изменить мир к лучшему. Вот сейчас… Что мы меняем сейчас? Во всяком случае, шанс какой-то есть. Даже если самый мизерный.
После смерти Йаррана Фаоильтиарны стало не смешно окончательно.
А ведь мне даже dh’oine казались забавными! Но тогда стало ясно, насколько сильно они ненавидят нас. И других, кто не похож на них самих. Сколько было погромов в Махакаме?
Гордые краснолюды тоже не сдаются. Свои бороды, которыми так гордятся, заплетают в косы и идут в наши ряды.
Беличьих хвостов в лесах и на трактах мелькает все больше, и вовсе не потому, что внезапно выросла популяция этих зверьков.
Я уже успел понять, насколько сильно они ненавидят нас. В них заложена животная агрессия, они выпускают ее наружу. Порождая ответную, заставляя нас браться за оружие, защищать себя, мстить за своих братьев.
И даже чародеи истребляют друг друга. Вон как дриады бегают вокруг этого vatt’ghern, что валяется сейчас без сознания.
Дорог он, кажется, госпоже Эитнэ, не терпят они тут чужих. Нам-то тоже не особо рады. Но мы не собираемся забирать их территорию, которую они старательно защищают.
А эту пустили сюда.

- Не верю тебе. Ни один из нас не поверит dh’oine до конца, ты всегда будешь чужой для моего народа. Как и все остальные.

Жестоко? Грубо? Пожалуй, что так. Только мы-то дольше живем, пусть они чаще плодятся. И если не они, так их дети продолжат пытаться нас угнетать. И если не это поколение на виселицу потащит, так другое.
Это никогда не кончится. Если мы не изменим все сейчас.

Нападение оказалось неожиданным. Несколько долгих секунд стало нечем дышать. Пытаюсь вырваться из чужой хватки, но это трудно.
Лишь когда лучница отпускает меня, приходится проглотить с трудом тот кусок хлеба, что оказался во рту. Поперхнувшись, кашляю, но отдышаться получается.
Только едва осознаю, что произошло, резко хватаю Мильву за горло, припечатывая к земле. Меня трясет от негодования из-за случившегося.
Что она себе позволяет? Она, человеческая девчонка, что помогла паре эльфам, теперь считает, что может своевольно обращаться с любым из нас?! Диктовать свои условия, использовать покровительственный тон, насмехаться, принуждать к чему-то, решать за нас?
Пара спасенных Aen Seidhe не дают ей права так себя вести!
- Никогда больше так не делай, - чеканя каждое слово, твердо. Отпускаю ее горло, отстраняюсь, машинально вытирая руку об штаны. - Может быть, для других ты и особенная. Но не для меня. Я не вижу разницы между dh’oine, я ненавижу вас всех и это никогда не изменится. Ясно тебе?
Сам тяжело, отбирая у нее флягу, чтобы запить хлеб, приглушить дрожь.
Не смотрю в сторону лучницы. Смотрю на огоньки гнилушек, а в ушах звучит голос Аглайисы.
“Твоя ненависть тебя погубит”.
Может быть. Но не тебе говорить об этом. Ведь это твои сестры, целительница, ревностно охраняют свою территорию, дырявив стрелами dh’oine, что смеют ступить в Брокилон.

[icon]https://i.imgur.com/l2mXqwb.png[/icon]

Отредактировано Iorveth (2018-11-21 15:14:17)

+1

16

Йорвет, наверное, боец хороший, талантливый - уязвимые точки находит в секунду, не прицеливаясь, и бьет-бьет-бьет в самое сердце, не давая минуты продыху. Только вон разорялся, что убивец да злодей, тут еще сверху припечатал тем, что недоверчивый да еще и придурошный (слова "расист" она тогда еще, к счастью, не знала, обходилась другими). Ой, не зря она его заткнула, да хорошенько так заткнула - эльф настолько опешил, что даже не сломал ей шею, так, прихватил ненадолго. Не то, чтобы от этого было легче - лучница, получив снова доступ к воздуху, закашлялась первым делом, - но все же не убил ведь.

Вопреки всему, она была к этому готова. Еще когда с риском для жизни пакостила, в какой-то мере предусмотрела итоговый вариант - и все равно не отступилась. На нетрезвый разум не то помутнение, не то озарение нашло. И никогда не разберешься с этими вещами, иной раз посмотришь - дурь дурью, ан поди ж ты, оказывается, дело дельное да мысль умная. Вот и дернуть Йорвета, как следует пройтись по его нервам, и без того напряженным, как струны, оказалось неожиданно полезно да умно - тот снова открылся ей с новой стороны. Порывистый, яростный - разве не она это пару лет назад, когда неосторожным словом или действием её действительно можно было вывести из себя? Принципы, категоричность - и все это за прошедшие годы куда-то пропало, сменившись особенным пониманием. Не то, чтобы с концами, конечно, как упрямый баран она себя все еще умеет вести, но все же, все же!

- Не различаешь, говоришь? - хриплым голосом уточнила девушка; кашлянула, прочищая горло, - И чего, девку с парнем тоже попутаешь? Из принципа будешь тыкать, мол, дурацкий человек, все равно, кто ты есть? Оно-то, конечно, хорошо, но для такого надо быть слишком дураком, тебе явно не пойдет.

Может быть, Йорвет сейчас окончательно выйдет из себя и обратно не зайдет, может, прислушается, потому что, несмотря на явную насмешку в словах, звучит Мильва почти спокойно, словно ее только что не душили. И к фляге, мягко забранной из чужой руки, прикладывается спокойно, глядя недолго в сторону, чтобы собраться с мыслями, пока по горлу течет обжигающий алкоголь.

- Ты, Йорвет, наверное, думаешь, что такие, как я - глупые деревенщины, такие же, как котята, тыкающиеся в мягкое пузо матери, едва родились. Я, мол, глупая, не знаю жизни, не видела ничего... Да и вообще я не из твоего народа, таким тебя не понять. Ты ведь так думаешь, да? По глазам же вижу. А ты никогда не задумывался, что мы, люди, и вы, эльфы, похожи куда больше, чем хотелось бы? Разве не замечал, что многие порывы у нас совсем одинаковые? Мы с тобой оба в свое время порядочно побегали от тех, кто хотел нас убить, только вот гонялись за нами те, кто тебе - вороги, а мне - братья. Тебе такого не понять, надеюсь, никогда, и я действительно искренне этого желаю.

Девушка, не побоявшись, подсела поближе, смело глядя в глаза эльфу. Не могла она в нем ошибаться, пусть они и из разных миров, но не на пустом же месте возникло между ними какое-то неуловимое понимание? Эльф-то, может, его игнорировал, а вот Марья не собиралась.

- Жизнь слишком коротка, чтобы я тратила её на всякие разборки, кто кого гонял да кого притеснял. Я многих за четыре года повидала, Йорвет, и я не делаю различия по форме ушей или наличию сисек, кожи зеленой или еще чего. Главное, что ты не оказался трусом или паскудой подколодной, а остальное уже издержки, разве не это главное? - Мильва досадливо морщится. - Понимаю, что для тебя глупо это, да только я так живу и меня все устраивает. И вообще, не с того я начала. Прости за лишние слова, и за хлеб, просто... устала я от переливания из пустого в порожнее, как по мне, лучше было нам с тобой молча посидеть.

Она вздохнула, покачала головой. Ну что ж, может, поймет, а может, нет, а может, она пойдет куда подальше, по слова сказаны, и, может, когда-нибудь он задумается. А пока хорошая ночь продолжается, и можно смотреть в небо и считать звезды.

+1

17

Выдержка у нее железная. Только что за горло хватали, а сидит-то, как ни в чем не бывало.
Только расовая разница и мешает проникнуться уважением. Говорит она вещи, возможно, и правильные.
Только не сломать, не перевернуть чужие убеждения от одних только слов.
Sor’ca она для наших, так, значит?
Большинство в отрядах - совсем юные. А многие еще и жили в пределах городов и деревень, бок о бок с dh’oine.
И ушли в итоге к нам, больше не в силах выносить унижения.

Видел я таких ребят уже. Видел их озлобленные взгляды. Кое-чем мы все-таки отличаемся. Если в наших глазах горит старая ненависть и желание поквитаться за все, что терпели не одно столетие, у них - чуть другое.
Неверие, непонимание, разочарование, глухая злоба.
Они пытались жить с dh’oine наравне, но те не признали чужую расу за мирных соседей. Они никогда не любили тех, кто на них не похож.
И считают, что все принадлежит им по праву. Что они выше всех остальных и могут все забрать.
Эльфам, краснолюдам и низушкам не так уж и радостно среди них живется.
А потом настает момент, когда и вовсе невыносимо.
Поэтому нас теперь все больше. Когда мы вышли из тени, нацепили беличьи хвосты на одежду, взяли луки и гвихиры, подватывая тех, кто спускается с Синих Гор - тогда-то эти городские и деревенские прекратили маяться, ухватившись за надежду.
По молодости во взгляде много огня и задора, наравне с высокомерным презрением.
И только спустя лет пятьдесят все может остаться выжженным до холодной ненависти.

Я слушаю лучницу и думаю о разном.
О восстании Аэлирэнн, которое не застал сам, но его застал мой отец. Оно унесло множество жизней, еще больше - разбило на осколки. Оно обернулось крупным поражением и началом вырождением нашей расы, когда эльфская молодежь сложила головы в этой провальной бойне.
О своем отце, который спился, но я об этом узнал слишком поздно. Уж все позаботились о том, чтобы до меня не дошла истина.
Тогда я докопался до нее сам и пожалел об этом. Тогда. Сейчас не жалею, сейчас - плевать уже давно.
О Dol Blathanna, которую мы потеряли. А вместе с ней - заодно и много наших друзей и товарищей по hanse, дорогой ценой обернулось защитить наш дом и не дать его dh’oine на растерзание.
И что теперь? Война не на жизнь, а насмерть. Нильфгаард за спиной в качестве тыла.
Никому не нравится сотрудничать с ними, но все терпят, потому что где-то в душе еще жива вера в мирную жизнь, что я не видел уже столетия.
Это был мой выбор. Тогда, в далекой юности и сейчас - тоже.
Готов ли я идти на смерть за идеалы и убеждения? Готов.
Проигрышно? Плевать. Кем мы будем, если не попытаемся?
Еще ни одного не было случая, чтобы хоть мимолетная встреча с dh’oine оставила мне положительные эмоции.
Что такого в тебе, beanna, что тебе доверяет мой народ? И почему лишь только на основании этого факта тебе должен доверять я?

- А если и попутаю, тебе-то что? - вопрос провокационный от нее, звучит двояко. В какой-то степени, не провожу разницу между принадлежностью к полу. С зефаром одинаково ловко может обращаться как мужчина, так и женщина.
Доверять и не доверять тоже одно одинаково обоим. У солдат на войне нет пола. У того, кто жаждет свободы, тоже его нет. Каждый готов сражаться, и неважно, кто он.
А dh’oine… Почему я должен видеть разницу между ними? Я даже лиц их не особо различаю, смотреть на них не хочется.
Правда, одно я запомню точно. Ровно до тех пор, пока не снесу ему башку, отомстив за ребят.
Лучницу, может, тоже запомню. Есть в ней что-то такое. Только вслух я в этом ни за что не признаюсь.

Сажусь удобнее, прислонившись спиной к дереву. Не смотрю на нее, только краем глаза. Но все еще внимательно слушаю. Не то, чтобы мне интересно, о чем она там болтает.
Иногда это забавляет. Нечасто разговаривал с dh’oine, обычно все такие разговоры заканчиваются одинаково.
Не слишком хорошо для них.
Иногда об этом могут говорить и краснолюды.
Сколько еще их будет, таких, кто попытаются убедить меня в бессмысленности моей ненависти? Приводить аргументы, переубеждать, лишь зря сотрясая воздух и вот так бездарно разбазаривая время?
Это бесполезно, когда уже поймут?
- То, что некоторые из наших предков имели дурь в голове, чтобы трахаться с dh’oine, оставляя нам на память смешанную кровь, еще не делает нас похожими.
Тихо, но твердно и немного резко. Чуть морщусь, снова ненавидя эту тему. Конечно, мы уже не те, что были раньше. Много в наших генах этой заразы, но это как шрамы. Уродуют, никуда не денутся. Забываешь про их существование, но каждый раз - как ножом в горло, едва кто-нибудь напомнит.
Вот и с этим также.
Те же старые шрамы, что могут ныть в непогоду.
Только к шрамам я привык за почти полторы сотни лет.

Склоняю голову, повернувшись к ней и внимательно смотрю на нее. С огнем играешь, девочка. Не прирежут-то свои за то, что “поганым нелюдям” помогаешь?
Вслух ей бесполезно такой вопрос задавать - проигнорирует. Скепсис предательски отступает, его сменяет интерес.
Возможно, у меня к тебе миллион вопросов, Мильва. Но мы оба знаем, что я все равно их не стану задавать.
- Ночь еще кончилась, насидимся молча, - с ноткой насмешки, когда снова беру у нее флягу. Где-то в голове вертится благодарность, но гордость так и не дает ей выхода.
Сверчки на фоне молчания кажутся слишком громкими, гнилушки дриад среди деревьев светятся ярко.
Спокойные ночи в Коль Серрай - островок тишины среди всеобщего безумия в Северных королевствах.
Только бы понять с утра, куда лучше пойти и кого искать. Может быть, остальные меня уже и похоронили там.
Но я не намерен сдаваться до самого конца.

[icon]https://i.imgur.com/l2mXqwb.png[/icon]

+2

18

Мильва только покачала головой, осознавая в очередной раз, что в первую очередь Йорвет будет считать, что ненависть - единственная причина жить и двигаться вперед. Как долго он будет жить в этом заблуждении? Как много придется ему потерять, не сознавая ценности, прежде чем сломается эта броня и осколками изранит душу еще сильнее? Недоверие, ненависть, жажда мести - куда ведут они, если не во тьму, в пропасть, далеко от спасения, которого так желают воины эльфов? Само их существование стоит на карте, однако вряд ли им удастся выжить, запираясь в круге ненависти и саморазрушения...

Впрочем, подобные мысли отступают во тьму, остаются там со многими другими, потому что так или иначе, но разговор окончен - пришло время обещанного молчания. Много чего Барринг могла бы сказать и про общее происхождение, и про постельные утехи предков Йорвета, да и вообще - любой ночной разговор с алкоголем обычно живет едва ли не до самого рассвета, и прекращается лишь по причине всеобщей обоюдной усталости. Они, пожалуй что, и впрямь друг друга прилично утомили.

Сколь быстро прошли минуты безмятежного молчания? Как долго может длиться одна спокойная ночь в череде безумия погонь и побегов? Для девушки прошло буквально несколько мгновений, для эльфа, возможно, тысяча лет.

За короткие мгновения не подумаешь о том, как приятно будет твоим же собратьям тебя повесить, коль им станет известно, как ты помогала духобабам, не подумаешь и о последствиях помощи для этих собратьев, в таком виде, как, скажем, выжженные деревни и погубленные невинные души. Обо всем этом, впрочем, и раньше Марья думала, гладя в равнодушное ночное небо, и ни разу не вышло у нее еще прийти к совершенно единому мнению о правильности или неправильности своих действий.

Звезды гаснут в светлеющем небе, когда они наконец расходятся. Предрассветный холодок бежит по коже, заставляя невольно передернуть плечами, но в целом Мильва чувствует себя едва ли не так, словно отлично выспалась. Напоследок она останавливается напротив и дает краткую инструкцию:

- Можешь поискать оружие на складе, это землянка к северу. Будешь уходить из Брокилона, темерцев выслеживай осторожнее - кроме их патрулей по дорогам шляется всякая шваль с теми же целями. И... за Ленточкой, у расколотого дуба, через седмицу у меня намечена встреча с эльфом одним, обещалась его встретить, коль вернется живой. Тоже мститель тот еще... сходи, попробуй разузнать, может, вдвоем повеселее будет по лесам прыгать, все одно всяко легче, чем в одиночку да впроголодь скакать. Этот мастак провианту найти... Бывай.

Ни "прощай", ни "до свидания" - только мелькнула светлая коса и в пару минут исчезла и она, словно и не было в сердце древнего леса лучницы. Краткое знакомство - не то полезное, не то не слишком, - состоялось, и никто не знал, доведется ли свидеться еще раз...

+1


Вы здесь » uniROLE » X-Files » break me down, build me up


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC