о проекте послание гостю персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
tony
связь @Luciuse
основатель и хранитель великого юнипогреба, если ищите хороший виски за недорого и не больно, то вы по адресу.
• rangiku
связь id415234701
пасет людей, котят, админов и заблудших лисов, бухая днями напролёт. шипперит все что движется, а что не движется, сама двигает и шипперит насильно, позабыв о своей работе.
• pietro
связь @thundefrost
прошмыгнет и не заметите. язвит и профессионально надирает задницы. тискать можно только с официального письменного разрешения верховного короля филлори.
• hope
связь https://vk.com/id446484929
Пророчица логики и системы, вселяющая в неокрепшие умы здравый смысл под пару бокалов красного сухого.
• renji
связь лс
Электровеник, сияющий шевелюрой в каждой теме быстрее, чем вы успеете подумать о том, чтобы туда написать.
• boromir
связь лс
алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно.

автор недели DONATELLO

Детки, если ваш внутренний голос обозначает идею, как заведомо плохую, даже без ведомых на то причин, то, вероятно, стоит его послушать. Интуиция редко подводит. Так вот — это была плохая идея, свести двух людей, что были когда-то в отношениях, а теперь даже не имеющих представления, кем именно они друг другу приходятся. Пускай даже окружающие и считают вас друзьями, вы не сможете избежать каких-то неловких моментов. А после них неизбежно наступает депрессия. Она сжимает ваше сердце в ледяные тиски и не отпускает, как бы ты не старался.... Читать

GODS & MONSTERS

И не сказать, что ночи здесь все одинаковые, но все-таки эту Лис называет особенной. Склоняется к охране у входа, шепчет что-то на ухо одному из угрюмых краснолюдов в черной маске и хлопает другого по плечу. Креван ожидает важных гостей, дает инструкции управляющему клуба и едва бросает взгляд на бушующую толпу под ногами, что с криками и свистом в едином потоке разрывается на танцполе, высоко задирая руки, ловя губами серебряную пыльцу осыпающуюся с черных небес. Он совсем недолго остается там, на неприметном балкончике второго яруса, прежде чем исчезнуть в закрытой части здания за неприметными дверьми... Читать

Cora Hale: Я уже очень давно должна была написать отзыв к проекту, потому что порывы были, но не хватало какого-то пинка. Но думаю, никто из администрации не удивится, потому что к моей тенденции все задерживать, но при этом не быть в должниках все уже достаточно привыкли)) Хотелось бы начать с очень лояльных правил для тех, кто не может играть со скоростью света. Для меня это крайне важно, потому что за работой и прочим реалом я просто не могу физически отписать пост раз в три дня, а то и того короче. С вас потребуют только один игровой пост в месяц и постоянно обновлять всех ваших персонажей, чтобы они были активными профилями. Резонно? Выполнимо? Это позволило мне играть от трех персонажей, так что вполне. Также вас никто никогда не ограничит в ваших желаниях, если вы хотите иметь несколько персонажей хоть с порога. Ваша задача проста – выполнять перечисленные сверху условия. Да, в один момент было введено ограничение для тех, кто не выполняет своих обещаний, но… это ведь логично? Никто не любит, когда тебе пообещали и не сделали. Зачем тогда обещать. Вас обеспечат игрой. Нет своего каста? Не беда, вас утащат в межфандом или альт, а потом обязательно и кастом обзаведетесь. Когда я только пришла, мне приглянулась легкая атмосфера и дружелюбие. Я смогла найти соигроков и вообще людей, которые мне импонируют. И я готова признаться и подчеркнуть, что да – это не все, кто населяет форум. Это естественно. Этот форум обильно населен, как матушка Россия, многонационален и многоконфессионален. Конечно, не может быть так, чтобы все друг другу нравились. Логично? Логично. Но я действительно, очень люблю многих ребят с этой ролевой, они прекрасны. Администрацией лично я удовлетворена полностью. Тут всегда есть какой-нибудь конкурс или марафон, в котором можно принять участие. Они стараются реагировать на все возникающие трудности и проблемы, всегда выслушают ваши претензии и постараются принять решение, честное, и которое устроит всех. Они не всегда могут предугадать реакции некоторых игроков, но надо учесть, что люди не экстрасенсы. Я лично не увидела ни одного правила, существующего или введенного, которое бы были не логичны и не обоснованы, кто-то мог увидеть иначе. Я всегда воспринимала ролевую как дом. А у каждого дома есть хозяева, которые устанавливают свои правила в пределах своей вотчины. Это естественно и понятно. В чужом доме мы всего лишь гости, и как бы гостеприимны не были хозяева, она могут и должны настаивать на том, чтобы в их доме было уютно в их понимании этого слова «уют». А это понятие одинаково не для всех, поэтому, если мне не понравилось у кого-то в гостях, я просто больше не приду в эти гости)) В этих гостях мне захотелось остаться, сюда я привела своих друзей, которых приняли так же тепло, как и меня, никак не разграничивая с другими игроками, что возможно были на форуме дольше. Я встретила в этих гостях людей, которые стали моими друзьями. Что можно еще хотеть от проекта? Думаю, ничего. Так, что как водится на юни – накатим за его здоровье!

Molly Hooper: Буду краток - хороший, уютный, активный форум. Кхм. Теперь речь *достала большой свиток*. Прошло уже месяца два, наверное, как я здесь обитаю. Началось все с банального желания поиграть давним персом. Вакансий на тематических не было, и я рискнула пойти на кроссы. Почему "рискнула", спросите вы? Потому что предыдущие мои попытки играть на кроссах были до того печальны, что я зареклась. Обходила десятой дорогой. Написала заявку, откликнулись люди, на двух не сложилось по разным причинам, пошла на Юни. И знаете что? Мне очень нравится это место. Доброжелательная, ненавязчивая администрация. Никто не бомбит настойчивыми просьботребованиями каких-то игр, и тому подобного. Флуд не натужный, а естественный, есть у людей настрой - они флудят. Нет - играют. Обсуждения игры не похожи на бессмысленные километровые чатики ни о чем, это действительно обсуждения игры. У народа есть игровые идеи. Есть игра. Есть отличный уровень постов, на которые хочется отвечать. Никто никого не уговаривает играть, предлагают друг другу сами. Как часто приходишь на форум и видишь обратное - когда играют только свои со своими, какие-то междусобойчики глупые. Здесь этого нет. Люди пришли играть, и они играют. В общем, охать и ахать в восторгах - не мой конек, а скажу, что здесь просто хорошо и уютно. Спасибо, ребята.

Loki Laufeyson: Вот и настало мое время сказать пару-тройку теплых слов о нашем любимом Юни. Форум изначально привлек своей немногочисленностью и теплой, ламповой атмосферой. Скажу честно - в то время мне просто хотелось покоя и уюта, и я пришел на Юни с товарищем, надеясь обрести все сказанное ранее там. И действительно - форум оказался весьма уютным, теплым и домашним. Я предложил девочкам-администраторам свои услуги и они взяли меня под крыло, и могу честно сказать - это самый лучший коллектив, в котором мне когда-либо доводилось состоять. Никогда никто не идет против воли игроков, всегда прислушиваются к каждому мнению. Конечно, я прекрасно понимаю, что всем угодить невозможно, но то, что большинство понимает и принимает все, что мы пытаемся донести до народа, радует. На Юни приходишь отдохнуть после трудовых будней и знаешь, что там все твои любимые и дорогие тебе люди. Что ребята-игроки любой кипишь поддержат, любую затею. Никто не сидит по уголкам, все ходят друг к другу "в гости" и это радует. Меня лично радует возможность вносить свою лепту в наш общий труд для процветания форума. стараться на благо игроков. На форуме всегда царит веселая и теплая атмосфера, тут уже с порга становишься "своим". Будто тебя знают уже лет сто, разве это не здорово? На других форумах, к сожалению, мне доводилось встречаться с полнейшим игнором новеньких, грубостью и хамством, но тут такого нет - и в этом я честен.Спокойно, уютно по-домашнему. Тут рады каждому, а большинство даже самых безумных сюжетов - отыгрывается с большой охотой. Отдельно о каждом говорить нет смысла, потому что все, кто с нами - уже мною любим. Просто на Юни отдыхаешь душой, когда не торчишь перманентно посты Боромиру ;)

Carver Hawke: Хотите выпить, но никто не поддерживает подобную идею? У вас накопилось много не отыгранных сюжетов и идей в голове? Вы хотите поиграть по своему любимому фандому, но все ролевые закрылись? Вы боитесь, что на кроссе будете не нужны и не найдете себя? Что же, тогда, Добро Пожаловать на Юни! С первой же секунды "залета" на этот кросс, вы не будете себя чувствовать ненужным или брошенным! Перед Вами откроется новый мир вашей фантазии и фантазии ваших новых соигроков. Здесь все не просто семья, мы - собутыльники, братья, сестры и просто большая группа своеобразных ребят, готовые повеселиться даже с теми, чьи фандомы видим впервые. Здесь Вы сможете отыграть все, что угодно! Можете быть кем угодно, когда угодно, а главное с кем угодно! Конечно, не могу пройти мимо шикарного дизайна, который не может не радовать глаз. АМС - это не зазнающаяся "шайка", якобы всемогущих людей, а прекрасные игроки, которые заслуживают похвалы и уважения в свой адрес за идею, оформление, организованность и собранность. Здесь никто не будет Вас пинать или гнать палками в игру. Все понимающие, позитивные, а самое главное ОФИГЕННЫЕ ребята, которые не заставят Вас скучать. Мало того, когда накатывает депрессия и Вы приходите на форум, Ваше настроение повышается на +100500. Вы научитесь орать, веселиться и никогда не грустить, Вам просто не дадут этого сделать. В общем, ждем всех и с радостью!

Carver Hawke: На самом деле, я уже оставлял отзыв в ТОПе, но с удовольствием сделаю это еще раз. [Если, конечно, никто не против, что меня так много здесь]. Как человек, я слегка "тормоз" - это мягко сказать - а потому, грубо говоря, сейчас, я просто плюсую к своим предыдущим словам дополнения. Просто, от души, хочу сказать спасибо всем за то, что не только здесь прекрасные игроки, хорошие люди и дорогие амс, но и понимающие личности, которые помогают вам, поддерживают вас и всегда выслушат - простят - поймут. Спасибо огромное, Юни. (Жаль, что реал очень часто забирает в свои объятия, но даже после долгого отсутствия сюда возвращаешься, как домой :3) Но, на самом деле, я просто хотел дополнить предыдущую речь незатейливым стишком (ну, я же не могу не включить своего "безумного" недопоэта х)). Что такое Юни? Поясню в словах. Юни – это счастье, радость на устах! Юни – это дом твой и семья кругом. Юни – это выпивка, безумство за столом! Хочешь ты быть гномом, хочешь быть котом? Приходи на Юни, встретят хоть бомжом! Тут нальют и выпить, и накатят все! Ведь пришел сюда ты, словно по судьбе! Здесь тебе подскажут, проведут на путь, Будут веселиться, не дадут заснуть. Здесь посты прекрасны, игроки – мечта! И дизайн тут классный, ну просто красота! Приходи на Юни, мы уж заждались, Выпивка, вон, стынет, приди сюда, влюбись! Здесь так много радости, ну же, будь смелей! Проходи в гостиную! С Юни веселей!!! Приходите, занимайте любые роли, веселитесь и помните, здесь никому не дадут скучать, грустить и уж тем более сидеть в стороне без игры! :3

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniALTER » память сгоревшей души


память сгоревшей души

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s3.uploads.ru/q0KNI.gifhttp://s9.uploads.ru/2HiT4.gif
http://sg.uploads.ru/Y10Ra.gif

Boromir & Hinamori Momo

« в моих ладонях - сон застывшей тайной
из сказок и серебряных ветров
»


Боромир умирает, но вместо Чертогов Безвременья попадает совсем в другое место.

+1

2

- Я… пытался… - небо, зачем-то голубое небо этой бесснежной зимой, колышется и плывет над головой, заливает собой почти не видящие глаза, будто водой. – Отнять
Кровь ударяет молотом, ударяет холодом – жизнь, обезумев, бьется о древки вошедших в плоть черных стрел, и бесполезным жаром растекается под кольчугой.
- Спаси, Арагорн, - нет, не увидеть ему более белых башен Минас-Тирита, не услышать пения серебряных труб с его стен. Не войти под сень родительских чертогов, не увидеть отца, не обнять брата – «кончено!» - и тело, могучее, всегда полное сил, отказывается повиноваться. Пальцы распростёртой на жухлой осенней листве руки вздрагивают. Арагорн понимает без слов. Меч… его меч. «Из Мертвых Топей», - слабая улыбка трогает бескровные губы, когда пальцы сжимаются на рукояти.
- Спаси… Гондор, - «я пытался. И я не смог».
- Спаси… наш народ, - «я ошибался». Навершие нуменорского меча задевает щеку прикосновением. Холода металла Боромир не чувствует, - бессердечное небо отражается в неподвижных серых глазах, полных застывшей воды. И последним выдохом отлетает имя жизни его, его души.
«Гондор».


… Сквозь воду светило солнце – просвечивало колышущуюся рябь, похожую на прожилки листа. Вода шумела в ушах, и стальными обручами стягивала грудь. Медленный взгляд проследил стайку серебристых пузырьков, рванувшихся к иголкам света, пронизывавших воду. Волосы водорослями качнулись перед лицом – мягко и медленно, а затем тело пришло в движение – мощный гребок рукой, толчок обеими ногами, и иголки солнца пронзают едва не лопнувший от боли череп насквозь, а ободранные удушьем легкие жадно ловят сырой речной воздух. Неведомая сила, позволившая телу Боромира вынырнуть из ласковых объятий смерти-реки, иссякла, и он ощущал, как его сносит неторопливым, но могучим течением – да еще и тянула книзу кольчуга, и тяжелая одежда. Барахтаясь, он попытался двинуться к берегу, что коричнево-зеленой полосой маячил сквозь залитые водой ресницы.
Гребок, еще – слабость сковывает, течение слишком сильное, но тело опытного пловца само вспоминает науку. Еще гребок, - вода заливает глаза и уши, мешает дышать, но коричнево-зеленая полоса все ближе. Ближе. Шире, - ноги цепляют дно, скользят по камням. и нет ничего более, кроме этой все расширяющейся полосы – кашель раздирает грудь изнутри, почти что выламывает ребра, а течение легонько, легко, словно листок на поверхности воды, разворачивает Боромира за отяжелевший кожаный плащ, едва не сбивая с ног. Ну же! – шаг. Камни сменяются песком, желтым и вязким, на который он и падает мешком, истекающим водой.
«Я жив», - медленно просвечивается в нем, отогревается осознание, будто бьющее сбоку  сквозь зажмуренные веки солнце. Содрогаясь всем телом, он вновь кашляет, выхаркивая речную воду, понимая подспудно, слыша, как хлюпает на груди кольчуга. Так, как не должна, - рука шарит по груди, натыкается на прорехи. «Что…»
Оскаленная морда орка, клейменая белым, так и вспыхивает под зажмуренными веками; Боромир вздрагивает, как будто снова пронзённый чудовищной силой черного лука. Как входили в плоть наконечники, как силы покидали его.
Как рухнул, бессильный и сломленный, на колени, а мимо бежали, разделённым надвое потоком, урук-хаи, схватившие тех, кого он клялся защищать. «Фродо…» - вода сочится по лицу с волос. Судорога кашля пробегает по телу, заставляя плечи вздрагивать.
- Я жив, - лишь песок его слышит, да встревоженно цвиркающие над головой ласточки, чьи крылья рассекают воздух знакомым с детства звуком. «Ласточки», - что-то шевелится внутри, непониманием. Несоответствием.
«Ведь зима», - усилие, способное сдвинуть гору Миндоллуин – но Боромир лишь кое-как сумел перевернуться, вначале набок, затем – на спину, и болезненно зажмурился от яркой синевы над головой. Солнечные лучи были как горячая вода – он хватанул их открытым ртом, да так и застыл, с трудом приоткрывая слезящиеся глаза.
«Лето», - безразличная мысль скользит, как сырой песок – под опирающейся о него рукой. Что-то падает с едва уловимым, но тягуче-болезненным, пронзающим череп звяканьем – звено с продырявленной кольчуги. В бедро упирается меч – его меч, который.
- Из Мертвых Топей, - тупо повторяет он недавно услышанное. Кем-то сказанное, но где и когда? И кем? – чуть тише бряцает перевязь, на которой висит второй меч. Слишком светлый металл. Не сталь. «Силь…верит», - неспешно, как первый камешек обвала, вспоминается слово. И еще одно. И еще.
Ласточки испуганно мечутся, когда хриплый, надсадный, на звериный похожий крик накрывает тихий берег летней реки.


… Он шагал все быстрее, пытаясь согреться. Сработанная кузнецами Гондора кольчуга не могла ведать ржавчины, а остановиться Боромир не мог – казалось, чуть только остановится, и вновь окажется неведомо где. Минувшее восставало пред ним, во всей своей неприглядности. Во всем позоре, которым он, Боромир из рода Хурина, сын Дэнетора, покрыл себя. Обесчестил, - пальцы бессильно стискивались на рукояти меча, и разжимались. Запястьям было слишком свободно – куда-то исчезли кожаные наручи, тисненые серебряным узором в виде крыльев. Но меч и щит оставались при нем, равно, как и порванная кольчуга, как лориэнский плащ на плечах, скрепленный у ворота зеленым листком, оправленным в золото. И золотой же пояс, подаренный Галадриэлью – блестел на летнем солнце, лучи которого все опускались. Солнце неведомого леса, что окружал Боромира высокими серыми буками, клонилось к закату.
Легкие все еще немного саднили, а живот подвело от голода. Почувствовав, как желудок сжимается едва ли не болью, Боромир даже усмехнулся – если хочется есть, то это добрый знак. Тело хочет жить – даром, что разум уже весь изломался в попытках понять, что же случилось после того, как глаза залило небесами, а кровь замерла, и остановилось сердце.
«Я ведь умер?» - лес шумел птичьими голосами, но отвечать не торопился. Впереди замаячил небольшой просвет – прогалина, и Боромир зачем-то поспешил туда. Может, выведет куда-то. «К реке», - подсказало чувство направления, пока ноги несли вперед. Быстро и бездумно, не разбирая дороги.

+1

3

У бабушки все хорошо, и Момо радуется уже этому - гладит морщинистые наработавшиеся руки, заглядывает в такое родное, пусть и не по крови, лицо, обнимает, заверяет, что у нее тоже все прекрасно, что бабушкины пирожки - самые вкусные в Обществе Душ, и ни слова, конечно же, не говорит о том, что ее капитан оказался предателем и пытался ее убить. Бабушка не должна волноваться за нее и знать, что Момо не приходила несколько недель потому, что лежала в госпитале, находясь на грани жизни и смерти. Широ тоже ничего не говорил - Хинамори знает, что он такой же, как и она, что они оба - любящие внуки - никогда не посмеют расстроить бабушку. Момо просит прощения, что давно не заходила, говорит, что было много дел, много бумажной работы, некогда и голову поднять, добавляет почти виновато "я же теперь лейтенант", и бабушка проницательно щурится, но, конечно же, не может увидеть под шикахушо повязки на груди, и уж точно не может увидеть едва затянувшуюся рану. Бабушка понимает, кто такие шинигами - все в Руконгае понимают, все их соседи в Джунринане понимают, и даже завидуют бабушке по-доброму, ведь оба ее внука служат в Готее-13, причем на руководящих должностях. Бабушка гордится ими - Момо это чувствует. И все же ей одиноко, поэтому Момо старается навещать бабушку каждые выходные, ведь прибежать в шунпо к первому округу Западного Руконгая совсем не трудно, и все ее друзья ее поймут: далеко не каждому шинигами в Готее-13 повезло иметь живых родственников. У Киры и Абараи есть только могилы, у остальных нет и этого - ей, Хинамори, достался просто подарок небес, живая бабушка, которая любит ее и ждет, печет потрясающе вкусные пирожки и хвалит внучку за все, даже самые малые, ее достижения.

Момо целует бабушку в сухую щеку, обещает, что придет на следующих выходных, если не будет много работы, но не забывает добавить, что работы, вероятнее всего, будет много - и даже не врет, потому что близится война с Айзеном, и кто знает, когда, и сейчас она - Хинамори - исполняющая обязанности капитана, и должна тренироваться, и обучать солдат, и бумажки, конечно же, никто не отменял, так что...

Бабушка спрашивает, правда ли то, что три капитана Готея-13 предали Общество Душ, в том числе и Айзен, а то соседи говорят что-то подобное. Момо улыбается почти искренне:

- Мало ли что скажут, обаа-сан. Глупые слухи. Айзен-тайчо - лучший на свете капитан, я же говорила тебе.

Ложь больно царапает в горле, и Хинамори спешит попрощаться. Выбегает из родного дома, стараясь не заплакать - до сих пор упоминание об Айзене слишком болезненно на нее влияет. Удар мечом вылечить проще, чем рану на душе - психика Момо хорошенько пошатнулась, когда ей пришлось осознать ужасную правду, принять то, что ее капитан - ее Учитель - пытался ее убить.

Она не хочет сразу возвращаться в Сейретей. У нее действительно выходной, с отрядом справится третий офицер, ответственный и способный парень, а лейтенанту запретили слишком сильно себя нагружать - Унохана-тайчо настоятельно посоветовала больше отдыхать, а когда Хинамори робко возразила, что она не имеет права заниматься собой в такое время - военное время - Унохана-тайчо ласково и пугающе улыбнулась в своей обычной манере, и сказала, что Готею-13 нужны не напрасные жертвы, а живые и боеспособные шинигами, и, что если Момо решит умереть, она ничего хорошего не сделает, тем более - для Готея. Пришлось послушаться - и правда не хотелось возвращаться к бумажкам и отработкам Шаккахо с рядовыми, особенно сейчас, когда так ярко светит солнце и так громко поют птицы. В Обществе Душ всегда тепло, здесь не бывает холодных и снежных зим. В Генсее - зима, начало декабря. В Обществе Душ же все по-летнему, и зеленая листва, и греющие лучи солнца, и ласточки. Хорошо сейчас, наверное, прогуляться в лесу, совсем как в детстве, когда Момо плела цветочные венки и гонялась за Широ, чтобы надеть их на его серебряные волосы.

Момо шла почти вприпрыжку, на какой-то момент позволив себе забыть о том, что пережила и что ей предстоит пережить. Забыла о ране под повязками, забыла о печали в глазах Широ, о своей вине перед Кирой - обо всем. Она просто шла, едва не танцуя, и легкий ветерок развевал ее волосы, те пряди, что она не связала в оданго. Меч привычной тяжестью висел на бедре, но едва ли Момо замечала, уже давно привыкшая к наличию занпакто на поясе. Ей было хорошо и легко. Лето радовало, как никогда - ведь она, как никто другой, заслужила это лето, это небо и этих ласточек, потому что выжила, выкарабкалась из бездны, вырвалась из цепких и холодных рук смерти, чтобы снова дышать запахом цветов и видеть облака.

Внезапное ощущение заставило Хинамори остановиться и сдвинуть бровки на переносице. Ну конечно, в Руконгае, особенно ближе к дальним районам, достаточно много Пустых, это даже не удивительно, учитывая то, что эти твари - такие же души, только минус. Реяцу Пустых ощущалось совсем близко. Рука Момо привычно легла на гарду Тобиуме - кто сказал, что ей нельзя сейчас драться? Это ведь и не бой будет, если судить честно, потому что простейшие Пустые вряд ли опасны для шинигами уровня лейтенанта. Так, простейшая помеха на пути; давно прошло то время, когда Хинамори могли убить подобные противники.

Тем более, она успела вовремя скрыть реяцу. Это было так же просто, как задержать дыхание, только, в отличие от задержки дыхания, не приносило никаких неудобств. Никем не замеченная, Момо выглянула на какую-то поляну, и увиденное ее очень удивило.

Человек. Без сомнений - душа-плюс. Но странная душа-плюс. Кольчуга, меч, щит, плащ, золотой пояс... Момо читала книги о рыцарях, которые покупала в Генсее, и этот человек как будто сошел с их страниц. Но разве может обычная душа-плюс иметь при себе меч? Тем более - щит? В Готее-13 не было принято носить кольчуги и щиты, хватало только мечей, чтобы защитить себя. И духовная сила этого человека... Хинамори прислушалась - нет, не совсем простая душа-плюс, потому что у него была духовная сила.

Эти мысли пронеслись в голове Хинамори за пару секунд, потому что странного незнакомца кольцом обступало трое Пустых. Огромные черные твари в белых масках, желающие только пожирать, не имеющие других чувств, кроме голода. Они не чуяли лейтенанта, чья реяцу понравилась бы им гораздо больше, и поэтому обступали человека.

Ну, что ж, - подумала Хинамори, тренировки ей всегда нужны.

Меч яркой вспышкой стали рассек маску первого чудовища, что находилось ближе всех. Момо даже не стала смотреть, как тварь рассыпается на мельчайшие частицы рейши - развернулась и ударила второго Пустого, а в третьего послала Сокацуй. Конечно, оба удара попали в цель. Хинамори выпрямилась, отвела волосы с лица, обернулась к незнакомому мужчине и сияюще ему улыбнулась, пряча занпакто в ножны.

- Вы в порядке? - поинтересовалась Момо, хотя не видела на его теле ран. Просто хотелось спросить.

+1

4

Солнечные лучи в какой-то миг словно меркнут, но Боромир не замечает того, погруженный в собственные тягостные раздумья. Недавний стыд за содеянное мешается в нем с болью, непониманием – а еще отчаянием и дикой надеждой. Не раз с ним случалось такое, ведь не единожды! «Вновь – иной мир, чужой?» – остановившись, он осматривается, на сей раз уже отмечая вдруг померкнувшее солнце. И внезапный холод, которым тянет будто бы отовсюду – «да и какое это имеет значение». Всего-то ветер переменился, - но верхушки буков неподвижны, и разгоряченного после ходьбы лица не касается ни одно дуновение. Напротив – воздух будто бы замер, холодный. Угрожающий, - но, когда под ладонью рукоять меча, холод будто бы отступает.
Спасся ли Боромир? Сумел ли выжить? Или то странный сон на зыбкой грани существования яви и посмертия, в котором он все же пребывает? – ему не впервой касаться граней чужих миров, и неким облегчением сердца касается непрошеная надежда. Вновь – ведь если под рукой – верный меч, а ноги прочно стоят на земле, то, возможно, еще ничего не кончено? – просто говорить так себе, кажется, что просто, тогда как позади тебя – пропасть небытия. И если прежде, шагая твердо по землям чужих миров, он знал, что рано или поздно возвратится, то теперь не мог в это верить, - рука скребнула по перевязи, и не ощутила тонкой змеи черного кожаного шнура, с которой за последние месяцы так свыкся.
Рог Гондора бесследно исчез, - горькая улыбка промелькнула в глазах Боромира, отражая меркнущее за стремительной дымкой облаков солнце.
Он не сумеет позвать на помощь, - лесная чаща надвигается на него, внезапным сумраком, обретшим тело. И оскалы масок – это не назвать иначе; черные твари, каждая – в полтора человеческих роста, с оскаленными белыми рожами, надвигаются на него. Вышли из теней, вышли из холода. «Демоны?» - о, Боромир знал, какие твари зовутся демонами. Сомнениям и тяготам его резко не стало места – оба меча вылетели из ножен, и сильверит горел ярко, будто расплавленное серебро. Кем бы и чем бы не оказались эти трое, сомневаться в их намерениях не приходится – он, заходят с обеих сторон, окружить пытаются.
«Да ладно», - сквозь боль – сквозь выдох ободранных легких он уворачивается от лапы, пронесшейся над головой, и контратакует. Не отсек, но ранил – только чувство, что тварь того и не заметила, пускай что-то черное и потянулось ручейком с лапы, по которой полоснуло нуменорским клинком. С рычанием нападает второй, разевая оскаленную пасть, но Боромиру удается отскочить так, что ублюдок налетает на дерево. Только удара в основание исполинского белого черепа он нанести не успевает – что-то черное быстрым штрихом перечеркивает пространство, и белая маска распадается на две половины. И Боромир, опустив мечи, в изумлении смотрит, как чудовище распадается в мелкую пыль, истаивает, как сквозь него просвечивается примятая зеленая трава прогалины. И вскидывает руку, заслоняясь от резкой вспышки, и грохота – бело-голубое нечто громыхнуло рядом, срываясь с тонкой ладони невесть откуда взявшейся здесь … девицы?
И твари куда-то подевались, будто и не было, - оплетка рукоятей лишь скрипит – крепче стиснул. Какие еще испытания пошлет ему это, в чем бы не пребывал? – а девица оборачивается на него, и Боромир резко хмурится, видя непривычные взору черты лица. Но – ему известные. Такой разрез глаз, и форма их, как и цвет кожи – подобное ему уже доводилось видеть.
Как давно это было, - отголоски холода, навеянные тварями, истаивают, но отчего-то отзывается память о заброшенном подземелье под старой сторожевой башней, о призраках и чужаке, явившемся из мира, название которого Боромир хотел бы вспомнить сейчас, да пока никак.
- В порядке, - медленно отвечает он на языке, к которому привык, который знает с рождения, надвое рассеченным сознанием понимая, что это совершенно невозможно. Как невозможно и объяснения найти тому, что происходит сейчас, и что происходило раньше.
Стоящая пред Боромиром девица хрупка на вид, и мала ростом – даже до груди ему не достанет. Темные волосы собраны на затылке в прическу, покрытую лоскутом ткани; черные одежды ее свободны, но позволяют понять, что перед ним все же девушка. Чистое круглое личико озаряет улыбка, беличьи глаза блестят приветливо.
- Благодарю тебя за помощь, госпожа, - пусть и благодарить девушку, почти дитя, за спасение от трех на редкость жутких тварей ему, взрослому мужчине, и было немного неловко, но это не меняло сути. Девушка, кем бы ни оказалась, пришла ему на помощь, и расправилась с тварями легко и походя, тогда как гондорцу пришлось бы изрядно попотеть. Нет сомнений, - впервые с мгновения, когда неведомая река выбросила Боромира на желтый песчаный берег, в крови толкнулось что-то теплое. Кажется, ему было почти жаль не случившейся битвы.
«Живая душа», - он сильно выдыхает, унимая себя. До сих пор лишь незримые птицы встречались ему здесь, да ласточки над берегом. Троицу чудовищ, с их очевидными намерениями, за нечто разумное принимать не хотелось – но незнакомка походила на человека по всем статьям, невзирая на странный наряд, облик, и меч на поясе. Тоже… непривычный, - взгляд скользит по оковке рукояти, по оплетке, и вновь встречается с темными беличьими глазами.
- Где я? – негромко вопрошает Боромир, из всех вопросов, теснившихся в груди, посчитав важным единственно этот.

+1

5

Ей так не хватало всего этого - ощущения меча в руке, горения кидо на ладони, триумфа пусть маленькой, но все же победы. Проведя время в больнице без сознания, Момо думала, что и вовсе не сможет больше держать меч, но оказалось, что это просто - Тобиуме вновь, как продолжение руки, и кидо тоже не подводит, даже заклинания произносить не нужно, чтобы справиться с Пустым. Конечно, будь их больше, будь они не обычными - пришлось бы туго, но Хинамори видела, что перед ней - самые обычные слабые души-минус, и трое - совсем немного для шинигами. Будь их больше - Момо призвала бы шикай, а уж от огненных шаров ее занпакто твари точно бы не увернулись.

"Сначала нужно опутать бакудо, а потом..." - думает Хинамори, просчитывая свои планы на грядущую битву с Айзеном. Да, она не может полагаться на физическую силу; ей остается использовать разум и талант к кидо, но и этого, пожалуй, хватит, чтобы если не победить, то заставить врага помучиться. Просто так Момо точно сдаваться не собирается. Просто так она не отдаст то, что ей дорого - будет сражаться до последней капли крови, пока в сознании - будет посылать в противника файерболы и хадо, потому что ей есть, что защищать.

Она поглощена битвой, битва все еще кипит у нее в крови и отражается пламенем в глазах, а потом Хинамори вспоминает, что именно ей показалось в облике незнакомого мужчины странным, кроме кольчуги, мечей и щита...

Он дрался с Пустыми. Точно ведь, он пытался их убить. Не убегал в страхе, не пытался спрятаться и не звал на помощь, хотя обычно души, попавшие в Руконгай, боялись Пустых и в ужасе бежали, ища защиты у шинигами, если рядом проходил кто-то из них. Ни разу Момо еще не видела, чтобы душа-плюс сражалась, а силы шинигами она в незнакомце не ощущала... пока. Прислушалась на всякий случай, хотя сейчас ее чутье и так было обострено до предела - кажется, человек. Возможно, еще просто не проявилось в достаточной мере?

Из уст незнакомца прозвучала благодарность и он назвал Момо "госпожа", что заставило ее покраснеть - ну какая же из нее госпожа? Раньше так никогда ее не называли, ограничиваясь "-сан" и, конечно же "-фукутайчо", когда она дослужилась до этого звания. Слышать такое учтивое обращение к себе Хинамори не привыкла, вот щеки и подернулись нежным румянцем, глаза она скромно отвела в сторону, и как-то, наверное, сложно было поверить, что эта зардевшаяся от простых слов маленькая девушка только что убила трех огромных монстров. Момо только заметила, что незнакомец намного выше ее - конечно, ничего удивительного, многие ее знакомые были выше - только он был еще и сильнее, хотя и не шинигами. Возможно, он даже победил бы Пустых, если бы она не вмешалась. Возможно, ему хватило бы сил рассечь маску. Мечи же... и щит. И кольчуга. Тяжело, наверное, носить такое на себе, думает Момо, рассматривая одежду мужчины. Сейчас - особенно, наверное, тяжело, потому что в Руконгае цветет всеми красками лето, а такое обмундирование, как ей кажется, сковывает движения и мешается. Нет, гораздо лучше - свободное шикахушо,  в котором можно легко и прыгать, и бегать, и фехтовать...

Хотелось буркнуть себе под нос "я не госпожа", но отчего-то Хинамори не стала. Не хотела спорить - или же ей просто понравилось, что ее назвали так. Как будто она и правда была кем-то важным. Как будто... да точно же. Вряд ли незнакомец воспринял Момо, как воина, хотя она и убила чудовищ.

- Я думаю, вы и сами могли бы справиться, - застенчиво ответила Хинамори, покосившись на мечи. - Просто я... не смогла стоять в стороне.

Просто ей хотелось взять в руки оружие и снова испытать азарт схватки, но не говорить же об этом первому встречному? Хватит быть такой открытой - уже поплатилась за это, дурочка-лейтенант. С другой стороны - в незнакомце она не видела угрозы. Она никогда не видела угрозы в простых душах-плюс, с тех пор, как поступила в Академию Духовных Искусств, а когда стала шинигами - и вовсе немного зазналась, воспринимая тех, кто не имеет духовной силы, как слабых, как тех, кого она призвана защищать. На самом деле правильная установка для воина и второго офицера отряда Готей-13, но все же Момо сейчас недооценила мужчину.

- Им маски надо разбивать, а не руки отрубать, - добавила Хинамори, и в ее улыбке мелькнула неловкость. Она не знала, имеет ли право учить взрослого человека - а он был на вид намного старше Момо, и какая разница, что ей, как шинигами, уже полтора века. Здесь, в Обществе Душ, года легкие, как пух, и вряд ли замечается ход времени в его полной мере, особенно когда ты - обычная душа.

- Вы в Обществе Душ, - сказала Момо, и посчитала нужным объяснить, - Кажется, мы сейчас в дальних районах Западного Руконгая. Да, Западного, - добавила она задумчиво, - я шла на запад.

Внезапно Хинамори отчетливо поняла, что, раз этот человек здесь, то он умер. Он ведь уж точно не вторженец-рёка, которые недавно подняли на уши весь Сейретей, чтобы не дать казнить Кучики Рукию. Нет, Момо и раньше знала, что в Общество Душ попадают умершие в Генсее, знала, что она и сама когда-то умерла, и это не вызывало у нее сожалений - ну, умерла и умерла. В любом случае, она живет, пусть жизнью не человека, но шинигами. Но сейчас ей стало жаль - он выглядел таким сильным, и... значит, проиграл.

- Вы рыцарь? - спросила Хинамори. - Ваша одежда... странно выглядит. Как вас зовут?

Она помедлила пару секунд и сказала:

- Меня зовут Хинамори Момо. Очень приятно, - и ее личико вновь осветила улыбка.

+1

6

Запоздало в крови колотится, вспыхивая, жар боя. На лбу выступает испарина – жарко, летний вечер становится душным, и особенно это заметно после холода, что навеяли твари. «Разбивать маски, а не отрубать руки?» - Боромир чуть склоняет голову, в знак согласия.
- Я запомню, - серьезно отвечает он, и взглядом вновь задевает рукоять меча, виднеющийся из-за белого пояса, перечёркивающего тонкую талию девицы. Слишком длинная рукоять. Полуторный меч? – для этих маленьких ладоней так и вовсе, двуручный. Но, судя по ножнам, которые стало видно, стоило девушке чуть развернуться, лезвие не особо широкое. Легкий меч, раз такая, как она, может с ним обращаться.
«Столь быстро, к тому же», - но сказанное девушкой ничего не проясняет. Запад? Стороны света те же. Но что такое «общество душ»?
«Это – мой путь к Чертогам Безвременья?» - глубокий вдох, напоенный запахами солнечного лета, наполняет грудь. Проклятье, он жив, жив! – кровь колотится в висках, и сердце стучит. Он видит, слышит, и чувствует – как  э т о  может быть смертью?
Но память о том, как жизнь уходила из тела, как небеса становились все шире, затмевая собой верхушки высоких сосен, застыла в Боромире крепко смёрзшейся глыбой льда. Не растопить и не изгнать.
«Рыцарь?» - на его памяти так называли мелкопоместных, а то и безземельных дворян, служивших в войсках людей более знатных. А также тех, кто клялся в верности тому, что звалось рыцарским орденом. Но – не в Гондоре. Страж Белой Цитадели принимает свои присяги, и нет в Гондоре звания более почетного, чем это – но рыцарем он не прозывается.
- Можно сказать и так, - все же отвечает Боромир. Слегка уклончиво; поводит плечом под легким лориэнским плащом, коротко усмехается в бороду, глядя на кажущуюся не менее странной одежду девушки. Выходит, его облачение здесь будет в диковинку.
А вот черные твари с белыми масками – вовсе нет. Раз хрупкая девушка-подросток объясняет ему, по всем статьям воителю, как лучше всего с ними расправляться, то это поневоле наводит на мысль, что таких ублюдков здесь как грязи.
И где же это – здесь? - «западный… Ру-кон-гаи?»
Совершенно ничего не сказало.
- Я зовусь Боромир, сын Дэнетора, - меч с металлическим шелестом уходит в ножны. Широкая лямка щита вскидывается на плечо; рука тянется лечь на рог, что висел прежде на боку, но натыкается на пустоту. Пальцы сжимают рукоять сильверитового меча, короткого, что прячется в ножнах со звуком едва ли не музыкальным.
«Хинамори Момо», - он наклоняет голову, прикладывая к прорехам на кольчуге сомкнутые в кулак пальцы.
Что же – «еще одна».
- Ты – из Чертогов Безвременья, госпожа Хинамори? – наконец вопрошает Боромир. – Ты – их страж, и встречаешь умерших?
«Потому что я умер», - осознание проворачивается в нем, будто трёхгранный клинок под лопаткой – и ударяет затем в грудь, заставляя сердце остановиться на мгновение. Как тогда, под небесами, - рука стискивает прореху на кольчуге, и что-то ноет под ней, как если бы наконечник орочьей стрелы все же засел где-то под ребрами.
«Нет худа без добра», - невзирая на отчаяние, по лицу лучом ведет слегка отстраненная улыбка. Боль за Гондор и тоска по родным, стыд от содеянного, и тревога за грядущее отступают на короткое, кратчайшее мгновение, потому что…
«Я увижу мать», - ведь Финдуилас говорила о том, ему, десятилетнему, упрямо не желающему отпускать ее, что все они встретятся когда-нибудь. Что в Чертогах Безвременья ушедшие непременно увидят друг друга вновь, в назначенный час.
И она будет ждать там его. Всех их, - мать говорила, улыбаясь.
Она обещала – а значит, так тому и быть.

+1

7

Он как будто сошел со страниц фентезийной книги, романа о рыцарях, о благородных лордах, что совершают различные подвиги во имя прекрасных дам, спасают принцесс из алчущей пасти дракона и гордо скачут на белом коне во главе огромного войска. Момо смотрит во все глаза, едва ли не пялится, потому что ей и правда очень интересно видеть такого человека. Обычно в Обществе Душ не встретишь людей в таких одеждах. Видимо, она незнакомцу тоже интересна, потому что он тоже смотрит - особое внимание достается ее занпакто. И то верно, если перед ней - воин. Хинамори в свою очередь рассматривает оружие мужчины, хотя не особенно разбирается в мечах - ведь здесь, в Обществе Душ, не куют оружия. Асаучи создаются иначе, уж точно не в банальной кузнице, а как - одному Оэцу Нимайя известно. Его меч похож на... нодати? Нет, не нодати. Что-то другое. Что-то... чего нет Сейретее. Шинигами обычно сражаются катанами, нодати, вакидзаси, танто... если в невысвобожденной форме. Его же меч... вернее, два меча... иные. И сталь незнакомая, хотя Момо не может сказать уверенно - зачем ей разбираться в холодном оружии, если она делает ставку на кидо?

- Очень приятно, Боромир-сан, - вежливо говорит Момо, добавляя к его имени уважительный суффикс. Почему новый знакомый назвал имя своего отца - Хинамори не знает, поэтому предпочитает его опустить. И глаза тоже опускает, когда ей задают совершенно очевидный вопрос, но...

- Что такое "Чертоги Безвременья"? - спрашивает Хинамори. Ей нравится это название, как будто взятое из волшебной сказки. "Общество Душ" звучит совсем не так поэтично.

- Я не страж, - она осекается. На самом деле - разве нельзя ее так назвать? - Я... скорее, проводник душ. Шинигами. Я отправляю умершие души сюда, в Руконгай. Но это не Чертоги Безвременья, - почти виновато добавляет Момо, как будто она разочаровывает Боромира своим ответом. - По сути, мы, шинигами, зовемся богами смерти, но это не совсем так. Мы просто... солдаты. Мы защищаем миропорядок. Те твари в масках - они такие же души, только долгое время пробывшие в мире живых без духовного погребения или те, что потеряли свои сердца из-за отчаяния. И если их убивает шинигами... ну, вот как я... То они очищаются от грехов и входят в Общество Душ, как обычные плюсы. Строго говоря, мы их не уничтожаем насовсем.

Все верно. Тринадцать отрядов Готея, основанного Ямамото Генрюсаем, стоят на страже миропорядка, следят за тем, чтобы все души нашли приют. Момо всегда гордилась тем, что является частью этой организации. Гордилась тем, что занимает руководящий пост. Сейчас - тоже гордится. Даже выпрямляет спину, когда говорит об этом, ласково, как котенка, поглаживает гарду Тобиуме, которая немного нагревается под ладонью хозяйки.

Внезапно Хинамори понимает, что если Боромир задает ей вопросы, и думает, что находится в каких-то "Чертогах Безвременья", значит, он... помнит? Помнит, кем был? Помнит, как умер? Да быть не может, никто не помнит! Что за странная душа-плюс? И ведь Момо не может привести Боромира ни к кому из капитанов - хотя бы потому, что объявлено военное положение и все слишком заняты, чтобы разбираться, откуда появилась та или иная душа. Да и... не к кому, собственно, обратиться. Унохана-тайчо? Момо совестно постоянно бегать к ней за помощью, она и так обязана ей жизнью. Сой Фонг-тайчо? Нет, она слишком подозрительная, да и негоже сейчас отвлекать от дел карательный отряд; вряд ли Боромир - враг. К Куроцучи-тайчо Хинамори точно не пойдет, она не самоубийца, чтобы добровольно соваться в Двенадцатый, да и Боромира жалко, он кажется Момо хорошим. Был бы на месте капитан Айзен - пошла бы к нему, не раздумывая, подсознательно ища у Учителя поддержки и совета, но нет капитана Айзена... Есть только она, Хинамори, временно исполняющая обязанности капитана - вот ей и принимать решение. Пора уже вырасти. Пора становиться самостоятельной, Хинамори-фукутайчо.

- Боромир-сан, - осторожно спрашивает Момо, - вы помните, кем вы были?

+1

8

Окончание, что прибавляет эта… Хина-мори к имени Боромира, кажется ему слегка нелепым. Но, возможно, здесь такие обычаи? – «здесь–где? где-здесь?» - кровь стучит в виске, и струйка пота, по нему тянущаяся, кажется, бежит быстрее.
Не Чертоги Безвременья, - внутри обмирает что-то, обваливается. Пускай не единожды ступавший за грани чужих миров, он знал и верил в то, что его собственный мир  Средиземье – есть нечто ясное. Как устроено оно, и какие предвечные Силы охраняют его границы. В том числе, и от чужаков – а теперь что? Неужто все, находящееся за гранью того существования, есть ложь и вымысел?
Во что же он тогда верил? – в свое время он испрашивал ответа у Мудрых, и не, пусть и не давали ясных ответов, сводили свои речи к одному – да, посмертие ждет достойных в Чертогах Безвременья. Бессмертные эльфы, терявшие свои тела, возвращались в Средиземье в новых воплощениях, - он смаргивает, вспоминая Глорфиндейла – того самого, что на Совете у Элронда едва не отправился в поход вместе с Братством Кольца. «Братство…» - вновь прожигает чувством вины, словно огненный обруч прижимается к груди, входит в плоть и дальше, до самого сердца – а затем и его стискивает, сжимаясь.
Бессмертные эльфы могут покинуть Чертоги Мандоса – людям же хода из Чертогам Безвременья нет. А ему, Боромир, даром, что носит в жилах своих малую толику эльфийской крови, нет совершенно никакого проку взывать к ней. Он не там, где полагал оказаться – не мечтал, понятное дело, но верит, что окажется. Это нечто другое – то, что окружает его самой реальной из реальностей. Самым воплощенным летом, теплым ветром, шумящими буками и легким запахом близкой реки.
«Шинигами», - юная девица отнюдь не походит на богиню, да и по голосу ее слышно, что она будто сама смущается своего громкого прозвища, которое она тут же и объясняет. Услышанное до Боромира доходит постепенно, но он и не торопится – он, проклятье, более никуда не спешит.
«Чужое посмертие?» - солнце светит, будто над Роханом. Над Гондором оно ярче – там теплее, южнее, - Боромир запрокидывает голову, подставляя лицо ласковым косым лучам, и чуть жмурится. Обреченное спокойствие разливается внутри него, будто солнечные лучи на глади реки там, за деревьями – он всматривается в скачущие блики несколько мгновений, а затем. Сдвинув брови, переводит взгляд на нечто близ маленькой ноги Хинамори, обутой в плетеную сандалию.
Вмятина на мягкой лесной траве, продавленная земля. Отпечаток – след лапы одной из недавно напавших на них тварей. «Потерявшие сердца», - и резкой вспышкой режет воспоминание – ведь виде эти солнечные блики сквозь деревья, эту самую реку он через тварей. Через отверстия… в их груди.
«Лишенные сердца?» - смешок срывается с потрескавшихся губ. Боромир склоняется над оставленным тварью следом, касается его – нет, не показалось. Не наваждение. Земля сыроватая, ссыпается с пальцев в кожаной перчатке легко. Пахнет травой и… землей. Настоящая – не наваждение и не сон, - вскинув глаза на девушку, он выпрямляется, вновь мимолетно отмечая, насколько же выше нее.
- Стражи, - уверенно повторяет Боромир. – Ты сама говоришь, что защищаешь порядок своего мира, госпожа Хинамори – ты стоишь на страже его. Был Стражем и я, – он сильно вдыхает, стараясь не показать, как сильно самого сейчас прокололо сухим и коротким словом – «был».
- Я берег рубежи своей родины от все подступающей Тьмы, и звался Верховным Смотрителем Белой Цитадели Гондора, - слова падают тяжело, словно камни. «Гондор – «страна камней». – Я возглавлял Стражей Минас-Тирита – своего Города, и стал бы двадцать седьмым по счету Наместником из рода Хурина, наследовав своему отцу, - Боромир не смотрит на девушку – глядит прямо, на все те же солнечные блики на воде, сквозь мягко шелестящую листву.
Что сказать ей еще? – все слова и названия для этой «шинигами» - пустой звук, равно, как и произнесенное ею тоже не слишком понятно Боромиру.
- Но в Гондор скоро явится Король, - у него не осталось надежды. Отец его стар, а брат… Фарамир внемлет древним обетам, и не станет препятствовать Арагорну. Проклятье, не стал бы и сам Боромир! – но прежней болью, гордыней снова скручивает изнутри нутро, будто голодной судорогой. И сердце опять опоясывает раскаленная золотая змея – Кольцо.
- А я пал, не сумев защитить тех, кому поклялся, - снова – тяжелый топот ног по обе стороны от коленопреклоненного Боромира. Снова – почти детские крики хоббитов. Снова – «ты не знаешь Его силы, Боромир» - предостерегающий голосок полурослика.
«Не напугай я его тогда – и сам остался бы жив. Не пришлось бы разделяться, чтобы найти Фродо», - сама запоздалая из возможных мысль.
- Никто не даст мне ответа, почему я оказался здесь, - медленно и раздумчиво произносит Боромир. – Да это и неважно, - скорее, самому себе. Неистовое пламя, что горело в нем всю жизнь, будто смыло речной водой, оставив поблескивать сырые черные угли.
- Разбивать маски. Спасибо за совет, миледи. Прощай, - он кланяется девушке, и идет прочь, вновь, куда глаза глядят.
Отчего-то больше ни о чем не хочется расспрашивать. Никого. Да лучше бы еще с десяток таких тварей попалось на пути.
«Умереть во второй раз?» - а чего, Боромиру, в сущности, терять?

0

9

Верховный Смотритель Белой Цитадели Гондора - ну точно, как будто его вырвали со страниц книги и отправили сюда. Момо не очень-то любила фентези, потому что ей не нравилось, как там все описывалось - ей попадались книги, где все либо слепо обожали главную героиню, которая обычно раздражала Хинамори, либо битвы описывались так, что даже ей, совсем неопытной мечнице, было понятно, что автор не просто выдумывает, но и нарушает все законы, а в реальности персонаж был бы уже давно мертв. Поэтому она не читала фентези, если книги не советовали ей друзья. Но некому, некому больше советовать ей книги - сердце сжимается от боли. Айзен-тайчо... Гин-семпай... Они ушли, они предали Общество Душ, не будет уже, как раньше, не заговорит она с Гином, не погладит ее по волосам капитан - от капитана напоминание только шрамом на груди да кошмарными снами, от Ичимару - книги, страницы которых политы слезами и немного кровью - Момо неосторожно порезалась о лист бумаги.

Тем временем Боромир продолжает, а Хинамори обращается в слух. Возглавлял Стражей Минас-Тирита. Стал бы двадцать седьмым Наместником. Красивые слова - и очень серьезные. Весомые.

Стражи. Боромир, сын Дэнетора, прав - да, они стражи. Стражи миропорядка и спокойствия. Совсем скоро спокойствие нарушится. И Момо страшно, потому что она знает, что выйдет на поле боя, выйдет, чтобы сражаться с армией тех тварей, которых приведет ее бывший капитан. Они снятся ей каждую ночь - огромные, жаждущие крови, уродливые подобия, белые носатые маски меносов, а то и похуже; Момо просыпается в холодном поту, хватается за теплую гарду Тобиуме, иногда так и засыпает, пока дух ее меча напевает ей что-то в ее сознании. Они - стражи, а значит, не имеют права ни покинуть пост, ни проиграть. Они - воины. И Хинамори - тоже. Если бы она сейчас достигла банкая, ее повысили бы до капитана, это ясно всем, но банкая у Момо нет, возможности его достичь - тоже, просто не хватит времени, нужно тренироваться в том, в чем уже достаточно сильна - кидо, шикай... Все мишени на полигоне Хинамори поражает играючи, но сможет ли попасть во врага? Сможет ли вовремя увернуться от летящего в нее удара или клинка? Они ведь даже не знают, чего ждать, какие у них будут противники. Если меносы - это уже неплохо, потому что тупых, по сути, меносов победить таким капитанам, как Зараки-тайчо или Кучики-тайчо, просто, как раздавить комара. Даже Момо могла бы угробить парочку меносов, попав в них файерболом. А если - если меносы будут разумными?! Огромными, сильными и при этом - обладающими разумом?..

- Мне жаль, - коротко, но сочувственно говорит Хинамори. Ей правда жаль. В отличие от некоторых, она вовсе не считает, что смерть в бою - это счастье для воина. Да, это честь - умереть на поле боя, но уж точно не счастье. Разве может быть счастье в смерти? В небытии? Она-то уж точно знает, каково это - умирать, она была на грани, балансировала на самом краю - удержалась. Стоит здесь, говорит с Боромиром, смотрит, как тот наклоняется, трогает пальцами землю - сначала Момо не понимает, зачем, а потом до нее доходит, что это - след Пустого. Странно, ей самой никогда бы не пришло в голову выслеживать тварей по следам, зачем? Ведь есть реяцу, по которой можно отследить кого угодно с духовной силой...

Пока Хинамори стоит на месте, недоуменно хлопая глазами, Боромир выпрямляется, кланяется ей, называет "миледи" - это она-то - миледи? - и прощается. Момо вдруг думает: наверное, он идет убивать Пустых. Она складывает два и два: потрогал землю там, где был след чудовищной лапы, уточнил про маски, поблагодарил...

Нет, еще не хватало, чтобы в военное время по Руконгаю бродил человек, охотящийся на Пустых! Да его же в два счета поймает Омницукидо! Или те же Пустые сожрут - если их соберется много, то даже опытному воину, даже шинигами трудно отбиться, а Боромир - не шинигами, обычная душа... Пусть в нем может быть духовная сила, все равно, чтобы стать шинигами, нужно учиться - или хотя бы иметь асаучи. Если первое вовсе не обязательно - живет же как-то Зараки-тайчо, то без асаучи драться нельзя, хотя бы потому, что Пустых по всем правилам должен убивать духовный меч шинигами!

Момо не знает, почему подумала, что Боромир будет убивать Пустых, может, это совсем и не так, но отпустить его просто так тоже не может, не имеет права, особенно сейчас, когда именно она - глава Пятого отряда. Опасно, а еще - она чувствует себя ответственной за Боромира, ведь так или иначе, а спасла его, и значит...

- Стойте! - восклицает Хинамори.

Входит в шунпо и появляется прямо перед Боромиром, и глаза ее сверкают огнем, а рука невольно поправляет шеврон с кандзи "пять" на плече.

- Куда вы идете? Вы... вы совсем не обычная душа-плюс! Что вы собираетесь делать? Ведь на вас снова могут напасть Пустые, и вас могут заметить другие шинигами, а у нас - военное время, вас просто поймают, будут допрашивать - поверьте мне, Второй отряд умеет допрашивать! - а у нас сейчас и без того много забот, - честно говорит Момо. - Близится война, серьезная война. Вы сказали мне, кто вы... Так вот, я - Хинамори Момо, лейтенант и временно исполняющий обязанности капитана Пятого отряда Готей-13. И, если нужно, я вас арестую. Да, в бою на мечах вы легко меня победите, но...

Момо сосредоточенно хмурится. Созданная ею сеть бакудо опутывает ноги Боромира, не давая шевелиться, искрит, как оголенные провода в Мире Живых. Получается.

- Но, как видите, драться можно не только на мечах, - заключает Хинамори.

+1

10

Пожалуй, Боромир способен понять. И взволнованный голос, и звенящий в нем строгий запрет, и то, как девица заступает ему дорогу – решительно, с отвагой свирепого воробушка, но только вот к а к она оказалась впереди него в какое-то мгновение ока? – оборачивается назад, смотрит на кусы, мимо которых прошел – вон, еще колышутся, задетые широким кожаным налатником, который под лориэнским плащом. Даже слом веточки видел, ножнами меча задел – вон, белеет.
А юная леди, все же, непреклонна – чеканит слова, толкует о грядущей войне. «Что же, отчего-то все везде воюют», - чуть склонив голову набок, Боромир слушает ее совершенно спокойно. отстраненно – и, когда тонкая рука решительным жестом взметается над темноволосой головой, а у его ног начинают плясать разряды молний, даже не шелохнется.
Такое он видел, - рассматривает линии заклятия внимательно.
Одна его знакомая чертила схожие знаки, но выглядели они иначе. Что будет, если он шагнет? – вдруг загорелось любопытство, как болотный огонь над топью – с шорохом, резко, из ниоткуда. Его так же окутает светящейся пеленой с россыпью искр, как случалось, сработай парализующая руна? И так Боромир уловит хоть какое-то сходство? – сильверитовый клинок в потертых ножнах не даст ответа. А шагнуть что-то словно подталкивает, - сглотнув, он с еле заметной усмешкой смотрит в напряженные, негодующие темные глаза. Сверху вниз – девушке приходится сильно запрокидывать голову, дабы заглянуть ему в лицо.
- Убери это, госпожа Хинамори, - голос гондорца звучит спокойно и отстраненно. – Прошу тебя, - плети молний не приносят вреда, но поднимаются выше, словно ползучий терновник.
- И дозволь мне идти своей дорогой. Я чужой здесь, и мое место – там, где… - «а не наплевать ли?» - дергается что-то внутри усталой усмешкой.
- Там, куда уходили мои предки и мои люди, - сделав усилие над собой, продолжает Боромир. – Когда они покидали меня, то  я обещал, что встречусь с ними. Ты заставишь меня нарушить обещание, данное мной моей матери? Моим погибшим бойцам? – действительно, сражаться можно не только на мечах. Девушка стоит достаточно близко, и Боромир дотянется до нее. В конце концов, мало ли он знает приемов? – один брошенный щит чего только может стоить.
Но сражаться с ней, с такой вот? – неуместная, странная почти сейчас, но лица касается улыбка.
Боромир поднимает раскрытую ладонь.
- Я не намерен сражаться с тобой, лейтенант Хинамори, ибо не враг ни тебе, ни твоему народу, - «снова – женщины на военной службе. Как конец дисциплине. Еще одно совпадение?» - но на землях Тедаса ему не доводилось встречать людей подобной внешности.
«Это загробный мир, одумайся».
- Но также не желаю и следовать за тобой, - чуть запоздало приходит мысль, что с ее-то скоростью передвижения, каковая, несомненно, относилась к чему-то вроде сковывающей ноги Боромира магии – не такой уж он ей и серьезный противник.
Мог бы рассчитывать только на внезапность.
- Я не стану помехой вашей войне. И дам ответы на допросе, буде таковой случится, - но постепенно зреет в нем, разгорается злое упрямство. Что же, кем бы ни были иные обитатели этих земель, на их месте он поступил бы с чужаком точно так же.
Встреть такого – остановил бы, заставил дать объяснения. Но – не пустил бы никуда, такого вот, шастать где попало. Запер в карцере, и допрашивал бы самолично. Вооруженного чужака, к тому же – одно дело, когда неведомо чья воля сталкивает тебя с прелестными девицами. Таковых было изрядно, чего греха таить.
- Твоему миру ничего не станет, если моя душа покинет его.  Ведь так? – Боромир улыбается, слегка пожав плечами – улыбается так, как улыбнулся бы любой другой девочке-подростку – дружелюбно.
- И мне хотелось бы побыть одному, миледи. Поразмыслить о том, в какую передрягу я умудрился угодить на этот раз. После смерти, - не ему сейчас смеяться, но так и клокочет под разорванной кольчугой в груди негромкий, обычный смех – а взгляд застывает, невидящий.
«Даже после смерти».

0

11

"За что мне эти проблемы?" - думает Хинамори, сосредоточенно плетя заклинание кидо. Она ведь просто сходила в гости к бабушке - навестить ее перед войной, что висела в воздухе непролитой грозой. Просто хотела увидеть женщину, которая ее воспитала, которая дала приют ей и Широ. В конце концов, они оба вскоре могут погибнуть. Момо уверена, что Хицугая тоже придет к бабушке, и еще почему-то думает, что с ним перед выходом на поле боя тоже надо попрощаться, еще раз попросить прощения за то, что подняла на него клинок, поверила той дурацкой записке, выведенной аккуратным почерком капитана Айзена... А тут - чужак, не желающий слушать ее разумные речи. Проблема во плоти, проблема в кольчуге и плаще, проблема, не желающая решаться так просто.

Момо предсказуемо сердится. Кидо опутывает Боромира плотно, но не причиняет боли - сеть просто сковывает движения. Заодно Хинамори прикидывает, как поступит, если он обнажит меч. Боромир намного выше нее и сильнее, в обычном фехтовании он заколол бы ее зубочисткой. Если же Момо призовет шикай, она может ненароком убить его файерболом, а этого ей тоже не хочется. Боромир интересен ей, ей интересно, откуда он такой появился, почему при двух клинках, почему дрался с Пустыми, а не пытался убегать...

Тем временем ее пленник - теперь уже почти пленник - говорит о том, что чужой здесь, что нарушает обещание, данное матери и своим погибшим бойцам... Момо понимает его, как никто другой, особенно сейчас, когда стала главой отряда - она тоже ответственна за своих бойцов, за тех, кто служит под ее началом, за тех, кто заботится о ней и уважает ее. Если армия Айзена прорвется в Руконгай... Если они доберутся до Сейретея... Многие погибнут, многие из тех, кого лейтенант тренировала, кого учила, кого поддерживала, с кем делила завтраки, обеды и ужины... Она понимает боль Боромира, как и всякий командир. И понимает его боль, как сына, потерявшего мать, хотя не теряла родителей просто потому, что их у нее не было - но все равно понимает, потому что с бабушкой расставаться точно так же больно - особенно, если они больше не встретятся.

- Я сочувствую вам по поводу потери бойцов, - отвечает Хинамори. - И сожалею, что вы не сможете выполнить обещание, что дали своей матери - потому что я вас арестовываю. Можете попробовать со мной сразиться, но в таком случае вы можете и умереть. Окончательно, я имею в виду, - поправляется Момо. - Я не знаю, откуда вы, и как сюда попали. Возможно, это действительно ошибка: обычно души, отправленные в Руконгай, не помнят своей жизни до смерти. Я вот не помню, а вы - помните.  А еще - ваша одежда и оружие. Поверьте мне, Боромир-сан, вы - очень заметны. Я бы не хотела, чтобы вас допрашивали в Омницукидо, и уж точно не в ваших интересах попасть в Двенадцатый отряд. А если я вас арестую, мы... попьем чаю и поговорим. Как вам такой допрос? А если хотите поразмыслить о своем посмертии в одиночестве, то я могу отвести вас в камеру, но все же не советую.

Момо улыбается, но не ослабляет кидо. Она уже не верит сладким речам, особенно - речам незнакомцев. Рана, нанесенная Айзеном ее душе, наверное, никогда не заживет, останется кровоточить - Хинамори кажется, что она больше никогда и никому не сможет довериться. И все же стоит тут и говорит с Боромиром, хотя могла бы связать его более серьезным бакудо и препроводить в Готей - да хоть к капитану Фонг, все-таки это как раз в ее компетенции - разбираться с подозрительными личностями. Но почему-то... не хочется. Это, по сути, ее первое решение, как командира - Момо крепче сжимает гарду Тобиуме, мысленно просит помощи, подсказки у своего духовного меча. Тобиуме молчит, но Хинамори чувствует, что она улыбается, и что Боромир ей тоже интересен.

- Впрочем, выбор за вами. Я или глава подразделения Тайных Операций? Чай или пытки? - Момо невинно моргает, мельком вспоминает, что чай-то остался после Айзена, тот чай, что они вместе пили, когда разговаривали после рабочего дня. Момо пекла печенье, которым угощала капитана, и очень любила такие уютные вечера наедине с Учителем.

"Нужно будет выбросить тот чай, - думает Хинамори. - Меня от него стошнит".

Она уже почти собирается сказать что-то еще, как вдруг тело снова пронзает ощущение чужого, не принадлежащего этому миру реяцу - сразу и много. Раз, два, три... шесть. Момо смотрит на то, как в промежутках между деревьями материализуются ужасающие рожи в белых масках, громадные черные тела - ну конечно, их привлекает реяцу лейтенанта, они же тупые, следуют только простейшим инстинктам, вернее, лишь одному: пожирать другие души. Шесть Пустых - уже достаточно много, чтобы волноваться, но Момо чувствует зачатки еще нескольких реяцу тварей.

Одним движением Хинамори выхватывает меч. Оценивающе смотрит на Боромира, прикидывая, сможет ли тот помочь ей в схватке, хватит ли ему сил разрубить маску обычным мечом, а не асаучи. Вздыхает: нельзя просто умчаться в Сейретей за помощью; совсем недалеко - Джунринан, а там - бабушка.

Пустые пока не спешат нападать, принюхиваются, окружая человека и шинигами. Момо рассчитывает ситуацию, рассматривает ландшафт: среди деревьев Пустым не так удобно будет атаковать, следовательно, лучше загонять их в угол и там разрубать маски. Кидо бы сплести... да времени уже нет - огромная лапа потянулась к Хинамори, и она отсекла конечность твари росчерком клинка. Пустой обиженно завыл.

- Они сейчас нападут! - крикнула Момо Боромиру. - Разрубайте их маски!

+1

12

Не вышло с первого раза – выйдет со следующего, - Боромир стоит неподвижно и спокойно, чувствуя, как плети заклинания поднимаются выше, все теми же светящимися ветвями терновника. Металлические бляхи на поясе и кольчуге слегка потрескивают, и нагреваются – но не сильно, всего лишь ощутимо.
- Быть может, из-за того, что я попал не туда, куда надлежало мне после гибели, госпожа Хинамори, я и не похож на иных умерших, что ты встречала прежде? И я не удивлен тому, что мой облик и речи кажутся тебе странными, - ее лицо – на свой лад привлекательное, с гладкой белой кожей цвета слоновой кости, с темными глазами ловкой белки. И Боромир – загорелый после долгих странствий, пускай и по зиме, светлоглазый, заросший бородой. Один нос его, кажется, длиной с палец девушки станет, - невольно он усмехается подобной мысли. – Ибо человека, лицом подобного тебе, в жизни своей… - осекается коротко, вновь чувствуя, как проворачивается под сердцем льдом, - я встречал лишь единожды. И тот человек не принадлежал моему миру, - тот далёкий, в юности встреченный юнец – тогдашний ровесник Боромира, оставил о себе долгую  память, которая вот-вот норовит всколыхнуться. Шеей ворочать он еще может – и резко двигает головой, словно пес, почуявший врага.
Не ошибся – потянуло холодом. Тем самым, из глубокого подземелья под старой сторожевой башней, холодом, что обступал его здесь, на солнечной лесной прогалине. Холодом, что подхлынул, и накрыл Боромира там, в зимнем лесу, под небесами Средиземья.
«Нет», - и колотится сердце, животным ужасом; самообладание изменяет ему. «Только не вновь» - не протест, но мольба, помноженная на ярость бойца. Путы – плети терновника опадают с него в тот самый миг, когда тело готово рвануться прочь, не слушая ни доводов разума, ни увещеваний – «только не снова».
Жесткая оплетка рукояти толкается в ладонь, отрезвляюще холодит навершие – и большой палец привычно скользит по выгравированной у основания звезде, знаку Нуменора, где меч Боромира и был выкован когда-то. Затем – погребен в водяных могильниках Мертвых Топей, но в урочный час явившийся ему, и им укрощенный однажды. О, да. В те самые неполные семнадцать лет – и весной будущего года он и повстречал того чужака, что раз и навсегда запечатал призраков Мертвых Топей, сочившихся  зеленым туманом в кладку старой сторожевой башни.
Меч выручил тогда его, отгоняя тени умерших. Выручит сейчас? – звезда под большим пальцем загорается, будто раскаленная, и Боромир вскидывает щит на левую руку. Острие нуменорского клинка смотрит чуть наискось и вниз – для первой атаки как раз подойдет.
«Не только мечом», - сбоку шелестит сталь вылетевшего из ножен меча девицы. «Быстра», - кивок, под короткий ее окрик, и Боромир вначале ударяет в ринувшуюся на него белую костяную харю щитом. Тварь, высотой почти вдвое больше него, с оглушительным ревом пятится, и меч, не форсу ради перехваченный на миг обратным хватом, входит в затрещавшую маску чуть ли не по рукоять. Странное чувство – будто по дереву лупишь, - черна лапа загребает воздух на месте, где мгновение назад еще стоял Боромир. Успел уклониться, и высвободить меч – на маске остается глубокая трещина, которая внезапно ширится чернотой. Тварь ревет, слепо опираясь на лапы – она похожа то ли на жабу, то ли на рыбу, но разбираться незачем и не хочется; падает затем, зарывается костяной харей во вздыбленный лесной дерн… и дальше Боромир уже не смотрит.
Он может убивать этих ублюдков – что же, отлично! Сколько их еще? – сбоку прилетает сокрушительный удар, недоброй памятью отозвавшийся в Боромире, когда отнесло на несколько ярдов в сторону. Совсем как от удара тролльей булавы там, в Летописном Чертоге. В копях Мории, - но вскинулся, перекатился, встряхивая оглушённой слегка головой, и, на щит принимая удар, коротко двинул мечом вверх. В подбородок, или чем бы это ни было – главное, что маску задел, и новая трещина ползет, расширяясь. Некогда! – на него наседают еще две твари, от которых приходится метнуться под защиту деревьев. Но когда позади них вырастает черное нечто еще бОльших размеров, одним ударом лапы сметающее попавшийся на пути вяз так, будто это соломинка, Боромира пробирает до костей тем самым холодом.
«Нет», - но даже мысли заглушает вдруг взорвавшийся огненный грохот. Тонкий, будто птичья трель, выкрик ему предшествовал – Боромир задрал голову на мгновение, тщась уловить взглядом короткий черный штрих, что пересек летнюю зелень деревьев со скоростью молнии. Вновь громыхнуло и вспыхнуло. «Неважно», - он, и эти громыхающие вспышки – на одной стороне. Так ведь? – не показалось, что видит застывшую в какой-то миг тоненькую фигурку, над которой ореолом расцветает нечто, похожее на огненный цветок.
И если удивление и есть, то уходит оно прочь, словно отброшенное. «Что-то никогда не меняется», - думается Боромиру с жесткой радостью, когда меч его снов а разит без промаха, а щит – отводит удары. Под ногами его – твердая земля, а летний день, переходящий в вечер – обступает его, и он видит его, чувствует, невзирая на бой. Который стихает – и, когда Боромир, тяжело дыша, оборачивается на поле боя, то замирает в изумлении, смешанном с чем-то, похожим на почти страх – но короткий. Предплечьем смахивает со лба пот, глядя на пустоту там, куда валились туши поверженных тварей.
«Пустые», - так называла их девушка. «Хинамори Момо», - вон, стоит, безмятежна и свежа, словно после короткой прогулки, но вовсе не яростного сражения.
«Любопытно», - меч  проворачивается в руке, затем уходит в ножны; взгляды встречаются. Отчего-то Боромиру сейчас много спокойней – чем бы ни было это его посмертие, что-то в нем остается неизменным.
Сражение, - он слегка склоняет голову перед девицей, в знак согласия.
- Позволь же узнать, госпожа Хинамори – что такое «чай»?

+2


Вы здесь » uniROLE » uniALTER » память сгоревшей души


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC