о проекте послание гостю персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
tony
связь @Luciuse
основатель и хранитель великого юнипогреба, если ищете хороший виски за недорого и не больно, то вы по адресу.
• rangiku
связь id415234701
пасет людей, котят, админов и заблудших лисов, бухая днями напролёт. шипперит все что движется, а что не движется, сама двигает и шипперит насильно, позабыв о своей работе.
• hope
связь https://vk.com/id446484929
Пророчица логики и системы, вселяющая в неокрепшие умы здравый смысл под пару бокалов красного сухого.
• renji
связь лс
Электровеник, сияющий шевелюрой в каждой теме быстрее, чем вы успеете подумать о том, чтобы туда написать.
• boromir
связь лс
алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно.
• byakuya
связь лс
капитан, нет не очевидность, но назидательный взгляд и тяжелый банкай, потому порядок должен быть в администрации.

автор недели DAISY

Сны были такие настоящие! Он видел очень-очень хорошо, и верил всему, и особенно верил прекрасному-прекрасному королю со снежными волосами и старшему принцу, у которого волосы были почти как у него самого, и другому с красными, и голубоволосой занозе, и высокому говорящему балахону, и все цвета были яркими, а Курт не был бесполезным... Читать

I HAD TO FALL...

Хиори была пропитана отчаянием в Руконгае, много-много лет, что была тощей, больше чем сейчас девчонкой, похожей на мальчишку она видела столько отчаяния, столько испытала его… что сейчас пора расчехлять те привычки. Все держать в себе. Все, что испытывает, держать в себе и никогда не плакать. Сорвалась вчера, неприятно. Но больше не повторится. Нет...Читать

Cora Hale: Я уже очень давно должна была написать отзыв к проекту, потому что порывы были, но не хватало какого-то пинка. Но думаю, никто из администрации не удивится, потому что к моей тенденции все задерживать, но при этом не быть в должниках все уже достаточно привыкли)) Хотелось бы начать с очень лояльных правил для тех, кто не может играть со скоростью света. Для меня это крайне важно, потому что за работой и прочим реалом я просто не могу физически отписать пост раз в три дня, а то и того короче. С вас потребуют только один игровой пост в месяц и постоянно обновлять всех ваших персонажей, чтобы они были активными профилями. Резонно? Выполнимо? Это позволило мне играть от трех персонажей, так что вполне. Также вас никто никогда не ограничит в ваших желаниях, если вы хотите иметь несколько персонажей хоть с порога. Ваша задача проста – выполнять перечисленные сверху условия. Да, в один момент было введено ограничение для тех, кто не выполняет своих обещаний, но… это ведь логично? Никто не любит, когда тебе пообещали и не сделали. Зачем тогда обещать. Вас обеспечат игрой. Нет своего каста? Не беда, вас утащат в межфандом или альт, а потом обязательно и кастом обзаведетесь. Когда я только пришла, мне приглянулась легкая атмосфера и дружелюбие. Я смогла найти соигроков и вообще людей, которые мне импонируют. И я готова признаться и подчеркнуть, что да – это не все, кто населяет форум. Это естественно. Этот форум обильно населен, как матушка Россия, многонационален и многоконфессионален. Конечно, не может быть так, чтобы все друг другу нравились. Логично? Логично. Но я действительно, очень люблю многих ребят с этой ролевой, они прекрасны. Администрацией лично я удовлетворена полностью. Тут всегда есть какой-нибудь конкурс или марафон, в котором можно принять участие. Они стараются реагировать на все возникающие трудности и проблемы, всегда выслушают ваши претензии и постараются принять решение, честное, и которое устроит всех. Они не всегда могут предугадать реакции некоторых игроков, но надо учесть, что люди не экстрасенсы. Я лично не увидела ни одного правила, существующего или введенного, которое бы были не логичны и не обоснованы, кто-то мог увидеть иначе. Я всегда воспринимала ролевую как дом. А у каждого дома есть хозяева, которые устанавливают свои правила в пределах своей вотчины. Это естественно и понятно. В чужом доме мы всего лишь гости, и как бы гостеприимны не были хозяева, она могут и должны настаивать на том, чтобы в их доме было уютно в их понимании этого слова «уют». А это понятие одинаково не для всех, поэтому, если мне не понравилось у кого-то в гостях, я просто больше не приду в эти гости)) В этих гостях мне захотелось остаться, сюда я привела своих друзей, которых приняли так же тепло, как и меня, никак не разграничивая с другими игроками, что возможно были на форуме дольше. Я встретила в этих гостях людей, которые стали моими друзьями. Что можно еще хотеть от проекта? Думаю, ничего. Так, что как водится на юни – накатим за его здоровье!

Hinamori Momo: Итак, я живу на Юни уже год. Может, больше, может, меньше - не суть. Просто мне хочется в который раз сказать, что этот форум стал для меня домом в первые же дни регистрации, и ничего не изменилось. На Юни действительно хочется заходить, хочется активничать там, вдохновляться играми и соигроками, брать твинков и наслаждаться жизнью. На Юни царит очень дружелюбная и приятная атмосфера, все люди там - добрые, все готовы общаться и играть, все - интересные и хорошие игроки, однако я не могу сказать, что на Юни собралась компания в том смысле, что других в нее не пускают. Согласитесь, бывает такое, когда сбивается основной костяк игроков и в этот коллектив трудно влиться новичку. На Юни этого нет! Вот правда, новенькие игроки легко смогут вписаться в компанию старожилов - вам тут и кофеньяка нальют, и пирожками угостят, и в игру затащат с порога. Отдельно хочу отметить работу администрации, которая действительно заботится об игроках и удобстве их обитания на форуме - я еще ни разу не встречала такой дружный, добрый, теплый и ответственный коллектив АМС, за что им огромная благодарность. За этот год я ни разу не усомнилась в том, что Юнирол - мой любимый форум среди всех остальных. Я рада, что стала частью этого чудесного места и знаю, что меня, как и всех остальных, там любят и ждут. "Дом никогда не бросает тех, кто взял и однажды поверил в Дом".

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения - тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями - ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь - и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно - держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Lara Croft: Я не умею писать большие отзывы и рецензии, каюсь, грешен. Но поделиться своими впечатлениями и эмоциями от этого проекта все же хотелось бы, скорее даже для себя, чем для кого-то. Это замечательный форум. Почему? Потому что он вернул меня обратно к ролевой жизни, куда я уже и не надеялась было вернуться никогда. На самом деле до Юни у меня все было сложно – то ли мне, как плохому танцору, все время казалось что форумы были какие-то не такие, то соигроки оказывались факапщиками, то ли я сам нигде не мог свою задницу пристроить ровно, потому что в ней торчало шило размером со шпиль Эмпайр-Стейт-Билдинг. Но после перерыва почти в год, когда я ограничился лишь написанием анкет и ливанием с форумов, попасть на Юни было просто чудом. Почему? А черт его знает, с первого взгляда все казалось таким же, как на других кроссоверах до этого, коих я сменила… по-моему, все, что есть в рунете. Все дело в людях. Скажу честно – они разные. Но в этом, наверное, и вся прелесть. Мне повезло найти на проекте человека, который стал моим хорошим другом. Даже двух таких людей, одного вообще в моем городе, так что кто знает – может и тот, кто прочитает мой отзыв, сможет потом найти себе доброго товарища на просторах Юни. Что же касается конкретно форума и что может быть интересно тому, что захочет присоединиться к проекту – форум живучий, развивающийся и очень активный. Народ играет и играет много, и не буду лукавить – сама я пишу в двадцать раз больше постов, чем писала до этого на своей ролевой памяти. Администрация честная, доброжелательная и отзывчивая. Флуд веселый и все, в принципе, относятся друг к другу хорошо без каких-либо подковерных войн. P.S. А нет, все-таки умею в простыни..))

Clara Oswald: Дорогие мои юнироловцы! В первую очередь команда АМС. Хочу в этом отзыве выразить свою огромную благодарность вам! Спасибо за то, что терпите меня, мои странные идеи, бесконечные смены ролей, уходы-приходы. Вы просто чудо! Вы самые терпеливые, понимающие и крутые! Я очень рада тому, что куда бы не заносил меня мой идиотизм, я все ровно возвращаюсь на Юни, потому что, видимо это судьба, и этот форум самый лучший. Не перестаю в этом убеждаться! Путь у вас всегда и все будет на высшем уровне!!! Отдельные приветы фандомам Волчонка и Доктора Кто, конечно же. Вы все чумовые ребята! Обожаю вас!!!

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniPORTAL » In War, Victory


In War, Victory

Сообщений 1 страница 30 из 50

1

[nick]Loghain Mac Tir[/nick][status]не ищу оправданий[/status][icon]http://sd.uploads.ru/nHGpd.gif[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/YNC9q.gif http://sd.uploads.ru/v1xMr.gif[/sign][lz]<center><b><a href="ссылка" class="link3";>Логэйн Мак-Тир</a></b> <sup>63</sup><br>герой реки Дейн, предавший своего короля, Серый Страж<br><center>[/lz][fan]dragon age[/fan]

9:33 Века Дракона
Ферелден, эрлинг Амарантайн


Loghain Mac Tir x Tauriel

0

2

[nick]Loghain Mac Tir[/nick][status]не ищу оправданий[/status][icon]http://sd.uploads.ru/nHGpd.gif[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/YNC9q.gif http://sd.uploads.ru/v1xMr.gif[/sign][lz]<center><b><a href="ссылка" class="link3";>Логэйн Мак-Тир</a></b> <sup>61</sup><br>герой реки Дейн, предавший своего короля, Серый Страж<br><center>[/lz][fan]dragon age[/fan]Эрлинг Амарантайн полосовало осенним дождем, точно острыми стрелами. Добротная дорога, проложенная из города после того, как тот тряхнуло отголосками Мора, раскисла напрочь, и усталый конь спотыкался, то и дело встряхивая мокрой гривой. Стражники у ворот взялись было за факелами – темень холодная, лица всадника не разглядеть. Но он не таился – направив коня к опускной решетке ворот, сбросил с лица капюшон. Блеснули синева и серебро брони, шевельнулись за спиной рога длинного лука.
- Тэ… Страж Мак-Тир, - его здесь хорошо знали. По худому небритому лицу потянулись потеки воды, с вмиг промокших волос; мрачный взгляд заставил стражников поторопиться. Мак-Тир устало щурился на пляшущие огни закрепленных в держателях факелов, конь под ним тихо всхрапывал. Копыта зацокали по мощеному камнем полу, прежде чем они снова вышли под дождь, в сумеречный город.
Час не был поздним, но лавки уже позакрывались, из-за ливня, и на улице почти не было огней. Всех дождь поразогнал, - спешившись, Логэйн повел коня в поводу. Путь до гостиницы он нашел бы с закрытыми глазами. И охотно с закрытыми глазами бы и прошел, ибо редкие прохожие все же оборачивались на высокую, жилистую фигуру в кольчуге цветов Серых Стражей. И узнавали.
В свете закрытых стеклом масляных уличных фонарей грифон на сильверитовом нагруднике сверкал особенно ярко, залитый дождем. Завязки своего плаща Логэйн уже почти распустил. Толку прятаться, - во дворе «Короны и льва» он почти нос к носу столкнулся с конюхом. Договорились за пару серебряных, - бывший тэйрн Гварена проводил помахивающего коня взглядом, вгляделся в тусклый огонек под потолком конюшни. Кажется, о коне позаботятся. И даже вполне достойно. Редко кто в Амарантайне стал бы обманывать, а то и халтурить в том, что касалось Стражей, но Логэйн всегда предпочитал перебдеть. Вот и сейчас, не особо веселых предчувствий полон, он прошагал до дверей таверны, и толкнул их. Рога лука сильно качнулись, хлопнули по спине, под внезапно воцарившуюся тишину.
После пустых улиц в первое мгновение показалось, что внутри полным-полно народу. Как еще коротать дождливый осенний вечер, где, если не в таверне? – холодные голубые глаза обвели нижний зал медленным, прожигающим взглядом. Да, его здесь знали, - видно по чуть дрогнувшим лицам, слышно по оборванным на полуслове разговорам. Трактирщик неловко прочистил горло от стойки, но Мак-Тир уже прошагал внутрь.
«А народу поменьше, чем могло быть», -  осознал Логэйн на полпути к стойке. Действительно, завсегдатаи-выпивохи были на своих местах, но как-то… не слишком оживленно было, что ли. Что могло отвлечь от эля добрых горожан? – тряхнув головой, Мак-Тир положил ладонь на стойку.
- Комнату на ночь. Ужин и эль, - трактирщик кивнул почти подобострастно, а монету поймал ловко. Перемигнулся с хорошенькой подавальщицей, которая замерла на верху лестницы, дожидаясь посетителя, тревожно прижимая к груди обветренные красные руки. Мак-Тир шевельнул плечами, отстегивая перевязь с луком, и, держа тот в руке, заскрипел ступеньками.
- Сюда, пожалуйста, - после почти суток, проведенных в пути., верхом и под дождем, тепло небольшой комнатушки обдало Логэйна, точно горячей водой. Девчонка удостоилась короткого кивка в знак благодарности, а затем он с наслаждением все же сбросил с себя промокший плащ, и закрепил у стены лук.
Утром он отправится в Башню Бдения. Не пропадут там без него. Да и в целом, едва ли заметят его задержку, а вот то, что явится он без рекрутов, заметят непременно. Сейчас не Мор, вестимо. С пополнением туго. Никому не хочется присоединяться к братству увенчанных славой смертников, в великие приключения, дери их Создатель, с честью и за доблестью, - кривая усмешка прорезала небритое лицо, и девчонка, вошедшая в комнату с подносом, замерла на мгновение, испуганно почти. Логэйн молча дождался, пока она выставит на стол перед ним горячую похлебку, хлеб, мясо и кувшин эля. Тускло блеснули пара медяков, - подавальщица накрыла их рукой, и была такова. Мак-Тир в ее сторону уже не смотрел. Суп в «Короне и льве» всегда стряпали отменный, а уж ему, за день продрогшему, сейчас ничего иного и незачем. Нехитрые радости жизни, - усмехнулся, глядя перед собой в постепенно прогорающий очаг.
Он еще не успел закончить с трапезой, как в дверь осторожно постучали. «Кого еще гарлоки принесли», - устало подумалось Мак-Тиру, что предвкушал уже какой-никакой, а отдых. Не в чистом поле, в плащ завернувшись, а на постели, - покосился в ее сторону, по, повысив голос, хрипло произнес:
- Войдите! – «и будьте же прокляты». Остроносая эльфийка, с лицом усталым и изможденным, втягивая голову в плечи, замерла на пороге.
- Чем обязан? – к эльфам он всегда относился достаточно ровно. Но не к тем, которые нарушают его спокойствие, - опустив рыжеволосую голову, эльфийка что-то пробормотала.
- Громче! – явно не за подаянием явилась. В таверну нищенку пустили бы, понятное дело, это во-первых. Во-вторых – одежда, пускай и бедная, залатанная, все же до уровня побирушки эльфийку не опускала. Значит, просительница. Еще и запыхавшаяся. Торопилась откуда-то сюда?
«Что же, и это может сгодиться», - бывший тэйрн Гварена откинулся назад, на стену, подле которой сидел, и хмыкнул, прикладываясь к кружке с элем. Кажется, он догадывается, что сейчас произойдет.


- Пожалуйста, сэр Страж, - умоляла его остроухая. Чуть только не висла, готовая цепляться за кольчужный рукав, но останавливалась, будто напарываясь на стену, которую Мак-Тир возводил вокруг себя взглядом.
- Я тебя услышал. Теперь закрой рот, - другой выход из «Льва и Короны», со второго этажа, выводил прямо к городской площади. «Так вот куда весь народ потянулся», - после тепла гостиницы и сытного ужина Логэйна ощутимо клонило в сон, но ветер и дождь быстро приободрили. Запахнувшись в плащ плотнее, он шагнул ближе к толпе, что сгрудилась вокруг наспех выстроенного помоста висельника.
Блестели шлемы стражников, блестели мокрые доски. Тощий и кудлатый эльф, рыжий, как та эльфийка, стоял, низко опустив остроухую голову. Руки были связаны за спиной, по которой расползались кровавые разводы. «Высекли ублюдка в тюрьме, вот как», - видать, и впрямь неслабо насолил магистрату. Обычно все решалось быстрее, - Мак-Тир всмотрелся в приговоренного к казни. Случай, в общем, не редкий… но странно, что такое дело не вынесли на суд Командора Амелл.
«Да где та Амелл», - подумалось мрачновато, и Страж Мак-Тир протолкался ближе. По словам эльфийки, ее единственный сын, «хороший парень, только не с теми людьми связался». Да если бы тот связывался, - после разговора матерью этого самого хорошего парня Мак-Тир перебросился парой слов с трактирщиком. Тот поведал, что эльф, по имени Идрис, был той еще занозой в заднице у стражников. Известный карманник, да только за руку все никак не удавалось поймать. Ловок, ублюдок, - «а нам такие люди нужны», - совершенно равнодушно размышлял Логэйн, глядя на то, как свет факелов падает на руки Идриса. Избитые, распухшие. «Надавали по рукам, похоже, что палками. Глядишь, и сломали чего».
Мать Идриса просила Стража о великой милости, дескать, возьмите к себе сыночка непутевого. Хоть в Стражах, хоть так, а жив будет. Так и расцвела увядшим эльфийским корнем, когда Мак-Тир согласился. Ей-то, дуре, невдомек, что ему все равно, кого тащить в Орден. А что сынок ее не переживет Посвящение – ну, на все воля Создателя.
Но ведь может и пережить. Маги Башни Бдения залечат ему руки, и еще один злосчастный ублюдок облачится в серо-синюю броню с изображением грифона. Как говорится, не лишай другого удовольствия, что выпало на твою долю, - вокруг Логэйна образовалось пустое пространство, когда он сбросил с головы капюшон, и фаельные огни подсветили его характерный профиль. И грифона на груди, само собой.
- Вечер добрый, - Страж чуть осклабился. – Мне плевать, что здесь происходит, и в чем этот остроухий виноват, - в глазах Идриса вспыхнула безумная надежда пополам с отчаянием. Так-то, щенок. Возрадуйся. Всемогущий Создатель дает тебе отсрочку.


- Но вы же понимаете, сэр Логэйн, - осторожно, почву прощупывая, заговорил констебль. Айдан, кажется, - Логэйн, уже возвратившийся в свою комнату в гостинце, смотрел на того с мрачноватой усмешкой. Своего рекрута он собственноручно запер в городской тюрьме, предварительно проверив, что у остроухого нигде не припрятана никакая отмычка. Посоветовал охране сводить эльфа посрать, за что был вознагражден гневной бранью. Паренек явно предпочитал закончить свои дни на виселице, нежели присоединиться к уважаемому и древнему Ордену, покрывшему себя славой буквально несколько лет назад. Неувядающей славой.
- Я что-то путаю? Право Призыва перестало действовать в эрлинге Амарантайн? – хрипло бросил Мак-Тир. Констебль только голову опустил. Опасно было качать права в эрлинге, принадлежащем именно Стражам. Даром, что сама Страж-Командор сейчас пребывает в отлучке.
- Я увидел в нем потенциал и возможности то, что мы ищем в рекрутах, - усмешка так и змеилась на тонких губах. – Серые Стражи оказали честь ему, и всей его семье. И городу – или вы забыли, кто спас его не столь давно. Кто спас весь Ферелден, да что там – Тедас? – смех почти что клокотал под сильверитовым нагрудником. Мак-Тир почти что наслаждался смятением, что так и сминало, комкало физиономию констебля. Пошел вон, придурок. Остроухий карманник станет серым Стражем, и будет уравнен во всем со всеми. И уж поверь, не откажет себе в удовольствии стянуть у тебя пару монет.
А его командир даже и не посмотрит в ту сторону.


После прошедшего накануне ливня бяло отчаянно зябко, и Логэйну уже стало казаться, что это старость к нему подкрадывается. Как-никак, седьмой десяток, - но, как бы то ни было, он знал, что проживет даже дольше, чем обычный человек. Скверна в крови позволяет это. Продлевает жизнь таким вот никчемным старикам как он, а молодым как этот вот бездельниц, что угрюмо месит ногами дорожную грязь – укорачивает. И – наплевать, - за ночь Идрис не передумал, и Мак-Тир так и видел, что эльф ищет случая, чтобы сбежать. Ишь как зыркает по сторонам, - осенний лес высился желтой стеной по обе стороны от дороги, густо, но с просветами. Конь шел неторопливо, а лук Логэйн держал на коленях. Остро пахло палой листвой и мокрой дорогой. Осенью – как тут не вспомнить былые дни, юность, годы орлесианской оккупации и все такое прочее. «Хватит», - он раздраженно дернул углом рта. Навспоминался, - покосившись на угрюмо ковыляющего эльфа, Мак-Тир вдруг подумал о длинном и прочном ремне, которым было бы неплохо привязать остроухого к коню. Дабы не удрал.
- Почему ты едешь верхом, а я иду пешком, шем? – вдруг дерзко спросил Идрис. Снаряженный заботливой матушкой в дорогу, он недовольно смотрел на Стража подбитым глазом. Тюремщики памятку оставили небось. Вечером не было, - Мак-Тир  вполголоса хмыкнул.
- Потому что, надумай ты удрать, верхом я нагоню тебя в два счета, - он уже предупредил маленького ублюдка, что если тот вздумает удрать, уклониться от своего долга, то его тут с собаками затравят. Если прежде сам Логэйн Мак-Тир не пристрелит его как собаку. При звуке имени героя реки Дейн Идрис заухмылялся было, но, увидев ответную улыбку Логэйна, окаменел и заткнулся. Словно собственные кишки, из брюха вытянутые, узрел вдруг. Или что еще похуже. Порождение тьмы, например. Страшно ведь, аж жуть, - парнишка наверняка помнил нападение на Амарантайн. Может быть, кого-то потерял в этой бойне. У всех была своя душераздирающая история нелюбви к Серым Стражам, и Логэйн не сомневался в том, что паренек буквально жаждет ею поделиться. Только вот не в те уши свой гнев решил заливать.
Небо голубело над головой, солнце светило неярко, но даже тепло. Дорога повернула на север, и стала петлять среди холмов, перемежаясь меж тенями и светом. Логэйн чуть пошевелил поводья коня, на самом же деле подобравшись – ох и не нравилось ему, как ведет себя эльф. Ну вот точно, все речи Старшего Стража Мак-Тира как влетели в острые уши, так и вылетели. О доблести, чести, спасении. Мира – от Мора, и тощей эльфийской шеи – от симпатичного пенькового галстука.
«Ты пригодишься», - без обиняков, после того, как объявил Право Призыва на приговоренного к смерти карманника, объяснил тому Мак-Тир. Про себя, понятное дело, совершенно не будучи в этом уверен. Он знал эту породу – до последнего надеются соскочить, как-то выкрутиться. Думают, что вот-вот, и кривая снова вывезет… но кривая привела бы только в магистрат Амарантайна. А теперь еще наведет на его след ищеек Серых Стражей, которые отлично умеют выслеживать дезертиров.
«Пойми, так зато – живой. О матери подумай», - как правило, это работало. Идрис мигом задумался о матери, которая сына-то теперь вряд ли увидит. Похоронят его за счет Башни Бдения и эрлинга – если не переживет Посвящение. Кладбище там есть на отшибею удобное, тихое. Со статуями грифонов, и каменной плитой, на которой выбиты имена и тех, кто пал, и тех, кто не дошел.
Горечью вновь проступило во рту, Логэйн сжал поводья крепче.
- Эй… командир? Видишь?.. что там? – Идрис вдруг насторожился, вглядываясь вдаль.
- Спокойно. На месте стой, - посоветовал ему Логэйн, и сам замечая впереди, на дороге, какое-то шевеление. Спешился, оглаживая по шее вдруг забеспокоившегося коня, перехватил удобнее лук. Люди какие-то? Дым? – вгляделся было, и почти с разочарованием услышал шорох рядом.
«Решил сбежать все же, остолоп», - пальцы дернули из-за спины стрелу. Нежное оперение так и защекотало подушечки; тетива запела над ухом. Почти разменял седьмой десяток, ага? –  а лук Мак-Тир натягивает так же резво и проворно, будто ему семнадцать. Прищур, поправка – против ветра стреляет. Против желтой листвы, - тетива вздрагивает тяжело и упруго, и оперенная белым стрела с тяжелым свистом уходит вперед. Логэйн ждет подспудно звука входящего в плоть наконечника, вскрика боли, тогда как рука его бросает на тетиву вторую стрелу. Но только легкий стук, будто бы он промахнулся, и вместо ноги беглеца стрела ударила в дерево.
- Стоять! – командирский, зычный голос разносится над перелеском. Вторая стрела действительно ударяет в дерево. В два прыжка преодолев негустые заросли, Мак-тир видит еще одну остроухую фигуру, опускающую лук. Некогда, - третья стрела на тетиве, но снова приходится делать поправку. Руки делают, не сам Логэйн – он следит взглядом, выцепляет, точно коршун, петляющего беглеца. Тому остается пересечь неширокий луг, и он окажется недосягаем, под сенью леса.
- Врёшь, не уйдёшь, - но сбоку, раздери его архидемон, опять движение. Происходящее не занимает и нескольких секунд; тело лука напрягается, снова выпуская стрелу. На сей раз крик боли так и разносится в холодном сыром воздухе, и Идрис валится наземь, схватившись за ногу. Мак-тир почти воочию видит, как из перерубленной под коленом жилы так и хлещет кровь. Если что-нибудь не предпринять, остроухий истечет кровью за считанные минуты.
И, в общем, это не то что бы имело значение для Логэйна, - он в раздражении поворачивает лицо к той, что отбила выстрелом его первую стрелу. Эльфийка – уши не спрячешь, даром, что коротковаты.
- Прочь с дороги, - раздраженно бросил ей на ходу, и двинулся по высокой росистой траве к уползающему беглецу, обнажая короткий меч.

+2

3

Два года прошло. Два года с тех самых пор, как эллет раскрыла глаза и заместо крон Тёмного леса увидала древесные доски потолка в старом доме целительницы. Два года отчаянного желания возвратиться домой, покинуть чужбину, где рядом с благородством и доблестью беспрестанно шли страх, предательство и унижение. Где прав был тот, кто имел больше золота, а виноват - неспособный воспротивиться. Сколь сер оказался сей мир, столь отличный от Средиземья, пусть многое было схоже. Вместе с тем, отличий (далеко не в лучшую сторону) нашлось куда больше, оттого становилось особенно дурно...
Оттого покинула Город Цепей, ненавистный Киркволл. Оттого ушла дальше от сородичей, жалость к которым смешалась с гневом и жгучей обидой. Из всего, что увидено и пережито, житие элвен казалось самым несправедливым - ах, если бы только лишь людей можно было повинить в произошедшем и происходящем! Если бы только люди притесняли свободы и попирали права эльфов - как просто бы это оказалось! Если бы эльфы пытались восстать, воспротивиться, воспрянуть духом и побороться за свои жизни! Но нет. Сдались на милость победителей, забыли о гордости, отдали волю в обмен на хрупкий мир, в котором их используют как рабов. Жить за крохи, умирать за медяки, в бедности и голоде - Тауриэль предпочла бы умереть в бою, чем позволить подобному случиться.
Её не слушали, да и не слышали. За год стали чураться, словно прокажённую, а после попытались выдворить из эльфинажа со словами "Бунтовщики и бузотеры здесь ни к чему. Хватает нам и своих забот, чтобы волноваться о твоих речах и их влиянии на неокрепшие и слабые умы".
Она ушла сама, разочарованная, полная отчаяния и горечи. Все, даже маленькая Рийна, отвернулись от неё, не смея встать с колен и воспротивиться мироустройству, хоть сколько бы несправедливым оно было. Нет, им удобнее быть теми, кем они и родились - рабами, пусть не по прозванию, но по истине.

Покинув Киркволл, эллет отправилась на поиски долийцев, по слухам, обитающих на юге Ферелдена - страны, откуда родом Карвер Хоук и вся его семья, помимо матери. О родине прославленной победительницы Мора, которую, казалось, знал весь мир (и даже та, которой он не был родным), Тауриэль немногое успела разузнать, надеясь больше собственными глазами видеть правду. Страна собак, не так давно подвластная империи Орлея и только-только возрождающаяся после Мора (что это ей рассказали те немногие знакомые, с кем в Киркволле эллет сумела подружиться - и после услышанного она вновь преисполнилась сочувствием к страданиям несчастного Тедаса), не была любима у соседей, пусть те и выражали благодарность за столь быструю - всего-то через год! - победу в противостоянии с Архидемоном и чёрной ордой, что в его власти находилась. Говаривали, будто ферелденцы горды и крайне твердолобы, упрямы да наглы. Насколько это было правдой предстояло разузнать на месте. Как и узнать действительно ли её сородичи-долийцы найдутся в землях, что им, по слухам, были предоставлены владыкой Ферелдена.

Но перед тем как оказаться в искомым землях, следовало пройти тревожный путь на корабле по буйным водам Недремлющего моря.
Тауриэль впервые вышла в море, на родине окутанное мифами и связанное с тяжким бременем Эльдар - для каждого из Перворождённых настанет час, когда душа и сердце поддадутся Зову моря, ведущего в Благославенные Края. Говаривали, будто во сто крат сильнее Зов этот слышали синдар и эльфы леса, что с самого Пробуждения жили в Эннорате и не пошли следом за Аран Тауроном, одним из Валар. Тауриэль хоть и бывала в гаванях Линдона, тот Зов не слышала, но море всё ж влекло её к себе. Величие могучих синих волн, вздымающихся ввысь и обрушающихся с силой на древесное судёнышко, навеки покорило сердце дочери лесов, и даже страшный шторм, в который по пути к Амарантайну попал корабль с именем "Голубоглазка", не сумел восторга приуменьшить. Сойдя на берег, эллет, казалось, вечность глядела вдаль, где море соединялось с тёмно-синим небом, пока последние лучи прохладного светила не пропали.

В Амарантайне Тауриэль остановилась ненадолго - две ночи ей потребовались, чтобы высушить и вычистить одежду, прикупить немного ткани, мыльного корня и всего того, что было необходимо в долгом пути на юг. Еду легко найти в дороге - на то есть лук и стрелы, - костёр разжечь и поддержать она умеет, а спать на остывающей земле и вовсе не впервой. Ежели удастся, можно будет сделать по пути и баню, коль подвернётся ей возможность. А если нет, то и в холодной речке сможет искупаться - ей, эльфу Средиземья, подобное нисколько не грозило заболеванием. За путь эллет была спокойна, как и за то, что нужную дорогу потерять не сможет: в одной из лавок удалось найти хоть прежде пользованную, но всё же карту - Тауриэль не привередничала. Осмотрев ту, наметила свой путь, приняв решение идти не по дорогам, а близ них, в лесах, буде те протянутся по всему пути к Бресилиану.
Последние приготовления закончив, эллет собрала скромные пожитки, проверила на месте ли все вещи и, заплатив хозяину трактира за гостеприимство звонкою монетой (едва ли не последней), вышла прочь сначала из тепла прибежища, а затем и из Амарантайна, едва только стало солнце потянулось к западу. Небо затягивало тёмными тучами, первая дождинка упало на нос, заставив вздрогнуть от неожиданности. Быть может, стоило бы остаться, переждать грядущий дождь, однако пораздумав минуту, Тауриэль решила не идти назад.
Так, с улыбкой и глубоким вздохом, она начала свой путь, как надеялась, к дому.


Амарантайнские леса мало чем напоминали Великую Пущи - ежели только высотой деревьев, да и та не была больно велика. Эти леса - не густые, больные, - насквозь пропитались тьмой, сочившейся из каждого уголка, из каждого древа и травинки. Тауриэль ощущала хворь своим эльфийским нутром, чувствительным к подобному проявлению силы, противоборствующей самой Жизни. В таких местах стоило проявлять удвоенную бдительность и проверять всё, что собираешься съесть.
Однако пока что есть желания не возникало, как не было и усталости. Тауриэль не спешила, спокойно идя неподалёку от дороги, но сохраняя некоторое расстояние до неё. Раздумия на сей раз сменились воспоминаниями о детстве, и эллет шла словно в полудрёме, впрочем, всё слыша, видя и чувствуя.
Потому и едва заметный запах дыма быстро узнала. Прохладный ветерок дул ей в лицо, значит, дым где-то спереди. Где дым, там и люди, а их Тауриэль встречать не желала. Однако ещё ближе раздались голоса - от дороги, совсем близко. Чуть пригнувшись - скорее в силу привычки, чем намеренно, - эллет достала лук и первую стрелу, готовая на всякий случай выстрелить, и подошла ближе к размытому тракту.
Чуть дальше впереди было трое - конь, человек и эльф. Они стояли, словно ожидая чего-то, как вдруг последний неожиданно бросился влево, явно без цели, просто убегая - на сторону леса. Но почему он бежит? Неужели испугался? Чего? Или от кого? - человек вскинул лук, натянул стрелу и нацелился вслед удирающему.
Вспомнился Киркволл, вспомнились беззащитные эльфы, которыми люди считали себя в праве помыкать. Стрела сама сорвалась с тетивы навстречу сестре, летящей к сородичу Тауриэль.
-  Стоять! - звучит над лесом, но бывшая военачальница Великого Леса стреляет снова, сбивая и другую стрелу. Да только третья всё же достигает цели - упавший эльф кричит, а эллет почти скалится нацелив лук на неизвестного мужчину. Времени мало, надо помочь эльфу, но убивать этого человека или нет?
- Прочь с дороги, - разносится по подлеску, и мужчина словно отмахивается от неё.
"Пожалуй, всё-таки убить".
- Не смей трогать его, человек, - в голосе её строгость и угроза, с которой обращалась к орку на допросе у Владыки Трандуила. Готова убить - и не может, медлит, а потому стреляет предупредительно: стрела проходит у самого лица, чуть выше уха незнакомца, чуть задевая волосы. Пока - предупреждение, но быстро может стать и иначе.
- Брось меч.
Тон не меняется. Она осторожно посмотрела на стенающего эльфа, в любой момент готовая выстрелить, - тому, возможно, требовалась помощь несколько иная, чем обычные бинты или припарки, которые могли быть у мужчины. Он магом не был - те, как стало ясно, носят чаще посохи, чем обыкновенное оружие, - а значит и мгновенно исцелить не сможет.
- Ему нужна помощь. Я могу быстро исцелить его рану, но должна быть уверена, что ты не вонзишь мне в спину меч также, как выстрелил по нему.

+1

4

Он способен оценить меткость, и силу выстрела – повело смертельных холодом, едва ухо не оцарапав. Не остриги Логэйн какое-то время назад волосы, непременно срезала бы прядь, - « не сбрила бы», - он сам стрелок. Он знает, как была пущена эта стрела – предупреждение, ни больше, ни меньше.
Остроухая смотрит на него прямо и гневно, а он зачем-то только и отмечает то, что она необычайно хороша собой. Что не так, с ним – что не так? – «она почти одного со мной роста».
Так и есть. Необычно рослая для эльфийки. И наглая. На долийку не похожа – нет меток на лице, - короткий меч прокручивается в руке. Все занимает не более двух секунд – и выстрел эльфийки, и движение Логэйна, и жесткая усмешка.
- Стрелы не трать, дура. Натратилась уже. Не влезь ты, я б его не покалечил, - грифон Серых Стражей на легкой кирасе поверх кольчуги блестит, и если у эльфийки в ее рыжеволосой голове есть хоть капля мозгов, то она поймет, что Серый Страж вершит правосудие на землях, принадлежащих его ордену. Ни больше, ни меньше, дери тебя архидемон, - под легкий отголосок боли в спине Мак-Тир нехорошо оскалился. Кажется, придется все же пояснить, с кем она связалась.
- Вмешаешься снова – пожалеешь. Это дело Серых Стражей, и он – мой рекрут, - пока они тут стоят, даже эти мгновения – уходящая из продырявленной ноги клятого рекрута жизнь. Очень скоро они тут над трупом станут спорить, вот веселье, - сплюнув сквозь зубы в высокую жухлую траву, Мак-Тир быстро дошагал до стонущего, корчащегося Идриса. Тот стискивал лодыжку, из которой торчала логэйнова стрела, и пальцы его заливало кровью.
- Я же говорил – надумаешь удрать, пристрелю, - он склонился над недоумком не убирая обнаженного меча. Эльф завопил от страха, но Мак-Тир всего лишь разрезал плотное полотно штанов, и сильно рванул вверх, вдоль бедра. Оторвал кусок штанины, быстро соорудил жгут, которым перетянул ногу Идриса выше колена.
- Чт-то… - Мак-Тир перекинул висящую на боку сумку вперед, вытащил припарку. Целебные травы помогут, главное, успеть, - он быстро хлопотал, накладывая повязку, рукой опытного далеко не врачевателя, но бойца. Немало таких вот ран, да и пострашнее, Логэйну приходилось и видеть, и перевязывать. Хуже будет, если рана загрязнится, - придерживая конец бинта, он потянулся к небольшой фляге на боку, зубами вытащил пробку, и слегка плеснул на проступающее сквозь лен красное. Эльф застонал от боли, и Мак-Тир вскинул глаза на остроухую.
- Ты маг, что ли? – ни один клятый маг из тех, кого он знал, да и вообще – ни одному магу под силу не будет натянуть лук, что эльфийка держала в руках. Длинный, тяжелый, с о сложным цевьем – это Логэйн увидеть успел. – Хочешь помочь – помогай, - даже если она маг, архидемон со всем этим. И даже несмотря на то, что обратной дороги у злосчастного рекрута нет, и своим побегом он сам себе смертный приговор подписал. Логэйн не собирался убивать его ни сейчас, ни до этого.
Но, разумеется, кто его тут станет слушать.
- Не убивай, - хлюпнул носом Идрис, и вжал голову в плечи, получив короткую затрещину – дескать, не лопочи под руку.
- Ты сам себя убьешь, - если от потери крови болван ослабнет, то ритуал Посвящения убьет его почти наверняка. Логэйна беспокоило не это, да и то, лишь отчасти. Бывает так, что рекруты погибают по пути к ритуалу. Это обыденность – несмотря ни на что, в эрлинге порой встречаются и порождения тьмы, и разбойники, и взбесившиеся сильваны, и прочие удовольствия, будто на деревенской ярмарке опасностей. Но этого идиота он завербовал очень близко к Башне Бдения. На слухи ему было откровенно наплевать, но, при всей своей нелюбви к ордену, заставить остальных расхлёбывать кашу, которая могла завариться с еще одним так и не вступившим в орден по причине собственной гибели – себе дороже. Если репутация Логэйна сгнила на корню, то честь свою он берег. И, проклятье, вопреки тому самому уставу Стражей, позволяющему прикончить сбежавшего рекрута, он не стал убивать Идриса. Думал всего-то обезножить на время, а тут вон как вышло, - он подвинулся в сторону, давая место эльфийке.
- Давай, глотни, - из фляжки сильно пахло крепким виски. «Еще на тебя тратить», - но Идрис приложился к горлышку, вытаращив круглые, побелевшие от ужаса глаза. Остроухая тем временем уже примерилась рядом. «Маг?» - снова промелькнул вопрос без ответа. Откуда она вообще здесь взялась? – «странно». В чистом поле, близ человеческого жилья, вдруг сунуться на вооруженного человека? Эльфийка точно рехнулась. Слишком смелая. Буквально наглая. Одежда ее слишком добротна. «Бард?» - такие вот вполне могли вмешаться. И подготовка у нее вполне подходящая, но, тем не менее, это не в бардовском стиле. Так вот открыто вмешиваться. И враждебно, словно за спиной остроухой стояла целая орава сородичей.
А о том, что она не долийка, Мак-Тир уже подумал, - колено неприятно щелкнуло, когда он поднялся. Смерил взглядом раненого и остроухую – никуда не денутся. Им есть, чем заняться, - и пошел к дороге, где уже беспокоился оставленный конь.
«Придется мне теперь топать пешком», - если эльф выживет, то он все равно не ходок еще ой как долго. «До своей могилы он ходок», - даже если целители Башни Бдения залечат рану, все равно. Предчувствие насчет остроухого идиота у Мак-Тира было скверным. Но зато вдруг научится быть благодарным? – о, эта славная наивность былых дней. Как хорошо, что Логэйна она некоторым образом миновала.

+1

5

- И стрелял ты в него тоже без желания покалечить, да? - фыркнула эллет, лук не опуская и не желая поддаваться первой. Дело ясное, и сама выстрелить могла так, чтобы особых увечий не нанести, да только этот человек, похоже, не только на словах её дурой считал. Она слышала как здесь принято обходиться с эльфами. Их не жалеют, а, кажется, при любой возможности убивают. Пристрелить бы его, да дело с концом - но нельзя, ведь она не орк, чтобы оставлять за собой кровавый след, тем паче, в чуждых землях. И особенно потому, что уподобится здешним не желает.
Знак на броне мужчины не имел значения. Да, ей знакомо имя Серых Стражей, а также их последний подвиг - спасение страны и мира в целом от Мора, - но для неё, чужачки, здешние порядки во многом безразличны, в том числе и подчинение членам ордена, чьё предназначение хоть и благородно, но подозрительно. Их право - не её забота, когда речь о жизни сородича. Впрочем, склока подождёт. Сначала стоило помочь бедняге-эльфу, а уж потом вершить и суд, и справедливость, буде те необходимы.
- Ты маг, что ли? - последовал вопрос, пока противник всё же выдумал помочь подстреленному пленнику и занялся его ногой. Тауриэль приметила и то, что дело своё знает, и то, что действует не как целитель.
- Нет, - коротко ответила Тауриэль. Ведь магом не была, а что до навыков и Песни, коей пусть в меньшей мере, но владела, то те не магия в том понимании, какое принято здесь, в Тедасе.
"Подействует ли?" - смутная тревога неожиданно прокралась в сердце. Здесь Тауриэль не пробовала ещё Песней лечить кого бы ни было. Здесь нет Валар и кажется, что сам Илуватар не властен над судьбой этого мира. Так станет ли иметь воздействие Песнь Силы, которую эллет отлично ведала, обученная теми, кто оную узнал ещё во времена владычества Элу Тингола и Мелиан, одной из Майар. Учиться у таких - большая честь, хоть лекарем Тауриэль так и не стала, как бы её наставники на то не уповали и надеялись.
Как только Серый Страж закончил своё дело, Тауриэль присела рядом, пусть ему не доверяя, но готовая напасть и защититься - мечи ведь под рукой. Кровотечение чуть остановилось, стоило наложить повязку и использовать припарку - как бы то ни было, отметила эллет ещё раз, человек своё дело знал, - но того было мало. Ей нужен доступ к ране и растение, что мало, но усилит действие Песни и облегчит боль. Открыв дорожную сумку, так и висевшую на боку, Тауриэль достала свежий - прошлым вечером найденный, - эльфийский корень, чьи целительные свойства напоминали ацелас, хоть тот и был куда сильнее. Затем сорвала несколько листочков, их положила в рот и разжевала в кашицу, тем временем разрезав покрывшую ранение повязку и осмотрев: в бытие помощницей целителя, она видала раны и похуже, а потому ей с этой не должно доставить множества усилий справиться.
Конечно, если Песнь возымеет действие.
Положив ладонь на лоб неожиданно замершего эльфа, эллет, вложив определённую долю магии в свои слова, шепнула:
- Loste. Спи.
Тот, хоть не сразу, но после нескольких мгновений замер, что позволит не бояться лишних движений. Выдохнув, Тауриэль положила поверх раны кашицу из эльфийского корня, после чего коснулась обеими ладонями пострадавшего места и напевно произнесла, достаточно тихо, ведь Песнь не требует громкого голоса:
- Menno o nin na hon i eliad annen annin, hon leitho o ngurth.
Она повторяла и повторяла, чувствуя, как Сила наполняет её и впервые за долгое время ощутив радость - значит, не так далёк и покинут сей мир, раз отголосок Песни Айнур имеет здесь силу. Значит, она не одна и, возможно, Владычица Звёзд всё же слышала её мольбу. Раз так, она сумеет найти путь домой!
Наконец, Тауриэль замолчала, зная, что дело сделано. Вокруг будто стало светлее, свежее. Убрав ладони, она увидела, как рана почти закрылась, а вместо крови появилась сукровица. Она кивнула самой себе, выдохнув, и перевязала рану заново, используя ткань, которую про запас носила в сумке. Эльф спал, теперь - естественным снов, ведь волшебство изматывает не только того, кто его творит, но и того, кто его получает, если то касается исцеления. Молодой совсем, почти мальчишка, он казался таким спокойным и мирным - что он сделал, чтобы Страж решил забрать его в свой Орден? Осмотревшись, увидела, что человек стоит рядом, держа своего коня под уздцы. Видел ли он что-либо? Ведь будет и впредь думать, что она - маг.
Гнев на него чуть уменьшился, да и сразу после Песни исцеления нельзя в полной мере ощущить те чувства, что многими звались тёмными. Такова особенность подобной магии.
Поднявшись (но не приблизившись, и готовясь при необходимости выхватить меч, что покоился в ножнах за спиной), Тауриэль всё также строго, только чуть более миролюбиво произнесла:
- Ему необходим отдых. Он будет спать, но сколько - не знаю. Не больше суток. Если не собираешь убить, дай ему полежать до пробуждения, иначе все мои усилия впустую. И расскажи - почему стрелял? Он был беззащитен. Действительно ли потому, что это рекрут Стражей? Или потому, что он - эльф? И что он сделал, чтобы его призвали в число таких как ты?

Отредактировано Tauriel (2018-05-16 23:36:35)

+1

6

Конь вдруг поставил уши торчком, но вовсе не в сторону дороги, как можно было бы предположить, где Мак-Тир все же видел краем глаза какое-то движение. Слишком далеко, чтобы разобрать – и не ближе, чтобы оттуда заметили, что творится в осеннем поле. Творилось же не понять что – Логэйну пришлось придержать гнедого, вдруг порысившего в сторону присевшей подле раненого остроухой. Хлопнув коня по шее, он сам подошел ближе, настороженно нахмурившись.
Проклятье. Это ни на что не походило, - из-под прижавшихся к окровавленной ноге эльфа рук остроухой лилось беловатое свечение, и Мак-Тир был готов собственную руку дать на отсечение, что это магия. Но вместе с тем он никогда не видел, чтобы лечили поверх разжеванной, прилепленной поверх раны зеленой кашицы. Разжевала да плюнула? – несложно было догадаться, когда в углу шевелящегося рта остроухой виднеется зеленоватая, как ее одежда, капля.
«Магия?» - как не походила сама эльфийка на магессу, с луком-то своим, так не было похожим это свечение на то, что Мак-Тиру доселе доводилось видеть. Само собой, поневоле вспоминалась та благостная, благообразная и благочинная старуха из компании Амелл. Винн из ферелденского Круга магов, - на память Логэйн никогда особо не жаловался, и помнил ее еще по Остагару, как одну из целителей.
Уцелела там, ишь ты, - он чуть наклонил голову, непрошенное отгоняя. Углям ненависти, изъязвленной оскорбленной гордости незачем сейчас полыхать, по такому пустячному поводу, - он наблюдал за тем, как рана на ноге, под бормотание эльфийки, закрывается, и не знал, как происходящее понимать. За свои почти шесть десятков лет… задница Андрасте, это больше походило на то, как деревенская лекарка, пожевав травку, плюет ее на рану, да зашептывает ее. Если бы только странное, из ниоткуда взявшееся свечение не озаряло лицо остроухой изнутри – но вот она замолкла, и оно будто померкло. Мак-Тир с удивлением поморгал – краски осени, даже та самая клятая жухлая трава кругом теперь казалась ярче, и будто бы… живее?
Что же до остроухого недоумка, то он спал, как младенец, и красок на лице его будто бы добавилось. «Может быть, все ж выживет», - бесполезная мысль. Это уже решительно не дело Логэйна. На все клятая воля Создателя, - «и сопротивляемость скверне».
- Тебе-то чего неймется, что полезла встрять за сородича? Он взят мной в рекруты Серых Правом Призыва. Это все, что тебе нужно знать, остроухая. И я не собирался его убивать, - «он сам себя убьет» - эхом отдаются в ушах собственные слова, когда Мак-Тир склонился над спящим Идрисом. Ухватить ублюдка, на коню на спину – эх, проклятье, а он так надеялся добраться до Башни Бдения верхом.
- Ну, стой, - гнедой только вот по-прежнему беспокоился, тянулся к остроухой, обнюхивал. – Цыц, - Логэйн посвистел, и конь неохотно повернул к нему голову. – Давай сюда, - высоко поднимая ноги, гнедой все же подошел, и, команде повинуясь, лег. Идрис – легкий в кости, как все эльфы, особо тяжелым не показался, когда Мак-Тир подтащил его к конской спине, и кое-как на ней закрепил. Хлопнул коня по крупу – тот поднялся, недовольно фыркнув.
- Не знаю, может быть, он будет благодарен тебе за спасение жизни. Может, и нет, - лицо дернуло усмешкой. – Меня этот клятый карманник особо не благодарил, когда я спас его от петли, призвав в орден, - по правде говоря, теперь его интересовало другое. Это когда же эльфы научились творить такие чудеса, одновременно лупя из лука с точностью кому угодно на зависть, и лечить наложением рук? Все маги, каковых Логэйну доводилось встречать, в бойцы не годились, словно собственная магическая сущность подтачивала их физическую силу изнутри. Да и особо эти ребята в целом не утруждались тем, чтобы учиться стрелять из лука, или бить мечом – зачем, казалось бы, если одним – единственным движением пальца можно землетрясение устроить, или что еще? И тому самому мечнику голову взорвать, еще живому? – промышляла подобным одна его знакомая ведьма, Мак-Тир помнил. Еще ему как-то доводилось слышать о воинах-чародеях, но это уж наверняка бабушкины сказки. Той самой Винн. Хотя…
«Толковали как-то на привале про то, что где-то у эльфов этому делу и научились же», - смутно вдруг припомнилось Логэйну. Эта – из таких?
«Исцелила же болвана», - с другой стороны, все заклятия исцеления, что прежде Мак-Тиру доводилось видеть, такую рану вылечили бы и почти мгновенно, и без необходимости для раненого отдыхать.
А еще более странно было понимать, что, с эльфом разговаривая, он не слегка вниз смотрел, а на уровне своего роста, не самого маленького.
«Полуэльф?» - о, вот уж нет. Они не отличались от людей ничем. Достаточно вспомнить треклятого логэйнова зятя, головную боль Аноры.
- Что же, я передам, когда этот очнется, что ты справлялась о его здоровье. А теперь, думаю, тебе лучше идти своей дорогой, - «пока еще во что-нибудь не ввязалась», - но, прежде чем Мак-Тир успел это подумать, гнедой повернул голову в сторону дороги, и негромко заржал.
Тот дым, что вначале они с Идрисом заметили, сейчас будто бы приближалось. Логэйн наклонил голову, чувствуя жжение в груди; медленно стиснул звякнувшую кольчугу. Сомнений нет.
На дороге были не люди.
- Держись подальше, - опять откуда-то твари повылезали, да что же это, будь оно проклято, - подхватив лук с земли, он потянул стрелу из колчана, чувствуя, как приближается толчками темное, черное, уродливо родственное.
Порождения тьмы.

+1

7

Отчего-то захотелось рассмеяться в лицо наглому человеку, столь уверенному в своей правоте и, кажется, даже и не услышавшему её слов о покое для раненного. Хоть не убил юношу или её саму, пока исцеляла - спасибо и на этом. А раз не закончил начатое, то убивать едва ли станет - что помешало бы ему сделать это на глазах "остроухой"? Страх? Увольте, здешние люди эльфов не боятся.
"А стоило бы," - мрачным обещанием полыхнуло в груди.
- Ты действительно удивляешься тому, что я вступилась за одного из элвен? По-видимому, в этих землях совсем исчезло представление о братстве, родстве и заботе. И прежде, чем ты это скажешь - я понимаю, что он сам едва ли сделал бы такое для меня.
Словам его довериться Тауриэль не желала, - мало ли что он мог произнести, опасаясь выстрела в спину, - но понимала: захотел бы - убил. И выстрелил бы более метко, стрелу направив иначе - не к ногам, а выше. Только эльфу теперь долго мучиться ранением, боль которого пусть будет терпима, но ощутима, ведь Песнь не избавляет от раны полностью, только подгоняет организм к исцелению. Полежать бы ему - мужчина в доспехе с символом Серых Стражей торопится уйти, забрать эльфа и продолжить путь. Тауриэль остаётся лишь неодобрительно смотреть на него. Посмел бы кто воспротивиться наказам лекарей в Лесном королевстве! Главный целитель Гвалот не разводил бы долгие разговоры - навёл сон или позвал стражников, и всё. Ей же такое не представлялось возможным сделать.
Зато можно проследить за человеком. Они идут по одному тракту, в одном направлении - ей и не придётся задерживаться или уходить от дороги.
- Меня этот клятый карманник особо не благодарил, когда я спас его от петли, призвав в орден.
- Он вор?! - чуть громче, чем следовало будучи в лесу и желая путешествовать в тайне, воскликнула эллет. Оснований верить человеку не было, впрочем, как и не верить: в Киркволле она вдоволь насмотрелась на детей, добывающих монеты воровством, не говоря уже о взрослых.
"О, Илуватар, упаси своих эрухини от подобной участи! Огради нас от такого унижения!"
Представить себя, крадущую у прохожих кошельки и ценности, Тауриэль, к счастью, не смогла. Скорее, предпочла бы уйти в леса и оставаться там, завися только лишь от своих навыков охотницы, чем унижаться и воровать. Да и сумел ли бы кто-либо из эльдар стать подобной ходячей насмешкой, издевкой над всем, что свято и почитаемо? Едва ли.
- Что же, я передам, когда этот очнется, что ты справлялась о его здоровье. А теперь, думаю, тебе лучше идти своей дорогой, - произнёс мужчина и осёкся. Конь, в седле которого он закрепил эльфа, тревожно заржал - Тауриэль мигом натянула стрелу на тетиве лука и прислушалась к окружающему их лесу. Доверять чутью животного было давней привычкой. Не подвело оно и сейчас.
Острого слуха коснулись звуки тяжёлых быстрых шагов, почти бега, и лязг оружия, и странное рычание-ворчания, будто нечёткий говор. Человек тоже заметил, пускай Тауриэль готова была поклясться, что он неизвестных ещё не мог слышать. Только ощущать - снова мелькнул герб Серых Стражей, и эллет вспомнились рассказы об Ордене. О том, как Стражи всю жизнь сражаются с Порождениями Тьмы и им не страшна Скверна, которую несут с собой прокажённые твари - от которой обычные люди, эльфы и гномы умирают быстрее, чем от иного яда. И о том, что Стражи чувствуют тварей, как те чуют их - и ищут.
Так что, к ним приближаются эти самые Порождения?
- Держись подальше, - коротко говорит незнакомец, на что Тауриэль кивает, готовая стрелять. Гортанное рычание близящихся тварей доносится совсем громко, рядом уже, промеж деревьев, где в сгустившихся тенях они спрятались - там, куда эллет стреляет и, готовя следующую стрелу, отмечает про себя крик первого погибшего. Следом другая тень отправляется в небытие.
На прогалину вырывается целый отряд. Солнце позволяет хорошо разглядеть лица нового врага, доселе лучницей не встреченного: её пробирает знакомая дрожь гнева - твари слишком похожи на орков, извечных её врагов. Какова шутка судьбы, позволившей эллет даже в ином мире повстречать противника, одолеть которого станет нестерпимым желанием! Грязные, уродливые рожи скалятся, мелкие глаза прикипели к мужчине, готовому стрелять, и Тауриэль даже на миг кажется, будто и не в Тедасе она, а в Средиземье - так всё похоже.
Стрелы не знают жалости - прежде, чем Порождения подбираются на расстояние меча, Тауриэль расходует ещё три, попавшие точно в цель. Их не так много, этих искажённых тёмной магией существ - осталось с дюжину, когда Страж вступает в ближний бой, а эллет остаётся прикрывать его и защищать коня со спящей ношей. Стрел у неё достаточно, да и не лезут они почти к ней, сбиваясь в кучу в попытке одолеть человека - а тот двигается изящно, плавно, будто предугадывает каждое их движение, каждый взмах кривых ржавых мечей. И Тауриэль невольно любуется, не давая Порождениям ударить со спины или подобраться слишком близко (знакомая тактика, которой придерживались всякий раз, когда вступали в бой вместе с Леголасом и другими стражами). Её задача важна, но проста, и главное, не выстрелить по ошибке в самого Стража. Опасения, впрочем, тщетны - мужчина опытен, то видно, как и она сама не первый раз в бою.

+1

8

«Вор, грабитель, убийца. Может, и девок каких попортить успел, только мне об этом не доложили», - удивление, что шевельнулось поначалу при неподдельном изумлении остроухой, быстро сходило на нет. Отвлекаться незачем, - скверна бьется в крови, пульсирует. Призывает темных тварей, что скалятся в опускающихся осенних сумерках, и падают с короткими рыками, под посвист чужих стрел из-за спины Мак-Тира. «Сказал же дуре, подальше держаться», - но и раздражение уходит, также быстро. Он стянет к себе темных ублюдков, даже если те поначалу решат атаковать эльфийку – а так и происходит. Безголовая, провоцирует же! – им выпущено всего несколько стрел, больше – незачем, - меч вылетает из ножен, сверкнув полосой металла, и сухой звук отбитых арбалетных болтов разносится над полем. Стрелы ублюдков также пропитаны скверной. Если остроухая подхватит это дерьмо, то… вообще-то, соблазнительно притащить в Башню Бдения двоих рекрутов вместо одного. Если бы не гребаные обстоятельства, - но, чем ближе к темным ублюдкам Мак-Тир, чем ближе к нему они, тем сильнее биение скверны в его крови. И порождения тьмы также это чуют – в сторону Логэйна обращаются белесые, налитые кровью пустые глаза. С вытянувшихся клыков брызжет слюна; гарлок в темной броне, полосы которой спаяны внахлест, рыча и ворча, раскручивает над головой тяжелую двуручную секиру, прежде чем рвануться на Серого Стража.
«Медленно», - почти с ленцой думается Логэйну, скверна в котором отзывает не на движение даже – но на намерение гарлока, и он легко уходит с линии атаки, просто делая шаг в сторону. Тварь уводит, увлекает вперед инерцией, силой удара и тяжестью оружия, и Мак-Тир входит в это движение легко, будто хорошо смазанный меч – в подходящие ему ножны. Нахлестанные полосы брони на миг вспучиваются от удара, а затем раскрываются, разрубленные, прорубленные; фонтан черной крови ударяет туда, где Логэйна уже нет – вновь шагнул в сторону, принимая на щит удар кривого черного клинка, ударил низом – тварь, корчась, падает наземь. По сине-серебряному налатнику задевает несколько выпадов – почти задевает; он вновь предвосхищает атаки тварей, буквально проходя сквозь строй, раздавая смертельные и короткие удары. Ярость тварей набрасывается на него кипящей скверной, словно море в шторм, но дух Мак-Тира незыблем, точно скалы Гварена, - разворот, летящий по дуге меч – и головы в скверных кольчужных капюшонах отлетают гнилыми капустными кочанами. Твари быстры – но он быстрее, сила скверны позволяет ему, почти старику, сражаться так, как не сумеет биться иной в расцвете сил.
«Скверна», - то, что рано или поздно убьет его, сведет с ума, зазвучит в голове Зовом. То, что сейчас дает ему и выносливость, и силу, и скорость, позволяя ощутить себя поистине молодым, - радостно пламя вспыхивает на мгновение, но оно – не более чем отблеск уходящего солнца на лезвии меча. Хладнокровие – суть и залог того, что бой стихает, а мак-Тир медленно опускает клинок, покрытый черной кровью почти до рукояти.
Вспотевшего лба касается холодный, пахнущий осенью ветер. В легких коротко саднит от глубоко вздоха – он судорожно, но коротко кашляет, слегка наклонившись, и осматривая тела ублюдков. Из некоторых торчат стрелы, но из тел он их вытаскивать и сам не станет, и остроухой не посоветует. По все той же скверной причине.
Он не ранен, но пить хочется бешено, - сглатывая соленый комок в горле, Логэйн всматривается теперь уже не в трупы порождений тьмы – тут ничего интересного, но в дым впереди на дороге, и просеку, которую твари проложили по полю, пока бежали до него.
Если память его не подводит, то тут должен был быть небольшой хутор. «Должен был быть» - ключевое слово теперь, по-видимому, - он тяжелой поступью возвращается к своему коню, но останавливается на некотором расстоянии от него, и эльфийки, в том числе.
- Я не просил тебя мне помогать, - да, рыженькая, особой благодарности не жди. – Надеюсь, у тебя хватит мозгов не пойти за стрелами, - взгляд в упор, - хотя, раз хватило ума их потерять, то я уже в тебе не уверен, - говоря так, он срывает широкие пучки осенней травы, пропитанной недавним дождем. Так – можно, так скверна растворится в земле, и не отравит ее, - Мак-Тир отчищает нагрудник, кольчугу, и меч – этого должно хватить. Коня ненароком отравить не хотелось бы, понятное дело.
- До тебя они, - кивок чуть через плечо, - не дострелили? – судя по всему, нет, но спросить что-то так и подталкивает. Странная привычка проверять, не заразился ли кто тем дерьмом, что сейчас добровольно колотится у Логэйна в жилах. «Добровольно, как же», - так или иначе, помощь оказывает, и немалую. Вот и сейчас – порождений тьмы ему попалось изрядно, но силы быстро восстанавливаются. Самое оно, чтобы проверить, что же там ублюдки сотворили с деревней. И есть ли там, кого спасать.
«Та гребаная тварь по кличке Архитектор вроде как пообещала увести порождений подальше и поглубже», - и так и вспыхивает вновь гнев на дуреху Амелл. Архитектора не сумели прикончить тогда, в Башне Круга, еще во времена молодости Логэйна – сбежал, отродье. А в недавнюю встречу хреновой Героини и Архитектора последнему удалось налить Амелл дерьма в уши, насчет того, чтобы дать порождениям тьмы свободу от Зова, от Древних Богов и всего такого. Чушь полнейшая! Порождения тьмы, обретя разум, сразу захотят обрести чего посущественней. А что они могут сделать, кроме как отравить весь мир скверной? То-то и оно.
- Если все еще нечем заняться – пойдем со мной вон туда, - убирая отчищенный от крови порождений тьмы меч в ножны, сквозь зубы хмыкает он, кивая в сторону дыма, что клубится над хутором. – Может быть, там кто-то уцелел. Поможешь, - и берет коня под уздцы, примерно предполагая, что будет дальше.
- Тебя как звать, неугомонная?

+1

9

- Не просил, то верно, но я и не столько одному тебе помогала - коль не ты, они бы напали на меня. Этого мне вовсе не хотелось, - бой заканчивается, и Тауриэль никак не может унять вспыхнувшее внутри неё удивление и уважение. Страж выглядел зрелым по человеческим меркам, даже, кажется, более того, а двигался словно опытный, но молодой воитель, полный сил и прыти. Что до его недовольства, Тауриэль обращать на это внимание не намеревалась. В конце концов, она и правда не столько ему помогала, сколько себе, ибо не хотелось, чтобы твари подобрались к ней.
По стрелам тоже грустить не станет - в колчане за спиной их достаточно, сделать новые несложно. В крайнем случае, на время долгого пути останутся мечи. О том, чтобы забрать их нет и речи, ведь слышала рассказы о ядовитой крови Порождений Тьмы, которая и в самых малых количествах способна смертельно заразить. И прикасаться к стрелам, вынимать их из уродливых тел тварей, лучница не будет.
Так, наблюдая искоса за Стражем, очищающим доспех от следов тварей, Тауриэль стояла близ коня и вслушивалась в звуки леса, на этот раз надеясь вовремя расслышать врага, ежели тот решит приблизиться.
- Нет, не дострелили. Не добрались, - помимо воли в голосе проскальзывает лёгкий отголосок благодарности. А в мыслях в то же время беспокойство, ведь если даже капля крови способна умертвить живого и здорового человека, то разве оставленные на прогалине тела не станут очагом возникновения Скверны? Не провредят ли лесу и животным, желающим полакомиться падалью?
- Если все еще нечем заняться — пойдем со мной вон туда, - молвит знакомый незнакомец, показывая в сторону, откуда виден дым, запах которого она немного ранее почуяла. Он, Страж, о помощи не просит. Скорее, предлагает-приказывает. О, эллет знает этот тон! Так говорят привыкшие командовать и отдавать приказы, привыкшие вести. Ведь и сама минутой ранее поддалась такому тону, не задав вопросов.
Впрочем, тон тоном, а последовать за Стражем и его спокойно спящим спутником-рекрутом она и без того намеревалась. Потому, в последний раз окинув место схватки цепким взглядом, Тауриэль устраивается с противной от человека стороны коня, держа свой лук и верную стрелу наизготове. Пока ей неуютно находиться рядом с незнакомцем, хотя отсутствие желания убить его, как было поначалу, не может не порадовать. С таким пришлось бы побороться, а теперь и незачем. Пока что.
- Тебя как звать, неугомонная?
Усмешка вновь срывается с чуть полных губ эллет. Неугомонная - как точно он сказал! И правда, есть в ней и неугомонность, и упорство, и непримиримость, подчас столь нелюбимая другими. Лучница негромко хмыкает и отвечает, всё также улыбаясь:
- Мое имя - Тауриэль. А как мне звать тебя, упрямец? - и остроязыкая она, что немаловажно. Ответить ему тем же - пакость, почти детская, но оттого не менее приятная.
Сей человек упрям и то отлично видно. Но вот насколько то упрямство велико - предстоит ещё узнать.

Они идут небыстро, прислушиваются, приглядываются. Дым всё сильнее и виден, и ощутим. Раз в том месте кто-то мог и выжить, то, значит, Стражу эта местность ведома и знает он, что там какое-то селение. Да только выжил ли хоть кто-нибудь? Едва ли и на них самих напали бы те твари, если бы крестьяне сумели защититься. И всё же, посмотреть необходимо.
Наконец, лес расступается, являя путникам позолотевшие поля, что ограждены заборами. А в отдалении от тракта - два домишка, какие здесь, на землях Ферелдена, встречаются повсюду. И оба два горят, объяты красным пламенем, и ввысь стремится что густой и тёмный дым, что огненные языки. На первый взгляд здесь никого - ни Порождений Тьмы, ни выживших. Но сквозь шумы оставшегося за спиной подлеска и пожара, что впереди всё веселее разгорался, Тауриэль услышала далёкий женский крик, почти неуловимый. Он радавался далеко за домом, где-то впереди, в полях между коричнево-серыми холмами.
- Там женщина, - эллет указывает тонкой ладонью в сторону, откуда слышен ей был крик, и, не дожидаясь слов от Стража, устремляется вперёд.

+1

10

«Упрямец?» А девчоночка-то года не попутала?» - Логэйн даже забыл возмутиться, на какое-то мгновение. Будь он эльфом, то годился б этой девке в отцы – благо, Создатель миловал от первого. А другой дочери, кроме той, что уже есть, ему и не надо. Но это так, отвлеченные размышления, чуть шевельнув краем рта, мол, я это запомнил, он назвался. «Страж Логэйн», - на точеном лице остроухой не отразилось особых эмоций, и это Мак-Тира мимолетно порадовало. Осточертело уже видеть и слышать удивление при звуке его имени; с другой стороны, становилось понятно, что эльфийка перед ним – не ферелденка. Говор… говор непонятный.
Слишком высокопарный, вот оно что, понял Мак-Тир, припоминая про себя и тон ее, и слова. Не слова – речи даже. Такое редко возможно было услышать даже в королевском дворце.
Орлесианка? Нет, картавого кваканья вроде как не слышно. Вероятно, из Марки – там как только не болтают.
Может, откуда-то еще, - дивясь про себя, какое вообще дело ему вдруг стало до этой остроухой, он немного прибавил шагу. Конь тревожился, чуя дым, а навьюченный ему на спину эльф дрых как младенец, и Логэйн коротко позавидовал ему – вот уж кому ни о чем беспокоиться сейчас не придется. Эльфийка держалась чуть поодаль Мак-Тира, всматриваясь в полупрозрачную полосу леса взглядом опытной разведчицы. Да и двигалась она, будто в бою, - Мак-Тир даже шаг слегка замедлил, дабы понаблюдать. Ненадолго замедлил – пару мгновений спустя зашагал быстрее, чуть потянув поводья коня. Тот мотнул головой, протестующе заржал, но подчинился – кожаные ремни заскрипели, обернутые вокруг ладони Логэйна.
Скверна внутри не колотилась, как будто придремав. Если порождения тьмы впереди и были, то уже успели удрать достаточно далеко от хутора, настолько, что Серому Стражу уже не разобрать, сколько их, не говоря уже, каких разновидностей, - хмуро сощурившись, Мак-Тир шевельнул подбородком, глядя на полыхающий пожар. «Ишь, как горит», - словно подпалил с четырех концов. И два домишки – все хуторские дворы, и постройки полыхали так, словно их вначале полили горючим составом. «Или же повеселились с магией», - хладнокровно подумалось. Если на поверхность вылез эмиссар гарлоков, то шансов у злосчастных хуторян нет и не было.
Несмотря на  то, что Мор уже и вроде как канул в небытие, в окрестностях Амарантайна порождения тьмы то и дело появлялись. Но не эмиссарское это дело, вроде как – не в пору Мора на поверхность вылезать, и Мак-Тир было слегка призадумался над этим, потянувши из-за спины лук – впереди шевельнулось, колыхнулось знакомой тьмой. Но остроухая отреагировала едва ли не быстрее его, уловив далекий, из-за осенних холмов донесшийся крик. И порысила в ту сторону – Логэйн же, с досадой понимая, что за этой Тауриэль ему не угнаться, остался стоять. От него и здесь польза случится. А как девка стреляет, он видел. Если же она окажется нерасторопной, и подхватит скверну – что же…
Можно и двоих рекрутов привести. Все равно один уже точно не жилец.
Коротко грохнули прогоревшие стропила – «быстро, однако». Все случившееся близ дороги – и неудачный побег остроухого ублюдка, и вмешательство неугомонной дурехи заняло не так много времени. А пламя полыхало ярко – конь снова отпрянул, уже точно не желая приближаться к рассыпающему искры пожару. Мак-Тир повел его стороной, понимая, что привязать к изгороди не получится – не допусти Создатель, пламя перекинется на уже подсохшую траву. Выгорит все поле, да и привязанная лошадь. И ноша, - он поднялся на небольшой пригорок, глядя на хутор – вряд ли кто-то уцелел в эдаком пламени, что ярилось на осеннем ветру, словно взбесившийся зверь. «Магия», - всего лишь предположение, но Мак-Тир знал по опыту – обычными способами такой пожар не устроить.
Мало он их сам в свое время сотворил, что ли, - ветер дул теперь ему навстречу, а значит, навстречу и пожару. Теперь вот можно коня оставить, - возле невысокого тополя остановившись, он перехлестнул вокруг серого скользкого ствола поводья крепким хитроумным узлом, хлопнул коня по шее, и припустил дальше – туда, где снова билось и колотилось темное, теперь уже ближе. «Тоже остановились», - отвлеклись на остроухую, так? – теперь слуха уже коснулось рычание и знакомое, чтоб ему, бормотание. Под жгучее пламя в крови, - тетива снова запела под пальцами, когда Логэйн добрался-таки до пригорка, и метнул стрелу на тетиву. «Гарлоки», - не ошибся, среди них – один эмиссар. Когтистые пальцы возделись к небу, и меж них уже постепенно загорался, зарождался огненный шар. «Не успеет», - холодный и сырой склон толкнулся под колено, когда Мак-Тир натянул лук до упора, чувствуя его, словно часть собственного тела. Дерево застонало, выгнулось, тетива загудело, будто боевой рог – стрела рванулась вперед, ввинчиваясь в стылый осенний воздух тяжелым четырехгранным наконечником.
Порождения тьмы не успели почувствовать его. Слишком отвлеклись на эльфийку, - «полезно». Несколько гарлоков уже подобрались к ней  совсем близко – настолько, чтобы не оказаться задетыми огненным шаром, который погас, потянулся к небу дымом, так и не успев вспыхнуть – стрела Логэйна разворотила лысый череп эмиссара порождений тьмы. Тварь покачнулась, и, совсем по-человечески запутавшись в полах длинного рубища, сильно смахивающего на мантию, какие носят маги, рухнула ничком. Из травы рядом донесся глухой визг. Мак-Тир не поручился бы, что узнал его, но предположил, что визжит похищенная порождениями женщина. Что же, от не самой приятной участи ее спасли одна неугомонная эльфийка, и немало раздраженный всеми этими проволочками Серый Страж, - и этому Стражу пришлось немного помочь упомянутой эльфийке, добив порождений тьмы.
«Повезло», - снять эмиссара с одного удара. Впрочем, нет ничего сложного в том, дабы хорошо выстрелить по неподвижной мишени. Для магии важна концентрация. Метаться по полю боя некогда, - Мак-Тир ухмыльнулся, убирая лук за спину, и неторопливо спускаясь с пригорка. Из травы на четвереньках вылезла ополоумевшая от ужаса полнотелая бабенка, и испуганный стон облегчения ее сменился звуками рвоты. И даже не посоветуешь отойти подальше от эмиссара, чтоб ее, - Мак-Тир остался вежливо сочувствовать в стороне, пока девка справлялась с собой.
- Ну, цела? – это вот было очень важно. Любая ссадина или царапина, и бабенка может стать вурдалачихой. Но та, помотав косами, выбившимися из-под полотняного чепца, лишь горько зарыдала, сев, не утерев рот.
- Так ты ранена? – это сейчас волновало сильнее всего. Дом можно отстроить, мужа – найти нового. И даже детей новых родить, благо, девка и справная, - даже стоя поодаль, и даром, что злосчастная сидела, Логэйн мог различить и пышную грудь, и широкие бедра. Одна такая точно не останется, - он подошел ближе, уже не глядя на девицу. Вслушивался – прислушивался к себе. Есть ли что, отзовется?
Кажется, тихо. Но скверна так быстро не проявляется, - он мрачно вздохнул, под короткое рычание, вырвавшееся из горла. До заката ему нужно быть в Башне Бдения. А темнеет по осени рано.


Хуторок выгорел дотла. Порождения тьмы убили всех, включая мужа заплаканной молодухи, его брата, и перерезали всю скотину. Девку же вполне предсказуемо – по мнению Серого Стража – забрали с собой. И, по мнению Серого Стража, это могло означать только одно – Мор вообще не кончился, если порождения тьмы до сих пор разгуливают по поверхности, таская баб, чтобы превратить их в маток. Ублюдки множились в свое время под чащобными Холмами, в Кэл Хироле. Отсюда до тех мест, все же, далековато, - Логэйн озабоченно нахмурился, примерно прикидывая про себя маршрут, которым сюда могли явиться ублюдки. Не поленился, склонился осмотреть тела – ничто не указывало на то, что порождения явились сюда по поверхности.
Значит, поблизости открылся еще один проход. В одиночку Мак-Тир разведывать его не станет, но на ближайшем форпосте оставит донесение, для коменданта Амарантайна. В Башне Бдения уже доложит обо всем сам, - качнув головой, он вернулся к топольку, у которого оставил коня, и покосился на по-прежнему храпящего эльфа.
Вот уж у кого все хорошо.
- До Амарантайна недалеко, доберешься сама, - сказал он девке. – Дорога безопасна, - при этом он искоса глянул на Тауриэль – не отвяжется ли  та, часом, не решит ли сопроводить.
- Я… н-нет, - залопотала спасенная. – У м-меня… родня… тут… тетка, - кое-как, сбивчиво она объяснила, что в холмах восточнее у ее родных такая же ферма, совсем недалеко отсюда. Мак-Тир уже успел прикинуть направление, которым к сгоревшему хутору пришли порождения тьмы – с противоположной стороны. Возможно, это и безопасней, чем одинокой девке идти по большаку. Да и к тому же, когда сюда отправятся Стражи, то будет по пути заглянуть на эту самую ферму. Проверить, не заразилась ли все-таки девчонка.
В благодарностях та конечно рассыпалась – захлебывалась ими, равно же, как слезами и соплями. Мак-Тир, впрочем, мешкать более не стал – коротко глянул на молодуху ледяными глазами, та и стушевалась. Кое-как, на помятых ногах ковыляя, побрела в сторону рощицы, горько рыдая. Так и вспомнить был проклятые старые недобрые времена, когда той же почти походкой уходили женщины – хорошо, если уходили. Логэйн некоторое время смотрел девке вслед, держа руку на шее коня, и чувствуя неприятную боль в левой руке и плече, отдающую в шею. Тот выстрел в голову эмиссару гарлоков даром для него не прошел.
- В порядке будет, - день уже понемногу тускнел, но в его лучах, что постепенно заволакивала облачная дымка, Мак-Тир видел наметанную через поле стежку, что терялась среди облетевших деревьев. Тропинка хоженая, а мест, где ходят люди, звери обычно сторонятся. Так что молодуха доберется до родни и без помощи Стража, так и его непрошеной спутницы.
Переменившийся ветер донес до них горький дым пожарищ, и Логэйн медленно склонил голову. Погребальный костер для крестьян вышел достойный. И, поистине, скверно, что Стражи проморгали порождений тьмы так близко от Амарантайна, - мысли его уже возвращались постепенно к делам насущным, а ноги несли на большак. Впереди не самый близкий путь, а конь его занят. Спасибо всяким неугомонным, - он снова взглянул на остроухую, теперь уже более пристально.
- И где же эльфов учат так сражаться и лезть в чужие дела? Ты не из долийцев, сразу видно, - спросил Мак-Тир Тауриэль, когда они уже вышли на дорогу.

+1

11

Жаль было девушку, конечно. Та потеряла все - и дом, и мужа, и хозяйство, но, главное, жива. Дом можно и восстановить, а мужа отыскать иного, если есть на то желание. Ежели нет - остаться навсегда одной, уйти в монахини, как было то здесь принято. Выходы есть.
Жаль было и стрелы, которых осталось немного, да толку жалеть - уж что-что, а их легче всего настругать. Куда легче чем новую жизнь для все потерявшей девчушки. Выдержит ли? Сможет ли снова ожить и забыть пережитое? Невольно взгляд строго мазнул по Логэйну - и вроде бы слышала что-то о нем, а, может, это вовсе не он, - и грифону белеющему на синем. Разве это не земли Стражей? Разве люди не под их защитой? Как быть тогда тем, кто в иных землях и рядом нет Серых, неожиданно приходящих на помощь? То, что твари эти гниющие свободно разгуливают по Амарантайну, разве не должно стать единственной заботой Ордена, от Порождений Тьмы всех без исключения и спасающего?
Пережившая страхи и ужасы девушка ушла, как сказала, к родне. То и верно, лучше сейчас ей быть с теми, кто близок, кто сможет помочь. Только бы не попалось ей по дороге кого-нибудь не менее злонамеренного, чем Порождения - можно было бы и проследить, но отчего-то Тауриэль верила, что спасенная доберется удачно. Со смущением приняла изливающиеся благодарности, не любя и едва терпя слёзы, и с облегчением, заставившим постыдиться, распрощалась с человеческой девушкой. И какое-то время смотрела ей вслед, думая о своем, вспоминая далекое детство и себя, совсем непохоже бредущую от горящего дома.
- В порядке будет.
- Будет, - согласилась эллет, кивая. Могла отправиться следом за девушкой, но не станет. Решено ведь, да и путь пока совпадает, чего уж. Если здесь, по округе, такие же твари рыщут, ей одной может быть и невмоготу с ними справиться - совсем не хотелось по дороге домой заразиться той дрянью, которая даже здоровых людей превращает в больных и безумных, бездумных убийц.
Запах дыма и смерти вновь донесся до Тауриэль - дома почти догорели, только смрад пожара разносился по округе и чернеющий столб поднимался к небу. Сколько таких было здесь во время войны, от которой бежали крестьяне и знатные? Гибель и разрушение, "как после орков".
Опечаленная, эллет шла подле коня и пока еще спящего эльфа молча, да и не о чем с этим Логэйном беседы вести. Спросила бы, может, многое, да желания нет. Ни после увиденного, ни до того.
Страж, правда, видимо уступил любопытству. Его вопрос принудил тихо усмехнуться и посмотреть на мужчину со смехом в глазах, впрочем, каким-то злым смехом.
- Отчего же ты думаешь, будто я не из долийцев? Их плохо учат сражаться? Или ты лично знаешь как часто они лезут в чужие дела, если и вовсе лезут? - усмешка застыла печальной улыбкой на лице Тауриэль. Как странно, подумалось ей, что на схожий вопрос, заданный Хоуком, отвечать по началу совсем не хотелось. А сейчас, кажется, ей почти всё равно, даже если кто-то узнает. Она покачала головой и вздохнула, чувствуя, как дымный смрад сменился другими запахами, затем сказав:
- Нет, я не из долийцев. Я из краёв куда более дальних, чем те, о которых ты знаешь. Я из земель, где честь не пустое слово, где дружба священна, а гордость не позабыта и не погребена под страхом за собственную шкуру. Из земель, где магия не под запретом, а волшебники - не рабы, а помощники и предводители, чья мудрость не вызывает сомнений.
Повысившийся было голос стих, и когда эллет чуть успокоилась, добавила:
- Мне не посчастливилось оказать здесь, в Тедасе, и теперь я ищу дорогу домой. Потому да, Страж Логэйн, я не из долийцев. Я из эльдар, а это значит гораздо большее.

+1

12

«Ишь, поязвить вздумала. Ну, язви, язви», - равнодушно подумалось Логэйну. Ветер относил в сторону запахи и дыма, и сгоревших тел, но казалось, что ими все кругом пропитано, и станет неотступно следовать на всем пути, до самой Башни. Шуму поднимется, понятное дело, изрядно. Ведомые эмиссаром порождения, да нападающие на мирных поселян? – словно на пару лет назад вернулись. Впрочем, эрлинг на происшествия с порождениями тьмы богат. Чего стоил тот случай, когда они прокопались из-под самой Башни Бдения? – чуть пошевелив все еще ноющим плечом, он мимоходом слушал Тауриэль, которая, устав, видимо, язвить, начала заливать про какие-то молочные реки, кисельные берега.
«Дурнолуковки объелась?» - Логэйн даже чуть шею вытянул, заглядывая эльфийке в лицо. Та не говорила – вещала. С уверенностью, каковая бывает либо у настоящих безумцев, либо же у доподлинно уверенных в том, что говорят… в данном случае, тоже безумцев.
- Скорее, я поверю, что ты какой-нибудь древний эльф, откопавшийся из незапамятных времен, - хмыкнул он, искоса поглядывая за сладко похрапывающим, чтоб ему! – Идрисом. Начал сползать, ишь ты. Мак-Тир с удовольствием не стал бы препятствовать ему в этом деле, но его непрошеная спутница, судя по всему, будет против.
- Или же, что изрядно ударилась головой, эльдар, - словечко Логэйн выделил изрядной долей скептицизма. – Или начиталась каких-то книжек, и вообразила себя невесть кем. Не знаю, что ты такое, и откуда вылезла, но на эльфов ты не слишком похожа, - «привычных мне».Сколько живу на свете – ни разу не видел, чтобы эльф был ростом с человека, - эта остроухая была совсем немного пониже рослого худощавого Мак-Тира. – А что до долийцев, так те поодиночке не ходят, если нападают, то всем скопом. И за городского встревать не будут, будь он хоть трижды эльф, - в особенности, близ мест, где живут люди. Анора даровала долийцам территории на юге, близ Диких Земель Коркари, но переселяться туда спешили далеко не все.
И не ходят долийцы по человеческим дорогам, предпочитают втайне двигаться, лесами, хоть ты тресни.
- Как бы то ни было, это твое дело, - он взглянул Тауриэль в глаза, - и твоя история. Неважно, выдумала ты ее, или нет, но странного в тебе действительно немало. В глаза бросаешься.
«Будь Амелл в Башне, ее бы это заинтересовало», - но Амелл снова пропадает неизвестно где, поэтому вряд ли есть весомый резон вести эту полоумную в Башню Бдения.
- И что-то заставило тебя думать, что именно через Ферелден лежит твой путь домой? – ладно, остроухая. Подыграем тебе. – Какая честь, - конь согласно фыркнул, вместе с Логэйном, прибавляя шагу. Темнело все стремительней, да и холодало быстро. – Давай, шире шаг. Так и быть, найдем тебе ночлег в Башне Бдения. В благодарность за помощь ордену, - «а заодно и расспросим о твоих странностях, напустив Веланну. Эта же как одержимый репей – вцепится если, то только с мясом оторвать».


Ветер переменился, стал задувать в спины, с юга – холодный, и пробирающий до костей. Эльфийке было даже нипочем, но на нее Мак-Тир особо не смотрел – вперед вглядывался в густеющие синие сумерки, которые вскоре подернулись золотыми огнями факелов. Конный разъезд дозорных – очень хорошо. Приближающегося к Башне коня и двоих путников они заметили издалека, и под дробный топот копыт, разбрызгивающих замерзающую грязь, оказались подле них.
- Страж Логэйн? – свет факелов выхватил из сумерек высокую фигуру Мак-Тира.
- Он самый, - взмах ладони, в знак приветствия – открытой, дескать, свои.
- А это рекруты? – не Страж, из набранного для башни гарнизона лейтенант с интересом сунулся разглядеть и эльфа, и эльфийку, посветив перед собой факелами.
- Один так точно. Тот, что дрыхнет. Его – в лазарет. Не повезло по пути, на стрелу наткнулся, - криво усмехнулся Логэйн, уже проходя под тяжелым сводом крепостных ворот. С тех пор, как он впервые здесь побывал, только-только перед тем, недолгим, благо, переводом в Орлей, изменилось многое. Укрепили все стены, Башня разрослась, став чуть ли не городком-крепостью. Укрепления надстраивали гномы – чувствовалась умелая рука, да и было их здесь, все-таки, немало. И из Кэл Хирола, и не только, - тени близ ярко освещенного двора шевельнулись, и из них вышла невысокая крепенькая фигурка.
- Оо, Логэйн, - на исчерченном татуировками худом лице Сигрун играла плутовская улыбочка. – А мы тебя еще вчера ждали, - шагнула легко, раз, другой, и остановилась перед эльфийкой. – Ого. Какой же у тебя рост, эй? – и обошла ту кругом, точно так же бесшумно ступая по хрусткому гравию. Хотя чего уж тут услышишь – это просто темнеет рано по осени, а так работа в Башне Бдения кипела и не прекращалась. Как и шум. Приглушенно бухал кузнечный молот где-то за стеной, лязгали, в одном ритме клинки – правильно, тренироваться и для боя в темноте надо; ржали лошади, переговаривались люди.
- Сигрун, - прервал Логэйн восторги бывшей легионерши, - юго-западнее тракта порождения сожгли хутор. Их вел эмиссар, - клеймо на щеке гномки так и дернулось. – Времени выследить у меня их не было, но точное направление я определил. Собирай людей, там поблизости еще один такой же. Туда стоит заглянуть, - серые глазки Сигрун понимающе блеснули.
- Кто-то спасся?
- Да, девка одна. Порождения ее едва не уволокли, но эта вот… барышня немного мне подсобила.
- О, спасибо тебе большое! – гномка так и схватилась обеими руками за руку Тауриэль, и сердечно потрясла ее. – У нас не так много эльфов здесь, но это неважно, я рада тебя видеть. Проходи, проходи, пока командор в отлучке, я ее заменяю.
- Сигрун, я привел еще и рекрута, но он – весьма спорный вопрос. Ранен, пока отлеживается. И, кстати, - окликнул Мак-Тир гномку, которая уже поволокла эльфийку в сторону подъемной решетки казарм, - Веланна здесь?
- А зачем она тебе? – Сигрун подозрительно прищурилась и точно так же ухмыльнулась.
- Не мне – вон ей, - кивок в сторону остроухой.
«А я пойду найду Огрена», - после такого денька неплохо было бы и выпить чего-нибудь. Благо, гномова брага сшибает с ног так, что наутро хорошо, если собственное имя помнишь. Самое оно сейчас.
- Логэйн, да, кстати… - нехорошая это интонация. – Из Вейсхаупта пришла депеша. Думаю, тебе стоит посмотреть ее – она на твое имя.
- Вот как, - ровным голосом отозвался Мак-Тир. – Что же, я посмотрю.
И браги как-то резко расхотелось.

Отредактировано Loghain Mac Tir (2018-06-02 13:53:37)

+1

13

Неверие Логэйна не огорчило эллет, даже не возмутило вопреки обыкновению, когда услышала с каким неверием и недоверием произнес название ее народа. Не таким тоном, не таким голосом произносить имя народа звезд, и не ему. Он мог не верить сколь его душе угодно, но допускать неуважение Тауриэль не собиралась - открыла было рот, чтобы отчитать и, чего скрывать, пригрозить, когда человек произнес:
- Как бы то ни было, это твое дело и твоя история.
Эллет взглянула на Стража, пряча удивление. Вот так... просто? Это ее дело и только ее? С губ сорвался неожиданный для самой себя смешок: этот мир, неоднообразный, хаотичный и жестокий, способен удивлять. Те, кого она встречала раньше, так или иначе пробовали допытываться до истины, узнавать как можно больше, а, если не верили и не хотели поверить, клеймили умалишенной - в Эльфинаже немногие знали об истинном происхождении чужестранной гостьи, узнавая же, не верили, выдавая правду за бред. Тауриэль и не пыталась переубеждать, ведь, в конце концов, не она о себе рассказывала - больше болтала Рийте, чей язык так и хотелось порой укоротить. Ничего плохого она не хотела, наоборот, полагала, будто зная историю помощницы лекаря Эльфинажа, ее сородичи станут благосклоннее относиться к оной. Не ее вина, что живым существам свойственно испытывать недоверие к чуждому.
Потому обвинять Логэйна в неверии Тауриэль не могла. Пусть думает, что она - странная полукровка. Пока ее это устраивает.
Своеобразное приглашение приняла молча, только кивнув, и подумала, что кто-кто, а Стражи могут знать об эльфийских руинах, зачарованных лесах и, в целом, о местах, где могли бы найтись приснопамятные долийцы. Заночевать, конечно, могла бы и в лесах, да только повстречавшись с Порождениями Тьмы совсем не хотилось увидеться с теми снова.
Башня так Башня. Мало ли хоть та будет отличаться от остальных местных крепостей - любопытно поглядеть на овеянную славой твердыню Ордена.


Подошли к хваленой Башне Бдения в сумерках, почти по темноте, для эллет помехой не являющейся. Шагая, как и прежде, подле коня, Тауриэль все насмотреться не могла на добротную крепость и окраины поселения. Стены нависали над темной зеленью осенних полей и подступающего подлеска, надежно защищая тех, кто внутри. Незыблимой казалась крепость у горных отрогов, и Башня возвышалась надо всем этим, горя одинокими огнями в узких окошках-бойницах. Не сравнить это место ни с мрачным величием Эребора, ни с разрушенным царственным Дейлом, ни с эльфийскими крепостями, скорее походящими на дворцы, но все-таки шевельнулось внутри уважение к тем, кто построил подобное. Если вспомнить что удалось пережить защитникам Башни Бдения и ее стенам, становится ясно почему крепость стала символом отваги и неколебимости - и чувство это передавалось одним только видом твердыни.
Тауриэль шла молча, ничего не говоря, не представляясь встретившим их дозорным. Говорил Логэйн - того было достаточно. Потому и появившейся из теней двора крепости гномке, Сигрун, ничего не ответила на вопрос о росте - в самом деле, почему всех так заботит ее рост? Для местных эльфов она высока, для нандор - обычна, по меркам нолдор и синдар - низковата. И уж точно не гномке судить о росте эльфа.
Но потащить себя куда-то прочь от Логэйна, коня и его спящей ноши все-таки позволила, прищурившись только, когда произнесли имя какой-то Веланны, по непонятной эллет причине ей необходимой.
- Кто такая Веланна? - спросила гостья Башни Бдения, стоило им с гномкой войти в помещение. В нос ударили запахи дерева, алкоголя, еды и неких растений, ей неизвестных, а само помещение оказалось небольшой комнатой из которой вели три двери, не считая той, в которую они вошли.
- Наша эльфийка-маг, жутко злоязыкая, но ты не подумай, она на самом деле хорошая, - жизнерадостно ответила Сигрун, после чего повела эллет прямо, в то, что оказалось трапезной. Два ряда с длинными столами с деревянными скамьями подле них стояли у стен, а напротив, в самом конце, ярко горело пламя в большом камине. Некоторые места были заняты солдатами, но в большинстве своем зал пустовал.
- Ты небось голодная с дороги, сейчас покормим, только пристроим сначала. У нас мест сейчас не то, чтобы много, а гостевых мало и те заняты, так что придется кого-нибудь потеснить. И я даже знаю кого, - в голоске гномки послышался смешок, с каким готовят пакость. Оставалось только надеяться, что Тауриэль эту пакость переживет в целости и сохранности. - Тебя как зовут-то?
- Тауриэль.
- Уу, по-долийски звучит. Думаю, вы вполне себе найдете общий язык.
Они прошли через трапезную, повернули в один из коридоров, поднялись на этаж выше и оказались в другом коридоре, где, видимо, были жилые комнаты. Сигрун уверенно повела гостью к одной из дверей, у которой остановилась и постучала. Внутри не раздалось ни звука и, прождав пару мгновений, гномка отворила двери и чуть поддтолкнула Тауриэль внутрь.
- На первом этаже у нас казармы для стражников, а здесь - для Стражей. Вот, здесь есть местечко, смело оставляй свое оружие и вещи, и пойдем в трапезную. Надо тебя покормить и немного показать округу, чтобы не заплутала и не упала в какую-нибудь яму на Глубинные Тропы.
Комнату освещал огонь в камине, позволяя разглядеть две кровати, крепкий на вид стол, сундук рядом с дверью и шкаф, заставленный странными фигурками, свитками, бутылями и сушеными растениями, источавшими пряный аромат. Выбрав постель, которая явственно не была занята, Тауриэль, с небольшой заминкой, оставила подле нее свой лук и колчан со стрелами, сложила рядом ножны с мечами и скинула плащ, положив его на край кровати. Остальное - кинжал и пояс с мешочками, - оставила, да и облачаться во что-то иное не могла, ибо ничего иного у нее с собой и не было. Повернувшись к дверям, кивнула гномке, мол, готова, поймав ее заинтересованный взгляд, и затем двинулась следом за ней обратно в трапезную.

Вскоре Сигрун оставила ее одну, притаившуюся в углу стола, рядом с камином. Грибная похлебка оказалась не такой плохой, как Тауриэль подспудно ожидала, и эллет наслаждалась теплом, исходящим от огня. Как завороженная, она смотрела на извивающиеся в своем странном танце языки пламени, вспоминая на этот раз не дракона и горящий Эсгарот, а пору юности и праздничные костры, песни под светом безмолвных звезд, задорные танцы и игры. Послышался смех, словно эхо минувшего, и повторился, громче уже, во времени настоящем, не в памяти.
Оглянувшись, Тауриэль приметила компанию отдыхающих после службы солдат - смешки все еще были на их губах, но недобрые. Возможно, им казалось, будто их нельзя услышать, возможно, им было без разницы, но Тауриэль не жаловалась на слух.
- Слыхал, Логэйн приволок из леса эльфийку, только странную какую-то, - один из солдат пригнулся ближе к товарищам. - Роб сказал, она больно высокая и какая-то вся гордая.
- Ещё одной Веланни нам здесь не хватало. Как глянет, так за яйца страшно, сука долийская, - другой, сидящий спиной к эллет, почти сплюнул, а к голосе его появилось недовольство. Третий сразу же подхватил:
- Да, этим тварям места в эльфинажах, а то и вовсе мужиков бы заставили ловить Порождений, а баб нам отдали - они хлипкие, но на разок сгодятся.
- Думаешь, эта логэйнова эльфийка тоже в Стражи пойдет?
- А демон ее знает, но Роб говорит, красивая. Авось Логэйн-то ее не просто так привел. Он-то тоже мужик, хоть и предатель, а на красивых спрос всегда есть. Ух, попадись она мне...
- То что?
Все трое обернулись на громкий голос, раздавшийся неожиданно для них - Тауриэль смотрела и не скрывая собственного гнева, прекрасно понимая о ком идет речь. Другие стражники оторвались от своих разговоров и посмотрели сначала на неё, затем на своих товарищей, которые, переглянувшись, уставились на эллет. Взгляд одного из них упал на острые уши
- Так что бы ты сделал, попадись тебе эта... эльфийка?
- Могу показать, остроухая. Речь-то про тебя, да? Это тебя Мак-Тир привел с собой? Долго вы там... развлекались?
Несколько мгновений Тауриэль задавалась одним только вопросом - как в головы людей приходит подобное? Откуда и где рождаются такие идеи, порочащие не только совершенно незнакомых разумных, но и хорошо известных людей? Как могла прийти этим выродкам в голову подобная нелепица? Гнев вспыхнул, грозясь разразиться бурей и привести к рукоприкладству, и немалых усилий стоило сдержаться.
- В первую очередь, стражник, едва ли я бы согласилась подойти к тебе ближе чем на расстояние удара моего меча, пусть даже был бы ты последним из мужчин этого мира. А во-вторых, не думала, что стражники Башни Бдения настолько невоспитанны и грубы, что станут порицать имя своего командира и имя неизвестной им гостьи. Мне казалось, что эту твердыню защищают достойные люди, слава о которых дошла до отдаленных уголков Тедаса. Видимо, я ошибалась.
Тауриэль замолчала, переведя взгляд с недоумков на пламя, но переместив руку так, чтобы иметь возможность достать кинжал - мало ли что может прийти в голову этим стражникам.

+1

14

«Снова», - что же, не такая уж и дурная весть. Плавали, знаем. Могло быть и хуже. «В Андерфелс, к примеру, могли забросить», - уж на что Логэйн терпеть не мог Орлей, куда его переводили теперь, как значилось в депеше, Андерфелс – местечко еще хуже. Изъязвленный Морами, бесплодный и полумертвый – нет, увольте. Из двух зол не придется выбирать меньшее – оно само выбрало Старшего Стража Мак-Тира, печатью. С гербом Серых Стражей.
Мрачно и неспокойно было на душе – чего еще учудят тут без него? В прошлый раз, после того Мак-Тира перевели в Джейдер, как раз случилось нападение порождений тьмы на Амарантайн и Башню Бдения. И это еще полбеды – Башня выстояла, город защитили, но Амелл поверила Архитектору, и треклятая тварь снова ускользнула. Словно мало Логэйн предупреждал ее насчет всего этого, - процедив сквозь зубы очередное ругательство, он стянул завязки горловины вещмешка.
Как в былые времена, когда все его добро умещалось в одной котомке. Потому, что повстанцам лишним хламом себя обременять – только беду к себе вести. А волка, как известно кормят ноги. Теми волками и были они, режущими орлесианских овец, - Мак-Тир уставился в холодную ночную осеннюю тьму, распахнув ставни. В Башне Бдения постоянные комнаты были только у тех стражей, кто был приписан к ней на относительно долгий срок – Сигрун, Веланна, Амелл, само собой. Остальных размещали в отдельном крыле, но всякий раз – временно. А Логэйн-то что? – едва пришел, назавтра уйдет. Миновали те времена, когда он служил в Башне Бдения.
Депеша ушла за пазуху, чуть слышно зашелестев. Усталость после долгого дня пути, да еще и стычек с порождениями тьмы, наваливалась медленно и неодолимо, но с ней он еще поборется. В трапезной, к примеру, - пройдя полутемным, освещаемым факелами коридором до полуотворенных дверей, он остановился, услышав собственное имя, доносящееся из недр освещенной большим очагом залы. Гулко донеслось – эхо хорошее. И на повышенных тонах, - с усмешкой на сером от щетины лице встал у дверей, слушая перепалку.
Приведённая им эльфийка отчитала местных парней так, что любо-дорого послушать. Огоньком блеснуло в глазах каминное пламя – одобрением. Сейчас и он им добавит, - один из ублюдков повернул голову, и заметил его, недобро ухмыляющегося.
- Чего… - Мак-Тир только сделал было шаг, как в спину его подпихнули.
- Быстрее! – отчеканила стремительно шагающая эльфийка. – Чего пророс на дороге, корни что ли пустил? – отсветы огня засветились на светло-русых волосах Веланны, перескочили на поблескивающие искры, словно светлячковые тораксы, усеивающие навершие ее посоха. – Эй! А вы чего это тут себе позволяете? – загорелое, с тонкими линиями долийских татуировок, острое лисье личико исказилось гневом. – Я все слышала! Логэйн, это правда?! – Мак-Тир только руку успел выставить, дескать, угомонись.
- Спокойно, - хрипловато дохнуло, будто ледяным ветром. Чуть склонив голову к плечу, Логэйн переводил взгляд с одного ублюдка на другого – оба Стражи. Рядовые. Одного вербовал он.
- Заместитель Командора как раз просила меня подобрать людей для рейда по окрестностям. Поздравляю, парни. Успели поужинать, - кивок в сторону выхода, дескать, выметайтесь. И только вякните еще что-нибудь.
- Омерзительно, - непонятно только, кому это адресовалось – потянувшимся прочь из трапезной Стражам, севшему на лавку Логэйну, или миске с похлебкой, к которой Веланна наклонилась понюхать. Есть не стала. Мак-Тир пододвинул себе одну такую же – остыло слегка, но пахло вполне ничего. Так что долийка явно про него.
- Хорошо ты их отбрила, - обратился он к Тауриэль. – Извини за это. Заскучали без дела, вот и несут всякое, - потянувшись к стене, он нажал на рычаг бочонка с сидром. Струя, пенясь и благоухая, ударила в кружку – мельком глянув на обеих эльфиек, Мак-Тир нацедил еще две. Обе передал Веланне – мол, сама разберешься.
Долийка смотрела на него по-прежнему подозрительно.
- Сигрун сказала мне, что ты привел двоих эльфов. Одного я уже видела, - это уже, обратившись и поворотившись к Тауриээль. Логэйн в это время отдавал должное похлебке. – Но откуда ты, сестра? Как твое имя? Я – Веланна, – Мак-Тир едва не поперхнулся, услышав в обычно злом, пронзительном, словно визг пилы, голосе Веланны  явственный проблеск дружелюбия. Еще и назвала девчонку «сестрой».
- Ты не из Народа, но и не из этих городских шавок, - Мак-Тир неодобрительно кашлянул поверх кружки. – Что? – долийка так и окрысилась на него через плечо, раздраженно фыркнув – перо, украшавшее плечи ее мантии, нос задело. – Собачек твоих любимых оскорбила, Логэйн? Или ты с недавних пор сделался защитником городских эльфов? Видела я, как ты разворотил ногу тому рекруту! Твои стрелы я везде узнаю, даже не отпирайся!
- Даже не собирался, - наблюдать за Веланной было будто за неистово бурлящей болотной топью – такая же зеленая, разве что не воняет тухлыми яйцами.
- Твое счастье, что рана стала затягиваться, и быстро. Может быть, он и не... – эльфийка осеклась, сдвинув светлые брови, глядя на гостью. – Ладно… Заболталась я с вами. Пойду проверю того бедолагу еще разок. А мы с тобой побеседуем, если захочешь, когда ты пойдешь отдыхать, сестра, - обратилась она к Тауриэль, из чего Мак-Тир сделал вывод, что Сигрун подселила незнакомую эльфийку к Веланне. Что же, все спокойней. Хоть не к мужикам.
- А ты, Логэйн, поосторожней. Хорошо, что тебя переводят, - никакого беспокойства в голове Веланны, впрочем, не звучало – только легкое злорадство вместе с презрением. Это не удивляло – эта долийка редко умела по-другому. – Хоть будет поменьше толков о твоих преступлениях. А то ты как появишься – и будто шишку в осиное гнездо сунули, не угомонить!
- Я тоже буду скучать по тебе, Веланна, - посмеялся Мак-Тир своему сидру, а затем перевел дыхание, когда эхо быстрых шагов долийки все же стихло в недрах коридора. Воцарилось молчание – кроме него и Тауриэль в трапезной больше никого не было.
- Вот, это была Веланна, - миска с похлебкой уже опустела. Логэйн откинулся назад, вытягивая ноги, глядя перед собой. Стоило, пожалуй, еще сидра хлебнуть, да на боковую – уже потянулся было к рычагу бочки, как негромкое попискивание в из темноты заставило резко сесть.
- Куда ты их вывела, бестолковая, - сложно было удержаться от улыбки, когда на пороге трапезной появилась Адалла – чуть отощавшая, но с оттянутыми, полными молока сосцами, подталкивающая носом снующую вокруг  такую-же светло-песочную, как она, щенячью ораву. «Трое», - хороший помет, учитывая, что у Адаллы первый. Помногу мабари редко щенятся, - сука взяла одного из щенков за шкирку – тот повис, поскуливая, и с деловитым видом поднесла Логэйну, плюхнула на колени. Псеныш было жалобно заплакал, часто-часто облизывая пальцы, но быстро успокоился, под поглаживающей по мягкой шкурке рукой.
- Рано им еще, - Логэйн осуждающе покачал головой, но молодая мать только гавкнула ему, мол, еще с советами будешь лезть! – и с интересом вскинула черную морду на Тауриэль.
- Это Адалла, - Адалла, не церемонясь, подхватила еще одного детеныша, и точно так же вручила его эльфийке, отчего у Мак-Тира едва глаза на лоб не вылезли. – Девочка, ты уверена?
Утвердительный короткий лай стал ему ответом, и щенок на руках согласно вяфкнул, мол, да.
«Чудеса», - понятное дело, когда мабари доверяет детенышей своему человеку. Но – так вот с порога, с ходу, едва понюхав – незнакомому кому-то, более того, эльфийке?
- Адалла сочла тебя достойной доверия. Думаю, стоит поблагодарить ее, - поглаживая шелковистые опущенные ушки щенка – резать рано пока. А вот хвостики уже подрезали – спасибо тому, кто позаботился о щенках Адаллы, пока Логэйн отсутствовал.

Отредактировано Loghain Mac Tir (2018-06-20 13:12:38)

+1

15

Конечно же, Логэйну стоило в тот самый миг зайти в трапезную и услыхать все сказанное стражами и Тауриэлью - последняя почти не удивилась, услышав его голос, но куда больше впечатлилась при виде эльфийки, весьма решительно вошедшей и вместе с собой принеся некоторую напряженность. Веланна. Та самая, с которой ее так хотели познакомить и присутствующий здесь Логэйн, и вежливая жизнерадостная гномка по имени Сигрун. В голове привычно мелькнула мысль о родителях Веланны, назвавших свою дочь верно, пускай и не знали того, по всей видимости. Дар огня. То значит ее имя на древнем квенийском наречии, которое удалось изучить за период жизни в Имладрисе - король Трандуил, подобно Владыке Тинголу, не жаловал высшую речь эльфов Валинора, возвращенную в Средиземье эльфами из нолдор тысячелетия назад. Но именно на квенья говорили заклинатели любого толка, и именно на этом наречии создавались летописи о делах прошлого и настоящего. И часто именами на высшей речи нарекали юных эльдар их родители. Оттого Тауриэль часто сравнивала значения этих имен с их обладателями.
На сей раз, сравнение показалось ей весьма точным.
Внимание на тугоумных стражников эллет более не обращала - те, завидев командира, прониклись ошибочностью своего мнения, пусть даже и только на вид, и стремительно вышли из зала, оставив эллет, эльфийку и человека одних. От слов Логэйна Тауриэль почти отмахнулась, сказав:
- Не страшно. Слухам суждено было появиться, а любой гарнизон новости облетают быстро. Особенно потому, что мужчины, более того, солдаты, частенько падки на сплетни и в том бывают хуже нежели последние придворные сплетницы.
Видят Валар, говорила она по своему опыту. И каких только россказней о себе она не слышала в свое бытие капитаном стражи - и что принца соблазнила, и что с королем возлегает, и что приходится оному тайной дочерью, и что и вовсе из нолдор Второго Дома вышла, ибо слишком уж рыжие у нее волосы, такие только у некоторых из сыновей Феанора и были. Небылицы приходили и уходили, некоторые заставляли плакать, некоторые - смеяться. В целом, дело стало привычным давным-давно и более Тауриэль не обращала внимание на столь незначительные на общей картине мироздания вещи.
Удивило ее другое. Язвительная резкость Веланны сменилась дружелюбием и теплом, стоило той обратиться к гостье, передав той кружку с чем-то пенящимся и неуловимо знакомо пахнущим. С поправкой на иной мир, разумеется.
- Я - Тауриэль, родом из краев далеких и тебе неизвестных, увы, - ответив, покосилась на Логэйна, мол, опять потешаться посмеешь? А то, что эльфийка быстро определила, что к знакомым ей, привычным эльфам Тауриэль не относится, оную только порадовало и огорчило одновременно - ведь станет же вопросы задавать, когда одни останутся, как пить дать!
Перепалка Стражей немало позабавила. Видно было, что не впервой они так, по-свойски, с уколами, но дружелюбно. Видать, правду рассказывали об Ордене - разные люди, единые в своей цели и зачастую становящиеся друг для друга подобием семьи, пусть и таким странным, как эта.
Веланна ушла, оставив их одних, и Тауриэль, отпивая небольшие глотки из кружки с сидром - сравнить с эльфийским нельзя, но по-своему тот оказался неплох, - принялась как можно незаметнее разглядывать сидящего напротив нее человека.
С тех пор, как она оказалась в Тедасе, эллет незаметно для себя мысленно отделила населяющих этот мир живых и от слишком похожих средиземских жителей. Отделила и потому, что миры разные, и потому, что во многом ей не хотелось верить в то, что обитатели ее мира когда-нибудь станут похожими на здешних. Этот мир более жесток и люди здесь куда более коварные и жестокие, чем эдайн, населяющие Эсгарот, Дейл, Рохан и, наверное, Гондор, пусть там никогда и не была. Об эльфах и говорить нечего - они не эльдар, и оставалось только надеяться, что Перворожденные никогда не станут подобными элвен. Впрочем, был народ, который нигде не менялся. Гномы оказались гномами и здесь - закрытые, недоверчивые и алчущие золота, но в то же время и благородные, хотя тут уже кто как.
Так вот, сидящий перед ней мужчина пока еще был просто человеком, не эдайн, в том понимании, какое вкладывала в это слово Тауриэль. Однако что-то было в нем такое, что невольно заставляло дышать чуть тише, спину держать чуть ровнее, а мнение оставить при себе.
От раздумий эллет отвлекло поистине необычайное зрелище, от которого сама собой расплылась широченная улыбка. Собака священной для ферелденцев породы мабари и ее трое детишек, двигающихся еще неуверенно, на слабых лапах. И разговор, пусть короткий, между мабари и ее, судя по всему, хозяином умилил еще больше - воистину, об уме этих собак слышала даже она, иноземная странница.
- Красивое имя, - глядя в глаза собаки произнесла эллет - и застыла от изумления, едва Адалла вручила ей самое святое, что есть у каждой матери, свое дитя. Тауриэль очень осторожно взяла щенка, улыбаясь, кажется, еще шире прежнего, и погладила его между висячих ушек - мягко, почти невесомо. Тепленький светлый комочек на ее коленях тявкнул, глянув умными глазками на эллет, и благополучно улегся где и сидел.
- Благодарю тебя, Адалла. Это честь для меня, взять на руки твое потомство, - кивнув словам Логэйна произнесла воительница. Поглаживая щенка прикрыла на миг глаза, словно прислушиваясь к чему-то, и прошептала:
- Благославляю тебя, дитя храброй Адаллы. Ты будешь неукротимым воином. Пусть шкура твоя будет крепче мифрила, а клыки острее меча.
Щенок снова весело тявкнул и ткнулся холодным носиком в ладонь эллет, которой та провела по его шерстке, мягко почесывая. Адалла, глядевшая хоть и с доверием, но внимательно, чему-то своему фыркнула и принялась следить за последним своим сорванцом, норовящим от матери убежать. А довольная улыбающаяся Тауриэль сказала, посмотрев на Логэйна:
- Я впервые в жизни держу в руках собаку.

+1

16

Адалла тяжело села подле очага, и щенок на руках у Логэйна завозился, цепляя по кожаным штанам коготками. «Иди», - он спустил малыша с рук, глядя на то, как его брат (или сестра) клубком сворачивается на коленях у эльфийки. Слуха различил что-то на незнакомом языке – эльфийского Логэйн не знал, откуда бы? Но выглядела девчонка небывало довольной. Даже счастливой. Понятное дело, что со щенят умилится любая барышня, но чтобы так улыбаться? – и чувство было, что эта Тауриэль действительно не понимает, что своей улыбкой может творить. Мак-Тир аж выпрямился, хмурясь, коротко тряхнул головой – давно его так не пробирало от женской красоты. Да не так, как оно бывает, если на грудь там, или задницу засмотришься.
Как-то гораздо чище. И светлее. Как если бы на тихий рассвет смотрел, - краем рта он усмехнулся, чуть потеплев взглядом. Самому тоже потеплело. На душе.
«В сидр Огрен стал чего подмешивать, что ли?» - колыхнулась, по обыкновению, язвительная мысль, и Мак-Тир глубоко вздохнул. Нет, что-то другое тут.
- Это мабари, а не просто собака, - вырывалось у него, прежде чем успел подумать, что поправлять таким вот макаром обладательницу подобной улыбки… неучтиво. И диву про себя давался теперь, понимая, что кое-что, налетевшее позолотой дворцовой жизни, сейчас из под серого бытия Серых же, кляты будь они, Стражей, вдруг вознамерилось если не сверкнуть, то показаться.
«Рехнулся что ли, на старости лет-то?» - не из тех был Мак-Тир, кому хорошенькая мордашка способна вскружить голову. И улыбка такая, - хмурясь, он понимал, что смотрит с восхищением, и куда ты от этого денешься.
Другое дело, что остроухая явно даже не пыталась обаять его, или как-то понравиться – улыбалась просто, открыто и счастливо. Без подтекста, или поиска выгоды. Улыбалась так, как может улыбнуться ребенок – просто так. Потому что может. Потому что, будь оно трижды проклято, в этом мире еще остаётся место подобным улыбкам, и хоть ты тресни в своей мрачности, Логэйн Мак-Тир, просто сиди и любуйся, пока можешь. Подыши светом, которого не заслуживаешь, и уж точно не ждал от случайно встреченной остроухой. Да, хорошенькая. Да...
«Красивая», - он слегка опустил голову, хмурясь сильнее.
- Странно даже, - вроде как, о псах заговорили, но слова прозвучали отражением собственных мыслей Логэйна. – Прямо-таки впервые в жизни? – в стране, где, ладно, мабари не редкость – но почти в каждом дворе непременно обитает какая-нибудь собачонка, подобное звучало странно. Допустим, все же не Ферелден – но псов полным-полно везде. У долийцев нет собак, это верно, они им в лесах без особой надобности – но остроухая ведь и не из долийцев. Трижды установлено, так его. – А смотри, как им нравишься, - остальные щенки подковыляли к эльфийке, и улеглись у ее ног. Адалла подошла посмотреть – и тоже легла, вроде как присматривая, но не шевельнула и ухом, только лобастую голову подставила, когда эльфийка потянула руку почесать ее. В Мак-Тире даже ревность слегка шевельнулась. Пополам с удивлением – ни с кем его мабари так себя не вела, кроме него самого.
Щенки на полу затеяли возню, и тот, что на руках у эльфийки, не утерпел – свалился к ним кубарем, и давай втроем кувыркаться, под писклявое рычание да тявканье. Не мешало, впрочем, - Мак-Тир еще раз приложился к кружке, зачем-то размышляя вовсе не о том, что должно его сейчас волновать. Впереди – дорога на Джейдер, и дорога в одиночестве. Адаллу он с собой не заберет, ей надо кормить щенков – но обо всем этом думалось как-то мимолетно.
«Он дала ей своего щенка», - Логэйн повернул голову, встречаясь глазами с Тауриэль. Смотрел внимательно, будто на допросе. Но без жесткости.
«Абы кому Адалла доверять не станет», - ему не нужно было убеждать себя в том, что эльфийка, несмотря на свои странности, не явилась сюда с целью диверсии («какой еще диверсии, проклятье, ты сам ее сюда привел!») – но как-то неловко было подумать про Тауриэль  что она просто «хорошая».
Несолидно, - хмыкнув вслух, а про себя усмехнувшись, Логэйн глубоко вздохнул, отчего-то чувствуя облегчение.
Действительно. Какой прок ему напрягаться от того, что через стол от него сидит остроухая из неведомого далёкого далёка, способная исцелять наложением рук, рослая, гордая… не забитая, как остальные эльфы. Самоотверженная – вон как за подстреленного болвана-то вступилась, не задумываясь. Веланна, понятное дело, тоже не забитая, но это скорее исключение, чем правило. Эту остроухую по-прежнему хотелось сравнить с одержимым репьем. Тауриэль же напоминала, сели про растения думать, то высокую одинокую сосну. Со стволом рыжим, как ее горящие медью в отсветах очага волосы. Сильную такую, независимую и прямую.
Ну. Каких только странностей не бывает в Тедасе, - Мак-Тир отчасти подивился собственному спокойствию.
«В конце концов, многое сокрыто от наших глаз. Серому Стражу о том ли не знать», - и тайны скрываются порой в самом обыденном. Пусть Тауриэль явилась сюда откуда-то… Откуда, кстати?
Будь помоложе, полюбопытничал бы, непременно. А теперь – просто принял.
- И что ты теперь будешь делать, Тауриэль из далеких земель? – глядя не на нее, а перед собой, спросил Логэйн. – Сегодня ночь застала тебя в Башне Бдения. А завтра где застанет? – на сей раз все же взглянул. – И чего ради ты странствуешь так далеко от… дом-то у тебя где-то есть, так? – ишь, все же полюбопытничал. Не так уж и стар, все же. - И что это за дом?
Адалла вопросительно подняла морду, посмотрев на эльфийку ореховыми глазами, вывалив язык из черной пасти. Логэйн потянулся к столу, где на тарелке лежали остатки сыра, и бросил суке пару кусочков – та только головой мотнула, будто благодаря, и облизнулась затем.

Отредактировано Loghain Mac Tir (2018-06-23 12:15:37)

+1

17

Логэйн поправляет ее и Тауриэль чувствует, как щеки неумолимо теплеют. Слышала ведь, что для ферелденцев то не просто собаки, а нечто большее, и назвать их чем-то иным нежели мабари будет почти оскорблением. Только чего покраснела-то? Списать бы на эль, но не так уж он и крепок, да и на эльфов не действует так же как на людей.
Эллет кивнула только, мол, поняла, больше не ошибусь, и продолжила щенка поглаживать. В самом деле, раньше-то хоть и видела их, особенно в Эсгароте и Рохане, где у каждого дома не такие, как мабари, но по-своему свирепые и верные псы находились, - а не приходилось к такому подойти и погладить. Все-таки, это не взращенные в эльфийских землях животные, не обитатели леса и не кони, которые, из всех зверей, всегда лучше всего относились к эльфам.
- Впервые, честное слово. Не доводилось прежде.
Следом за одним малышом, к Тауриэль перебралась и остальная маленькая орава, включая их мать. Вот уж на что боевое животное - видно было ведь, что бывала в сражениях. И такая вот ей доверяет? Ей дала своего щенка, а теперь, стоило потянуться, и сама подставилась под легкую эльфийскую руку, сразу же начавшую неумело гладить светлую голову мабари.
Представив, как выглядит со стороны - с одним щенком на коленях, еще двумя под ногами и их матерью - рядом, - Тауриэль усмехнулась. Как быстра и переменчива жизнь здесь, в Тедасе. Только что она была в лесу, сражалась с местным подобием орков бок о бок с Серым Стражем, а сейчас с ним же сидит в крепости и держит в руке чистейшее по сути своей существо, незапятнанное жестокостью этого мира и неотведавшее еще крови. Когда-нибудь эти щенки превратятся в боевых соратников, в защитников своих друзей-хозяев, и им не будет равных на поле боя. А пока, они только тыкаются смешными мордочками во все подряд, исследуя такой большой мир под внимательным взглядом матери.
И стало грустно отчего-то. Можно ведь и себя с ними сравнить - ту, которой когда-то была, и ту, которой стала теперь. Ведь такая же как эти щенки была - чистой, счастливой, - пока не потеряла родителей.
Тот, что сидел у нее на коленях, свалился вниз, к своим сородичам, и Тауриэль, отринув грустные размышления, вновь с прежней улыбкой стала наблюдать за их играми. Редки подобные мгновения простых радостей. Оттого и ценнее. Малыши возились друг с другом, тявкали и пытались куснуть друг друга за уши или бока, и только чуть успокаивались, едва Адалла почти неслышно ворчала на них. Эллет подняла голову, повернулась к Логэйну, намереваясь было что-то спросить, да так и замерла под его внимательным взглядом, не смея отвести своего. Снова внутри сделалось неуютно - чего он так глядит-то? Неужто снова что-то неправильно сделала? И незаметно выдохнула, когда Страж перестал глазеть. Не любила она таки гляделки, да и не встречала еще тех, кто любил.
Вместо этого, мужчина решил задать вопросы, чем удивил эллет - он ведь, кажется, не верил ей. Так почему теперь интересовался? Хотелось даже съязвить или ответить совсем уж небылицы, но потом передумала. Как бы то ни было, он предложил ей кров и они разделили пищу. Он заслужил услышать больше, даже если вновь воспримет все как рассказы безумной девицы.
- Я пытаюсь найти дорогу домой. Поверь, мне известно насколько странно и невероятно звучит мною сказанное о далеких землях. Правда в том, что я не знаю насколько далеко эти земли. Могу рассказать тебе, если это действительно интересно, только об одном попрошу - другим не говори. Ни к чему им знать, что есть и такие же миры, как этот. И что в этих мирах многое не так, как им привычно.
Отпив чуть из кружки, Тауриэль начала свой рассказ:
- Мой дом зовется Ардой, а та часть света, где я живу - Средиземьем. Арда была создана Илуватаром, могущественнейшим из всех существ, и его созданиями, позже прозванными Валар - Стихиями, чья сила влияет на Арду и способна менять ее. В чем-то наши миры схожи. У нас тоже есть люди. Они очень разные и их больше чем всех остальных. Есть те, кто идут путем Света и те, кто подчинился Тьме. Их зовут Вторыми детьми Илуватара. Есть и гномы, подгорные жители. Они часто появляются на поверхности и торгуют с другими народами. Все больше они сами по себе, но издавна встают рядом с остальными народами в годину бедствий. Мой народ, эльфы, малочислен и проживает на территории четырех королевств. Мы - Первые дети Илуватара, Перворожденные. Я родом из Лихолесья, где живут лесные эльфы. Мы - бессмертные по меркам людей, ибо живем долгие долгие века и не стареем. Одни из древнейших среди нас появились еще до того, как были созданы солнце и луна. Эльфы - хранители мудрости и многих знаний, но мы отдалились от остального мира и замкнулись в себе, - горечь на мгновение появилась в ее словах. - Издавна, тысячелетиями, все три народа борятся со Злом. Если рассказывать о том, откуда оно появилось, нам понадобится куда больше времени и эля, а потому сокращу. Нынешний Темный Властелин - могущественный дух, родственный Валар, которым он когда-то служил. Под его началом скопилось множество страшных тварей - орков и гоблинов, походящих внешне на Порождения Тьмы, пауков и летучих мышей. Чтобы помочь в борьбе с ним, Валар направили в Средиземье своих посланников, которых мы прозвали волшебниками. Их трое, они - мудрые старцы, чья жизнь посвящена борьбе с Тьмой.
Адалла снова сунулась под раскрытую ладонь и Тауриэль принялась медленно гладить ее, смотря на огонь в камине.
- Последние сто лет Тьма вновь становится сильнее. Я долгое время охраняла свой дом, свои леса, от Врага, но вынуждена была покинуть родину и скитаться по Средиземью долгое время. Пока, однажды, не оказалась в древнем темном лесу, где потеряла коня и была ранена. Я спряталась от противника, а потом очнулась уже здесь, в Тедасе. Это было два года назад. С тех самых пор я ищу дорогу домой, Страж Логэйн. И в эти земли пришла, чтобы обратиться за помощью к долийцам и попытать счастья здесь. Потому как мне не место в Тедасе, и сердце тянет меня обратно.
Закончив рассказ, эллет опустошила свою кружку. Какая, в общем-то, разница, поверит ли он или нет? Никакой. Но отчего-то всё же хотелось, чтобы поверил.

+1

18

«Вот так история», - Мак-Тир чувствовал, как вытягивается физиономией, слушая складный рассказ. Резкий местами, когда голос остроухой слегка возносился. Щенки тогда беспокоились – задирали мордочки, но унимались быстро. Ничего, еще научатся держать концентрацию на звук. И этому еще научатся, и многому другому. Адалла поможет, - он посмотрел на суку, что снова ткнулась лобастой головой под руку эльфийке, что продолжала говорить, и ничего не сказал. Только на огонь уставился, поверх своей кружки, ощущая, как внутри все подбирается, стальными цепями.
Допустим, эта Тауриэль не рехнулась, и говорит правду. Церковным байкам о сотворении мира, Песне Света Логэйн верил постольку-поскольку. Истово верующим человеком себя никогда не считал, да таковым и не был, хотя Создателя поминал то и дело, как и все. Но задумываться над этой чепухой ему приходилось лишь в ключе размышлений о Море и порождениях тьмы. Песнь Света говорит о проклятии Создателя, но все могло быть куда прозаичней.
«Мало ли, какое дерьмо можно подхватить, какую чуму, залезши неведомо куда?» - вот, пожалуйста. Та же самая скверна. А куда там залезли эти магистры? – по преданиям, ногами в Тень. Но доверять россказням священников, да и не только – лишь голову себе забивать вопросами без ответа. Над этим бились поколения Стражей и до Логэйна Мак-Тира, далеко не самого преданного члена ордена Серых. У него сейчас забота более насущная внезапно образовалась. И с ней придется постараться…
Нет, не так. Принять и осознать тот факт, что где-то поблизости – а может быть, и нет, существует еще нечто, схожее с Тедасом – это вот уже надо будет постараться. Для такого пригодилась бы огренова брага, как гном сам ее именовал, «расширяющая сознание», - взгляд скакнул по широкому столу, стоящему у темной стены, и остановился на блеснувшем боку пузатой зеленой бутылки. Трапезничали Стражи там же, где обычно готовилась еда.
- Два года, вот как, - с коротким кивком заметил Логэйн, все же поднимаясь. Початая бутылка коротко плеснула над небольшим глиняным стаканом. Сильно запахло крепким пойлом – Мак-Тир выдохнул, опрокинул содержимое стакана, и хрипло кашлянул в кулак. Продирало до мозгов, огреново варево раз за разом становилось все… загадочней и эффектней. Или эффективней? – прихватив бутылку к очагу, и еще пустой стаканчик – на всякий случай, он снова сел на лавку, вытянув перед собой ноги. Тепло от выпитого разливалось в груди, поистине, помогая понять.
- Хорошая история, - неторопливо произнес Логэйн, глядя на пляшущие по стене тени. – Слишком складная для того, чтобы быть правдой – но и на неправду непохожа. С другой стороны, многое я и без того уже увидел, - кто знает – вдруг в неизведанных землях, да хоть с какой из сторон света, веруют не в гребаного создателя, а в этих… как она их назвала, Валар? – да и эльфы в тех краях, действительно, могли еще не выродиться. Любой в Тедасе слышал эти байки о том, как люди лишили эльфов их наследия и бессмертия, магии и прочего. Вполне вероятно, что те эльфы тогда и повыше были, и в кости покрупнее.
- И ты одна здесь? – ответа не требовалось. При всей своей недоверчивости Логэйн весьма доверял собственному умению чуять ложь, складывать впечатление от не только услышанного и увиденного, но и почувствованного. Эльфийская девчонка действительно была чужой в Тедасе… или воображала себя такой.
Рост, сила. Боевые навыки. Умение исцелять наложением рук, гарлоки его дери! – зачем-то подумалось о кунарийских разведчиках, прозываемых Бен-Хазрат. Но такая вот девица станет привлекать внимания не меньше, чем рогатый – или безрогий, как памятный Логэйну Стэн – кунари. И привлекает, - он задержал взгляд на ее лице, а затем снова взглянул на Адаллу.
- Что, девочка? – сука вопросительно проскулила, дернув ухом. – Мы ей поверим? – утвердительный лай, который подхватили сонным тявканьем пригревшиеся подле очага щенки.
- Повстречайся ты мне еще несколько лет назад, Тауриэль, похлебкой тебя бы угощали тюремной, - усмехнулся Логэйн. – И допрос был бы настоящим, про это твое Средиземье. Чужаки на землях Ферелдена – не к добру, и, располагай я временем побольше, то непременно отвез бы тебя в Денерим. Познакомил бы со своей дочерью, - усмешка чуть задержалась, едва заметно потеплев. – Ей как никому другому необходимо знать, что происходит в Ферелдене… и кто здесь появляется незваным гостем. Да, Анора была бы очень рада познакомиться с тобой. Не сомневаюсь, ты поведала бы ей немало интересного. Всяческие тайны ее увлекали с самого детства, - «особенно, те, которые можно пустить себе на пользу». - И, в отличие от меня, она гораздо более обходительна – настолько, что, скорее всего, не стала бы даже арестовывать тебя. С рекомендательным письмом от меня тебя примут при дворе без каких-либо вопросов, - эльфийке впору бы задаться вопросом, с чего Логэйн берется ей помогать, но расчет здесь у него был довольно-таки простой. Убить одним выстрелом двух уток – слегка исправить курс этой эльфийке. Да, она собиралась искать долийские кланы, но богатствами королевской денеримской библиотеки пренебрегать не стоит. А Анора, получив отцовское послание, организует за чужачкой надзор, и станет действовать уже сообразно ситуации, в зависимости от того, что поймет о ней.
Главное, чтобы на эдакую вот красоту не оказался падок Алистер, подобно своему папашке и покойному братцу. А то совсем неловко получится, со стороны Логэйна-то, изрядную свинью подложит дочери.
- Моя дочь – Анора Мак-Тир, королева Ферелдена, - о, и об этом Тауриэль не знает. Что же, еще медяк в копилку. Мало кто в Тедасе не слышал о стремительно вознесшемся простолюдине, прославленном полководце, выдавшем дочь за короля – и столь же стремительно все потерявшего.
- А что до долийцев, то ты выбрала не самое подходящее время, чтобы их искать, Тауриэль. Юг Ферелдена, где Анора выделила им земли для поселения, еще не оправился от Мора. Потому кланы отправились на запад, в Орлей. И там их, должен заметить, всегда было больше, - что не могло не радовать Мак-Тира в бытность его еще тэйрном и генералом.
- Ты рассказала мне свою историю, и я поверил тебе, - «или сделал вид – это не имеет сейчас значения». – Но, полагаю, ты это не каждому встреченному тобой рассказываешь… так? Что заставило тебя сейчас открыться? – признательность? Сидр в голову ударил? Лгать не умеет? – бутылка снова стукнула о краешек глиняного стакана, и на сей раз Логэйн налил браги во второй стакан, не спрашивая.

+1

19

Да, без горячительного тут и не справишься - и что только за привычка у людей выпивать, едва только нечто странное в жизни проиходит? Неужели и правда помогает? Пробовать, однако, не хотелось. Ей здравость суждений куда важнее.
Вновь резануло недоверие, да ожидать иного... Вновь не расстроилась даже. Со стороны ведь оно наверняка куда более дико звучит - другие миры, отличные от местных боги, смертные и порядки. Кто знает, как сама бы глядела, коли повстречала такого вот Логэйна на родных дорогах Средиземья и выслушала его повествование. Правда, терзали ее сомнения в том, что Страж стал бы рассказывать о себе первой встречной эльфийке, да и кому иному тоже.
Хотелось, конечно, чтобы поверил. Да и отличалась она от местных достаточно, чтобы за чужачку принять - и усадить в темницу или и вовсе кинжалом по горлу, чтобы не маяться с такой. Ведь кто знает, быть может и не первая она такая в этих чуждых ей землях, кто из Средиземья оказался. Мало ли кому непосчастливилось найти в Черном лесу местечко, откуда перенестись в иной мир легче легкого. А, может, и наоборот - ей одной довелось побывать здесь, одной Илуватар уготовил испытания, дабы удостовериться в храбрости и желании сражаться за свой народ. Что, если Всевышний решил, что не место ей более в Средиземье после того как оставила свои земли, оставила службу и родные края, оправдываясь мнимым изгнанием. Знала ведь, попроси она - Трандуил позволит вернуться обратно, пускай и не обретет прежнего доверия и не увидит радушия во взгляде короля.
Что, если ей суждено веками бродить по этой земле, изгнанной из Арды по-настоящему?
- Одна, - словно эхом прежней мысли звучит это слово печально и отчаянно. Действительно одна.
Но улыбка все-таки расцветает - слабо, впрочем. Хотя бы Адалла ей верит - так и ластится к эльфийской руке, поглядывая удовлетворенно и доверительно. Говорят, ферелденцы верят своим мабари едва ли не больше людей, ведь те, кто стали символом их государства, умны и проницательны, пускай и четвероноги да речью не обладают. Может, и Логэйну удастся если не поверить, то хоть оказать доверие, коли Адалла то сделала.
И, быть может, доверие то и оказано, раз в речах своих говорит о помощи, которая ей так нужна. Слыша слова о дочери Логэйна - ничего себе, у него ребенок есть! а ведь так и не скажешь, - Тауриэль подмечает как мягче его голос становится, да улыбка теплеет, в глазах появляясь. А ведь Страж поначалу ей показался совсем не таким человеком, который будет способен с теплом говорить о ком-то. И что же это за дочь такая, что к ней бы он повез незнакомку?
Ответ звучит чуть позднее. Королева. Королева Ферелдена - дочь Стража, сидящего перед ней вальяжно, расслабленно, держащего в руке стакан с горячительным, от которого аж до нее доносится не самый лучший запах.
"А стоит ли мне ехать в такой большой город? И не станет ли возможным то самое заключение, ежели я что-то не то скажу или сделаю сейчас?"
Однако не решается она помощь сразу отринуть. Особенно, услышав об эльфах, которые ушли из земель, на которые ей указали в Киркволле. Раз в Орлее они, так может, в Орлей и отправляться их искать? Королевская библиотека наверняка скопила множество знаний, да только видя и зная отношение людей ко всему эльфийскому, она и не поручится за то, что сможет отыскать хоть что-то стоющее. Впрочем, решить куда пойти ей дальше, можно и попозже. Ведь здесь долийка, та Веланна, к которой поселили Тауриэль. Она сумеет рассказать побольше о своих, поведать о традициях и том, где можно разыскать ее народ.
Вопросы - новые, - и горячительное, налитое в ее пустую глиняную кружку, на этот раз встречает мгновением безмолвия. Ей сложно отыскать ответ, за исключением того, что заслужил - так чем же заслужил? И не рассчитывала ли на нечто большее, рассказывая о своей родной земле - иль на сочвуствие, иль на совет? Быть может, на все вместе.
- Не каждому, ты прав, да только сложно мне сказать почему именно ты, Страж, стал тем, кому я это рассказала. Из благодарности, быть может. В надежде получить напутствие или наставление. А, может быть, и просто потому, что здешний эль влияет на меня куда сильнее средиземского и заставляет рассказать все то, что вертится на языке. Не знаю, Страж Логэйн.
А могла промолчать. Могла не встревать в его дела тогда, в лесу, и остаться в тенях, пройдя незаметно и тихо мимо Стража, мимо Порождений и всего, что задержало бы или привлекло внимание других. Могла не исцелять эльфа, показывая свои необычные умения. Могла сейчас ничего не рассказывать и соврать, мол, из Киркволла путешествую.
Могла, но не сделала. Теперь и приходится отвечать.
Отпив глоток из кружки, Тауриэль и не поморщилась. Тепло внутри и без того уже было, жарче и не стало. Не обратив на то внимания, эллет снова отвлеклась на мабари, так и сидящую рядом с ней. Щенки, кажется, почти заснули подле очага, свернувшись клубочками рядом друг с другом. Вдохнув полной грудью, эллет медленно тихо выдохнула. И улыбнулась. Отчего-то ей на коротенький миг показалось, что так она могла бы сидеть целую вечность.
Не могла только. Не имела права.
- Не знаешь ли ты, как далеко отсюда до Орлея?

+1

20

Ишь, не отказалась от предложенного, - Мак-Тир наклонил голову, пряча выражение лица за упавшими волосами, еще разок прикладываясь к своему стакану. Горячим потянуло по груди, обожгло слегка. Остроухая казалась погруженной в свои мысли, даром, что отвечала на вопросы его почти без запинки. Резко, как если бы кто-то трогал туго вскинутую на рога лука тетиву. Как стрелы отпускала.
«Не такая, как все», - то ли Огрен в самом деле чего интересного в свою самогонку подмешивал, то ли это Логэйна наконец разморило теплом очага да горячей еды, вдобавок к выпитому, но чувство было, помимо неизбежной настороженности, пополам с расположением. «Ее б из поля зрения не выпускать», - а в голове уже крутится, хочешь того, или нет, вероятные пути до Орлея через Денерим. Нет, отсрочки не получится. Приказ о переводе в Джейдер ясен и однозначен. Кроме того, Логэйн вряд ли теперь вернется в Ферелден. Тут, как говорится, сам создатель велит пройти вначале через Денерим, попрощаться с дочерью. Представить ей странную эльфийку-чужачку, что улыбается так, что дух захватывает – снова встряхнул головой, хмурясь, и решил, что вдруг ослышался.
«Так даже лучше», - о том, что в Ферелден не возвратится, отчего-то думалось без боли. Любить свою родину, свои земли, Логэйн не перестанет от того, даже если сюда не вернется. Дом и родина – не там, где стоят стены и висят флаги. Они, как любят говаривать во всяких возвышенных книжонках, «в сердце». Сетовать по части утраченного Логэйн Мак-Тир разучился давненько. Толку от подобного? – перестраивай стратегию, находи решения. Только это и вытянуло тогда, после Посвящения. Заставил себя обрести цель – служить Ферелдену, служить его королеве – своей королеве-дочери через то, что сумеет. И попутно, конечно же, спасать мир от порождений тьмы.
«Стоит изменить шифр донесений», - в том, что его почту будут проверять еще более досконально, чем прежде, Логэйн не сомневался. Тем не менее, рапорты будут. Рапорты отправятся и в Денерим, и сюда, в Башню Бдения. А Солона уже разберется, что с ними делать – передаст логэйнову зятьку, вестимо. А тот, неизбежно, будет вынужден обсудить все с Анорой.
Нейтралитет стражей? – редкий для Логэйна смех коротко резанул воздух. Усмешка зазмеилась на тонких губах, когда он смотрел на огонь.
- Пара недель, - буднично отозвался он на вопрос Тауриэль. Напутствие и наставление, значит? – ну так, получила. Уже видишь пути и возможности. Только смотришь однобоко слегка, ну да в том не твоя вина, эльфиечка, - он взглянул на Адаллу, что дремала, устроив морду на лапах.
Это он, Логэйн, вводит в свою партию новую фигуру. И далек от восторженности и удивления. У него все проще – чужак, вероятно, опасный чужак. Даром, что мабари доверяет ей, будто своей. Мабари тоже вон, ласковые да игривые бывают. Адалла-то еще побольше других, это сейчас вид делает, что серьезная, ишь ты, мамка молодая. А волка перекусит пополам.
Так и эта Тауриэль – как бьет из лука лихо, да с кинжалами управляется, Логэйн сам видел. Сейчас – улыбается, спокойная. И не исключено, что сородичи ее – «одна» - отзывается короткое слово горьким эхом – если таковые также угодят в Тедас, столь дружелюбными вряд ли окажутся.
- Могу показать дорогу. Завтра на рассвете я отправляюсь в Джейдер – это близ границы. Вестимо, по пути не заблудишься – дорога одна, Имперский Тракт. Но в одиночку путешествовать опасно – тебе. Серого Стража же станут опасаться. Да и не забыли же, как Ферелден был спасен от Мора, - издевка прежней змеей шевельнулась в голосе. – Так что, если захочешь – предлагаю отправиться вдвоем. Вдвоем, - это Адалле что вскинула огромные, полные тревоги глаза, и поставила уши торчком. – Ты остаешься. И смотришь за своими детьми, - мабари заскулила было, негромко – опасаясь взбудоражить завозившихся уже щенков.
- Надеюсь, у тебя будет, чем заплатить за лошадь. Лишнюю, задаром чтобы, вряд ли смогут выделить. Могу только попросить сбавить цену, - Логэйн поднялся, медленно выдыхая. Час поздний. Ему еще успеть бы отдохнуть, - убрав бутылку на полку, он допил остатки браги, и подхватил на руки двоих щенков.
- Доброй ночи, - и, под попискивающую возню, в компании Адаллы, отправился на псарню. Третьего щенка сука несла в пасти, но, судя по укоризненному взгляду, отнюдь не стала бы возражать, если бы ее человек прихватил и этого ее детеныша.
- Как окрепнут – прибежишь ко мне в Джейдер, - сука отозвалась бы вздохом, да боялась уронить детеныша. Обитатели псарни обступили их неслышно – так и потянулись черные носы, втягивая воздух, но шуметь никто не стал – только негромкое гавканье из холодной осенней темноты Логэйна и приветствовало.
«Значит, Джейдер», - прежде чем лечь, надлежало составить несколько донесений. Анора обо всем узнает. Да и записку о случившемся для Амелл также придется оставить. Отчитаться, - свеча на столе постепенно таяла, погружая полупустую, холодную комнату Старшего Стража во тьму.


Утро встретило Логэйна промозглым, волглым туманом. Тончайшая изморось оседала на гриве гнедой кобылы, что встряхивала мордой, недовольная, переступала ногами, пока ее седлали. Сбоку посунулась любопытная черная морда Адаллы, а вслед за ней – улыбающаяся разрисованная рожица Сигрун.
- Ну что, в добрый путь? -  гномка потрогала подпругу, почесала кобыле подбородок – пришлось привстать слегка.
- Как же, в добрый, - хмыкнул Логэйн. – Донесения – в обычном порядке. Не скучайте, - седельные сумки приторочены, оружие – при нем, лук – за плечами. Припасы – он кивнул Сигрун, что протягивала ему увесистый, еще теплый сверток.
«Дом – там, где ты», - а если где Логэйна и принимали как своего, хоть кто-то – так это здесь, в Башне Бдения.
Ничего. Не пропадут тут без него.

0

21

Вновь в душе скребется что-то - неужто и правда удача? Неужто Валар услышали безмолвные мольбы потерянной дочери их создателя? Вдвоем путь легче и безопаснее, а ей, несмотря на карты и все умения, проводник не помешает, да к тому же и тот, которому многое ведомо и больше дверей, чем ей, может быть открыто - как-никак, а Серый Страж. А лошадь отыскать несложно, коли есть они здесь, в Башне Бдения, на продажу. Золото, вырученное за время пребывания в Киркволле, не кончилось.
Сомнения, впрочем, зародились почти сразу. Быть может, куда проще все в самом деле? Логэйн ведь мог и слукавить. Мог задумать что-то, пока она, доверчивая, не поняла замысла. Быть может, в Орлее и вовсе никаких эльфов нет, а ей стоило бы продолжить свой путь туда, куда собиралась первоначально - к Бресилиану, в чащи, почти родные, но более опасные леса, где эльфу всяко станет легче и привычнее.
Но согласилась пока - кивнула в ответ на предложенное, выслушав до конца и ничего не сказав. Следовало бы с кем-нибудь еще посоветоваться и тогда решение принять, каким бы оно ни было. Хорошо, значит, что в одной комнате с долийкой поселили - есть кого спросить, ежели та не отправилась уже почивать.
Логэйн вместе с Адаллой и ее щенками удалились прочь из трапезной, а следом ее покинула и Тауриэль, решив дело не откладывать и попытаться расспросить эльфийку о долийских кланах и их связи с Орлеем. Комнату, где оставила вещи, нашла быстро и внутрь вошла тихо, опасаясь разбудить Стража - самой-то спать не хотелось, а местным эльфам сон требовался столь же сильно, сколь и людям в обоих мирах. Но Веланна не спала - она стояла рядом со шкафом и рассматривала что-то, что держала в руке, чуть вздрогнув и было ощетинившись, когда отворилась дверь. Завидев эллет, долийка мигом присмирела и улыбнулась. Строгое лицо посветлело, странные рисунки на коже будто сделались темнее.
- Проходи, сестра, не беспокойся, я не сплю, - дружелюбно произнесла она. Как отличался ее тон от того, каким разговаривала с Логэйном! Тауриэль улыбнулась в ответ на благожелательность, прошла к своей кровати и сняла тяжелый пояс с мешочками и небольшими ножнами для короткого кинжала.
- Я ждала тебя. Надеюсь, Логэйн не слишком надоел тебе - из всех шемов, которые здесь живут, он один из самых несносных.
- Нет-нет, Веланна, все хорошо. Напротив, он предложил мне помощь и... я бы хотела просить твоего совета.
Тауриэль взглянула на долийку открыто и с просьбой во взгляде, надеясь, что та сумеет ответить на возникшие вопросы. Ведь более здесь обратить не к кому - она никого не знает, за исключением, разве что, гномки. А та вряд ли сможет помочь в касающемся эльфов деле.
Веланна была удивлена, только чему именно было неясно - она воззрилась на эллет так, словно та прямо при ней возникла из ниоткуда и произнесла нечто крайне изумительно-тревожное.
- Логэйн? Предложил помочь? Воистину, что-то странное творится в этом мире. Я бы ему не доверяла, сестра. Никому из них, кроме, может быть, командора, и то, начеку всегда надо быть. Шемы хитры и коварны, они редко когда держат слово.
- Это мне ясно. Поверь, Логэйн далеко не первый человек, которого я знаю. В большинстве своем, мне пока везло и двуличных подлецов не встречалось. Совет твой мне требуется в другом.
Тауриэль присела на край кровати, Веланна же села на свою, так и держа в руках какую-то не то фигурку, не то камушек - гостья особо и не приглядывалась.
- Я ищу долийцев. Первончально я думала, что они на юге, в Бресилиане, однако Логэйн сказал, будто они в Орлее. Я не знаю, правда ли это, и потому куда дальше идти тоже не могу решить.
- Надо же, не знала, что его так интересует Народ. Но он прав. Кланы ушли из Ферелдена в ходе и после Мора. Сейчас искать их здесь сложно. Многие отправились через Орлей в Вольную Марку, либо остаются близ Халамширала. Но, сестра, скажи, зачем тебе искать Народ? И почему ты... отличаешься от долийцев и плоскоухих? - любопытство смешанное с легкой настороженностью сквозили в ее словах. На сей раз, впрочем, Тауриэль не была расположена рассказывать свою историю - почему-то ей казалось, что Веланне знать не следует.
- Позволь не отвечать тебе, сестра. Лишь одно скажу - я ищу кланы затем, чтобы вернуться домой, к своим.
Эльфийка пару мгновений глядела еще настороженнее, а затем кивнула, будто для себя что-то решила, и сказала:
- Как пожелаешь. Главное, чтобы ты отыскала этот самый путь. Но будь осторожна. Мир людей - опасное место для эльфов. Особенно для необычных.


Перед самым рассветом Тауриэль собрала свои немногочисленные вещи, сложила в поясную сумку лечебные травы, выданные Веланной в дорогу и заботливо разложеные по маленьких мешочкам, схватила сверток с едой - хлебом, куском вяленого мяса и мелочью, что долго хранится, - и бурдюк с водой, накинула на голову темно-зеленый тяжелый капюшон и вышла во двор, где у стойла ее ждала лошадь, купленная вечером предыдущего дня, уже после разговора с эльфийкой. Саврасая лошадка спокойного норова уже была оседлана и готова к дороге - только закрепить на седле мешок, воду и мечи.
За ворота она выехала, когда солнце, скрытое туманом, должно было показаться из-за леса. Проехав немного по той единственной дороге, что вела из Башни Бдения, остановилась и стала дожидаться того, чью помощь все-таки решилась принять. Долго ждать и не пришлось - заприметив знакомую уже фигуру, Тауриэль негромко, но чтобы он слышал, произнесла:
- С добрым утром, Страж Логэйн, - и улыбнулась, правда, не столь лучезарно, как вечером предыдущего дня.

+1

22

Гнедая зацокала копытами по камням, тронувшись с места. Башня Бдения едва просыпалась, потому отбытие Логэйна, само собой («и слава Создателю») обошлось без лишних глаз и провожатых. Сигрун не в счет – эта-то мелкая зараза вездесуща. Иначе ей нельзя – да и в Башне по другому не получится. И, кстати говоря, гномка ни словом не обмолвилась насчет неожиданной логэйновой спутницы. Что-то знала уже? – но разрисованная физиономия гномки оставалась безмятежной и улыбчивой. Кажется, еще и помахала на прощание. Зараза.
На воротах его проводили только взглядами, мрачные – ночь выдалась холодной – и сонные стражники. И гнедая вдруг вскинула голову, зафыркав, но радостно. Будто бы чуя свое – так и оказалось, когда из тумана показалась лошадь, и восседающая на ней эльфийка. Обернулась через плечо, заулыбалась. Что же, могла и в Башне погодить – впрочем, пустое.
- Доброе, - отозвался Мак-Тир, тронув свою лошадь коленом, и проезжая мимо Тауриэль. Сигрун наверняка знала, что остроухая выдвинулась вперед него, потому и помалкивала. Сюрприз решила устроить, так ее, - отдых у него выдался недолгий и скверный. Скверный, именно – снова клятые видения бесконечно содрогающейся земли, блюющей ордами порождений тьмы. Вздернутые на черные пики гниющие тела, и лица тех, кто когда-то был людьми – бессмысленные, с белесыми, кровью налитыми глазами. Вурдалаки – Создатель милоствый, храни от превращения в такое.
Ему-то, Логэйну, такое точно не грозит. А вот что насчет того хутора, что обнаружили вчера? – он повернул голову, вглядываясь в просеку срежь жухлой травы, уходящую в лес. Насколько он помнил, дальше еще должно быть что-то вроде дороги. Или тропы, где прошли бы кони – пригляделся, замечая и обломанные ветки, и сорванные конями ветки молодого ивняка.
«Значит, этим путем двинулись», - Сигрун посоветовала бойцам верно. Так – короче всего, - Логэйн потрепал кобылку между ушел, слегка хлопнул поводьями – та и пошла быстрее.
Ну, пропади оно все пропадом – «в добрый путь».


Болтуном Мак-Тир особо не был. Привычно молчал, не пытаясь изображать вежливость – каков он, у этой Тауриэль было время рассмотреть. И пока что он выжидал, рассчитывая на то, что остроухая не выдержит, и сама сунется к нему с расспросами. А пока – Имперский Тракт, в эрлинге на редкость хорошо обновленный, и почти не раскисший после недавнего ливня вместе с туманом, под копытами лошадей так и тянулся. И вдоль него – поля, где убирали урожай, фермы, хутора. Кажется, моргни немного – и холмы Осуина привидятся.
«Мимо них тоже проедем», - хладнокровно подумалось Логэйну. «Не так уж далеко», - говорят, что те, кто носит с собой слишком много боли и горечи, долго не живут. То рассудок не выдерживает, то сердце. Но Мак-Тира, видимо, из особого камня вытесали. Сколько бы не валилось – выживал, выбирался, и непременно волочи все на себе.
Так и погружался в размышления, мрачнея – впереди для него лежал путь без возврата. Когда еще он сможет вернуться в Ферелден? – один раз вышло, на сей раз вряд ли получится. А с орлейскими собратьями по ордену у него были особые взаимоотношения – ублюдкам он ни на грош не верил, и не удивлялся тому, что не доверяют и ему. Не те годы у Мак-Тира, дабы сожалеть о чем-то, но нет-нет, да тянуло обернуться на Башню Бдения, что уже давным-давно истаяла в лигах пройденного пути.
Но все же не обернулся. На дороге впереди заметил какое-то движение, и уже инстинктивным движением к себе прислушался. Не порождения тьмы, но пеший отряд. Солдаты эрлинга? – с такого расстояния не различить, сколько их. Да и глаза у Логэйна уже не те, все же – он покосился на Тауриэль.
- Видишь, кто там? – они  уже миновали заселенные области эрлинга Амарантайн, и кругом царило безлюдье. С другой стороны, кругом – чистое поле. Надо быть и вовсе идиотами, чтобы разбойничать в таких местах.
- Солдаты Эддельбрека, - проворчал Мак-Тир себе под нос, когда расстояние меж ними и отрядом сократилось настолько, что можно было различать цвета. Что же, отрадно видеть, что приказы Амелл исполняются даже в ее отсутствие. Идущий в авангарде сержант приостановился, глядя на двоих всадников, а затем, узнав Логэйна, так и уставился. Нехорошо уставился – только отступил с дороги, а за ним – и все остальные. В безмолвии.
- Проваливай, - в спину все-таки донеслось. Мак-Тир осклабился – помнят, ублюдки, друзей своего господина. И недругов.
И вряд ли это изменится, - солнце меж тем неохотно ползло над холмами, перекатившись уже и за полдень. Продолжается жизнь, и вновь Логэйна касается мысль о том, что это он один такой остался, осколок уже мало кому нужного прошлого. Забывается кровь, что лилась по этим нивам и пашням. Забываются крики насилуемых женщин, плач забытых детей, стоны освежеванных живьем людей. Забывается, как воевали отцы. Народ хочет мира, а тьму и кровь предпочитает забывать. Возможно ли винить их в этом? – сейчас-то уже понятно делается, что нет. Это его, Логэйна Мак-Тира, жизнь, была и остается вечной войной. Долгая зачем-то, вопреки всему. Словно кто-то наверху, глядя на него, посмеивается – «не-а, я с тобой еще не наигрался».

+1

23

Ехали молча, и это молчание Тауриэль проводила в полудреме, эльфам подвластной - в той, где настоящее и прошлое перемешиваются, друг другу не мешая, но позволяя и бдительность не терять, и отдохнуть. Такой сон, как людям и гномам, ей, дело ясное, не требовался. И точно дрема ее не походила на уход в Тень, как то происходило здесь, в Тедасе.
Целая ночь разговоров с Веланной осталась позади. Много вопросов задала она, чужачка, сестрою прозванная долийкой - такой же изгнанницей, как Тауриэль, но по иной причине, не высказанной. Многое Страж рассказала сама. Об обычаях, о том, что дошло до этих дней из древности, о том, что было привычно и что считала недопустимым. О своей ненависти к людям, поутихшей с тех пор, как Страж-Командор приняла ее в Орден и позволила сражаться рядом, бок о бок с теми, кого столь долго винила во всех несчастьях своего народа.
Многое стало ясно, смешавшись и с рассказами эльфов Киркволла, и с поведанным странной долийкой, обитавшей в эльфинаже того города. Да и с тем, что сама видела - тоже яснее многое стало. И интереснее. Тауриэль не могла удержать себя от сравнений культуры долийцев и своего народа, лесных эльфов Великой Пущи. Бесспорно, нандор знали куда больше о своих корнях, ведь жили еще в лесах те, кто помнили само Пробуждение на заре времен. Летописи былого хранились лучше иных драгоценностей в королевских сокровищницах, а сказители - помнящие, знающие, - учили каждого юного нандо истории. Так было и среди лесных эльфов, и среди синдар, пришедших с потонувшего Белерианда и со временем ставших столь же важной частью народа лесов. От них узнали о войнах прошлого, о страшных событиях и падениях целых королевств, о Зле, которое не ушло до конца, но ждало своего часа в темнейших уголках Средиземья.
Долийцам не так повезло. Утеряно было слишком многое - и жизней, и городов, и знаний. Мудрость былого передавалась из уст в уста среди Хранителей и их учеников, почти не приумножаясь, разве что, под влиянием своего опыта или найденных отрывков древности. Эльфы Тедаса не заслужили такой участи, впрочем, и поделать ничего не могли - либо не хотели.
Гнев разошелся огнем внутри, вырвав из дремы. Вновь возвратилась к тому, от чего ушла из Киркволла - к ярости, что почти все время испытывала, будучи в этих странных и страшных землях. Ей, эльдар, не следует подобное испытывать. Фэа, бессмертная душа, все более растревожена, все более уязвима к тому злу, которое окружает, кажется, отовсюду. И чем сильнее тревожится фэа, тем более слабой она становится и тем хуже сдержать порывы, что прежде претили. Тяжелее сдержать гнев, сдержать свирепость и жажду крови, порой настигающую. Неужели этот мир настолько жесток, что ее, одну из эльдар, столь сильно меняет? Неужели само Искажение здесь во сто крат сильнее?
И чем грозит это ей, ежели долгое время придется пробыть в Тедасе?

- Видишь, кто там? - пожалуй, впервые за долгое время говорит Логэйн, вперед показывая. Там, на дороге - Тауриэль присматривается, - с десяток мужчин, одетых добротно и носящих чьи-то цвета. Идут ровно, не бегут, не торопятся, но видно, что не по нраву им было в такую погоду из дома выйти.
- Полагаю, солдаты, - негромко ответствует эллет, капюшон на голову глубже натягивая. Промозглое время, пускай не холодное и не дождливое - видно, достаточно воды пролилось вечером предыдущего дня. Дорога хоть под лошадью не разваливается - уже хорошо.
О том, кто такой Эддельбрек, Тауриэль знать не знает, но дело ясное, что не разбойника какого или убийцы - Логэйн не обнажает меч и не достает лук. Проезжают они мимо отряда, не поздоровавшись. Только один из людей мимолетом под капюшон ей заклядывает, видно, из любопытства, да так и замирает в удивлении - отчего только, едва ли понять удастся. А когда проезжают, прилетает в догонку грубое:
- Проваливай, - и эллет удивленно смаргивает, не понимая. Почему такие проводы? И чего же в лицо не сказали, раз так хотелось хоть что-то сказать?
Отъехали подальше, оставив солдат далеко позади, и только тогда не выдержала - спросила:
- Страж Логэйн, прости мне мое любопытство, но отчего солдаты так неприятно напутствовали? Едва ли только по вине плохой погоды или твоего непростого нрава - ведь вряд ли знают тебя лично.

+1

24

О сказанном эльфийкой накануне Мак-Тир особо много не размышлял. Доверился верной и вечной присказке – «утро вечера мудренее», решив, что все яснее станет на свежую голову. Да и прежняя настороженность его во многом поугасла, сменившись внешним безразличием. Паршиво это, когда жизнь тебе на шестом десятке лет обухом по голове  впечатывает новую истину, тоже вечно верную – «тише едешь, дальше будешь».
Паршиво – да ничего не поделаешь. Зарубка получилась накрепко. Если б кто и заметил, что стал Мак-Тир вдумчивей, так только тот, кто знал его достаточно хорошо. А таковых по Тедасу – раз-два и обчелся. И если и вскидывается в Логэйне прежнее пламя, то оно хорошо научилось прятаться. И сейчас он вел чужачку из своей страны в чужую – а там уж красавица пускай куролесит, как вздумается. С него, Серого Стража, взятки гладки. Подумаешь, взял себе попутчицу до Джейдера – ну так солдатня давеча в трапезной не напрасно гоготала, дескать, мужик, хоть и предатель, - тронутое темной щетиной лицо чуть исказилось, когда Тауриэль все же подала голос. Ишь, сходятся мысли.
И вот еще один медяк в копилку. Что тогда, на поле стоя, девка и ухом не повела на его имя, что сейчас удивлена, слышно по голосу. Едва ли не неловко ей за то, что их так провожают – но ему-то, в целом…
Почти наплевать.
- Ты права, лично не знают, - после небольшой паузы отозвался Логэйн. Гнедая под ним раздраженно фыркнула, перешагивая через увязшую в дорожной грязи корягу. – Но их лорд был когда-то во вражде с одним ублюдком, что был у меня на службе. За этого ублюдка ферелденская знать на меня крепко обозлилась. Помимо всего прочего, - обозлилась, понятное дело, и на Натаниэля, только вот то, что парнишки во время Мора и вовсе не было в Ферелдене, пошло на пользу. А еще вдобавок то, что на нем-то вины и впрямь не было.
- И Эддельбрек, и другие… все позабыли уже. Быльем поросло, - усмехнулся Логэйн, глядя в серую даль – стык горизонта и пустой дороги. – Как вдоль этого тракта стояли колья с насаженными на них телами. Орлесианские твари любили позабавиться, - он глубоко втянул ноздрями воздух, словно вопреки всем чувствуя запах разлагающейся плоти. Чтобы – не забыть. Даже если он единственный останется в этом, в этой памяти – что же, клятый Создатель, так тому и быть.
- Почти тридцать лет назад Ферелден еще был под властью Орлея, - странно немного рассказывать об этом – о том, что, казалось, любой в Тедасе знает. – Я появился на свет близ этих мест. В Осуине. Маленькая деревня. Сейчас там ничего нет, - «и пусть не будет», - но раньше был хутор, где разводили лошадей. Затем пришли орлесианцы, и уничтожили все. Забрали лошадей, изнасиловали и убили мою мать, - и клокочет, будто закипая, ненависть при этих словах. Иначе – не будет. Иначе – это уже не Логэйн Мак-Тир. – Меня и отца оставили в живых. Мы ушли в холмы, поклявшись отомстить. Вместе с другими такими же, как мы, стали охотиться на орлесианцев. Как раньше охотились в лесах, которые, как эти скоты вообразили, принадлежали им. И однажды я наткнулся на занятную дичь – мальчишку. Ровесника. Мне тогда было семнадцать, что ли. И этот сосунок оказался принцем. Гребаным наследником престола, - горящий лагерь посреди дождливой ночи. Гарет, в полный рост стоящий на холме, окружённый шевалье – сэр Гарет, приказавший сыну сделать все, но спасти жизнь клятого принца, которому тот сын был готов кишки выпустить там же, не сходя с места, с которого смотрел на то, как его отец гибнет не пойми за что.
- И я исполнил свою клятву. Отомстил орлесианцам и Орлею. Освободив свою страну. И был тэйрном и генералом, и звался героем, ровно до мига, когда мой неразумный зять не решил, что в борьбе с Мором Ферелдену потребуются орлесианские войска. Что, и об этом не слыхала? О предательстве при Остагаре? – короткий невесёлый смех разлетается над осенней дорогой, и ветер уносит его в пустоту – над полями, которые, хвала Создателю, больше не орошает людская кровь. Над свободными землями свободных людей – только вот все здесь и сейчас ударяет по Логэйну памятью, наотмашь. От цвета неба до запаха земли.
- Доводилось в больших сражениях участвовать? – еще один прощупывающий вопрос. Как ты ни старайся, остроухая, от Логэйна-разведчика тебе не деться. «А она старается?» - вопрос сам себе, и вполне резонный.
Пока что ничего уклончивого эта Тауриэль не выдавала. Или же, не слишком хорошо пыталась это делать.
- При Остагаре, на юге, мы выступили против порождений тьмы. Погибли почти все, в том числе, мой непутевый зять. Король Кайлан, - издевательски выделил голосом Логэйн. – Могло погибнуть еще больше, если бы я не увел войска, которые в должный час предполагалось вывести на подмогу. Но там… это было бессмысленно. Полегли бы все за глупые мальчишеские мечты.
Говорят, что после исповеди легче становится, но этот рассказ лишь будоражил, прежнюю горечь поднимал. Не угасли угли – скорби, ненависти и горечи, и чувства вины, сколь бы не цеплял Мак-Тир на лицо эту маску безразличия. «Серый Страж, то-сё, взятки гладки».
- И мне этого не простили. В том числе, и многого другого, - «а сам себе - простил?» - о, это вот уже личное дело.
- Меня объявили предателем короны и убийцей короля. Но, памятуя о былых заслугах – призвали в Серые Стражи. В том числе, ради того, чтобы я кровью искупил свою вину, - и ведь мог бы. Если бы не ведьма и…
И еще одна ведьма, которую, так ее, в Башне Бдения ох как заждались.
- Но, как видишь – я здесь. Направляюсь в Орлей, - жесткий смешок. – А то, что при посвящении в Серые Стражи все былые прегрешения вроде как, должны быть забыты – ну, ты сама видишь, сколь много дела до этого Ферелдену. Строго говоря, мне тоже нет дела до того, что обо мне теперь думает Ферелден, - Логэйн замолчал, и потянулся к поясной фляге – горло промочить.

Отредактировано Loghain Mac Tir (2018-07-01 07:48:48)

+1

25

Слушала молча, следя за дорогой и крепко держа поводья - и сдерживая обуявшую горечь и сочувствие. Жалости, как водится, не было, ведь ту не любят те, кто духом сильны и пережили столь многое. А Логэйну Мак-Тиру не повезло поболее многих в его тягостной жизни, полной событий безрадостных и печальных. Да, такое-то пережив остаться бы в здравом уме, не то, что характером стать тяжелее чем многим хотелось бы. И Страж пережил, выжил, превозмог, несмотря ни на что. Теперь и смотреть на него стоило иначе - не как на грубого крутого нравом мужчину, норовящего не то оскорбить, не то поддеть, не что еще, а как человека многое пережившего и право имеющего не просто характер свой не смирять, но не искать и не предлагать оправданий себе и содеянному.
Тауриэль помнила еще как орки напали на ее родной дом у юго-западных окраин Великой Пущи. Как горели дома и деревья, как кричали гибнущие в пламени и от ржавых орочьих клинков эльфы, как смеялись прислужники Единого Врага охотясь на разбежавшихся детей - никогда не забыть ей, никогда не простить их, никогда не отринуть ненависть, гложащую и изъедающую сердце и душу. Ведь такое невозможно отринуть и не сделать частью себя, частью того, что и кто ты есть.
Потому темнейшая ненависть Логэйна эхом отражалась в эллет, помогая понять чуть лучше этого странного человека, пережившего столь многое. Сколькие на его месте продолжили бы бороться? Сколькие бы добились того, чего он достиг, и даже потеряв все заново остались верны себе?
Тауриэль молчала и в ответ на вопросы человека отвечала односложно: нет, не слышала о предательстве, а в больших битвах бывала, да - тенью застарелой боли полоснуло по сердцу, когда вспомнила чем окончилась та, последняя для нее битва, в которой потеряла гораздо больше, чем обрела.
Молчала и когда он замолк, будто бы и не зная что сказать, да и стоит ли говорить вовсе. Но, кажется, стоило - тихо начала, зная, что все равно услышит ее, слухом одаренный почти эльфийским:
- Я не имею права судить и не буду того делать. Но понять тебя могу, пускай и не во всем, пожалуй. Моя земля, моя родина, никогда не была захвачена врагом, ибо мы сражаемся и скорее умрем, чем позволим себя поработить. Однако Враг, что противостоит моему народу, тысячи лет пытается изжить нас со свету. Когда я была совсем юна, орки - прислужники Врага, о коем я рассказывала тебе прошлым вечером, - напали на мой дом. Они убивали всех без разбора - и мужчин, и женщин, и детей, ибо в своей слепой ярости они не делают различий. Уцелели немногие, в то числе и я, но мои отец и мать были казнены. На моих глазах, и казалось, будто их кровь и на моих руках - ведь они спрятали меня, а сами...
Столько лет прошло, столько веков, а проклятая память словно нарочно не позволяла забыть. Нет, ей суждено всегда помнить их последние слова, их крики - хоть одно утешало, умерли они быстро и орки не посмели надругаться на ее матерью, как, бывало, делали с другими женщинами. Так, как орлесианцы сделали с матерью Логэйна.
- С тех времен я неустанно сражалась с орками и иже с ними, и за века моей жизни лютая ненависть не исчезла, а мои мечи так и не насытились орочьей кровью - никогда не насытятся. Потому я могу понять то, о чем говоришь ты. Различие лишь в том, что все орки жестоки и не должны существовать, ибо являются порождением Искажения, тогда как орлесианцы - все те же люди, из того же народа, той же расы, что и ты. И это меня удивляет - как могут быть столь жестокими люди к своим же сородичам? Там, откуда я родом, тоже есть разные люди, да и мы, эльфы, тоже различны. Но быть настолько бездушными к своим братьям и сестрам... Нет, этого я никогда не пойму, пожалуй.
Не оскорбится ли на сравнение - чуть запоздалая мысль пришла, заставив неловко умолкнуть. Сравнить его и тех, кого он ненавидит, кого за людей как таковых не считает, явно не лучшее, что она могла сделать. Это то же, что помянуть легенды о происхождении орков и сопоставить их с эльфами - сравнение не просто оскорбительное, но невозможное.
И все-таки ей еще было что сказать, раз уж начали они беседу - или то обмен историями?
- Чтобы принять решение отвести войско, пускай и пожертвовать столькими жизнями, нужно иметь огромную силу, - будто бы задумчиво, а на деле вновь воспоминаниям предавшись произнесла Тауриэль. - Нужно быть готовым к непониманию - всех, даже самых близких.
Как она не понимала, почему Трандуил увел войско из-под стен Одинокой горы в тот день, когда Смауг атаковал Дейл и Эребор. Как безмолвно неодобряла, как видела непонимание своих сородичей и их желание помочь гномам. Как не принимала приказ короля отвести войска в Битве Пяти Армий - когда, казалось бы, нельзя было оставлять союзников в беде.
И как осознала позже, спустя годы, что не страх или трусость вели Владыку Лихолесья, а забота о своих подданных. Он готов был прослыть клятвопреступником и предателем, но не дал бы эльфам бессмысленно умереть - ни в пламени дракона, ни в бою с превосходящими силами противника. В этом была его сила, как полководца, как того, кто не в одной войне участвовал и выживал. Его долг, как короля - защитить свой народ и не дать ему погибнуть. И Трандуил сделал все для этого. Тауриэль понимала это теперь, хоть и не желала до сих самых пор принимать многие из его решений.
Ведь до сих пор ему ничего это не простила - и не забыла.
- Это несправедливо, - почти по-детски звучит, хоть и ненарочно. - Несправедливо и неправильно. Однако судьба редко когда бывает справедливой. Особенно к героям. Но... Ты говоришь, тебе не дела до того, что Ферелден думает о тебе. А что до самого Ферелдена? Есть ли тебе теперь дело до него?
"Бывают ли герои бывшими?"

+1

26

«Скорее умрем, чем позволим себя поработить», - презрительной горечью искажается лицо. Ну-ну, как же. Что-то остроухие не слишком старались броситься на мечи людей, лишь бы сохранить свободу. Загнили, как переспелый урожай под холодными дождями – но не Логэйну судить о том.
Жить все хотят. И выживать, - пренебрежения своего к тем предкам Мэрика, что дозволили Орлею подмять под себя Ферелден, он не скрывал ни до, ни после. Неважно, сполохи какого пламени играют перед его глазами – горящего дома, или горящего лагеря под полосующими его плетьми дождя. Только вот, в отличие от других, колеблющихся и сомневающихся, отягощенных всем подряд, он не сомневался. Ему незачем было оглядываться на королей и дворян. Перед мечами орлесианских ублюдков были равны все – не сегодня живот тебе вспорют, так завтра.
Та же самая мальчишеская дурость – «так победите». Эрлу Рендорну тогда потребовалось какое-то время, чтобы отыскать потерявшуюся в бороде челюсть, когда услышал это безумное предложение семнадцатилетнего крестьянина.
Роуэн тогда явилась к нему. «К нему», - ишь, как звучит-то! – но она пришла потому, что верила в Логэйна. Тридцать с гаком лет спустя Логэйн в ее сына – не поверил. И оказался прав.
- Я видел, как убивали моего отца, - не ровно, не равнодушно – но спокойно молвил Логэйн. – Он отдал жизнь, чтобы я успел увести Мэрика. Приказал мне присмотреть за этим сопляком. Умереть за него, если понадобится, ибо тот был гребаным королем. А все, чего мне хотелось – это утопить мозгляка в болоте, ибо это он навел на наш лагерь врагов, - он ведь возвратился затем в те холмы, и похоронил всех, кого сумел найти. Спасибо преподобной матери Эйлис. Старушка давным-давно скончалась, упокой ее душу Создатель.
Старая память – она как раны. Ноет на погоду, вот те на, - он запрокинул голову к хмурящемуся небу. «Будет дождь», - слегка похолодало, но не посвежело. Да и где-то под ребрами ныло – там, где остался шрам, памятка от орлейского пикинёра.
- Твои сородичи особо трогательным единодушием не отличаются, - на взволнованное, что-де, как же так вы, люди, друг на друга до смерти. Какая разница? Все воюют, и всегда. Кунари воюют с Тевинтером, Орлей – с Ферелденом, Неварра крысится на Вольную Марку, авварры шумят на южных границах. В городах и в полях льется кровь за все подряд. За монету, за женщину, за власть, за землю. Задаваться таким вопросом? – поистине, для этого надо быть не от мира сего.
Война движет Тедасом. Война меняет его облик – как тут церковные-то байки не вспомнить, о завоеваниях Андрасте? Не о религиозной ахинее, не о святом слове, которое несла Пророчица, но об армиях, что шли за ней.
А ведь сумела же объединить и эльфов, и людей. Вот тебе и ответ, остроухая, почему мы грыземся, - он слегка хмыкнул, глянув на Тауриэль.
- У нас нет общего Врага, - и бровью шевельнул, дескать, неужели непонятно. Тогда было против кого воевать, Тевинтер зарвался и зажрался – и предсказуемо оказался разбит, несмотря на детали. История с предательством – дело десятое. Важно было то, что поход Андрасте оказался причиной того, что облик мира изменился. И это понимал любой, кто хоть немного умел изучать историю, и отделять зерна истины от церковной шелухи.
- На добром слове спасибо, - а перед глазами – искаженные лица тех, кто звал его в лицо предателем. И проскальзывающее безумное понимание того, что, на самом деле, иначе было нельзя – но признать это равносильно тому, чтоб оказаться в войске тэйрна-предателя. Точно так же сделать разворот налево, и маршировать прочь от долины, где в крови и мучениях гибнут, один за другим, те самые братья и сестры.
Безнадежно.
- А жизнь вообще несправедлива, ты чего, - да, болят-побаливают раны, но чувство было, что эта самая Тауриэль отчего-то болит за него. Будто бы вместо. И потому даже легче становилось. И приятней. Сам-то уже давным-давно обо всем думал, сотню раз взвесил. Да чего там – не забывал ни на мгновение. Чего мог Логэйн Мак-Тир сделать, чего сделал, и не сделал – все с ним. Все на плечах, - он слегка тронул коленом вздохнувшую кобылу, и взглядом показал Тауриэль сделать то же самое – мол, поспешим.
- Ферелдену повезло, как и мне. У него есть королева, а у меня – дочь, - сколько они теперь не увидятся? Тоска по Аноре, и беспокойство за нее давно уже запеклись на сердце чем-то незаживающим, постоянно бередящимся. Но к постоянному – привыкаешь, и боль немного притупляется. Только вот чувство тревоги за дочь умрет, похоже, вместе с Логэйном. Через три дня после его смерти, ладно.
- Я Серый Страж. Теперь я не принадлежу какой-то отдельной стране. Вчера в Ферелдене, завтра – в Орлее, все по приказу Вейсхаупта. Мне не должно быть дела до Ферелдена, - ирония в шевельнувшихся складках рта прячется. – Ибо это вопреки уставу ордена. Серые Стражи должны быть политически нейтральны, - наставительно заметил Логэйн, глядя перед собой. Небо над дорогой нахмурилось и потемнело, готовое разразиться ливнем. – Король Ферелдена, правда, сам Серый Страж, но, кажется, он все же подал в отставку из Ордена, - зваться перестал, да, скверны вот в крови не потерял. И это – дополнительная причина беспокойства как для Аноры, так и для Логэйна. Годы у него те, когда внуков пора учить ездить верхом, а тут вишь как все складывается…
- Но мне нет дела до того, что обо мне думает Ферелден потому, что это действительно неважно. Я продолжаю думать о нем. Хочет он того, или нет, - отличительная черта ферелденцев, говорят, упрямство.
Что же, имя «Мак-Тир» не напрасно означает «сын земли».
- Поторопимся, - изливать душу в его планы не входило, но, раз уж случилось, то Создатель с ним. Вреда сказанное Логэйном не принесет. Хотя в последних словах можно кое-что выудить для себя… и сделать выводы. – Дождь вот-вот пойдет. Скоро до Чащобных Холмов доберемся, а там гномы времянку ставили, вроде как, когда путь к Кэл Хиролу налаживали. И форпост должен быть – заночуем, если придется. Даже если оттуда все ушли, - хотя Сигрун не говорила о таком, не предупреждала. Значит – гномья похлебка из нагов на вечер им обеспечена.

Отредактировано Loghain Mac Tir (2018-07-09 15:35:53)

+1

27

Фыркает в ответ, что твой конь, почти огрызаясь - так и тянет заспорить, развязать склоку и доказывать что-то, доказывать! Останавливается только, понимая - бесполезно это. Нет ведь смысла в споре, ежели тот заведомо проигран. Ежели оба останутся при своем, не слушая и не слыша. Потому спокойно почти, медленно цедит каждое слово, хмурясь, подобно затянутым серыми облаками небесам:
- Ты не видел моих сородичей. Здешние эльфы не чета тем, что живут в Средиземье. Они слабы и трусливы, и даже в своей ненависти, как вижу, уподобаются тем, кого и ненавидят. Это не путь эльдар, более того - не путь истинно сильного, будь то эльф или человек.
Права ли она? Лишь время покажет. Тауриэль жила войной, жила потерями и смертью, которую с радостью приносила врагам, однако мечтала о мире. Верила, что когда-нибудь Враг будет повержен и вот тогда настанет время спокойствия и мира - когда Тьма, заполонившая Средиземье и проникшая даже в чистые сердца первых детей Эру, наконец уйдет и оставит все края, кои были Ею осквернены. Тогда уйдет с сердца тяжесть, уймется ярость и гнев, успокоится ненависть, едва упокоится Зло. Доживет ли она, дочь великих лесов, до этого времени? И сумеет ли возвратиться домой, для начала? - то другое дело. Надежда ведь живет - и благодаря, и вопреки.
В том, что Единого Врага нет - слабость их, но и благословение. Ни одной земле Тауриэль не пожелает такого жестокого и коварного врага, как Саурон и, прежде, его владыка, чье имя по сей день несет с собой страх. Да, эльфы, люди и гномы едины в своем противостоянии Темного Властелину, но разве помимо этого объединяет их что-то? Слишком разные они, слишком отличные друг от друга, чтобы понять до конца. Зависть, непонимание, порой и ненависть - все это позволяет Врагу разобщить Свободные Народы, дает ему возможность напасть и победить, пускай пока не вышло у него одержать верх над ними. Пожалуй, разобщены народы Средиземья не меньше. И все же, Враг у них один - об этом помнит и знает каждый.
- А жизнь вообще несправедлива, ты чего.
- Знаю, - коротко отвечает, хмыкнув. Да, познала на себе эту несправедливость. Как многие до нее и многие после познают. Но как все-таки хочется, чтобы этой несправедливости стало меньше!
Лошадка пускается быстрее вслед за логэйновой, а Тауриэль все слушает, и не может не задаться вопросом - а сама смогла бы так? Сумела бы отречься от родины навсегда, зная, что нет и малейшей верятности возвратиться, а если и вернется, то на следующее же утро могут отправить в иное место - тот же Эребор или совсем на юг, в незнакомый Гондор? Примирилась бы с этим в те годы, когда не покинула еще Лихолесье? Все позабыть, все оставить в прошлом.
"Разве того не сделала уже?"
И другая мысль прошибла - а вспоминает ли кто-нибудь о ней под ветвями вековечных ясеней? Холодом сердце сжало - ведь могут не вспоминать. Заклеймить предательницей и забыть, дабы только не вызвать гнева короля - тот не жаловал тех, кто обсуждал или, более того, осуждал его решения.
Улыбкой хмурость сменяется, когда говорит Страж слова, отзывающиеся глубоко внутри пониманием и горячим согласием:
- Я продолжаю думать о нем. Хочет он того, или нет.
- Я понимаю тебя. Быть может, даже слишком хорошо, - глухо отвечает, с печалью оглядываясь на затуманенные поля. Ведь и в ее мыслях - родина, где высятся темные леса и текут волшебные воды не менее темных рек. Какой бы она ни была, последняя Великая Пуща Средиземья, всегда тянуть к ней будет. Всегда в душе останется и никуда не уйдет, как бы далеко Тауриэль не была - даже сейчас, в ином мире.
Ей-то ночевать едва ли понадобится, но что Стражу, что коням, отдых необходим, пускай хотя бы временный. Произнесенные Логэйном названия Тауриэль не слышала прежде. Но раз речь о гномах, то наверняка что-то с подземными городами и Глубинными Тропами связано.
Дождь и правда пошел. Поначалу моросил легко, а со временем набрал силу и мерным потоком проливался на землю, коней и всадников - только и укрывайся плащом, чтобы вмиг не промокнуть. Дорога, и прежде не больно-то надежная, с каждым шагом несчастной лошади размокала все больше, в глубокую грязь превращаясь. Говорить теперь расхотелось - погода не располагала вовсе, - да молчание надоедало, как никогда прежде, и эллет едва слышно стала напевать древнюю песню, что только грусть навевала - и улыбку, ведь была своей, эльфийской, из Средиземья.
Так и ехали, пока поля не стали сменяться холмами, а там и пригорками цвета пожухлой осенней листвы. Заместо трав появился колючий темный кустарник без листьев и деревья, будто изломанные, искривленные - мертвые. Как и вся эта земля, бесплодная и мрачная. Совсем не то, где эльфу будет по нраву.
- Что здесь произошло? Почему это место столь сильно отличается от плодородных полей там, позади? Это какая-то магия?
Воспоминанием пронеслаясь другая безжизненная земля, похожая чем-то.
Драконьи Пустоши у Одинокой горы.

+1

28

«Не видел – и не увижу», - отчего-то засели в голове эти слова остроухой. Дорога пошла на подъем, под дождем уже, и Мак-Тир мрачнел с каждым приглушенным стуком подков о камень. Осенние дожди – штука коварная. Выступают будто из ниоткуда, и вот уже, чтоб им, грязь на дороге кипит, а сама она раскисает, будто и не чинена отродясь была. И ведь гномы ее тоже налаживали, - хмыкнул про себя, размышляя про путь «истинно сильного». Прекраснодушная философия, коей забивают себе головы иные и люди, и эльфы, да. Про гномов Тауриэль не упомянула отчего-то. Потому ли, что только человек поблизости, или же, просто в голову не пришло?
Гномы в Башне Бдения ей в диковинку не стали. Значит, не настолько часто их встречала прежде, чтобы иметь их в своей, как это, картине мира? – про кунари Логэйн и сам бы не вспомнил, понятное дело. Видел-то их всего ничего, И был бы рад больше не встречать.
Стэн в свое время не скрывал того, что однажды кунари явятся в Ферелден. У рогатых ублюдков слово с делом обычно не расходилось, да вот беда – вначале пришлось бы пройти на юг, и далеко на юг. Через Тевинтер, Марку, затем – ладно, Недремлющее Море рогатые пересекут быстро, мореходы они изрядные. Только в один день это не делается. И Логэйну хотелось думать, что он не доживет до дня, когда придется участвовать в новой войне – в такой войне.
Да он так и эдак не доживет, чего уж там, - шевельнулся в седле почти беспокойно, вздохнул, чувствуя, как под сердцем слегка жжет. Скверна? – вскинул голову, пятерней утирая лоб от попавших дождевых капель.
Скверна…
Только застарелая. Не живая, не мельтешащие раскаленные точки – порождения тьмы. Много старше, древнее, плотнее. Чего уж там – недра Кэл Хирола выжигать от этой дряни еще добрый десяток лет придется. И не то что бы гномы очень с этим торопились. И не Логэйну их за это осуждать, и вообще, кому бы то ни было.
Из размышлений его вырвал вопрос Тауриэль. Отведя чуть назад капюшон плаща, он всмотрелся в каменистые холмы впереди. В редкие деревья, что сейчас, по осени, еще больше напоминали обугленные руки мертвецов, на жухлую, редко растущую траву. Лошадям это место тоже не нравилось – даром, что уставшие, ногами заперебирали быстрее. И старались не натыкаться на колючие кусты, в изобилии росшие вдоль дороги – тоже облетевшие, с шипами длиной в полпальца.
- Здесь был Мор, - пожал плечами Логэйн. – На юге все и того хуже, Амарантайну в этом отношении еще повезло. Его потравило несильно, в отдельных местах только. Здесь вот, например. Там, дальше – вход на Глубинные Тропы, к большому тейгу – Кэл Хирол зовется. Его пару лет назад отбили у порождений тьмы, только это дело такое. Вроде как, всех истребишь, а они возьми да прокопайся обратно. Легион Мертвых туда… не знаю, скорее всего он только туда и возвратился.
Орзаммарские не слишком торопились добираться до Кэл Хирола, богатства его – в основном, сведения о кузнечном деле – предпочитая получать на расстоянии. Само собой, не без помощи Серых Стражей. Все выгода. Гномы Башни Бдения также имели с этого что-то свое, так вот и выходило, что…
- Погоди-ка, - Мак-Тир привстал в стременах. Серая полоса дождя, усугубляемая сумерками, вдруг подернулась многочисленными золотыми точками, что в линии складывались. И земля гудела – как бывает это, когда в одном месте собирается большое войско.
«Точно не порождения тьмы», - от сердца отлегло слегка, но ненадолго. С чего бы это вдруг, откуда ни возьмись, на землях эрлинга – и неведомому войску взяться? – но ответ выехал на них с Тауриэль верхом на низкорослой лошадке, недовольный и чихающий в обвислые мокрые усы. За ним – еще трое, на таких же лошаденках, с пиками и в доспехах, влажно блестящих в тусклых сумерках.
- Стой, кто идет? – гномы явно не были часовыми, направлялись, скорее всего, на восток – часовые ибо не таскают с собой такие пухлые чересседельные сумки.
- Логэйн Мак-Тир, Старший Страж ордена Серых, - натянув поводья, ответил Логэйн. – А вы кто такие, и что делаете в Амарантайне? – гном задрал на него усатую физиономию, сморщил лоб с клановой татуировкой.
- Брон Хельми из дома Хельми, Страж Мак-Тир, - фыркнул он, роняя капли. – Направлялись к вам, в Башню Бдения. А вы… сюда уже, что ли?
- Дела Ордена, точно не ваши, - уклончиво отозвался Логэйн. – И что же благородному дому Хельми понадобилось в эрлинге, принадлежащем Серым Стражам? - это уже - напрямик.
- Да мы вас… лучше к деширу проводим, так-то, - переглянувшись с сородичами, ответил гном. – Совет и король Белен приняли решение возвратить Кэл Хирол Орзаммару.
- И вы рискнули прийти сюда Тропами, - понимающе хмыкнул Логэйн, кивая Тауриэль.
- Еще бы по поверхности пошли. Не Мор же, - вскоре пришлось спешиться – слишком скользко стало. Спуск ко входу на Тропы и без того удобным нельзя было назвать – остатки лестниц и лесов. Лошади пугались, но, глядя на то, как лошадки гномов, в общем, ведут себя спокойно, так же унялись. А внизу, в глубоком разломе, клокотали факелы, ставились шатры. И факельный огонь неприятно напомнил Логэйну об одном из видений-снов. Тот, который видел перед битвой за Денерим – неисчислимые полчища, идущие с факелами по таким же подземельям. И исполинский оскверненный дракон над ними, - слегка сглотнув, он посмотрел на Тауриэль.
- Вздумаешь погулять по лагерю – к пещерам не суйся. Порождения тьмы не слишком далеко, - теперь, спустившись уже, он чувствовал их более отчетливо. Ночевка в шумном гномьем лагере, понятное дело, не входила в их планы, но да как уж получается.
Другое дело, что Логэйна почти наверняка станут упрашивать остаться – как же, вот, Серый Страж для разведки тоннелей, как по заказу. Но соваться в это дерьмо ему хотелось немногим меньше, чем отправляться в Орлей.

+1

29

Дважды доводилость ей видеть оскверненные места, лишенные жизни, казалось, навеки. Вспомнились уже Пустоши, разоренные драконьим пламенем. Она видела их во времена процветания королевств-соседей, и восхищалась нехитрому очарованию тех мест. Огромные возделанные поля вокруг Дейла, холмы и пригорки, покрытые голубыми и белыми цветами. Высокие раскидистые деревья, на которых гнездовались сладкоголосые соловьи и черноперые вороны, извечные спутники и вестники гномов рода Дурина. Оттого в разы горше было увидеть погибший край, сгоревший до тла. Словно с жителями Эребора и Дейла ушла из тех земель и сама жизнь.
Иное место, куда Тауриэль никогда более не хотела бы возвратиться, ей довелось посетить лишь однажды, да и то, мельком, по самому северному краю - Мертвые Топи, где в Войну Последнего Союза погибли многие воины Великой Пущи и Лотлориэна. Почти три тысячи лет прошло, а жуть и отчаяние не покинули это место, внушая страх любому приблизившемуся. Даже ей, не робкого десятка эллет.
Потому не впервой было видеть опустошенные после войны земли. И сердце сжималось при мысли о тех, кому пришлось уйти отсюда, дабы спастись, да тех, кому то не удалось.
Повинуясь слову Логэйна, Тауриэль остановилась, прислушиваясь и присматриваясь - раз он, человек, что-то слышал, ей и подавно следовало бы знать, если кто-то неподалеку. И увидела.
"Но кто там, враги или друзья?"
Едва ли целое вражеское войско могло пройти незамеченным даже здесь, в опустевшем краю.
Но могло - на гномов Тауриэль глядела с любопытством, умело скрываемым. Все же, мало их ей довелось повстречать здесь, в Тедасе. Трое или четверо их было в Киркволле, одна - здесь, в Башне Бдения, и если мужчин она могла сравнить со знакомыми ей гномами Эребора и Железных гор, то женщину-гнома и вовсе видела во второй раз в своей жизни. Первый был в Дейле до его гибели, когда одна из торговок оказалась гномкой, а Тауриэль, не помыслив о придичиях, громко выразила сомнение, ведь всем известно, что гномьи женщины должны выглядить также, как и их мужчины, и носить бороды, а у этой бороды не оказалось и в помине. Как и у Сигрун. "Мало ли, может, они их сбривают", - со смехом подумалось, сдержанным внутри. Не хватало еще, чтобы низкорослые крепыши подумали, будто она над ними смеется.
Эллет за своим провожатым и его новыми знакомыми шла молча, во все глаза глядя на стоящих лагерем гномов. Спускаться только осторожно пришлось, да не с ее эльфийской сноровкой волноваться о неловком падении с крепких лестниц. Другое взволновало - впервые так под землю спускалась, видя, как ненадежно земля над головой крепится, не падая пока. Дело ясное, и во дворце Трандуила, построенном в пещерах, поначалу неуютно было, а со временем обвыклась. Здесь же не просто неуютно - неприятно находиться было, пускай огни костров и факелов и давали некоторое успокоение. Хоть не темно.
- Мы здесь надолго? - кивнув ответом на предупреждение Логэйна, спросила Тауриэль. Желание задерживаться не появилось. А обойти лагерь - то да, можно. Главное, при себе оружие иметь, мало ли что этим гномам в голову взбрести может.
Страж отправился к этоу деширу - и кто это вообще? Видимо, военачальник или некто знатный. Эллет же, свою лошадку оставив вместе с логэйновой под опекой гномов, решила все же пройти по спешно воздвигаемому лагерю. Внимания на нее поначалу будто и не обращали, своими делами занятые, оттого разглядывать их Тауриэль могла почти не скрываясь.
Местные гномы показались ей более грубыми внешне. Было ли тому виной отличие в происхождении - о том, как здесь этот народ появился, лучница, правду сказать, не слышала, - или имелась иная причина, но свои, средиземские гномы выглядели утонченнее, если так можно сказать о невысоких подгорных жителях. Более всего известны ей были члены отряда Торина Дубощита, и в нем все ей казались теперь куда приятнее на вид. Но что об их традициях и том, что их ведет? Золото? Честь? Слава?
- Эй, ты, - низким женским голосом раздалось справа. Повернувшись, Тауриэль увидела гномью женщину в тяжелом богатом доспехе. Лицо ее испещряли мелкие шрамы, незаметные почти, если смотреть прямо в темные недовольные глаза. Короткие волосы - чтобы под шлемом не мешали, видимо, - топорщились светлыми кудрями во все стороны, однако в целом она выглядела симпатично и даже серьезно. Да и меч за спиной ее выглядел большим и тяжелым, добавляя внушительности. - Ты - Страж?
- Нет, я лишь его спутница. Мое имя...
- Неважно, - прервала та эллет, обернулась и удалилась. Тауриэль так и осталась стоять, глядя вслед незнакомке.
- Не обращай внимания, Рена не отличается хорошими манерами.
Рядом оказался гном, похожий на предыдущую "собеседницу" как две капли воды. Только взгляд его был теплее и облачение много легче, а в ножнах виднелись два кинжала вместо одного меча.
- Меня зовут Легнар Саелак, а та невоспитанная гномка - моя сестра, Рена.
- Рада знакомству, господин Саелак. Мое имя Тауриэль.
- Прошу простить мою сестру, Тауриэль. Позволь пригласить тебя разделить со мной и моими товарищами несколько глотков лучшего орзаммарского эля в качестве извинения.
Не чувствовала эллет чего-то неправильного в нем, хотя подспудно и ожидала подвоха. Но нет, кажется, и правда всего лишь хотел загладить вину. Что ж, кто она, чтобы отказываться? Ведь горячительное и без того на нее особенного влияния не имеет, а завести с гномами разговор будет интересно.


Когда эль был выпит, множество историй рассказано, а Тауриэль была чуть ли не приглашена стать частью одного из благородных домов Орзаммара, она поняла, что пора покидать веселую шумную компанию. Дело ясно, ей, эльфу, проще было переносить крепость напитка, потому пьянела намного медленнее и не чувствовала этого, сохраняя ясность мышления. Но то ли в гномий эль что-то добавлено, то ли в Тедасе горячительное само по себе гораздо крепче - лучница возвращалась обратно к месту, где оставила лошадь, хорошо навеселе, сопровождаемая двумя гномами, Легнаром и его другом, Элтуром Канареком. Последний особенно воодушевился, услышав о Страже Мак-Тире, появившемся в лагере - дескать, его славный дядя пускай и был один из Легиона, но принял участие в Битве на реке Дейн, где погиб, после чего с почестями был возвращен в Камень благодаря королю Мэрику и его другу, генералу Мак-Тиру.
Так они и подошли к палатке, где заседал дешир и, наверное, вместе с ним так и оставался Логэйн. Ведь не ушел же он дальше без нее, правда?

+1

30

Как Мак-Тир и предполагал, благородный лорд, по-ихнему – дешир Боуден Хельми принялся уговаривать его остаться. Дельцы, умельцы хреновы, - после дня пути в седле, да по холоду, кости в тепле ныли приятной усталостью. А черный эль, привезенный из Орзаммара, шибал в голову будто каменной кувалдой. Не будь у Логэйна некоторой привычки к подобной дряни, огренову вареву спасибо – согласился бы повести гномов в Кэл Хирол хоть сейчас. Кому, дескать, как не тебе, Страж Логэйн, знать все про все в Кэл Хироле, толковал Хельми – из младших отпрысков, не особо успешных, как понял Логэйн. Оно и немудрено – облажается, спишут на непутевость и нерасторопность. Справится – получит то, чего в раздираемом интригами и политикой Орзаммаре будет дожидаться до самой смерти – возможность проявить себя. И все остальное, прилагающееся к тому. Обычное дело для младших сыновей, на которых не хватает наследства. Насмотрелся Мак-Тир на таких во времена, когда звался еще тэйрном Мак-Тиром.
- У меня приказ, - на все посулы и увещевания отвечал Логэйн. – Переспорь Вейсхаупт, лорд, тогда и поговорим, - и да, даже день задержки недопустим. В Джейдере судно. Какое еще судно? Да вот такое вот, - «на ходу придуманное».
- Эльфийке твоей у нас хорошо будет, она ж тоже Страж? – ну вот, снова-здорово.
- Не моя она и не Страж, - черный эль так приятно горчил на языке, что Логэйн пододвинул себе еще одну кружку. Шутки про огреново пойло шутками, но на самом деле, даже с этой вот дрянью, как и со многими другими дурманами и ядами, ему помогала справляться скверна. Окончательно чтобы не окосеть, - он повернул голову, с досадой отмечая, что пламя фонаря, ярко освещающего палатку, слегка плывет перед глазами. Из-за кожаной стенки послышались громкие голоса – гомона, в общем, в лагере хватало, по понятным причинам. Но эти слишком уж близко получились, и Логэйн удивился, уловив в них высокие нотки, явно не гномьи.
- А ей, смотри, уже нравится, - чернобородый Хельми блеснул глазами, соскакивая с походного стула, и приподнимая полог палатки. Логэйн – ноги длинные – замешкался, кляня все на свете, пока поднимался с такого же стула. Выглянул следом, попутно с наслаждением хватанув свежего воздуха – духота стояла в палатке, и мрачно воззрился на поддатую, иначе не сказать, Тауриэль, распевающую что-то – и распивающую, не без этого, в компании парочки гномов.
Не то что бы ему это вообще важно было, но им наутро в путь трогаться, - обогнув похохатывающего на входе в палатку гномьего лорда, он двинулся к эльфийке. Хватит уже, повеселились, - но был ухвачен за запястье цепкой гномьей лапищей.
- Логэйн! Герой реки Дейн! – и едва не перекосился в лице, когда слух резануло старым кличем. Тем, что сотрясал в свое время и стены Денерима, и пределы Ферелдена, - хмель как-то стремительно отпустил его, в отличие от гнома. Тот толковал что-то о погибшем в битве на реке Дейн родиче, что-де, вот, воевал бок о бок со знаменитым наземным полководцем. Мак-Тир посмотрел на него в упор, внимательно – не издевается ли? Но гном был просто пьян, словно упавший в бочку с вином наг. «Что и требовалось доказать», - пожав тому лапищу в знак признательности – «будь оно все проклято», Логэйн шагнул к Тауриэль, что уже и на ногах уже не слишком держалась.
- Заканчиваем. Где нас разместили? – второй гном, потрезвее, колобком покатился впереди них, пока Мак-Тир устраивал у себя на плече руку Тауриэль. Шатер для ни поставили наспех, но добротно. Главное – отдельный, не так, что под открытым небом, на сей раз, под камнем придется ночевать. Не иначе, Хельми и эдак пытался задобрить его. Что же, не слишком угадал.
- Давай, красавица, - он втолкнул Тауриэль в палатку. – На боковую пора, - две походные постели смутно угадывались в темноте – освещения не было, только тот скудный свет, что снаружи просачивался. Провожаемый напутствиями, ожидаемо сальными, развеселых гномов, он опустил полог, и почти силой уложил эльфийку на одну из постелей. – Все, повеселилась и хватит. Завтра в дорогу, - «а может, здесь ее и оставить? Не убудет небось, а одному все быстрее?» - лицо снова почти перекосило. Не о том сейчас думалось.
В ушах по-прежнему стоял клич, которым Логэйна приветствовал пьяный гном. «Герой реки Дейн», - молодой, гордый, и счастливый, несмотря на боль потерь и утрат. Освободивший свою страну. Сказавший однажды «так победите!» - и побеждавший. «Помнит ли о том Ферелден?» - он не вправе теперь даже заикаться об этом. Жизнь эдак многозначительно дала Логэйну понять, что он теперь фигура отыгранная. И на доску ему, как ни старайся, как ни думай о том, что еще можешь что-то сделать для своей родины – не вернуться.
Ему не все равно, что думает о нем Ферелден, и память о былом величии – собственном – жива и свежа. Только вот кроется оно глубоко и тяжко, на самом дне души. Потаенное, затаенное, под слоями скверны и безразличия. «Серый Страж», - да кого это волнует. Самого Логэйна это не волнует. «Проклятье», - не выходит все же прошлое до конца отринуть, и под сердцем, где удивлялся себе, как же это – броня возьми и тресни, теперь наливалось сильной, неспешной болью.
Логэйн положил руки под голову, и закрыл глаза. Утро вечера мудренее, как говорится. А все пьяное и слезливое – к архидемону. Тот его наверняка навестит нынче в кошмарах.

+1


Вы здесь » uniROLE » uniPORTAL » In War, Victory