о проекте послание гостю персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
tony
связь @Luciuse
основатель и хранитель великого юнипогреба, если ищите хороший виски за недорого и не больно, то вы по адресу.
• rangiku
связь id415234701
пасет людей, котят, админов и заблудших лисов, бухая днями напролёт. шипперит все что движется, а что не движется, сама двигает и шипперит насильно, позабыв о своей работе.
• hope
связь https://vk.com/id446484929
Пророчица логики и системы, вселяющая в неокрепшие умы здравый смысл под пару бокалов красного сухого.
• renji
связь лс
Электровеник, сияющий шевелюрой в каждой теме быстрее, чем вы успеете подумать о том, чтобы туда написать.
• boromir
связь лс
алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно.

автор недели KUROTSUCHI MAYURI

В работе с людьми капитану Куротсучи предсказуемо и настойчиво мешали люди. Когда-нибудь он обязательно доведёт своё мастерство создания искусственных душ до отметки, достаточной для того, чтобы заменить подходящими подобиями Нему всех младших офицеров и рядовых отряда — и посчитает этот день одним из счастливейших в жизни. Но до того приходилось работать с тем, что есть... Читать

MANTLE AND DAGGER

Лишь при помощи кинжала, который уже привычно образовался в моей ладони пытка в "найди пять отличий на совершенно одинаковых картинках" подошла к концу. Так мне кажется. Я все еще сжимаю кинжал — мир действительно сошел с ума и о самообороне не стоит забывать. Где-то за спиной что-то взрывается, слышатся крики о помощи. Боже, нас стало и так мало, так еще человечество решило само добить себя. Воздух пахнет гарью - плохой признак... Читать

Cora Hale: Я уже очень давно должна была написать отзыв к проекту, потому что порывы были, но не хватало какого-то пинка. Но думаю, никто из администрации не удивится, потому что к моей тенденции все задерживать, но при этом не быть в должниках все уже достаточно привыкли)) Хотелось бы начать с очень лояльных правил для тех, кто не может играть со скоростью света. Для меня это крайне важно, потому что за работой и прочим реалом я просто не могу физически отписать пост раз в три дня, а то и того короче. С вас потребуют только один игровой пост в месяц и постоянно обновлять всех ваших персонажей, чтобы они были активными профилями. Резонно? Выполнимо? Это позволило мне играть от трех персонажей, так что вполне. Также вас никто никогда не ограничит в ваших желаниях, если вы хотите иметь несколько персонажей хоть с порога. Ваша задача проста – выполнять перечисленные сверху условия. Да, в один момент было введено ограничение для тех, кто не выполняет своих обещаний, но… это ведь логично? Никто не любит, когда тебе пообещали и не сделали. Зачем тогда обещать. Вас обеспечат игрой. Нет своего каста? Не беда, вас утащат в межфандом или альт, а потом обязательно и кастом обзаведетесь. Когда я только пришла, мне приглянулась легкая атмосфера и дружелюбие. Я смогла найти соигроков и вообще людей, которые мне импонируют. И я готова признаться и подчеркнуть, что да – это не все, кто населяет форум. Это естественно. Этот форум обильно населен, как матушка Россия, многонационален и многоконфессионален. Конечно, не может быть так, чтобы все друг другу нравились. Логично? Логично. Но я действительно, очень люблю многих ребят с этой ролевой, они прекрасны. Администрацией лично я удовлетворена полностью. Тут всегда есть какой-нибудь конкурс или марафон, в котором можно принять участие. Они стараются реагировать на все возникающие трудности и проблемы, всегда выслушают ваши претензии и постараются принять решение, честное, и которое устроит всех. Они не всегда могут предугадать реакции некоторых игроков, но надо учесть, что люди не экстрасенсы. Я лично не увидела ни одного правила, существующего или введенного, которое бы были не логичны и не обоснованы, кто-то мог увидеть иначе. Я всегда воспринимала ролевую как дом. А у каждого дома есть хозяева, которые устанавливают свои правила в пределах своей вотчины. Это естественно и понятно. В чужом доме мы всего лишь гости, и как бы гостеприимны не были хозяева, она могут и должны настаивать на том, чтобы в их доме было уютно в их понимании этого слова «уют». А это понятие одинаково не для всех, поэтому, если мне не понравилось у кого-то в гостях, я просто больше не приду в эти гости)) В этих гостях мне захотелось остаться, сюда я привела своих друзей, которых приняли так же тепло, как и меня, никак не разграничивая с другими игроками, что возможно были на форуме дольше. Я встретила в этих гостях людей, которые стали моими друзьями. Что можно еще хотеть от проекта? Думаю, ничего. Так, что как водится на юни – накатим за его здоровье!

Molly Hooper: Буду краток - хороший, уютный, активный форум. Кхм. Теперь речь *достала большой свиток*. Прошло уже месяца два, наверное, как я здесь обитаю. Началось все с банального желания поиграть давним персом. Вакансий на тематических не было, и я рискнула пойти на кроссы. Почему "рискнула", спросите вы? Потому что предыдущие мои попытки играть на кроссах были до того печальны, что я зареклась. Обходила десятой дорогой. Написала заявку, откликнулись люди, на двух не сложилось по разным причинам, пошла на Юни. И знаете что? Мне очень нравится это место. Доброжелательная, ненавязчивая администрация. Никто не бомбит настойчивыми просьботребованиями каких-то игр, и тому подобного. Флуд не натужный, а естественный, есть у людей настрой - они флудят. Нет - играют. Обсуждения игры не похожи на бессмысленные километровые чатики ни о чем, это действительно обсуждения игры. У народа есть игровые идеи. Есть игра. Есть отличный уровень постов, на которые хочется отвечать. Никто никого не уговаривает играть, предлагают друг другу сами. Как часто приходишь на форум и видишь обратное - когда играют только свои со своими, какие-то междусобойчики глупые. Здесь этого нет. Люди пришли играть, и они играют. В общем, охать и ахать в восторгах - не мой конек, а скажу, что здесь просто хорошо и уютно. Спасибо, ребята.

Pietro Maximoff: Вот и настало мое время сказать пару-тройку теплых слов о нашем любимом Юни. Форум изначально привлек своей немногочисленностью и теплой, ламповой атмосферой. Скажу честно - в то время мне просто хотелось покоя и уюта, и я пришел на Юни с товарищем, надеясь обрести все сказанное ранее там. И действительно - форум оказался весьма уютным, теплым и домашним. Я предложил девочкам-администраторам свои услуги и они взяли меня под крыло, и могу честно сказать - это самый лучший коллектив, в котором мне когда-либо доводилось состоять. Никогда никто не идет против воли игроков, всегда прислушиваются к каждому мнению. Конечно, я прекрасно понимаю, что всем угодить невозможно, но то, что большинство понимает и принимает все, что мы пытаемся донести до народа, радует. На Юни приходишь отдохнуть после трудовых будней и знаешь, что там все твои любимые и дорогие тебе люди. Что ребята-игроки любой кипишь поддержат, любую затею. Никто не сидит по уголкам, все ходят друг к другу "в гости" и это радует. Меня лично радует возможность вносить свою лепту в наш общий труд для процветания форума. стараться на благо игроков. На форуме всегда царит веселая и теплая атмосфера, тут уже с порга становишься "своим". Будто тебя знают уже лет сто, разве это не здорово? На других форумах, к сожалению, мне доводилось встречаться с полнейшим игнором новеньких, грубостью и хамством, но тут такого нет - и в этом я честен.Спокойно, уютно по-домашнему. Тут рады каждому, а большинство даже самых безумных сюжетов - отыгрывается с большой охотой. Отдельно о каждом говорить нет смысла, потому что все, кто с нами - уже мною любим. Просто на Юни отдыхаешь душой, когда не торчишь перманентно посты Боромиру ;)

Carver Hawke: Хотите выпить, но никто не поддерживает подобную идею? У вас накопилось много не отыгранных сюжетов и идей в голове? Вы хотите поиграть по своему любимому фандому, но все ролевые закрылись? Вы боитесь, что на кроссе будете не нужны и не найдете себя? Что же, тогда, Добро Пожаловать на Юни! С первой же секунды "залета" на этот кросс, вы не будете себя чувствовать ненужным или брошенным! Перед Вами откроется новый мир вашей фантазии и фантазии ваших новых соигроков. Здесь все не просто семья, мы - собутыльники, братья, сестры и просто большая группа своеобразных ребят, готовые повеселиться даже с теми, чьи фандомы видим впервые. Здесь Вы сможете отыграть все, что угодно! Можете быть кем угодно, когда угодно, а главное с кем угодно! Конечно, не могу пройти мимо шикарного дизайна, который не может не радовать глаз. АМС - это не зазнающаяся "шайка", якобы всемогущих людей, а прекрасные игроки, которые заслуживают похвалы и уважения в свой адрес за идею, оформление, организованность и собранность. Здесь никто не будет Вас пинать или гнать палками в игру. Все понимающие, позитивные, а самое главное ОФИГЕННЫЕ ребята, которые не заставят Вас скучать. Мало того, когда накатывает депрессия и Вы приходите на форум, Ваше настроение повышается на +100500. Вы научитесь орать, веселиться и никогда не грустить, Вам просто не дадут этого сделать. В общем, ждем всех и с радостью!

Carver Hawke: На самом деле, я уже оставлял отзыв в ТОПе, но с удовольствием сделаю это еще раз. [Если, конечно, никто не против, что меня так много здесь]. Как человек, я слегка "тормоз" - это мягко сказать - а потому, грубо говоря, сейчас, я просто плюсую к своим предыдущим словам дополнения. Просто, от души, хочу сказать спасибо всем за то, что не только здесь прекрасные игроки, хорошие люди и дорогие амс, но и понимающие личности, которые помогают вам, поддерживают вас и всегда выслушат - простят - поймут. Спасибо огромное, Юни. (Жаль, что реал очень часто забирает в свои объятия, но даже после долгого отсутствия сюда возвращаешься, как домой :3) Но, на самом деле, я просто хотел дополнить предыдущую речь незатейливым стишком (ну, я же не могу не включить своего "безумного" недопоэта х)). Что такое Юни? Поясню в словах. Юни – это счастье, радость на устах! Юни – это дом твой и семья кругом. Юни – это выпивка, безумство за столом! Хочешь ты быть гномом, хочешь быть котом? Приходи на Юни, встретят хоть бомжом! Тут нальют и выпить, и накатят все! Ведь пришел сюда ты, словно по судьбе! Здесь тебе подскажут, проведут на путь, Будут веселиться, не дадут заснуть. Здесь посты прекрасны, игроки – мечта! И дизайн тут классный, ну просто красота! Приходи на Юни, мы уж заждались, Выпивка, вон, стынет, приди сюда, влюбись! Здесь так много радости, ну же, будь смелей! Проходи в гостиную! С Юни веселей!!! Приходите, занимайте любые роли, веселитесь и помните, здесь никому не дадут скучать, грустить и уж тем более сидеть в стороне без игры! :3

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » X-Files » ибо ты - огонь в сердце мира


ибо ты - огонь в сердце мира

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

[status](a)live[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>24</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]

Cullen Rutherford  |  Solona Amell


9:30 Века Дракона. Ферелден, Твердыня Кинлоха.
М о р


"... и ветер, неоправданно жестокий, упал на плечи – памятью о ней".(с)

http://sf.uploads.ru/AQlGh.png

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-07-08 18:20:05)

+1

2

[status](a)live[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>24</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]— Есть хочется, — долетает до слуха приглушенный голос, и к горлу тотчас комок подкатывает, потому что самому тоже хочется есть.
Если бы помнил, как смеяться — посмеялся бы. Ведь его кормили. Давали воды. Не хотели, чтобы умер, — «ты нам еще нужен, Каллен», — у этих лиц нет названий, нет имен, у ласковых, посмеивающихся оскалов. Они все улыбались. Получи, говорили они. Нравится? — спрашивали. «Знаешь теперь, каково сидеть в  к л е т к е, храмовничек?»
Может, кухню не разорили? — тот же голос, но с места никто не трогается. В библиотеке, рядом с обгоревшими телами, дотлевают книги — на это смотрят почти равнодушно. Пламя в какой-то миг разгорается, но проходит какое-то время, прежде чем капрал, спохватившись, наступает на него.
Оглушительным кажется сухой хруст обгоревших страниц. Кожаные переплеты полопались и скрутились, легко ломаются под сапогом; несколько листков, потемневших от огня, но с вполне различимыми знаками, рассыпаются. Темнеют линии пентаграмм, кругов призыва. Сапог придавливает и их, и бумага, хрупкая от жара, тоже ломается.
Молчание. О кухне вряд ли кому-то теперь думается, но и с места сдвинуться — тоже почти невозможно. Поднять глаза на лестницу, ведущую прочь из библиотечного крыла, представить то, что за ней — кладовые усмиренных, еще книгохранилища. Такие же, как это — полные пепла, огня, и смерти. Это вот, напротив - слишком легко. И слишком живо, вся та смерть.
Двинулись, — капрал кашляет, кашель тонет в лязге доспехов — шагнули синхронно, не думая. Приказ есть приказ, — позади стеллажей кто-то плачет, на одной ноте, но пойти туда, и посмотреть, кто же — хуже нет ничего, и быть не может.
Глянь, Резерфорд, — во вскинувшихся глазах — пустота.
Давай ты, — голос беды не предвещает. Почти ровен. Можно собой гордиться. Рука капрала тяжело ложится на плечо Каллена, задевая наплечник. И вся выдержка, какая остается еще, уходит на то, чтобы не вздрогнуть.
Не дрогнуть.
Ладно. Идите пока. Разберитесь с телами, — как от сна очнувшиеся, храмовники расходятся. Незачем даже давать команды или указания — все знают сами, помнят, где чей пост. Пятеро храмовников. Работать придется по двое.
У них на лицах — и облегчение, и отвращение. «Уцелели», — сердце переворачивается глухой обидной болью. Под ногой хлюпает полузастывшая кровавая слизь, ее же брызги уже засохли на стенах, и сейчас валятся отвратительными комьями. Близ кладовой их особенного много, таких вот… куч. Где верстак стоял, где алхимический стол, или где сортировали ящики — теперь лишь кровавые следы былого присутствия. Существования.
Были - и нет.
Создатель, — самому голодному из парней теперь точно не до еды. А у Резерфорда сводит желудок болью, будто от сердца ниже перешла, и все нутро затем сковывает, как если бы меч вонзили в живот, и хорошо так повернули туда-сюда.
Создатель милосердный, — ошарашенный шепот.
«Не услышит Он», — без злорадства, без досады — с неизбывной, усталой, отчаянной печалью.
Каллен ободрал и  горло и душу, пытаясь докричаться — Создатель оставался глух к любым мольбам. «Но ведь послал избавление, так?»
Каллен? — «почему они не отводят глаза?»
Нет, ничего, — осколки склянок, усеивающие кровавую мешанину плоти, некогда бывшую одним из усмиренных, тускло поблескивают в свете одинокого, чудом уцелевшего магического светильника.
Может, тебе лучше вниз вернуться? — они не отводят глаза. Они смотрят с участием. Беспокоятся. За что? Зачем?
Нет, я в порядке, — снова болью дергается что-то внутри. Настеганный конь ко кличке «долг» поднимает голову, разгибает ноги, и идет вперед, почти не спотыкаясь, но сильно прихрамывая.
«Благословенны праведные, свет во тьме».
Приказ. Долг, — снизу сквозь плотные каменные двери, доносится протестующий крик, слишком громкий, чтобы оказаться приглушенным. Невнятная, торопливая речь, низкий голос капрала. Крик стихает постепенно, снова перерастая во всхлипы. Что-то лягает рядом — один из храмовников действительно взялся передвигать мебель и извлекать из-за поломанных стеллажей то, что осталось от тел.
«Создатель, Создатель, Андрасте всеблагая, спаси и помилуй», — онемевшие руки не повинуются.
Они поднялись сюда, чтобы убирать тела. Но тел нет, — рот искривляет сухим, беззвучным смехом, который лучше спрятать. Ото всех и от себя, — Каллен торопливо отворачивается, глядя в присохший к конторке человеческий глаз, подернутый сизоватой пленкой. Глазное яблоко — уцелевшее, бдящее теперь за пришедшими храмовниками.
Резерфорд, — настороженно. С опаской, тщательно прячущейся в голосе.
Я, — глядя на мертвый глаз, с безразличной готовностью отвечает Каллен. Выгорел изнутри, пуст.
Пойди проверь комнаты магов. Если что — зови, — кивнуть равнодушно. Отвести взгляд.
Он — отводит глаза. Почему же эти — нет? — несколько мучительных мгновений он смотрит на тех, кто уцелел, с яростной тоской. «Почему я?» — обида застревает в распухшей будто бы, больной голове, хуже наконечника стрелы где-нибудь под левой лопаткой.
Создатель милосердный, как же больно идти, и как же хочется, вопреки всему, есть, тоже теперь хочется. По коридорам Твердыни Кинлоха тянет запахом сгоревшей плоти, и это ужаснее всего. Оно похоже на запах жареной свинины. Арка коридора оказывается позади, и Резерфорда тянет обернуться, в коротком испуганном порыве — не чудится ли все это ему? Не новое ли наваждение, дикой мыслью о том, что все закончилось?
«Меня ведет моя вера», — еле уловимый светлый просвет. Все закончилось, что-то шепчет внутри, ласково, утешающе, но вряд ли — веря.
Часовня же совсем рядом, ударяет неожиданным, как глоток холодной воды, облегчением.
Скорее.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-07-08 18:17:56)

+2

3

[indent] Солоне все это чудилось страшным сном. Кошмаром, из которого она не выбралась, ловушкой демона. Может, было бы лучше, если так. Но так не было, и с новыми реалиями приходилось мириться, превозмогая себя.
[indent] Самое паршивое - это понимание, что она ничего бы не смогла изменить. Если бы не пошла за Дунканом, оказалась бы в тюрьме или усмирена, а значит, и при восстании ничего бы не сделала. Ее удел: прийти на побоище, пробираясь сквозь груду тел и поскальзываясь на крови и внутренностях, сражаться и пытаться спасти хоть кого-то. Не так Амелл представляла себе возвращение домой. Совсем не так. И сочувствующие взгляды товарищей причиняли лишь дополнительную боль. Ложились солью на открытые раны и разъедали истерзанную плоть.
[indent] Солона лишилась всего. Даже того, кого, думала, лишиться не могла.
[indent] Затуманенный страхом, болью и безумием взгляд медовых глаз девушка запомнила, наверное, на всю оставшуюся жизнь. Никогда она не видела Каллена таким и не могла даже представить, что он способен быть таким злым и напуганным. Измученным. Но все равно - стойким. Проклятия и мольбы, которые выкрикивал в бреду Резерфорд, резали без ножа. Крик о том, что всех оставшихся магов Круга нужно вырезать подчистую - приводили в ужас. Солона смотрела на этого человека, и уже не видела даже тени того любознательного и робкого мальчишки, в которого была влюблена так долго. В которого влюблена до сих пор. Она понимала: Каллен натерпелся и навидался всякого, но то, с каким презрением он теперь относился к ней, не шло ни в какие рамки этого понимания. Амелл пришла помочь. Помогла. Может, слишком поздно, но сделала все, что смогла, и по ней восстание малефикаров ударило едва ли слабее. Она не пыталась доказать ему. Не пыталась - после хлесткого отказа - вывести Каллена на спокойный разговор. И оттого ее плечи опускались под чувством вины и скорби.
[indent] Если бы все сложилось иначе...
[indent] Из Кинлоха хотелось бежать. Хоть вплавь, хоть на лодке - лишь бы подальше и заткнуть уши, зажмуриться. Не слышать воплей одержимых и шепотки демонов по ту сторону истончившейся Завесы, не видеть ошметков мяса, оставшихся от ее друзей. Солона не знала другого дома, а теперь воспоминания и об этом окрашены в алый и пропитаны гарью.
[indent] Чародейка неподвижно стояла в центре спальни. Там, где стояли кровати, теперь были лишь кипы раскиданных обгоревших книг и лохмотья. Обломки мебели валялись по всей площади, но в основном - у стен. В этой комнате проводили ритуал. Даже пентаграмма на полу осталась. Вскинув подрагивающие от переутомления руки, Солона наколдовала лед, а затем пламя: пусть лучше всюду будет вода, чем это. Пусть смоет хоть часть ужасных напоминаний о минувшей резне.
[indent] Ей бы поспать... Только разве можно сомкнуть глаза после такого? И ноги подкашиваются, и сил осталось только на элементарные заклятья, а все равно - не может. Слишком тяжел груз эмоций. Но завтра нужно назад, в Редклифф, спасать Коннора. Снова бежать, бежать, бежать... Как будто не заслужили время на нормальную передышку.

+1

4

[status](a)live[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>24</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]В часовне – гарь и копоть, как везде. Статуя Пророчицы сбита с постамента, а у подножия ее кучей валяется нечто в истлевших доспехах. И холод стоит здесь, пронизывающий, - Каллен медленно обводит стены взглядом. Следы от заклятий. Кровь, кляксами, потеками, и щедрой темной бахромой по белому.
Отсеченная голова на стойке для подсвечников, да что же это такое, - он подходит к ней, и с усилием снимает. Слышен мерзкий хруст, острое ухо задевает по запястью.
«По крайней мере, ты был не одержим», - обезображенное муками смерти лицо не узнать. Ученик, чародей? – смерти все едино. Не найдя, куда пристроить голову, Каллен аккуратно кладет ее на скамью – единственную, что не опрокинута. Затем зачем-то начинает поправлять остальные, со скрежетом передвигая по каменному полу. Затем тяжелая статуя давит на подпершее ее плечо, на лбу пот выступает – это вопреки окружающему холоду, но вот, немного усилий – и Пророчица вновь воздевает длань с Негасимым Светочем навстречу Резерфорду. Мраморное лицо с тянущимися из слепых глаз потеками чьей-то засохшей крови тронуто улыбкой – но Андрасте не смотрит на Каллена. Ее улыбка, ее взор устремлены выше. К Создателю.
Развернувшись, Каллен идет прочь, забыв о найденной голове. Та, завалившись набок, мертво таращится, копируя Пророчицу.
Под ногами что-то хлюпает – темное, обильное. «Кровь?» - меч вылетает из ножен быстрее любой мысли. «Вода?» - тянется через порог спальни, в которой обитали чародеи. Общая, на нескольких – память не подводит, но будь проклята она сейчас, эта память. Сколько здесь жило чародеев, сколько из них погибли, сбежали, стали одержимыми, или магами крови? – математика, пульсирующей болью отдающаяся в висках.
И Резерфорд почти не удивляется, когда видит перед собой темный силуэт, еще один, из тех, что окружают его – эти тени идут за ним, исполняющим свой долг. Они преследуют его все это время – шепчут, смеются, прикасаются к голове холодными руками, покрытыми гладкой чешуей. У них золотые, безжалостные, как сама смерть, глаза, и шелестящие голоса.
Тени, скрывшиеся в каждом, кто не носит на груди знака меча милосердия, но носит за спиной посох. Каждый, над ладонью которого может зажигаться свет, запретный свет – ибо оный может принадлежать лишь Создателю.
«Магия – дар Создателя», - с трудом вспоминается что-то, падает, как кирпич из расшатанной кладки. Только стена та – над пропастью, и рушится в нее, в черную, как охватывающая Каллена паника, бездну.
«Она», - за миг до того, как тень оборачивается на звук его шагов. Сердце колотится так, что можно оглохнуть, наверное, от того, как оно ломится изнутри об кирасу.
Обнаженный меч ярко блестит.
- Ты, - больно говорить. «Она», - больно и думать.
- Изыди, - едва слышно. Нет, все показалось, все привиделось и причудилось; ничего не закончилось. Он – по-прежнему там, в гудящем аду, устроенными ей подобными. И они вновь истязают его, - меч блестит, нестерпимо ярко, будто впитывая в себя отсветы от лириума над клубящейся чашей в Зале Истязаний.
Как молился тогда Резерфорд за нее, за Солону – храмовник, назначенный убить ее, буде что-то пойдет не так. И полагал, что страшнее в жизни своей ничего уже не переживет, и молиться истовей не сможет.
Смог, глядя в это лицо, чистое и светлое, словно жемчуг, с холодными и жестокими золотыми глазами.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-07-09 22:40:07)

+1

5

[indent] Солона не почувствовала его, но услышала - и ужас холодной волной прокатился по всему телу от вида молодого храмовника: взгляд невидящий и безумный, искривленные в гневном оскале губы, обнаженный меч наготове.
[indent] "Убьет, - подумала Амелл. - Точно убьет".
[indent] Она против него сейчас бессильна так же, как была немощна много лет назад, когда несколько рыцарей пришли забирать одаренного ребенка в Круг. И те немногие силы, что остались, Резерфорд развеет играючи. Отсечет ее от Тени, швырнув в стабильную реальность мира, и глазом не моргнет.
[indent] - Каллен? - негромко позвала чародейка, стараясь не выдать предательской дрожи в голосе. Перед ней стоял другой человек, не возлюбленный. И она его боялась. Не на шутку боялась. И понимала, что спасаться наверняка - только бегством. Потому что кинжал, которым учил орудовать Зевран с тех самых пор, когда начали ему доверять, никак не поможет в схватке с рыцарем, чья мощь приумножена ненавистью и безумством. Солона не могла равняться с храмовником по силе, но защититься шансы у нее были. Оттянуть время до момента, когда можно будет броситься прочь за помощью.
[indent] - Каллен, тише, - проговорила Солона, болезненно скривившись. Она не могла видеть его таким, а еще понимала, что прежним ему никогда уже не стать. Да и храмовником остаться едва ли, если он утратил способность рассуждать и мыслить здраво. - Это я. Настоящая я...
[indent] Надо вытянуть кинжал из-за пояса. Незаметно, без резких движений, чтобы храмовник не бросился стремглав.
[indent] Но Амелл только приподняла ладони в беззащитном жесте, показывая: смотри, у меня ничего нет. И медленно отшагнула назад. Ей было страшно. Так за свою жизнь девушка не боялась уже давно, а сейчас, обессилев после тяжелой схватки, оробела перед человеком. Не перед огромным демоном или огром, а перед мальчишкой. Потому что он был внутри нее, под самыми ребрами, и сейчас изнутри прорезал себе дорогу на волю - тем самым мечом, который направлял на Солону извне.
[indent] На глазах Стража выступили непрошеные слезы, застилая взор, но не проливаясь. Она сморгнула.
[indent] Возьми себя в руки!
[indent] Ведь не для того столько уже прошла, чтобы разреветься от обиды и боли здесь, дома. Перед тем, в чьих глазах должна была предстать сильной в первую очередь. Не сдались ей остальные, он должен был увидеть. И видит. Морок свой, проклятие и мучения - все в ней. В ней, которая обняла бы его так крепко, что аж больно бы стало, и держала, держала, держала. До самой смерти держала бы в его своих руках.
[indent] - Ты слышишь меня? - еще один шажок назад. Ноги тяжелые и ватные, тяжело даже просто стоять ровно, не то что идти, но надо.
[indent] Солона всегда стремилась жить, никогда не тянулась к смерти. И даже сейчас, когда  паршиво настолько, что смерти хочется, продолжала бороться за себя, пусть эта борьба и выражалась сейчас только в крошечных шажках назад и тихом надломленном голосе, пытающемся дозваться.
[indent] Никогда ей еще не было так больно.
[indent] - Каллен...

+2

6

[status](a)live[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>24</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]«И-зы-ди», - стенающей болью ударяет внутри, повторяясь, и Резерфорд прикрывает глаза, как тогда, как  т а м – надеясь, что проклятое видение исчезнет. И веки приподнимает в обреченной надежде, что все получилось – но нет, о н а  по-прежнему здесь.
Собственное имя режет слух так, что хочется закричать. Произнесенное ее голосом, тем самым, что бесконечным эхом отдавался в ушах, эхом-смехом, что выворачивал и рассудок и душу Каллена наизнанку. Заставлял молить о пощаде и смерти, и он молил, не помня ничего от стыда, унижения и боли. 
«Тише», - не так она говорила раньше, когда гремящий доспехами храмовник пытался тайком прокрасться за библиотечные стеллажи. Оба знали, что это невозможно, как бы Каллен ни старался, что храмовника слышно за версту, в этот-то все и дело, и смеялись над этим вынужденным «тише», дескать, старайся ты, или нет, это…
Они знали, что это было невозможно, - белые ладони раскрываются рядом с белым лицом, поднятые. Руки Солоны – «мага!» -  свободны, но это не значит ничего. Ей достаточно лишь пожелать, и…
Ее глаза блестят, цветом осеннего неба. В них коротко загораются искры от уцелевшего и здесь магического светильника, и оплетка рукояти меча надсадно скрипит, стиснутая. Запоздало приходит понимание, что щит-то не то что не снял со спины, но даже не взял с собой, горе-храмовник, ничему не научился. «Щит», - в памяти встает заостренный низ храмовничьего щита, суженный книзу, вошедший в горло опрокинутого на спину мага. Не его, Каллена, щит – Энн-Лиз.
А свой он где-то потерял, - и от этого еще стыднее.
«Ты слышишь меня?» - отдал бы все, чтобы не слышать. Но ее голос теперь другой – звенящий, севший, не тот, которым она звала его, насмешливо, дразня и мучая. У нее никогда не было такого голоса, догоняет внезапно осознание. Она никогда так не разговаривала. И не произносила имя Каллена так вот, будто сто на краю все той же бездны. Из тьмы, разверзнувшейся под ногами, вырывается словно неясный проблеск, и если Каллен полагал раньше, что сердце так болеть не может, то теперь понял, что ошибался едва ли не сильнее всего в жизни.
Нет. Главная его ошибка, все же, - дышать – больно, смотреть на нее – больно, - главная ошибка его жизни сейчас стоит перед ним.
Он посмел презреть заповеди Создателя, пошел на поводу у себя. И кара его своевременна… заслуженна, так ведь? Из-за Солоны, из-за того, что однажды не сумел отвести взгляда, что поддался тому, на что не имел права.
Чувство отвращения к себе стискивает за горло горячей рукой. А она отступает назад, и какой-то другой Каллен отдал бы все, чтобы не видеть этого выражения на этом лице. Чтобы она не боялась, - свободная рука задевает по дверному косяку.
Она отступает. Другого выхода отсюда нет. А мимо его она – «маг» - не пройдет.
«Маг», - все эти годы Каллен винил себя за недозволенное. Никакое мимолетное счастье, никакая радость украдкой, никакой солнечный свет, отразившийся в девичьей улыбке – ох и прожигает же сейчас на кожу попавшим жидким огнем! – ничто из этого, и многого другого не сумеет перевесить груз чувства вины, растопить удушливую ледяную ненависть. Поплатился! – и был наказан такими, как она.
- Солона, - выдыхает, помимо воли. По глазам сверкает стальной полосой – обнаженным мечом. – Почему… - «почему ч т о?»
«Она спасла меня», - «лучше бы оставила там», - обреченно падает мысль. Ибо сердце, неугомонное сердце, ты рвалось на куски в проклятой клетке, но сейчас рвешься заново.
«Серый Страж», - тихо шевелится напоминание. Не легче! – среди них, известно, малефикаров и преступников хватает. А она теперь с ними, с убийцами короля, пускай Старшая Чародейка Винн и говорила что-то другое. Только вот что? – Резерфорд, вдруг сморгнув, смотрит на зажатый в руке меч почти с недоумением.
И опускает руку.
«Настоящая», - и с мучительной тоской смотрит на Солону, осознавая, и стыдясь. И отчего-то слабея.

+2

7

[indent] Она замирает на месте, глядя на него с безопасного, но все же не самого дальнего из возможных расстояния. И ей мерещится, словно весь мир рушится, и что башня тоже скоро рухнет, погребет их под валунами и останками. И поделом придется.
[indent] Он ее узнает. Все-таки - узнает, и безумие в глазах уступает место скорби, боли и чему-то еще, что чародейка не в силах разобрать. медленно опустив руки, Солона закусывает нижнюю губу изнутри. До боли, чтобы отрезвить себя, потому что... Потому что из них двоих только она может стать якорем. Зацепкой, которая удержит их от падения в бездну. Когда-то это делал Каллен. Своим стеснением, опасением перед запретами, но в то же время идущий поперек им всем. Идущий к Солоне, гремя по пути, как мешок с кастрюлями. Это он отвлекал ее от переживаний, просто взяв за руку. Смущались тогда почти одновременно, но отпускать друг друга даже не думали. А теперь вот - боятся прикоснуться. Как будто совсем чужие стали, незнакомые. Как будто Солона сама заливала кровью этажи башни, не моргнув и глазом. Да, она стала убийцей - ей пришлось, потому как в противном случае убили бы ее, но никогда, никогда бы Амелл не стала прибегать к магии крови и уничтожать своих же. Никогда. Каллен, видимо, считал иначе. И у нее не было права винить его в этом после всего произошедшего. Хотела бы, но не могла. И накричала бы с радостью, что дурак, что сволочь, раз думает, что она способна уподобиться этим зверям, что не заслужила такого отношения просто из-за того, что вовремя не пришла. Отвесила бы отрезвляющую пощечину, чтобы слетели с него слои этого гадкого, разъедающего, черного.
[indent] Но сейчас Солона могла лишь смотреть. Потому что опоздала, не спасла. Не имела права требовать чего-либо, кроме проклятой военной поддержки согласно древним договорам Серых Стражей. У тех, кто однажды едва не обрек ее на ужасную судьбу. Она думала, что злилась на Первого Чародея Ирвинга за то, что не смог ее защитить, несмотря на то, что Солона сама рассказала ему про Йована и помогала поймать его с поличным. Но со временем обида и злость прошли, оставив место какой-то равнодушной пустоте. После того, как тебя бросает на смерть тейрн-предатель, как-то не до миновавших опасностей становится, не до старых обид. Она вот Ирвинга - вытащила. Спасла. И пусть будет совестно ему за то, что когда-то не отстоял ее право на жизнь. На нормальную, не усмиренную душу.
[indent] Амелл невольно шагает Каллену навстречу. Храмовник ждет ответа на вопрос, который даже не задал, а у нее в голове столько оправданий и сожалений, что и не перечесть. Как же так? Чем они заслужили все это?
[indent] - Прости меня, - просит она. Виновата. Перед ним, перед Кругом, перед погибшими, перед собой. - Я бы обязательно пришла раньше, если бы только знала...
[indent] И снова осторожный шаг навстречу.
[indent] Ну куда, дурная? Куда?!
[indent] Да черт ее разберет. Каллен смотрит так, что сердце болит и ноет. Выглядит, словно того гляди ноги подведут. А сама она - не сильнее ничуть, не стойче. Но должна такой быть, потому что нужна ему сейчас. Возможно, больше, чем когда-либо было и будет впредь. Возможно, поймет об этом не скоро или вообще никогда не поймет. А может, и не нужна она ему вовсе и все наоборот: это Каллен нужен ей - зацепиться, выдохнуть, убедившись, что все-таки жив остался. И наверное, попрощаться... Ведь никто не знает, как долго Амелл еще проживет на этой проклятой войне с Мором.

+2

8

[status](a)live[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>24</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]Где тот далекий грозовой вечер, когда весенний гром грохотал и хохотал, точно счастливый пьяница на Сантиналью? Дождевые капли точками касались лица, попадая в открытое окно библиотеки, а худенькая девушка-подросток держала на руках здоровенного кота, и улыбалась Каллену – тогда, в первый раз. Улыбалась – и тогда он, впервые задумавшийся о своем долге и о магах, чувствовал, что надежда возвращается. Что первая неудача – это пустяки. Надо пытаться снова. Учиться понимать магов, снова и снова, ибо «магия – дар Создателя», а Он напрасно не делает ничего, - издевательский хохот эхом проносится в голове.
О н и  достали и это. Осквернили даже эту веру, то, с чем Каллен Резерфорд из Хоннлита вступал в Орден храмовников, будто со знаменем. Его собственное – веру в хорошее, в лучшее, в то, что маги – и эльфы, и люди – достойны того же, что и все остальные. Он старался понимать их, вникать в их обиды, и чувствовал, странно вместе с гордостью за то, что исполняет свой долг, некую вину. Никто не виноват в том, что появляется на свет с магическим даром, ибо магия – дар, а не проклятие. И, обескураженной неудачей с первым беглецом, которого изловил, Резерфорд размышлял тогда очень долго о том, чего же не сделал, что же понял не так, в чем не разобрался? – а она, Солона, и тогда и потом постепенно залечивала его вдруг пошатнувшуюся веру. Подозревала ли о том сама? – и сейчас, глядя на нее, Каллен понимал с сухой отчетливостью, что все пошло прахом.
Что он был слеп. Маги – ненавидящие всех остальных чудовища, готовые на все ради своей мести. Он не творил зла – он исполнял свой долг, но в глазах этих нелюдей он был виновен во всем. В том, что посмел принести присягу Ордену, что носит на груди меч милосердия, что следует заветам Создателя – все, ради чего Каллен жил свои двадцать три года, оказалось вытащено скользкими пальцами, словно сердце из разломанных ребер – и раздавлено.
И Солона была одной из тех, кого он клялся защищать, с кем жил под одним кровом почти шесть лет. «Такая же», - и ведь каждое лыко теперь в строку. «Йован, так ведь?» - каким же Каллен был слепцом и глупцом. К этому ее приятелю, оказавшемуся магом крови! - он даже ревновал. «Ревновал», - поистине, как смешно сейчас даже думать о таком. Будто бы что-то еще…
Он звука шага ее он вздрагивает, как от сна очнувшись. «Будто бы», - и с обреченным ужасом смотрит, качая головой – нет, нет, не подходи. Не приближайся, ради Создателя, что отвернулся от чад своих, покинул, покинул, и все молитвы о возвращении Его – пустое, ибо незачем Ему возвращаться в этот мир. К тому, что осталось – а для Каллена осталось в с е.
- К кому… бы ты пришла? – голос – чужой.
Когда все кончилось – «кончилось!» - он спрашивал, какой сейчас день, но ничего не смог не сложить в больной голове, не запомнить. Измученный разум защищается, как умеет – понять это Резерфорду сейчас отчего-то хватает рассудка. Но на собственный вопрос ему не ответить никогда.
«Я верил, что ты не такая, как остальные. Что ты – лучшее, что только…» - и даже мысль невозможно закончить. Он отводит глаза, и меч лязгает неумело, будто бы взял его в руки впервые в жизни. Задевает по ножнам раз, другой, а затем с металлическим лязгом уходит в них, наконец-то, будь оно все проклято.
Но проклят Каллен, - шевельнуть рукой, протянуть ее вперед – невозможно теперь. Коснуться – да проще отрубить ее себе по самое плечо, чтоб неповадно было даже думать теперь о таком. Ибо все, о чем думал, что берег для себя, о чем даже и помыслить не мог, чтоб рассказать – вот оно, где-то рядом с осквернённым долгом лежит, окровавленное. Поруганное. Едва живое.
Резерфорд делает шаг в сторону, отходя от дверного проема.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-07-10 17:35:21)

+2

9

[indent] Вот и прощание. Финал кошмарного сна, от которого невозможно проснуться, но и проходить его заново не придется тоже. Взгляд Каллена жалит острее любого клинка, пугает сильнее Архидемона, явившегося в ее разум одной из первых ночей. Дункан говорил, что после Посвящения прежняя жизнь остается в прошлом... Сейчас туда ушла, отрываясь медленно и больно, самая важная и светлая ее часть. Канула, оставляя Солоне лишь пустоту в груди.
[indent] - Я пришла бы к тебе, - едва слышно ответила девушка севшим голосом. На Резерфорда она была обижена и зла не меньше, чем на себя. И хотела бы выкричаться, да только не могла. Каждый звук давался тяжело, как будто горло обвили удавкой.
[indent] Значит, не она ему нужна. Наоборот. И Амелл приняла это. А был ли выбор, когда вот так смотрят, как будто прокаженная. Как будто виновна в самых страшных грехах и не понимает, в чем провинилась. Сам того не зная, Каллен причинял ей боль гораздо большую, чем хотел.
[indent] Всегда бы приходила к тебе...
[indent] Он отпускал ее. Освобождал проход тяжело и как будто неохотно. Обреченно. А может, и сейчас не до конца понимал, что делает, окончательно запутавшись в себе. Каллен ее... прогонял. Не хотел видеть. Что ж, больше и не придется.
[indent] Сглотнув, Амелл расправила понурившиеся плечи и поджала губы. Хорошо. Пусть так. Она не в праве просить его о другом - ни сейчас, ни потом. Да и не станет. Жизнь Серого Стража принадлежит Ордену, ничто не должно отвлекать и мешать на пути к главной цели: защите людей от Мора и порождений тьмы. Вот и славно. Вот ничего мешать и не будет. И пусть даже Каллен считает Солону чудовищем, пусть кто угодно ее таковой считает - плевать она теперь на это хотела. Распустила здесь сопли, видите ли. Решила, что может претендовать на что-то для себя. Нет, девочка, закати губу и подвяжи поясок потуже.
[indent] К двери она шла уверенно и почти твердо, на храмовника не глядя - пусть упивается своей ненавистью, пусть сидит и собирает всех под одну гребенку, сволочь, пусть!..
[indent] Она все же подняла перевела взгляд на его лицо, когда проходила мимо, осторожная, словно тень, крадущаяся за хозяином. Он был выше нее, а благодаря доспехам и раза в три массивнее. Сейчас это заставляло Амелл чувствовать себя еще более ничтожной и маленькой. Слишком маленькой, чтобы быть способной изменить хоть что-то. Ну куда ей на Архидемона, а?
[indent] - Прощай, Каллен, - вымолвила Солона и отправилась прочь. Ноги ее здесь не будет. Переночуют на другом берегу, наутро дождутся отряд магов и двинутся в путь. А здесь чародейка не останется даже на лишние полчаса. Одна озеро переплывет, если другие не согласятся, но лишь бы подальше отсюда. Лишь бы не видеть больше его, не слышать даже. Пусть все пропадом пропадет. Ей еще мальчишку из беды вытаскивать.
[indent] Расплакаться Солоне хотелось чуть меньше, чем сдохнуть.

Отредактировано Solona Amell (2018-07-10 18:35:36)

+2

10

[status](a)live[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>24</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]Снова гулко ударяет сердце, стоит Солоне сделать шаг. «Нет», - обреченный стон измученной, загнанной души, рвущейся надвое – ведь, когда истязали, Каллен понимал, что не в силах отказаться от этого образа в своем сердце. И оттого становилось еще отвратительней, - ее глаза блестят, как два куска стекла, поднявшиеся на него, огромные.
А ведь это его грязную страсть выставляли на посмешище. Над его мыслями издевались и выворачивали их так, что хочется забыть собственное имя, все, до последнего мига, что происходило прежде – если это поможет справиться с пучиной омерзения, которая закипает в Резерфорде с новой силой. И она – из них, из этих, их проклятых и падших.
Он никогда не сможет рассказать ей, что с ним на самом деле сделали, никакая сила в мире не заставит.
«Ее сила», - холодным змеиным шипением пронзает вдруг стиснутые болью виски. «Ее сила – вполне способна. Покажешь ей? Не думаешь же, что сумеешь защититься?» - уймись, просит он про себя. Хватит, пожалуйста. Хва-тит, - сколько он столько не молил никогда в жизни, столько раз не произносил этого слова, как теперь.
И все это теперь достанется ему – и боль, и ненависть к себе, и подступающее безумие. Снова короткий смех вздрагивает в ушах – дразнящий, манящий, проклятый! – и Каллен встряхивает головой, скованный, ослепший в обуявшем его ужасе.
«Лучше бы я умер», - чем стоять вот так, и слышать ее шаги, видеть, как голубые глаза застывают холодной, смертельной, как мороз в горах, неподвижной тоской. Солона смотрит на него, и кирасу пронзают толстые ледяные копья. Насквозь. Что я творю? – «заслужил», - боль вздрагивает в руке, пульс ударяет в пальцы, которые все же дергаются, задевают тяжелое сукно мантии, и стискивают тонкое запястье Солоны, догоняя ее.
Удерживая.
«Как чужая», - и это о руке, в том числе. О своей, - близко лица. Так, как не были давно.
Не успели попрощаться тогда. Каллен отходил от мысли о том, что был бы вынужден убить Солону на Истязаниях. А затем… все случилось слишком быстро. И понять, что Солона, она, сейчас, его Солона, призвана сражаться с Мором – это она-то? Ей… куда ей? Она в жизни не сражалась ни с чем страшнее крыс-переростков в кладовой, и гигантских пауков. Куда, какие порождения тьмы еще для той, что в своей жизни почти не покидала Круг? Пешие переходы, опасности пути, порождения тьмы – она же еще почти дитя, куда ей?!. Едва прошедшая Истязания. Едва ставшая магом Круга – юная, беззащитная. Здесь, в Кинлохе, Каллен хотя бы мог присмотреть за ней. Защитить, - «и сейчас сумел бы защитить?» - тот же голос, то же змеиное шипение, знающее, что ответа у Резерфорда снова нет и не будет. Как и случая сказать хоть что-то, хоть что-нибудь, ибо, пусть клокочет, подступая, безумие, но взгляд Солоны перечеркивает все.
«Создатель», - это длится всего несколько мгновений, но выдохнуть становится неожиданно проще. Солона… изменилась. И лицо, которым его истязали – тот образ, облик, теперь кажется неживым. Словно кукольным – будто кому-то пришло в голове сделать похожую на Солону Амелл куклу. Да, теперь Каллен это понимает, - приметы перемен видны в ее лице. Она не поджимала губы так строго прежде, и не было этих теней вокруг глаз. И не…
- С… спасибо.
«Ты другая», - и тени будто отступают прочь. На полшага, но все же; а сердце колотится, как сумасшедшее, зная, что это запрещено – и все равно ему.
«Другая», - грех Каллена непростителен. И деяния, и помыслы, и чувства; то, чего страшился – настигло. Но слабый проблеск надежды – это лицо.
Оно не такое, как в видениях. И неизвестно, спасет ли, ни во что уже веры нет, - пальцы разжимаются, кажется, обуглившиеся до вторых фаланг.
«Не напрасно ли благодаришь?» - сколько причин захотеть себе смерти еще будет у Каллена? – тени снова обступают, дразнят, терзают гневом, обидой на тех, кого звал братьями, ненавистью к тем, кого клялся защищать, и кто его предал, предал, ПРЕДАЛ! – но более всего, ненавистью и стыдом к самому себе.
«Она спасла меня», - но все же, кажется, лучше бы не спасала.
Им теперь с этим жить.

+2

11

[indent] Когда позади послышался металлический лязг, сердце Солоны дрогнуло: "Ударит?!". Не ударил. За руку взял так, словно и не сам только что не желал ее приближения. Жар его пальцев обрушился на нее даже сквозь латные перчатки, сквозь рукав мантии, сквозь кожу. Чародейка смотрела в знакомые и одновременно совсем чужие глаза цвета меда, затаив дыхание и позволяя найти то, что Каллен так отчаянно там искал. Подтверждение своим сумасшедшим убеждениям, надежду не поддаться им окончательно, разницу с прежней Амелл? Что ему было нужно? И почему она не ответила ему той же стеной, на какую сама наткнулась, пожелав подойти к нему? Думать об этом не хотелось. Девушка чувствовал себя разбитой и выжатой, бессильной. И очень, очень несчастной. Да пусть хоть нож под ребра загонит, все равно уже.
[indent] Но Резефорд только благодарит. Несмело, не слишком уверенно. И глядя так, словно только что поверил: перед ним не морок, не демон, а вокруг - не магическая клетка. Если бы это произошло немного раньше... Совсем чуть-чуть, чтобы избежать слишком глубоких ран, которые будут кровоточить еще долго у них обоих. Если бы только... Но Создатель, даже если где-то и сидит, глядя на них, немилосерден и жесток. Ему не нужно легко и просто. Наверное, хочет шоу. А может, ничего уже не хочет. А может, и хотеть больше некому.
[indent] И грудная клетка уже вскрыта. Развернутые, словно открытые врата, ребра истекают кровью с обрывков мяса. Пониманием и осознанием их обратно не вправишь, не заштопаешь и не залечишь. Только и остается, что взвыть, упав на колени и поднеся дрожащие руки к своей пустоте. Кричать и рыдать так долго, пока не охрипнешь и не уснешь, окончательно выбившись из сил.
[indent] Губы Солоны едва заметно дернулись в горькой улыбке. Да рада была спасти. Рада была, что хотя бы к нему успела. Только что это теперь меняет? Ровном счетом ничего. Ей от его благодарности не легче. Не легче от тоски и жалости - жалости?! - в измученном взгляде.
[indent] Хватит, хватит, ХВАТИТ!
[indent] Отпусти меня...
[indent] И словно мысли услышал.
[indent] - Береги себя, - с этими словами Серый Страж Солона Амелл покинула Каллена. И больше ни разу не обернулась.

+2

12

[status](a)live[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>24</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]Но ведь было и другое. Были взгляды и смех, разговоры – говорила, в основном, Солона. Каллен, чаще, на церковные темы. В часовне порой виделись, а уж истолковать что-то из стихов Песни Каллен был рад. С удовольствием, охотно, - так и случилось первое прикосновение украдкой. Такое, после которого Резерфорд дне сразу понял, отчего же пальцам становится так горячо. И были мысли затем, за которые сейчас хочется вырывать себе глаза и размозжить голову о каменную резьбу на стене. Были дежурства во время занятий, когда Каллен благословлял храмовничьи шлемы, в которых ни выражения лица не видно, ни куда храмовник смотрит. А смотрел он на Солону.
Запоминал жесты, впитывал, вбирал в себя голос. Интонации ее, то серебристые, то стальные. То, как она отбрасывает волосы назад, как хмурится, как смеется – и сам улыбался, невольно, за решеткой забрала. Прокалывало неумолимо, когда понимал, что все же повернул голову, что все же выдал себя – прокалывало стыдливой радостью.
Резерфорд наблюдал за ней долго, а ничего не значащие фразы, которыми обменивались – хранил и берег в себе. И чувство к ней подкралось незаметно, ведь юная ученица была его подопечной. Ее, в том числе, он клялся защищать, когда давал свои обеты, и обещал следовать уставу Ордена, где прямо было сказано о запрете на сближение с магами.
И вскоре слухи пошли, неизбежно. Благо, в Кинлохе на подобное действительно часто закрывали глаза. «Благо ли?», - шаги ее, уходящей, звонким эхом разлетаются от стен, а Каллену чудится, что идет Солона по остаткам его сердца, ни больше, ни меньше. Опускает голову, не глядя ей вслед – невозможно оно.
«Зачем?» - для чего теперь-то ему себя беречь. Чтобы с этим всем жить, закрывать глаза – и видеть изуродованные тела, льющуюся по полу кровь, демонов, и гудящую стену, сквозь которую, как ни силься, не пробиться?
«У меня есть долг», - гулко доносятся до слуха голоса остальных храмовников, которые, видимо, обратили внимание на уходящую Солону.. оживлённые голоса, не разобрать, - «замолчите».
Заткнитесь, ублюдки. Вы права не имеете здесь даже стоять, - Резерфорд наклоняет голову, стискивая кулак, под скрежет металлических пластин, и что есть силы впечатывает его в стену.
«Почему я?»
Под ногами хлюпает мокрая грязь, когда Каллен, не видя ничего перед собой, возвращается в часовню. Темно, только из главного коридора проникает какой-никакой свет. Взяв с держателя факел, он долго стоит пере статуей Пророчицы, зажигая промасленное тряпье, которое лежит в чаше. Занимается плохо – тоже мокрое. Тоже в крови.
Кровь повсюду.
Существует, наверное, некий предел, после которого уже все равно. Равнодушное отупение наваливается на Каллена, как плотная стоячая вода, - положив факел на скамью, рядом с отрубленной головой эльфа, он преклоняет колено, и сжимает ладони. Одна к другой.
«Смилуйся, Создатель», - но даже молитве не под силу сейчас помочь ему вынырнуть из этого омута, пропади оно все пропадом, - позади слышен лязг доспехов. До этого слуха коснулся отдаленный, тяжелый стук двери на этаж.
«Рыцарь-командор».
- Как ты, Каллен? - при звуке голоса Грегора, интонациях его – без обиняков, прямых – Резерфорд вжимает голову в плечи, наклоняя ее ниже, упрямо.
Сэр Грегор отдал приказ о том, чтобы запереть Башню. Он поступил правильно. Таков устав. Он должен был так поступить, не оборачиваясь ни на что. Служба Ордену предполагает то, что придется принимать тяжелые решения. Кому, как не сэру Грегору, об этом знать? – Каллен чуть вздрагивает, когда рыцарь-командор с тяжелым вздохом преклоняет колено рядом.
- Ибо Ты – огонь в сердце мира, - строки Песни Света звучат в полутьме, под мертвыми взглядами – отрубленной головы, и Пророчицы. В смраде недавнего не боя – бойни, и безнадежной пустоте, что ширится в груди, словно черная дыра на сгорающих книгах.
- И лишь Ты…
«Даруешь покой», - еле слышно выдыхает Каллен. Прежде чем уронить лицо на стиснутые ладони.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-07-12 04:33:41)

+2


Вы здесь » uniROLE » X-Files » ибо ты - огонь в сердце мира


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC