tony
связь @Luciuse
основатель и хранитель великого юнипогреба, если ищите хороший виски за недорого и не больно, то вы по адресу.
• lorna
связь id415234701
пасет людей, котят, админов и заблудших оленей. шипперит все что движется, а что не движется, сама двигает и шипперит насильно.
• pietro
связь @thundefrost
прошмыгнет и не заметите. язвит и профессионально надирает задницы. тискать можно только с официального письменного разрешения верховного короля филлори.
• hope
связь https://vk.com/id446484929
Пророчица логики и системы, вселяющая в неокрепшие умы здравый смысл под пару бокалов красного сухого.
• jace
связь лс
Электровеник, сияющий шевелюрой в каждой теме быстрее, чем вы успеете подумать о том, чтобы туда написать.
• boromir
связь лс
алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно.




автор недели YENNEFER

А еще он был почти не против её экспериментов с чучелом единорога. Ну, разве что не считая редких ворчаний. Тем не менее, в их годы люди уже не падают в бездумную страсть, а уже ждут подвохов и смотрят на все сквозь призму цинизма и черствости. Йеннифэр не была исключением, что регулярно выражалось в её комментариях и репликах, хотя за свою чрезмерную грубость женщина не была прочь позже извиниться. Она чувствовала одновременно близкого и все еще чужого человека — вряд ли магии джинна было достаточно для того, чтобы просто так свести вместе таких, как они... Читать

I'VE GOT A FEELING

Янг явно делал скидку на возраст своей пациентки и то, что пока был с ней мало знаком. Когда она после какой-то тренировки пришла к нему с ссадиной на лбу и он подозревал сотрясение, то он прямым текстом назвал ей позы, с которыми в ближайшее время лучше не рисковать. Врачебный цинизм и отсутствие каких-либо тормозов, что касается норм приличия намертво въелись ему в подкорку. Тут он тоже был врачом высшей категории. Хоуп это тогда заставило лишь хрипло рассмеяться. Кто-то мог бы и оскорбиться. Наверное поэтому, такой чудесный врач перестал работать в нормальных больницах для обычных людей... Читать

о проекте послание гостю персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк uniVOICE деятельность форума

Cora Hale: Я уже очень давно должна была написать отзыв к проекту, потому что порывы были, но не хватало какого-то пинка. Но думаю, никто из администрации не удивится, потому что к моей тенденции все задерживать, но при этом не быть в должниках все уже достаточно привыкли)) Хотелось бы начать с очень лояльных правил для тех, кто не может играть со скоростью света. Для меня это крайне важно, потому что за работой и прочим реалом я просто не могу физически отписать пост раз в три дня, а то и того короче. С вас потребуют только один игровой пост в месяц и постоянно обновлять всех ваших персонажей, чтобы они были активными профилями. Резонно? Выполнимо? Это позволило мне играть от трех персонажей, так что вполне. Также вас никто никогда не ограничит в ваших желаниях, если вы хотите иметь несколько персонажей хоть с порога. Ваша задача проста – выполнять перечисленные сверху условия. Да, в один момент было введено ограничение для тех, кто не выполняет своих обещаний, но… это ведь логично? Никто не любит, когда тебе пообещали и не сделали. Зачем тогда обещать. Вас обеспечат игрой. Нет своего каста? Не беда, вас утащат в межфандом или альт, а потом обязательно и кастом обзаведетесь. Когда я только пришла, мне приглянулась легкая атмосфера и дружелюбие. Я смогла найти соигроков и вообще людей, которые мне импонируют. И я готова признаться и подчеркнуть, что да – это не все, кто населяет форум. Это естественно. Этот форум обильно населен, как матушка Россия, многонационален и многоконфессионален. Конечно, не может быть так, чтобы все друг другу нравились. Логично? Логично. Но я действительно, очень люблю многих ребят с этой ролевой, они прекрасны. Администрацией лично я удовлетворена полностью. Тут всегда есть какой-нибудь конкурс или марафон, в котором можно принять участие. Они стараются реагировать на все возникающие трудности и проблемы, всегда выслушают ваши претензии и постараются принять решение, честное, и которое устроит всех. Они не всегда могут предугадать реакции некоторых игроков, но надо учесть, что люди не экстрасенсы. Я лично не увидела ни одного правила, существующего или введенного, которое бы были не логичны и не обоснованы, кто-то мог увидеть иначе. Я всегда воспринимала ролевую как дом. А у каждого дома есть хозяева, которые устанавливают свои правила в пределах своей вотчины. Это естественно и понятно. В чужом доме мы всего лишь гости, и как бы гостеприимны не были хозяева, она могут и должны настаивать на том, чтобы в их доме было уютно в их понимании этого слова «уют». А это понятие одинаково не для всех, поэтому, если мне не понравилось у кого-то в гостях, я просто больше не приду в эти гости)) В этих гостях мне захотелось остаться, сюда я привела своих друзей, которых приняли так же тепло, как и меня, никак не разграничивая с другими игроками, что возможно были на форуме дольше. Я встретила в этих гостях людей, которые стали моими друзьями. Что можно еще хотеть от проекта? Думаю, ничего. Так, что как водится на юни – накатим за его здоровье!

Molly Hooper: Буду краток - хороший, уютный, активный форум. Кхм. Теперь речь *достала большой свиток*. Прошло уже месяца два, наверное, как я здесь обитаю. Началось все с банального желания поиграть давним персом. Вакансий на тематических не было, и я рискнула пойти на кроссы. Почему "рискнула", спросите вы? Потому что предыдущие мои попытки играть на кроссах были до того печальны, что я зареклась. Обходила десятой дорогой. Написала заявку, откликнулись люди, на двух не сложилось по разным причинам, пошла на Юни. И знаете что? Мне очень нравится это место. Доброжелательная, ненавязчивая администрация. Никто не бомбит настойчивыми просьботребованиями каких-то игр, и тому подобного. Флуд не натужный, а естественный, есть у людей настрой - они флудят. Нет - играют. Обсуждения игры не похожи на бессмысленные километровые чатики ни о чем, это действительно обсуждения игры. У народа есть игровые идеи. Есть игра. Есть отличный уровень постов, на которые хочется отвечать. Никто никого не уговаривает играть, предлагают друг другу сами. Как часто приходишь на форум и видишь обратное - когда играют только свои со своими, какие-то междусобойчики глупые. Здесь этого нет. Люди пришли играть, и они играют. В общем, охать и ахать в восторгах - не мой конек, а скажу, что здесь просто хорошо и уютно. Спасибо, ребята.

Loki Laufeyson: Вот и настало мое время сказать пару-тройку теплых слов о нашем любимом Юни. Форум изначально привлек своей немногочисленностью и теплой, ламповой атмосферой. Скажу честно - в то время мне просто хотелось покоя и уюта, и я пришел на Юни с товарищем, надеясь обрести все сказанное ранее там. И действительно - форум оказался весьма уютным, теплым и домашним. Я предложил девочкам-администраторам свои услуги и они взяли меня под крыло, и могу честно сказать - это самый лучший коллектив, в котором мне когда-либо доводилось состоять. Никогда никто не идет против воли игроков, всегда прислушиваются к каждому мнению. Конечно, я прекрасно понимаю, что всем угодить невозможно, но то, что большинство понимает и принимает все, что мы пытаемся донести до народа, радует. На Юни приходишь отдохнуть после трудовых будней и знаешь, что там все твои любимые и дорогие тебе люди. Что ребята-игроки любой кипишь поддержат, любую затею. Никто не сидит по уголкам, все ходят друг к другу "в гости" и это радует. Меня лично радует возможность вносить свою лепту в наш общий труд для процветания форума. стараться на благо игроков. На форуме всегда царит веселая и теплая атмосфера, тут уже с порга становишься "своим". Будто тебя знают уже лет сто, разве это не здорово? На других форумах, к сожалению, мне доводилось встречаться с полнейшим игнором новеньких, грубостью и хамством, но тут такого нет - и в этом я честен.Спокойно, уютно по-домашнему. Тут рады каждому, а большинство даже самых безумных сюжетов - отыгрывается с большой охотой. Отдельно о каждом говорить нет смысла, потому что все, кто с нами - уже мною любим. Просто на Юни отдыхаешь душой, когда не торчишь перманентно посты Боромиру ;)

Carver Hawke: Хотите выпить, но никто не поддерживает подобную идею? У вас накопилось много не отыгранных сюжетов и идей в голове? Вы хотите поиграть по своему любимому фандому, но все ролевые закрылись? Вы боитесь, что на кроссе будете не нужны и не найдете себя? Что же, тогда, Добро Пожаловать на Юни! С первой же секунды "залета" на этот кросс, вы не будете себя чувствовать ненужным или брошенным! Перед Вами откроется новый мир вашей фантазии и фантазии ваших новых соигроков. Здесь все не просто семья, мы - собутыльники, братья, сестры и просто большая группа своеобразных ребят, готовые повеселиться даже с теми, чьи фандомы видим впервые. Здесь Вы сможете отыграть все, что угодно! Можете быть кем угодно, когда угодно, а главное с кем угодно! Конечно, не могу пройти мимо шикарного дизайна, который не может не радовать глаз. АМС - это не зазнающаяся "шайка", якобы всемогущих людей, а прекрасные игроки, которые заслуживают похвалы и уважения в свой адрес за идею, оформление, организованность и собранность. Здесь никто не будет Вас пинать или гнать палками в игру. Все понимающие, позитивные, а самое главное ОФИГЕННЫЕ ребята, которые не заставят Вас скучать. Мало того, когда накатывает депрессия и Вы приходите на форум, Ваше настроение повышается на +100500. Вы научитесь орать, веселиться и никогда не грустить, Вам просто не дадут этого сделать. В общем, ждем всех и с радостью!

Clara Oswald: Вот уж не думала, что под закат своей ролевой жизни я открою для себя столь чудесный и по домашнему уютный форум. Я много раз пыталась прижиться на кроссоверах, но все было бессмысленно, но здесь все не так. Я вроде на кроссовере, и в тоже время нет. Все как-то легко и просто. Словно все персонажи из одного мира, а не из разных. Очень радует минимум ограничений и максимум возможностей) Это то, чего не хватает очень многим форумам, уж поверьте, я действительно это знаю. Уже с первого дня казалось, что ты здесь как минимум год, настолько все общительные и дружелюбные. Здесь самые талантливые игроки, постами которых можно зачитываться круглыми сутками, было бы время. А АМС! Да они просто невероятные! Всегда все разложат по полочкам, обнимут, укроют пледиком и принесут печеньки с какаушкой) Я так рада что нашла вас именно в тот момент когда уже отчаялась и собиралась насовсем завязать в ролевыми. Еще хочу сказать пару слов своим волчаткам, гайз, вы все настолько чумовые люди, других слов я просто подобрать не могу! Очень надеюсь на то что мы еще надолго останемся вместе!

Carver Hawke: На самом деле, я уже оставлял отзыв в ТОПе, но с удовольствием сделаю это еще раз. [Если, конечно, никто не против, что меня так много здесь]. Как человек, я слегка "тормоз" - это мягко сказать - а потому, грубо говоря, сейчас, я просто плюсую к своим предыдущим словам дополнения. Просто, от души, хочу сказать спасибо всем за то, что не только здесь прекрасные игроки, хорошие люди и дорогие амс, но и понимающие личности, которые помогают вам, поддерживают вас и всегда выслушат - простят - поймут. Спасибо огромное, Юни. (Жаль, что реал очень часто забирает в свои объятия, но даже после долгого отсутствия сюда возвращаешься, как домой :3) Но, на самом деле, я просто хотел дополнить предыдущую речь незатейливым стишком (ну, я же не могу не включить своего "безумного" недопоэта х)). Что такое Юни? Поясню в словах. Юни – это счастье, радость на устах! Юни – это дом твой и семья кругом. Юни – это выпивка, безумство за столом! Хочешь ты быть гномом, хочешь быть котом? Приходи на Юни, встретят хоть бомжом! Тут нальют и выпить, и накатят все! Ведь пришел сюда ты, словно по судьбе! Здесь тебе подскажут, проведут на путь, Будут веселиться, не дадут заснуть. Здесь посты прекрасны, игроки – мечта! И дизайн тут классный, ну просто красота! Приходи на Юни, мы уж заждались, Выпивка, вон, стынет, приди сюда, влюбись! Здесь так много радости, ну же, будь смелей! Проходи в гостиную! С Юни веселей!!! Приходите, занимайте любые роли, веселитесь и помните, здесь никому не дадут скучать, грустить и уж тем более сидеть в стороне без игры! :3

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » hear me running


hear me running

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

http://forumfiles.ru/files/0011/b0/48/49761.gif http://forumfiles.ru/files/0011/b0/48/91210.gif
http://forumfiles.ru/files/0011/b0/48/42319.gif http://forumfiles.ru/files/0011/b0/48/47793.gif

~9:24 Века Дракона, Денерим

Cullen Rutherford x Anders


— Однажды один ученик решил сделать перерыв. Сиганул с причала и поплыл к берегу. Храмовники из-за своих доспехов не смогли прыгнуть за ним. Через неделю его нашли. После этого нас уже не выпускали. Этот Андерс постоянно убегал. Ничего о нем не слышал с тех пор, как он совершил свой последний побег. (с)

+5

2

[status](be)young[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>18</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]- В Денериме учился, и Денерима не знаешь? – недоверчиво покосился на Каллена лейтенант. Тот помотал светловолосой головой, сощурил было глаза на солнце,  но затем спохватился, и ответил по уставу:
- Никак нет.
- Что, не выпускали? Полноте, - храмовники маршировали уже на подступах к городским воротам. Солнце светило сбоку, нагревало доспехи – конец мая, славная пора. Тепло, небо чистенькое, будто отмытое, - после недавнего, ночью пробежавшего дождика дорога успела просохнуть, но еще не пылила. И к лучшему, а то идущий по тракту отряд пыли поднимал, что твой торговый караван.
Рыцарь-храмовник Каллен снова пожал плечами – лейтенант Родерик был не самым свирепым командиром, что придирались бы к любой неуставной мелочи. В Церкви таких хватало, но Резерфорду хватало ума не жаловаться – запас терпения у него бы, поистине, безграничным, а также он был уверен, что все, чем обучают его – для его же блага. «Тяжело в ученье – легко в бою»; простая и нехитрая истина, что, кажется, в кровь и плоть ему вошла. В Твердыне Кинлоха, поначалу особенно, когда только-только на службу заступил, над Калленом посмеивались – дескать, чего серьезный такой. Он оскорблялся, глубоко внутри, но затем пообвык и оттаял. Хотя до сих пор насмешки над своим трепетным отношением к долгу и службе Ордену переживал болезненно, даже безобидные. А отшучиваться пока не слишком научился.
- Почти не выпускали, - не слишком охотно добавил Каллен. О послушничестве чего рассказывать, кто его не проходил? Да и разве интересно слушать восемнадцатилетнего юнца старшим товарищам? – но, кажется, те смотрели без ехидства. Он поскреб мягковатую щетину на подбородке, и заговорил:
- Нас часто переводили южнее, к лесу Бресилиан. Там в основном патрули с тренировками и устраивали, - неловкость в голосе он постарался скрыть за бодростью, каковой, впрочем, у отряда особо быть не могло – шли почти без отдыха всю ночь.
- А по городу… в общем, я мало знаю Денерим, - хвалиться прилежанием – дело последнее. Тем, что предпочитал тренировки и обучение праздношатанию… да кому это нужно, кроме него самого. Не для того, чтобы развлекать старших по званию рассказами о послушничестве, он здесь. Ловят отступника, - тяжелые городские ворота распахивают почти знакомо, и Каллен, вскинув подбородок, строевым шагом проходит под ними, с замиранием сердца. Впервые это, видит Создатель – он входит в Денерим не послушником Ордена, но полноправным рыцарем-храмовником.
- Что, Каллен? Оробел? – слегка поддел его сержант, идущий рядом, локтем пихнув заодно – храмовникам пришлось посторониться, дабы пропустить купеческий обоз, проезжающий под темной каменной аркой. Резерфорд помотал головой.
- Никак нет, - «радуюсь», - сердце гулко стучало о кирасу с изображением меча милосердия. Несмотря на долгий путь от Твердыни Кинлоха, доспехи младшего из рыцарей сверкали – успел почистить, ухитрился в пути. Но держался в тени старших товарищей, на рожон не лез. Только вот немалого стоило Каллену, когда шел по знакомым улицам к денеримской церкви, не глазеть по сторонам. Вдруг узнал кто? – некоторые приятели даже у него водились здесь, из мирских.
- Резерфорд, - Каллен не сразу понял, что его окликнули.
- Резерфорд! – но вскинулся с готовностью – выполнять приказ, и признавать вину и невнимательность.
- Не забывай, зачем мы здесь, - лейтенант прожег молодого храмовника строгим взглядом.
- Так точно, сэр, - сердце билось по-прежнему гулко, когда они вступили под церковные своды. Знакомые звуки, запахи, и свет окружили Каллена – помимо воли он улыбнулся, вспоминая, сколько часов провел здесь. «Во имя этого», - кулак лег на изображение меча милосердия, когда он склонил голову пред ликом Пророчицы, в руке которой горело негасимое пламя.
- Приметы розданы, - тем временем лейтенант Родерик уже разговаривал с рыцарем-капитаном здешних храмовников, сэром Хьюстоном. Тот Каллена вспомнил – кивнул ему, не слишком заметному среди гораздо более рослых старших.
- А его зачем взяли? Поднатаскать? – люди кругом него, поистине, напоминали гончих мабари – чуть утомленных, со спокойными взглядами. Умудренных опытом, из тех, что понапрасну и не гавкнут… в отличие от него, горящего энтузиазмом щенка. Каллен выдохнул, пытаясь унять себя, и прислушался к разговору между лейтенантом и рыцарем-капитаном.
- Доподлинно известно, что Андерс скрылся в Денериме. Иголка в стоге сена, но на нашей стороне то, что этот отступник просто не умеет сидеть тихо. Он непременно выдаст себя, а еще его легко спровоцировать. Так мы его и изловим… Резерфорд!
- Да, сэр? – исполнительный восемнадцатилетний щенок тут как тут.
- Передайте эти документы капитану городской стражи. Где отделение находится, полагаю, знаешь?
- Так точно, - да рукой подать. И уж точно, не заблудиться. – Знаю. Разрешите идти? – отсалютовав, Каллен почти бегом покинул здание церкви.


Капитана стражи Денерима он знал в лицо, на такого рода память никогда не жаловался. Тот недоверчиво смерил фигуру уже рослого, но еще молодого хмурым взглядом, вскрыл депешу.
- Андерс… далеко же он от вас убежал…Андерс! Да я помню это имя, - Каллен смотрел прямо перед собой, чувствуя, как по щекам начинает жаром хлестать. Да, это далеко не первый побег этого проклятого Андерса. И их это, храмовников, вина – то не уследили, то позволили уйти слишком далеко. А этот все никак не угомонится… даже до смешного. И Первый Чародей отчего-то не спешит сажать Андерса под замок.
- Хорошо, передай своему командиру, сэр… - капитан стражи замялся – почти безусого мальчишку кликать сэром, это как-то…
- Каллен, - бесхитростно отозвался тот. – Так точно, капитан. Передам, - совсем уж короткой получилась беготня.  Каллен вышел из дверей, провожаемый ворчанием в духе «вот еще не хватало, клятые храмовники, у нас и своих дел по горло», и сильно выдохнул, готовый уже вернуться, и гневно вопросить… но не стал делать этого, само собой. Под лязг собственных доспехов прошел парой переулков, идя больше на звук – оживленной торговой площади. Прошел бы широкой улицей, но там снова творилось какое-то столпотворение с купеческими обозами. Краем глаза он заметил, как кто-то соскочил с одного такого, чуть ли не на ходу. «Вот головы же не жалеет!» - искренне подивившись этой лихости – телега высокая была – Каллен двинулся дальше. Прохладная тень легла на лицо, повеяло… помоями.
«Это куда меня занесло?» - заблудился, что ли?
Он попытался повернуть назад, но наткнулся на стену. Повороты кривых улочек Денерима водили его, словно в детской игре – спустя несколько минут Резерфорд понял, что заплутал. «Создатель направит…» - нужно было только найти точку обзора повыше. А там уж он разберется, куда идти – так и думал, плутая переулками, пока не вышел к пустому заднему двору нескольких домов. Остановился, оглядываясь… и замер, услышав звук шагов позади себя.
- Надо же, храмовничек, - трое. «Пока что», - Каллен медленно отступил к стене, взглядом перескакивая с одной разбойничьей рожи на другую. Загорелые, щербатые, небритые, в потрепанной, но еще добротной кожаной броне. Клинки опасно блестят, даже тут, в тени – ярко блестят, будто сильверитовые, хотя на деле это едва ли хорошая сталь.
«Потому втроем на одного и встали», - рукоять меча уже под ладонью..
- Именем Создателя и Пророчицы Его, - твердо, уверенно проговорил Резерфорд; юношеский голос даже не сорвался, - говорю вам – оставьте меня. И идите своей дорогой. Иначе, клянусь…
- Да хоть заклянись ты, - один из бандитов оказался эльфом с меченым татуировками лицом. – Гони кошелек!
- У меня его нет, - дерзко ответил Каллен истинную правду. Ему деньги без надобности – если тратить на мирские соблазны нечего, то они искушают гораздо меньше.
Эльф переглянулся с верзилой, тем, кто первым окликнул Каллена. Третий же хранил молчание, невысокий, примерно с эльфа ростом, такой же худой, и, наверное, такой же быстрый, - меч стальной змеей зашелестел-зазвенел из ножен.
- Я предупреждаю в последний раз. Уходите! – голос зазвенел, отдаваясь эхом от высоких стен; Каллен потянул из-за спины щит – и вовремя. С высоты дальнего дома, откуда-то с крыши, в край щита ударил арбалетный болт.
- Доспехи хороши, - осклабился эльф. – Снимай, и мы тебя не тронем.
- Как бы не так, - верь таким вот, ага, как же. Да и… возможно ли опозорить честь доспеха, который носишь? Честь Ордена? – Каллен выждал мгновение, прежде чем парные клинки эльфа блеснули хищными клыками рядом с ним, а затем ударил щитом наотмашь, мгновенно контратакуя. Кровь вскипала боевым жаром, и вес доспеха не чувствовался – удар он нанес, не задумываясь, и ощутил, как скрипучая волна коротко промчалась по сжимающей меч руке. Клинок вошел в плоть не успевшего увернуться эльфа, в миндалевидных, огромных глазах которого вдруг отразилось бесконечное удивление.
Брызнула кровь.
- Ах ты! – Каллен едва успел отскочить от удара громилы, поймал на щит летящий сбоку меч, попятился, затем перепрыгнул через какой-то ящик, под оглушительный грохот крови в ушах. «Смогу», - ледяная уверенность разливалась в его крови, поперёк любого взволнованного пламени. Выпад, контратака – уклонение. Он быстр, быстрее, чем его здоровенный противник, и с воодушевлением понимает, чувствует, что годы муштры и тренировок не прошли зря. А внутри шепчет-наливается, шипит, желая помочь, новая сила, еще ни разу не использованная – лириум.
«Используй меня», - но пока что он сдерживается. Несмотря на чиркнувшую с силой по скуле арбалетный болт – стрелок поменял позицию. «когда-то же у него должны будут кончиться болты?» - а вот пока они кончаются, Каллена запросто на куски порубят. Но некогда думать о том, что мог и не проливать кровь эльфа, что мог решить все дело миром – те, кто против него, явно не понимали мирных слов. «Поживиться вздумали, ну-ну», - он бодрится, но силы не бесконечны. Все чаще приходилось уклоняться, а пару раз и просто пропустить удары, понадеявшись на крепость доспеха. Верзила и его напарник уже покрылись кровью, но их легкие доспехи, пускай и не могли устоять перед атаками меча храмовника, гораздо меньше сковывали и движения.
«Они так скоро меня измотают», - его вынуждали все больше защищаться, а не контратаковать. Сердце судорожно забилось под кадыком, когда Каллен все же выдохнул, чуть наклоняя голову, на миг закрывая ее щитом.
«Всеблагой Создатель мой, да будет на все воля Твоя!..» - белые, точно метель, волны лириумного удара разлетелись вокруг него, и разметали все – и нападающих, и  ящики, и какой-то неизбежный мусор заднего двора. Каллен пошатнулся, ловя воздух ртом – применение «святой кары» вымотало его, точно марш-бросок в полной выкладке, длиной в несколько часов.
- Ах ты… - донеслось до него приглушенное, под свист болта – юношу шатнуло, как от удара в грудь. Он опустил глаза на торчащий из стыка платин доспеха арбалетный болт.
- А что это тут творится? – подкрепление? Стрелок сбегал?! – вымотанный применением умения, Каллен едва ноги мог передвигать, и только вскинул меч и щит, готовясь встретить новых врагов. Приятелей тех ублюдков, что корчились сейчас у стены.
«И где городская стража, когда она так нужна?» - он не наделся на то, что на звук боя кто-нибудь появится. Здесь, в Денериме, такие вот стычки – в порядке вещей.
Как и смерти в них.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-04-10 23:12:15)

+3

3

Лишь когда грохот массивных доспехов утихает за шумом толпы и спорящих с торговцами горожан, а квартал начинает постепенно пополняться, Андерс с осторожностью позволяет себе выглянуть из сымпровизированного укрытия. Проявлять излишнюю предосторожность, оглядываться на каждый подозрительный звук, способный напомнить о том, что он всё ещё беглец и до настоящей безопасности далеко — не такая уж большая цена за несколько дней свободы. А еще Андерс буквально прошлым вечером едва не влез в неприятности с рекрутами городской стражи, и теперь предпочел бы избегать их с той же осторожностью, с какой он избегал храмовников. По крайней мере, пока что Создатель ему благоволил.
Ровно до того момента, как маг увидел на блестящих серебром латах изображение Меча Милосердия.
Да, в Денериме были храмовники, только вот тех, кто жил в Круге, Андерс давно знал, некоторых даже поименно. И лицо этого усатого, на несколько секунд обернувшегося к магу полубоком, было ему знакомо. А значит, хмуро сдвинул брови Андерс, недолго оставалось наслаждаться столь желанными часами свободы. Если только не выжать из этих часов всё, что было возможно.
Вопреки мнению некоторых обитателей Круга Магов, Андерс, даже несмотря на весь свой легкомысленный нрав, безрассудные поступки, неумение сохранять серьёзный вид, когда того требует ситуация, и абсолютную неспособность держать язык за зубами, не наблюдал за собой такого недостатка, как глупость. Иначе ему не хватало бы смекалки раз за разом сбегать из-под чуткого надзора храмовников, не повторяясь в своих попытках. Честно, ни под каким предлогом Андерс больше не стал бы прыгать в ледяное озеро, довольно быстро аукнувшееся ему недельным кашлем и ознобом. Лучше уж снова спрятаться среди коробок и тряпья у лодочника.
Впрочем, для некоторых и из магов-ровесников, и из чародеев, и даже из тех, кто толком не прошел Истязания, именно это и было самой настоящей, неприкрытой глупостью — устраивать очередной побег и надеяться на лучшее, будто бы в этот, шестой или седьмой раз, удастся перейти границу. Уйти так далеко, где власть храмовников не будет ничего значить, где можно будет без опаски оглядываться назад и не видеть за спиной доспехи с алым мечом на них. Но на деле же всё закончится скорой — очередной — неудачей и последующим возвращением в стены Круга. Насладится он долгожданной свободой пару дней или неделю, исход всегда будет один и тот же: амулет, храмовники и короткий путь назад в Цитадель.
Андерс понимал, что и в этот раз всё будет точно так же — с чего бы всё обернулось по иному? скорее небеса разверзнутся и из-под земли хлынут порождения тьмы, — но не ожидал, что храмовники выйдут на его след настолько быстро. Видимо, его предыдущие побеги из Круга чему-то да научили служителей Церкви. Недостаточно хорошо, правда, иначе этого побега даже не произошло. Впрочем, Андерсу ведь это только на руку, верно?
Оставаться на рыночной площади становится всё опаснее, понимает маг. Не тот случай, чтобы прятаться среди горожан, в надежде слиться с толпой, да увлеченно разглядывать какую-нибудь бесполезно-красивую вещичку за пару серебряков, которых у Андерса всё равно, увы, нет. Если днём ранее он и мог не привлекать внимание, не так сильно, как обычно, то после визита храмоников из Круга рассчитывать на это неразумно. Как минимум.
Андерс уже скучал по этим первым нескольким дням беззаботной свободы, когда о «храмовничей проблеме» можно было и не думать, настолько далёкой от него она казалась.

… На маленьких узких улочках, пролегающих вдоль широких улиц, спрятанных за дворами и извилистыми тропками тянущимися вдоль плотно стоящих рядом друг с другом зданий, почти не встречалось стражи. Только один раз на глаза магу попался небольшой патруль, человека три-четыре, и Андерс так и не смог понять, то ли они были недовольны бездействием, то ли радовались, что им досталась такая непыльная работа. Отсутствию наблюдательности Андерс, проскользнувший мимо них, мог только порадоваться, а также мысленно пожелать отряду и дальше нести такую «бдительную» службу.
Путь через городские ворота был ближе всего, но он был заказан магу — о том, сколько там сейчас может толпиться храмовников и стражи, выискивающих его в каждом проходящем мимо человеке, Андерс предпочел бы не думать. Можно было сбежать в порт и надеяться, что удастся запрятаться в трюме одного из кораблей, и…
«— И именно так и начинается большинство неприятностей, а ты пойдешь на дно, кормить морских тварей, — сам на себя ругнулся маг, резко мотнув головой. — Думай. Контрабандисты и разбойники, они ведь как-то попадают в Денерим, и явно не через главный вход, а значит...»
Звон металла по металлу отвлекает Андерса, заставляет не ускорить шаг и пойти дальше, как сделал бы любой нормальный человек, а замедлиться, вслушиваясь. Совсем рядом. Андерс одними губами шепчет заклинание, делая короткий жест рукой — незримый глазу магический щит окутывает его, даря хоть какое-то ощущение безопасности. Маг даже толком не понимает, почему его тянет на звуки боя. Любопытство? Здесь, в столице, подобные стычки не редкость, и вмешиваться в каждую из них — себе дороже. Желание узнать, необходима ли кому-то помощь? Ох, Создатель подери, если слышен лязг клинков, то, конечно, кому-то нужна помощь.
«— Разворачивайся», — говорит внутренний голос, и Андерс делает шаг вперёд. — Нам надо бежать из города. — Осторожно заглядывает за угол, чтобы затем также резко отступить назад.. — За тобой охотятся…»
— Храмовник? — удивляется Андерс, поверив собственным глазам далеко не сразу.
Один, против трех… Четырех, быстро поправляет себя маг, замечая на крыше одного из домов арбалетчика. Храмовник, немногим младше самого Андерса, кажется ему знакомым, может быть, он пару раз видел его в Цитадели с другими рекрутами — полной уверенности нет. Не в такой критический момент, когда следует действовать, а не напрягать память.
Можно было бы отвернуться и уйти, но Андерс готов был дать себе по лбу за эту мысль. Да, он хотел свободы от Круга, хотел избавиться от храмовников, но ведь не такой ценой. Столько раз его ловили, и ни разу маг не оказывал сопротивления, позволяя заковать себя в кандалы, а не вступая в бой. Потому что понимал, что это ничего ему не даст, лучше уж попытаться сбежать в следующий раз, чем навсегда повесить на себя клеймо малефикара, готового убить, чтобы лишний день прожить на воле.
Резкий грохот за стеной даёт понять, что времени у него в обрез. Андерс тихо ругается через стиснутые зубы.
«— Я точно пожалею об этом».
Холод едва покалывает кожу ладони небольшими льдинками, и все же арбалетчик успевает сделать еще один выстрел, прежде чем заклинание сковывает его в ледяной темнице. Ничего, думает Андерс, если храмовник так долго держался против всех них, то точно не откинется за несколько минут. По крайней мере, так думать было куда приятнее.
— Всего один храмовник, неужели так сложно с ним…
Андерс разворачивается на недовольный хриплый голос, пятится назад, ближе к храмовнику, но не на расстояние вытянутого меча. Надо же, только он успел подумать, что четыре человека — слишком мало даже для уличной денеримской шайки, как тут же появилось подкрепление. Очень не вовремя.
На смену холоду приходит огонь, обвивающий ладонь, как ласковый зверь, чертовски опасный и неудержимый зверь, который, если спустить его с цепи, пожрет всё, до чего сможет добраться. Андерс демонстративно поднимает ладонь, над которой языки пламени собираются в небольшой шар.
— Да ладно вам, — повышает он голос, слишком самодовольный для того, кто вышел защищать храмовника («Ты ведь не понимаешь, что ты делаешь, верно?») от разбойников, превышающих их числом, — вы же не настолько тупы, чтобы бросать вызов магу.
Лязг мечей говорит об обратном, и пламя срывается с кончиков пальцев прямо перед головорезами, кого-то из них задевает. Использовать огонь среди стольких деревянных зданий опасно, но маг уверен в своих силах: заклинание было слишком слабым, чтобы нанести серьёзный ущерб, но достаточным для того, отбить желание связываться с ним. Андерс хотел на это надеяться.
— Не говорите, что я не предупреждал!
Андерс замечает, как тужится лидер банды, явно пытаясь понять, стоит ли оно того: с боем пробираться через мага, чтобы добраться до еле стоящего на ногах храмовника. По правде сказать, он и не верил, что этот тип послушается голоса разума, но — о, Создатель! — он отзывает своих людей. И только теперь маг ощущает слабый запах подгоревшей кожи, от которого невольно скручивает желудок — применять заклинания в открытом бою ему еще не приходилось.
— Спокойнее, сэр храмовник, — Андерс протягивает руки ладонями вперёд, давая понять, что нападать он не собирается, пусть все еще поддерживает магический щит вокруг себя. Как и бежать. Взгляд его прикован к болту, торчащему из груди храмовника, но при этом он ощущает себя… неловко. Как будто стоит в одной комнате с опасным хищником, который хоть и ранен, но все еще представляет для него опасность. — Позволишь помочь? Или тебе и с ним нормально и ты не собираешься откидываться прямо здесь? — Взгляд мага бегает то на болт, то на лицо храмовника.

+3

4

[status](be)young[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>18</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]- Всего один храмовник, неужели так сложно с ним… - кровь из ссадины над виском смешивается с потом, заливая глаза. Каллен щурится, собирая остатки сил. Звать на помощь? Да он скорее язык себе откусит. Тот вот, беду будто почуяв, как раз уже отсыхает и прилипает к нёбу. «Я же не умру здесь, нет?» - он не впервые  стоит лицом к лицу с тем, кто хочет отнять его жизнь. И кровь Резерфорду проливать доводилось – как свою, так и чужую. Но чтобы оказаться вот так, с одной лишь верой в Создателя в сердце, без надежного плеча товарища рядом?..
«Один?!» - отчаянная гордость прорезается стремительной контратакой; под лязг  стали и резкий вскрик боли. По грязи под ногами снова плещет красным – «да, я всего один храмовник. И со мной ой как непросто справиться», - Каллен уже не думает о том, чтобы спастись. Или о том, что погибнет здесь – есть только слава Ордена, которую он не покроет позором.
И о том, что в грязи и помоях этих задворок нет никому не малейшего дела до его доблести, он тоже не думает. Боевой раж на короткое время выжигает его усталость, затмевает боль – и, в смертельной решимости бросаясь на врага, Каллен вдруг замечает, как воздух кругом подёргивается будто бы прозрачной дымкой, как от плавящегося жара. «Магия», - холодком ведет по вскипевшей было крови, и он вскидывает щит, несмотря на тянущую боль в груди – так, как учили его все годы. Загораживаясь от заклинания, которое, несомненно, сейчас окажется направлено в него – в треске пламени, в гомоне отпрянувших бандитов резкого голоса невесть откуда взявшегося мага не разобрать. А хуже всего то, что собственная кровь молотом грохочет в ушах, и боевой раж постепенно отпускает, уступая место противной слабости. «Святая кара» ударяет отголоском, отзывается во всем теле, и Каллен, не сдержав стона, почти что роняет меч из ослабевшей руки. Но – в последнее мгновение перехватывает за рукоять, сжимает крепко, с прежней уверенностью.
Подсвеченный огнем длинноносый профиль кажется ему знакомым, да и голос… нет, никаких сомнений. Это тот самый маг.
- На ловца и зверь… - сорванным, пересохшим горлом, но все же вслух прошептал Резерфорд, глядя на Андерса – Андерса! – пришедшего ему на выручку. Само по себе было странно напороться на мага, вдруг вступившегося за храмовника. Это если отвлечься от совпадения – скорее, маг помог бы головорезам. Или же просто прошёл бы мимо, но этот беглец, зная, что на него охота ведется, не удержался, и встрял.
«Ну, дела…» - в памяти поневоле всплывают слова рыцаря-лейтенанта Родерика – «этот отступник просто не умеет сидеть тихо».
Что же, на сей раз это спасло Каллену жизнь, - моргая левым глазом – кровь на разгоряченном лице засыхает быстро, но все еще сочится на веко, он провожает взглядом отступающих бандитов. Перед глазами снова качается древко арбалетного болта; слуха касается голос мага. Узнал ли тот его, понял ли, что перед ним не денеримский храмовник, но Цитадели Кинлоха?
«Непонятно», - боль снова отдается в пальцах – «так вот какова сила лириума», - мимолетное понимание сейчас отступает немного назад. Каллен крепче сжимает рукоять меча, медленно убирая его в ножны, глядя на лицо мага, которое искажается немного, словно отражение в кривом зеркале – защитной аурой. Руки тот держит на виду – открыто. И… кажется, не обирается нападать.
- Андерс. Это ты, - сглотнув, хрипло, кое-как выдавливает из себя Каллен, с новым ударом отчаяния понимая, что попал в положение хуже некуда. Он сейчас слабее ребенка; на то, чтобы погнаться за Андерсом, у него нет сил. Пробежит с десяток шагов и в собственных ногах запутается. «Надо больше тренироваться. Предупреждали ведь тебя о лириуме», - все так, все так. Но положения не отменяет – отступнику, беглецу надлежит быть изловленным… только вот какой из сэра Каллена сейчас ловец?
Да такой же, как и сэр, - шмыгнув носом, Каллен мотает головой. Дескать, нет. Не откинусь. «Не дождешься».
- Ничего, ерунда, - даже несмотря на то, что под доспехом сырость ползет по груди, а рука немеет постепенно. В голове никак не могло уложиться то, что Андерс стал ему помогать – с целым взводом храмовников на хвосте, этот маг все-таки вмешался, и…
- Ты и без того спас мне жизнь. Хватит и одного раза, - облегчение от того, что выжил, не иначе, провидением Создателя, заставляет улыбнуться, невзирая на боль. И клятое положение.
Как теперь-то быть? – он сделал шаг в сторону мага. Пальцы на рукояти меча отчего-то не разжимались, и было, наверное, ужасно глупо вынимать его снова. Но ведь иначе – никак.
- Спасибо, - сталь с тихим лязгом тянется из ножен, снова. Окровавленная – меч отчистить Каллен не успел. Как не успел и осознать ту истину, что исполнять свой долг иногда бывает невероятно паршиво.
«Я не должен так думать», - светом ведет по сердцу, как будто обдает холодной водой, очищающей от сомнений и метаний. Путь его ясен, и долг… непреложен. Он не может отпустить – упустить! – отступника. Это покроет его несмываемым позором не только перед лицом товарищей, но и в собственных глазах.
«И это – твоя благодарность?» - храмовников не напрасно учат закалять свои сердца от жалости. Сострадание – добродетель, но лишь когда ей место. Сейчас вот – нет.
- Но я должен арестовать тебя, - да, он еле на ногах стоит. И в голове звенит уже – ссадина оказалась серьезней, чем Каллен предполагал, похоже, там неслабый ушиб. – Именем Создателя, ты, Андерс… - но в миг, когда покрытый чужой кровью меч оказывается направлен на мага, все становится на редкость простым и ясным. Прямым, как клинок - Каллен даже выдыхает с облегчением, и потому произнести следующие слова отчего-то совсем нетрудно.
- Мне жаль, - и они здесь на своем месте.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-04-10 23:12:36)

+3

5

Андерсу становится немного легче, стоит храмовнику убрать меч в ножны, но он не позволяет себе принимать желаемое за действительное — никогда ни один человек из их злополучного ордена не станет просто так брать и отказываться от своего «долга». Не уступит магу, дав фору в день-два, даже если тот вытащит храмовника с того света. Плавали, знаем. Но всё же какая-то часть мага, та, что ещё не потеряла некоей юношеской наивности, та что заставила его помочь рекруту, а не сбежать подальше, бросив того на произвол судьбы, и та, что нашла некий притягательный покой в магии созидания, просила Андерса дать храмовнику шанс. Ох, и почему же Андерс так не хочет доверять самому себе?..
— Меня выдала мантия, огненные шары и ни с чем несравнимое обаяние, да? — не сдерживается от усмешки маг, а весь вид его выражает абсолютную беззаботность. Будь под рукой посох — облокотился бы об него, точь-в-точь хозяин положения, а не разыскиваемый беглец, чья дальнейшая свобода находится под вопросом. — Всё верно, это я, Андерс, собственной персоной. — Увиливать от ответа всё равно не выйдет, да и бессмысленно это в данный момент, когда и так вся столица поставлена на уши по твоей вине.
Он бы и шутливый поклон сделал, под стать тону собственного голоса, пародируя принятый в обществе аристократов жест, но, благо, удержался. Состояние храмовника явно не способствовало тому, чтобы еще и измываться над тем, кто пережил нападение разбойничьей шайки и еле стоял на своих двоих. Как ни странно, но проявить сострадание к служителю ордена Андерс пока что был способен. Кто бы что ни говорил.
«— Не жди, что он когда-нибудь сделает то же самое для тебя», — внутренний голос звучит разумно, не согласиться с ним тяжело, можно сказать, практически невозможно. И все же маг игнорирует его. Не потому что верит в храмовника, а потому что еще не разучился видеть и игнорировать очевидное.
Внимательность — то, благодаря чему Андерс с таким успехом совершал свои побеги из Круга, и за годы он научился неплохо замечать детали, придавать им значение. Сейчас ведь тоже многое подмечал, всю ту ерунду, так старательно игнорируемую самим храмовником: и шатающуюся стойку, и побледневшую от потери крови кожу на лице, и нетвердый, отдающий хрипотцой голос. Ещё и тот грохот, последствиями которого стали опрокинутые ящики и бочки, да разлетевшийся в разные стороны хлам, как будто здесь дракон приземлился.
«— Лириум», — догадавшись, фыркает Андерс. Храмовница, которую два раза отправляли за ним, однажды использовала свои способности, и маг не хотел бы снова почувствовать это на себе. По ощущениям — словно связывает, так крепко, что рукой пошевелить не можешь, дышать становится тяжело, как если бы грудную клетку сдавливало меж двух огромным плит. На самом деле — не можешь сотворить даже самый маленький магический огонёк-спутник, не ощущаешь текущей по своим венам маны. Только беспомощность. Андерс ведь тогда даже не сделал ничего, но так ведь было безопаснее.
Андерса едва не передернуло от одних только воспоминаний, маг возвращается к стоящему напротив храмовнику.
«— Силу дали, а вот как с ней обращаться, видимо, не объяснили».
Сколько он такой продержится, вымотанный недавним поединком и истекающий кровью? Андерс готов был делать ставки, что недолго.
«— Что за упрямый баран». — По правде говоря, маг удивляется собственному желанию помочь тому, от кого, по идее, должен бы бежать. Понимает, что кудряш даже до угла дойти не сможет, свалится. А там снова набегут уличные головорезы, и прощай молодой храмовник. И какой тогда прок был прогонять их и не давать этому упрямцу погибать? Андерс уже позабыл, что у него есть совесть, тем более давшая о себе знать перед служителем Церкви.
Ладонь на рукояти клинка больше забавляет мага, чем напрягает.
— Ты ведь шутишь, верно? — Лучи полуденного солнца играют бликами на заляпанном алым лезвии, острие направлено прямо на Андерса, но тот только задумчиво чешет подбородок. — Не шутишь.
«— Что и следовало ожидать от храмовника», — вздыхает маг. И, как и прежде, не отступает.
Андерс перестаёт поддерживать вокруг себя щит, и магический барьер исчезает — всё равно пользы от него уже никакой. Ему хочется съязвить, ответить, что храмовник и пары шагов не пройдет, а ему, Андерсу, потом тащить его тяжелую тушу к лейтенанту, но сохраняет молчание.
— Ты ведь понимаешь, что не обязательно тыкать в меня мечом, чтобы я пошел за тобой? — для пущей убедительности маг удивленно вскидывает бровь. Нет, он не сдастся так просто, тем более тому, кто с трудом держит меч в руках, но и не позволит храмовнику пострадать еще сильнее только из-за собственной глупости и упрямства. — Ты и так натерпелся, пока преследовал меня.
«— Тебе самое место на сцене орлесианского театра». — Андерсу больших усилий стоит не выдавать самоуверенной ухмылки.
— И всё-таки, на твоем месте я бы не отказывался от помощи мага, заметь, совершенно безвозмездной. Нет, ну если ты настолько уверен в своих силах, — разводит руками маг, делая пару шагов вперед, к выходу из переулка, останавливаясь только у угла и многозначительно посматривая на кудрявого, как уже мысленно окрестил он своего горе-преследователя. — Ты ведь из Башни, да? Почти не видел тебя среди других храмовников.

+3

6

[status](be)young[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>18</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]«Да язык твой острый», - со смехом думается Резерфорду, мимолетно, солнечным отблеском с клинка. «И длинный нос, который ты суешь всюду – они-то и выдали», - все же стоит поблагодарить Создателя за это… за все это. И разбираться с собственными слабеющими руками и ногами, а также звоном в голове, уже по ходу дела, - Каллен набирает воздуха в грудь, дабы осадить насмешника, но замирает с полуоткрытым ртом. То есть…
«Это как?»
- А ты пойдешь? – недоверчиво вырывается у него. Что-то не клеилось. Удрать из Кинлоха, скрываться, почти скрыться и так… нелепо подставиться. Сдаться?
Понятное дело, среди магов всякие люди попадались. За недолгие месяцы службы Каллен успел насмотреться. И злых, и добрых, и спесивых, и простых, но таких вот – вот уж свидетель тому Создатель, людей – да даже и эльфов – ему встречать не доводилось.
Не каждый маг решится на побег, а этот Андерс, он уже в который раз удирает? В пятый, шестой? – и до сих пор не наказан. Каллен сам видел филактерию с кровью мага, и помнил, как внутренне тогда слегка поежился – слишком уж этот ритуал поиска по крови напоминал ту самую запретную магию, за которую храмовники преследовали беспощадно. «И сами же используем нечто схожее», - и, несмотря на молодость, Резерфорд понимал, что не только он один так же думает об этом. Но филактерия их и привела сюда, в Денерим. Андерс знал, что его неизбежно выследят, и, тем не менее, не только помог храмовнику, но сейчас чуть ли не добровольно сдался. Сдался же?
- Так ты сдаешься? – левое колено почти что подкашивается. Неловкое движение обнаженным мечом – и острие втыкается в мягкую землю. Скрипнув камешками, песком, Каллен с усилием выдергивает его, про себя надеясь, что не было заметно то, что на меч он, по сути, опирался. Дабы не упасть.
- Эй, стой, - маг немногим старше самого Каллена, и уж явно не выше, и уже в плечах, но ведет себя с уверенностью взрослого человека. Ишь, еще и ухмыляется, - только, вместо того, чтобы хмуриться, Каллен сам слабовато усмехнулся. Действительно, чего уж тут… он и правда еле стоит на ногах. и убирать меч в ножны второй раз за пару минут, это как-то совсем уж по-дурацки выглядит. Почти как торопящийся за идущим к выходу из переулка магом храмовник. Кто тут кого ведет или конвоирует, эй! – он приготовился уже было возмутиться, как Андерс задал не самый ожидаемый вопрос.
«Само собой, можно подумать, маги за храмовниками наблюдают. Ты для них не больше, чем статуя у входа – и смотрят они на тебя так же. Как на слепого и глухого, сторож ты бесполезный», - выругал себя Резерфорд почти с удовольствием. Так ему и надо – за то, что оказался эдаким растяпой, и заплутал в двух переулках, ввязался в бой без шансов…
«Но тогда бы я Андерса не нашел!»
«Это он нашел тебя, дурень
», - а вот это уже действительно смешно, - неловко ухмыльнувшись, Каллен кивнул.
- Я принял свои обеты зимой, - чуть больше трех месяцев назад. – В Цитадели Кинлоха всего два месяца, - дескать, немудрено, что ты меня не знаешь. Молодых храмовников немало, а шлемы, что они носят, особо не способствуют запоминанию лиц.
- Я Каллен, - «сэром» кликать себя по-прежнему непривычно. – Каллен Резерфорд, - странно так было идти, почти наравне. И куда они вообще идут? – древко болта с хрустом обломалось, сжатое в кулаке. Боль отозвалась сильно, горячо, но терпимо. Не первая рана, хотя одна из первых, полученная боевым оружием. Рассекшее руку почти до кости Каллену однажды лошадиное копыто же не в счет?
Если забыть о ране, то силы постепенно возвращались к нему, и дурная ломота в теле, отголосок «святой кары», постепенно затихала. Его предупреждали об этом умении, дескать, что без должной тренировки и без опыта, главным образом, оно охотно обернется против храмовника, что его применил. «Учитывай все, рассчитывай», - а он сдуру ударил всем, что имел, и едва не надорвался. Что же, и это – урок, - темноватый переулок окружал их высокими грязными стенами. Здесь кто-нибудь ходит вообще? – Каллен вдруг приостановился, коротко взмолившись про себя, чтобы звуки позади лишь почудились ему. Что звяканье – это его собственный доспех…
- Берегись! – мимо тяжело свистнул, вонзаясь чуть выше головы мага в дощатую стену дома, арбалетный болт. Второй ударился о край храмовничьего щита, отскочил – Каллен закрыл собой Андерса, укрываясь за щитом и сам. Проклятье, в узкой кишке переулка не развернуться!
- Беги! Не убегай, то есть, но беги! – не оборачиваясь, гаркнул он Андерсу, снова отбивая щитом – на сей раз, уже летящий в их сторону кинжал. Те ублюдки, которых маг отогнал было, сейчас решили вернуться, и взять уже свое. Или отомстить за эльфа, чье тело ударом «святой кары» отбросило на стену, словно детскую куклу.
- Их много! – не приближались, обстреливали из арбалетов и луков. Били прицельно – Каллена один раз даже шатнуло от удара по щиту. Ощущение было, что там в арбалет копье зарядили, - сумрак переулка сменился полуденным светом. Еще какие-то задворки, испуганные вскрики – каике-то женщины, что развешивали здесь белье, пронзительно закричали, прижимая к себе детей, когда двое юнцов – один в доспехах, другой в мантии, сломя голову выбежали из переулка.
- Куда теперь? – бросил Каллен через плечо, про себя надеясь отчаянно, что маг сообразит, куда им удирать, получше, чем его вновь закружившаяся голова. Вскинув щит, он снова взялся было за рукоять меча, как вдруг услышал оклик:
- Сюда, сэр храмовник! – невысокая девушка, чуть помладше его самого, махала рукой, отворяя неприметную калитку в тени домов. – Сюда! – из переулка вылетели еще стрелы, и женщин как ветром сдуло. Девчонку – в ту самую калитку.
- Давай туда! – ухватив мага за шиворот, Каллен, не раздумывая, потащил его в ту сторону. Шумно дыша, грохоча доспехами, пихнул его в спину, дескать, поторапливайся.
- Сюда! – донесся до них приглушенный девчачий голос; стукнула крышка люка. ПахнУло гнилью – в земляном полу зияла дыра. Только и взметнулись рыжие косички – их невольная провожатая, вынужденная спасаться заодно, уже прыгнула в погреб, или что это было?
- Тут проход, - Каллен, как мог тише, спустился в дыру, осторожно, как самый высокий, закрыл крышку люка. Поморгал – глаза будто лучшими антиванскими чернилами залило, ни зги не видно. – За вами люди господина Маркуса погнались, да? – тихо шептала девчонка в кромешной темноте. – Они могут… безбожники, - в тонком голосе промелькнуло осуждение.
- Понятия не имеем, кто это был, но спасибо тебе. И куда здесь идти? – макушкой Каллен, согнувшийся в три погибели, цеплял земляной потолок. За кирасу сверху так и сыпалось.
- Я проведу, только тихо...

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-04-10 23:12:52)

+3

7

Андерс прикусывает себя за щеку, чтобы не рассмеяться во весь голос — помочь храмовнику и отогнать от него разбойников (даже не для того, чтобы добить самому), пожертвовав собственным временем и возможностью уйти, а теперь вот так просто, добровольно, отдавать себя в чужие руки точно стоило того, чтобы видеть выражение лица кудрявого. Слишком молодой, неопытный ещё и вряд ли участвовавший напрямую в поимке отступников, понимает маг. Иначе бы вряд ли он так легко поверил в отзывчивость Андерса. Он имел в виду настоящих отступников, тех, кто и огненную бурю вызвать способен, и кто готов пойти на самые отчаянные методы, выпуская себе кровь из запястий, лишь бы не возвращаться в Круг и не получить солнышко на лоб. Унести за собой десятки жизней, но погибнуть свободным…
Пожалуй, решает маг, которому эти размышления казались до одури нудными, кудрявому повезло, что его отправили за кем-то вроде Андерса. И нет, это ему жаль от того, что сегодня молодому храмовнику вряд ли удастся выполнить свой долг.
— Пойду, — как ни в чем не бывало, кивает Андерс, спокойный, будто они обсуждают, явится ли маг на общую гулянку в «Покусанном дворянине», а не отправится ли он снова в Круг. От первого Андерс бы и не отказался, даже несмотря на то, что его первое знакомство с алкоголем — да и последующие тоже — закончилось… паршиво. Мягко говоря. И тогда он тоже попался храмовникам. — У меня ведь даже выбора особо нет, — пожимает плечами, — ты или другие, я все равно рано или поздно попадусь. А ты, вроде как, не такой засранец, как остальные. Без обид, если что. Просто… — совсем не притворно запинается он. — Ох, неважно.
— Так ты сдаешься?
И вот они и сталкиваются с небольшой проблемой, к которой всё медленно шло. Сдается — громко звучит, и вот так просто опустить руки — не в духе Андерса.
Маг слегка наклоняет голову набок, внимательный взгляд изучает храмовника с подкашивающихся ног до залитой кровью головы. У него ведь всё ещё есть шанс сбежать, напоминает сам себе. Оставить парализующие заклинание на память и всё, поминай как звали. Но нет, всё не то, трясет головой Андерс, не для того он проделал весь этот путь, чтобы сперва помочь храмовнику, а затем нападать на него. Лишено логики и смысла.
«— И все же ты всё ещё об этом думаешь».
Андерс, может, и пожалел бы о том, что вообще решил вмешаться, да что толку раздумывать над тем, как могла бы обернуться ситуация. Есть только здесь и сейчас, и да, молодому магу пора бы уже научиться думать о последствиях.
— Я же уже сказал — я пойду за тобой, — увиливает от прямого ответа Андерс. — Ну или ты за мной пойдешь, — с усмешкой поправляется, когда храмовник догоняет его.
«— Каллен… — про себя повторяет маг, с твердой уверенность в том, что это имя он точно слышал, ещё в пределах круга. Не могла же эта странная уверенность просто взять да свалиться с потолка. Андерс не смог бы ответить, почему это вдруг стало так важно для него, но если уж маг чего-то захочет — своего добьётся. Хоть придется для этого совершать побег за побегом, хоть до последнего память напрягать. — Думай, Андерс, думай… Точно ведь!»
Маги, по правде говоря, были теми еще сплетниками — когда ты круглосуточно заперт в Башне, больше ничего и не остается, любые новости разлетаются по каменным этажам быстрее, чем успевают плодиться наги на Глубинных тропах. Да и надо ведь как-то скрасить время, проводимое за скучными исследованиями и убийством пауков, то и дело появляющихся в кладовых помещениях. Вот и Андерс, заканчивающий рисовать на страницах старой, «наиинтереснейшей» книги тигра, откусывающего голову храмовнику, месяц назад стал невольным свидетелем одного разговора между чародейками, недавно прошедшими Истязание.
— Вы ведь видели его, да? Кудрявый такой, — доносился возбужденный шепот из-за соседних стеллажей с книгами.
— Его Калленом, кажется, зовут.
— Будь в Круге больше таких вот храмовников, я бы и не хотела уходить отсюда.
… Андерс тихо прыскает, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Встретиться с мечтой грёз юных магесс — сомнительное достижение, и всё же он продолжает ощущать себя настоящим везунчиком.
Ровно до того момента, как арбалетный болт не пролетел рядом, едва не задев голову. Андерс машинально отшатнулся, закрывая лицо рукой: над ладонью уже извивались языки пламени, готовые сорваться с кончиков пальцев и ждущие лишь короткого приказа. Он не может оглянуться назад, но слышит, как рядом свистят стрелы, как металлические наконечники царапают храмовничий щит. Идею с огненным шаром Андерс быстро отметает — стрелу в глотку он получит быстрее, чем успеет сконцентрироваться на заклинании. В прошлый раз на его стороне была неожиданность, сейчас же, в спешке, он даже не мог укрыть себя магическим барьером.
Дважды повторять магу не нужно было — бежать он всегда готов. И использовать магию в такой суматохе становилось опасно: слишком много горожан. Андерс теперь больше боялся за свою жизнь, чем за свободу. Сбежать из Круга в новый раз он всегда сможет, а вот новая голова на плечах не отрастет.
Маг быстро начал озираться по сторонам. На самом деле, где ни попробуй скрыться, а их преследователи уж точно знают город лучше, и блуждать по улицам — все равно, что бегать, словно крысы по лабиринту, за которым тщательно наблюдают. Андерс уже было собирался сорваться в один из закоулков, но раздавшийся с противоположной стороны тонкий голос звал их к себе. Не думая, он успел оставить на земле парализующую руну, там, где совсем недавно стоял сам Каллен, — на всякий случай, небольшой подарок для тех, кто охотится на них, — прежде чем храмовник потащил его к окликнувшей их девчонке. Подобное обращение возмутило мага, но у него хватило благоразумия не высказывать своего возмущения вслух.
Оказавшись в тесном проходе, Андерс чуть медлит, накладывая на себя магический щит. Чутьё подсказывало, что они не в безопасности, а доверять самому себе маг привык. Куда больше, чем загадочным проводникам, которые появляются словно ниоткуда, как будто специально ждут.
Андерс не был параноиком: он на собственной шкуре успел познать, что значит идти за человеком, который — ох, какое совпадение! — предлагает свою помощь в тот момент, когда она больше всего требуется. В такие совпадения он не верил. Их не существовало. Если ты в бегах, то тебе никогда не прибудет помощь свыше, только собственные навыки, и верить ты можешь только себе.
— Каллен. — Маг так резко останавливается и откидывает голову назад, что, кажется, задевает затылком лоб храмовника. — Дело есть. Ты ведь не собираешься верить ей? — его голос так тих, что Андерс сам еле слышит себя. Но он настойчив и полон уверенности в том, что говорит. — Послушай, не бывает такого, чтобы в Денериме просто так предлагали помощь тем, кто убегает от уличных головорезов. Нигде так не бывает.
«— И почему я должен объяснять это храмовнику?» — внутренне воет Андерс, закатывая глаза.
— Просто будь готов, ладно? — колеблется маг, неуверенно направившись вперед по туннелю, за уже успевшей их окликнуть девчонкой.

Отредактировано Anders (2018-04-10 01:02:54)

+3

8

[status](be)young[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>18</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]«Дело?» - сейчас, когда бегством спасаются, какое еще дело может быть? – Каллен обернулся на звук. Шум собственного прерывистого дыхания, да неизбежное звяканье доспехов заглушали слова мага, приходилось вслушиваться. И в том, что говорил Андерс, был резон, только вот…
- А тебе не кажется, что она т о ж е может спасаться? – осторожно заметил храмовник, осторожно же поправляя заброшенный за спину щит. – Те парни явно не любят шутить, если так уж вознамерились упасть нам на хвост, - как-то сама собой его обычно немного выспренняя речь церковника становилась почти простецкой – так разговаривали меж собой послушники, когда не находились под надзором само собой. И на шепоте, к тому же, голос Каллена слегка срывался, давал «петуха». – Может быть, тут такое не редкость, - но все же он приостановился, в замешательстве. С одной стороны, Андерс прав. Не бывает таких вот совпадений, чтобы от погони, да столь удачно ускользнуть. Но вдруг прав и сам Каллен, веря в силу храмовничьего мундира?
- Она назвала имя… думаешь, нарочно, чтобы мы поверили? – на месте мага он засветил бы какой-нибудь магический светлячок. Уж этим-то владел любой маг, даже самый что ни на есть новичок, а Андерс – так тем более. Все лучше, чем впотьмах спотыкаться, - на слова «будь готов» Каллен только хмуро усмехнулся, невидимый в темноте, и грянулся об что-то головой.
- Ага, - отозвался, чувствуя, как по виску снова тянется горячее и липкое. Раскровянил ссадину, - под гудение в черепе сделал еще несколько шагов вперед, нагоняя девочку. В тускло забрезжившем сероватом свете мелькнуло худое чумазое лицо, острый подбородок – Каллен положил ладонь в латной перчатке на тощее плечо, и девчонка ойкнула, отпрянув. Но не тут-то было – держал он ее крепко, хоть и осторожно.
- Куда ты ведешь нас? – Каллен постарался, чтобы вопрос прозвучал как можно более дружелюбно. Но шепот снова подвел его – теперь не вверх скользнул, а буквально рухнул вниз, сделав голос хриплым, как у бывалого пропойцы. Девочка, которой лет на самом деле явно оказалось меньше, чем при первом взгляде, сжалась и забегала глазами. Повернув голову, Каллен посмотрел вперед,– дальше по узкому проходу виднелись доски, укрепляющие стены тоннеля, и дощатая же дверь. Сквозь щели в ней свет и пробивался – и вот, несколько раз быстро пресекся, как если бы за ней кто-то торопливо шагнул.
- Там… там лавка, - прошептала девчонка. – Через этот ход таскают товары, - что-то не клеилось, и впрямь. Перетаскивай здесь товары, ход оказался бы освещенным, и более удобным, что ли. А тот узкий, едва со щитом развернешься. Это Каллен понимал превосходно, которому за кирасу так и продолжало сыпаться.
Он обернулся на Андерса, чей длинный нос сосредоточенно белел в этих наполовину сумерках, и показал глазами в сторону прохода – мол, что дальше?..
- Может быть, ты все же скажешь правду? – снова подступил он к девочке. Как, когда-то, бывало, уговаривал Розали, мол, признайся, что это ты взяла что-то из вещей сестры без спросу. Хорошо, если дело заканчивалось только ревом. «И хорошо будет, если она не закричит сейчас», - земля над головой снова затряслась, задрожала. Что происходит? – теперь уже ясно становилось, что вверху кто-то бегает. Бегают.
И в тоннеле не засядешь – выкурят, как крыс, с той стороны, - он встряхнул девочку за плечо, и та тихонько захныкала.
- Говори! – поторопил Каллен. – Кто нас преследует?
- Н-не знаю… мне велено было… вас… заманить…
- Кем? – да будто бы это имело значение, но у Резерфорда в голове никак не укладывалось то, что их умудрились опередить. Пока они с Андерсом там разглагольствовали, что ли, да друг друга взглядами сверлили? Шустры же денеримские лиходеи на ногу, однако.
- Не убивайте меня, пожалуйста! – тихо взвизгнула девчонка, вдруг валясь на колени, цепляясь за руку храмовника. – Или они меня убьют!
- Я тебя магу отдам, он тебя живьем зажарит и сожрет, - раздраженно шикнул на нее Резерфорд, глядя на этого самого мага. Невесело все складывалось, и ощутить бы себя виноватым, за то, что сдуру втянул обоих в это все, да некогда – надо как-то выжить, и выбраться.
- Значит, нас ждут, - он прислушался. Со стороны люка, вроде бы, никакого движения. Оно и понятно, не рискуют соваться вслед за беглецами в узком пространстве, где маг их может зажарить, будто праздничных цыплят.
Получается, вперед? Головой в драконье логово? – но не назад же возвращаться, в распростертые объятья преследователей.
- Сколько их? – девчонку он встряхнул несильно, но зубы у той клацнули.
- Д-десять, - слишком поспешно отозвалась та. Ишь, притворщица, - Каллен сильно втянул воздух носом, резко выдохнул.
- Многовато, для нас двоих, - негромко обратился он к Андерсу. Драгоценные секунды утекали, и, боле уже не раздумывая, Каллен взялся за меч.
- Станем прорываться? – он прислушался снова, на сей раз, к себе. Отголоски «святой кары» утихли, и  сейчас его… хватит на еще один удар?
- Много там лучников? – девчонка сдавленно пикнула, когда Каллен снова встряхнул ее, уже посильнее.
- Т-трое…
- Правду говоришь?
- Да! – он выпустил тощее плечо.
- Даже если они станут стрелять по очереди, и прицельно, стрелы вреда мне не причинят. Как выйдем, когда на меня нападут, держись подальше. Чтобы стрелы не задели. Если их будет слишком много, то снова ударю лириумом. Не беспокойся, теперь-то не оплошаю, - главное, с прежней силой не ударить, и не получит эдакий вот «откат». Теперь Каллен лучше чувствовал, как нужно правильно, и был уверен, что на сей раз все получится.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-04-10 23:13:06)

+2

9

Андерс не ждал, что ему тут же поверят на слово и поддержат в его лёгкой, небезосновательной паранойе — более того, он бы очень сильно удивился обратному, — но отчего-то считал, что он обязан был поделиться подозрениями с храмовником. Они ведь оказались в одной лодке, а значит, и ко дну придется идти вместе. Да и сам Каллен, по мнению Андерса, выглядел порой чересчур доверчивым — качество в принципе редкое для тех, кто охотился на отступников. Конечно, магу это было только на руку, тут даже говорить не о чем, но не только Андерс мог этим воспользоваться.
Не сказать, что Андерс был экспертом по жизни в Денериме и его правилах: не тех, которым должны все следовать, но тех, которые действительно не стоит нарушать, когда идешь по узким улицам, а к горлу вдруг приставляют нож. В конце концов, он в Круге бывал не так часто, как в различных городах и деревнях Ферелдена. Да и отец его, ещё мальчишкой, с собой в столицу брал иногда. За десять лет почти ничего не изменилось.
«— А затем, и глазом не моргнув, сдал тебя в Круг», — всплыла былая обида на тех, кого Андерс считал семьей.
— Они просто никогда не видели настолько наглого храмовника, вот и не хотят уступать, — фыркнув, пожал плечами маг, и только потом с толикой сожаления осознал, что в темноте этот жест останется без внимания. Может быть, он и мог бы создать небольшой источник магического света, но ведь в том, чтобы пробираться по узкому тоннелю, идти вдоль земляных стен, опираясь об них ладонью, ощущать сырость и не видеть ничего дальше собственного носа! На деле же Андерс и сам толком не понимал, к чему проявляет излишнюю осторожность. Успокаивает то, что ему пока вообще знакомо значение этого слова, с привычкой-то влезать в любую неприятность, встречающуюся на пути.
— Я бы на её месте поступил также — какая разница, если мы уже не жильцы, а единственный выход нам заказан, — буднично заявил Андерс, будто он уже так делал, и вообще вся эта ситуация не в новинку для беглеца.
Только на самом деле Андерс всё ещё испытывал страх. Он привык к тому, что «охота» за ним всегда была более спокойной, если он и попадался, то в совершенно глупых ситуациях: вёлся на храмовниц, от чего получал от них же по лицу, в порту, где намеревался сбежать в Киркволл, на тракте. Не то, чтобы Андерс испытывал сочувствие к храмовникам — это их работа, страдать, пока пытаются поймать мага, сами такой путь выбрали. Если бы кто-нибудь погиб, Андерс бы точно был последним, кто сожалел. Но…
Маг прислушиваются к грохоту доспехов Каллена, возвращается к тем ранам, которые он получил. Всего пара месяцев в Круге. Не заслужил ведь всего этого.
— Когда я говорил, что нам следует быть осторожнее, я не имел в виду, что нам надо допрашивать маленьких девочек, — вздохнул Андерс, обращаясь больше к себе, чем к увлеченному своим занятием Резерфорду. — Почему храмовникам надо постоянно кого-то запугивать… У вас что, программа специальная была во время обучения?
Пристальный взгляд останавливается на девочке: зашуганная вся какая-то, у неё наверняка не было выбора. К сожалению, как и у них с Калленом.
— Я тебя магу отдам, он тебя живьем зажарит и сожрет. — Взгляд Андерса переметнулся с девчонки на Каллена. Неужели — о, Создатель! — начали брать храмовников, которым не чуждо чувство юмора? Как выберутся отсюда, надо будет отметить, срочно. Если выберутся.
«— Ты настоящий оптимист».
— Вы опять все забыли и перепутали, сэр храмовник, — я ем детишек только по нечетным дням.
А сам пытается прикинуть, насколько всё плохо. Десять громил, скорее всего, даже больше — много для двух человек, но недостаточно, чтобы справиться с одним магом. Вряд ли ведь среди них будут церковники, способные лишить его магии. Барьер удержит первые удары, но затем станет бесполезен, а Каллену вряд ли будет по силам и самому сражаться, и прикрывать оставшегося без щита отступника.
Девчонке вряд ли есть резон лгать им, думает Андерс, — она такая же жертва. Но легче не становится.
— Лучников я могу и на себя взять, — отмахивается маг, — но ты сам… Уверен, что справишься? Не пойми неправильно, это похвально, что тебя тянет погеройствовать, но ты едва копыта не откинул, если бы я не вмешался. — Выжидает буквально пару секунд, задумчиво смотрит дальше, в темную глубь тоннеля. Здесь как в побеге из Круга («Ты всё ещё в бегах, если вдруг забыл») — нельзя оборачиваться назад, двигаться только вперёд. Андерс неуверенно посмеивается. — Я знал, что в жизни надо попробовать всё, но не ожидал, что в этот список попадёт «сражаться бок о бок с храмовником». Прямо начало паршивого анекдота: «Маг и храмовник едва не померли в грязных закоулках Денерима…» Ох, это нихрена не смешно.
… Стрела с глухим звоном вонзается в паре сантиметров от ног Резерфорда — простой и короткий, а главное, понятный всем жест, за которым скрывается длинное «лучше бы тебе стоять, где стоишь, иначе следующая стрела полетит тебе в лицо». Андерс замирает, и уверенности в собственных силах с каждой секундой становится меньше. Девчонка не обманула, головорезов действительно было десять… тех, кто держал наготове клинки и кинжалы, ещё четверо — лучники, как назло стоят группами по двое, слишком далеко друг от друга, чтобы их можно было убрать огненным шаром или льдом.
И один лидер, тот самый Маркус, упоминаемый юной проводницей: рыжеволосый, с жутким алым шрамом, пересекающим лицо через переносицу. Как ни странно, он моложе, чем представлял себе Андерс — не настолько, конечно, как они с Калленом. И всё же за ним чувствуется сила достаточная для того, чтобы держать на коротком поводке весь разбойничий сброд. Но приказа нападать не поступает.
— Столько шума только из-за вас двоих, — ухмыляется предводитель, даже оружия не достал. Уверен в своих бойцах? — Мои люди сильно пострадали, — машет рукой в сторону, один из головорезов злобно скалится, а на щеке и шее вздувшаяся кожа, прикрытая пропитавшимися кровью бинтами.
Андерс довольно хмыкает.
А сам бегает глазами по внутреннему двору, в который они вышли. Ищет уязвимое место. Между лучниками не больше шести метров, еще и большая часть бойцов стоит совсем рядом. Фаерболом всех не охватит, но вот взрывом…
«— Это отвратительная идея».
«— Замечательная идея».
«— Самая идиотская и безрассудная, что когда-либо приходила в голову».
«— Или смелая».
«— Создатель, нам конец».

Все, что Андерсу сейчас нужно — перейти к ним, прямо к самому лидеру, достаточно далеко, чтобы не задело Каллена. И если план сработает, останется только верить в то, что храмовник медлить не будет. Осталось только выловить шанс, найти хотя бы малую возможность…
— Стражники много болтают о сбежавшем из Круга маге, ищут его по всему городу. — Андерс смотрит на Маркуса так, словно видит его в первый раз. В Карих глазах — неподдельная заинтересованность. Он даже на шаг отступает от Каллена. — И вот, надо же, как оно сложилось, ты сам пришел ко мне. Не понимаю, чем заслужил такую удачу.
— А ты искал? Я польщен. Но поверь, тебе даже самую дряную выпивку не поставят, если ты меня им отдашь — по шее отвесят только.
Смех головореза напоминает магу лай бродячей собаки: громкий и искренний. Андерс никогда не любил собак.
— Языкастый, значит. Хорош. Такие нам нужны. Хорошие маги в нашем деле на вес золота, сам понимаешь — поганые храмовники всех переловили. А кого не переловили — глотки повскрывали.
— О, это дело они любят. Легче убить, чем перевоспитать. — Андерс делает пару шагов вперед и оборачивается к Каллену, смотрит на него с немой просьбой в глазах, чуть ли не шепчет: «Пожалуйста, просто доверься мне», прежде чем оттолкнуть магической волной — совсем слабое подобие «взрыва разума», обычно отбрасывающее на несколько метров назад. «Прошу, только не кидайся в бой». — Прости, храмовничек, но мне моя шкура еще дорога.
— Смышленный парень, — Маркус довольно хлопает поравнявшегося с ним Андерса по плечу.
«— Ты даже не представляешь, насколько».
Под ногами вспыхивает руна, а рыжий разбойник замирает, как стоял — прямо как герои из древних легенд, что каменели под взглядом чудовища. Андерс ощущает, как тяжело колотится собственное сердце. Продолжит задуманное — сам и пострадает, даже магический барьер не спасет, но зато появится шанс. Для них обоих. Для Каллена. Быстрый жест чертит на земле другую руну, отталкивание поверх паралича.
Это и правда был идиотский план.
Волной электрического взрыва его отбрасывает назад, барьер рушится, а паралитическая волна охватывает и лучников, и лидера, и даже половину бойцов. Андерс с сожалением понимает, что и сам прикован к земле, а тело ощущается чужим, окаменевшим.
В себя маг приходит уже под звон металла о металл, с него чары спадают быстрее, чем с остальных.
«— Дуракам всегда везет», — смеется Андерс. Он знал, что не стоит смешивать такие заклинания, но как же был велик соблазн попробовать.
Кое-как собравшись с силами, Андерс поднимается на ноги — надо избавиться от лучников. Лед обволакивает пальцы, срывается с ладоней, пока вместо стрелков не стоят полностью заледеневшие изваяние, даже потерявшие человеческие очертания за блекло-голубоватой толщей.
Резкая боль в правом плече застигает мага врасплох. Критическая ошибка — забыл укрыть себя щитом, а теперь поплатился за это. Спасает Андерса только волна магии, отбросившая рыжего.

+2

10

[status](be)young[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>18</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]Светом по глазам резануло, вслед за свистом рассекшей воздух стрелы – Каллен напрягает руку со вскинутым щитом, готовый к новому звуку – готовый к тому, что стрел будет еще больше. Но нет – та, первая, лишь предупреждением.
Их поджидают, - тихо скрипит под сжавшей ее рукой кожаная оплетка рукояти меча. Один из стрелков, оскалившись щербатым ртом, снова натягивает тетиву – четырехгранный наконечник стрелы смотрит храмовнику прямо в лицо, и он замирает, ненавидяще выдыхая. «Не успею», - тонко вздрагивает, запев, натянувшись, еще одна тетива. А голос предводителя ублюдков взрезает пространство загаженного дворика, будто ржавым ножом, таким же ржавым, как торчащие клоками рыжие патлы.
«Решил переиграть, вот как», - если поначалу подручные этого хмыря хотел просто разжиться за счет молодого храмовника неплохим таким доспехом и оружием, то теперь дело приобрело совсем другой оборот. Каллен так и дергается, вслед за Андерсом, что делает шаг вперед – и сгреб бы мага за шиворот прежним движением, если бы не качнувшиеся прямо ему в лицо блещущие на солнце наконечники стрел.
- Не смей… -  от взбесившегося сердцебиения кираса, кажется, гневно гудит. Проклятый отступник, чуть только выдалась возможность – и решил сбежать, переметнуться? Ну да, своя-то шкура дороже, а если ее предлагают сохранить, да столь любезно… ничего удивительного, - гнев застилает глаза, красным – Каллен в бешенстве дергает головой, но это всего лишь кровь снова попала в глаза. А долей мгновения позже его кираса гудит уже вовсе не от сердцебиения, а от посланного в него заклинания.
«Предатель», - обидно, до раскаленных щек, до опаляющего жара в глазах. Сам-то Каллен тоже хорош, проклятье – поверил этому сладкоречивому лису, поверил, что тот сдастся добровольно. В Круг вернется, надо же! – пожалуйста, вот тебе и расплата, - на ноги он вскидывается резким прыжком, упругим, как кипящая в жилах ярость. И – в мгновение взрыва, что разбрасывает всех – и бандитов, и мага.
«Зачем?!» - думать не успевает, тело оказывается быстрее. Щит вскидывается, ловя все же отпущенную стрелу, и смертоносный, тяжелый наконечник соскальзывает по металлу со скрипом; древко стрелы хрустит под ногой. Резерфорд отбивает летящий прямо ему в лицо удар, быстро пригибается – ярость удесятеряет его силы, и меч, незаметно блеснув алым – красной сталью – одним ударом рассекает череп ринувшегося на храмовника бандита. «Как тыкву», - и мозги чем-то похожи на мякоть с семечками. Щедрый веер кровавых брызг ударяет Каллена по лицу, точно наотмашь, когда он с рычанием перемахивает через рухнувшего наземь противника, и ударом щита отбрасывает другого – только и сверкнули вылетевшие из рук двойные клинки, когда ублюдка протащило спиной по земле.
«Андерс!» - краем глаза он замечает движение – маг кое-как поднимается, и, как будто по команде, начинают шевелиться и остальные. Лучники, пошатнувшись было, снова натягивают луки. Умелый стрелок и от бедра его натянет, движением слишком быстрым, чтобы молодой храмовник сумел за ним уследить – и он не успевает прикрыть покачнувшегося мага, из плеча которого теперь торчит оперенная белым стрела.
- Ах ты… - рыжий ублюдок цедит что-то сквозь зубы, пытаясь подняться во второй раз, но с коротким кваканьем затыкается, забулькав кровью – в горло ему входит меч храмовника.
- Молчать, - сплевывает Резерфорд, тяжело выдыхая, и оборачиваясь на Андерса. – Да смилуется над тобой Создатель, - и непонятно, кому это, то ли магу, то ли только что убитому врагу.
И бандиты, привыкшие потрошить приезжих, заметно теряются с гибелью своего вожака – словно беспородные шавки, поджимают хвосты. И отбиваются от обрушившегося на них храмовника теперь трусливо, готовые пуститься наутёк.
- Стоять! – только зря землю топчут, да под небесами Создателя ходят. Никому от них нет ни пользы, ни добра, только горе, - меч замирает, занесенный над поднявшим руки лиходеем. Короткие клинки только лязгают по камням где-то под ногами.
- Не убивай, парень, - голос – будто просьба. Сквозь звон в ушах, Каллен вслушивается, пытаясь понять, и постепенно приходя в себя. Смаргивает попавшую на веко кровь, и опускает меч, под доспехом вдруг весь взмокнув, точно в реку окунулся.
- Ух… уходите. И не смейте больше преследовать нас. Иначе, во имя пламени костра Андрасте, я вас не пощажу, - последние слова вырываются тихо, и почти с сожалением – стремительным, как удар меча милосердия. Как coup de grâce – кажется, именно так говорят орлесианцы.
Они уходят, кое-как забрав с собой мертвецов – Каллен не убирает меча, тяжело дыша, глядя в ссутуленные спины. Не в первый раз он проливает кровь, и отнимает жизнь, но никогда это не было так…
Сильно? тяжело? легко? - и не поймешь.
А маг до сих пор поблизости.
«Не сбежал», - сделав лишь шаг, Каллен резко хватается за бедро. Надо же, задели, - кое-как дохромав до Андерса, он втыкает меч в землю, и быстро выхватывает его, худо-бедно отчищенный. Убирает в ножны.
- Дай посмотрю, - плечо у мага кровоточит, и сильно. Стрелу бы выдернуть, и рану перевязать. Или же… этот магией своей справится?
- И почему ты с ними не пошел? Со мной тогда в два счета бы справились, - обида все же прорывается. Проклятый маг… «Слова-то он не давал, что пойдет за тобой. Так, просто пообещал», - от усталости и горького гнева даже нет сил спорить с самим собой. – А ты… ты ж этой свободы хотел.
Каллен обламывает древко стрелы, затем, сняв латную перчатку, берется за основание наконечника. Будет больно, но Андерс небось и сам сообразит это. Предупреждать незачем, - стиснув зубы, он выдергивает стрелу, и руку, что перехватывала мага за предплечье, немедленно заливает кровью.
- Возвращаемся в церковь, - устало выдыхает Каллен, чувствуя, как неистовая, незнакомая прежде злость постепенно отпускает его. – Уф, думал, убью тебя, -  но вырывается почти что с облегчением. Хорошо, что… что все обошлось. И теперь приходит запоздалое понимание того, что Андерс рисковал жизнью снова, и снова же спас жизнь ему, Каллену. Если бы не этот трюк с заклинаниями, то валяться бы ему сейчас тут со вспоротым животом, наверное.
«Только ведь он драпанет, как только случай выдастся», - осторожно наступая на раненую ногу, храмовник кое-как ковыляет к выходу из дворика, не отпуская мага взглядом.
- Но я бы этого не хотел, - негромко, но честно признается Каллен. – Так что… спасибо, - и за спасенную во второй раз жизнь, в том числе. – Не каждый маг на такое пойдет, - надо полагать, Андерс и сам это понимал.
А вот почему он так поступил, даже думать не хотелось. Искать скрытое, не доверять, докапываться до истины, истинных мотивов, и, главным образом не верить – вот чему учили будущих храмовников. Но…
- Ты вроде тоже не такой уж засранец и сноб, как остальные маги.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-04-11 15:54:47)

+2

11

Слабость стальной хваткой постепенно охватывала изнеможенного комбинацией заклинаний мага. Отходящие от парализации мышцы при движении скручивало, словно судорогой, а из пересохшего горла вырывались хриплые стоны боли. Ну и поделом тебе, невольно проносится в голове занудный внутренний голос, в следующий раз дважды подумаешь, прежде чем совершать очередную глупость и помогать проклятому храмовнику, а не бежать как можно дальше. Но нет, спокойствие и, главное, благоразумие, — не для него.
Сейчас мог бы уже быть в порту, пытаясь спрятаться на одном из отбывающих из столицы кораблей, или же искать иной путь за пределы города: в бедных кварталах Денерима так и вовсе же много лазеек для тех, кто хочет вырваться за стены, на свободу. Воспользоваться дорогой на бресилианский тракт, да побежать в Гварен. Впрочем, Тейрн Логейн вряд ли обошелся с беглым отступником милостиво, узнай, что тот скрывается в его городе. Или, в конце концов, можно было принять предложение уличных головорезов и оставить вместо храмовника горящую кучку пепла. И, как в том классическом романе, неизвестно как попавшем на полку с учебниками в библиотеке Круга: «украл, выпил — в темницу. Романтика!». Жить по воровским законам, зато на свободе, не зависеть от изменчивого настроения Церкви. Не жить одним страхом за свою жизнь, которой угрожает опасность даже за каменными стенами. Особенно за каменными стенами.
Но, к счастью ли или нет, всё сложилось именно так. Храмовник и маг работают сообща, пытаясь выкарабкаться из неприятностей, в которые сами себя и загнали.
Потративший те немногие силы, что вернулись к нему после паралича, на стихийную магию и «взрыв разума», пропустивший один-единственный удар, за что теперь и расплачивался, Андерс не сумел устоять на ногах, рухнув прямо на колени. Может быть, он бы и испытал стыд за это проявление слабости, если бы голову не занимало две простых мысли: «лириум бы сейчас не помешал» и «где, черт подери, достать посох, почему под рукой даже длинной палки нет, когда он так нужен?». Опереться на что-нибудь и правда бы не помешало.
Андерс никогда не участвовал в открытых боях, куда уж тому, кто часть прожитой жизни провёл сперва в одной из ферелденских деревень, затем — в Кинлохе. Там особо не повоюешь. Самое страшное, что случалось видеть юному магу: как новички, ещё не умеющие сдерживать магическую силу, случайно поджигали себя. Или окружающих. И то им быстро оказывали помощь. Никогда сам не получал ранений, если только ушибы и ожоги по неосторожности.
А теперь чувствует, как пропитавшаяся кровью мантия неприятно липнет к коже, а пальцы трясутся, когда он самыми кончиками прикасается к древку и шипит через сжатые зубы.
«— Дерьмо! Ну же, соберись, всего лишь царапина, с кем не бывает».
С теми, кто не влезает в подобные передряги, сам на себя шикает маг. Ещё и в глазах храмовника наверняка выглядит теперь тряпкой, потерял былую прыть всего лишь при виде капель крови. Андерс громко фыркает, силясь, встаёт на ноги.
И все надежды на дальнейший побег рушатся. Обессиленный и раненный, в таком состоянии он сможет побежать разве что ко дну, в руки очередных вооруженных ублюдков. Хочет маг того или нет, но пришла пора остановиться, развернуться назад, к Кругу. До тех пор, пока старик спускает ему с рук каждый новый побег из Башни, не применяя даже никакие наказания, будто думает, что станет только хуже — Андерс не будет оставлять попыток покинуть Цитадель Кинлоха.
От подходящего к нему Каллена Андерс невольно делает шаг назад, ожидает, что храмовник как минимум ударит его, настолько рассерженным выглядел. Ещё и кровь на теле и доспехах усугубляла положение. Хромает, замечает маг.
Удара не последовало, а вот от боли в плече Андерс сдавленно вскрикивает, опираясь здоровой рукой об плечо храмовника. Ненадолго, всего лишь пара секунд, чтобы снова позорно не рухнуть, чтобы затем резко отпрянуть. Кончики пальцев слегка подрагивают, немеют. Маг прикасается ладонью к ране — между пальцами теплится бледно-зелёное свечение, мягкое и успокаивающее. Кровотечение останавливается, но шевелить рукой всё ещё почти невозможно, и знает же, что это мерзкое ощущение продлится ещё пару часов.
— Ты не прав, — удивительно спокойно произносит Андерс, сверля прищуренным взглядом лужи крови, впитывающиеся в землю. — Это не та свобода, которой я хотел. Это вообще не свобода.
А продолжив слушать Каллена, он понял, что заклинание точно вдарило кому-то из них по голове. Да так, до самого сотрясения. И скорее всего даже самому магу. Точно, так и есть, и сейчас Резерфорд наверняка говорит о том, что в Башне беглецу не поздоровится, а не благодарит.
— Спасибо? За что? — вскидывает бровь Андерс. — Мы оба были в опасности. А то, о чем этот хмырь сказал… наверняка же лгал, ты ведь видел его рожу. Просто захотел расправиться с нами по отдельности. Такие же постоянно лгут. — Говорил слишком быстро, врал слишком неумело — сам не верил. Но не знал, как иначе реагировать на простое «спасибо», тем более от храмовника, которому бы обвинять мага, мол, это по твоей вине все и произошло. — Я прикрыл тебя, ты — меня. Мы квиты. Стой, не шевелись.
Снова над ладонью вспыхивает то же знакомое слабое свечение, когда Андерс перенаправлял магию в Каллена, протянув к нему здоровую руку. Он всё еще не восстановился до конца, но возвращать рекрута к храмовникам в таком состоянии — никуда не годится.
— И, поверь мне, Старший Чародей сказал бы тебе, что я куда хуже остальных магов.
… Дорога из переулка вывела их на широкую улицу, идущую вдоль реки. Андерс вдохнул полной грудью и закашлялся — у свободы был запах псины, пыли, уличных помоев и океанского воздуха. Пожалуй, маг будет скучать по этому. За исключением псины. Создатель, почему нельзя заводить котов, они хотя бы чистоплотные.
Андерс останавливается у моста, кажется, тот вёл в городской эльфинаж. Горожане замечали кровь на доспехах и мантии, обходили их с Резерфордом за несколько шагов. Оно и к лучшему, невесело усмехнулся маг. А ещё глубоко в душе он надеялся, что Каллен не станет его торопить, даст насладиться теми последними крохами мнимой воли, что оставались, пока они не дошли до рыночной площади.
— Вон там, — маг махнул рукой направо, — главные ворота, выйдет к рынку, а там и твоя церковь недалеко. Уж прости, но ты явно не выглядишь знатоком города.
Последний раз Андерс глянул в противоположную сторону, за мост. Денерим ведь большой, есть, где укрыться, куда бежать, но… Громкий вздох, и маг продолжает идти за храмовником. Возможности ещё будут, говорит он себе, а на сегодня приключений с него хватит.

+2

12

[status](be)young[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>18</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]«Свобода…»
Маги Круга постоянно трепались о ней, как Каллен за свою недолгую службу уже успел наслушаться. Особенно, когда считали, что их не слышат. И всякий раз, улавливая в шепотках это самое заветное слово, рыцарь-храмовник Резерфорд ощущал себя все более тюремщиком, а Круг – собственно, тюрьмой.
Хотя Твердыня, или, как еще называли, Цитадель Кинлоха была далеко не самым скверным вариантом. Один из переведенных храмовником, Дидье-орлесианец, рассказывал о порядках в Белом Шпиле, где служил до этого. О темных казематах, о карцерах и подвалах, настолько страшных, что нормальный человек туда и шагу не ступит – а они там магов держали. И подолгу. И… орлесианец тогда оборвал рассказ, заговорил о чем-то другом, оно Каллен стоявший поблизости, уловил в его взгляде нечто слишком уж темное, будто старую вину.
Да даже одиночки в Кинлохе были не так уж и страшны. Первый Чародей Ирвинг, день ото дня лаясь с рыцарем-командором Грегором, умудрялся сосуществовать с ним почти что мирно. Если отставить в сторону перепалки, но Круг, со своими секретами, тайнами, неизбежной скрытностью существовал, и это было хорошо и правильно. А эта самая «свобода»…
Магов-то ловили чаще всего именно потому, что они не были к ней привычны. Невозможно прожить с добрый десяток лет взаперти, а затем так вот запросто удрать и скрыться в огромном мире. Тело твое, привыкшее к крыше над головой и теплой постели, не выдержит тягот пути. Маг станет идти медленней, и тогда-то его и выследят храмовники. И вот это вот благом и зовется? Это то к чему они стремятся? – Каллен пытливо и настороженно взглянул Андерсу в лицо, но тот, кажется, не шутил.
«Все равно – не Круг», - так и хотелось хмыкнуть ему, но давить на опасную тему дальше не решился. Чего доброго, еще… удерет, вон, исцелился же.
- Не так уж много я и сделал. Ну, разумного. Наоборот, затащил нас в ту дыру, - кивок через плечо. Что там та девчонка, выбралась ли? Наверное, незаметной мышкой ускользнула. Будет искать себе новых покровителей, и так и так растворится в темноте закоулков Денерима, где слово «справедливость» - пустое бряцанье по пустому же? – над ладонью мага засветилась легкая дымка, и Каллен напрягся. Рану на ноге покалывало, будто холодными иголочками, но он буквально чувствовал, как рассеченная плоть собирается обратно, восстанавливается, и чуть ли не скрип ее слышал – и, помимо воли, восхищенно усмехнулся. Магия… какой бы опасной ни была, сколько бед ни несла бы с собой, была и оставалась чем-то действительно пркрасным. И Создатель, наделяя мир магией, наверняка не желал, дабы дар Его был использован в дурных целях дурными людьми.
«Люди…» - да, люди все и извратили. Как гласит Песнь Света, те тевинтерские магистры, осквернившие Златой Град, были тем самым примером, тем воплощенным ужасом, который несла в себе магия. Но сейчас, чувствуя целительный поток на собственной ране, и понимая, что Андерс, по сути, делится с ним своими силами, Каллен попросту не мог заставить себя даже насторожиться против этого заклинания. Ибо зла оно в себе не несло. А против собственной совести, и чувства справедливости ему было идти ох как нелегко.
Нет, магам он не завидовал. Жизнь у них непростая – не всем везет так, как этому Андерсу, которому Первый Чародей раз от раза прощает все выходки. Может, именно потому, что тот так спокоен, когда его находят, и даже не спорит с храмовниками? Даже с таким, как Каллен, - он весело хмыкнул.
- Я знаю, что о тебе говорит Первый Чародей, - и покосился на мага. – Он зовет тебя занозой в заднице… и теперь я отлично понимаю, почему.
Магия – магией, но силы она не восстанавливает. Или же, восстанавливает, но Андерс то ли не владеет такими заклятьями, то ли что еще, но шли они медленно, даром, что часть ран затянулась. У Каллена начинала кружиться голова – солнце припекало, и пить хотелось бешено. Держался – ему поскорее надо сопроводить беглеца до церкви, а там уже… Он сощурился на поблескивающую гладь реки, и налетел плечом на какой-то дом. Попрошайку-эльфа, что сидел под окном, как ветром сдуло в сторону – храмовник едва не зашиб его, теперь за стену держась уже рукой.
- Да… город я знаю плохо, - поневоле вспомнился разговор с лейтенантом, и как тот посмеивался. Отчего-то гордости и радости от того, что сейчас приведёт в церковь беглеца-отступника, Каллен не испытывал. Наоборот – стыд какой-то, что ли, и обидную, глухую усталость. А идущий наравне с ним маг держался спокойно, точно не под конвоем, а на прогулке. Точно тот самый свободный человек.
- Погоди немного, - так и окунуло лицом в жаркое головокружение. Снова пришлось ухватиться за стену; Каллен вскинул глаза на Андерса – «только вот не удирай сейчас, ну», - и попытался вдохнуть. Последствия напряжения бешеной стычки аукнулись в ушиб. Сотрясение там, похоже, - его коротко замутило. «А еще и лириум, к тому же», - выпрямиться бы, и сделать пару шагов, да никак.
- Сейчас, отдышусь слегка, - и рука немеет. Затянул Андерс ему только ногу же. А просить мага о помощи снова – да Каллен, скорее, язык себе откусит. И не потому, что это, собственно, маг, просто для себя просить стыдно неимоверно. Стыднее, чем напороться чуть расплывающимся взглядом на полуобнаженную женскую грудь в изукрашенном якобы золотым шитьем корсаже.
- О, а кто это у нас здесь? – голос был под стать груди – глубокий, волнующий. Каллен поморгал, поднимая глаза на нарумяненное, слишком густо, миловидное лицо с яркими губами. Девица, постарше их обоих, игриво улыбалась – но, на Андерса посмотрев, буквально просияла.
- Андерс! Малыш! Ты ли это? – и сграбастала мага в объятья, не церемонясь. Каллен даже испугался на миг, как бы девица не задушила довольно-таки щуплого мага грудями, и не пришлось бы ему волочь до церкви хладный труп того.
- Андерс, так тебя в Денериме каждая соб… с-симпатичная… д-девушка… знает? – с каждым словом проваливаясь в полыхающую бездну собственного лица и ушей, с усилием додавил из себя Резерфорд. Девица, сверкнув медными волосами, обернулась на него – и Каллену захотелось съежиться до размеров муравья. И закопаться в землю, - земля на вдруг оказалась близко-близко к нему, когда ноги зачем-то подкосились, и храмовник сполз по стене, проскрежетав кирасой.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-04-12 11:29:43)

+3

13

К счастью, опасения мага не подтвердились, и храмовник даже не пытался его подгонять, лишь бы как можно скорее избавиться от головной боли в виде болтливого отступника, свалившегося так неожиданно. Андерсу даже показалось, что Каллен сам еле поспевал за ним. Конечно, маг мог бы очень любезно поинтересоваться, и даже постараться не съязвить, нужна ли Резерфорду помощь, но что толку? Помочь… Он и так уже помог, залечив заметные ранения, чтобы храмовник не свалился по дороге. Ломать себе спину под тяжёлой тушей и доспехом, успевшим потерять былой блеск, покрывшимся слоем пыли и пятнами, некогда алыми, а теперь бурыми, Андерс по-прежнему не желал. К чему вообще носить такие громоздкие латы, если отправляешься в погоню за магами? Их грохот ведь за версту слышно…
«— А огненные шары ещё и видно. Сам выглядишь не лучше», — патлатую голову посещает не самая оптимистичная мысль.
Паршиво даже, если быть честным хотя бы с самим собой. Побледневший, с растрепавшимися волосами и подсыхающей на мантии крови, вперемешку с грязью и песком. Будто не из Круга сбежал, а с какого-нибудь шабаша малефикаров, собирающихся в старых, зловещего вида руинах, да вот только дорогу не ту выбрал и явился в столицу.
Могло быть хуже, успокоил себя Андерс. Мог бы, как Каллен, вообще еле стоять на ногах и с трудом цеплять за любую поверхность, лишь бы не упасть.
Говорил же, счастливчик. В отличие от совсем поплохевшего рекрута.
— Хэй, Каллен? — скрыть беспокойство в голосе он не сумел. — А говорил, что откидываться не собираешься, — недовольно бурчит маг, пытаясь скрыть волнение за притворным недовольством. Не хватало же ещё, чтобы на него повесили очередные обвинения, мол, хренов маг воспользоваться ситуацией и своим проклятым даром извёл подающего надежды парня. Такого счастья ему не надо было.
И всё же от чувства жалости к Резерфорду Андерс избавиться не мог. Пытался. Не раз. Каллен не казался ему таким уж занудным церковником, постоянно цитирующим «Песнь Света», как другие храмовники, встречавшиеся магу что в Круге, что за его пределами. Он не угрожал, не применял силу, чтобы вернуть неугомонного и неспособного сидеть на одном месте беглеца в Кинлох. Не пытался лишить его возможности творить заклинания, для «излишней безопасности». Даже на его небольшое предательство никак не отреагировал, а фразу «Я готов был тебя убить» маг предпочел не слышать вовсе. Каллен словно действительно поверил в то, что Андерс не сбежит.
Непривычно было видеть того, кто не пытался строить из себя грозного «сэра храмовника», а казался… просто парнем, выполнявшим свою работу?
Андерс бы и помог Резерфорду, если бы знал, как именно. Он слышал о духовной магии, начинал изучать её по инициативе одной из Старших Чародеек — общение с духами по ту сторону завесы было приятнее, чем со многими магами из Цитадели. Да и созидание было Андерсу куда ближе, чем разрушающая мощь стихий, не поддающаяся никакому контролю. Но помочь он не мог. Не сейчас.
«— А сбежать ты, видимо, не хочешь», — шипит на себя Андерс. Нет, совесть не проснулась, и возвращаться в заточение не хотелось — просто вымотан был.
— Андерс! Малыш! Ты ли это?
Чего Андерс точно не ожидал, так это того, что в следующую минуту его сожмут в объятиях, настолько крепких, что сбивалось дыхание. Либо это усталость от недавней бойни давала о себе знать, и потому казалось, что обнимает его не милая девушка, а двухметровый воин, закованный в тяжелую броню, в полном боевом облачении и готовый к сражению. Не то, чтобы Андерса так часто обнимали двухметровые воины…
— Несса? — удивленно не то выдохнул, не то прохрипел маг, когда у него появилась возможность дышать, а заодно и разглядеть свою «старую подругу». Ох, ей бы точно не понравилось, произнеси Андерс это вслух. Нет, конечно, Андерс и рад был увидеть знакомое лицо, и всё же…
— Что ты здесь… — Скрежет доспеха по стене отвлекает его. — Проклятье… — подскакивает с места, садясь на корточки рядом с Калленом. Досталось храмовнику куда сильнее, чем он даже мог думать. Осторожно касается раскрасневшихся щек и лба Резерфорда, горячих, а затем переводит взгляд на пожимающую плечами Нессу. — Я тебе уже говорил, что ты выглядишь сногсшибательно? Вон, даже церковники падают к твоим ногам.
— Он ещё других наших девочек не видел — вообще бы больше не встал. Или никогда бы не упал.
Андерс тихо прыснул. В Церкви такого при всём желании не увидишь, даже если сильно захочешь, так что маг бы и не удивился, будь проблема только в воистину впечатляющих формах его знакомой.
Тяжелый топот затихает совсем рядом, а следом раздаётся удивлённый возглас. Андерс поднимает настороженный взгляд и сталкивается с разъяренным лицом стражника. А затем до него доходит, как всё выглядит со стороны: храмовник, почти не подающий признаков жизни, и куртизанка с магом, склонившиеся над ним. Маг ещё и подозрительно руки тянет к бедолаге.
Несса резко дёргает Андерса за плечо, а ему и не нужно намекать — рывком он поднимается на ноги и припускается за девицей, да сам удивляется тому, откуда у него взялись силы бежать так быстро. Второе дыхание открылось, не иначе.
Значит, хмыкает он, вот как оно бывает. Почти сдаешься, но это оказывается только концом первого раунда. Охота на лис продолжается, и впереди новый забег.

— Портки Андрасте… Несса… — Андерс с трудом находит в себе силы говорить, хватаясь за грудную клетку, в которой начинало неприятно колоть, тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание. Пожалуй, зря он сбежал тогда с физических тренировок в Кинлохе. Прислоняется к стене и поднимает вверх палец, мол, ты подожди, я отдышусь, тогда и поговорим.
Коридоры потайного хода в «Жемчужину» он узнает по характерным обоям и странному запаху благовоний. За годы так и не сменили их, ухмыляется маг.
В первый раз он попал в денеримский бордель в восемнадцатилетнем возрасте, и это было странное время. Андерс тогда был не в лучшем состоянии: обида и злость медленно добивали его, заполняли изнутри, как убивающая скверна. Второй побег как можно дальше от поганого Круга, отнявшего у него всё, как он тогда считал. Во что искренне верил. И тогда же он и познакомился с Нессой.
— Я увидела, как ты идёшь с этим храмовником и решила, что тебе не помешает помощь, — призналась она, пока Андерс собирался с силами. Театрально махнула рукой, на которой, играясь бликами от миниатюрных настенных фонариков, блеснуло изящное черное колечко. Небольшой шип, легко принимаемый за причуду ювелира, нехотя притягивал взгляд Андерса, куда сильнее, чем обнаженная кожа девушки. Об истинном предназначении этих маленьких украшений маг хорошо знал, ему довелось увидеть, что бывает, когда иголка протыкает кожу, и как цепенеют под воздействием паралитического яда наглые клиенты, позволившие себе лишнего. Пожалуй, хорошо, что Каллену не довелось испробовать на себе его действие. — Да не волнуйся ты так, девочки тебя помнят, не выдадут этому кудряшу, а если за оружие возьмется — так наши мальчики быстро покажут ему, где выход.
Эти «мальчики» — здоровенные, широкоплечие амбалы, насколько помнил Андерс, и были они куда ловчее, чем казались на первый взгляд.
— А там найдем выход. Может даже останешься с нами, — осторожно, видимо, заметила кровь, пихает его в плечо Несса. — С твоими вкусами с тебя ж в два раза больше прибыли!
— О да, с магической шлюхой у вас отбоя от клиентов не будет, — хмыкает Андерс, шагая за девицей по коридорчику.
— Шлюхи каждые нужны, шлюхи каждые важны, — раздается звонкий смех в ответ.
Когда он видел Нессу в последний раз, она была другой. Да, характером она и тогда отличалась, но боялась: не клиентов, бывшего мужа, спьяну выгнавшего её из дома, а затем угрожающего. Андерс стал невольным свидетелем неприятной сцены и, как всегда, не смог устоять в стороне. Первое убийство, совершенное в целях самозащиты (только вот чьей именно?), он словно вычеркнул из своей жизни — удобнее делать вид, что этого никогда не было, тем более любезные дамы из «Жемчужины» так хорошо спрятали тело, что его до сих пор не нашли. Узнай о том случае храмовники — его бы усмирили, сразу. А Несса сейчас могла носить декольте и хвастаться телом — лишь благодаря помощи начинающего целителя. И всё равно знал, что на загорелом животе девушки остался бледный шрам.
Кто бы мог подумать, что куртизанки умеют быть настолько благодарными. Андерс понимал, что она рискует, подрывает авторитет борделя, приводя его сюда. И всё же идёт на столь рискованный шаг.
«— Ты же спасаешь храмовников, чему тут удивляться», — напоминает голос разума, и маг мотает головой, отгоняя его прочь.
Внутри комнаты тоже почти не изменились, Несса, не церемонясь, затолкала его в одну из них, не дав даже осмотреться.
— После тебя к нам как-то захаживала пара тевинтерцев. Мерзкие ребята, вытолкали их в чем мать родила, где-то должны были остаться мантии. Один из них был мелким, как ты.
— Мне не пойдут перья, — отшутился Андерс, а потом понял, что выбора-то у него и нет — лучше уж перья, чем не пойми что, в котором он сбегал из Круга. — И я не такой уж мелкий, если помнишь.
— И любишь играться с электричеством.
И вот теперь Андерс чувствует, как на его щеках вспыхивает румянец, а Несса тихонько посмеивается в кулак.
— Мы вытащим тебя отсюда прежде, чем сюда явятся храмовники. Обещаю, — девушка меняется в лице, выглядит по-настоящему благодарной. Видимо, и правда не забыла того случая. — А пока, — она прихлопнула в ладоши, — не хочешь посмотреть на нагов? Их недавно привезли.
— Нагов? В борделе? — Андерсу кажется, что он ослышался. Единственная идея, вспыхнувшая в мозгу, кажется настолько абсурдной, нелепой. — Зачем вам наги в… Подожди… — Судя по улыбающемуся лицу Нессы, его догадки оказались верными. — Ох, твою мать, нет! Это ведь не правда?
— У всех разные вкусы, — пожимает плечами девушка, так обыденно, что теперь ему точно становится не по себе. — Так что, хочешь их погладить?
— Не хочу я гладить нагов! — вспыхивает маг, а Несса, рассмеявшись, вышла из комнаты, заперев её.
Андерс искренне надеется, что она пошла не за нагами.

Отредактировано Anders (2018-04-18 00:07:02)

+2

14

[status](be)young[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>18</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]- Жить будешь, - целитель при городской страже ополоснул руки в чаше с грязноватой водой, хлопнул Резерфорда по плечу, и вышел. Каллен перевел дыхание, выдыхая сквозь сцепленные зубы, и осторожно потрогал обхватывающую голову повязку.
- Не лапай! – и отдернул руку на строгий окрик. Сквозь стены его видно, что ли? – хмуро вскинул глаза на приоткрытую дверь, из-за которой веяло чем-то стойко удушливым и вонючим.
- Могу идти? – хрипло спросил Каллен.
- Давай, капитан тебя точно уже заждался, - тот стражник, что нашел сомлевшего новичка в одном из переулков, приволок его сюда от силы полчаса назад. Здесь Каллену промыли и перевязали раны, дали глотнуть чего-то на редкость мерзопакостного, зато прочистившего мозги и возвратившего толику сил, а заодно послали в церковь, сообщить о случившемся старшим храмовникам. И вышла незадача – сэр Родерик с остальными, как сообщил прыткий на ногу гонец, куда-то отбыл. На поиски отступника, того самого, Андерса, будь он неладен трижды.
Каллен опустил все еще полыхающее лицо, глядя в пол – полыхало от стыда на сей раз, не от лихорадки. «Удрал», - думалось с усталой тоской, и никакие оправдания не шли ни на ум, ни на язык. Отступника он упустил, и сейчас того ищи-свищи ветра в поле. В особенности, с такими вот… подругами, - он вскинул глаза на звякающий звук вперед – капитан городской стражи мрачно смотрел на перебинтованного юнца-храмовника, с которым распрощался едва ли пару часов назад, и, похоже, ой как надеялся больше не увидеться.
- Итак, сэр… э-э-э…
- Каллен, - обреченно подсказал тот. Понимал, как все это выглядит со стороны капитана, несказанно ширящейся и множащейся головной болью. Той самой, что выводит из себя людей опытных, когда всякие щенки безусые лезут туда, куда не просят. Кто, спрашивается, просил молодого рыцаря-храмовника устраивать кровавую баню в одном из переулков, да еще и дважды? Да еще и с магом на пару – ах, вы его еще и ищете же, не так ли? Так какого ж морового дерьма, которого, слава Создателю, сотни лет уже не видали, маг сейчас не в церковных застенках, а невесть где, а ты сейчас тут, щенок паршивый? и за тебя как-то ответить придется, перед твоим командованием?
- Он ушел с девушкой по имени Несса, - скрипнув зубами, произнес Резерфорд, уже закончив свой короткий доклад – дескать, дважды столкнулся подонками под предводительством некоего Маркуса. В конце концов этот Маркус больше грязь Денерима не топчет, - при этой вести темное от недельной щетины лицо капитана стражи слегка смягчилось, но Каллен уже зарекся обольщаться.
- Несса? – капитан вдруг напрягся.
- Да. Рыжеволосая… к… красивая, - вспомнив вдруг волнующееся море в берегах фальшивой позолоты корсажа, Каллен слегка покраснел. Не лихорадкой тогда на него накатило, смущением, как и сейчас. Ну а то, что было дальше, и вовсе вспоминать хуже некуда.
Уши снова начинали пламенеть.
- Поди-ка сюда, - оказывается, пока он предавался самобичеванию, капитан стражи успел куда-то сходить и  вернуться. Уже не один – за предплечье он держал худенькую эльфийку, чьи острые уши сейчас поникли, чуть свесившись кончиками. Наряд на девушке был явно с чужого плеча – великоват, но кричаще ярок, наподобие того, что был на той Нессе. Такое же фальшивое золотое шитье на корсаже, который открывал куда как… меньше. Эльфийка угрюмо дернула торчащим локтем, и принялась растирать оставленные рукой стражника следы. На тощих предплечьях синяков, впрочем, хватало, - она скользнула взглядом по лицу Каллена, улыбнулась, хлопнув огромными светло-голубыми глазами, но затем резко помрачнела, увидев меч милосердия на его кирасе.
- Мири, не выделывайся, - капитан стражи обратился к ней накоротке. Давно знакомы? Каллен невольно поднялся с лавки на которой сидел, провожаемый по-прежнему оценивающим, невзирая на мрачность, взглядом эльфийки. – Давай, расскажи ей о той девке, сэр храмовник. А ты, Мири, слушай. Поможешь найти ту шлюху – отпущу. Обманешь – сама знаешь, что будет. Отправлю тебя и твоих девиц развлекать парней в форте Драккон, - точеное личико эльфийки так и дернулось. Тряхнув прямыми, неровно остриженными светлыми, светлее, чем у Каллена, волосами, она вскинула на того глаза. И еле заметно усмехнулась, показав чуть кривой глазной зуб.
- Ну, сэр храмовник, извольте, - голос у нее оказался низковатый для эльфийской хрупкости, и слегка с хрипотцой. Смотрела слегка насмешливо, но, кажется, прятала беспокойство – капитан стражи вряд ли стал бы шутить. Каллена слушала – на имя той девицы так и шевельнула ушками, насторожившись.
- Несса-а, - сложив худые руки на груди, и прислонившись к стене, протянула эльфийка. – Знаю ее, начальник, - понятное дело, это капитану стражи. – В «Жемчужине» работает. На улицу не ходит, у них все прилично. Твоему другу повезло… или не повезло, это как посмотреть. Ставлю… кхм, десять золотых, - острый носик чуть дернулся, - что она повела этого твоего беглеца туда, сэр храмовник, - от этого обращения Каллена до сих пор стальными когтями по хребту продирало, а уж от блуждающего по его фигуре взгляда эльфийки становилось и вовсе не по себе. «Блудливого», - он бесшумно выдохнул, и заговорил снова, не обращая внимания на знак капитана стражи – дескать, паренек, высказался и заткнись.
- Тот, кого она увела – не друг мне. Он – отступник, бежавший из Круга магов, - при этих словах Мири слегка нахмурилась, - и за то, что она ему помогает, у нее могут быть неприятности. И не только у нее, капитан, - Каллен повернул голову в сторону стражник, который теперь сидел мрачнее тучи.
- Сынок, ты, может, не знаешь, но «Жемчужина»…
- Я знаю, что это за заведение, - перебил Резерфорд, под полыхнувшую по щекам краску. – То есть… неважно, - прочистил горло, коротко откашлялся, заглушая тихий смешок эльфийки. – Каким бы… кто бы ни… законы Церкви непреложны, - прямо глядя в глаза капитана, твердо заключил он. – И рыцарь-лейтенант Родерик, под чьим командованием я состою, будет непоколебим.
- О, поверь мне, мальчик, - хохотнула от стены эльфийка, - так и будет. После того, как в «Жемчужине»-то окажется – там никто не жалуется на такое…
- Я… не о том, - повернув голову, словно проламывая лбом удушливое смущение, которое так и опускалось, снова, негромко произнес Каллен. – Отступник, которого мы преследуем, весьма… успел отличиться, иными словами. Мой командир ни перед чем не остановится, дабы его поймать. Поверьте, - зная, каких исполинских, будто у дракона, у сэра Родерика зуб на Андерса, Резерфорд в своих словах не сомневался.
- Ну, тут ж сами разбирайтесь, - повела тощим плечом Мири. – Начальник, я тебе все рассказала, помогла, чем могла…
- Придержи язык, остроухая, - небрежно бросил ей капитан стражи. По небритому лицу так и ходили темные волны раздумий.
- Так, паренек… слушай сюда.


- Как рука, Резерфорд? – сэр Родерик  озабоченным не выглядел. Ни докладом Каллена, ни самочувствием того – поинтересовался вроде бы походя, но взглядом движение, которым юнец потянулся к мечу, так и прожег.
- В порядке, сэр, - церковный дворик остался позади, сейчас храмовники шли неширокой улицей. Менее загаженной, чем те, по которым недавно пришлось шастать Каллену, но, в то же время, и не главное. Хотя внимание явно привлекали, зато такой путь был короче. По словам Мири – эльфийка едва поспевала за размашистым шагов храмовников, и так как-то само собой выходило, что Каллен оставался подле нее.
«Надумаешь удрать – помни, что твои девочки тебя ждут. И Форт Драккон ждет, если что-то пойдет не так», - напоследок напутствовал их капитан стражи. Мири только гневно фыркнула, но в голубых глазах застыла потерянная тоска. Оставалась в них и сейчас, точно нетающий лед под послеполуденным майским солнцем, что все припекало, - поравнявшись с эльфийкой, Каллен тихонько спросил:
- Извини… - глазищи так и вскинулись на него, удивленные обращением. – Но откуда ты знаешь Нессу?
- Я там работала, - был ответ. – Салга, маленькая сучка, однажды оказалась недовольна тем, как я обошлась с клиентом. Вот и вышвырнула меня, - Мири глуховато расхохоталась. – Мы с девочками, такими же, как я, - эльфийка повела ухом почти кошачьим движением, - ну, из эльфинажа, сами себе на жизнь зарабатываем… у нас был приятель, присматривал за нами, да только его с пару дней назад в канале выловили с кишками наружу. Найджел, - так звали капитана стражи, - нас и замел тотчас. Платить-то не с чего. И сейчас никто не заплатит, - угрюмо выдохнула Мири, уставившись перед собой. Каллен отвел глаза, чувствуя стыд, резкий и жаркий. Мало того, что помогала им эльфийка явно не по доброй воле (хоть и не из особо добрых чувств к этой самой Нессе), так еще и сама может пострадать в грядущем деле. Или же, если не сама она, то ее так называемое дело, - Каллен осторожно потянул было к Мири руку, но коснуться предплечья не решился. Голубые глаза недоуменно и настороженно блеснули.
- Просто покажи мне, откуда они станут убегать, и все, - вполголоса произнес он, так, чтобы слышала только Мири. – А сама не показывайся на глаза никому.
- Ты с чего такой добренький, мальчик? – эльфийка недоверчиво свела к переносице брови. – С меня потом Найджел… сам знаешь, что он со мной сделает.
- Я скажу ему, что ты помогла, и он тебя отпустит. И командиру скажу, - Каллен показал взглядом на идущего впереди рыцаря-лейтенанта. Пока часть храмовников будет общаться с хозяйкой борделя насчет отступника, знающая все входы и выходы Мири покажет остальным, откуда могут вывести беглеца. Занять позиции, и ждать, обложить «Жемчужину» так, чтобы и мышь не проскользнула – вполне возможно.
«Только там ходов уйма, - честно предупредила их Мири. – Надо быть шустренькими, господа храмовники. Оч-чень шустренькими».
- Если тебя заметят… тебе же еще… работать, - с усилием произнес Каллен. Глаза Мири так и заискрились, будто по льдинкам солнцем пробежало.
- Не в «Жемчужине» же, дуралей! – прозвучало даже необидно. – Спору нет, если тамошние сообразят, что это я вас навела, то житья мне не дадут, а выбирать из чего? С одной стороны эти, а с другой – в Форт Драккон я не хочу. Салга меня обратно не примет, и до такого вот, и после. Ничего, выберемся как-нибудь, - и шмыгнула носом до того залихватски и весело, что у Каллена от жалости защемило сердце. – Но ты не думай, что я совсем уж плохая, не соображаю ничего, - из висящей через плечо сумки выскользнуло что-то черное и блестящее. – Гляди! – он и глядел, на торчащие сквозь черные пряди острые кончики ушей. Парик изменил лицо эльфийки до неузнаваемости, хотя, казалось бы, мелочь сущая – глаза теперь смотрели жестче, под ними залегли тени, еще более глубокие, нос еще сильнее заострился.
- На ворону похожа, - честно сказал Каллен, за что был вознагражден смехом, отчего-то даже не злым. На эльфийку обернулись некоторые из храмовников, и маскировку одобрили, а Каллен чуть улыбался, пожалуй, что глуповато. Дорога до «Жемчужины» много времени не заняла, но о поимке Андерса ему сейчас вовсе не думалось. Думалось лишь о том, чтобы оказались благоразумными как содержательница публичного дома, так и ее… работники.
Потому что если на это заведение обрушится весь гнев рыцарей Церкви – а его будет немало, то кто-нибудь непременно пострадает. И сейчас на Мири он глядел с облегчением – «может быть, ей повезет. Хотя бы ей».
- Мы близко, - предупредила эльфийка, и отряд рассыпался. Еще в церкви, над наспех нарисованным под диктовку Мири планом, были распределены обязанности и пункты. Каллен с сильно бьющимся сердцем проследовал за эльфийкой, которая, прячась за высокими кустами растущей на задворках смородины, вьюном проскользнула к ним, и затаилась.
- Думаешь, ваш дружок первый, кого так ловят? А вовсе и нет, - сунув в рот несколько зеленых ягод, не поморщившись, тихо произнесла Мири. – На такой случай у Салги есть свои методы. Учти, просто не будет, - вместо ответа Каллен осторожно пошевелил рукой, и стянул с головы повязку, чтобы не белела столь приметно. Все равно и голова больше не болит, спасибо тому мерзкому целебному пойлу.
- А я и не жду, что будет просто, - тихо усмехнулся Резерфорд, на миг прикрывая глаза. Молитва рванулась к небесам безмолвно, но искренне отразившимся от земли солнечным лучом.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-04-13 17:00:33)

+2

15

Несса не обманула, — не то, чтобы Андерс сомневался в ней: дамы её профессии держат слово куда надежнее, чем те же храмовники или церковники, возносящие молитвы к Создателю каждый день, — через несколько минут вернулась с новой-старой мантией. А эти тевинтерцы — широкоплечие ребята, с недовольством замечает маг, внутренне жалея о том, что нет таких заклинаний, что могли бы подогнать одежду под нужный размер. Жизнь сразу стала бы немного проще. Еще и эти глупые черные перья, как своеобразные бесформенные наплечники… Впрочем, стоило признать, какой-то свой, особый шарм, в них был. Как в полуощипанной вороне. Зато чисто и нет засохшей крови.
— И все-таки надежнее было бы нарядить тебя в платье. И так в своем Круге только в них и ходите. Как в юбках, — прыскает Несса, всё это время наблюдавшая за магом с самым скучающим видом. Разве что голову рукой не подпирала — тогда бы точно напомнила Андерсу его самого на занятиях в Кинлохе.
— Мой милый друг, — наигранно вздыхает маг, — я мог бы прочитать тебе целую лекцию об удобстве мантий в Круге…
— Скуу-у-ука, — тянет девушка, перебивая, а Андерс не может не согласиться, скрещивает руки на груди, пока девушка продолжала. — А накрасить тебя, так никто и подвоха не заметит. Хлипкую бороденку запудрить, волосы распустить, глаза подвести — и вуаля! Ну, пока никто подол не задерет. — И сама же смеется, довольная, как объевшаяся сметаны кошка. — Может я бы даже двадцати серебряков не пожалела.
— Всего лишь двадцать? Я думал, я стою больше. Магия — дорогое удовольствие, между прочим, и требует определенных навыков и сил. — Андерс старался не думать о том, что звучит он так, будто уже давно занимается этим всем профессионально и знает все тонкости столь нелегкого, но прибыльного ремесла.
— Вот, уже понимаешь, как надо лишние деньги с клиентов вымогать. Говорю же, ты бы точно тут прижился.
Маг окидывает взглядом небольшую комнату, скудную на интерьер, а оно и понятно, почему: зачем в борделе вообще что-либо кроме широких, крепких кроватей, способных выдержать нескольких человек. А что, невесело усмехается Андерс, хорошая жизнь. Крыша над головой есть, с голоду не помрешь, развлечением на весь день и ночь обеспечат, да ещё и заработок постоянный будет. Почти как Круг, только там тебе никто не заплатит за твои навыки, а засунут в застенки на пару дней или отправят поджечь парочку гигантских пауков в подвале. Ещё и не смей ничего забирать, мол, это Кругу принадлежит…
Андерс шумно вздыхает. Шутки шутками, но он по-прежнему был в бегах, на хвосте всё ещё висели храмовники на пару с городской стражей, а сам он всё ещё не выбрался за пределы Денерима, в идеале, разумеется, — за границу Ферелдена. А работники «Жемчужины» были в опасности. Хотели как лучше, помочь, но в итоге могут пострадать, лишь из-за того, что укрывают у себя отступника.
— Знаешь, Несса, — серьёзно начинает маг. — Ты помогаешь мне, все вы, а я даже не знаю…
— Шшш, — аккуратный палец изящным движением касается его губ, призывая к тишине. — Я всего лишь возвращаю долг, неужели тебе в Круге память отшибает? А если хочешь отблагодарить, — ладонь мягко касается щеки, скользит к подбородку, — то беги отсюда. И не смей больше попадаться храмовникам и возвращаться в Круг. Ты хороший человек, заслужил свободу.
Только законы несправедливы к хорошим людям, особенно к магам, знает Андерс. Впрочем, что ему знать о справедливости, если собственная шкура важнее жизней других магов, которым не хватает не то духу, не то сил сбежать из Кинлоха.

… Хозяйка «Жемчужины» оказалась весьма впечатляющей жен… Андерс понимал, что называть её «женщиной» у него не поворачивается язык. Совсем молодая, — моложе, чем маг себе представлял, — одета она была куда приличнее, чем простые работницы, с ниспадающими до плеч темными, густыми волосами, которым любая леди могла бы позавидовать. Одни манеры Санги выдавали в ней человека опытного и знающего своё дело, пусть внешний вид и был способен обмануть. За исключением глаз: взгляд у неё был твёрдый, стальной.
— Мы рискуем не больше, чем обычно, — спокойно комментирует она предупреждение Андерса. — Или ты, Андерс, думаешь, что ты здесь первый беглец? Некоторые наши девочки о тебе высокого мнения, и я не забыла, как ты спас Нессу.
Маг только хмыкает в ответ, неопределенно пожимая плечами, мол, вы же знаете, что говорят — не могу стоять в стороне.
Оглядывает просторный главный зал, подмечает, что охранников не так много, как он рассчитывал. Если явятся храмовники и захотят взять своё силой, те не смогут задержать церковников. Остается верить в то, что навредить мирным людям они не захотят, не дураки ведь. То есть, не больше, чем обычно.
— Надолго укрыть не сможем, но время выиграем. Если всё сложится удачно, вечером у тебя будет шанс укрыться на корабле одного моего знакомого из Орлея, — Санга сделала изящный жест в сторону одного из мужчин, попивающих вино с одной из куртизанок. — А пока ты здесь, — проводила его к одной из дальних комнат, — некоторые из клиентов довольно жестоко обращаются с моими работниками. Услуга за услугу.
— Там ведь не сидят связанные… клиенты, которых мне придется сжечь? — на всякий случай уточняет маг. Не то, чтобы он верил, что так и будет, но чем демоны не шутят.
Санга улыбается на его слова.
— Боюсь, чтобы их связать, тебе придется нам доплачивать.

«— Все могло быть хуже», — говорит себе Андерс, когда направляет целительный поток магии в жуткого вида гноящуюся рану в предплечье одного из громил Санги. Говорил, не заметил, что у рассерженного клиента с собой кинжальчик был, маленький, как зубочистка драконья, но острый, что вивернов клык. Не сказать, чтобы мага пожирало любопытство, он бы прекрасно прожил и без лишних подробностей.
И хуже наступило позже, принеслось вместе с одним из мальчишек, сыном одной из местных шлюх. Запыхавшийся, он с трудом сумел рассказать, как видел храмовников, приближающихся к «Жемчужине», говорил, видел пятерых, но их могло быть и больше.
— Многовато для одного мага.
— Что поделать, я — местная легенда, все храмовники хотят на меня посмотреть, — неуверенно отшучивается Андерс, понимая, что шансы на побег медленно катятся к нулю. Не один кудрявый, которого обвести вокруг пальца было бы легко, пусть и не хотелось, но вооруженный отряд. С ними не договоришься. Обдуришь одного — второй будет на страже.
— Моё слово всё ещё в силе, — резко отрезает Санга. — Третий пирс, узнаешь судно по золотому солнцу на синих парусах. Несса, если что-то пойдет не так — выводи своего друга отсюда как можно быстрее, воспользуешься ходом из моего кабинета. И еще, — добавляет она уже с беспокойством, вновь обращаясь к магу, — один из наших, Лин, притворится тобой, выбежит через другую потайную дверь, отвлечет тех храмовников, которые останутся на улице. Так что лучше бы вам выждать несколько минут, прежде чем уходить. Он не пострадает.
И сама не верит своим словам.
Несса кивает, и тащит Андерса за собой, в приватные комнаты, захлопывает дверь и присаживается на корточки у замочной скважины.
— Лин… Это тот парнишка с золотыми волосами?
— Угу, — без энтузиазма отозвалась Несса. — Ты ему порезы на лице излечил. Хороший парень. Он справится.
Не проходит и десяти минут, как по ту сторону двери раздаются тяжелые шаги, металл с глухим грохотом отдается по деревянному полу. Андерс напрягается, словно гончая, готовая в любой момент сорваться с места и побежать прочь. И тогда один из храмовников начинает говорить, а у мага по спине пробегает дрожь и холод.
— Проклятье, это Родерик, — шипит он, впервые после побега ощущая настоящий страх. — Этот хренов ублюдок на все пойдет, чтобы добраться до меня…
— А мне плевать! — раздается с той стороны. — Обыскать здесь всё!
Всё время, что есть сейчас у них с Нессой — два охранника у двери, и тратить его впустую они не собираются.
… Из потайной двери Андерс практически вылетает, останавливается только на несколько секунд — яркий свет резко режет глаза. Вокруг какие-то кусты, и Несса настойчиво тянет его за руку, прямо к зеленеющей ограде.
— Там короткий путь, — бросает она, хватает мага за руку, тащит за собой. Пусть у Андерса и восстановились силы, он не думал, что его хватит надолго.
Он бежит за Нессой, прямо через кусты с какой-то ягодой, а затем врезается в чье-то металлическое плечо, едва не падает. Сдавленно шипит сквозь зубы, потирая ушибленную руку, а взглядом натыкается на такие знакомые светлые кудряшки…
— Ох, привет, Каллен, — отступая на несколько шагов назад. — Рад, что ты так быстро поднялся на ноги.
Почти не лжет.
Не успевает отступник подумать о том, что ему пришел конец — Несса вырывается вперед, прикрывает его собой от храмовника, заносит руку и, Создатель подери, никогда Андерс еще не слышал такого звонкого удара от пощечины. Маг мысленно благодарит старую подругу, да срывается с места, дальше.
«— А хотел, чтобы никто не пострадал».
Только думать об этом некогда.

Отредактировано Anders (2018-04-14 01:18:03)

+2

16

[status](be)young[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>18</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]Напряжение так и нарастало, - Каллен склонил голову, стискивая пальцы. Строки Песни Света сами шли на язык, но, стоило ему выдохнуть лишь несколько слов, как окатило ледяным взглядом сбоку.
- Молиться вздумал? – тихонько хмыкнула эльфийка. – Это пускай твой дружок молится, и Санга, и все, кто там, - обнажив острые, как у ласки, зубки, Мири пренебрежительно сплюнула.
- Он мне не друг, - зачем-то напомнил Каллен. – Он преследуемый отступник. И… - а больше-то и добавить нечего. Не начнешь же рассказывать всю историю славных («ха!») и героических побегов этого самого Андерса. Был бы бардом – мог бы слупить на этом неплохие денежки, наверное. Умей он складывать песни, - сглотнув, он всмотрелся в темнеющий в глубине двора выход. Задняя дверь, неприметная, если не знать, прячущаяся в тени нависающего сверху карниза. Не подскажи Каллену Мири – долго бы глаза таращил, пытаясь найти.
- Тихо! – дернув ухом, вдруг настораживается эльфийка. Каллен замирает, боясь выдохнуть, но теперь уже и сам слышит шум, приглушенный, раздающийся из-за стен «Жемчужины». Лязгающие, отрывистые выкрики – «лейтенант командует», - а в глубине двора намечается какое-то движение.
- Отходи, - быстро, пока пригибается в своей засаде, бросает он Мири на ходу, и выскальзывает из-за кустов, ловя мчащегося навстречу мага почти что плечом. Ну, вот и встретились – «на ловца и зверь», снова мелькает прежняя мысль, а взбурлившая лириумом кровь уже готовится ударить.
«Медленней…» - он мешкает, не слушая мага – обрывки слов того долетают до сознания, он смотрит сквозь Андерса – так, что со стороны это нелепей некуда выглядит, наверное. Беглец – прямо перед храмовником, но храмовник ничего не делает.
- «Спокойней», - плавное ощущение наполняет его, ровным, равновесным сосредоточением. Еще немного, и…
Хлоп!
Щеку обжигает ударом.
- Проклятый ты ублюдок, - цедит рыжая сквозь зубы, толкая Каллена в грудь ладонями. Смешно – ей его и с места не сдвинуть, но слуха касается торопливый топот. «Убегает», - глаза расширяются, девчонка замирает с занесенным над мечом милосердия кулачком.
Он не хотел, чтобы кто-нибудь пострадал, - «святая кара» разносится по дворику, оглушая и относя в сторону Нессу – только юбки взметнулись, затрепетав. Из-за кустов слышен треск и сдавленный писк – «я же сказал – «отходи», - с тенью досады думается Резерфорду, торжество в котором пересиливает сейчас любое сожаление. Он – смог, справился с шепотом лириума, - кровь грохочет в висках, дыхание тяжелое, но удар вышел выверенным. Точным. Почти что направленным, - маг пытался убежать, но его задело, - Каллен склоняется над опрокинутым, обездвиженным Андерсом, и не очень-то любезно переворачивает его.
- Несказанно рад тебя видеть, - хмыкает, под отголосок боли – все же, боли, последствий лириумного удара, сгребает мага за шкирку, и вздергивает на подкашивающиеся ноги. Со стороны выхода, грохоча доспехами, к нему уже бежит – шумом встревоженный – сержант.
- Резерфорд, что… о, поймал-таки засранца, - как будто речь шла о беглом псе. Голос довольный, - Каллен делает несколько шагов, таща за собой спотыкающегося мага, которого тут уже не понять во что нарядили. Какие-то перья, пропыленные, обломанные, торчат сейчас в разные стороны, да и видок у Андерса тоже известный. Как у цыпленка, которого здорово наподдали ногой.
- Сукин ты сын, - голос позади. Несса утирает окровавленный рот – сама губу что ли прокусила? – полусидя на земле. Платье перепачкано, задрано чуть ли не до бедра, но прикрываться девица не спешит. Каллен невольно дергает краем рта – «сукиным сыном» обзывать ферелденца, ну это же…
Ровное спокойствие не покидает его, и даже на плененного отступника он смотрит отстранённо. Без бешено бьющегося сердца – ну, почти. Беспристрастно.
Он выполнил свой долг. Долг! – впервые в жизни.
«Все ошибаются по первости, парень. Это нормально», - так сказал ему рыцарь-лейтенант, когда выслушал доклад. Короткую исповедь, полную стыда и раскаяния. – «Мотай на ус», - хлопнул тогда Каллена по плечу, и ушел.
Только вот ощущения «мне жаль» никак не отделаться, - как в тот миг, после того как впервые в жизни применил «святую кару», - едва на ногах держался, и наставлял на мага меч. Сейчас тот не сбежит, это уж понятно. И ничего не скажет – вернее, что бы ни сказал, Каллен слушать не станет.
- Да чем он вам помешал, ублюдки, - Несса пытается подняться, но от предложенной руки отмахивается, ударяет по ней – предсказуемо ушибает ладонь, взвизгивает, и пытается пнуть храмовника по латному сапогу. – Андерс! – кричит сорванным, хриплым голосом вслед магу, которого уводит со двора сержант. – Я тебя жду, слышишь!
- Слышит, - зачем-то говорит Каллен, все же беря девушку за плечо, и помогая подняться. Ее складывает пополам, держится за живот, не обращая внимания на то, что пышная грудь из корсажа вот-вот вывалится. Каллен смотрит поверх нее, высматривает Мири – но та, похоже, последовала его совету. Затаилась. Или же убежала, - Несса, шипя сквозь зубы свирепо ударяет его по кирасе ушибленной рукой, не замечая, что ссадила ее. Приходится перехватить.
- Что он вам сделал? Дайте уже человеку жить спокойно и свободно, вы, будь вы прокляты! – слова обидные, но Каллен с удивлением понимает, что будто бы отгорожен от них, колких и несправедливых, щитом.
- Ты ошибаешься, - говорит он почти мягко, задевая опустившейся рукой висящий на бедре меч. Так и не понадобился ему – занятно. – Есть закон и долг.
- Да плевать я хотела!..
- Ты – да, - провожаемый проклятьями, он идет со двора. Чуть медленней, чем хотелось бы, чем мог бы – все же, слабость отголосками растекается по телу, но постепенно шаг ускоряется – разгоняется сердце, поет победно.
«Я – нет».


… - В одиночную его, - путь до Твердыни Кинлоха занял почти два дня, и не сказать, что был приятным. Почти не отдыхавшие храмовники гнали себя, как будто на пятки им наступала орда демонов, и к концу пути Каллен уже молился об отдыхе, чувствуя опостылевшие доспехи каждой костью, каждым мускулом. Едва сумел ответить на приветствие часового, а когда переправлялись через озеро, только чудом не сверзился за борт лодки. Андерсу, понятное дело, приходилось хуже. Доспехов нет, но нет и закалки – так что полубесчувственного мага, как волокли мешком, так мешком в одиночной камере и свалили. Рыцарь-командор Грегор, получив доклады, решил лично побеседовать с рыцарем-храмовником Резерфордом, но того не добудились – как вернулся в казармы, так и рухнул. Уснул.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-04-15 06:53:10)

+2

17

Всего на несколько секунд Андерс наивно полагает, что Резерфорд даст ему фору: не в день, не в полдня, но хотя бы в несколько минут. Совсем по-детски хочет верить в то, что некоторым из их треклятого Ордена знакомо слово «сострадание», пусть и понимает, насколько это глупо. То, что он помог Каллену тогда, в переулках Денерима, ничего не значит — и не значило — ни для самого мага, ни для храмовника. Тем более для храмовника.
Маги ведь обязаны слушаться церковников, пресмыкаться перед ними, зная, что иначе их ждёт ритуал Усмирения и жизнь… нет, существование, поправляется беглец, ничем не отличающееся от существования дубовой тумбочки в приемной Первого Чародея. Никаких эмоций, страстей, желаний, чувств. Как и любого мага из Круга, Андерса передёргивало всем телом от одной мысли об этом мерзком ритуале — худшем, что Церковь была способна изобрести. Но никогда не испытывал настоящего страха перед ним — не сделал ничего, чтобы получить «солнечную» метку на лоб. Не опасен, не режет запястья и не призывает демонов, и вполне способен контролировать дарованные ему Создателем силы.
Только для некоторых храмовников и этого мало. Андерс не понаслышке знает, — помнит, — что некоторых из учеников даже не допускают до Истязания.
Андерс не успевает представить себе прекрасные виды Орлея и услышать плеск морских волн, и он почти не удивляется, когда его сбивает с ног. Почти не ощущает себя преданным, хотя странное чувство обиды всё равно подкатывает к горлу, заставляя шипеть рассерженным котом, и сплевывать скрипящий на зубах песок. Тело ломит, а в грудной клетке разрастается глухая боль, как если бы ударили под дых. Лучше бы он упал, когда врезался в плечо Резерфорда. Было бы до нелепого глупо, но зато сейчас бы не валялся в пыли.
— Жаль, что не могу сказать того же самого, — через силу стонет Андерс, не пытаясь сопротивляться, но и не оказывая такую уж помощь храмовнику в своём задержании.
Мольба на мгновение проскальзывает в карем взгляде, направленном на Каллена. И так же быстро исчезает, стоит появиться другим храмовникам.
«— Не смей пресмыкаться перед ним, — резко одёргивает себя маг. — И не смей показывать страх — нечего их бояться».
Это закованные в броню идиоты должны бояться тех, у кого на кончиках пальцев скрывается мощь стихий. Подобная мысль вызывает на губах уставшую усмешку. Может быть, хочется верить ему, когда-нибудь так и будет.
В отдаленных уголках своего запутанного разума Андерс понимает, что храмовники всего лишь выполняют свою работу. Или хотел бы понимать. Он не испытывает ненависти конкретно к Каллену, по чьей вине теперь находится в руках ненавистного ему ордена и возвращается в осточертевшую Цитадель Кинлоха. Не злится конкретно на тех людей, что заковывают запястья в тяжелые кандалы. Но это не мешало ему ненавидеть всех их в целом, как нечто общее. Как этакий аналог скверны, портящей всё, чего она коснется. С храмовниками было также.
Краем глаза маг замечает сидящую на земле Нессу, видит Сангу, выглянувшую из «Жемчужины», и стыдливо отворачивается. Андерс ведь правда не хотел, чтобы кто-нибудь из них пострадал, но вышло так, что он их в проблемы и втянул. В свои проблемы, которые ему самому и надо было решать, а не поддаваться на чужие уговоры. Чувство вины неприятно отпечатывается изнутри, скребёт.
— У… у вас же есть я, да? Им ничего не будет грозить? — спрашивает осторожно, надеется, что ему не прикажут заткнуться. Или не ударят. Андерс бы не удивился.
Кто-то посмеивается, лица за шлемом не видно, только пару прищуренных ярко-голубых глаз. И от мерзкого звука его голоса у мага сводит челюсть.
— Что, уже скучаешь по своим подружкам-шлюшкам? Что они в тебе, родственную душу нашли?
«— Не играй с огнем, — щурит глаза Андерс, — обожжешься еще и будешь бегать с горящей задницей. Уж это я гарантирую».
— Ох, не волнуйся, в твоей матушке и сестре они нашли бы куда более родственные души, — бурчит, едва слышно. Знает, что не стоило поддаваться эмоциям, не в обществе храмовников. Это низко, слишком грубо, пошло.
И Андерс ничуть не жалеет о сказанном, даже когда рука в латной перчатке наносит удары по лицу. Первый, после которого создается ощущение, будто челюсть крошится. Второй, от которого нос издает нехороший хруст. Третий уже приходится в живот. Андерсу не удается устоять на ногах, заходясь в кашле, он падает на колени, пачкая кровью ноги храмовника. Повезло ещё, что не ел толком ничего последние дни — иначе к крови прибавилось бы еще и содержимое желудка. Никто ничего не говорит. А к чему? Маг знал, что сам напросился.
В уголках глаз собираются предательские слезы, плечи подрагивают, но с лопнувших от удара губ срывается… смех? Храмовник так и замирает с занесенной рукой, не веря в то, что он видит перед собой. И это замешательство веселит Андерса еще больше.
— Правда глаза режет? — фыркает маг. Хочет сплюнуть наполнившую рот кровь прямо в шлем ублюдка, но сдерживается.
— Правда в том, что тебя давно следовало бы усмирить.
Но Андерс смеется до боли в легких, умудряется при этом хлопать ресницами, как невинный ребенок. О нет, его не усмирят. А потом — он вновь сбежит. И рано или поздно храмовники потеряют свою мнимую власть над ним.


Когда Андерс приходит в себя, то не сразу находит в себе силы пошевелиться — тело сковано проклятой болью, от длительной дороги, синяков и сна на каменном полу. Пробует шевельнуть рукой и не сдерживает тихого вскрика-стона, жмурится. Вспоминает события последних дней и… портки Андрасте, а сколько дней-то он уже провел в Кинлохе? Помнит только, что без сил вырубился на полпути к Башне, периодически приходил в себя и слышал только, как собственные ноги волочатся по земле.
— Чтоб вас всех наги драли, — зло рычит маг, и переходит на хрип — во рту сухо и челюсть отзывается болью.
Надо собраться, повторяет себе.
Поток магической энергии охватывает его медленно, боль не исчезает, но тухнет, становится терпимее. Андерс с трудом переворачивается на живот, приподнимается на вытянутых руках. То, что он видит вокруг себя, ничуть не радует. Высокие каменные стены, зарешеченное окошко под самым потолком, через которое проникают слабые лучи солнечного света, единственная дверь и худой матрас, присыпанный соломой. Да небольшая дыра в противоположном углу, настолько маленькая, что проскользнуть в неё мог разве что кот.
«— Просто королевские хоромы, достойные самого короля Кайлана», — хмурится маг.
… Ирвинг приходит к нему намного позже, читает очередную лекцию, от которой Андерса совсем не фигурально начинает тошнить. Он бы хоть слова местами менял, а то уже пятый раз одно и то же. За одним только исключением.
— Это твоё наказание, Андерс.
Ладони сами собой сжимаются в кулаки. Не от злости — от собственного бессилия и невозможности что-то изменить.
— Ты должен был понять, что за свои действия, любые, надо нести определенную ответственность.
Андерс правда держится, гордо смотрит в глаза Ирвингу, но стоит двери захлопнуться — отпускает гнев, окруживший его ледяным кольцом.

Отредактировано Anders (2018-04-15 12:05:33)

+2

18

[status](be)young[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>18</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]- Что, не расскажешь? – трапезная при храмовничьих казармах полна оживления. Каллен смущенно ухмыляется, глядя перед собой, в глиняный стакан, мотает головой, дескать, не расскажу. Сменившиеся с караула сослуживцы отдыхают, кто с чем – кто, подобно Каллену, ужинает, кто элем балуется, а кто – чем и покрепче. Собачий нос Резерфорда явственно чувствует запах крепкого вина, - поднять голову, безотчетно скользнуть глазами по не толпе – так, толпишке народу, понять, что вглядывается безнадежно, и с аппетитом вернуться к похлебке. Кормят в Круге хорошо, но после нескольких дней дорожного пайка ему сейчас в глотку полезет любая дрянь.
- Сэр Каллен, - звучит над ухом безжизненный, пустой голос, и Резерфорд вздрагивает, сильно сглотнув, едва не поперхнувшись. Усмиренный смотрит на него серыми глазами-пуговицами, держит в руках свежеиспеченный, аж жаром до лица дотягивается, пирог. А уж как он пахнет, - раздался дружный хохот, когда у нескольких храмовников, вокруг стола сидящих, животы отозвались согласным воем.
- Спасибо, - вполголоса благодарит Каллен усмиренного, пока сослуживцы со смехом ломают пирог. Ему самому достается кусок лишь потому, что сержант вспомнил, и отогнал остальных. Дескать, не у вас нынче торжество, а у молодого. Первого мага своего изловил, - Каллен осторожно кладет кусок на стол рядом с тарелкой, а сам видит перед глазами выжженное клеймо на обритой голове усмирённого. Такое незаметное, и даже в чем-то красивое. Символ Андрасте ведь, -  тем временем Брендон, храмовник, с которым ловили Андерса, соловьем разливается.
- Я сперва и понять не успел – стоит, как вкопанный, ну, думаю, ублюдок его парализовал. А он как полыхни, да не глядя – и та тряпка так и полетела. А этот и бровью не ведет, - усмиренный стоит рядом, безучастно слушая. Или не слушая? – Каллен поднимает на него глаза.
- Вам еще что-нибудь нужно, сэр Каллен? – даже голову он поворачивает на манер игрушечного человечка. Отец таких делает, вырезает из дерева, у них еще шеи проворачиваются со скрипом, и Каллен подспудно ждет этого звука. Или того, что усмиренный обернет голову вокруг своей оси, и снова уставится на него, этими пустыми глазами-пуговицами.
- Нет. Спасибо, - похлебка резко перестает лезть в горло, а в стакане так и плещется, отсвечивая, отблеск бронзового солнца Андрасте – подняв глаза, Каллен видит исполинскую люстру под потолком трапезной. Именно в форме солнца отлитую, и на волнистых лучах горят свечи.
- Что, Резерфорд? Давай, отметим? – уже и эль налит. Каллен кивает, под радостный гомон. Осторожно пьет из кружки, - «к демонам твой чай, парень!» – до сих пор нечасто доводилось, но эль в Круге, поистине, вкуснее любого другого. Уже от нескольких глотков становится легко и приятно в голове; Резерфорд улыбается, глядя перед собой. Да, герой. Да, треклятого засранца изловил. «Все равно опять удерет!» - не из ряда вон событие, вестимо. Но то, что новичок справился, да так чисто, остальных радует безмерно. Да и в целом, важен ли повод?
Спустя немного времени Резерфорд поднимается из-за стола, и, дескать, сейчас вернусь, ускользает через боковую дверь.
- Есть еще эль? – в глазах-пуговицах усмиренного он видит собственное отражение – в доспехах с отстегнутыми наплечниками, отчего голова кажется слишком большой, а шея - тонкой, с торчащими ушами. Пацан пацаном, даром, что щетина лезет, - Каллен молча принимает небольшой кувшин из рук деревянной куклы – те теплые, как дереву и положено, но неживые.
- Каллен! – в кухню просовывается вихрастая башка Брендона. Голубые глаза весело блестят. – Ты чего это? А, помолиться решил, - посмеивается сержант, понимающе глядя на кувшин, что Каллен запоздало убирает за спину. – Ну, давай, я парней отвлеку. Эй, ублюдки! Песню давай! – орет он в трапезную так, что посуда на полках кухни дребезжит, и Резерфорд поневоле смеется, прежде чем уйти черным ходом. А по спине ведет неприятным осознанием:
«Они догадываются».


Рыцарь-командор Грегор был хмур и озабочен, но за недолгие месяцы службы в Кинлохе Резерфорд его другим и не видел. Поначалу Каллен сильно робел с этого, благо, внутренне. Не станешь же мяться и тушеваться перед командиром – так и привык. «Добрый и строгий человек», - так говорили о рыцаре-командоре, но, отчитываясь перед Грегором, Каллен не видел в нем ни доброты, ни строгости – лишь нарастающее могучее раздражение.
«Ты все сделал правильно, Резерфорд», - только вот доверия таким словам у самого Резерфорда не было. С момента поимки Андерса ему их слишком часто повторяли, будто пытаясь или убедить в том, во что сами не верили, или же… разубедить в том, что его гложет?
«Ситуация потребовала от тебя гибкости, и ты успешно под нее подстроился. Полагаю, и уроки ты извлек», - Грегор не спрашивал, а Каллен только старательно, как послушник, отвечающий первый урок, склонил голову.
В груди саднило, тихо звенело паскудное чувство.
«А еще тебе повезло. Цени это и не забывай, что новичкам обычно, действительно везет. Хотя заслуг твоих это не умаляет. Что же до лириума… - голос рыцаря-командора вдруг показался молодому храмовнику бесконечно усталым, - то знай, что это – только начало. Тебе придется немало постараться, чтобы так, как там, в Денериме, получалось всегда», - мозолистые от рукояти меча пальцы побарабанили по листку бумаги, лежащему на столе, исписанному мелким, старательным почерком Каллена.
«Привыкай», - тяжелый взгляд рыцаря-командора так и вперился в Резерфорда, неподвижный, как гранитная глыба, и Каллен сглотнул.
«Теперь так будет всегда», - не услышал – прочел в этом взгляде.


В свою келью он зашел ненадолго, где прикрепил к броне наплечники и надел на голову шлем. Вечер тянулся по Твердыне Кинлоха, долгий майский вечер – солнце садится поздно. Рыцарь-храмовник, идущий куда-то по своим делам, лишнего внимания не привлечет, - но Каллен чувствовал на своей спине взгляд. Магов? Сослуживцев? Или ему кажется? – задержался, дабы отсалютовать проходящему мимо храмовнику-лейтенанту. Тот удивленно повернул голову на странный брякающий звук, рассеянно кивнул новичку – много их тут таких сейчас, и направился дальше. Каллен же стараясь не слишком шуметь доспехами, спустился до дверей Цитадели, и прошел дальше, к ходу в подвалы.
- Смена караула, - буднично пожал плечами, сквозь прорези шлема глядя на часового. Тот, наскучавшийся за день, кивнул, отпирая тяжелые каменные двери. Каллен, стараясь не дышать, прошел внутрь, под призрачное освещение белых магических огней и гулкое эхо каменных коридоров.
«Одиночные камеры – второй поворот налево, и дальше вниз. Си-ильно вниз», - таись тут, или нет, а шум такой, будто он не идет по коридорам, а катится кубарем... в том числе, по узкой винтовой лестнице. Сердце отстукивало удары в такт шагам. «Раз-два. Левой-правой», - шел уверенно, ни раз не остановившись.
Камеру Андерса узнал по запертой двери, само собой, а еще и по едва заметной тонкой ауре магического барьера. Внутри него, в камере, маг мог беситься как ему вздумается, и что угодно делать, но наружу – никак. Зато внутрь, сквозь барьер, и окошко в двери – запросто.
Снаружи стоит плошка, пустая. Зная, что Андерс явно его услышал, по звуку шагов, Каллен, не таясь, отодвинул заслонку.
Вряд ли заключенного кормили. Каллен знал по опыту, - брякнул запечатанный кувшин, и зашуршал промасленной бумагой кусок мясного пирога. Ежась слегка – пирог горячий, под кирасой спрятанный, успел напечь бок сквозь мундир, он положил все принесенное в глиняную плошку, и сунул сквозь тихо гудящую мерцающую пелену.
- Только без фокусов, руки на виду держи, - запоздало он это сказал, пожалуй. Напрасно его хвалят, - понимая, что маг вряд ли узнал его по голосу, Резерфорд со вздохом снял с головы шлем.
Выглядел маг паршиво, не в пример Каллену, выспавшемуся, в начищенных – а как же, устав – доспехах. Сытому, спокойному.
«Заслужил ты свое, чего уж тут», - жалость – не жалость, а тихий звон «так надо» отозвался в нем, когда взгляды пересеклись. Некоторое смущение слегка прошлось под кирасой колючками, но храмовник шевельнул плечом, отгоняя его.
Свой долг он выполнил, оправдываться незачем. А то, что пришел сюда, покормить опального мага, который на одном волоске от усмирения, то это простое милосердие. Меч – он не всегда карающий, - Каллен задвинул заслонку, напомнив себе признаться потом в проступке. И караульному, и старшим по званию – да хоть рыцарю-командору.
И почему-то был уверен, что снова напорется на молчаливый понимающий взгляд.
«Это только начало», - отозвался в ушах голос сэра Грегора.
Спросить что-нибудь, или пойти? Да, у него же в планах, действительно, было написать домой, - Резерфорд живо представил себе, как очиняет перо, и как быстрые буквы так и бегут из-под острого, царапающего бумагу кончика. «Почтенные мои отец и мать, дорогие Мия, Брансон и Розали! Спешу поделиться с вами вестью поистине радостной, теперь я – полноправный храмовник, ибо изловил отступника, и был отмечен командованием…» - и мысленно же Каллен скомкал написанное, и выбросил в камин. Или в торчащий поблизости факел, или в пламя свечи.
«Тут все не так», - обреченной тоской просветилось в нем. На самом деле все оказалось куда мрачнее и прозаичней… да и письма домой он почти не писал.
«Круг действительно сильно отличается», - ему говорили о том, что не все так просто, что еще шишек он себе набьет, но Каллен был уверен в том, что добрая воля и преданность долгу оборонят его ото всего. Спасут.
«Тут все не так».
Но и сейчас он не слишком жалел о содеянном. У него есть долг, выполнением которого он гордится. К этому шел всю жизнь, - сильно выдохнув, он произнес, сквозь закрытую дверь:
- Те… девушки. Из «Жемчужины», - вот те на, спокойствие спокойствием, а тех девиц вспоминать все же неловко. – С ними все уладили. Им ничего не грозит, - штраф хозяйка публичного дома, конечно, заплатила немаленький. Или же, что вероятней, подсунула кого-нибудь из своих «работников» кому следует. Может быть, даже рыцарю-командору храмовников Денерима, - Каллен помнил, как сослуживцы цедили что-то подобное сквозь зубы. У него тогда не было сил возмутиться, просто принял, как данность. И успокоился тем, что отступника они все-таки поймали.
И теперь он здесь, в Кинлохе, - вздохнув, и переступив разок на месте, Резерфорд шевельнулся уходить.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-04-15 11:37:30)

+2

19

Чтобы пройти из одного угла камеры в другой необходимо сделать шесть шагов. До ужаса быстрые шесть шагов, за которые не проходит даже минуты. А пока обходишь всю одиночную камеру вдоль и поперек, едва-едва перебирая ногами, успеваешь досчитать до тридцати. Но так было легче: не просиживать на одном месте, отмораживая себе все, что можно было отморозить на жестком каменном полу, и вперив взгляд в противоположную стену. Было проще ходить туда-сюда, как болванчик без цели, которому лишь бы занять себя, хоть чем-нибудь, забивать голову числами и не думать ни о чём другом. Даже несмотря на то, что от наматывания кругов по камере становилось плохо, и в голове слышался тихий гул.
— Могло быть хуже, могли и усмирить, — пытается отшутиться в пустоту темницы Андерс, но смешок выходит неуверенным, нервным. Под конец голос срывается.
— Ещё не вечер, — сам же и отвечает.
От разговора с самим собой Андерс не испытывает абсолютно никакой неловкости — к чему, если это хороший способ не вслушиваться в отвратительную тишину. Шорох — от собственных медленных шагов, и тяжелый гул — от тех храмовников, что ходили там, за решетчатой дверью. Размеренное дыхание, порой срывающееся на тихое, гневное сопение.
«Рано или поздно этот поганый орден поплатится за всё», — повторяет в те минуты, когда злость жаром накрывает его с головой. Помогает успокоиться и взять себя в руки. Лишние срывы ведь ни к чему, верно?
Вздыхает, стоит осознать, что он здесь надолго. Ирвинг четко дал понять — он и так смягчил наказание — «заточение в темнице, как проклятого преступника и отступника» — как мог. Но решение запереть его здесь принадлежало и Первому Чародею, и Рыцарю-Командору. Старик сам сказал. Усмирение не для тех, кто не может сидеть на месте, кто даже не навредил никому.
— Головорезы не считаются ведь, — убеждает себя маг.
Но сколько пострадало потом? Как храмовники и городская стража обошлись с Сангой за то, что она приняла помощь от беглого мага и поспособствовала его побегу. Попыталась. А тот кудрявый храмовник («Каллен», — зачем-то напоминает чужое имя) не станет ведь оправдывать отступника перед вышестоящими. К чему позориться, рассказывая о том, как ты попал в разбойничью ловушку, а маг, по глупости, пожертвовал собственной свободой, чтобы помочь? Андерс и сам почти забыл бы об этом, только вот ничего, кроме обдумывания пережитого по хренову десятку раз не оставалось.
И от одной мысли об этом маг не сдерживается, бьет ладонью по стене и сдерживает короткий вскрик — не рассчитал удар, руку сводит, по нервам словно электрический ток проходит. Дрожащими пальцами осторожно касается ушиба, лечит себя.
На смену гневу пришел страх, и справиться с ним отступник уже не может.


Андерс находит спасение в Тени. Иная сторона завесы принимала его во снах с куда большим радушием, чем мир настоящий. Не было стен, окружающих его со всех сторон и отрезающих пути к бегству; не было решеток — на окружающую его измененную сознанием духов реальность маг смотрел свободно. Не было цепей, оков и грохота чужих шагов — тишина не заставляла нервничать, можно было не говорить с собой, боясь не услышать больше вообще ничего.
Нет, это место дарило успокоение, а вид Кинлоха по другу сторону озера даровал странное ощущение мнимой свободы. Сны легко принять за правду, Андерсу настолько хочется свободы, что он сам легко ведётся, пока не замечает парящий в небе Черный Город. Впору бы разочароваться, но маг доволен и тому, что, по крайней мере, здесь нет храмовников, и других магов, и… и здесь вообще никого нет, кроме него самого. Ни «Принцессы», ни лодок на песчаном берегу. Духи посчитали, что эти детали не имеют значения? Или никогда не видели их? Впрочем, мотает головой маг, оно и к лучшему. И так от одного вида Башни Круга уже начинало бросать в дрожь.
«— Ты ведь чувствуешь это, да? — вспоминаются ему слова демона желания, тварь вела когтистым пальцем по его шее, а сама, не отрываясь, смотрела в глаза. — Лезвие меча на своём горле? Хочешь свободы? От цепей и неволи. Я могу дать её тебе».
Андерс не боялся демонов, способных почуять переполнявшие его эмоции и явиться по свою душу — а затем и тушу. Истязания показали ему, что демоны хитры и пойдут на что угодно, чтобы заполучить желаемое тело, пропуск на свободу. Защищаться маг умел.
«— Да и разочаруются они сильно, когда очнутся в темнице Башни», — довольно хмыкает Андерс.
Настораживается, стоит услышать рядом тихий, мелодичный звон, но заметно расслабляется, заметив всего лишь небольшого виспа. Дух кружит рядом, исходящее от него сияние пульсирует, то становится сильнее, так что Андерсу приходится прищуриться, то слабеет. Столь доверчивое отношение духа вызывает у мага улыбку, словно тот никогда прежде не видел чужаков в Тени…

… Андерс вздрагивает всем телом, тихо шипит, когда тянется к ушибленному затылку — задремал прямо у стены, пока грохот не вырвал его из объятий сна. И почему им надо так громко обозначать своё присутствие? Несколько секунд ему видится слабое сияние рядом с собой, но рад, что это всего лишь последствия дрёмы, и он не захватил с собой случайного попутчика. Храмовники идиоты, им всё равно, безобидный то дух, живущий любопытством и кидающийся ко всему новому, или опасный демон, желающий выплеснуть на воинов свой гнев.
Чужие шаги насторожили его. Уже несколько дней он ждал, что тот ублюдок, ударивший его в Денериме, явится сюда закончить начатое, но пока что было тихо. Слишком. Но чего он точно не ожидал, что ему в камеру протянут… еду?
— Это такая замечательная шутка и меня хотят отравить, чтобы не мучился? — язвит Андерс, и только после этого замечает Резерфорда. А что, лучше уж валяться с посиневшей кожей и высунутым языком, чем принимать подачки от храмовников. — Или меня Усмиряют, вот и решили «порадовать»?
Поутихнувшая была злость вновь вспыхивает в нём, столкнувшись взглядом с Калленом — поспешно отворачивается, мол, от тебя, храмовничек, мне нужно только то, чтобы ты оставил меня в покое. Глупо, по-детски, и Андерс понимает это, когда живот скручивает от голода. Ему периодически давали воду, чтобы не откинулся, но чтобы так щедро — впервые. И тут же ощущает укол по уязвленной гордости. Что за отношение, словно к животному в клетке, которого надо подкармливать хотя бы затем, чтобы он не сдох?
«— Ты для них ничем не отличаешься от такого зверя».
Храмовник ничем ему не обязан, уже в который раз повторяет себе маг, и в который же раз ощущает горькую обиду.
Хотелось бы высказаться, лить ядом. «Что, доволен своей первой поимке мага? Небось ходишь по казармам и весь светишься от счастья. Прямо герой, как рыцарь из легенды, спас всех от злодея!».
Последнее, кажется, он действительно бросил вслух, прямо в запертую дверь.
— Да пошло оно всё, — шипит себе под нос, быстро забирая принесенную храмовником еду в тот угол, где ранее дремал.

+1

20

[status](be)young[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>18</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]Об Усмирении речь была, Каллен подслушал. Голоса рыцаря-командора и Первого Чародея разносились далеко, эхо в коридоре хорошее. А он, как сейчас, под шлемом спрятался – часовой и часовой, неподвижная статуя.
«Чего ты так дергаешься?» - после того, как вернулись в Кинлох, и когда Каллен относительно оклемался после дороги, спросил его один из сослуживцев. «Тебе не все ли равно?» - но слова его тогда показались Резерфорду не  слишком искренними. Всех ли храмовников однажды терзало подобное – сомнения?
Долг есть долг. Но зрелище избитого мага, которого волокли, как куль с дерьмом, коробило до горящих щек.
По возвращению в Цитадель он стал внимательней присматриваться к магам. И к храмовникам – если прежде, счастливый и от назначения аж в самый Круг, и гордый оттого, сосредотачивался больше на том, чтоб службу нести, то теперь ему будто глаза промыли. Горькой, но чистой водой. Холодной – то и дело щипало возмущением, когда видел храмовника, рявкающего на заболтавшихся магов. Когда смотрел на пожилую магессу, смиренно склоняющую седовласую голову перед выговаривающим ей сержантом, которому самому-то от силы лет на пять-семь больше, чем Резерфорду. А позади магессы стоят, сжавшись, двое учеников. Стыдятся, боятся, глаза отводят.
Раньше Каллен и не замечал, до чего в Круге душно, - выдохнув, он сморгнул, встряхивая головой, когда слуха коснулись слова ожидаемые, потому необидные. Ну, почти. Ведь это была неправда – если кем он себя и ощущал, то точно не героем. И даже чувство выполненного долга не могло справиться с той подавленностью что как-то незаметно нарастала в Каллене. Особенно, когда он смотрел на запертую дверь тюремной камеры.
«Свобода», - горько и гулко толкнулось слово. «Поднадзорные, вот и не вякайте!» - как рявкнул давеча Брендон на одного из магов. Орать ему тогда пришлось долго, чародей Суини был глуховат.
Смех смехом, а как-то это все было безрадостно. И совсем не походило на представления Каллена о грядущей службе. «Магия должна служить человеку, а не человек – магии», - так гласит один из святейших заветов, оставленных миру Пророчицей. И он – справедлив. Но справедливо ли то, что мага, человека, награжденного Создателем даром исцелять раны и призывать ураганы, запирают в клетке, как опасное животное?
«Ересь», - так и захолодело в груди.
- Никто не собирается тебя травить, - «если только тот усмиренный не решил отравить с десяток храмовников – пирог-то оказался увесистым». Глупая мысль. – А про Усмирение я не знаю, - и это была правда, споры рыцаря-командора и первого Чародея вскоре перешли в привычную перепалку, и по Андерсу так ничего и не было решено.
И не собирался он оправдывать проклятого беглеца. «Оступился – расплачивайся», - так Каллена учили с детства, учили в семье, еще когда даже и речи о послушничестве не было. Ответственность за свои поступки он всегда принимал в полной мере, и никогда не уклонялся от нее. Даже помыслить о таком не смел, но понимал также, что подобного требовать ото всех попросту наивно. Где же взяться ответственности и дисциплинированности у тех, кто…
«Сложно», - но он хотел разобраться. Потому что гнетущее чувство неправильности происходящего не отпускало. И главная причина этого сейчас кипятилась за запертой дверью, за магическим барьером.
«Почему?» – Каллен набрал воздуха в грудь, собираясь с духом.
- Никакой я не герой, - негромко, но твёрдо сказал он доскам. – Я свой долг исполнял. И ты первый обозвал бы меня глупцом, поступи я иначе, - «ведь наверняка же называл про себя, когда я в первый раз поверил тебе».
Резерфорд не оправдывался – не чувствовал в том необходимости, потребности, нужности – он ни в чем не виноват. Несправедливость гораздо глубже. Там, куда ему, восемнадцатилетнему щенку, еще копать и копать, будто кость.
Только, кажется, не кость он выкопает вот-вот, а зловонный труп.
- Вот что скажи мне, - он должен разобраться. Начать хотя бы с этого, ибо иначе воздух Цитадели Кинлоха, да даже любого другого Круга магов, станет слишком спертым. В месте, где несут службу хранители мира, защитники справедливости.
- Ради чего ты убегаешь? – почему Первый Чародей постоянно Андерса прощает, Каллена пока не интересовало. Для него этот маг был просто… первым магом, которого он изловил. И невероятно везучим магом, надо заметить, раз еще без клейма на лбу, - он болезненно зажмурился, на миг, видя то самое выжженное солнце на выбритом, блестящем в свете свечей лбу усмиренного.
- Ты убегаешь, тебя ловят… и все заново. Ты знаешь, что это безнадежно, и все равно убегаешь, - на какую свою растреклятую удачу надеется маг? рано или поздно это закончится. Разозленные храмовники прикончат Андерса, или же он сам, доведенный до отчаяния, совершит что-нибудь, и вряд ли это окажется чем-то вроде той помощи, которая пришла к Каллену совсем неожиданно, - он сглотнул, вспоминая темный вонючий переулок, и собственное бессилие. И те мысли – «я же не умру здесь, нет?»
Не умер. Ради чего-то Создатель направил в тот переулок беглеца, который оказался настолько сострадателен, что помог храмовнику. Преследуемый помог преследователю – неплохой такой пример для уроков софистики.
И это тоже не могло быть случайным или напрасным, - «Создатель мой, Ты посылаешь мне урок. И я смиренно внемлю ему».

+2

21

Андерс ждал, что в следующую минуту услышит лишь удаляющийся звон закованных в сталь ног, эхом разносящийся по темному подвалу с одиночными комнатушками, или же возмущенный храмовничий возглас, мол, неблагодарный маг, я тут рискую ради тебя, решил вот заботу проявить, а ты огрызаешься, нажий сын. Или всё сразу. Андерс и не расстроился бы, останься вновь в одиночестве, ведь так было бы намного проще — без тюремщика над душой, без издёвок в свою сторону, словно мало его заключения в маленькой камере, где негде развернуться. Просто без кого-либо рядом, кто показывал бы: «Смотри, я здесь, снаружи». Особенно без храмовников, уже сидевших у мага в печенках.
С трудом сдерживался, чтобы не сказать сейчас Каллену: «Ну вот, ты молодец, посмотрел на заключенного, беглеца, первого пойманного тобой. Посмотрел на свою работу. Веселое зрелище, да? Беззащитный и не представляющий абсолютно никакой опасности в этой клетке. А теперь иди к своим дружкам-храмовникам и почивай на лаврах, а меня оставь в покое».
И в то же время, та часть мага, что пыталась не поддаваться нарастающему гневу, сменяющему горечь и обиду, испытывающая страх перед мрачным одиночеством, тянущим к нему свои липкие лапы в темноте, не хотела прогонять Резерфорда. Единственного, кто пришел к нему после Первого Чародея и маленького виспа в Тени, хотя никто и не просил об одолжении. Даже «подарок» прихватил. Решил проявить милосердие и толику сочувствия к тому, кто рискнул тем немногим, что обрёл за пару дней?
«— Не сочувствие — жалость».
Андерс никогда и не стал бы просить о подобном, только не о бессмысленной жалости, от которой сводит зубы и начинается нервный тик, и только не от храмовника, не того, кто поймал его. И того, чье общество, несмотря на узколобость кудрявого, верящего в свой храмовничий долг («А чем ты лучше со своим желанием обрести свободу?»), было бы сейчас кстати. Как Андерс давно решил, лучше злиться на орден в целом, а не на отдельных храмовников — так ведь ни для чего иного не останется места.
— Про Усмирение я не знаю.
— Ничуть не удивлен, — фырчит себе под нос маг, подавляя желание заморозить треклятую дверь и стены вокруг, и смахивая с кончиков пальцев иней и колючие льдинки. Верно, откуда ему-то знать. Всего лишь поймавший мага рекрут, а что с ним дальше будет — храмовника не касается. Не должно.
Андерс тяжело выдохнул, опускаясь на жесткий пол, по правую от решетчатой двери сторону. Вспыхнувший ярким пламенем гнев так же резко сошел на нет, как если бы мага окатило ледяной водой, потушившей былой пыл. Он ощущал себя морально опустошенным, настолько, что даже злоба на храмовничий орден казалась изматывающей и лишенной любого смысла.
Живи настоящим, верно? Даже если в этом настоящем ты сидишь в темнице и вот такие эмоциональные всплески — единственное, что осталось. Пока и их не отобрали.
Тело прошибает дрожь от одной мысли о подобном исходе, но на аппетите это никак не сказывается.
«— Живи настоящим, да?» — повторяет себе маг. Пока не стало всё равно.
На слова Каллена он реагирует не сразу, что-то пропускает, пока шипит, ожегшись об горячую бумагу, в которую был завернут кусок пирога. Андерс даже ощутил какой-то странный укол совести, успев представить, что принесенная храмовником еда окажется черствее камня. Последний раз-то нормально ел до Денерима, а в столице только пару раз удалось что-то стащить из-под носа у лавочников.
«— Но это все равно ничего не меняет», — убеждает себя узник.
— Чего? — удивление, испытываемое Андерсом, искреннее — ему кажется странным, что храмовник задаёт подобные вопросы. Обычно, им было плевать, сбежал — поймали, а почему так вышло — никому нет дела, как будто это и так всем известно. Кроме Каллена. Плевать на причины, маг должен послушно сидеть на месте, у них же не должно быть свободы выбора. Свободы.
«— И все заново…»
— Зачем это тебе? Не всё ли равно, если это… как ты там сказал? Безнадежно? — огрызается, но не ощущает злости. В очередной раз вздыхает, собираясь с мыслями. — У тебя был выбор, ведь так? То есть, никто не гнал тебя в церковь, не заставлял принимать обеты и проходить обучение на храмовника. Ты мог бы пойти куда угодно, выбор огромен. Но магам такого выбора никто никогда не давал. И не даст, — усмехается он, но усмешка — горькая, хочется ее поскорее выплюнуть.
Верно, кто даст выбор перепуганному собственным даром мальчишке, случайно поджегшему отцовский сарай? Кто не испугается той разрушительной силы, что с годами будет только расти? А мальчишка, обжегшийся об собственный огонь, будет впечатлен магией, способной не разрушать, а спасать, ведь тогда можно не считать свой дар — «проклятие» — злой шуткой Создателя. Он не забудет о разрушительной силе пламени, способного оставить после себя километры выжженной земли и пустые города, запомнит, что огненный шар перед ногами может запугать. Но предпочтет огню лёд и холод — их легче контролировать.
— Ты… ты ведь никогда не приходил за магами, да? — севшим голосом продолжил Андерс, повернувшись к двери. — Тебе не приходилось забирать у семьи шестилетнюю девочку, заморозившую курицу. Или заковывать в тяжелые наручи двенадцатилетнего мальчишку, устроившего поджег и испугавшегося собственной силы. Знаешь ведь порой как бывает — родители сами с удовольствием готовы отдать ребенка в Круг. И Круг… Церковь… Отнимают у таких детей всё: друзей, родню, знакомых. Право на обычную жизнь.
«— Как будто мы её не заслужили».
Не злость или гнев, а отчаяние пробуждается в маге. Он много что мог бы рассказать Резерфорду о жизни в Круге. Жизни в заточении и постоянно страхе. Жизни без будущего. Но промолчал, закусывая губу и унимая прошедшую по телу дрожь.
— Ничего, скоро и ты узнаешь, каково это.
И умолкает, услышав, как где-то неподалеку раздается грохот закрывающейся двери.

+2

22

[status](be)young[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>18</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]«Ты так и не ответил на вопрос», - Каллен так и порывался это сказать, но мага по ту сторону двери будто прорвало. Стискивая зубы, храмовник слушал, и гнев в нем мешался со смятением, ощущением горькой, как та самая вода, что глаза ему промыла, правдой… и едва уловимым леденящим дыханием страха.
И все же, знал доподлинно одно – никогда в жизни не станет испытывать вину за то, чему решил посвятить свою жизнь. Как бы ни предостерегали, - «ибо Ты — огонь в сердце мира, и лишь Ты даруешь покой». Создателю ведомо все, и пути Его неисповедимы.
«Ничто не напрасно», - сильно набрав воздуха в грудь, Каллен хмуро и резко уставился на дверь, слова из-за которой, усиленные эхом магического барьера, доносились отчетливо.
- Нет, не доводилось, - и снова сердце обдает холодной правдой. – Я… недавно в Ордене, - это звучит как оправдание, и не злит, но наполняет какой-то тихой и сильной обидой. На самого себя – дескать, чего же ты робеешь? Ты же прав. И честен. – Но я видел, как забирают в Круг. Это…
Каллену тогда было лет одиннадцать, и он с замиранием сердца смотрел на то, как уводят Генри, сына кузнеца. Генри, закадычного друга Брансона, на год примерно помладше того. Блеск доспехов заставлял его сердце трепетать, грозные и величественные храмовники Круга казались великими воителями, но уныло опустивший голову Генри запомнился куда отчетливей. Хилый, болезненный, непригодный для родительского ремесла. Третий рот в семье, что едва-едва сводила концы с концами.
«Ему надлежит быть в Круге», - глухо прозвучал голос из-за прорезей шлема рыцаря-капрала – Каллен тогда уже отлично разбирался в знаках отличия, и был горд сознавать, что не ошибается. «Ему там будет лучше», - отец Генри только баюкал обожженную руку, и качал головой. А от тщедушного, большеголового Генри все так и шарахались. «Магия», - шептались опасливо, но Каллен смотрел на них с непониманием.
«Песнь Света ясно говорит – «грязны и порочны вы, что приняли дар от Меня, и обратили против Моих детей», - так сказал он Брансону, что натужно сопел рядом, сдерживая негодование, вцепившись побелевшими пальцами в плетень. «Генри ведь просто не знает, как обращаться с даром Создателя», - и положил руку младшему брату на плечо. «А в Круге его научат. И своего отца он обжег не нарочно. Представляешь, как он сам испугался?» - твердо произнес Каллен. «Он просто не знает, как с этим обращаться».
«Но преподобная мать говорит, что магия – зло. И что она может убить», - Брансон уткнулся поцарапанным подбородком в ладони и хмуро вздохнул.
«Лошадь тоже может убить», - хмыкнул старший брат, потирая левое предплечье, и заметный, еще красноватый длинный след на нем – заживший удар лошадиного копыта. «Но ты же не станешь бояться лошадей только из-за этого? Пойдем, у нас много дел», - и повел Брансона со двора. Чего доброго, еще развопится.
- Это было не самым плохим, - храмовники что-то сказали Генри, и, уходя, он уже не волочил ноги так, как поначалу. Каллен тогда, помнится, встал незаметно возле ступенек деревенской церкви, близ хоннлитского рыцаря-храмовника – тот заметил его, и сказал что-то вроде, мол, вот, хорошо бы, если бы так было почаще.
На стоящих в воротах деревни отца и мать Генри обернулся спокойно, и даже махнул рукой на прощание – кузнец поднял руку, обожженную, качнул ей разок.
«Так и должно быть».
«Маги не должны бояться?» - и снова – ересь, пробирающая до костей ужасом. Каллена еще мальчишкой предупреждали, дескать, не жди, что это будет легко, не жди, что маги пойдут тебе навстречу. Что служба храмовника – это вовсе не только почет и уважение. Этот еще и ненависть со стороны тех, за кем тебе предстоит охотиться, ибо ты создан будешь для этого. «Понял, послушник?» - послушник смотрел открыто и прямо, кивая – дескать, понял. И вспоминал Розали.


«Каллен, ты же не будешь бить магов?» - спросила «магесса», нахохлившись, сидя на пригорке, поросшем жухлой травой. Облетевшая березовая ветка в ее руках, обмотанная увядшими плетями вьюнка, изображала магический посох.
«Ну…» - он замялся. Сестра плотнее закуталась в шаль, и недовольно посмотрела снизу – взлохмаченная, светловолосая, как все Резерфорды. Будто поздний одуванчик по осени, - пар вырывался изо рта, скудное осеннее солнце светило, но почти не грело.
«Меня ты ни разу не стукнул. А настоящих магов будешь бить? Учти, я этого не хочу», - Каллен усмехнулся, садясь рядом. Деревянный щит хлопнул по взмокшей от беготни спине.
«Почему надо охотиться на магов?» - Розали шмыгнула покрасневшим носом-клювиком. Надо идти домой, а то малявка простудится, - Каллен потянул было сестренку за руку, но та вырвалась, мол, не пойду, и нахохлилась сильнее. «Мне не нравится, что на них охотятся. Я устала бегать. Почему храмовники должны охотиться на магов?»
«Так велит Церковь, Розали. И маги должны жить в Круге магов, чтобы учиться. Я же говорил тебе», - шестилетняя Розали только жалобно нахмурилась, дескать, ну и что, что говорил, а я забыла, я же не нарочно.
«А почему ты просто не скажешь им? Я не хочу идти домой, не-ет!» - не слушая протестов сестры, Каллен подхватил ее, легкую, будто перышко, под мышку – Розали только заверещала, но тотчас же замолкла, ловко перебравшись брату на спину. Тот, кряхтя, и стараясь не врезаться в склон носом – тяжеловато, наклонился за щитом.
«Лошадка!» - радостно пискнула Розали, и саданула сапожками брату под ребра.
«За… молчи, маленький малефикар», - судорожно выдохнул Каллен, пытаясь удержать и щит, и дыхание, и маленькую егозу на закорках. «Иначе я предам тебя правосудию Церкви».
«А какое оно? Правосудие? Похоже на пряники? А ты магов всех так в Круг будешь уводить? Утаскивать? На спине? Ну Ка-аллен!» - со стороны хоннлитского озера веет холодом, подгоняет, а заходящее солнце так и бьет в глаза, ослепляет, загораясь на церковном витраже, на выложенных стеклом алых лучах.


- Но ты на мой вопрос так и не ответил. Ради чего ты убегаешь? – запертая дверь неясно гудит, словно понемногу гневается на Резерфорда. Дескать, не суй свой нос туда, куда не следует. Не потроши этот зловонный труп – замараешься так, что от смрада вовек не отмоешься. «Я должен понимать», - упрямо глядя в толстые доски, повторяет себе Каллен. «Я должен знать, к а к…» - резко поворачивается на звук. Дверь? Кто-то идет? – торопливо возвращает шлем на голову, и медленно отступает в сторону темнеющего рядом дверного проема пустующей камеры. Если его здесь заметят, если узнают – то беды не миновать. Лучше спрятаться, он еще успеет…
«Убегаешь?» - и остался на месте, замерев, как часовой, обмирая внутри, как нашкодивший пацан. Таковым, по сути, и являясь, - выдохнул, вздернув подбородок, когда узнал звук приближающейся тяжёлой поступи.
- Сэр Грегор идет, - едва успел шепнуть он доскам. «Отвечу», -  и отсалютовал рыцарю-командору, на чье утомленное лицо упали сине-белые отблески магических огней.
- Вольно, - хмуро отмахнулся тот, смерив храмовника пронзительным взглядом. – Не припомню, дабы распоряжался насчет стражи у заключенного.
Каллен пожал плечами – дескать, не имею чести знать, рыцарь-командор, стою на часах, весь не при делах, - Грегор всматривался в блестящие в щели шлема глаза, но синеватый свет подземелья особому узнаванию не способствовал. Да что там, в это свете и мертвец показался бы вдруг ожившим, - по спине вдруг холодом прошлось. Башня не напрасно считалась проклятой на протяжении столетий, еще до того времени, как в ней обосновался Круг Магов. Слишком много крови пролилось здесь, и камень Твердыни Кинлоха помнил это по тому, сколь часто порой старшие чародеи спускались в подвалы, дабы «разобраться», можно было судить, сколь непрочна здесь Завеса.
«Где гибнет много людей, иного не бывает. Но, благо, заключенным ничего не грозит», - внезапно подумалось Резерфорду. «Магический барьер надежно защищает их от угрозы извне, от всего, что связано с Тенью». К примеру, нож, или плошку с едой, конечно, передать не помешает, но от призрака точно оградит.
На двери нет замка, поэтому рыцарь-командор ключей у «часового» не спрашивал – только приложил к углублению в стене небольшую печать. Вспыхнули магические знаки, и гудение барьера на миг стало громче, затем стихло. Тяжело лязгнула дверь.
- Итак, Андерс. Первый Чародей считает, что этих дней тебе хватило, дабы выучить урок, - сколько времени Андерс провел в одиночке? Два, три? «Добр всё же Первый Чародей», - отчего-то с сочувствием к Ирвингу подумалось Каллену, который по голосу Андерса понял уже, что до смирения тут точно так же далеко, как от Кинлоха – пешком до Минратоуса.
- Я же иного мнения на сей счет. Потому посидишь здесь еще с недельку, - Каллена вдруг ожгло ужасом – «а кувшин с элем этот успел припрятать-то?» - И всем ученикам и младшим чародеям Круга запрещены выходы из Башни на ближайший месяц, Андерс. Полагаю, они скажут тебе спасибо, - необычно было то, что рыцарь-командор лично явился зачитать беглецу вердикт, но еще более необычным было услышать в голосе сэра Грегора горькую иронию. Словно тот магу... сочувствовал?
Да нет, чушь. Грегору Андерс надоел хуже горькой дурнолуковки, как и большинству храмовников Кинлоха.
- Отныне и впредь от твоих проступков станут страдать другие. В том числе, твои друзья. Думай, прежде чем подводить их под монастырь своими выходками. Помни, мы за тобой внимательно следим, - выделив последние слова голосом, сэр Грегор под лязг доспехов шагнул мимо Каллена, взявшего «на караул». Вновь зажегся магический барьер; рыцарь-командор жестко посмотрел на «часового».
- Никуда он отсюда не денется. Можешь идти. Во сколько тебя должны были сменить?
- Я… - срочно надо было придумать удобную байку. – Я вообще наверху стоял на часах. Какой-то шум послышался, решил проверить, - стараясь говорить голосом пониже, и внутренне обмирая, зачастил Каллен. – Виноват
- То-то я никого наверху не увидел. Так что, все здесь проверил?
- Почти, сэр, - «надеюсь, вы мне поверили».
- Заканчивай, да побыстрее, и возвращайся на пост, - не веря в свое везение, Каллен только сверлил преданным взглядом удаляющуюся спину со щитом, на котором раскинуло лучи солнце Создателя. Показательно загрохотал доспехами, сунувшись к пустующим камерам, и сведенными на затылок ушами вслушиваясь в затихающие звуки шагов.
- Выходит, Первый Чародей опять его переубедил, - гудящий за дверью барьер отозвался едва заметной вибрацией, что прошла сквозь латную перчатку, когда Резерфорд коснулся досок. – Про Усмирение они толковали. Я слышал, - отчего-то вдруг резануло досадой. И чего он тут распинается перед неблагодарным болваном, которому столько раз с рук сходило нарушение закона? И этот еще пыжиться тут смеет. «Терпение», - напомнил он себе. «Иначе толку не будет», - старый шрам на руке вдруг зазудел – тогда копытом Каллену прилетело именно по причине нетерпения, не совладал с кобылой, и та так и вскинулась на дыбы. Рассекла руку – думали, калекой останется, но Создатель миловал.
«Понимай и терпи», - наказал тогда отец, и Каллен крепко это зарубил себе на носу. Или на руке.
- Везучий ты, Андерс, - хмыкнул, снова снимая шлем, и рассеянно глядя в его черное нутро. – Легко отделался.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-04-21 11:24:55)

+2

23

— Ох, идиот, — шикнув, сетовал сам на себя маг, утыкаясь лбом в скрещенные на коленях руки и качая головой.
О том, что было до Круга, о той былой жизни, которую у него забрали пришедшие за ним храмовники, Андерсу пришлось отказаться, не по своей воле. Даже понял, что данное ему другими новичками имя звучит куда благозвучнее, чем то, что он получил от отца. Отца, который продержал его в запертом погребе до самого прихода верных стражей Цитадели Кинлоха. После подобного справиться со страхом темноты было куда сложнее, чем удрать из Круга. Повезло ещё, что здесь, в камере, старый страх не давал о себе знать.
Андерс не первый и, увы, точно не последний маг из тех, кто мог «похвастаться» слезливой историей о прибытии в башню в центре озера, о том, насколько к ним несправедлива Церковь и Круг. Как один твердили, что места наподобие Кинлоха создаются для безопасности. Но точно не для защиты магов, изучающих тайны Завесы и Тени, часто страдающих из-за собственных экспериментов и недостатки ресурсов, или же погибающих во время Истязаний, если вообще доходят до них.  Для безопасности всех остальных, тех, кто мог наслаждаться жизнью, а не тюрьмой, выбором, который у них никто не отнимал в детстве. Чтобы они не боялись, будто рядом с ними, не приведи Создатель, пройдет маг. Это ведь такой позор, что чародеи вдруг захотят идти рядом с ‘нормальными’ жителями Тедаса и выглядеть, как ничем не примечательные люди и эльфы, такие же, как и все остальные. Недопустимо!
— «Видеть» и «принимать участие» — немного разные вещи, не находишь, «сэр храмовник»? — даже не хотел, чтобы тон его голоса звучал менее язвительно, в чём-то даже презрительно. — Впрочем, какая разница, да? Главное — сделать дело, а на все остальное и глаза закрыть можно.
Церковь убеждала, будто бы в Кругах юные маги смогут научиться управлять своим даром, научиться не испытывать страх перед тем, что дано им самим Создателем. Только вот умалчивали о том, скольких храмовники усмиряли, принимая решение, что ученик не справится, не давали даже небольшой возможности. Отнимали право на второй шанс. Вот тебе и обещанная защита.
«Чтоб эти церковники горели синим пламенем».
Но что толку пускаться в долгие и нудные переговоры с храмовником и говорить о справедливости по отношению к магам, спорить с ним, будто это та тема, где возможно добиться взаимопонимания. Каким бы лояльным Резерфорд ни был, — а сама мысль об этом уже находилась за гранью и казалась до ужаса нереальной, — ни он, ни любой другой член их проклятого ордена никогда не поймет, с чем магам приходится мириться и жить каждый день. Церковь убеждала всех, что магия, колдовство — зло. Андерс прекрасно помнил, как одна из новеньких, уже не девчонка, но еще и не девушка, плакала под лестницей на втором этаже башни, говорила, что лучше бы её утопили в детстве, чем позволяли ей жить с осознанием того, что для других она — напасть хуже Мора. Они с Карлом несколько часов убеждали её в обратном, пытаясь залечить те душевные раны, что нанесли ей Круг и Церковь. Но так ведь лучше, упорно повторяли бы Преподобная Мать на пару с Первым Чародеем.
«Прекрасный справедливый мир», — не сдерживает нервной усмешки Андерс.
И Каллен ещё смеет спрашивать, почему Андерс постоянно сбегает из этой тюрьмы для магов, получивших пожизненное с самого своего рождения. Просто потому, что они такие, какие есть.
По правде сказать, даже если бы он захотел, не смог бы ответить Резерфорду, почему так рвется на волю, почему само нахождение в башне так претит ему, равно как и здешний воздух, пропитанный лириумом, ненавистью и страхом. Не смог бы объяснить, насколько тяжело жить, когда ты просыпаешься и засыпаешь с ощущением пристального взгляда на затылке. Иногда — не только от храмовников, но и от тех, с кем ты оказался в одной лодке.
Это не тот вопрос, на который можно ответить парой простых слов, вроде: «Я убегаю ради шлюх». Или же: «Я убегаю ради сосисок из редклифской харчевни. То есть ты их никогда не пробовал?! Богохульник! Создатель не создавал ещё ничего прекраснее!».
Все куда сложнее, и если никогда не жил в таких условиях — не поймешь, сколько тебе ни объясняй, в чем проблема, почему нельзя сидеть на одном месте и терпеть все это. Только вот храмовник никогда не ощутит на своей шкуре подобные условия. К сожалению.
— Я ответил, Каллен. — Не его вина, что храмовники не умеют слушать. Да и облегчать работу своему будущему преследователю? Нет уж, увольте. Все равно что нарисовать на стене камеры карту Ферелдена и крестиком отметить пункт назначения. Он легкомыслен, но не до такой степени.
Грохот сапог по каменному полу неотвратимо приближался. Андерс в спешке припрятал принесенные Резерфордом кувшин и пирог в небольшую щель в стене, замеченную им еще в первый день своего пребывания в камере. О том, как она здесь появилась, он не хотел думать, но был благодарен тому, кто, видимо, головой её продалбливал в попытках вырваться из темницы. Благо, храмовники не осматривали те помещения, куда закидывали магов. Пришлось подняться, чтобы спрятать щель за полами мантии, прислонившись к стене. Конечности неприятно затекли, мышцы чуть скрутило, хотя Андерсу легче было бы сказать, что у него не отзывается неприятной болью в мышцах.
От голоса рыцаря-командора по ту сторону двери стало не по себе, а по спине пробежал холодок. Раз уж Грегор собственной персоной решил явиться к заключенному, значит, выходка Андерса повлекла за собой действительно серьезные последствия. Впрочем, оно и неудивительно: в прошлые свои побеги Андерс никого не убивал, а здесь никто ведь и не посмотрит на то, что он защищал храмовника. Просто лишнее доказательство того, что магия опасна, не несёт в себе абсолютно ничего хорошего.
«Только не усмирение, только не усмирение», — как мантру повторял себе Андерс, в попытке сохранить вид гордого и несломленного мага, а не щенка, на которого достаточно один раз зарычать, чтобы он, скуля, уполз в угол.
— Первый Чародей считает, что этих дней тебе хватило, дабы выучить урок.
И в этом был весь старик, хмыкнул Андерс. До последнего защищал и прикрывал столь непутевого мага. После своего первого побега ему даже довелось услышать, как Ирвинг просил храмовников быть помягче с новичком, не запугивать его. И на что он надеялся?
— Правда? А я только начал привыкать к этим живописным стенам, — не сдержал колкой усмешки Андерс, и в следующую минуту, под хмурым взглядом Грегора, пожалел о своём бескостном языке. Весь насупился, старательно отводя взгляд в сторону, скрестив руки на уровне груди. Принял вид провинившегося мага, который действительно сожалел о том, что не уследил за тем, что говорит.
Договорился, ещё неделя в этом злополучном сыром подземелье — не самая плохая участь, если задуматься. Могли ведь и на месяц запереть, и на год. Или приготовить что похуже. Даже думать о подобном не хотелось. И, несмотря на предупреждения Грегора, Андерс заметно оживился.
Друзья в Круге… слишком уж громко это было сказано. Конечно, Андерс не был конфликтным человеком, со многими чародеями Круга держался так дружелюбно, как мог. За исключением того раза, когда он, в перерывах между лекциями, не обратился к одному из учеников: «Стоп, тебя действительно назвали Флориан? Как Флора, что ли?». Другие маги быстро подхватили данное Финеасу прозвище, пусть Андерс этого и не хотел, но в кулак посмеивался, не пытаясь как-то остановить других магов.
И даже несмотря на тот случай, его отношения с кем-либо из обитателей башни сложно было назвать дружбой. Никто не понимал болезненного стремления юного мага убежать из Кинлоха, мол, пора бы уже вырасти из детского периода, всё равно ничего не выйдет. По-настоящему Андерсу удалось сблизиться лишь с одним человеком и это… не то, о чем следовало бы знать вообще хоть кому-нибудь.
— Помни, мы за тобой внимательно следим.
— Ничуть в этом не сомневаюсь, сэр, — не успел прикусить себя за язык Андерс, поспешно отвернувшись, словно заинтересовался соломой на полу. Неумение молчать — не та причина, по которой следует усмирять мага, ведь так? А уважать храмовников он даже после ритуала вряд ли бы стал. И, кажется, рыцарь-командор это и сам прекрасно понимал.
Когда за Грегором закрылась дверь, Андерс вновь опустился на пол, потянулся было к припрятанному кувшину с пирогом, да так и застыл, увидев в щели пару зеленых глаз да рыжую лапу, осторожно стукнувшую его по ладони. Мол, не трогай, я нашел, это теперь моё. И почему Андерс никогда не видел его раньше в башне? Неужели эти сволочи храмовники и кота готовы были под стражу посадить? Маг бы ничуть не удивился.
С осторожностью он расковырял кусок пирога, вытащив кусочки мясной начинки, положил их недалеко от пушистых лап, сделавших пару шагов назад. Даже не сразу услышал, как его окликнул Резерфорд.
— Или ты только и слышишь, что про Усмирение. Знаешь ведь, как говорят: у кого что болит… — фыркнул куда громче, чем хотел бы, принюхиваясь к элю и устраиваясь на подстилке, хоть как-то смягчающей каменную кладку под ногами. — Так не терпится сделать из меня послушного мага и посадить на цепь? Стоп. Молчи. Я и так догадываюсь, каков будет ответ.
Вопреки резким словам, голос у Андерса оставался спокойным. Осознал ведь, что ему ничего не угрожает, по крайней мере в ближайшие полгода. А затем… а затем он вновь что-нибудь придумает, когда надзор ослабнет. Поиграет в «послушного мага», выдержит. Может ведь притвориться, если сильно захочет, а уж если за парой месяцев притворства будет стоять долгожданная свобода, а не очередная неудача — оно того будет стоить. Определенно. Андерс готов рискнуть.
— Учись, пока я жив, храмовничек, — Андерс победно отсалютовал закрытой двери кувшином. Все-таки жить, зная, что тебе ничего не угрожает, кроме обычного заключения, не так плохо. Если его здесь, конечно, не забудут, и он не умрет от голода, холода и жажды. Впрочем, когда про него забывали? — И если это все, что ты хотел узнать… И если ты уже перестал капать мне на мозг своим Усмирением, я бы предпочел напиться и забыться. Чего и тебе советую. Будет еще время позлорадствовать над бедными магами.
«Всего неделя. И полгода. Вытерпишь», — повторяет маг, в надежде убедить в этом прежде всего себя самого.

+2

24

«Ничерта ты не ответил», - терпение терпением, а злость снова всколыхнулась, крепкой упругой волной. Ради чего подвергать себя опасности такого рода, рисковать всем – теперь уже, согласно словам сэра Грегора, тех, с кем связан сам – у такого балабола явно друзей немало. Раз от раза надеяться на милосердие и заступничество Первого Чародея… какая…
«Безответственность», - гневно шевельнулось что-то внутри Каллена, и он сильно вздохнув, набирая воздуха в грудь. Насмешливые словечки из-за запертой двери покорбили теперь уже сильнее. Дескать, я легко отделался, ловец ты магов. И что ты сейчас мне сделаешь? – «и что я сделаю потом?»
«Поймаю, чтоб неповадно было?» - ненадолго же у него хватило терпения. Именно, а потом – Усмирение, и все остальное, о чем там болтает Андерс. Все как и требовалось доказать – храмовники – дуботолы-тюремщики, которых на роду написано вокруг пальца обводить, а маги – несчастные, злосчастные заключенные, угнетаемые и обиженные всеми, куда только не глянь.
Тихий смех отдался в металле шлема, слишком гулко и громко, пожалуй. Да, занятно получается. В общем. Оказывается, доброй воли не всегда достаточно для того, дабы понять человека истинно. Не обязательно мага, так ведь, - Каллен заставил себя вдохнуть поглубже, и так же выдохнуть. Создатель видит – он старается привыкнуть к шуточкам над своим отношением к долгу. Только было бы оно еще просто, когда смеются над твоей искренностью, желанием помочь и понять, - он неловко шевельнул плечом, отгоняя подступившую обиду. Не мальчишка уже. Незачем.
«Создатель мой, прости им – не ведают они, что творят», - после этих слов обычно приходило облегчение. Пришло и сейчас, - снова усмехнувшись в черное нутро шлема, Каллен сказал затем запертой двери:
- Ты полный придурок, Андерс. Но с этим, видно, ничего уж не поделаешь, - Резерфорд не заботился о том, чтобы это прозвучало добродушно – оно таким и было. – В Денериме ты мне жизнь спас, и если думаешь, что я это забыл, и пришел сюда позлорадствовать, то... нет, ты точно придурок. И плевать мне, что тебе ни к чему благодарность от храмовника. Да и от тебя я чего-то иного и не жду, - не за пирог и эль, это уж точно. Просто в своих бедах Андерсу, как и большинству людей, проще было винить других, чем пытаться как-то изменить свое существование. Чем попытаться хоть как-то доказать миру, что он не пустое место, которое можно запросто запереть в одиночной камере, и забыть о его существовании.
«В других Кругах магов» еще хуже ведь», - ферелденский, если сравнивать, отличался известной мягкостью обращения с магами. Строгостью, да – но справедливой строгостью. Первый Чародей и рыцарь-командор, заклятые друзья едва ли не с юности… они, по-видимому, знали, как лучше. Беда в том, что подавляющее большинство магов считало, что так – плохо, совершенно не задумываясь о том, что без этого им будет еще хуже.
«Строжайшая дисциплина. Запрет на запрете. Слежка храмовников день и ночь? Ха! Кинлох по сравнению с тем же Белым Шпилем или киркволльскими Казематами – тихая гавань», - как о Шпиле, так и о Казематах Резерфорд знал лишь понаслышке, но был уверен, что не ошибается.
«А обычные люди? Они же магов боятся, по-настоящему боятся. И убьют такого вот Андерса, камнями побьют, на вилы вздернут будет ему вздумается ляпнуть что-нибудь посреди деревни, и шутки ради поджечь что-нибудь. С этого точно станется», - Каллен развернулся уходить.
Круги магов – зло?
Добра они приносят немало, но самим магам?.. «Не зло. Несовершенны», - неправильно, когда места, в котором совершенствуют дар Создателя, боятся эти самые одаренные. Или же хотят сбежать. «Дар или проклятие?» - дар, несомненно. Лишь людская воля обращает его ко злу, и именно такие маги и прозываются малефикарами, и…
«А дальше все по церковным законам», - тяжело вздохнул про себя Резерфорд, направляясь к выходу. С магом пытаться поладить – как об стенку горох. Наглый самодовольный придурок, - Резерфорд усмехнулся напоследок, и замер, услышав странный тонкий звук.
Меч так и толкнулся рукоятью в ладонь; он круто развернулся, уже стоя на нижних ступеньках лестницы. И помотал головой, не веря тому, что видит – «кошка?!»
- Мяу, - сказала кошка, задней лапкой почесав белую грудку. Зеленые глаза блестели, сощуренные, на приближающегося храмовника кошка зевнула, показав малиновый рот и острые белые зубы. «Кот», - определил Каллен. По мордочке видно. Молоденький котишка, невесть как оказавшийся тут, выпрямился, выгибая спинку, дергая высоко задранным рыжим хвостом. – Мя-ау, - повторил, ушастой головой потершись о латный сапог.
- Ты-то откуда здесь взялся, кот? – пробормотал Резерфорд, опускаясь на одно колено. Котишка урчал, как котел кипящего супа, и терся о закованную в металл руку храмовника так, что, казалось, вот-вот всю шерсть за ушами сотрет. Кошки в Кинлохе, в общем-то, не редкость, но не в темнице же им водиться? Тут же даже крыс нет, чтобы прокормиться.
- Нельзя тебе тут оставаться, - Каллен потянулся было ухватить кота, но тот выскользнул легко, и, махнув хвостом, порскнул в темноту близ камеры узника. Храмовник метнулся за ним – и с удивлением вытаращился на то, как за мерцающей тускло-лиловой пеленой исчезает беловатый кончик хвоста.
- Т-ты… - и резко отодвинул заслонку на двери. Кот с довольным видом топтался по магу.
- Кошки могут преодолевать магические преграды? – это прозвучало так, как будто он советуется с Андерсом, но делать-то нечего! Вдруг это и не кот вовсе, а какая-нибудь неизвестная магическая тварь. В кота вселившаяся.
- Никогда о таком не слышал. Надо доложить, пускай его изловят, - и лязгнул заслонкой. Уже и успел подумать о том, как его на смех поднимут, когда заявит о коте, способном преодолевать магический барьер. Или как взвод тяжеловооруженных храмовников начнет ловить по всей темнице кота, а тот будет удирать с диким мявом. А маг станет покатываться в своей камере со смеху, вестимо. Вот уж верно, развлечение из редких.
«Да наплевать», - и торопливо зашагал прочь.[status](be)young[/status][icon]http://s5.uploads.ru/K5jLC.png[/icon][lz]<center><b><a href="ссылка на анкету или вики" class="link3";>Каллен Резерфорд</a></b> <sup>18</sup><br>рыцарь-храмовник Цитадели Кинлоха<br><center>[/lz]

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-04-21 14:06:39)

+1


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » hear me running


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC