о проекте послание гостю персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
tony
связь @Luciuse
основатель и хранитель великого юнипогреба, если ищите хороший виски за недорого и не больно, то вы по адресу.
• rangiku
связь id415234701
пасет людей, котят, админов и заблудших лисов, бухая днями напролёт. шипперит все что движется, а что не движется, сама двигает и шипперит насильно, позабыв о своей работе.
• pietro
связь @thundefrost
прошмыгнет и не заметите. язвит и профессионально надирает задницы. тискать можно только с официального письменного разрешения верховного короля филлори.
• hope
связь https://vk.com/id446484929
Пророчица логики и системы, вселяющая в неокрепшие умы здравый смысл под пару бокалов красного сухого.
• renji
связь лс
Электровеник, сияющий шевелюрой в каждой теме быстрее, чем вы успеете подумать о том, чтобы туда написать.
• boromir
связь лс
алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно.

автор недели DONATELLO

Детки, если ваш внутренний голос обозначает идею, как заведомо плохую, даже без ведомых на то причин, то, вероятно, стоит его послушать. Интуиция редко подводит. Так вот — это была плохая идея, свести двух людей, что были когда-то в отношениях, а теперь даже не имеющих представления, кем именно они друг другу приходятся. Пускай даже окружающие и считают вас друзьями, вы не сможете избежать каких-то неловких моментов. А после них неизбежно наступает депрессия. Она сжимает ваше сердце в ледяные тиски и не отпускает, как бы ты не старался.... Читать

GODS & MONSTERS

И не сказать, что ночи здесь все одинаковые, но все-таки эту Лис называет особенной. Склоняется к охране у входа, шепчет что-то на ухо одному из угрюмых краснолюдов в черной маске и хлопает другого по плечу. Креван ожидает важных гостей, дает инструкции управляющему клуба и едва бросает взгляд на бушующую толпу под ногами, что с криками и свистом в едином потоке разрывается на танцполе, высоко задирая руки, ловя губами серебряную пыльцу осыпающуюся с черных небес. Он совсем недолго остается там, на неприметном балкончике второго яруса, прежде чем исчезнуть в закрытой части здания за неприметными дверьми... Читать

Cora Hale: Я уже очень давно должна была написать отзыв к проекту, потому что порывы были, но не хватало какого-то пинка. Но думаю, никто из администрации не удивится, потому что к моей тенденции все задерживать, но при этом не быть в должниках все уже достаточно привыкли)) Хотелось бы начать с очень лояльных правил для тех, кто не может играть со скоростью света. Для меня это крайне важно, потому что за работой и прочим реалом я просто не могу физически отписать пост раз в три дня, а то и того короче. С вас потребуют только один игровой пост в месяц и постоянно обновлять всех ваших персонажей, чтобы они были активными профилями. Резонно? Выполнимо? Это позволило мне играть от трех персонажей, так что вполне. Также вас никто никогда не ограничит в ваших желаниях, если вы хотите иметь несколько персонажей хоть с порога. Ваша задача проста – выполнять перечисленные сверху условия. Да, в один момент было введено ограничение для тех, кто не выполняет своих обещаний, но… это ведь логично? Никто не любит, когда тебе пообещали и не сделали. Зачем тогда обещать. Вас обеспечат игрой. Нет своего каста? Не беда, вас утащат в межфандом или альт, а потом обязательно и кастом обзаведетесь. Когда я только пришла, мне приглянулась легкая атмосфера и дружелюбие. Я смогла найти соигроков и вообще людей, которые мне импонируют. И я готова признаться и подчеркнуть, что да – это не все, кто населяет форум. Это естественно. Этот форум обильно населен, как матушка Россия, многонационален и многоконфессионален. Конечно, не может быть так, чтобы все друг другу нравились. Логично? Логично. Но я действительно, очень люблю многих ребят с этой ролевой, они прекрасны. Администрацией лично я удовлетворена полностью. Тут всегда есть какой-нибудь конкурс или марафон, в котором можно принять участие. Они стараются реагировать на все возникающие трудности и проблемы, всегда выслушают ваши претензии и постараются принять решение, честное, и которое устроит всех. Они не всегда могут предугадать реакции некоторых игроков, но надо учесть, что люди не экстрасенсы. Я лично не увидела ни одного правила, существующего или введенного, которое бы были не логичны и не обоснованы, кто-то мог увидеть иначе. Я всегда воспринимала ролевую как дом. А у каждого дома есть хозяева, которые устанавливают свои правила в пределах своей вотчины. Это естественно и понятно. В чужом доме мы всего лишь гости, и как бы гостеприимны не были хозяева, она могут и должны настаивать на том, чтобы в их доме было уютно в их понимании этого слова «уют». А это понятие одинаково не для всех, поэтому, если мне не понравилось у кого-то в гостях, я просто больше не приду в эти гости)) В этих гостях мне захотелось остаться, сюда я привела своих друзей, которых приняли так же тепло, как и меня, никак не разграничивая с другими игроками, что возможно были на форуме дольше. Я встретила в этих гостях людей, которые стали моими друзьями. Что можно еще хотеть от проекта? Думаю, ничего. Так, что как водится на юни – накатим за его здоровье!

Molly Hooper: Буду краток - хороший, уютный, активный форум. Кхм. Теперь речь *достала большой свиток*. Прошло уже месяца два, наверное, как я здесь обитаю. Началось все с банального желания поиграть давним персом. Вакансий на тематических не было, и я рискнула пойти на кроссы. Почему "рискнула", спросите вы? Потому что предыдущие мои попытки играть на кроссах были до того печальны, что я зареклась. Обходила десятой дорогой. Написала заявку, откликнулись люди, на двух не сложилось по разным причинам, пошла на Юни. И знаете что? Мне очень нравится это место. Доброжелательная, ненавязчивая администрация. Никто не бомбит настойчивыми просьботребованиями каких-то игр, и тому подобного. Флуд не натужный, а естественный, есть у людей настрой - они флудят. Нет - играют. Обсуждения игры не похожи на бессмысленные километровые чатики ни о чем, это действительно обсуждения игры. У народа есть игровые идеи. Есть игра. Есть отличный уровень постов, на которые хочется отвечать. Никто никого не уговаривает играть, предлагают друг другу сами. Как часто приходишь на форум и видишь обратное - когда играют только свои со своими, какие-то междусобойчики глупые. Здесь этого нет. Люди пришли играть, и они играют. В общем, охать и ахать в восторгах - не мой конек, а скажу, что здесь просто хорошо и уютно. Спасибо, ребята.

Loki Laufeyson: Вот и настало мое время сказать пару-тройку теплых слов о нашем любимом Юни. Форум изначально привлек своей немногочисленностью и теплой, ламповой атмосферой. Скажу честно - в то время мне просто хотелось покоя и уюта, и я пришел на Юни с товарищем, надеясь обрести все сказанное ранее там. И действительно - форум оказался весьма уютным, теплым и домашним. Я предложил девочкам-администраторам свои услуги и они взяли меня под крыло, и могу честно сказать - это самый лучший коллектив, в котором мне когда-либо доводилось состоять. Никогда никто не идет против воли игроков, всегда прислушиваются к каждому мнению. Конечно, я прекрасно понимаю, что всем угодить невозможно, но то, что большинство понимает и принимает все, что мы пытаемся донести до народа, радует. На Юни приходишь отдохнуть после трудовых будней и знаешь, что там все твои любимые и дорогие тебе люди. Что ребята-игроки любой кипишь поддержат, любую затею. Никто не сидит по уголкам, все ходят друг к другу "в гости" и это радует. Меня лично радует возможность вносить свою лепту в наш общий труд для процветания форума. стараться на благо игроков. На форуме всегда царит веселая и теплая атмосфера, тут уже с порга становишься "своим". Будто тебя знают уже лет сто, разве это не здорово? На других форумах, к сожалению, мне доводилось встречаться с полнейшим игнором новеньких, грубостью и хамством, но тут такого нет - и в этом я честен.Спокойно, уютно по-домашнему. Тут рады каждому, а большинство даже самых безумных сюжетов - отыгрывается с большой охотой. Отдельно о каждом говорить нет смысла, потому что все, кто с нами - уже мною любим. Просто на Юни отдыхаешь душой, когда не торчишь перманентно посты Боромиру ;)

Carver Hawke: Хотите выпить, но никто не поддерживает подобную идею? У вас накопилось много не отыгранных сюжетов и идей в голове? Вы хотите поиграть по своему любимому фандому, но все ролевые закрылись? Вы боитесь, что на кроссе будете не нужны и не найдете себя? Что же, тогда, Добро Пожаловать на Юни! С первой же секунды "залета" на этот кросс, вы не будете себя чувствовать ненужным или брошенным! Перед Вами откроется новый мир вашей фантазии и фантазии ваших новых соигроков. Здесь все не просто семья, мы - собутыльники, братья, сестры и просто большая группа своеобразных ребят, готовые повеселиться даже с теми, чьи фандомы видим впервые. Здесь Вы сможете отыграть все, что угодно! Можете быть кем угодно, когда угодно, а главное с кем угодно! Конечно, не могу пройти мимо шикарного дизайна, который не может не радовать глаз. АМС - это не зазнающаяся "шайка", якобы всемогущих людей, а прекрасные игроки, которые заслуживают похвалы и уважения в свой адрес за идею, оформление, организованность и собранность. Здесь никто не будет Вас пинать или гнать палками в игру. Все понимающие, позитивные, а самое главное ОФИГЕННЫЕ ребята, которые не заставят Вас скучать. Мало того, когда накатывает депрессия и Вы приходите на форум, Ваше настроение повышается на +100500. Вы научитесь орать, веселиться и никогда не грустить, Вам просто не дадут этого сделать. В общем, ждем всех и с радостью!

Carver Hawke: На самом деле, я уже оставлял отзыв в ТОПе, но с удовольствием сделаю это еще раз. [Если, конечно, никто не против, что меня так много здесь]. Как человек, я слегка "тормоз" - это мягко сказать - а потому, грубо говоря, сейчас, я просто плюсую к своим предыдущим словам дополнения. Просто, от души, хочу сказать спасибо всем за то, что не только здесь прекрасные игроки, хорошие люди и дорогие амс, но и понимающие личности, которые помогают вам, поддерживают вас и всегда выслушат - простят - поймут. Спасибо огромное, Юни. (Жаль, что реал очень часто забирает в свои объятия, но даже после долгого отсутствия сюда возвращаешься, как домой :3) Но, на самом деле, я просто хотел дополнить предыдущую речь незатейливым стишком (ну, я же не могу не включить своего "безумного" недопоэта х)). Что такое Юни? Поясню в словах. Юни – это счастье, радость на устах! Юни – это дом твой и семья кругом. Юни – это выпивка, безумство за столом! Хочешь ты быть гномом, хочешь быть котом? Приходи на Юни, встретят хоть бомжом! Тут нальют и выпить, и накатят все! Ведь пришел сюда ты, словно по судьбе! Здесь тебе подскажут, проведут на путь, Будут веселиться, не дадут заснуть. Здесь посты прекрасны, игроки – мечта! И дизайн тут классный, ну просто красота! Приходи на Юни, мы уж заждались, Выпивка, вон, стынет, приди сюда, влюбись! Здесь так много радости, ну же, будь смелей! Проходи в гостиную! С Юни веселей!!! Приходите, занимайте любые роли, веселитесь и помните, здесь никому не дадут скучать, грустить и уж тем более сидеть в стороне без игры! :3

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » family matters


family matters

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Собрание Земель закончилось. Анора остается королевой, но вынуждена выйти замуж за принца-бастарда. Логэйн остается в живых, но должен стать Серым Стражем.
Между ними многое невысказано, невыяснено. Предательство, война, интриги, почти стоившие обоим их жизней, а Ферелдену - существования. Об этом ли отец и дочь мечтали, этого ли желали друг другу и своей стране?

Loghain & Anora
http://s7.uploads.ru/06D2j.gif http://s9.uploads.ru/2S93y.gif

+2

2

Темно-алый закат косо ложится лучами сквозь ромбы оконной решетки зала военного совета. Пусто и тихо; незаметный сквознячок треплет край расстеленной по широкому столу карты, незаметно катает опустевшую чернильницу, остатки чернил в которой уже засохли, шевелит обломки гусиного пера. И со стен смотрят гобелены – тяжелые, неподвижные. Сквознячку их не под силу ни колыхнуть, ни даже пошевелить – тяжелые вытканные лики таращатся безучастно и обвиняюще.
Пусто.
Вулфф заливает горе в «Покусанном дворянине», горюя об осквернённых землях и погибших сыновьях. Ноги Сигхарда не будет здесь, в зале совета, до тех пор, пока его сын не встанет на ноги, - знамя с пятью звездами, увенчанными рогатым полумесяцем и вовсе снято со стены, и на каменной кладке виднеется светлое пятно, по которому сейчас скользят алые отблески закатных лучей, делаясь все алее и алее; солнце заходит. Мертвая тишина зала военного совета падает вязкой волной – и, кажется, все.
Давит на плечи доспех, за долгие годы ставший будто второй кожей, привычный телу так, что оно его не замечало. Снятый с орлесианского шевалье – если постараться, можно где-то еще на составных частях разглядеть клейма. Хотя нет, только не на этом доспехе – собственноручно затерты, зашлифованы. Еще в первые дни после победы на реке, и помнилось, как кровь втиралась в тонкие насечки клейм, въедалась – пришлось отчищать песком и наждаком. Иссеченные мечами и стрелами, не раз чиненые, но служившие верой и правдой, - «взятое с бою», так говорят.
День меркнет, и тени выходят из углов, мглой памяти, но разлетаются, чуть стоит доспехам тяжело лязгнуть. «Надо идти», - зал военного совета остается пустовать, и вырезанные на могучих деревянных дверях ферелденские псы, встав на дыбы, скалят клыкастые пасти вслед щиту со стертым гербом.
Коридоры дворца хорошо знают звуки этой поступи – тяжелой и быстрой, не изменившейся с годами. И подбираются караульные, вытягивается по стойке «смирно!» стража, салютуя… и руки в кольчужных рукавицах опускаются, падают. Тревога и недоумение на нахмурившихся лицах – вроде как, проступок невелик, но в то же время, значителен.
Как же. Салютовать предателю, - слуги по-прежнему испуганно жмутся у стен. Зажигают огни в темных коридорах дворца, но не становится в них светлее ни от масляных ламп, ни от факелов.
«Выходим на рассвете», - когда не сам отдаешь приказ, а тебе его отдают, это теперь даже не прошлым попахивает. Это с размаху вмазывает тебе в лицо все то дерьмо, которое успел наворотить. И раскаивайся ты здесь, или же гневайся за унижение – не имеет значения. Все на свете сейчас не имеет значения, кроме черных крыльев, раскинувшихся под позеленевшими небесами. Кроме рева, сотрясающего все кругом, и камни, и скалы, и сами небеса, и неисчислимых копошащихся орд, что рвутся из земли, и та содрогается, будто блюя ими, неудержимо. Уже мертвая, но все еще блюющая, пропитанная скверной так, что даже гореть не станет, сыпалась, как из пригоршни, и отчего-то в рот – неизбывной горечью.
Логэйн Мак-Тир помнил, как очнулся тогда – живой, но будто поднявшийся из могилы, с привкусом оскверненной земли во рту. Обезображенная клыкастая голова архидемона на миг почудилась ему вместо изображения гваренского дракона на пластине щита – тот лежал там же, в подобии покоев, где его разместили. Отделили –  от остальных спутников Амелл, точно уже оскверненного. В чем-то это, понятное дело, соответствовало истине, но тот, кто еще накануне был регентом Ферелдена, тэйрном Гварена, верховным главнокомандующим королевской армии, и Героем реки Дейн, иллюзий не питал. Ни по одному из поводов, - непроницаемо он оглядывал тех, с кем ему надлежало вскорости разделять тяготы сражений и путешествий. Гном, эльф, кунари. Ведьма, - желтые глаза ее горели двумя болотными огнями, отголоском тех, что в Диких Землях Коркари. Рыжеволосая девчонка с орлесианским акцентом, непримиримо стискивающая руки на груди пожилая волшебница. Мак-Тир помнил ее по Остагару. И она его помнила – прославленного генерала, советника короля Кайлана. Ожившая статуя – на лице Логэйна на короткий миг промелькнуло подлинное удивление, когда он увидел ее, и, несомненно, узнал. Голем мага Вильгельма, - память стремительными толчками откатилась назад, ко временам восстания, и к тому, как близ Гварена эта каменная тварь едва не убила самого Логэйна, когда Вильгельм принял их с Мэриком за врагов. Не только их – еще и гномов Легиона Мертвых, и…
Неважно, - каменные коридоры проносятся мимо, ведут знакомым путем туда, куда, чтобы войти, никогда не испрашивал аудиенции.
Не спросит и теперь, - отодвинув ладонью с пути заступившего было дорогу стражника, Серый Страж Логэйн решительно толкнул двери покоев королевы. Тихо ахнула остроухая девчушка, прячась за ширму, и затем тихонько, на цыпочках проскользнув вдоль стены – прочь, прочь. За захлопнувшейся дверью послышался и шум доспехов – Эрлина уводила часового.
- Анора, - дочь смотрела на Логэйна его глазами.
- Простимся, - во вдруг осевшей тишине голос прозвучал неожиданно устало, но резко. Как если бы Логэйн приказывал королеве – но ей не нужно было ничего объяснять.
Она смотрела на него его глазами.

Отредактировано Loghain Mac Tir (2018-05-27 12:20:30)

+2

3

Последние дни - да чего там, последние недели, месяцы и весь проклятый год! - выдались сложными. Говоря мягко. Кульминация действа - всех унижений, страхов, надежд - Собрание Земель, прошло, оставив... пустоту.
Пожалуй, то было самым странным. Анора за годы жизни и правления делала многое из того, что может показаться иному неприемлимым, подчас даже страшным и совершенно точно недостойным королевы страны, в которой родилась Невеста Создателя - чистая, непорочная, отдавшая жизнь за идею и своего бога. Это ли не ирония, ведь всё то, что делала леди Мак-Тир она оправдывала тем же - благом для Ферелдена, для своего народа. Как оправдывала теперь всё произошедшее за год со смерти Кайлана.
Было ли благом согласиться с регенством отца? Безусловно, на тот момент. Знать неминуемо потребовала бы выбора нового правителя - либо Эамона, коль тот был бы в добром здравии, либо Тегана, всем хорошо известного, а то и иного вельможу. Ей нужен был отец в роли гаранта сохранения власти и безопасности - дворяне не пошли бы против Героя реки Дейн.
Было ли благом подставить Хоу и отправить к нему Стража с её спутниками? Конечно, он заслуживал смерти. И за то, что пытался угрожать ей. И за то, что был опасен в качестве союзника не меньше, чем как враг.
Было ли благом выйти замуж за бастарда? Увы, да. Алистер - её возможность не только выжить, но и спокойно править в дальнейшем. Он глуп и недальновиден, и едва ли им станет сложнее управлять, чем то было с его сводным братом. Главное, удалить Эамона и Стража из Денерима. Их влияние пока слишком велико.
Было ли благом предать отца, зная, что он может погибнуть?
Анора давно выросла из тех лет, когда надеешься, что родители никогда не умрут и всегда будут рядом. Как перестала и думать лишь о себе. Главным для неё было благо Ферелдена. Также, как и для Логэйна.
Анора-королева знала, что поступила верно. Тейрн Мак-Тир обезумел на почве недоверия к Орлею. Отовсюду ему мерещились заговоры и даже своей дочери он в последнее время, кажется, недоверял.
Анора-дочь знала, что никогда себя не простит, какие бы доводы не приводила. Он был и оставался её отцом, великим человеком, победившим орлесианцев и отбившим родину у шевалье - не Мэрик, принц-освободитель, привёл их народ к победе, а Логэйн, крестьянин, взявший в руки оружие и сделавший всё, что было и не было возможно, для победы. Он был её отцом, неумел заплетавшим косички и всегда назодящимся рядом, всегда поддерживающим, всегда любящим, пусть и своей странной суровой любовью.
А она предала его.
Одно только радовало королеву - он остался жив. Страж сама поведала ей о том, что Логэйн пережил Посвящение и стал полноправным Серым Стражем, но предупредила - остаться в Денериме он не может, а после его, скорее всего, переведут в иные форпосты. Анора и сама бы так поступила, ведь, несмотря ни на что, Логэйн всё ещё имел огромное влияние здесь, в Ферелдене. Его следовало убрать подальше - и руками Первого Стража Орлей так и поступит. Мак-Тир мог стать параноиком и ненавидеть Империю до безумия, но Анора понимала, что многое из происходящего в стране дело рук недовольных подданных Селины. С этим предстоит разбираться потом, после Мора. Когда все возвратятся домой. Кроме отца.
Ей следовало бы попрощаться. Следовало бы найти его и хотя бы сухо напутствовать - прощания им обоим удавались плохо.
Только не могла она. Страх то был, вина или стыд - но не могла посмотреть в родные глаза.
Не удивилась даже, когда услышала слишком хорошо знакомую тяжёлую поступь в коридоре. Успела приказать Эрлине уйти и увести стражника, что под дверью стоял, - в комнату без стука, по привычке, зашёл не тейрн, а уже Страж Логэйн. Хотелось отвести взгляд, хотелось спрятаться за ширмой - тщетно. Услышав своё имя, королева посмотрела на отца почти прямо, почти смело, почти по-королевски строго. Только в тои-то и дело, что почти. Вышло, скорее, как у нашкодившего подростка.
- Простимся.
И нет ей дела до резкости, нет дела до тона. Знает ведь, как тяжело ему это даётся. Знает, как тяжело самой подобрать слова.
"Простимся". Ведь он уходит. И, может быть, она и не увидит его больше. Может, он погибнет, сражаясь с Порождениями Тьмы и самим Архидемоном. Может, будет отослан куда подальше и более не вернётся. Страж теперь, не тейрн, не отец королевы и герой войны.
И проститься им придётся, возможно, навсегда. Даже если в эту страшную войну он переживёт.
Ком в горле неожиданно не даёт сказать и слова. Слёз нет - железная воля сдерживает их. Потом поплачет, не сейчас. Она стоит и смотрит на отца, не двигаясь, почти не дыша. Грудь сжимает болью, тревогой, отчаянием - много чего смешалось и теперь горит пламенем.
Наконец, произносит шёпотом - и где только звонкий голос твой, королева, которым обвиняла отца в предательстве? - будто бы говорить разучилась:
- Прости меня.

+2

4

«За что?» - слова дочери вызывают у него недоумение, в первый миг – так не вяжется их смысл с гордой осанкой, со взглядом королевы. Дочь Логэйна Мак-Тира могла сколь угодно строго смотреть – отца бы не перестрожила, как бы ни старалась. Ее голос до сих пор у него в голове – и не вяжется, отчаянно не вяжется это «прости меня» с той стройной и сильной речью, что разнеслась под сводами зала Собрания Земель
«Этот человек – больше не герой», - он никогда не набивался  герои, все эти прозвища – чушь и мишура, как перья на орлесианских масках. Но даже тогда, глядя в ледяные, как снег, глаза Аноры, Логэйн гордился ей.
Она смогла. Она провернула хитроумную партию, удачно и не в одиночку – она расставила фигуры на шахматной доске так, что Ферелден вновь оказался под ее рукой. И, зная, что рука эта надежна столь же, как его собственная, Логэйн не задумываясь отдал бы жизнь там, в зале Собрания. Пусть и резануло гневом, да что там – «резануло»; гнев его разразился грозой так, что казалось, еще мгновение – и знать дрогнет перед силой того, что уже не раз спасал их, кто держал стальной рукой все эти годы, кто возглавлял и направлял – но не случилось.
Мог бы сказать, что обидным стало бы погибнуть от руки сына лучшего друга, да только вот одно облегчение – сыном Мэрика Алистера ему по-прежнему было почти невозможно признать. Королек без хребта, тот, кого люди знающие так старались удалить от трона, но держали в поле зрения. Серый Страж на троне теперь, вот потеха! Бастарду Мэрика удалось то, чего не получилось у клятой памяти командора Софии Драйден. Бастарду Мэрика преподнесли трон и страну на блюдечке, и все из-за крови. Как, интересно, народ Ферелдена отнесся бы к тому, что их король – полуэльф? – еще Аноре бы как-то об этом рассказать, о новом муженьке ее, позади которого стоит фигура более значительная. К чести ее сказать, заслужившая все сама – без чьей-либо помощи. Сумевшая сделать то, чего не удалось ему, прославенному полководцу и воину, политику, тэйрну и прочая, прочая, прочая. Она собрала союзников для борьбы с угрозой, на которую Логэйн намеренно закрывал глаза, дескать, «вначале граница – затем уже порождения тьмы».
И теперь – она пощадила его, - но мысли об Амелл – к архидемону, встреча с которым, вне любых сомнений, неизбежная, - «ха!»
- За что, дочь? – позади нее – стойка с доспехами. Анора не пренебрегала воинскими упражнениями, и темно-алая сталь сейчас отливает в отсветах камина и свечей будто бы покрывшей ее запекшейся кровью. «Не приведи Создатель», - Мак-Тир чуть смаргивает, и снова смотрит в лицо дочери.
- Так было необходимо, - добраться до противоположного края поля,  закрепиться на нем любой ценой. Даже ценой гибели отца.
Он сдался Амелл лишь для того, чтобы суметь попрощаться, но ему не позволили и этого. «Посвящение само по себе часто заканчивается смертью», - о как наяву слышал одновременно ледяной и медовый голос дочери, и не мог не восхищаться ее выдержкой. И тем, сколь искусно она манипулировала всем в той ситуации, до чего могла дотянуться.
И тем, как его дочь отчаянно пыталась спасти ему жизнь.
- Анора, - под тяжелый шум доспехов он оказывается подле нее, и смотрит, уже с привычной мыслью – «выросла». Маленькая девочка с умным взглядом стала королевой, и это… это, пожалуй, единственное, что имело значение. Она справится. Все самое главное от своего отца она получила, остальное же – обрела сама. Логэйн не ставилэто себе в заслугу – Анора росла у него на глазах, поражая день ото дня ясностью и прозорливостью ума.
Как такой не гордиться? – он улыбнулся ей, едва ли не впервые со дня возвращения из Остагара.
- Иногда нужно протрубить сигнал отхода, Анора, - положив ладони ей на плечи, произнес Логэйн. – Иногда от этого зависит все, - доспех, в народе прозванный «дейнским», снова шумно лязгнул, когда Мак-Тир заключил дочь в объятья, упрямо и сумрачно глядя перед собой.
«Ни о чем не жалей».
Никогда.

+2

5

Необходимо? Так и рвётся смешок - грустный, отчаянный, злой.
Необходимо. Всю жизнь кому-то что-то необходимо. Ей - корона и королевство впридачу. Ему - мир и спокойствие родины. Кайлану - подвиги и свобода. Алистеру - напиться и забыть Собрание Земель как страшный сон. На миг становится смешно, стоит подумать о женихе. И в мыслях назвать его так сложно, хотя было время, чтобы свыкнуться и принять как данность, что ближайшее будущее так или иначе будет связано с этим бастардом. Только бы не мешался под ногами, только бы не лез туда, где ничего не смыслит из одного только желания нагадить дочери своего злейшего врага!
Знает она, что так надо было. Не поступила бы иначе подобным образом. Знает, понимает, но до конца принять сложно, и в битве с собственной совестью победить не выходит.
Отец понимает. Это заставляет выдохнуть чуть свободнее, чем раньше.
"Даже тогда, когда от этого зависит жизнь твоих близких? А ты бы как поступил, тейрн Мак-Тир, если бы я была на твоём месте? Если бы не ты, а я всё то сделала, в чём тебя обвиняли, сейчас обвиняют?"
Улыбка его, такая нежданная, редкая, словно что-то надламывает внутри. И объятия - жёсткие, неудобные, холодные, - в сотни, тысячи раз ценнее всего золота Тедаса, всех украшений, всех богатств этого мира. Анора прижимается ближе, зная, что не сумеет всего обхватить, что не сумеет задержать такой редкий и оттого такой желанный миг. Кое-как приподнимается на пальцах ног, проклиная неудобные мягкие туфли, неуклюже касаясь лбом небритой щеки. В глазах, часто воспеваемых придворными менестрелями, слёзы, которые не сдержать, и кажется, будто сейчас расплачется, как бы не пыталась собраться. Только брать себя в руки не хочется.
К демонам титулы, знать, Стражей, Ферелден и проклятого Архидемона! К демонам всё! Больше всего на свете хочется хоть на самый короткий миг позабыть, что давно не девочка, что выросла и ушла из отчего дома. Хочется снова вернуть те времена, когда была отцу ростом ниже пояса, когда шла с ним впервые по этому дворцу и маленькая ладошка изо всех сил держалась за огромную отцовскую ладонь. Она отдала бы всё, чтобы хоть разочек это повторилось. Чтобы идти, громко смеясь над отцовскими рассказами и от восторга вереща - шепеляво из-за выпавших молочных зубов.
Жаль, что ни одному магу не под силу обратить время вспять.
И так жаль на мгновение стало себя, привычную к одиночеству и силе, но теперь - одинокую в самом деле. Вместе с Логэйном-отцом уходит и Мак-Тир-политик, её поддержка, её опора. Многое теперь изменится, и не у кого будет испросить совета, не с кем поделиться тревогами о государстве. Найдётся ли ещё кто-то, кто так же сильно будет любить Ферелден, как любят они с отцом? Анора знает - справится и сама, не привыкать. А мысль всё-таки печальная.
"Не останется в Ферелдене того, на кого я могла бы опереться, кому могла бы довериться. Ты уходишь, и я сиротею. Ты уходишь, и сиротеет весь Ферелден".
Не без её участия.
Отпустив отца, Анора отвернулась на короткий миг - поправить платье, стереть со щёк слёзы, всё-таки сорвавшиеся. Подумалось, что прежде было проще отпускать родных на войну.
"Ты знала, что они возвратятся".
- Присядь, отец. Вы отправляетесь на рассвете, у нас есть ещё время...
Поговорить по душам? Распрощаться навсегда? Высказать наболевшее?
На всё, пожалуй.
Время ещё есть. Пока.

Отредактировано Anora Mac Tir (2018-05-29 22:56:04)

+2

6

Коротким сухим всхлипом режет слух – руки в латных перчатках чуть сильнее сжимаются на тонких, узких плечах – «как она выдерживает это?» - мысль мимолетная, ибо смотрит Логэйн на доспехи цвета запекшейся крови.
Как она держится? – теплыми волосами мажет по щеке, они цепляются за щетину, и воспоминания о том, как заплетал эти волосы в косички, как таскал дочку-перышко на плечах, проворачиваются в сердце беспощадным зубчатым крюком. Ох, Анора, - дочь вскидывает голову, и голубые глаза ее блестят, словно два куска льда. Смаргивает слезы, те дорожками скользят по белым, как бумага, щекам – да что уж там.
У самого слезы на глазах, коротко, стальным отблеском.
И долгие прощания – не для них. Незачем рвать друг другу душу, незачем оттягивать неизбежное, - Логэйн-отец берет Анору-дочь за руку, чуть склоняя голову.
- Нет, Анора, - слышит он собственный голос, едкий, словно гномья кислота. – У меня приказ, - но смотрит в ее глаза уже как Логэйн-полководец. Логэйн-вождь. Логэйн-Герой-реки-Дейн, как выкрикивали его имя в войске после той битвы, да пропади оно все пропадом.
Тот, кто пожертвовал ради Ферелдена всем, что имел и любил.
«Иногда, чтобы спасти все, нужно отступить», - так уходила от него Роуэн в тот зимний рассвет над рекой. Так черное дождливое небо над Остагаром озарило огнем сигнальной башни.
«Коутрен останется при ней. Не посмеет ослушаться, если я… прикажу», - короткое утешение, но все лучше, чем ничего. У Аноры достаточно сподвижников, но Коутрен верна и яростна, словно сука мабари. Это хорошо. На нее можно положиться, - он коротко выдыхает, по-прежнему не отводя взгляда от лица дочери, видя в нем черты покойной жены, такие же ясные и тонкие. Дочь переняла от нее лучшее – стальную волю, удивительную красоту, и отвагу, равную целому войску. Неужели сейчас она дрогнет? – латная перчатка сброшена, и горячая после нее ладонь касается бледной щеки. Не вини себя, хочется сказать глупой девочке, которая столько лет держала Ферелден в этом маленьком, но с мертвой хваткой кулачке. «Держала, и будет держать», - «не вини себя» - ты сделала то, что должно, Анора. Ты протрубила свой сигнал отхода, и отвела войска в нужный момент, а дурак, ослепленный собственными амбициями, остался погибать.
И это правильно.
Потому что власть – это ответственность. Это дальновидность, и умение видеть дальше собственного носа – а он, признанный стратег королевства, умудрился и ослепнуть, и оглохнуть одновременно. Поддался давней ненависти – да что там. Не поддавался. Такому не поддаются, такое носят в себе всю жизнь, словно слишком глубоко засевший наконечник стрелы, вытащить который означает погибнуть.
Все сделанное Логэйном было ради блага Ферелдена, и только – его вина в том, что он недооценил вольный дух проклятой ферелденской знати. Что толку излагать им тактику того боя, что толку показывать, каким на самом деле было сражение, и как порождениям тьмы даже засада, устроенная войсками Логэйна оказалась бы всего-то камешком в бок бронто? «Тэйрн спас нас от гибели», - так говорили те, кто был в его войске. Многие. Иные же предпочли оставить службу, и уйти к мятежным баннам, посчитав, что новый регент не оправдает их надежд и ожиданий – как не оправдал надежд короля. Проклятый Кайлан! И надо же было ему сунуться в самое пекло, изображать героя, чтоб ему! – «совсем как отец», - горечью просачивается во рту. Мэрик был таким же. Только чертовски везучим – его постоянно кто-то спасал. Кайлана спасать было некому, - «останься мальчишка при моем войске, все могло быть иначе», - да только толку уже об этом судить, - Логэйн-политик чуть усмехается, коротко сдвинув брови, глядя на королеву-дочь.
Она бы никогда так не рискнула. И не потому, что была истинной дочерью своего отца, и просчитывала наперед удивительно много – потому, что знала цену власти, и меру ответственности, что та налагает на того, кто ей облечен. Девочка из Гварена – захудалого тейрнира, маленького, и, по всем меркам, мало достойного того, кто освободил Ферелден от орлесианских ублюдков.
Тогда было неважно, где. Лишь бы подальше, - «все мы от чего-то бежим», - как говорил когда-то Мэрик, и в итоге, все сложилось к лучшему. Если бы не Гварен, Логэйн не встретил бы Селию.
Без Селии не было бы Аноры.
Без Аноры не было бы Ферелдена.
- Но это не имеет значения, - он отнял ладонь почти резко. – Нам стоит поговорить, ты права, - неизбежное – случится.
Будь оно все проклято. С каким же дерьмом, собственными руками навороченным, он оставляет ее? – «она справится», но вины Логэйна это не умаляет ни на мгновение. И он видит, как Анора буквально шагнула в его собственные следы, приняв поддержку Амелл, отступилась от него – протрубила свой сигнал отхода, но отступила не в бушующее море проклинающих ее разрозненных баннов – отступила на заранее подготовленный плацдарм. Сознательно, или нет, неважно. Анора, пусть и дочь Логэйна Мак-тира, оставалась нейтральной фигурой во всей этой партии.
И даже то, что ублюдок Хоу запер ее в своем поместье, оказалось ей на руку.
Все – использовала. И всех. И сейчас просит за это прощения?
Дети должны учиться не только на собственных, но и на родительских ошибках. А родители имеют одно сильнейшее и неоспоримое право – прощать своих детей.
И нет, он не смог бы предать свою кровь, окажись она Анора на месте Кайлана. Скрутил бы и запер, наказанную, не успела бы и пискнуть. Не допустил бы.
- Все мои архивы и документы уже перевезены в твой кабинет, Анора, - с негромким вздохом произнес бывший тэйрн, бывший генерал, бывший… герой. – Охрану я поручил доеверенным людям. Они не подведут, - хотя запугать, понятное дело, их могут. – Ты знаешь, как ими распорядиться, ты сумеешь, - он не сомневается. И она не сомневается.
- Эамон отбыл в Редклифф, это удачно. Вскоре тебе самой придется туда отправиться, полагаю, ибо есть сведения о том, что орды порождений тьмы скапливаются на юго-восточной границе, а тебе предстоит возглавить наши войска. Не Алистеру. Не допускай усиления влияния Эамона на… него, - тоном, будто ощутил во рту, какую-то дрянь, продолжил Логэйн. – Он ненавидит меня, тебя, пожалуй, тоже, но благодаря именно тебе его драгоценный бастард возведен на трон. И этот ублюдок тоже получил все чужими руками… да что же такое, проклятые Тейрины, - невеселый, жесткий смех разнесся по покоям, потерялся в толстых гобеленах, укрывающих каменные стены. – Что ты станешь делать с Алистером, дочь? Я знаю, ты успела изучить его, – будто спрашивая урок – строго. Иначе не умел.
Иначе и незачем.

Отредактировано Loghain Mac Tir (2018-05-30 14:33:01)

+1

7

- У меня приказ.
Так по-детски возмущение накрывает, да ещё такое сильное - чей приказ? Этой... Амелл? Кто она - Серый Страж, волей случая ставшая командующей ферелденскими войсками, Анорой же и назначенная, - и кто - королева?!
"Я могла бы приказать тебе остаться. Я могла бы приказать - и ты вынужден был бы подчиниться, Серый Страж или нет".
Но это и правда по-детски. Как раньше, двадцать лет назад, когда отец уезжал в Денерим, оставляя их с матерью в Гварене, а маленькая Анора только и могла, что дуться и топать ножкой в светлой туфельке с кокетливым бантиком - думала, её-то он должен слушаться. Думала, никуда не уйдёт, никогда не уйдёт, всегда рядом останется - ещё долгие-долгие годы. Но вот оно как обернулось.
Нет ни мамы, почти нет уже отца.
"Что делать с тейрниром?" - в грустные размышления вклинился практичный вопрос, так некстати, и всё-таки своевременно. Редко когда Анора позволяла себе распуститься, позволяла себе отпустить чувства на волю - слабость для неё неприемлима, она забирает время, необходимое для иных дел. Слабость другие могут обратить против тебя. Её, Аноры, удел - не слабость, а сила. Выстоять, выдержать, вытерпеть, сделать всё, чтобы спасти и сохранить родину. Для слабости времени нет.
Сейчас же, это время прошло. В памяти это мгновение отцовской нежности и собственной слабины королева будет хранить до конца своих дней. Первое за долгие годы и последнее.
Анора-королева коротко кивает Логэйну, отмечая про себя необходимость разобрать отцовские документы. Что-то отложить на позднее, что-то прочитать сейчас. Похоже, ей не удастся поспать в последнюю ночь до выхода армии. И без того едва ли сумела - мысли так и роются в голове, набухают, приумножаются. Огромное количество дел, приказов, назначений - государственные дела ждут её на рассвете бумагами заваленным столом. Всё то, что стоит решить перед выходом.
Слушая отца, королева улыбается - тонко, одними губами. Вопрос с Эамоном и Стражем стоит решить как можно скорее, а Алистер... Бастард должен будет подчиниться, если хочет стать достойным королём, не мешающим восстановлению и процветанию своего королевства. В зависимости от того, как скоро закончится война, придётся делать многое. Важны станут договора с другими государствами. Само собой, в обход Орлея, чьи люди, она прекрасно знает, осведомляют императрицу о положении дел в бывшей провинции.
- Алистер... - королева схожим с отцовским тоном произносит имя ненаглядного суженого, - как мне ни неприятно это признавать, кажется, имеет некоторые задатки... Не короля, скорее, лидера. Он похож на Кайлана, - голос и не дрогнет, упоминая мужа, хотя изредка ещё проскальзывает грусть при воспоминаниях о дуралее, погибшем под Остагаром, - своей наивностью и склонностью стоить из себя дурака, но мой дражайший жених не понимает что значит править. Подумать только, так опозориться перед всем Собранием Земель! "Если это требуется чтобы отомстить, я стану королём!" И на него Эамон поставил всё, за это я согласилась выйти замуж!
Возмущала не столько несерьёзность Алистера, сколько его эгоизм. Амелл, к счастью, обладала большей прозорливостью и видела глубже, чем этот... Тейрин. Лишить страну полководца из-за своей собственной мести - как по-королевски, Ваше Бастардово Высочество!
- Ему придётся слушать и слышать. Меня. Эамон не останется в Денериме. Ему потребуется восстанавливать Редклиф, а Изольда терпеть не может моё общество.
Губы вновь искривились в улыбке - как же, орлесианка, ведущая активную переписку с "родичами", от которых якобы когда-то отреклась, и дочь злейшего врага Орлея. Ещё бы им стать подругами!
-  Думаю, стоит оставить здесь Тегана. Он более... здравомыслящий человек, - и, в отличие от брата, не столь консервативен и настроен против Аноры. - И это ослабит бдительность Эамона - его король всё время будет под присмотром. Меня волнует судьба тейрниров. Что Хайевера, что Гварена. Наш сенешаль справлялся со своими обязанностями, пока ты был здесь, но мне будет сложно одновременно вести дела Гварена и Ферелдена в целом. Я не собираюсь его отдавать никому другому, но необходимо решить кого поставить во главе города. И Хайевер, - злость на Хоу за гибель семейства Кусландов не проходила. Анора всегда ценила и Брайса, который в эти трудные времена мог бы стать весомым подспорьем, и Элеонору, и дружелюбно относилась к их старшему сыну. - Если Фергюс жив и объявится, станет куда проще. Если же нет, придётся снова выбирать. Но это всё на случай нашей победы, если та настанет. Мы должны быть готовы к обратному.
То не отчаяние или неверие в силы, собранные Стражем, нет. Анора должна была быть готова к любому исходу войны - будь тот хорошим или плохим.
В конце концов, она королева. А это налагает свои обязательства.
Особенно тогда, когда правишь одна.

+1

8

- Тише, Анора, - Логэйн предостерегающе поднимает ладонь, когда голос дочери срывается высоко и презрительно, когда точеный ее подбородок гневно вздергивается – его, Логэйна, жестом. – Нас могут подслушивать, - не впервые им обоим пребывать в стенах дворца, словно в стане врага, но никогда прежде это не ощущалось столь явно. У Мак-Тира хватало недоброжелателей – как и у Аноры; его ненависть к Орлею – не пережиток прошлого, как насмехались многие. Нет, тому пламени есть, отчего полыхать, и картавые ублюдки с запада за минувшие годы подбросили в него немало дров. Не одно покушение пережил Логэйн, и не один раскрыл заговор, зная доподлинно, кто стоит за всем этим. Орлей не простил бывшему крестьянину, полуграмотному браконьеру той победы за эти двадцать лет.
Вероятно, этот Риордан знатно потешался над тем, когда предложил призвать низложенного регента в Серые Стражи. Из практических соображений? Как умелого вождя и полководца? – о, да не смешите. Судя по рассказам об отряде Амелл, там требовалось все, что угодно, но только не тактик или стратег. И отнюдь не потому, что все в нем были как на подбор хороши в этих вопросах.
- У Кайлана было то, чего Алистер был лишен от рождения, - неожиданное начало, пожалуй, но королеве придется выслушать. – Семья, титул, положение. Алистер же с детских лет знал, кто есть на самом деле, - «не все, впрочем, знает он о себе», - но умел держать язык за зубами, не выкрикивая направо и налево, что, дескать, принц, - Логэйн  кивает дочери на стул, дескать, присядь, а сам остается стоять. – За ним присматривали все эти годы, и Эамон сам рассказывал – докладывал о нем Мэрику и мне. Кайлан был подготовлен к управлению страной, даром, что ему все это было ни к чему, - незачем говорить очевидные вещи, Анора сама день ото дня видела все. – Алистер же – нет. Его слабая сторона – подверженность чужому влиянию. У него есть хребет – где-то глубоко – но не хватает стержня, - Логэйн понижает голос еще больше, на миг сощурившись – последний закатный луч скользнул над шпилем форта Драккон, и исчез. Становится темнее, - «выступаем на рассвете», все верно, так сказала Амелл, предполагая, что Логэйн явится в ее лагерь, как только она пожелает. Но сама она, и остальные члены отряда сейчас – пока еще – в поместье Эамона. Они в равных условиях, - он коротко прижимает ладонь к оконному стеклу, хмурясь. Нет паскудней чувства, когда ты больше своей жизни не хозяин.
- Алистер лишился всего – наставника, соратников, и даже его священный орден Серых Стражей сейчас осквернен тем, что в него приняли предателя, - короткий, беззвучный смех касается стекла на излете, жестким звоном. – Дискредитировал себя открытым уходом из рядов Серых Стражей – и причина, как ты понимаешь, вовсе не в короне. Все, что теперь у него есть – нежеланный престол, не менее нежеланная ты, и великая обида на судьбу. Но, Анора, - своего презрения к бастарду он не скрывает, но, тем не менее, - он – не та фигура, которой стоит размениваться. Не недооценивай его. Пусть за него все прежде делали другие – но он видел, как это делается. И все же, не Алистер собрал армии по договорам Серых Стражей. Не он возвел на престол Орзаммара нового короля гномов! – гнев прорывается глухим рычанием, и сжатый кулак ударяет по раме. – Легко недооценить тейриновского ублюдка, - оборачивается Мак-Тир к дочери, - но, заклинаю тебя – не сделай этого. Иначе Алистера перехватят из твоих рук, и случится беда.
«Хотя ты и без того знаешь все», - но дочь, как бы ни была умна, еще молода. И Логэйн видел, сколь претит ей эта мысль – о новом замужестве, о чучеле Кайлана рядом с собой на троне, но ход сделан, и фигуры снова на доске. Жертва принесена – Логэйн достался этой стороне, Алистер – той. И, пока териновский ублюдок не может сделать ничего, а его любящий тесть – хоть что-то, последний не станет упускать ни малейшей возможности.
- Гварен… военное положение не отменялось, так пускай пока все остается в руках сенешаля. Все, способные держать оружие – уже в армии, кроме нашего… кроме гарнизона, - тейрниру до сих пор удавалось стоять против порождений тьмы. А Логэйн уже не имел права звать его ни «нашим», ни «своим». – С Хайевером проще. Прикажи гарнизону Хоу сдаться, пусть поклянутся в верности новому королю. В моих архивах ты найдешь кое-что из переписки Кусланда-старшего с его орлейскими приятелями, это тоже послужит делу. Но – тайно. Хоу выгодней выставить предателем, а Кусландов – мучениками, - один из древнейших знатных родов Ферелдена. Ближайшие претенденты на престол, исключая Эамона и Тегана.
- Алистер может пригодиться в таком деле, раз уже ему более нельзя рисковать своей жизнью, сражаясь с порождениями тьмы, как положено члену ордена Серых Стражей. Заодно ты проверишь его состоятельность, а также увидишь, каковы его шансы стать популярным в войсках. И окажешь доверие – а в случае, если он опозорится… - фразы Логэйн не закончил.
Идет Мор, - сердце отозвалось глухим болезненным стуком, а они здесь решают, как манипулировать новоиспеченным корольком. Увы, так просто от этого не отмахнуться. Аноре придется играть в новых условиях.
А Мором займется Логэйн.

+1

9

Могут - Анора кивает. Если только кому-то из слуг и охраны заплачено больше, чем руками Эрлины дала королева. Эта часть дворца её, и неугодные или оплошавшие, особенно те, кто был связан с Хоу или Эамоном, давным-давно исчезли. Ни одно слово не выйдет за пределы королевских покоев, в этом Анора была практически полностью уверена.
Голос, впрочем, понизила, а после - внимательно выслушала сказанное Логэйном, обещая себе воспользоваться подсказками и обязательно прочитать отцовские документы. В этот колодец с помоями - политику, - снова придётся забираться с головой. Главное, не утонуть. Пять лет - достаточный срок, чтобы смириться с некоторыми неприятностями и научиться извлекать выгоду из всего, что возможно и невозможно. Только до чего же порой хочется взять и перебить завравшееся и зарвавшееся дворянство, взяв всю полноту власти в свои руки! Что бы Анора и переняла от Орлея, так это абсолютную власть монарха, не опирающуюся на выбор знати. Скольких бы проблем можно было избежать!
И сколько бы добавилось.
Но главная её проблема сейчас запивала горе в другом крыле королевской резиденции. И эта проблема не могла быть небрежно отметена в сторону, как бы сильного того не хотелось.
По мере того, как отец говорил, Анора становилась всё задумчивее. В белокурой головке появлялись и уходили в небытие мысли, перерастающие в возможности и планы. Алистер воистину потерял всё, всех, к кому прежде испытывал доверие и тепло, за кого способен был отдать жизнь. Он рос без матери, без отца, практически без любви, и был нежеланным для всех, кроме треклятого Эамона, на которого теперь тоже в обиде - как же, ведь именно Геррин заставил его стать королем! Сейчас он потерял и боевых товарищей, друзей. Находясь в поместье эрла Редклифа, Анора видела как дружны были некоторые из соратников Стража Амелл.
Теперь Алистер одинок. Рядом с ним никого нет.
- Значит, я стану для него и другом, и советником. Он должен найти опору, должен обрести стержень - я бы и рада ещё одному бесхребетному королю, не мешающему мне, но Алистер всё же иного толка человек. Ему нужна цель, и он обретёт её. Даже если её придётся дать ему силой.
В самом деле, ей одной, как бы то ни было, не справиться абсолютно со всем. Множество советников всегда хорошо, только зачем тогда нужен король? Да, она - сильная королева, такая, какая нужна Ферелдену. Их стране не нужен слабый король, а значит, следует попробовать - нет, сделать его сильным. Достаточно сильным, чтобы он не был совсем уж тряпкой, подвластной влиянию всех окружающих. Недостаточно сильным, чтобы он получил власть над ней и помешал тому, что она уготовила для своей родины. Чтобы он оставался только под её влиянием - и никого больше.
- Я не недооцениваю его, отец. Поверь, я помню, что порой и из самых простых крестьян выходят герои-освободители, - Анора говорит серьёзно, только глаза её теплеют на несколько мгновений. - И я осознаю последствия своего выбора - сейчас лучше чем когда-либо.
Полыхнуло в груди на миг - и потухло пламя. Высказано. Прощено. Нечего более корить себя.
- Если у Его Величества возникнет желание править - он будет учиться. Если Его Величество не захочет заниматься государственными делами - он будет заниматься армией под строгим руководством и надзором более опытных генералов. Ежели Его Величество и вовсе воспылает желанием прозябать время во дворце... Но, думаю, этого не случится.
"Не дам этому случиться".
А вот слова о Кусландах... Анора не отрицала симпатии к этому роду. Пожалуй, если бы не Кайлан, то именно Фергюс стал бы претендентом на замужество леди Мак-Тир, как род равный им по позиции в королевстве. Мгновением ранее ей вспоминалась тейрна Элеонора и вся её семья, чья судьба была отнюдь незавидна. Но представить Брайса предателем? Неужели он был в сговоре? Тогда, может быть, правдивы были и другие слухи? Может, то, что ей донесли незадолго до отъезда Кайлана на войну тоже правда?
- Так Кусланды действительно повинны в том, что говорил Хоу? Представить Брайса предателем сложно даже мне, хотя я и понимаю, что он бы стал первым в очереди на трон в случае гибели Кайлана, - Анора поднялась с кресла, подошла к столику с бокалами и наполненном алой жидкостью графином, налила себе вина и сделала глоток. Не поворачиваясь к отцу, она произнесла, почти не ожидая ответа отца:
- Скажи мне, правда ли то, что Кайлан собирался просить у Церкви развода? Я знаю, если кому это и ведомо, то тебе.

+1

10

Свечи в покоях королевы меняли недавно, и горят они еще ярко, но на светлом лице Аноры словно лежит тень. Мгновение – и ее пронзает вспыхнувшими голубыми глазами, когда девочка говорит о выборе.
«Будто бы он у тебя был, дочь», - с теплой, сжимающей сердце тоской думается Логэйну. Это пускай дураки толкуют о свободе выбора, о бесконечных шансах, дескать, «стоит только захотеть». Все это – лишь сказки для наивных неудачников, но даже с таких рано или поздно наивность ссыплется, будто листья с дерева под осенним шквалом. Нет никакого выбора – есть череда причин и следствий, поступков – и обстоятельств.
Помогая беглецу в том далеком промозглом лесу, молодой браконьер с холмов близ Осуина и не подумать не мог, что спасает принца. Иной скажет, дескать, мог бы ведь и не спасать – но не мог не спасти. Не мог затем забыть последнюю волю отца, проклятую волю отца – «спаси короля. Спаси Ферелден», - не мог не следовать ей. Для Аноры рассказы Логэйна о его Гарете из Осуина – добрая сказка с закругленным концом, вновь – потому что нельзя поступить иначе. Правду она сама узнает со временем – и узнала, само собой.
И у руин Остагара у них не было выбора – явившиеся в укрепленное место, ферелденские войска были попросту не готовы к тому, какая против них окажется орда, - вновь видением пред ним поднимаются извергающиеся из недр земли тучи черных муравьев, бесконечные – и Мак-Тир медленно набирает воздуха в грудь, вдыхает, борясь с мгновенно нахлынувшей, и столь же скоро отступившей дурнотой.
Он не ищет оправданий тому, что сделал. Не должна и Анора, - легко отступить в тень нынешних забот и тягот, как это называется? – «забыть о распрях пред лицом подступающей угрозы». Не это ли Кайлан толковал ему про Орлей?
И где сейчас Кайлан?
«Надо было все же связать его и запереть», - сейчас-то над подобными мыслями – только смеяться.
- Брайс и Элеонора словно забыли все, против чего сражались, - оборонявшие Денерим на море, беспощадно, словно охотничьи псы – лисиц, гнавшие орлесианцев прочь. Зарево горящий, потопленных этими двумя кораблей в те дни освещало небо ярче солнца. – Будто ничего и не было, - невидяще глядя перед собой, произносит Логэйн, и года смуты, войны и кровавой беды, накрывшей Ферелден, будто вырастают у него за спиной, обступают. – А Хоу решил вернуть свое, - Хайевер когда-то принадлежал семейству этой клятой гадюки, и ответ был удобен. Для всех, кроме Аноры – проклятье, пытайся ты защитить свое дитя от того, что ей уготовано, или нет – против судьбы не попрешь. И о каком еще выборе, снова, можно здесь толковать?
Ради блага Ферелдена Кусланды пали. Ради укрепления позиций Аноры – не Кайлана. Ради того, чтобы напомнить Ферелдену о том, что Орлей – даром, что спрятал клыки за маской хорошенькой мордашки Селины, отнюдь не перестал быть львом. И бросится на завилявшего хвостом ферелденского пса, чуть только почует слабину.
А его покойный зять еще собирался открыть границу «для помощи» - о, нет, орлесианцы бы так просто не ушли. И Ферелден оказался бы втянут в войну на два фронта, так или иначе – это генерал Мак-Тир, бывший уже генерал, видел как нельзя более четко. Мор идет – нет, Мор пришел. И поражение при Остагаре было неизбежным.
- Кайлан мертв, Анора, - говорит Логэйн возможно, чуть поспешней, чем следовало бы. – И теперь это не то, что должно тебя заботить, - пропади оно все пропадом, - дочь смотрит на него поверх кубка, смотрит жестко.
Терять ему уже нечего. Незачем позволить потерять что-то еще и ей.
- У меня было подтверждений, - вполголоса, и так, что становится ясно – были подозрения, едва ли не весомей любых других подтверждений. Вопрос о наследнике терзал дочь и ее мужа все эти пять лет, а уж слухи, что бродили по королевскому дворцу и Денериму, и вовсе были более чем красноречивы. Да и как им было не взяться, если то, как рычали друг на друга тесть и зять, было слышно за рекой Драккон? Чертов ублюдок не то что шлялся по бабам, не пропуская ни одной – он попросту пренебрегал своей законной супругой. Как хотелось Логэйну всыпать этой клятой монаршей особе так, чтобы не поднялся с кровати пару дней, знал лишь он сам.
Не о таком должен говорить отец со своей дочерью – но кто еще, кроме него? – тот, кто еще едва ли не накануне звался тэйрном и регентом, берет свою королеву-дочь за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Поднять глаза.
- Кайлан не посмел бы сделать этого. Для начала ем у пришлось бы пройти мимо меня, - «и я вступился бы за твою честь так, что мало мальчишке бы точно не показалось. Навсегда и думать бы забыл о таком».И это не то, что должно тебя сейчас беспокоить, Анора, - повторяет Логэйн почти безжалостно.
Выброси эту дрянь из головы, дочь, у тебя есть дела куда более важные и насущные. Тебе скоро придется лечь с еще одним мэриковым отпрыском, вероятность обрести детей с которым и вовсе сводится к нулю.
Если бы не было Алистера, род Мак-Тиров мог бы стать новой правящей династией. Права же на трон Герринов были примерно одинаковы с правами Аноры, но она, в отличие от обоих братьев, была правящей королевой, любимой в народе королевой, мудрой и чтимой. Но, как запасная фигура на шахматной доске, появляется Алистер – и все меняется хуже, чем просто резко.
«Она справится», - не цепляется ли он за соломинку? Анора правила все эти пять лет, умная и дальновидная, но… нет, Логэйну и в голову не пришло бы хоть в чем-то умалять ее заслуги. Дочерью он гордился по полному праву, но ведь только им обоим ведомо то, сколь много значило для Аноры одно только его присутствие. То, как он неизменно присматривал за ней, как помогал, сколько знал – и знания свои неизменно пускал на пользу ее делу. Его сеть шпионов, его агенты, разведчики, войска, бойцы – все это было поставлено на службу девочке, которая хотела стать королевой. Девочке, которой хотелось подарить весь этот мир, с его игрушками, прекрасными принцами, балами и дворцами – и вот оно, Анора. Все – твое, - разобщенное королевство, на которое волной накатывает Мор, сломанная кукла принца, замененная другой, ничуть не лучше. А сколько пролитой крови, сколько предательств – не опускай глаза, королева.
«Я знаю, ты будешь помнить».
- Ради Ферелдена, Анора, нам приходилось жертвовать всем, - «всем, что было дорого, всем, что любили». – Потому – не впервые. И придется еще, - пальцы на подбородке дочери давно разжались. На чеканном ободке кубка играет искра от свечи, но мысли о вине почему-то претят. Хочется сохранить ясность ума, хочется, пусть даже через жесткую, как невыделанная кожа, боль, выдавить из себя все, до последней капли. Отдать ей все, что знает. Потому что вряд порождения тьмы предоставят им еще один шанс.
- Жертвовать тем, что любишь – тоже семейное, - ни тени улыбки при этих словах, но глаза неуловимо теплеют. – Прости меня, что оставляю одну.

+1

11

Так значит, правда.
Создатель, как же она была наивна! Какая дурость была в ее голове! Отчаяние, смешанное с разочарованием, накрывает с головой, будто огромная волна во время шторма у берегов родного тейрнира. И ей самой не до конца ясно что же сильнее злит - собственная слепота или желание узнать правду теперь, когда от нее нет никакого толку, кроме душевных терзаний и угрызений совести.
Анора спокойно, слишком спокойно ставит кубок с вином на стол и подходит к стойке с доспехами, касаясь холодного металла пластины. Словно пытается найти утешение, успокоение. Она никогда никому не признается, но королева Ферелдена, такая утонченная и изящная леди, платьям бы всегда предпочла латы, а красоте золотой короны - тяжесть шлема. Безусловно, воином, подобно отцу или мужу, она не была, однако выросшая в смутное послевоенное время с примером множества сильных воительниц - королевы Роуэн, тейрны Элеоноры, банна Альфстанны, - Анора училась и ратному делу. К полудню ей вновь престоит надеть темно-алый доспех и отправиться на войну, и, кажется, оно и к лучшему. Не будет более времени на раздумья, не найдется и минуты, чтобы горевать и винить - себя, отца, мужа, других, - во всем, что произошло.
Но хотелось надеть доспех уже сейчас. Почувствовать на плечах тяжесть, подхватить и меч, и легкий щит с гербом Гварена, и такой - готовой ко всему, сильной, - встретить правду, какой бы та ни была. Встретить все грядущее. Ведь так больно ощущать как рушится привычный мир, как меняются представления под натиском услышанной истины.
Ей не хочется более знать действительно ли Кусланды предали Ферелден и что посулили им в Орлее в обмен на их верность. Ей не хочется слышать был ли прав Хоу в своем стремлении уничтожить древний род тейрнов Хайевера и чем он руководствовался - преданностью родине или неуемными амбициями и завистью к "старому другу". Ей уже не хочется признавать, что до этих самых пор странным образом любила того, для кого, оказалось, не была королевой-супругой. Чего стоят клятвы мужа и жены, данные друг другу, если их не исполняет даже помазанник Создателя, тот, кто своим примером должен показывать остальным как надо? Как можно верить тому, кто отринул дружбу и все свои обещания ради услад и сиюминутных желаний?
Видимо, можно. Она-то верила. Знала о любовницах, но верила, что очнется, что одумается, что поймет как подло и низко он поступает с ней. Ведь они любили друг друга и она знала, чувствовала, что он любил ее, пусть по-своему, эгоистично. Наивная, слабоумная Анора-жена, Анора-глупышка!
И все-таки, слышать и знать это все надо. Не маленькая девочка, не слабая женщина, она - королева. А королевам приходится вытерпеть многое, особенно, сильным королевам. Быть может, она не была хорошей и счастливой женой. Быть может, ей и не суждено обрести женское счастье, каким его представляют юные девушки и их матери. Ей предначертана свыше иная судьба, и отец прав - ни к чему задаваться вопросами о том, что могло бы быть. Все, что могло случиться - случилось.
Да только все равно больно.
- Кайлан не посмел бы сделать этого. Для начала ему пришлось бы пройти мимо меня.
Отцовские пальцы холодны, хватка - крепка, и Анора глядит в пронзительно серые глаза прямо, отпустив часть тревог и тяжких раздумий. Она и не сомневается - отец бы защитил ее, он бы показал Кайлану всю ошибочность его не таких уж и королевских суждений.
Да, это не должно ее беспокоить. Забот предостаточно, и, возможно, когда-нибудь настанет время вспомнить и понять что не так сделала, что не так было с ней и Кайланом. Когда-нибудь настанет час исповедаться перед Создателем и самой собой. Не сейчас. Не здесь и не сегодня.
Отец разжимает пальцы, но слова его не отпускают ее, не дают отвернуться, оторвать взгляд от родного лица. А ведь он постарел. Добавилось морщин, складок. Особенно та, что над переносицей, между бровями, создающая впечатление, будто Логэйн всегда хмур и недоверчив. Безусловно, он таков частенько - в политике иначе и нельзя. В жизни иначе нельзя. И оттого жертвенность для Аноры не нова, не неизвестна. Она пожертвовала многим и многими, чтобы стать королевой. Отец пожертвовал своей семьей, чтобы спасти страну от Орлея. Ферелден пожертвовал многими жизнями, чтобы обрести свободу - и вновь жертвует, в новой войне, куда более беспощадной и кровопролитной.
И все-таки отцу удается удивить ее. Анора молчит несколько мгновений, не прекращая смотреть на Логэйна, и мириады мыслей проносятся в ее голове. Его извинение будто эхо ее собственных слов, и ей, вопреки серьезности и мрачной обреченности происходящего, становится смешно - по-злому, по-жестокому смешно.
Цепочка событий привела их к этому мгновению. Череда решений, принятых не в последние часы, дни, месяцы и даже годы. Все произошедшее, все случившееся только готовило их обоих к расставанию, пусть и не самому радостному, хотя, какое прощание бывает радостным. Остается одна, да, только ничего ведь не изменишь. И винить отца она уж точно не станет, ведь в том нет его вины. Анора смотрит чуть теплее, с иронией, понятной лишь им двоим, и отвечает отцовскими же словами, сказанными минутами ранее:
- Так необходимо. Мы оба знаем это.
Что-то в ней меняется, что-то видимое и различимое - королева расправляет плечи, приподнимает подбородок и застывает с легкой улыбкой на губах и в глазах. Говорила ведь о выборе, и он сделан.
- Я справлюсь, - словно клятва звучит. Справится, иного выбора нет. - Если придется, я пожертвую ради Ферелдена всем. И всеми, кем понадобится. Мы выстоим. И наша земля будет свободной.
А потом Анора-королева сменяется Анорой-дочерью, и взгляд наполняется теплом, а голос - как в юности, дрожью, едва заметной постороннему, но Логэйну хорошо слышной:
- Я буду скучать по тебе, папа.
И бросается к нему, снова заключая в объятия. Когда еще будет такая возможность? Неизвестность витает над ними угрожающей тенью.
Она будет скучать. Не по советнику, тейрну и генералу, а по своему отцу. Своему самому главному защитнику и рыцарю в сверкающих серебром доспехах, свет которых не под силу пересилить ни золоту королевских лат, ни самоцветам королевской короны.

+1

12

И снова усмешка касается лица – поистине, ни к чему слова. без них понимают друг друга, и а миг Логэйну становится чуть легче дышать. Королева-дочь отвечает ему его же словами, и суть не в том, что не за что просить прощения – но в том, что прощение уже даровано.
Они в равных условиях.
В груди горячо и горько – не такой судьбы он хотел для себя, и тем более – для Аноры, но если жизнь чему Логэйна и научила, так это тому, что стабильной и спокойной не бывает никогда. Оборачиваться на детство и юность – на кровь и притеснения, вспоминать крики матери, распятой на земле орлейскими ублюдками? Годы мятежа затем; неспокойное время после освобождения, когда приходилось присматривать за тем, кто, потеряв часть сердца, словно и разума местами лишился. Логэйн Мак-Тир, сын крестьянина с холмов Осуина, подлинно правил Ферелденом, как регент. Всякий раз подставляя плечо, когда был нужен. И, если времена те и можно было назвать спокойными, то только в редкие мгновения такого вот мира. Когда глаза дочери – такие же, как у него самого, голубые, смотрели так вот, снизу вверх. Понимающей, чуть задорной усмешкой – жаль только, что солнечный проблеск в них сейчас все же скрылся в жёстких скорбных тенях.
«Будет», - повторяет Логэйн Мак-Тир, низложенный тэйрн, но сын земли своей, эхом за дочерью, заключая ее в объятья. И странно – боль и горечь, пусть и не ушли, теперь не мешают. И легче дышать – он почти улыбается, чувствуя тепло воле щеки. Девочка-девочка, ты со всем справишься. И всему прикажешь, как когда-то приказывала не болеть своим разбитым коленкам.
- Не беспокойся, - шепотом, глядя в подрагивающее пламя камина. – Я буду о себе напоминать, - объятья размыкаются, но взгляды теперь – в упор друг на друга. – Считай, что у тебя теперь есть разведчик в самых дальних краях Тедаса.
И вспышка во взгляде, усмешкой – как же, нейтралитет Серых Стражей.
Попробуйте вытравить из Логэйна Ферелден.
- Все, что я узнаю, - руки чуть сжимают плечи Аноры, тяжело, - все будет твоим. Порождения тьмы – да будет милостив Создатель к нам,  и Мор удастся закончить – останутся и остаются угрозой. Серых Стражей мотает по всему Тедасу. Не стану пренебрегать возможностью повидать его, - и сейчас Логэйн говорит почти искренне. Привычная желчь не горчит на языке – да, долг его пред треклятым орденом Серых отныне станет выполняться наравне с одним-единственным, что важно. Если так суждено, если Логэйн каким-то чудом выживет, то станет служить Ферелдену – и, прежде всего, его королеве. Как едва ли не только что вверил ей все свои дела, все сведения, что имел, все документы – точно так же Анора станет получать от него самые точные и полные сводки обо всем, на что обратит внимание Логэйн, разведчик и политик. Пускай и Серый Страж.
«Стражи уже вмешались в политику, возведя на королевский престол Ферелдена одного из своих членов. Алистер не напрасно оказался в ордене, но это не спасло его от короны», - поистине, жестокая насмешка судьбы. Досадная помеха на пути Аноры, неизбежное «надо» - «ей же с ним ее детей пытаться завести, спаси Создатель».
И, о детях…
- Ты должна кое-что знать, - еле слышным, хриплым шепотом. – Об Алистере, - еще ниже, еще тише. – То, чего он сам не знает о себе. Умело используй это знание. Оно очень опасно. Опасней любого другого. Ты слышала о матери Алистера? – понятное дело, слышала. Безымянная служанка в замке Редклифф, может быть, даже сероглазая и с каштановыми кудрями. Может быть, тэйрн Мак-Тир сам пускал эти слухи – да так оно и было. Удачно умершая при родах, оставившая после себя дочь, почти подростка, но да не в том дело.
- На самом деле, его мать – эльфийка, - от союза эльфа и человека рождается человек. Ни острых ушей, ни чего-то еще в таком полуэльфе не будет, Мэрик когда-то объяснял это Логэйну. Сказав, что потому эльфы и не сходятся обычно с людьми, ибо боятся вымереть.
Посмеялся тогда Логэйн жестко и знатно. Про себя. Как же, Мэрик и эльфийки. Болван едва не сделал своей королевой одну из остроухих, чем… а, пустое. Давным-давно миновало.
- И не просто эльфийка, а из магов. Великая Чародейка Фиона. Единственная из Серых Стражей, вот ирония, сумевшая побороть скверну. Я рассказывал тебе, как однажды Серые Стражи из Орлея пришли в Ферелден? – уроков истории Аноре не требовалось. Она прекрасно знала и об изгнании Стражей из Ферелдена, и об их возвращении Мэриком.
- Они искали нашей помощи. Моей, в первую очередь. Хотели, чтобы я провел их Глубинными Тропами. Теми самыми, которыми мы добрались после поражения в Западных Холмах до Гварена. Само собой, я отказался. А Мэрик оставил меня за главного и удрал, - «все мы от чего-то бежим» - его же, Мэрика, слова.
А Логэйну пришлось объяснять Кайлану то, что его отец может и не вернуться.
- Не суть. Важно то, что Фиона родила от него Алистера. Маг, эльфийка, и Серый Страж в придачу. Ты понимаешь, чем может стать это знание? – используй Логэйн эту информацию на Собрании Земель, мэрикову бастарду было бы не видать трона, как собственных, на его счастье, не заостренных ушей.
И на вопрос, почему не пошел до конца, не изничтожил ублюдка полностью, без каких-либо шансов на успех, Логэйн Мак-Тир сейчас отчего-то не находился с ответом. Позабыл в суматохе? Не имел доказательств?
Нет и нет. Помнил всегда, да и с доказательствами бы нашелся быстро.
Не верил, что придется пустить в ход даже этот козырь.
Не верил в то, что это может понадобиться против дочери – ибо с таких карт ходить только в одну сторону. Не верил в то, что Анора все же выступит против него – и, по сути, хорошо что ничего не сказал.
Ведь жизнь, сделав пару кульбитов, все ж продолжается.

Отредактировано Loghain Mac Tir (Вчера 00:07:08)

+1

13

"Самый лучший из разведчиков," - хочется добавить, да не следует. Беспокойство снова поднимается, сворачиваясь узлом в груди - ведь не путешествовать отправляется, не развлекаться или дипломатические отношения налаживать. На войну едет. Войну кровопролитную, страшную, с врагом тысячекратно хуже проклятых орлесианцев. И, буде на то воля Создателя, они переживут испытание, посланное им Ферелдену, будто бы мало тот пережил за последнюю сотню лет.
Нехотя, неприятно и с горечью Анора признает, что о лучшем разведчике и мечтать не могла. Риордан в их разговоре еще тогда, в поместье Эамона, обмолвился о путешествиях Стражей. Они редко когда остаются надолго в одном месте, более того, в родных землях, ведь Страж - защитник целого мира, не только своей родины. А значит, отцу предстоят странствия, в которых увидит многое, услышит многое, а узнает еще больше. И сообщит ей, верный своему слову, ведь туда, где он побывает, едва ли смогут добраться ею посланные соглядатаи. Под рукой королевы Ферелдена не было бардов или Воронов, тех же, кто были, слишком мало для полноценной шпионской сети.
Особенно хорошо, если Логэйн сможет и о Стражах упомянуть. Его едва ли станут посвящать в страшнейшие тайны и секретнейшие секреты, да и не нужно ей знать всех секретов древнего Ордена, но если дело будет касаться Ферелдена и его будущего короля, хотелось бы знать об этом до официального послания из Вейсхаупта. Анора не сомневалась - Стражи еще не раз напомнят о прошлом Алистера. Они не оставят просто так тот факт, что один из них теперь монарх пусть не самого сильного, но гордого и значительного королевства, что бы они там не говорили о невмешательстве в дела государства и нейтральной позиции в спорах. Было бы оно так, Алистер первым бы отрекся от престола и не дал бы Эамону и слова сказать на Собрании Земель, учитывая все его нежелание править. Ведь Стражи не имеют права на титулы и земли, не так ли?
- Ты должна кое-что знать, - говорит Логэйн и все благодушие как рукой снимает. После таких слов едва ли рассказывают о погоде или любимом виде печенья, тем паче, шепотом, чтобы никто более не услышал. Анора настораживается, сильнее и сильнее, особенно, стоит прозвучать вопросу о матери треклятого бастарда.
- Его мать была служанкой в Редклиффе, умерла при родах. Оставила Алистера и дочь постарше, Голданну, кажется. Она работает прачкой здесь, в Денериме. Но он знает об этом - Эамон говорил мне.
Как и о том, какая встреча ждала воспылавшего желанием обрести семью Стража, вышвырнутого прочь из дома сводной сестры. Право слово, и чего он ожидал?
- На самом деле, его мать — эльфийка.
Самое короткое из мгновений хочется рассмеяться. Следом - закричать от злости. Мало им было того, что на троне бастард, так он еще и полуэльфом оказался! Создатель, за что ты так невзлюбил Ферелден? Ведь здесь, в этом самом городе, в Денериме, родилась твоя невеста, Андрасте. Так почему не можешь благославить нас, а не посылать испытание за испытанием?!
Но и это еще не все. Не просто полуэльф, но сын магессы и бывшего Серого Стража, ныне служащей Великим Чародеем. И отчаянно хочется закричать так, чтобы в клятом Орлее сама Селина подавилась от испуга самым вонючим из всех возможных орлейских сыров! КАК Мэрик мог быть таким глупцом? Как мог он сотворить такую глупость, зная, что он не просто какой-то мелкопоместный дворянин, а демонов король! Что должно было быть в его голове, или думал тогда не головой, а деторождаемыми органами?
- Создатель, за что мне все это, - не удержалась, прошептала, малодушно понадеявшись, что отец не услышит. Конечно услышит, куда денется. Только огорчение было сильнее ее. Сильнее желания править и властвовать над целым королевством. Момент слабости после таких новостей Анора себе позволила. Затем же стала думать.
О, она понимала чем узнанное может обернуться. Народ и знать не примут короля-полуэльфа, будь он хоть трижды сын Мэрика Тейрина, а Церковь не обрадуется отпрыску мага-Серого Стража. Вместе с ним в бездну отправится и она, Анора, потому что никого не будет интересовать знала ли она или нет. Все будет напрасно - все интриги, все жертвы, все то время, которое потратили на междоусобицы и склоки в попытке попасть ближе к трону. Все только из-за того, что двадцать лет назад клятый Мэрик не смог сдержать свой меч в ножнах.
Если бы только знала раньше! Если бы не провернула аферу с Хоу, а пошла к отцу, переубедила его и выступила на Собрании Земель единым целым с ним, своим самым верным сторонником и помощником. Сейчас на троне Ферелдена могла бы быть королевская династия Мак-Тир, а не Тейрин - да и сколько там этого Тейрина-то, разбавленного оскверненной кровью эльфийки-магессы.
Да, многое было бы иначе. А может и не было бы. Может, все сложилось бы совсем иначе.
Теперь же главное, чтобы о правде не узнал никто более - ни народ, ни знать, ни иностранные шпионы. Никто. Иначе все пропало. Настораживало другое.
- Ты - единственный, кому об этом известно? Сама Фиона знает кто он, где он и что с ним? - чуть более хмуро добавила:
- А Эамон?

+1

14

«За что н а м всем это», - горько думается Логэйну, на мгновение словно вернувшемуся в совсем недавнее минувшее. Как упрямо верил в то, что делает, и как, единожды сделав ход – был уже вынужден следовать  по выбранному пути, уже не отступая. Не было выбора – череда поступков неизбежно привела его сюда, и одно породило другое.
Главным промахом Мак-Тира было то, что он объявил Серых Стражей предателями. Дабы самому не стать козлом отпущения для знати, ибо объяснять им про Остагар он сорвал глотку в первые несколько дней по прибытию в Денерим. И по пути в него. И, будь оно все проклято, Стражи были удобной фигурой для того, чтобы заговорить о предательстве. Кто в Денериме, кто в Ферелдене знал о том, что некогда именно Стражи хотели заманить в ловушку Логэйна, по поймали более ценную дичь – короля? Именно орлесианские Серые Стражи; не удалось провернуть убийство тогда – провернули сейчас, прикрываясь необходимостью сражаться с Мором.
Да, с неохотой признавал Логэйн, необходимость была. Но это Серые Стражи отправились в долину вместе с Кайланом. Это они не произвели разведку должным образом; они понадеялись на собственные силы – горстка бойцов, да что они могли против той орды, это…
«Никто ничего бы не смог», - горькая складка залегает меж бровей, когда Логэйн опускает голову, и под прикрытыми веками вновь вспыхивает сигнальный огонь на башне Ишала. Снова будто сечет по лицу ледяным дождем, - он вскидывает лицо, глубоко вдыхая.
Как бы то ни было, он сумел сохранить часть войск. Это – сухой остаток на сегодняшний день и миг. И все эти войска теперь послужат Аноре. Внесут свой вклад в победу над Мором, присоединившись к собранными Стражем Амелл армиям.
Если бы он знал, что она выжила… и Алистер, к тому же…
Многое могло бы сложиться по-другому, не окажись Логэйн заложником самому себе. Что толку сетовать, винить кого-то, и каяться? – остаток жизни, каким бы кратким для Мак-Тира он не окажется, так или иначе, будет наполнен сожалениями. Но дело сделано.
Сухой остаток – дочь на троне, умиротворенная знать, сохранившие верность войска – это важнейшее. Остальное – второстепенное, но упускать из виду Логэйн себе бы это не позволил. И знает, что не позволит и Анора. Даже то невероятное знание, что сейчас на нее обрушилось тяжестью проломленной крепостной стены.
- Если Фиона не знала о судьбе Алистера доселе, то теперь-то непременно узнает. Хотя, полагаю, ей сообщил о том, что сын пошел по ее стопам, Дункан. Страж-Командор Серых, - «погибший при Остагаре» - этому звучать незачем. – Об истинном происхождении мэрикова бастарда знали, по сути, четверо – сам Мэрик, Фиона, Дункан и я. Мэрик… где бы он ни был, и если жив ли сейчас – никому ничего не расскажет, - голос холоден, но тоска тихо трескается в нем, будто не выдержавший напряжения лед. – Дункан мертв. А Фиона – она сама просила Мэрика воспитать Алистера так, чтобы он ничего не знал о своем происхождении. Уверен, она – последнее существо в Тедасе, которое пожелает раскрыть эту тайну. Она сознавала риски. Все риски, - эльфийка, Серый Страж, маг… орлесианка к тому же.
«Спасибо, дружище Мэрик. Удружил».
- Эамон знает, что Алистер – сын Мэрика, и догадался, скорее всего, что мать его – никакая не служанка. Истину же… теперь знаем только мы трое. Фиона, которая скорее умрет, чем расскажет об этом, я, и ты, Анора. А Эамон предпочел не копать, я так полагаю. Ему хватило того, что Мэрик, оказывается, не всегда был верен Роуэн, - а вот как при этих-то словах пронзает застарелой болью – проклятье, на ногах бы устоять.
Зачем-то рука тянется к чеканному кубку, и вино, красное, словно кровь, поблескивая в отсветах свечей, так и льется. Почти до краев. Кубок дурной, до ломоты в костях, памятью напоминает Логэйну Чашу Посвящения.
- К тому времени Роуэн уже не было в живых, но связь Мэрика… с кем бы то ни было, хоть со служанкой, опорочила бы ее память, - падают слова, тяжело, будто каменные глыбы. Проклятье, столько лет миновало, столько всего сделано и не сделано, а сердцу больно, как тем холодным зимним рассветом над рекой Дейн.
- В интересах Герринов было скрыть бастарда. Чем Эамон и занялся. Что из этого вышло – вы знаем и видим, - внезапная смертельная усталость наваливается на Логэйна, и вино, что он выпивает залпом – словно вода, в раскаленный песок ушедшая.
Уходило бы так и прошлое.
«Да если бы», - колотится памятью, прокалывает. Роуэн нет в живых столько лет, а ее образ зачем-то до сих пор тревожит Логэйна. Это видела, и это знала Селия. Селии нет. Мэрика – нет. Эамон и Теган никогда не были Логэйну друзьями, теперь же – и вовсе злейшие враги. Опционально. Хоу мертв, Брайс Кусланд – мертв. Кайлан тоже мертв, - «губишь все, к чему прикасаешься», - зазвучало в голове тяжелым, чужим голосом. Но – собственным.
«Едва тебя не загубил», - девочка, ставшая королевой, смотрит на отца, упрямо и открыто. Ладонь касается ее щеки.
«Наверное, мне пора», - большой палец бережно отирает с уголка глаза Аноры блеснувшую слезу. Произнести вслух эти слова прощания вдруг становится отчаянно невозможно.
Время уходить. Со всеми своими сожалениями и призраками, со своими мертвецами, и вечной треклятой памятью.
- Береги себя, родная. Береги Ферелден.

Отредактировано Loghain Mac Tir (Сегодня 05:08:45)

0


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » family matters


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC