о проекте послание гостю персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
tony
связь @Luciuse
основатель и хранитель великого юнипогреба, если ищете хороший виски за недорого и не больно, то вы по адресу.
• hope
связь https://vk.com/id446484929
Пророчица логики и системы, вселяющая в неокрепшие умы здравый смысл под пару бокалов красного сухого.
• renji
связь лс
Электровеник, сияющий шевелюрой в каждой теме быстрее, чем вы успеете подумать о том, чтобы туда написать.
• boromir
связь лс
алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно.
• byakuya
связь лс
капитан, нет не очевидность, но назидательный взгляд и тяжелый банкай, потому порядок должен быть в администрации.

автор недели ISENGRIM FAOILTIARNA

Это было, пожалуй, жестоко. Йорвет ни разу не заикнулся на эту тему, но видно было по тому, как он ходил за бригадой хвостиком, как робко жался к вожаку, как ловил каждое слово, как грозно касался рукояти кинжала на поясе — мечтает, чтобы дядя Исенгрим заметил и сказал в один прекрасный момент: «знаешь, что, Йорвет, ты уже взрослый и сильный, пошли-ка с нами, такие парни мне нужны!». Исенгрим такого, конечно, не говорил — ну куда, пацану двенадцать, ну четырнадцать уже, вчерашний ребенок!.. Читать

REHABILITATION

Отдавая агенту письма, он знал, что их, возможно, прочтут. Но в этих посланиях не было ничего важного, кроме разве что обычных человеческих чувств. Как можно использовать чувства уже мертвого человека? Сожаления о том, что так и не отправился в космический дрейф с Андроникосом. Гордость работой, проделанной Талосом. Пожелание найти равновесие в душе для Ашары. Благодарность Навье за что, что она всегда оставалась для него добрым другом... Читать

Cora Hale: Я уже очень давно должна была написать отзыв к проекту, потому что порывы были, но не хватало какого-то пинка. Но думаю, никто из администрации не удивится, потому что к моей тенденции все задерживать, но при этом не быть в должниках все уже достаточно привыкли)) Хотелось бы начать с очень лояльных правил для тех, кто не может играть со скоростью света. Для меня это крайне важно, потому что за работой и прочим реалом я просто не могу физически отписать пост раз в три дня, а то и того короче. С вас потребуют только один игровой пост в месяц и постоянно обновлять всех ваших персонажей, чтобы они были активными профилями. Резонно? Выполнимо? Это позволило мне играть от трех персонажей, так что вполне. Также вас никто никогда не ограничит в ваших желаниях, если вы хотите иметь несколько персонажей хоть с порога. Ваша задача проста – выполнять перечисленные сверху условия. Да, в один момент было введено ограничение для тех, кто не выполняет своих обещаний, но… это ведь логично? Никто не любит, когда тебе пообещали и не сделали. Зачем тогда обещать. Вас обеспечат игрой. Нет своего каста? Не беда, вас утащат в межфандом или альт, а потом обязательно и кастом обзаведетесь. Когда я только пришла, мне приглянулась легкая атмосфера и дружелюбие. Я смогла найти соигроков и вообще людей, которые мне импонируют. И я готова признаться и подчеркнуть, что да – это не все, кто населяет форум. Это естественно. Этот форум обильно населен, как матушка Россия, многонационален и многоконфессионален. Конечно, не может быть так, чтобы все друг другу нравились. Логично? Логично. Но я действительно, очень люблю многих ребят с этой ролевой, они прекрасны. Администрацией лично я удовлетворена полностью. Тут всегда есть какой-нибудь конкурс или марафон, в котором можно принять участие. Они стараются реагировать на все возникающие трудности и проблемы, всегда выслушают ваши претензии и постараются принять решение, честное, и которое устроит всех. Они не всегда могут предугадать реакции некоторых игроков, но надо учесть, что люди не экстрасенсы. Я лично не увидела ни одного правила, существующего или введенного, которое бы были не логичны и не обоснованы, кто-то мог увидеть иначе. Я всегда воспринимала ролевую как дом. А у каждого дома есть хозяева, которые устанавливают свои правила в пределах своей вотчины. Это естественно и понятно. В чужом доме мы всего лишь гости, и как бы гостеприимны не были хозяева, она могут и должны настаивать на том, чтобы в их доме было уютно в их понимании этого слова «уют». А это понятие одинаково не для всех, поэтому, если мне не понравилось у кого-то в гостях, я просто больше не приду в эти гости)) В этих гостях мне захотелось остаться, сюда я привела своих друзей, которых приняли так же тепло, как и меня, никак не разграничивая с другими игроками, что возможно были на форуме дольше. Я встретила в этих гостях людей, которые стали моими друзьями. Что можно еще хотеть от проекта? Думаю, ничего. Так, что как водится на юни – накатим за его здоровье!

Hinamori Momo: Итак, я живу на Юни уже год. Может, больше, может, меньше - не суть. Просто мне хочется в который раз сказать, что этот форум стал для меня домом в первые же дни регистрации, и ничего не изменилось. На Юни действительно хочется заходить, хочется активничать там, вдохновляться играми и соигроками, брать твинков и наслаждаться жизнью. На Юни царит очень дружелюбная и приятная атмосфера, все люди там - добрые, все готовы общаться и играть, все - интересные и хорошие игроки, однако я не могу сказать, что на Юни собралась компания в том смысле, что других в нее не пускают. Согласитесь, бывает такое, когда сбивается основной костяк игроков и в этот коллектив трудно влиться новичку. На Юни этого нет! Вот правда, новенькие игроки легко смогут вписаться в компанию старожилов - вам тут и кофеньяка нальют, и пирожками угостят, и в игру затащат с порога. Отдельно хочу отметить работу администрации, которая действительно заботится об игроках и удобстве их обитания на форуме - я еще ни разу не встречала такой дружный, добрый, теплый и ответственный коллектив АМС, за что им огромная благодарность. За этот год я ни разу не усомнилась в том, что Юнирол - мой любимый форум среди всех остальных. Я рада, что стала частью этого чудесного места и знаю, что меня, как и всех остальных, там любят и ждут. "Дом никогда не бросает тех, кто взял и однажды поверил в Дом".

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения - тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями - ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь - и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно - держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Lara Croft: Я не умею писать большие отзывы и рецензии, каюсь, грешен. Но поделиться своими впечатлениями и эмоциями от этого проекта все же хотелось бы, скорее даже для себя, чем для кого-то. Это замечательный форум. Почему? Потому что он вернул меня обратно к ролевой жизни, куда я уже и не надеялась было вернуться никогда. На самом деле до Юни у меня все было сложно – то ли мне, как плохому танцору, все время казалось что форумы были какие-то не такие, то соигроки оказывались факапщиками, то ли я сам нигде не мог свою задницу пристроить ровно, потому что в ней торчало шило размером со шпиль Эмпайр-Стейт-Билдинг. Но после перерыва почти в год, когда я ограничился лишь написанием анкет и ливанием с форумов, попасть на Юни было просто чудом. Почему? А черт его знает, с первого взгляда все казалось таким же, как на других кроссоверах до этого, коих я сменила… по-моему, все, что есть в рунете. Все дело в людях. Скажу честно – они разные. Но в этом, наверное, и вся прелесть. Мне повезло найти на проекте человека, который стал моим хорошим другом. Даже двух таких людей, одного вообще в моем городе, так что кто знает – может и тот, кто прочитает мой отзыв, сможет потом найти себе доброго товарища на просторах Юни. Что же касается конкретно форума и что может быть интересно тому, что захочет присоединиться к проекту – форум живучий, развивающийся и очень активный. Народ играет и играет много, и не буду лукавить – сама я пишу в двадцать раз больше постов, чем писала до этого на своей ролевой памяти. Администрация честная, доброжелательная и отзывчивая. Флуд веселый и все, в принципе, относятся друг к другу хорошо без каких-либо подковерных войн. P.S. А нет, все-таки умею в простыни..))

Clara Oswald: Дорогие мои юнироловцы! В первую очередь команда АМС. Хочу в этом отзыве выразить свою огромную благодарность вам! Спасибо за то, что терпите меня, мои странные идеи, бесконечные смены ролей, уходы-приходы. Вы просто чудо! Вы самые терпеливые, понимающие и крутые! Я очень рада тому, что куда бы не заносил меня мой идиотизм, я все ровно возвращаюсь на Юни, потому что, видимо это судьба, и этот форум самый лучший. Не перестаю в этом убеждаться! Путь у вас всегда и все будет на высшем уровне!!! Отдельные приветы фандомам Волчонка и Доктора Кто, конечно же. Вы все чумовые ребята! Обожаю вас!!!

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniPORTAL » Точка невозврата


Точка невозврата

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Точка невозврата

Оставь надежду, всяк сюда входящий…

http://s9.uploads.ru/t/Kkawu.gif http://s9.uploads.ru/t/VgsJ9.gif
http://s8.uploads.ru/t/toA62.gif http://s9.uploads.ru/t/loksh.gif
http://s8.uploads.ru/t/FsRYw.gif http://s5.uploads.ru/t/x8WaU.gif

Припять
конец ноября 2013 г.

Edward Nygma, Sergey Kostenko

[indent] Припять – город-призрак, в котором больше нет места для живых. Здесь всем безраздельно правит Зона – неведомая сила, чьё сердце укрыто под саркофагом, возведённым над разрушенным четвёртым энергоблоком Чернобыльской АЭС. И где-то здесь спрятано то, что всё ещё может её уничтожить: созданный учёными прибор для перемещения во времени.
[indent] С его помощью можно вернуться назад – и всё исправить. Но Зона не позволит этого сделать. Зона хочет выжить. Зона хочет поглотить всё.
[indent] Это место – рана в ткани мироздания. Здесь всё зыбко, всё призрачно. Здесь нельзя верить своим глазам. Это точка, в которой сходятся все реальности и все миры.
[indent] Точка невозврата.

[icon]http://funkyimg.com/i/2JyGu.gif[/icon]

Отредактировано Sergey Kostenko (2018-07-18 00:31:02)

+2

2

[indent] Лопасти вертолёта разрезают острыми краями стылый воздух, и порывы поднятого ими ветра кружат над землёй потемневшие сухие листья и пыль. Жёлтые кабинки-солнышки на колесе обозрения едва видны в предрассветных сумерках, образуя призрачный круг на фоне тёмных стволов деревьев. Вертолёт отрывается от земли и, плавно покачиваясь, поднимается всё выше и выше – до тех пор, пока не начинает казаться всего лишь детской игрушкой, запущенной в воздух над городским парком. Наконец, он исчезает совсем, скрывшись за лесом, и в прозрачно-синем воздухе повисает тишина.
[indent] Щелчок – и счётчик Гейгера рассыпается в ней сухой трескучей дробью. Здесь должны были звучать детские голоса и радостный смех – но теперь это место сочится ядом. Он растекается по металлу, впитывается в землю, прячется в каждой пылинке, что поднимается в воздух вместе с ветром. Живые здесь – чужаки.
[indent] Город детства. Что представляют люди, когда произносят эти слова? Утопающие в зелени улицы, красивые дома, в окнах которых так уютно горит вечерами свет, и все эти чудесные уголки, в которых таится так много счастливых воспоминаний. Порой достаточно просто подумать о том, что он есть где-то там – этот город, – и на душе сразу становится теплее. Но что чувствуют те, чей город детства стал призраком – вечно безмолвным напоминанием о том, как быстротечна жизнь и как близка смерть?
[indent] Сергею было уже тринадцать, когда он приехал в Припять – но «городом детства» для него отчего-то стала именно она. Было в ней что-то, что западало в душу каждого, кто видел, как по её зелёным улицам растекается волнами солнечный свет, отражаясь в витринах и окнах домов, как летят по синей реке на подводных крыльях белые корабли, как покачиваются на тёплом весеннем ветру цветущие ветви яблонь и вишен. Это было подобно любви с первого взгляда – той, что навсегда оставляет в сердце свой след.
[indent] Теперь всё исчезло. Дома, похожие на старых, больных, нахохлившихся птиц, угрюмо смотрят друг на друга пустыми глазницами окон. Широкие улицы и площади, где когда-то цвели прекрасные душистые розы, заросли высокой травой. Город умер. Жизнь вытекла из него, как вытекает кровь из открытой раны, которую невозможно залечить.
[indent] «Такое ощущение, как будто смотришь на мёртвого человека. Души нет. Тело есть».
[indent] Казалось, эти его слова, произнесённые ещё тогда, в прошлый раз, словно висели до сих пор в стылом осеннем воздухе. Впрочем, нет, не в прошлый – в позапрошлый: ведь он уже возвращался сюда однажды, тщетно надеясь найти подтверждение тому, что всё закончилось. Но теперь он впервые оказался здесь один. Совсем один.
[indent] «Люди покинули город, как душа – тело. Вот он и мёртв».
[indent] Анины слова тоже застыли над высокой травой, словно стрекоза с радужными крылышками в куске янтаря. Слава Богу, что её здесь нет: она могла упрашивать его сколько угодно, но никакие слёзы и уговоры не могли заставить его снова взять её с собой. Нет, она… все они должны были остаться – потому что он никому больше не позволит подвергать себя опасности. Никто больше не погибнет из-за него.
[indent] Главная площадь – сердце города, в котором когда-то кипела жизнь, – была безмолвна и пуста. Обветшалые серые здания гостиницы «Полесье» и Дворца культуры равнодушно смотрели чёрными провалами окон на пробивающийся сквозь трещины в асфальте чернобыльник. Щелчок – и счётчик Гейгера затихает. Здесь почти безопасно – и Сергей опускается на край полуразрушенного каменного постамента.
[indent] В холодном утреннем воздухе чувствовалось дыхание приближавшейся зимы – да и с затянутого свинцово-серыми тучами неба то и дело падали, кружась, одинокие снежинки. Тишина. Пустота. Безмолвие.
[indent] «Это труп города».
[indent] Прошло уже двадцать семь лет – и те, кто родились после того дня, сделали из Припяти страшилку. Пугало, которого все боялись, и к которому все тянулись из жадного, праздного любопытства. Они сочиняли и передавали друг другу под видом правды глупые, нелепые истории о мутантах, рвущих в клочья и пожирающих каждого, кто останется на ночь в одном из давно опустевших домов. Они запугивают сами себя – и мечтают оказаться здесь. Теперь им мало фильмов ужасов и компьютерных игр – им нужно нечто большее, чтобы разбередить свои собственные страхи.
[indent] Но они не понимают, что здесь на самом деле страшно.
[indent] Горечь сломанных жизней разливается в воздухе вместе с запахом сухой полыни. Чёрные провалы окон, ощерившиеся осколками стекла, похожи на раскрытые в крике отчаяния рты. Тени, которые можно заметить лишь краем глаза, скользят вдоль домов, словно бледные, безмолвные отголоски навсегда покинувшей их жизни. И над верхушками деревьев – жёлтые кабинки-солнышки колеса обозрения: печальный символ надежд, которым не суждено было сбыться.
[indent] Сергей чувствовал всё это, сидя там, на главной площади, прикрыв глаза и слушая молчание. Город смотрел на него, а он всматривался в цветные вспышки воспоминаний о другой жизни – той, в которой Припять была жива. Но сквозь них всё настойчивее прорывался тот зов, что мучил его долгими бессонными ночами, когда два мертвеца приходили и смотрели на него своими пустыми чёрными глазами.
[indent] Теперь, когда он оказался так близко к сердцу Зоны, Сергей почти физически ощущал, как его тянет туда – к разрушенному реактору четвёртого энергоблока, сокрытому под сводами саркофага. Он невольно думал о том, что войти туда, возможно, тоже было его судьбой – или, по крайней мере, одной из них. Останься он в Припяти, в конце восемьдесят шестого ему пришлось бы, подчиняясь приказу, войти внутрь саркофага – но это сделал тот, кто его заменил. Новый старший оперативной группы выжил – хотя и остался калекой. Все трое офицеров, сопровождавших его, умерли. Один – там же, в четвёртом энергоблоке.
[indent] Зов становился всё сильнее, но Сергей ещё мог сопротивляться. Пока ещё мог. Приобретённая за долгие тридцать лет службы выдержка позволяла сохранять хотя бы остатки самообладания даже сейчас, когда вся его жизнь рассыпалась острыми осколками, впивавшимися глубоко в плоть всякий раз, когда он пытался их собрать. Измученный бессонными ночами, на грани нервного истощения, он всё равно продолжал бороться, чувствуя, что несёт ответственность за всё и за всех.
[indent] Наверное, когда-нибудь это просто сведёт его с ума. Но не сегодня. Ещё нет.
[indent] Счётчик Гейгера включился сам по себе, рассыпая свою частую сухую дробь по растрескавшемуся асфальту. Сергей снова выключил его, даже не открывая глаз – и тут же понял, что звук не исчез. Не полностью. Это была его работа – видеть и слышать то, чего не видят и не слышат другие, – и потому он услышал лёгкий частый стук, оставшийся после того, как счётчик погрузился в молчание. Что-то приближалось к нему с той стороны, где за деревьями и пустыми домами высилась мрачная громада станции.
[indent] Когти. Когти стучат по асфальту.
[indent] Собака.
[indent] Сергей открыл глаза и повернул голову – так резко, что в шее хрустнул позвонок. В голове промелькнуло отчаянное: «Не может быть!» – ведь он помнил, помнил, как она взвизгнула и упала, когда Паша выстрелил в неё. Потом он выстрелил ещё раз – и она затихла совсем. Они думали, что она умерла – потому что так хотела та часть Зоны, которая стремилась истребить их всех – одного за другим.
[indent] Но это была она. Это точно была она. Собака замерла метрах в пяти от Сергея, когда он резко повернулся к ней. Грязная, окровавленная шерсть. Левое ухо порвано. Кусок арматуры пронзает тело насквозь. Но самое страшное – то, от чего по спине пробегает мороз, – белёсые глаза. Глаза, которые, кажется, не могут видеть – но видят всё.
[indent] Да, это действительно была она – и в том, что она стояла сейчас здесь, перед ним, была своя извращённая, искалеченная логика, свойственная всему, что было в этом месте. То, что давно умерло, не может умереть снова – и, уж тем более, не может умереть то, что никогда не было живым. Было ли это порождение Зоны, которое лишь притворялось собакой, или Зона использовала её, словно тряпичную куклу – суть была одна: её нельзя убить. По крайней мере, насовсем. И стоит, верно, возблагодарить судьбу за то, что она была на их стороне.
[indent] Впрочем, верно: была. А что сейчас? Помедлив мгновение, собака приблизилась и снова замерла – на сей раз всего в нескольких шагах от Сергея. Она не выказывала никаких признаков враждебности, но он всё равно – пусть даже по привычке – просчитывал все возможные исходы. Заряженная винтовка лежит на коленях – но собака слишком близко, выстрелить он уже не успеет. Надетая поверх бронежилета куртка едва ли могла бы стать надёжной защитой от укуса – но это всё же лучше, чем ничего.
[indent] А потом он сделал то, что человек в здравом рассудке должен был бы счесть полным безумием: протянул к собаке руку. Снова вспомнилась Аня. «Я должна убедиться, что вы настоящий».
[indent] Собака подошла ближе. Арматура царапнула по каменному постаменту. Белёсые глаза уставились ему в лицо.
[indent] – Хорошая собачка…
[indent] Ей-богу, нелепее может быть только то Анино «мне нужно вас потрогать» – но сейчас этого всё равно никто не слышал. Он медленно, точно ещё не до конца решившись, опустил руку на мохнатый лоб.
[indent] Настоящая. Чем бы она ни была на самом деле, она была настоящая. Но совершенно точно – не живая. Она была холодной – Сергей чувствовал это даже через перчатку, – и он готов был поспорить, что сердце её не билось.
[indent] И вдруг – что-то снова изменилось. Собака повернула голову, потом повернулась сама, сделала шаг вперёд и, чуть пригнувшись, утробно зарычала. Наполовину заросшая деревьями площадь была по-прежнему пуста – но уже было ясно, что кто-то приближается.
[indent] Кто-то ещё.
[icon]http://funkyimg.com/i/2JyGu.gif[/icon]

Отредактировано Sergey Kostenko (2018-07-18 00:31:12)

+1

3

Наверное, я сбился с пути.

Об этом свидетельствует пустота вокруг. И разрушенные здания.
В тишине звук передней двери взятой напрокат “Тойоты” особенно громкий, когда я ее открываю, чтобы выйти наружу.
Со столь же громким звуком она и закрывается.
По инерции жму кнопку сигнализации, закрывая машину. Секундный писк еще громче двери и режет по ушам. Я морщусь.

Наверное, это было необязательно. Ну кто здесь может угнать машину? Очевидно, что здесь никого нет.
Но я бы так не был в этом уверен.
Итак, собственно, где я?..
Но, пожалуй, стоит начать вовсе не с этого. А с того, как я здесь вообще оказался.

Чтобы провернуть аферу в Готэме, нужно быть очень изобретательным. Например, мной. И все получилось. Парочка взорванных зданий, ограбленный банк и уже “Уэйн Энтерпрайз” пытается покрыть городские убытки. Не благотворительностью. А может, и ею. Я не слишком вникал, честно говоря.
И что после этого нужно было сделать? Правильно, залечь на дно. И чем дальше, тем лучше.

Никогда не уезжал из города надолго. Тем более, за океан. Итак, что я имею сейчас? Довольно внушительную сумму денег. Фальшивый, но убедительный паспорт на имя Эдварда Нэштона. И связь с Барбарой Кин, которой я шлю фотографии с мест, где мне довелось побывать. Она осталась в Готэме. Помочь мне замести мои же следы.
Когда все утихнет, я вернусь.

Готэм живет в вакууме. В этом убеждаешься, едва взглянешь разок хотя бы на Париж. Берлин. Будапешт. Прага. Вильнюс.
Один воздушный перелет, и позаимствованная в аренду машина. И несколько заранее готовых фальшивых номеров для нее. Рискованно? Да. Но сильно будоражит кровь.
В Европе все искрит жизнью. Дышит полной грудью. Много людей. И все они наслаждаются жизнью. Ладно, не все. Но большая часть.
Ничего общего с Готэмом, пропахшим заводским дымом, отходами в районе Индиан Хилл и безумием Аркхэма, что, как яд, отравляет жителей города.
Хочется остаться где-нибудь здесь и никогда не возвращаться.
Но я вернусь. Мне есть, к кому. И дело не только в этом…

А в том, что Готэм не отпускает. Не тех, кто успел заразиться его атмосферой. Этот паршивый безумный город слишком быстро становится домом. А если там посчастливилось родиться - ты уже обречен, едва сделаешь первый вдох.
Но пока, я за тысячи километров от него, я дышу полной грудью и меня это устраивает. Иногда ведь можно себе это позволить?
Я мстительно улыбаюсь, думая о Готэме. Разбираться с этим всем Освальду. Ему придется доказать, что вовсе не его вина в том, что случилось.
А это будет сложно. Особенно, когда на моей стороне Барбара. Ну, удачи тебе, Освальд! Посмотрим, где ты будешь, когда я вернусь! Возможно, в Аркхэме. Да, скорее всего, там. Снова. Ничего не меняется, верно?

Если я пойму, разумеется, откуда мне вообще возвращаться.
Потому что это место выглядит заброшенным. И я точно ехал не сюда.

Я оглядываюсь, рассматривая старые дома. Наполовину разрушенные, с зияющими дырами вместо окон. Кое-где даже видны остатки стекол. Очевидно, что это место разрушил взрыв. Очень сильный.
И с тех пор здесь никто не живет. Но сколько прошло времени?
Я иду вперед, продолжая его изучать. Хочется сделать несколько снимков, но руки будто онемели, не в состоянии достать фотоаппарат.
Здесь не слишком тепло, и я чувствую, как озябли пальцы даже в кожаных перчатках.
Я знаю, что я на территории Украины. И даже проезжал указатель. Не просто дорожный знак, а целое произведение искусства из камня. Незамысловатое, но все-таки.
Я слышал, что в СССР так любили оформлять въезд в город. Красиво, конечно. Но я так и не читаю по-русски, так что, это мне ничего не дает.

Хотя, кажется, указатель меньше там точно был. Да, наверняка. Только никак не могу вспомнить, что именно на нем было написано. Что-то на украинском, а ниже английский. И почему я не разглядывал?
Видимо, потому что я ехал в Киев. И, зная дорогу, не особо-то интересовался, какое место проезжаю. Несколько деревень, пару городов с тех пор, как пересек границу Молдавии и Украины.
А от Киева можно сесть в самолет до Москвы. И потом уехать в Казахстан. И оттуда - в Китай. Я даже задумывался, не включить ли мне еще и Австралию в список стран, которые я решил посетить? Денег хватает, но уже можно будет вернуться в Америку, даже если и не в Готэм.
Неважно.

Так вот, разрушенный город. Я иду по нему. Невыносимую тишину теперь нарушает звук хруста гравия под ботинками. Асфальт треснутый, местами зарос мхом и покрыт мусором. Здесь давно никто не убирал.
Этот город уже мертв. И это ощущается даже в спертом, тяжелом воздухе. Но, что мне не нравится, так это туман, повисший легкой дымкой. Он не заметен внизу. Но если повернуть голову и посмотреть на старое колесо обозрения неподалеку, его можно заметить.
Колесу, судя по дизайну, не меньше двадцати лет. Как давно тут никто не живет? Не знаю.
Я даже не знаю, зачем я вообще сюда свернул, и как я это сделал. У меня не заканчивался бензин, например. И бензоколонок поблизости тоже не было, если верить автомобильной карте.
И сейчас, самое разумное, что нужно сделать - вернуться к машине, развернуть ее и убраться отсюда к чертовой матери. Дальше, до Киева. А потом в Москву. И забыть это место, как страшный сон.

Но я почему-то иду вперед. И сам не могу ответить себе на этот вопрос. Это все слишком странно.
В последнее время я не ощущал тех провалов в памяти, которые у меня бывали. В последнее время, глядя в зеркало, я видел только свое выражение лица. Не было лукавого взгляда Загадочника, в моей голове не звучал его безумный смех.
Я контролирую ситуацию. Контролирую!
Даже если снова не получается взять и собрать свое сознание воедино. Даже если пытаешься.

Кто-то стоит впереди. Я резко останавливаюсь, и вижу… самого себя.
Нет, черт возьми, не себя! Его. Свое альтер-эго. Он лукаво улыбается, поправляет шляпу и сворачивает в сторону.
- Твоих рук дело, значит… - тяжело вздохнув, злобным шепотом. В тишине мертвого города он кажется мне почти криком.
Я ускоряю шаг, идя за ним. В карманах даже нет никакого оружия, и здесь его достать негде. Но будто бы моей галлюцинации оно сейчас поможет!
Я просто хочу знать ответы на эти вопросы. Вот и все.

Я резко сворачиваю в сторону, и выхожу на более обширное место. Наверное, раньше это была площадь. С кучей зданий, магазинами, оживлением.
Но теперь тут также пусто, как и на улицах, по которым я только что шел. Те же заброшенные, но уже не многоэтажные здания с огромными русскими буквами на каждом.
Тут и там промерзлые деревья от ноябрьского холода. Желтая, пожухлая трава. А на деревьях даже какие-то остатки листьев.
Но это не самое интересное.
Я здесь уже не один.

Мужчина, чуть старше меня, плотного телосложения, с винтовкой на коленях. Если бы меня спросили, на кого он похож, я бы сказал, что на Виктора Зсасза через лет пятнадцать. Только этот, вроде, не смотрит на меня, как больной маньяк, которому лишь бы пострелять.
Откуда он тут взялся и почему один? Точнее, с собакой… Очень странной собакой. На которую я предпочитаю не смотреть.
Это неважно.
Я нашел живого человека, что может ответить хотя бы на часть вопросов. Но сначала, я должен ему задать один. Это важно.

- Прошу прощения. Вы говорите по-английски? - разумеется, я спрашиваю его именно на нем, а как иначе? Русский и украинский я не учил. Никогда не думал, что мне понадобится.
Я приподнимаю руки в примирительном жесте, показывая, что я не опасен. И стрелять не буду. Мне и нечем.
Собака рычит, и я ежусь. Она вызывает какой-то панический ужас. Нельзя ему поддаваться, нельзя!
И за всем этим, я забыл кое-что…
Куда подевался второй я?..

+1

4

[indent] Интересно, можно ли считать, что ты в безопасности, если тебя охраняет не живая и не мёртвая собака, пронзённая куском арматуры? Наверное, нет. Во всяком случае, обольщаться не стоит. В этом месте, где трудно поручиться за реальность чего бы то ни было, лучше надеяться и рассчитывать только на себя. Даже от оружия здесь есть прок только до тех пор, пока не появится кто-то, способный разобрать его на части силой мысли.
[indent] Появившийся из-за деревьев человек не выглядел опасным и не проявлял никаких признаков враждебности – но собаке он всё же чем-то не понравился. Возможно, тем, что вмешался в её планы? Она ведь не просто так сюда пришла, верно? Хотела же она чего-то! Вернее, Зона хотела. Вернее, какая-то её часть. О том, чего хотела другая часть, пока лучше вообще было не думать.
[indent] Так, он ещё и иностранец. Очаровательно. Сергей рассматривал его, чуть склонив голову набок, примерно с тем же выражением, с которым он рассматривал лошадь, примерещившуюся ему как-то в тёмном московском переулке: она тогда была почему-то без покойного полковника, но он её всё равно узнал. Ещё бы. Весёлая компания, явно вознамерившаяся свести его с ума.
[indent] О том, что стоявший в нескольких метрах от него человек не был ещё одной галлюцинацией, говорила, как минимум, реакция собаки. Может, фантом? Может. Ещё как может. Ну и что, что посреди площади? Пашины теории о «замкнутых контурах» были справедливы в той, другой Зоне, которая то ли исчезла, то ли осталась где-то в параллельном измерении. И правда теперь была в том, что они даже не представляли, на что способна эта Зона.
[indent] Мир, в котором она появилась, был другим уже потому, что в далёком пятьдесят шестом году маленькая девочка по имени Клэр не осталась сиротой, не встретилась с тем, с кем ей суждено было встретиться, и не исполнила план тех сил, что хотели помешать появлению Зоны. В этом мире было то, чего не было в том, другом. Инженер четвёртого энергоблока Виталий Сорокин, чьё сознание слилось с Зоной. Деррик Флэтчер, носивший Зону в своей крови: страшно представить, что он мог уже успеть сделать там, в самом её сердце, под сводами саркофага. Он помогал Зоне – а значит, она была сильнее. Намного сильнее. Бестелесные фантомы в пустых домах – это из того, другого, мира. Двойник Деррика владел телекинезом. Собака была материальной.
[indent] Можно пойти по Аниному пути и, наставив на незнакомца винтовку, потребовать в ультимативной форме, чтобы он дал себя потрогать – но какой смысл? Что изменилось от того, что он потрогал собаку? Разве она перестала быть порождением Зоны? Увы, эти методы уже были бесполезны. Значит, придётся придумывать новые – и, видимо, опытным путём.
[indent] – Тише, тише… – Не отрывая взгляда от незнакомца, Сергей снова протянул руку к собаке, нащупал на шее цепочку и мягко, осторожно потянул её назад. Собака издала какой-то утробный звук – но поддалась. Выпрямилась, перестав припадать на передние лапы, и просто замерла – словно ей надоело вдруг прикидываться собакой, и она решила просто подождать возможности сделать то, зачем она сюда пришла.
[indent] – Да, говорю. – Кто бы мог подумать, что английский понадобится ему так скоро после возвращения из Нью-Йорка? Может, это всё-таки какой-нибудь заблудившийся турист? Или не совсем заблудившийся… Как там назывался тот прошлогодний фильм про отчаянных американцев, приехавших в Припять в поисках острых ощущений? «Запретная зона», кажется. Помнится, там всех съели пресловутые мутанты – и собаки, в том числе. Хотя, нет, кажется, кто-то остался жив и вылез по подземному ходу прямиком к разрушенному реактору – а уж там их, разумеется, схватили злые военные. Типичный современный взгляд, не вызывавший у тех, кто помнил Припять живой, ничего, кроме неприязни и непонимания. Особенно трудно было понять, как, насмотревшись такого, кто-то может возжелать испытать подобное на собственное шкуре.
[indent] С этим миром точно что-то не так.
[indent] Сергей медленно поднялся и аккуратно обошёл собаку: почему-то мысль о том, что иначе можно зацепиться за торчавший из неё кусок арматуры, была невыносимо отталкивающей. Сделав несколько шагов, он огляделся вокруг цепким взглядом, запоздало подумав, что, верно, сейчас он больше всего напоминает маньяка, который решил по-тихому пристрелить случайную жертву и хочет убедиться, что поблизости нет потенциальных свидетелей. От этой мысли стало неловко. От некстати всплывшей в памяти картинки из другой жизни, где он стреляет в убегающих подростков, захотелось провалиться как можно глубже и вообще никого никогда больше не видеть.
[indent] Нет, он будет считать, что перед ним обычный человек – до тех пор, пока не убедится в обратном. Иначе – всё, можно возвращаться в Москву и добровольно сдаваться в заботливые руки психиатров.
[indent] – Как вы здесь оказались? – Совсем близко Сергей подходить не стал: обычный человек тоже может оказаться не вполне нормальным – в таком-то месте! – и давать ему возможность так просто дотянуться до себя он не собирался. Пока – уж точно. Винтовку из рук он тоже не выпустил – но перехватил её так, словно хотел показать, что не собирается стрелять. По крайней мере, первым. – Видели кого-нибудь… ещё? – Голос звучит спокойно, но во взгляде, снова обежавшем площадь, застыла напряжённая настороженность. Ей-богу, чем меньше здесь кого-то видно – тем лучше.
[indent] Да, кажется, пока ему удаётся держаться так, словно ничего особенного не происходит. Русские ведь странные ребята, верно? Может, они всегда гуляют по заброшенным городам с винтовкой наперевес и рюкзаком за плечами. Вот только вместо медведя с балалайкой у него при себе пронзённая насквозь арматурой собака – и это, конечно, портит картину, напрочь лишая её статуса нормальной.
[indent] А, между тем, был вопрос, которым, пожалуй, стоило задаться с самого начала: то, что незнакомец не бросился бежать при виде неё с воплями ужаса – это хороший знак или плохой?..
[icon]http://funkyimg.com/i/2JyGu.gif[/icon]

Отредактировано Sergey Kostenko (2018-07-18 00:31:25)

+1

5

От этой собаки мне не по себе. Серьезно.
Она смотрит на меня, рычит, скалит клыки. Но не нападает. Почему?
Я опускаю взгляд ниже, оглядываю ее внимательнее. Шерсть слиплась местами от грязи и… крови? А из бока торчит кусок арматуры.
Я смотрю на нее озадаченно. Давлю в себе порыв снять очки и как следует протереть их кончиком галстука. И снова надеть. И посмотреть на нее еще раз.
Собака. С куском арматуры. В боку. Теоретически, такое убивает. Точнее, даже не теоретически.
Любую собаку, да и человека тоже, придется везти в морг, если в еще живое тело запихать арматуру.
Более того, смерть наступает фактически мгновенно. Или очень быстро. Или не очень, если не повезет.
Но после такого процедуры явно не бегают и не гавкают. И не смотрят так злобно, настороженно.
Еще сильнее настораживает, что мужчина рядом с ней будто бы не удивляется. В странах СНГ ведь многие так ходят, да? Отдает бредом, даже не смешным. Но собака - теоретически - мертва. Мужчина рядом с ней не выглядит удивленным.
Пожалуй, я постараюсь в это не вникать. На всякий случай.
Я на минутку. Я всего лишь спрошу дорогу, сяду в машину, заведу ее и покину этот пустой, холодный и разрушенный город.
Только и всего.

Вот только город так и пахнет опасностью. Странной, скрытой, и исходящей изо всех щелей опасностью.
Когда я ехал сюда, я был уверен, что погода солнечная. Тут же солнце не показывается. Словно все затянуто облаками, более серое небо. Под стать цветам почти всех зданий. Если они и были выкрашены в какие-то цвета, то теперь там ничего не осталось. Лишь серый бетон, зияющие дыры вместо окон.
Город мертв. И собака выглядит тоже мертвой.
Но человек, что передо мной, выглядит живым.
Но даже тот, другой я, которого я видел по пути на эту площадь… Он тоже выглядел настоящим. Но он всегда такой.
Когда-нибудь это закончится. Может быть. Аркхэм - это совсем не то, что мне нужно второй раз в моей жизни. Нет уж, спасибо.
Итак один раз чуть не помер от скуки.

Казалось бы, чего удивительного в такой встрече в таком месте?.. Стоит подумать над тем, что подобные вещи давно должны не удивлять.
Когда всю жизнь растешь в безумном Готэме, стараясь усмирить внутренний голос, сводящий с ума, не стоит удивляться какой-то странной собаке. Она выглядит так, будто бы сам профессор Хьюго Стрейндж приложил руку к тому, чтобы вернуть ее к жизни.
Не удивился бы, узнав, что он здесь побывал.
Тем более, что человек рядом с собакой выглядит обычным. Я разглядываю его, пока он усмиряет собаку, а затем поднимается и подходит ко мне.
На свой вопрос я получаю утвердительный ответ. Отлично. Значит, с коммуникацией проблем не будет в этом случае.
Я долго пытался объяснить какому-то проводнику в одном из поездов, что не отказался бы от кофе посреди ночи, а проводник не понимал по-английски.
Теперь я езжу на машине, а еду и напитки беру на заправочных станциях. Выбираю по картинкам.
Так надежнее.
Наверное, стоило учить языки. Хотя бы знал, где я сейчас нахожусь.

Мужчина подходит еще ближе, все еще держится за винтовку. Я бросаю на нее беглый взгляд, оценивая его опасность. Нет, стрелять первым он не собирается. Он держится за нее, потому что…
Потому что в этом месте без нее не обойтись? Он выглядит, как человек, что бывает здесь часто. Как минимум. Надеюсь, что он здесь не живет все время. Один, в пустом городе. Это даже не жутко. Это просто… странно?
Удивительно, если даже в этих странах найдется человек, по которому плачет Аркхэм.
Он выглядит серьезным. Вооруженным. Военный или полицейский? Или еще что-то в этом роде? Как органы безопасности работают в Украине, я не знаю. Не думал, что это важные знания.
Кого интересует американский турист, с документами на вымышленное имя, пусть и достаточно убедительное? Я не нарушал закона за пределами Готэма. Пока что у меня не было нужды в этом.
Хотелось бы, чтобы и не понадобилось. Люди любят все усложнять. Не видят под носом очевидного. Не догадываются читать между строк.
Сколько должно попасться идиотов по дороге, чтобы я сорвался?
Пока ни одного.
И этот мужчина идиотом не выглядит тоже. Он выглядит обычным и странным одновременно.

- Приехал на машине, - теперь моя очередь отвечать на вопросы. Невольно я поправляю свое темное пальто, прикрывая ядовито-зеленый костюм. Здесь, среди этих серых красок, такая одежда кажется особо неуместной. Нет, я вовсе не нервничаю. Но мне немного не по себе. Вопрос незнакомца случайно рождает в голове странные ассоциации.
Неужели есть способ сюда попасть как-нибудь еще? Вертолет исключается. Если бы я прилетел на нем, он определенно слышал бы характерный для этого транспорта шум.
И наверняка уже был бы рядом с ним, встречая меня где-нибудь, что тут может сгодиться за посадочную площадку. Да хотя бы эта площадь. Но что удивительного в автомобиле?

- Я заблудился. Ехал в Киев, но оказался здесь. Что это за город… был? - я оглядываюсь, пытаясь лихорадочно вспомнить, что по карте может быть рядом. Догадка вертится в голове, но почему-то не хочет материализоваться. Будто бы подсознательно оберегая от правды.
Есть подозрение, но я услышу ответ. Вряд ли у него есть какие-то причины мне лгать в такой обстановке. Во всяком случае, не настолько.

Следующий вопрос почти ставит меня в тупик. Он определенно что-то знает, этот незнакомый мужчина с винтовкой и русским акцентом (но не очень сильным, к слову) в своей речи.
Видел ли я кого-то…
И я вспоминаю своего двойника. Загадочник - в таком же ядовито-зеленом костюме, как мой собственный. В такой же шляпе, что и осталась лежать в моей (то есть, разумеется, арендованной) машине. Но разве что без пальто.
Конечно, ему не холодно в конце ноября в чужой стране. Ему все равно. Он - всего лишь в моей голове, моя вторая личность, он же привел меня сюда, но зачем?..
Я могу предположить, что угодно. И понять - тоже.
Но не это.

- Нет, не видел, - я качаю головой. Разумеется, не стоит вот так сразу говорить незнакомцу о подобных собственных проблемах. Это не имеет никакого значения посреди пустынной, заросшей серой площади, которая когда-то была оживленной.
- Меня зовут Эдвард Нэштон. Я… Можно сказать, что турист, - убиваю время, пока в Готэме не уляжется вся шумиха, катаясь по чужим странам, но это сейчас неважно. Я протягиваю мужчине руку для рукопожатия.
Может быть, хоть что-то сейчас станет понятнее.

+1

6

[indent] Вся эта история – по крайней мере, по тому, как её представил незнакомец, – до того напоминала заштампованный донельзя сюжет какого-нибудь третьесортного фильма ужасов, что трудно было поверить в её правдивость. И, в то же время – что в этом такого уж странного? Ну, ехал человек в Киев, а попал в Припять. Ну, заблудился. Бывает же такое? Бывает. Конечно, в основном-то в Припять едут очень даже целенаправленно – но это здесь всем кажется, будто о ней известно всем на свете, и все на свете же стремятся тут побывать. А на деле, этот заблудившийся «вроде бы турист» вполне мог принадлежать к тому поколению, для которого авария на Чернобыльской АЭС – если они вообще о ней слышали, – была чем-то столь же далёким, сколь и последний день Помпеи.
[indent] В любом случае, он совсем не был похож на одного из местных любителей острых ощущений, гордо зовущих себя «сталкерами»: достаточно было только взглянуть на его совершенно немыслимого цвета костюм. Синева предрассветных сумерек уже уступила место бледному свету дня, и на фоне безжизненной серости это ядовито-зелёное пятно выглядело настолько чужеродным, что, казалось, город должен был просто отторгнуть его, но…
[indent] «На машине? Ну, тогда примите мои соболезнования…» – Бессонные ночи и уже которую неделю продолжавшая копиться усталость делали своё дело, и Сергей, прежде никогда не замечавший в себе склонности к сарказму и язвительным замечаниям, всё чаще начинал ловить себя на чём-то… подобном. Вслух, конечно, он говорил такое, только если его уж очень довести – но даже мысли, так и остававшиеся мыслями, вызывали жгучее раздражение. Как же это, у человека проблемы, а ему, первым делом, хочется съязвить, а не броситься ему помогать? Неужели то, что случилось с ним за последние три недели, изменило его так сильно? Или вся беда просто в том, что сейчас у него самого столько проблем, что на решение чужих уже не остаётся ни желания, ни сил? Зона, ещё Зона, дети, станция, чёртов «Глобал Кинтек» со своими реакторами, пропавший Деррик Флэтчер, еженощные визиты мертвецов… Ещё собака, вот. И бесконечные не вполне санкционированные командировки на территорию сопредельного государства.
[indent] – Сергей, – коротко представился он и, всё же с некоторым сомнением взглянув на протянутую ему руку, пожал её. Отличное место для знакомства, а уж обстоятельства… Снова вспомнилась Аня, которая после такого вот ненавязчивого прикосновения разрыдалась от облегчения, как будто бы вместе с ним всё закончилось. Жаль, что ему сейчас не полегчало. Вот совсем. Потому что теперь это уже не значило, что перед ним живой человек. И что его рука сейчас не превратится в щупальце – в общем-то, тоже.
[indent] – Это Припять. Была и есть. – Странно, но в этом «есть» даже самому Сергею почудились вдруг какие-то ревнивые нотки – как будто бы, вопреки всем своим прошлым словам, он отказывается признавать, что город, который когда-то так много для него значил, умер. Что ж, так ведь бывает, когда видишь бездыханное тело любимого человека: трудно поверить, что его действительно больше нет. Перед глазами – просто тело, но ты помнишь и видишь его живым.
[indent] Так и с городом.
[indent] – Слышали про аварию на Чернобыльской атомной электростанции в восемьдесят шестом? – Ох, лучше бы слышал: потому что, если его всё-таки угораздило «выпасть» из того мира, где её не было, на машине он домой уж точно не попадёт. – До Киева отсюда девяносто четыре километра, но…
[indent] …но это не так уж важно. Возможно. Скорей всего. Но как узнать наверняка? Просто посоветовать ему попробовать уехать? Проводить до машины и помахать вслед платочком, а потом подождать, пока Зона не приведёт его обратно? Или пронзённая куском арматуры собака – это уже достаточно странно, и можно рассказать всё прямо сейчас?
[indent] А может, сначала… спросить?
[indent] «Ментальная связь» – ещё пара слов из книжек в мягких переплётах из раздела эзотерики, в которых оказалось неожиданно больше правды, чем мог бы подумать взрослый разумный человек. Если Зона – в твоей крови, если ты уже стал её частью, ты можешь… общаться с ней. Наверное, поэтому они и начали «вспоминать» то, что происходило в других реальностях. Наверное, поэтому к нему и приходили каждую ночь двое мертвецов. И Клэр. Она тоже была частью… этого.
[indent] Сергей обернулся и взглянул через плечо на собаку.
[indent] «Подойди».
[indent] Боже, ему показалось, или звук, который она издала, и в самом деле был похож на… усмешку? Как будто бы она хотела сказать: «Ну что, догадался?» Когти снова застучали по растрескавшемуся асфальту. Собака подошла ближе, остановилась в паре шагов и подняла на него белёсые глаза.
[indent] «Он сможет уехать отсюда, если попытается прямо сейчас?»
[indent] Теперь, когда он пытался мысленно общаться с Зоной, происходящее, казалось, достигло новой степени абсурда. Да, он сам это начал – но от осознания того, что в следующее мгновение она может ему ответить, становилось по-настоящему жутко.
[indent] «Нет. Слишком далеко зашёл».
[indent] Голос просто прозвучал у него в голове: ни мужской, ни женский, ни детский – просто… голос. Спокойный, почти равнодушный – словно он лишь констатировал факт, который не имеет к нему никакого отношения.
[indent] «А потом, со мной?»
[indent] «Возможно».
[indent] Спрашивать, что подразумевал голос под этим «возможно», не было никакой необходимости: Сергей и без того прекрасно понимал, что, если ему и удалось дважды благополучно покинуть Припять по воздуху, это не значит ровным счётом ничего.
[indent] Но шанс есть. Хотя бы так.
[indent] «Ты ведь знаешь, что она так просто его не отдаст. И не отпустит её».
[indent] Сергей, уже было отвернувшийся от собаки, снова взглянул на неё. Белёсые глаза смотрели на него безо всякого выражения – но то, что было внутри неё, понимало, зачем он здесь.
[indent] – Знаю… – тихо выдохнул он – уже вслух, – и повернулся к стоявшему перед ним человеку. Теперь он уже не пытался даже представить, что думает тот обо всём происходящем у него на глазах – о собаке и об этом странном бессловесном разговоре. Он всё равно не знал, как объяснить это, не знал, как рассказать, кто он, и почему он здесь оказался, не выдав при этом того, что находиться в этом месте он не имеет права. Если уж на то пошло, то на слишком многие вопросы он не мог ответить даже самому себе.
[indent] – Мне очень жаль, но, боюсь, на машине вы отсюда не уедете. И пешком не уйдёте. – Сеанс «ментальной связи» с Зоной отозвался неожиданно острой головной болью, но, по крайней мере, Сергей смог заставить собственный голос звучать спокойно. И сочувственно – а то подумает ещё этот Эдвард Нэштон, что ему угрожают. Нет, всего лишь сочувствуют – потому что он, чёрт возьми, даже не представляет, во что ввязался. – Но вы можете пойти со мной… с нами. – Совсем уж дикость, но ему отчего-то показалось вдруг, что исключать из числа членов их импровизированного отряда собаку как-то… нетактично? – Завтра в полдень меня заберёт вертолёт. Правда, мы полетим в Москву, но… поверьте, это лучше, чем остаться здесь.
[indent] «Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь».
[indent] Кажется, чувство юмора у этой части Зоны всё-таки есть.
[icon]http://funkyimg.com/i/2JyGu.gif[/icon]

Отредактировано Sergey Kostenko (2018-07-18 00:31:49)

+1

7

Говорят, что встречи не бывают случайными. Говорят, что каждый человек, которого ты когда-либо повстречал на своем пути, уже вносит в твою жизнь коррективы. Кто угодно, даже бармен в случайном баре Нэрроуз, где стаканы настолько грязные, что перестали быть прозрачными, может как-то повлиять на твое будущее.
Возможно, это чушь. Но, с другой стороны, я сразу вспоминаю знакомство с Освальдом.
Случайное. Когда он еще не имел на город такого влияния, а я был простым судмедэкспертом. Тогда мне было любопытно. Взглянуть на того самого знаменитого Пингвина, о котором говорит весь Готэм. Или, как минимум, весь полицейский участок.
А потом все слишком закрутилось. И ограбленные банки, и попытки залечь на дно.
Я снова оглядываю запущенную площадь с полуразрушенными домами и сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
Залег, блин.

Я пожимаю мужчине, что представился Сергеем, руку. Вот так и состоялось наше знакомство. Может быть, он и выглядит странным в таком месте. Особенно с винтовкой.
Но я бы не сказал, что это меня слишком сильно удивляет. Как ни крути, а в таком месте без оружия ходить немного… Неуютно.
А все мое оружие - хранится у Барбары. Барбара находится в Готэме. А я безоружен, и все, что у меня есть - только деньги, ключи от машины, и небольшой багаж, к слову, там же.
Зато ответ на мой вопрос прояснил многое. Если не все.
- Никогда бы не подумал, что окажусь в таком месте, - я не скрываю легкой улыбки и киваю головой. - Разумеется, я о ней слышал, но подробностями не интересовался. Я так понимаю, радиации уже можно не опасаться?
Все-таки, таблички с надписью “Опасная зона” я бы наверняка заметил. Даже если бы они и были на русском, но дорожные знаки и знаки подобного уровня я умею отличать.
Они всегда привлекают внимание. Формой, цветом, восклицательными знаками.
Но чаще всего - их сопровождает полицейская желто-черная лента. Но в России и ближайших ее странах, кажется, она не популярна?
А, впрочем, не так уж и важно.

Больше Сергей пока ничего не говорит. Лишь бросает не слишком одобрительный взгляд на мой костюм. Мне снова неловко за это яркое пятно, что так не вписывается в местный, совсем не красочный пейзаж.
Я ежусь и запахиваю темно-серое пальто сильнее, застегивая его на пару пуговиц. Будто бы пытаюсь спрятать от этого места тот кусок своей реальности, что сейчас совсем не в тему.
Почему? Я и сам не могу ответить на этот вопрос.
Собака также смотрит на меня, переводя взгляд и на своего русского спутника. И снова на меня.
Если долго вглядываться в собаку, становится не по себе еще сильнее. Особенно смущает арматура, что торчит в ее боку.
Все это напоминает дурной сон. Или галлюцинацию от лекарств, которым пичкают в Аркхэме. Как говорят санитары - вылечить нашу невменяемость.
Только это мало похоже на лечение. Скорее, на медленную смерть, которой уже давно пропахла вся лечебница, на пару с медикаментами.
Вот ту, что будто бы стоит за твоим плечом, тянет к тебе свои костлявые лапы и призывно зовет упасть в ее объятия.
Пойдемте со мной, мистер Нигма! Вы ведь этого хотите! Вам же не нравится Аркхэм, эта скука сведет вас с ума сильнее, чем ваши демоны в голове!
Но, нет. Я старался развлечь себя как только мог. Но серость Аркхэма давила своими стенами, вот-вот угрожая превратить меня в лепешку. Если бы я страдал галлюцинациями там, я бы видел, как они двигаются.
Но они не двигались. Даже психи в общей комнате двигались мало.
В Аркхэме время застыло еще сильнее, чем во всем Готэме.

Сейчас я будто бы попал в объятия дежавю. Разрушенный ядерным взрывом город, покинутый его жителями. Скольких тогда не успели спасти? Кажется, эта цифра давно перевалила за миллионы.
А теперь тут все мертво. Даже эта чертова собака. И только два живых человека. Я и этот мужчина, что представился Сергеем.
Могу ли я доверять человеку, которого вижу впервые, в таком месте?..
Сложный вопрос.
Но тут довериться больше некому. Но он определенно что-то не договаривает. Что-то скрывает.
И явно здесь уже не в первый раз. Я внимательно оглядываю мужчину, стараясь прикинуть его возраст. На вид ему чуть больше сорока, но вполне может быть старше.
А его слова кажутся какими-то дикими.
- То есть? Почему это? - я хмурюсь. Не попадалось мне еще ни одного места, откуда нельзя было просто так уехать. Или уйти.
Я приехал сюда на машине, но… Не уеду? Это местный Бермудский треугольник, что ли?
Я бы не сказал, что верю в мистику. И не верю в мертвых собак с арматурой сквозь тело. Но, касательно второго, передо мной стоит живое доказательство… Хорошо, не очень живое. Но она двигается, она странно смотрит, почти осмысленным взглядом, а еще умеет рычать. Можно убедиться в ее реальности, всего лишь попробовав погладить. Даже сквозь кожаную перчатку можно почувствовать ее материальность.
Но я не собираюсь рисковать. К тому же, не я один ее вижу.
Вывод - собака настоящая. Насколько живая, уже другой вопрос.
А с воскрешениями мне сталкиваться уже доводилось. Хоть не со своим собственным, но погибшая Фиш Муни, что вырвала Освальда из моих рук была вполне себе живой.

- С этим местом что-то не так, я правильно понимаю? - лучше уточнить все сразу. На его предложение о вертолете я лишь киваю. Не стоит рисковать своим путешествием и застрять тут навсегда. Не для этого я выбрал путь туриста на какое-то время. - Расскажите мне.
Но мой голос звучит недоверчиво. Кто знает, насколько это убедительно.
Я слышу смех. И не могу понять, в своей голове или…
Я вижу в конце площади его. Он стоит, улыбается. Машет мне рукой. И снова скрывается в стороне кустов. Я моргаю, снимаю очки, и снова надеваю обратно.
И замечаю, что, кажется, озадачил моего визави. Реального, а не вторую личность, что все еще живет в моей голове.
- Извините, - легкая, чуть виноватая улыбка. Надеюсь, он ничего не заметил.

+1

8

[indent] – Надолго здесь лучше не задерживаться. И ничего не трогать без перчаток. Но радиация – не самое опасное, что здесь есть. – Сергей предпочёл не заметить лёгкую улыбку собеседника: в конце концов, для нынешнего поколения Припять – просто музей под открытым небом, о котором так любят рассказывать страшные истории. Вот и относятся к ней соответственно. Весь тот ужас, что произошёл здесь, та катастрофа, что оставила в сердцах тысяч людей незаживающие раны – их это не коснулось. Потому им и не понять. – Вообще-то, это закрытый город. Не знаю, почему на въезде нет охраны. – Возможно, потому, что Зоне нужны новые жертвы, а Деррик Флэтчер всегда был готов ей помочь? Да и кто кого – и от кого – охранял? Может, это людей нужно было охранять от Зоны, а не наоборот?
[indent] Впрочем, не ему, уже в третий раз полуофициально приезжающему в этот «закрытый город», жаловаться на отсутствие охраны. С него хватит и охраны «Глобал Кинтек», которая, дай Бог, не покидает территорию АЭС. В том, что его фото есть у каждого работника службы безопасности, Сергей даже не сомневался – как не сомневался и в том, что где-то на нём была пометка: «Уничтожить». Разумно ли, при таком-то раскладе, брать этого странного «туриста» с собой? Разве он не обещал себе, что больше никого не станет подвергать опасности? Да, обещал – но на сей раз обстоятельства совсем другие. В том, что человек, назвавшийся Эдвардом Нэштоном, оказался в Припяти, не было его вины – а предложить ему что-то другое он попросту не мог.
[indent] Но как, какими словами объяснить ему, что с этим местом «не так»? Он просит рассказать – но с чего начать? С того, как откуда-то из-за пределов мироздания в этот мир вошла безымянная сила, которая жаждет теперь его поглотить? Или с того, как почти тридцатью годами ранее в далёком Мэриленде сбежал из психиатрической лечебницы буйнопомешанный пациент, который по воле высших сил должен был положить начало кровавой цепочке событий, способной это «вторжение» предотвратить? Когда всё на самом деле стало «не так»?
[indent] Сергей не знал ответа на этот вопрос. Он не знал даже, какая из его жизней была настоящей, а какая – плодом, последствием этого «не так». Может, вся его нынешняя, здешняя, жизнь была фальшивкой, потому что двадцать восемь лет тому назад он не встретил Клэр и навсегда покинул Припять? Может, фальшивкой был весь этот мир? Или все они – просто потому, что настоящий мир не мог появиться до тех пор, пока не будет «изгнана» Зона?
[indent] Нет, обо всё этом бессмысленно было заводить речь. Даже он сам, успевший уже прикоснуться к этому кошмару, не мог в нём разобраться – так какой смысл тянуть в омут человека, который, возможно, ещё может спастись? Ведь не каждый из тех, кто побывал в Припяти, становился «заражённым», – и, кто знает? – ему ещё может повезти. Возможно, Зона сама выбирает «носителей». Возможно, у неё есть план, который и вовсе непостижим человеческому уму.
[indent] Нужно сказать что-то другое. Что-то убедительное, но более… правдоподобное. Его собеседник и без того уже хмурится, а в голосе явно слышится недоверие – как будто бы он решил, что его пытаются обмануть или запугать. Но Сергею ли осуждать его за это? Разве всего три недели тому назад он не выслушивал Пашины рассказы так, словно тот травил нелепые байки, найденные в недрах всемирной сети? Нет, он не знал, что сказать – и потому медлил.
[indent] И вдруг – смех. Сергей едва сдержался, чтобы не развернуться к источнику звука всем телом, не вскинуть винтовку, не взять на прицел неизвестно откуда взявшегося посреди мёртвого города весельчака. В какой-то миг ему даже показалось, что это проклятый Деррик Флэтчер – о, если он и правда жив, то у него есть все основания для того, чтобы торжествовать! – но краем глаза он успел заметить ядовито-зелёный пиджак. Что ж, если группа иностранных туристов не решила устроить в этот непогожий ноябрьский день флэшмоб на развалинах мёртвого города, то это был фантом. Чёртов фантом.
[indent] Началось.
[indent] «Я же говорю: слишком далеко зашёл».
[indent] Бесцветный голос снова звучит в голове, подтверждая его догадки. Странно только, что сам Эдвард Нэштон, похоже, скорее смущён, чем удивлён этим… явлением. Ещё и это странное «извините»… Он протирает очки – словно думает, что ему померещилось, – но, в то же время, это как будто бы… не в первый раз? Может, фантом уже являлся ему, но он принял его за галлюцинацию? Видение? Тогда понятно, почему он сказал, что никого не видел – кто бы стал признаваться, что ему мерещится собственный двойник?
[indent] – Это… гиблое место, – медленно начал Сергей. – Не только из-за радиации. Можно и мародёров встретить, и Бог знает, кого ещё. Любителей по живым людям пострелять, к примеру. – Или это было только в той, другой жизни? Теперь, в третий свой визит, он начинал ловить себя на мысли, что в этой жизни Припять выглядит более… мёртвой. – Но и радиация тоже… Понимаете, из-за неё здесь образовались некие… аномалии. Ещё недавно их изучали учёные из Москвы – у них здесь неподалёку был бункер. То есть, бункер есть и сейчас, но учёные… они… исчезли. Скорей всего, погибли. Собственно, я как раз в бункер и собирался идти. Там есть кое-что, что нужно забрать – до того, как оно попадёт… в чужие руки. – Интересно, это всё-таки звучит, как бред, несмотря на все его усилия, или стоящая рядом с ним собака и маячивший ещё пару минут назад на другом конце площади двойник придают его рассказу правдоподобности? – Кстати, вам не померещилось, – помедлив, прибавил Сергей и сочувственно взглянул на своего собеседника – как будто бы он всё-таки был виноват в том, что вокруг них раскинулось самое настоящее царство безумия и абсурда. – Это... фантом. Они здесь иногда… появляются.
[icon]http://funkyimg.com/i/2JyGu.gif[/icon]

Отредактировано Sergey Kostenko (2018-07-18 00:32:01)

+1

9

О трагедии на атомной станции в Припяти говорили годами. Меньше у нас, чем в других странах.
Но я о ней слышал еще в детстве. Так, краем уха.
И ведь понимаю, что мог бы догадаться и раньше. Но не настолько внимательно я изучал карту до Киева, чтобы пришло это в голову.
После подобных трагедий город становится мертвым. Его спешно покидают выжившие жители, наплевав на все, кроме собственных документов и денег.
Они бросают дома, в которых жили годами. Бросают личные вещи, запасы одежды, может быть, даже еды.
Если войти в любой дом, наверняка среди общей разрухи можно найти истлевшую ткань, что была когда-то нарядным и модным платьем.
Книги со старыми, пожелтевшими страницами. Время их не пощадило, стоит взять в руки, и они осыпятся.
Приблизительно так все это и видится. Со времени этой аварии, если мне не изменяет память, прошло уже двадцать семь лет.
И во что город превратился?

Итог я могу наблюдать вокруг себя. Припять мертва. Мертво все, что здесь есть, даже воздух. Странный, тяжелый, но дышать здесь почему-то не так уж тяжело.
Мертвы здания. С них давно облетели все краски, и перед собой видно только серый бетон и остатки каких-то полуразрушенных вывесок.
Все слишком серое и мертвое. И даже эта проклятая собака с арматурой в боку. Но мой мозг упорно отвергает подобную информацию. Что же, очевидно, к этой истине я еще не готов.
Но есть в этом городе и частичка жизни. Вот она, стоит передо мной. Точнее, он. Этот мужчина по имени Сергей со своим оружием, с пониманием, что здесь происходит и с какими-то тайнами, о которых загадочно молчит.
Не стоит, пожалуй, из него их вытягивать. Ни силком, ни допросами, а пытки и вовсе будут не в тему. Не слишком разумно делать врага из человека, который сейчас может стать союзником.
Единственным союзником в этом мертвом городе. Тут фактически нет ничего, но что-то вокруг будто бы таит в себе угрозу. Легкую, слабую, едва уловимую.
Не скажу, что могу похвастаться отличной интуицией, но почему-то мне не по себе.

Пояснения почти не информативные, но достаточно полезные.
Надолго не задерживаться. Логично, это место и вовсе не вызывает такого желания. На подобную экскурсию, даже бесплатно, я вовсе не подписывался, направляясь в столицу Украины.
Но оказался здесь. Зачем-то. Ладно, я готов это принять, дождаться обещанного вертолета, и хрен с ней, с машиной. Вещи оттуда, разумеется, забрать не помешает. Благо, у меня их не так уж и много, путешествовать я предпочитаю налегке.
Все, что мне нужно в первую очередь, находится во внутреннем кармане пальто. Портмоне с документами (и что, подумаешь, не слишком-то подлинные), деньгами и кредитными картами. Это мне позволит покинут страну и вернуться в Готэм, но пока что туда возвращаться слишком рано.

Ничего не трогать. Не больно-то и хотелось, на самом деле. Поправка - без перчаток ничего не трогать. Они на мне, снимать в ноябрьский промозглый день их не особо-то есть желание.
Буду избегать прикасаться к чему-либо даже в них. На всякий случай.
- Даже если и нет охраны, на въезде стоило установить ограничители. Я слышал, в этой стране не пользуются полицейской желтой лентой, но даже ничего, похожего на предупреждающий знак. Но, увы, я не читаю по-русски или украински, чтобы заметить нечто подобное.
Лишь пожимаю плечами. Прокручиваю в памяти обзор через лобовое стекло машины, когда я заезжал на территорию Припяти. Нет. Точно ничего не было. Даже если и не вчитываться в текст, предупреждающий знак всегда видно издалека.
А желтая лента, так набившая оскомину еще во время моей работы в Департаменте Полиции Готэма судмедэкспертом тоже бросилась бы в глаза. Уж сколько в свое время я на нее насмотрелся!
Город начинает напоминать одну огромную ловушку. И мне это не нравится.

Смех, до боли знакомый, разрывает повисшую тишину. Я дергаюсь, привычно ныряю ладонью в карман, но зачерпываю лишь пустоту.
Конечно. При себе нет никакого оружия. Морщусь, едва заметно. Щурюсь, вглядываясь в собственное отражение. Такое реальное.
Он не в зеркале, он здесь, неподалеку. Из плоти и крови? Да не может такого быть!
Мой личный кусок безумия совсем нематериален. Он - это я, но с другой стороны. Та часть меня, что рождалась с каждым пинком и унижением. Но никак не могла вырваться наружу, и от этого только крепла.
Пока не случился взрыв.
Взрыв оказался трупом Тома Доэрти, что упал мне под ноги, когда я нанес последний удар ножом. Тогда все для меня поменялось.
Я могу его контролировать. Я нормальный. Даже в таком месте. Даже в компании странного русского, который больше знает, чем говорит.
И явно завсегдатай, из тех, кто пинает труп Припяти, возвращаясь сюда снова и снова. Слишком ему тут все кажется привычным, и это видно по его взгляду.
Он ведь даже не удивился такому зрелищу. Не удивился второму мне.
Почему?..

Ответ находится достаточно быстро, когда Сергей заговаривает.
- Фантом? И они выглядят, как мы? Я не увлекаюсь фильмами ужасов, но сейчас…
Сцена и правда напоминает дешевый ужастик. Или мечту очередного директора Аркхэма. Когда фантазии собственной психики смешиваются с реальностью.
Но Сергей тоже его видел. Мою копию.
- Да как такое вообще возможно?..
Сказанный вслух вопрос. Потрясенный, неверящий. Я привык, что вижу его только я один. Потому что он - это я. А тут получается…
В глубине души становится легче. Его нет, это всего лишь местная аномалия. Значит, здесь и сейчас я в в здравом рассудке.
Этими мыслями со своим спутником я делиться не собираюсь.
- Значит, так, - я поворачиваюсь к Сергею лицом, поддерживая спокойный и деловой тон. - У меня два вопроса. Первый: как пережить до прилета вашего вертолета? Второй: есть ли у вас какое-нибудь запасное оружие? Немного неспокойно ходить с пустыми руками.
Пистолет хотя бы не помешает. Не факт, что местные аномалии поддаются пулям. Скорее всего, вообще не поддаются. Но будет спокойнее.
- И мне бы нужно забрать из машины свои вещи. Там немного.
Предчувствие необычной ночи почему-то свербит изнутри. Я указываю ему в сторону, откуда пришел.
Почему-то не кажется верным решением пройтись здесь в одиночку. Не после того, как я встретил живого человека.

+1

10

[indent] «Городу нужны новые жители…»
[indent] Странная мысль, пришедшая, словно из ниоткуда, в ответ на вопрос, отчего же никто и ничто не препятствует желающим попасть в эту обитель смерти. Ни охраны, ни предупреждающих об опасности знаков – только знаменитое «Припять-1970», возле которого любили когда-то фотографироваться в день свадьбы. Сразу вспомнилась невольно странная городская легенда, которую он услышал несколько лет назад: в ней говорилось, что через четверть века Припять начнёт заселяться новыми жителями – но только не живыми, а мёртвыми, ибо ей никогда уже не суждено вернуться к жизни. Два года назад и правда ходили слухи о загадочной череде смертей, причины которых были официально признаны естественными – вот только умершие были, по большей части, людьми молодыми и здоровыми. А ещё, со слов их родных и близких, за несколько недель до смерти у них появлялись загадочные новые знакомые, с которыми они общались по телефону. Разговаривали часами. И казались счастливыми. Если верить слухам, номера, с которых им звонили, начинались на 4499. Код Припяти.
[indent] Сергей слухам не верил. Ещё три недели назад не верил. А теперь он помнил собственные похороны, которые были в другом мире двадцать семь лет назад, и был готов поверить, во что угодно. Да, городу нужны новые жители – так зачем же отпугивать тех, кто по доброй воле спешит в самое его сердце? Город примет их в свои распростёртые объятия, Зона – сделает их частью себя. Поглотит без остатка. Что они для неё? Пища? Источник сил? Способ распространения? Чем бы они ни были – она доберётся до них. Через маленький, но такой мощный и полезный портативный атомный реактор. Через телефон. Через компьютер. Через всё, на что может воздействовать она сама или её… слуги. Те, кто заражён и не сопротивляется этому.
[indent] Вот, почему здесь нет и не будет пугающих ярко-жёлтых знаков, словно кричащих: «Уходите! Ни шагу дальше!» Впрочем, в этом мире нет такого знака, который мог бы предупредить о настоящей угрозе, которая свернулась змеёй там, среди мёртвых зданий, опутала их своими кольцами и наблюдает, наблюдает, притворяясь спящей. Ей нужны новые жертвы. Городу – новые жители. Мёртвые – для мёртвого.
[indent] – Не только выглядят. Они копируют всё: голос, привычки, поведение… Иногда заметить подмену практически невозможно. Они этим пользуются, чтобы… погубить тех, кому явились. – Никакие слова не смогли бы описать того, насколько нелепо он себя чувствовал, рассказывая всё это. Это ведь просто немыслимо: прожить полвека, даже не подозревая о том, что всё, зовущееся «чертовщиной», реально! И не только это, потому что само существование Зоны выходило за все рамки мистики, фантастики и вообще каких бы то ни было человеческих представлений об окружающем мире. О вселенной, в которой они жили. – Я бы сам не поверил ещё три недели назад, – помедлив, прибавил он. – А теперь… Порой реальность страшнее любого фильма ужасов.
[indent] Как такое возможно? С точки зрения простой человеческой логики – никак. Да, квантовая физика говорит, что существование других миров возможно – но никакая физика не объяснит, как может быть живой мёртвая собака, которую пронзил насквозь кусок арматуры. Двадцать семь лет назад. В другом мире. И, уж тем более, она не объяснит то, что находится внутри.
[indent] Удивительно, но его новый знакомый, хотя и выглядел удивлённым, но не паниковал, не впадал в истерику и даже не обвинял стоявшего перед ним человека, говорившего немыслимые вещи, в откровенном помешательстве. Напротив, он казался спокойным и… деловитым? Сергею очень хотелось верить, что дело в общей уравновешенности мистера Эдварда Нэштона, а не в винтовке, которую он продолжал держать в руках. Или всё ещё хуже, и этот странный турист уже сталкивался с чем-то… если и не подобным, то, по крайней мере, неестественным? Или это ещё не так страшно в сравнении с тем, что двойнику своему он, кажется, не слишком удивился? Ещё те пресловутые три недели назад Сергей непременно поставил бы в его мысленном досье аккуратную пометку «Возможно, не в себе» – но границы между мнимой «нормальностью» и полным безумием почти что стёрлись за этот краткий срок, и теперь он сам едва ли мог называться «нормальным». К нормальным людям не приходят по ночам мертвецы с чёрными глазами. Нормальные люди не взрывают лампочки, когда злятся. Нормальные люди не помнят, как стучала земля о крышку их гроба. Нормальные люди не чувствуют, как какая-то неодолимая сила тянет их к разрушенному реактору мёртвой станции, где поселилось нечто, не принадлежащее этому миру.
[indent] «Можешь дать ему пистолет», – великодушно разрешил голос в голове. – «Я за ним присмотрю».
[indent] Наверное, это очень странно – верить говорившей с ним мысленно не-собаке, – но без этого странного обещания «присмотреть» Сергей, пожалуй, всё-таки не решился бы вытащить из поясной кобуры один из запасных пистолетов и протянуть его человеку, в чьём здравом рассудке он вовсе не был уверен. Собственно, он даже не был уверен, что это человек – и, чёрт возьми, зная о том, что здесь происходит, он имел полное право сомневаться.
[indent] – Но это только для самообороны, – твёрдо сказал он, держа оружие дулом вниз. – Здесь слишком легко ошибиться, и нужно особенно внимательно смотреть, куда и в кого стреляешь.
[indent] «Если бы ты смотрел, куда и в кого стреляешь, нас бы здесь не было».
[indent] Рука Сергея судорожно дёрнулась, а сердце, казалось, пропустило удар. Голос по-прежнему говорил безо всякого выражения – но самого смысла этих слов было достаточно, чтобы внутри всё сжалось от нестерпимой боли.
[indent] «И не говори, что не думаешь об этом каждый день».
[indent] Усилием воли он заставил себя вдохнуть холодный, тяжёлый воздух. Выпрямился, словно пытаясь сбросить с плеч непосильную ношу. Сердце билось гулко и часто, словно у птицы, хрупкое тельце которой сжала чья-то крепкая рука. Промелькнувшее было на лице выражение болезненного ужаса исчезло так же внезапно, как и появилось, сменившись прежним спокойствием. Видимым. Кажущимся. Вот только мертвенная бледность мешала поверить в него.
[indent] – За последнее время я побывал здесь дважды, и оба раза мне удалось вернуться. Полагаю, шанс выбраться достаточно велик. – Довольно туманно и обтекаемо, но весьма в духе окружающей обстановки. Да и имел ли он право что-то ему обещать? – Просто держитесь рядом и не доверяйте тому, что видите… и слышите. А теперь идёмте к вашей машине.
[indent] Словно дожидавшаяся этих его слов собака поднялась с потрескавшихся плит и неторопливо направилась в ту сторону, откуда пришёл его новый знакомый. Едва ли стоило сомневаться в том, что ей известно, куда нужно идти – и Сергей пошёл за ней, пытаясь не думать о том, что сказал этот проклятый голос. Он, чёрт возьми, прекрасно знал, куда его может завести чувство вины – и сейчас ему нельзя было поддаваться.
[indent] Но обретавшаяся в собаке часть Зоны, кажется, была иного мнения.
[indent] Стоило ему только сделать всего несколько шагов, как порыв холодного осеннего ветра принёс с собой смех. Детский смех. Тихий, больше похожий на эхо, будто бы пришедшее откуда-то издалека – но какой-то удивительно настоящий.
[indent] «Зона почти стёрла здесь границы между мирами».
[indent] Невыразимо странно было сознавать, что где-то совсем рядом – и, в то же время, немыслимо далеко, – была живая Припять. Прекрасный, цветущий город, в котором высокие белые дома смотрелись в голубую гладь реки, а по широким улицам растекалась бурным потоком жизнь.
[indent] «Дети в школу бегут. Седьмой класс. Сегодня как раз будут тебя на уроке истории проходить. Они так мило тобой восхищаются».
[indent] Голос по-прежнему звучал безразлично и ровно – но Сергей готов был поклясться, что последнее слово сочилось самым настоящим ядом.
[icon]http://funkyimg.com/i/2JyGu.gif[/icon]

+1

11

Может быть, на самом деле этого всего и нет.
Происходящее выглядит реальным. Я помню, как я сюда попал. Я помню все, что было перед этим. Европейское путешествие, самолеты, арендованная машина. Чужие страны, чужие языки, чужая культура.
На английском говорят не все, но многие. Трудностей я пока не встречал. Пока не приехал сюда.
Все, что здесь происходит, выглядит реальным. Но здравый смысл подсказывает, что местами такого просто быть не может.
Мертвый город, убитый радиацией? Да, такое существует. Припять не уникальна, но известна, даже у нас. Авария была достаточно крупной, чтобы о ней говорили во всем мире.
Пусть и произошла уже достаточно давно - двадцать семь лет назад. Но дело не в этом.
Все эти серые дома, голые деревья. Природа умирает от радиации, но время ее лечит. Спустя годы и десятилетия, трава и цветы вновь прорезаются сквозь поломанный временем асфальт. Природа снова берет верх над человеком. Хм, может быть, права в своих взглядах и предпочтениях малышка Айви Пеппер? Она любит растения больше, чем людей. И говорит, что они сильнее.
Тут с ней спорить трудно. Сколько бы человек ни убивал природу, а она в итоге одерживает верх.
Сейчас ноябрь. Говорят, что в этой части земного шара и в этих странах очень холодный климат. Ходили слухи, что по улицам ходят медведи, а снег не тает даже летом.
Сейчас его очень мало, фактически нет. А ведь уже конец ноября. Но земля ощущается твердой. И наверняка холодной, если опуститься на корточки и коснуться ее ладонью. Проверять не буду, доверюсь своей логике.
Листвы на деревьях, конечно, уже нет. Можно предположить, что она давно облетела. И поэтому сейчас ветки деревьев и кустов выглядят так отвратно и зловеще, будто бы колья внизу какой-нибудь ямы. Каждый, кто сюда упадет, уже не встанет. Плоть слаба и это мгновенно ее продырявит.
Не самая, кажется, приятная смерть. Зато быстрая.
Но почему-то сейчас, в этот момент, мне кажется, что деревья здесь никогда не расцветают. Этот город слишком мертв, и это ощущается в воздухе.
Собака, что бегает рядом с нами. Смотрит, как разумное существо, разве что не разговаривает. Смотрит так, что становится не по себе. Будто бы эта противная животная тварь видит меня насквозь и внутри смеется надо мной.
Неприятное чувство и желание ее пнуть будто бы просыпаются где-то внутри.
“Что, Эд, позволишь какой-то псине над тобой насмехаться?”
Голос и последующий смех Загадочника, снова звучат в моей голове, а я едва заметно ею качаю, прогоняя свое второе “я” прочь.
Не очень уместно сейчас ему проявлять себя. Только не здесь. Я уже далеко не растерянный дурак после того, как пережил заморозку Виктора Фрайса. Моя голова в порядке, мой ум на месте.
Но многое не стыкуется. Собака пробита арматурой, а этот Сергей рассказывает невероятные вещи про это место.
Голос звучит убедительно, жесты, что соответствуют лжецам, отсутствуют. И на того, по кому плачет Аркхэм, он тоже не похож. Вообще ни разу.
Таких, как я, видеть получается. Это Готэм пропитался безумием с головы до ног и сложно встретить нормальных личностей.
А здесь, да и в других городах, люди другие. И Сергей такой же другой. Пусть и не кажется полностью обычным.
Но, если принять на веру все, чего он говорит (и наверняка при этом не договаривает), тут нечему удивляться.

Все выглядит реальным, но кажется безумным. Может быть, этого и правда нет?
Все это мне мерещится. Припять, Сергей с винтовкой, собака, что не похожа на живую, и все разговоры - плод моего воображения.
Может быть, я вовсе не здесь. Может быть, я в Аркхэме, на какой-то особой терапии.
Нет серых зданий, есть серые стены. Вместо зеленого привычного костюма и темного пальто с черными шляпой и перчатками - всего лишь черно-белая роба с вышитым номером на груди.
Вокруг меня не безлюдно, а множество сумасшедших, к каждому из которых снова надо искать свой подход, чтобы выжить в этом месте.
Или меня дернуло электрошоком, я сплю и вижу этот сон, пока профессор Стрейндж наблюдает за мной, фиксируя что-то в своей тетради и загадочно ухмыляясь, подмигивая своей тучной помощнице Этель Пибоди.
Или это последствия каких-то лекарств. И сейчас я отдыхаю в своей мелкой камере на кровати, не обращая внимания на вопли из соседней и строгие замечания охранников, чтобы он там уже заткнулся наконец.
Я сплю и вижу сон. Или ловлю галлюцинации, не вставая с места. Какая разница?
И не было ничего. Ни ограбления, ни фальшивых документов, ни путешествий, ни фотографий для Барбары. Всего лишь плод моего воображения под смех Загадочника.
Потому что все, до Припяти, выглядело как обычная жизнь обычного человека. Богатого американца, что решил посмотреть Европу и ехал в Киев. Такой была моя легенда, такой она и остается.
Но едва я приехал сюда, и мое безумие вновь со спины хлопает меня по плечу и подмигивает, едва я к нему оборачиваюсь. Образно говоря, разумеется.
Я-то знаю, что это на самом деле. Выглядит странно. И вовсе я ни в Аркхэме.
Я не схожу с ума, нет. Не может быть такого снова.
Может быть, эти галлюцинации вовсе не в психиатрической лечебнице. А здесь, в Припяти. Кто знает, что здесь оставила радиация. Может быть, она путает рассудок спустя столько лет, поэтому и бегают тут пронзенные арматурой собаки.
Но не я же один ее вижу все-таки. Коллективные одинаковые галлюцинации? Да, такое тоже возможно. А этот Сергей тут явно не в первый раз. Достаточно много знает.
Хочется его даже расспросить. Но, пожалуй, не стану лезть в душу к малознакомому человеку. В этом деле, главное - не давить. Захочет, расскажет сам.
Пока он сказал достаточно.

- Спасибо. Надеюсь, он мне не понадобится, - кивком благодарю за пистолет и кладу его в карман пиджака, чтобы, в случае чего, быстро достать, но при этом не использовать случайно.
С оружием уже обращаться привычно. И его легкий вес, что совсем чуть-чуть оттягивает полу пиджака, позволяет мне успокоиться.
Поверить в то, что я все-таки здесь. Уже легче. Не хотелось бы, чтобы все путешествие мне приснилось. Даже сюда.
Что можно сказать о рассудке человека, если он лежит в лечебнице и видит подобное? Правильно. Ничего хорошего.

Выслушав его, я понимающе киваю. Значит, я не ошибся. Он здесь был и выбирался отсюда. Это дает надежду. С одной стороны, временем, что мне придется провести здесь, можно было бы воспользоваться.
Например, осмотреть более детально это место. Я никогда раньше не был в городах, что убила радиация. Знаменитая ЧАЭС буквально рядом, и даже видна отсюда. Заряда в телефоне еще хватит не только на пару фотографий, но и на пару десятков. Судя по тому, как я проверял его в последний раз.
Можно было бы увековечить в его памяти виды Припяти. Виды станции. Послать потом фотографии Барбаре, поразить ее, где я побывал.
Но почему-то инстинкт мне подсказывает, что этого лучше не делать. Будто бы городу не нравится, когда его фотографируют.
Да еще и эти… фантомы, о которых говорил Сергей. Говорят, что аномалии на таких фотографиях получаются пугающе размытыми. Похвастаться Барбаре Кин, что побывал в Припяти? Легко.
Напугать ее дичью, из которой я видел примерно процентов десять, если не меньше?
Пожалуй, лучше не стоит.

- Я учту, - киваю, когда мы идем в сторону машины. Собака бежит перед нами. Знает, куда бежать. Я смотрю на облезлый хвост, на слипшуюся от крови шерсть и этот треклятый кусок арматуры, что слегка покачивается при ходьбе.
- А что с ней?
Вопрос буквально вырвался сам по себе. Я смотрел на эту собаку, она смотрела на меня, смотрела на Сергея, а тот ей вовсе не удивлялся. Но я не решался спросить про ее природу. Не уверен, что правда хочу это знать. Но любопытство сейчас зашкаливает.
До машины добираемся достаточно быстро. Достаю ключи, открываю багажник. Вещи в достаточно удобном рюкзаке, много я с собой не беру. Предпочитаю путешествовать налегке, и надеваю его поверх пальто. Не очень попадает в look, но какая сейчас разница? Производить впечатление здесь не на кого. Это не Готэм, это Припять.
И все, что здесь нужно - дождаться вертолета.
Тем не менее, отходя от машины, замечаю возле кустов какой-то странный прибор. Напоминает экспериментальный, для измерения… Радиации? Черт его знает.
- А это… что?
Он еще и рабочим выглядит. Прикасаться к нему не хочется. И хочется одновременно.

+1

12

[indent] Отправляясь в Припять в этот, уже третий, раз, Сергей был готов ко многому. К встрече с фантомами. К столкновению с людьми Деррика Флэтчера. Наконец, к тому, что Зона попытается его убить. Или хотя бы свести с ума – окончательно и бесповоротно. По крайней мере, ему казалось, что он готов. А вот к чему он не был готов совершенно точно – так это к тому, что ему придётся попытаться объяснить весь этот полный безумия кошмар человеку, к этому самому кошмару никак не причастному.
[indent] Говорить о том, во что он ещё недавно просто отказался бы поверить, было трудно. Очень, очень трудно. Ещё труднее было убеждать себя в том, что сам он – не сумасшедший. Он ещё мог делать это, находясь в окружении людей, переживших то же, что и он: пусть они были совсем детьми, пусть в обычных обстоятельствах разница почти в сорок лет просто не позволила бы им так быстро найти общий язык – сейчас они действительно были единственными, кто мог его понять. Единственными, кто поверил бы, если бы он рассказал им о мертвецах, которые приходят к нему по ночам. А что было бы, если бы он рассказал об этом сейчас?..
[indent] – Несчастный случай, – коротко ответил Сергей. Потом помедлил, размышляя, стоит ли продолжать. Наконец решил, что идущая прямо перед ними собака сама по себе уже является живым олицетворением безумия… ну, почти живым. Возможно, у прекрасно видящего пронзающий её тело кусок металла мистера Нэштона даже не возникнет желания взяться за отданный ему для самообороны пистолет, если он всё же скажет всю правду. – Упала на арматуру на стройке. Двадцать семь с половиной лет назад. – И не совсем здесь, о да. В другом мире. – В общем-то, это уже не совсем собака.
[indent] «Ну, спасибо».
[indent] Сергей раздражённо дёрнул головой: слышать словно бы внутри себя чужой голос было, по меньшей мере, непривычно. Неправильно. Дико. Равно как было неправильным и диким всё, что окружало их сейчас. Город следил за ними пустыми глазницами окон, и во взгляде его явственно чувствовалось что-то злое. Как будто бы город знал, что человек, который шёл по его пустым улицам, мог его спасти – а вместо этого предал. Бросил. И теперь город хотел отомстить.
[indent] Город был мёртвым – и, одновременно, противоестественно живым.
[indent] Ощущение, что на него наставлены дула сотен ружей, не покидало Сергея всё то время, пока он ждал своего странного знакомого возле его машины. Разум твердил, что нужно быть начеку. Прислушиваться к каждому шороху. Вглядываться в каждую тень. Но вместо этого он просто смотрел на трещину на асфальте и пытался отогнать от себя навязчивую мысль, что здесь всё – всё – ненавидит его. Всё хочет его уничтожить. Всё – от чахлой былинки на краю дороги до притаившегося под сводами саркофага безымянного зла.
[indent] Именно поэтому он даже не заметил лежавший возле кустов прибор, на который ему указал его оказавшийся куда более внимательным спутник. Одного взгляда было достаточно, чтобы он узнал это странное, нелепое нагромождение датчиков и проводов, похожее на собранный каким-нибудь любителем счётчик радиации. Вспомнил, как неестественно тот смотрелся на столе следователя в отделении милиции – словно чёрное пятно, просочившееся откуда-то… извне. Прибор из этого мира выглядел чуть иначе – но не узнать его было невозможно. И он действительно просто лежал у обочины дороги – не спрятанный в подземном бункере, не запертый в секретном хранилище.
[indent] На земле возле чахлых кустов, посреди пустого, мёртвого города, лежал прибор для перемещения во времени. И почему-то от одной мысли об этом становилось жутко.
[indent] «Это ловушка?»
[indent] Сергей обернулся к крутившейся поодаль собаке, но та ничего не ответила. Просто уселась среди бурых палых листьев и уставилась на него своими белёсыми глазами.
[indent] «Ну и чёрт с тобой».
[indent] Он снова перехватил винтовку левой рукой и напряжённо огляделся по сторонам. Тихо. Так тихо, словно весь город задержал дыхание, всматриваясь в то, что вот-вот должно случиться.
[indent] – Лучше не подходите, это может быть опасно. – Голос звучал сдавленно, а дышать внезапно стало тяжело, как будто бы сам воздух вокруг сгустился, напитался ядом.
[indent] Что там может быть? Самострел? Граната на растяжке? Какая-нибудь особо хитроумная западня, расставленная верными слугами Зоны? В то, что это могло оказаться простой случайностью, Сергей не верил: чем больше он узнавал о том, что происходило и происходит, тем больше он убеждался, что любая кажущаяся «случайность» может оказаться проявлением воли сил, человеческому пониманию недоступных. То, что в фантастических романах называют «машиной времени» не может случайно оказаться лежащим посреди мёртвой улицы.
[indent] И прибор был настоящим – в этом Сергей был совершенно уверен. Он был настоящим, и он работал. Интуиция? Возможно. А возможно, всё и все здесь просто связаны притаившейся внутри всего живого и неживого Зоной.
[indent] Он медленно подошёл к прибору, не отводя от него глаз – словно боялся, что кто-то невидимый потянет за такую же невидимую верёвочку и утащит его, будто приманку, в кусты. Присел рядом – в бронежилете не больно-то наклонишься – и осторожно протянул к нему руку, как протягивают руку к собаке, в добром нраве которой совсем не уверены.
[indent] – Ну надо же, какая встреча!
[indent] Громкий, жизнерадостный голос вспорол настороженную тишину, как вспарывает тонкую кожу кусок стекла.
[indent] – Господи… Боже! – Так и не успевший дотронуться до прибора Сергей отпрянул от него и неловко завалился назад, выронив винтовку. Сердце заколотилось, как бешеное. В горле пересохло.
[indent] Рассказ Ани о том, как они с Пашей встретили здесь его, Сергея, фантом, он слышал не единожды. Рассказывала она, конечно, и как Паша создал его сам. Но одно дело было слышать об этом – а вот видеть… Впрочем, нет, такого ребята точно не видели. Это было эксклюзивное представление Зоны – лично для него.
[indent] – Этого только не… Как? – В глазах – изумление, в голосе – замешательство. Увидел бы его сейчас кто из сослуживцев – вот таким, сидящим на земле и словно пытающимся отпрянуть от того, что было перед ним, – точно подивился бы. В отрыве от контекста, разумеется. Не принимая во внимание то, на что он смотрел.
[indent] – Мы подумали, что тебе будет приятно молодость вспомнить. Разве нет?
[indent] «Приятно» было последним словом, которым Сергей мог бы описать собственные чувства. Нет, это было жутко, отвратительно, неправильно, от этого, чёрт возьми, мороз бежал по коже! Зона, прежде лишь копировавшая то, что попадало в её липкую паутину, теперь вытащила из каких-то неведомых тайников заботливо сохранённый образ. Его лицо – только моложе на двадцать семь лет. Светлые волосы, синие глаза. Белая рубашка, наплечная кобура. На правой щеке – глубокий порез. На животе – два кровавых пятна.
[indent] Как насекомое, застывшее в куске янтарной смолы. Как собака, пронзённая арматурой, которая умерла двадцать семь лет назад, а теперь ходит рядом, словно живая.
[indent] Сергей не знал, что пугало его больше: то, что он видел самого себя – другого себя, отделившегося от него за год до аварии, или то, что он чувствовал за этой маской. Он очень явственно ощущал, что это просто оболочка, в которую облачилось что-то, находящееся далеко за пределами человеческого понимания. В глубине казавшихся совершенно безмятежными серо-синих глаз плескалась нездешняя тьма – но Сергей был почти уверен, что никто, кроме него, не заметил бы этого. Не почувствовал.
[indent] Бездна к бездне взывает.
[indent] Фантом выжидающе-вежливо смотрел на него, сложив руки на груди, словно и в самом деле жаждал увидеть, как он обрадуется этой невероятной встрече.
[indent] «Он… она может влезть в мою голову, как ты?»
[indent] Собака лениво повела мордой. Похоже, у неё вмешательство фантома большого восторга не вызывало.
[indent] «Нет, если ты сам не позволишь. Зона не сможет поглотить тебя, пока в тебе есть то, что сильнее».
[indent] «Что?»
[indent] «Ты знаешь».
[indent] Наверное, этому можно было найти какое-то объяснение. Возможно, даже научное. Или его ещё только можно будет найти – когда наука сможет объяснить, что такое Зона, и что такое любовь. А сейчас… сейчас это нужно просто принять. Просто это есть. Просто это так. Абсолютному разрушению может противостоять только абсолютное созидание. Деррик назвал любовь «вирусом» – что ж, ему было проще оперировать категориями, понятными Зоне.
[indent] Но любовь – это огонь. Золотой огонь, что бежит вместе с кровью по венам, выжигает пытающуюся отравить её тьму. Быть может, Сергей бы уже стал послушной куклой в руках чуждой этому миру силы, если бы тогда, ещё до Припяти, Паша не спросил его о Клэр.
[indent] «Ты бы остался».
[indent] Тогда он ещё не помнил ничего: ни их встречи, ни разорванного в тот же вечер заявления о переводе. Знал только, что она существует – но этого было достаточно, чтобы начал разгораться огонь. Зона не понимала, что есть связь, которая может тянуться даже сквозь время и миры. Не понимала, что эту связь нельзя разорвать. Не понимала, почему она не может подчинить своей власти того, кто всё продолжает пытаться её уничтожить.
[indent] И её это злило.
[indent] По лицу фантома словно пробежала какая-то зыбкая рябь, и он вдруг отступил на шаг назад, будто кто-то его толкнул.
[indent] «Не вышло», – констатировала собака, и в тоне её на сей раз уже явственно послышались насмешливые нотки.
[indent] – А между тем, у нас гости! – преувеличенно бодро провозгласил фантом, разворачиваясь к незадачливому туристу, которому явно не везло в этот хмурый осенний день. А может, и везло – это уж как посмотреть. Окажись Сергей под влиянием Зоны, он, вполне возможно, уже вырвал бы ему голыми руками позвоночник. А так – вон, даже защищать был готов и до цивилизации обещал довезти. Ну, попытаться.
[indent] – О, ты говоришь по-английски? – не удержавшись, съязвил Сергей, поднимаясь на ноги. Забыв собственные недавние опасения по поводу гранат и самострелов, он быстро подхватил прибор и как-то боком отошёл от кустов – словно боялся, что оттуда может выскочить ещё кто-нибудь. Полковник с лошадью, например. А то что-то их давно не видно.
[indent] – Ну, ты же говоришь!
[indent] Трудно было сказать, что казалось более жутким в фантоме: контраст между его почти неестественно жизнерадостным тоном и кровавыми ранами, или само осознание того, что за совершенно безобидной внешностью притаилось неведомое зло, жаждущее поглотить всё и вся в этом мире. Для Сергея, пожалуй, всё-таки второе. Он прекрасно помнил, как приводил когда-то в замешательство малознакомых людей своими немыслимыми перепадами от дружелюбной мягкости до стального упорства. Некоторых даже пугал. Но видеть это – во стократ хуже. Как будто бы какая-то бесформенная злая сила вселилась вдруг в маленького плюшевого зайчика, и теперь тянет к чьему-то беззащитному горлу свои мягкие лапки.
[indent] «Ты бы присмотрел за своим… зайчиком».
[indent] Сергей вздрогнул и, опомнившись, подхватил с земли винтовку и решительным шагом направился к фантому, по всей видимости, решившему удостоить внимания более благодарную – по крайней мере, потенциально, – жертву.
[indent] – Доброе утро, мистер… Нэштон, – с нарочитой паузой, будто бы намеренно стараясь подчеркнуть что-то одному ему известное, проговорил фантом. Такой вежливый, приветливый, что на его дружелюбие и вправду было бы легко купиться – если бы только крови на нём хотя бы было поменьше. – Как вам наш город? Чудесный, не правда ли? Особенно в такую погоду!
[indent] – Хватит паясничать, – раздражённо бросил Сергей, подойдя к ним. Собака тоже подбежала поближе и уселась чуть позади.
[indent] Фантом взглянул на него: в глазах так и плескалось насмешливое «а что ты мне сделаешь?»
[indent] – А мы, признаться, бывали в ваших краях, – как ни в чём не бывало, продолжил он, снова употребляя это странное «мы». – В Соединённых Штатах мы много времени провели… О, прошу прощения! – Театрально изображая раскаяние, он прижал руку к сердцу. – В Разъединённых Штатах, разумеется!
[indent] Сергей бросил на своего «двойника» такой взгляд, словно у него заболели разом все зубы.
[indent] – Просто не обращайте на него внимания, – нарочито спокойно посоветовал он Эдварду, который, верно, уже проклял всё на свете за эти несколько минут. – Он даже не настоящий.
[indent] – С чего это ты взял? – с деланной обидой надулся фантом.
[indent] – А что, ты хочешь сказать, что таскаешь на себе мой труп? Боже, ты же не…
[indent] Склонив голову набок, фантом бросил мечтательно-задумчивый взгляд на собаку, а потом снова перевёл его на Сергея, словно предлагая тому самому выстроить основанную на его многозначительных намёках логическую цепочку. И, наконец, насмешливо поинтересовался:
[indent] – Хочешь потрогать?
[indent] А мистер Нэштон, верно, и не подозревал, как ему повезло, что его двойник оказался таким вежливым и деликатным. Воистину, стать объектом повышенного внимания Зоны – это такое счастье, от которого обычно пускают себе пулю в висок.
[indent] Впрочем, вероятно, именно этого она и добивалась.
[icon]http://funkyimg.com/i/2JyGu.gif[/icon]

Отредактировано Sergey Kostenko (2018-08-30 01:15:57)

+1

13

Не доводилось ни разу покидать пределы Готэма до этого года.
Да и не покинул бы. Когда живешь в столь странном и безумном городе, даже в голову не приходит, что оттуда можно уехать.
А если и приходит, все равно же потом возвращаешься. Сколько раз уже пыталась уехать из города Ли? У, да все давно сбились со счета!
Она ненавидит Готэм, не хочет жить в месте, где ее жизнь пошла под откос и Джим Гордон принес ей кучу неприятностей. И я отлично понимаю ее чувства…
Ладно, может быть, не совсем. Но она всегда возвращалась. И сейчас, насколько я знаю, тоже в городе.

А я не уезжал ни разу. Мне не было необходимости покидать место, где я родился, вырос, закончил университет и какое-то время был законопослушным гражданином.
Был, да. В Готэме трудно жить по закону. О каком, черт возьми, законе может идти речь, когда даже полиция куплена мафией? Ну, была. Джим Гордон пытался это изменить, но даже ему трудно пойти перед условиями Освальда.
Он изо всех сил старается быть правильным, а вместо этого варится в дерьме еще сильнее. Плохо, Джимбо, плохо!
И только сейчас у меня появилась необходимость уехать. Залечь на чертово дно, пропасть в Европе с небольшим багажом и документами на другую фамилию. Ну и деньгами, разумеется. Какой идиот поедет путешествовать без денег? Нужно ведь что-то есть и где-то ночевать. Логично? Логично.
Я успел побывать во многих крупных городах. Бывал и в мелких, и даже проезжал мимо деревень. На границе менял машину, не для того, чтобы замести следы, а потому что номера уже были не очень актуальными.
В следующий раз я собрался ее менять в Москве. Но, видимо, придется ее оставить здесь. Потому что этот Сергей говорит, что из города не уехать. Но хотя бы предложил альтернативу.

Я мог бы считать его странным. Или даже безумным. Но не мне, человеку, что провел достаточно времени в Аркхэме, как-то судить чужое безумие.
Не мне, в ком оно с самого детства, осуждать его за это. Возможно, я болен. Но не больше, чем любой другой житель Готэма.
Говорят, что все мы сходим с ума. Каждый по-своему.
Я достаточно хорошо знаю людей, чтобы понять, говорят ли они правду. Я знаю, как это определить, следить за их мимикой, жестами, тоном голоса.
Сергей не лжет. Это видно. Разве что побаивается говорить, видимо, считает, что я ему не поверю. Зачем не верить в правду?
- Пожалуй, я уже предпочитаю ничему не удивляться. Здесь все слишком… иначе, - так я отвечаю на его комментарий о собаке, что погибла двадцать семь лет назад.
Ну, казалось бы, что за чушь? Как может погибнуть собака столько лет назад, если они столько не живут? Это во-первых. А во-вторых, она вполне себе бегает и реагирует на внешние раздражители. Но похожа на оживший труп.
Последним меня не удивить. Я имел “счастье” сидеть в Аркэме, когда его директором был Хьюго Стрейндж. Как выяснилось позже, он экспериментировал в своих подвалах с телами убитых преступников. Поднял на ноги Фиш Муни, Тео Галлавана, и даже Виктора Фрайса, что сам себя заморозил. Правда, последнего с побочными эффектами. Но ведь оживил же!
И он не был похож на мертвеца, он был похож на живого и мыслящего человека. Даже шутил, в той же позе меня заморозить второй раз или как?

Зато эта треклятая собака на мертвую похожа больше, чем на живую. Это можно списать на галлюцинацию. На то, что я снова схожу с ума. По осени психические расстройства обостряются. И не по Европе мне кататься надо, а в Аркхэм, снова.
Но за это ограбление банка светил, скорее всего, Блэкгейт. Но это спорно. Учитывая, насколько у меня богатая история “болезни”. Нигма и его злобный двойник в голове. Хоть диссертацию пиши, если ты психиатр.
Но она бегает, как живая. А смотрит, как разумная. Наверное, это пугает любого неподготовленного человека.
Меня же только… ну, скажем так, поставила в недоумение. Возможно, она могла мне мерещится.
Но Сергей ее тоже видит, смотрит именно на нее, а не мимо. Рассказывает про ее смерть, да еще и спокойным тоном. Говорит про каких-то фантомов, намекает на аномальность Припяти.
И не лжет. И не выглядит безумным. Даже если люди сходят с ума на пару, им вряд ли мерещится одно и то же.
Такое возможно, конечно. Если кто-то специальный галлюциноген в воздухе распространил. Но они фактически не выживают в открытом пространстве.
Да и кому это нужно? Посторонних запахов я здесь не чувствую. Только пыль и тлен давно заброшенного города.
И вялая растительность по причине осени. Возможно, и радиации. Но на Сергее, который тут не случайно, нет никакого защитного костюма. Значит, для человека радиация не опасна.
Остается только одно. Принять то, что я вижу, слышу и чувствую, как происходящее в реальности. Потому что даже в Аркхэме нет подобных препаратов.
Если бы я был там, то все, начиная с ограбления, было бы плодом моего воображения. Может ли галлюцинация продолжаться так долго? Может, кстати. Могла пройти минута, а у меня перед глазами промелькнули месяц и недели всего, что со мной было.
Так, все, хватит этих мыслей. Стоит просто наслаждаться экскурсией.
Пусть это и совсем не смешно.

- Опасно? А что это за штука вообще? - я все же слушаюсь его совета, даже инстинктивно отходя от прибора на шаг. Мало ли, может быть это бомба.
Другой вопрос, кто эту хренотень сюда принес вообще. Я смотрю на своего спутника, он явно обеспокоен появлением этого прибора. И точно знает, что это и зачем он нужен.
И ему это не нравится. Лучше его не касаться. И я даже не собираюсь.
И что теперь? Остается переждать ночь и дождаться вертолета? Звучит слишком просто и слишком хорошо, для такого-то места.
Я видел когда-то фотографии Припяти после аварии их ЧАЭС. Ничем не примечательный заброшенный город. Даже в Готэме можно найти похожие если не районы, то здания.
Но вживую Припять ощущается совсем иначе. По всем чувствам понимаешь - этот город мертв. И одновременно в нем еще теплится жизнь. Странная, извращенная, но все-таки.
Он словно паук, что заманивает в свою паутину. Возможно, сводит с ума, как Готэм.
И никуда от него не деться. Сергей говорил, что отсюда невозможно уехать. Я поверил ему на слово. Почему?
Потому что интуиция здесь работает лучше, чем логика. Я не знаю, как так получилось.

Неожиданный голос, уже кажется знакомым, да еще и говорящий по-русский, заставляет меня вздрогнуть.
Перед нами появляется третий участник. Мужчина, молодой, с оружием и… ранами?
Я щурюсь, приглядываясь к нему. Они поразительно похожи. Я бы сказал, что это… Он же и есть? Только моложе, сильно моложе.
А потом снова вспоминаю про фантомов. Про своего двойника, которого мы оба видели ранее. И понимаю, что это очередная иллюзия Припяти.
Стоит ли успокоиться? Пожалуй. Но Сергея, кажется, появление собственного двойника выбивает из колеи.
И, вопреки своим словам ранее, он тут же схватился за прибор, отходя от кустов.
Пока я не вмешиваюсь, пока его двойник не обращается ко мне.
Я чувствую его заминку перед фамилией, и мне становится не по себе. Есть ли вообще управа на этих… фантомов?
- Разъединенных? - вот это слово почему-то настораживает. Минутой ранее я думал, что не стоит ему отвечать. Всего лишь иллюзия, вызванная местной аномалией.
Но это почему-то настораживает еще больше. Кидаю взгляд на Сергея, а он вот-вот почти готов потерять контроль.
Не стоит этого делать.
Но он берет себя в руки и дает мне очевидный совет.
- Не настоящий. Да. Это я уже понял. Они развеиваются сами или на них имеется какая-то управа?
Вопрос, фактически брошенный вскользь. Я делаю несколько шагов к своему спутнику, поворачиваюсь снова в сторону этого фантома и…
… И случайно задеваю локтем прибор в руках Сергея. Он начинает оживать и я даже слышу гул.
От неожиданности хватаюсь за его плечо. И смотрю, как перед глазами все расплывается, меняется пейзаж и…
И мы больше не в заброшенном городе. А стоим посреди оживленной улицы. Странной улицы не этой эпохи.
- Матерь Божья! - в такой ситуации следовало сказать что покрепче. Но уж что вырвалось, то вырвалось.

+1

14

[indent] Сергей не отводил взгляда от фантома: тот продолжал всё так же дружелюбно улыбаться, но смотрел при этом так, словно хотел откусить ему голову. Разве можно повернуться к этому спиной? Нет, можно, конечно – но вполне вероятно, что это будет последнее, что он сделает в своей жизни. Проверять на себе, на что способны фантомы в этой реальности, ему совсем не хотелось – и тут уж даже не скажешь, что хуже: что фантом соврал насчёт… своей материальности, или что он сказал правду.
[indent] – Управа? – насмешливо протянул «двойник» Сергея, одарив его спутника снисходительным взглядом: мол, Боже, какая наивность и простота! – Люди развеиваются, – неожиданно изменившись в лице, прибавил он. Его глаза потемнели, словно истинная его сущность на мгновение чуть более явно проступила сквозь оболочку. – Мы вечны.
[indent] От его слов стало жутко. Так жутко, что захотелось отступить хотя бы на шаг назад. Возможно, Сергей даже поддался бы этому порыву – если бы только прибор в его руках не завибрировал вдруг, издавая низкий гул. Как, почему он включился? Кажется, загадочный мистер Нэштон, решивший не удивляться мёртвым, но живым собакам, задел его, когда подходил ближе – что ж, это понятно, никому не захотелось бы стоять рядом с той тварью, что смотрела на них потемневшими глазами.
[indent] Впрочем… нет, уже не смотрела.
[indent] Фантом исчез – как исчезла и мёртвая Припять. На мгновение всё потонуло в круговороте расплывчатых, едва уловимых образов, красок и теней, а потом резко посветлело, словно кто-то нажал волшебную кнопку, и на небо выкатился золотой солнечный шар.
[indent] Пение птиц обрушилось громом. Порыв ветра принёс с собой аромат цветущих вишен. Всё вокруг – зелёное от молодой листвы, золотистое от солнечного света. Живое.
[indent] – Боюсь, она нам не поможет.
[indent] Наверное, какая-то часть Сергея была готова к тому, что это могло произойти. Возможно, сыграло свою роль и то, что он помнил то, прошлое перемещение, как будто бы это и в самом деле произошло с ним. Что ж, можно сказать, что на сей раз всё прошло, по крайней мере… безопаснее. Хотя бы без прыжков с вышки в пустой бассейн.
[indent] Одним словом, выглядел он скорее напряжённым, чем потрясённым. Нет, это было, конечно, удивительно, невероятно – вот так вот увидеть снова свой родной город. Город, которого больше не существует. Город, который остался жить лишь в его памяти. Но это было совсем не страшно, нет. Ему как будто бы выпал шанс – единственный в своём роде – снова оказаться в том времени, в том месте, когда и где всё казалось таким простым и правильным. Тогда – там – ещё не было никаких сомнений, никаких терзаний. Это было его место.
[indent] Вот только не суждено этому продлиться долго. Напоённый солнцем и ароматом цветущих вишен мир уже замер на краю пропасти: Сергей почувствовал это ещё до того, как, поборов минутное оцепенение, подошёл к стоявшему в нескольких шагах от них жёлтому с синим знаком стенду «Союзпечати». За стеклом – первые полосы свежих газет. «Труд», «Советская Россия».
[indent] Пятница, 25 апреля 1986 года.
[indent] Справа притулился листочек с приглашением прокатиться на колесе обозрения. Открытие – первого мая.
[indent] Последний день. Это последний день.
[indent] Сергей прикрыл на мгновение глаза: голова будто бы запоздало закружилась, словно осознание того, где и когда он оказался, настигло его только сейчас. Вот только какая это реальность? Какой мир? Тот, из которого они пришли? Это было бы логично – настолько, насколько что-нибудь может быть логичным в этой истории вообще, – потому что до сих пор прибор действовал в одном… пласте реальности. Но до одного, вполне определённого, момента они полагали, что он может работать лишь в пределах распространения Зоны – а потом оказалось, что достаточно и того, чтобы Зона была внутри того, кто пользовался им.
[indent] Сергей знал, что он заражён. Знал, что Зона уже в его крови. И, если в глубине души он хотел оказаться в мире, где допустил ту роковую ошибку, что стоила жизни тысячам – сотням тысяч – людей, то неспособная ещё взять над ним верх Зона могла отвести его туда.  Так что же хуже: оказаться там, где взорвётся через несколько часов Чернобыльская АЭС, или там, где через три месяца произойдёт самое грандиозное самоубийство в истории человечества, которое перекроит весь мир?
[indent] Судорожно вздохнув, Сергей отступил на шаг назад. Усилием воли оторвал взгляд от даты на первой полосе «Советской России». Огляделся по сторонам. Счастье, что за эти несколько минут никто так и не прошёл мимо: если заграничный гость выглядел просто странно, то при виде него, замершего посреди улицы с винтовкой и подозрительным прибором в руках, любой сознательный гражданин тут же кинулся бы вызывать милицию. Что из этого вышло бы, он знал слишком хорошо: достаточно было вспомнить бдительную старушку, внёсшую такой неоценимый вклад в его «самоубийство».
[indent] – Идите за мной и молчите, – негромко, но очень твёрдо проговорил Сергей и, решительно развернувшись, направился в сторону, противоположную той, где виднелись пока что не обращавшие на них внимания прохожие. Слава Богу, за пятнадцать лет жизни в Припяти он успел узнать её всю – до последней подворотни, до последнего закутка, о которых знали лишь те, кто, как и он, приехал сюда ещё в то время, когда город состоял всего из пары кварталов и двух десятков котлованов.
[indent] Расстегнув на ходу куртку, Сергей спрятал под полу винтовку и снова её запахнул. Бронежилет не давал толком прижать оружие, то и дело норовившее выскользнуть и с грохотом выпасть прямо на асфальт – но это уж точно было лучше, чем просто идти по городу с винтовкой наперевес. Прибор, конечно, тоже привлекает внимание – но всё же не такое. Ну, мало ли, вдруг он на станции работает? А что одет не по погоде – всегда можно на какую-нибудь редкую болезнь свалить. Как там это называется? Пойкилотермия? Ну, вот она самая.
[indent] Уверенно пропетляв минут пять по дворам, стараясь при этом прятаться за деревьями от любопытных взоров любителей поглазеть в окно, Сергей вывел своего спутника к крошечному садику, притулившемуся к глухому торцу семиэтажного жилого дома. Раскидистая яблоня, усеянная крупными бело-розовыми цветами. Пышная зелень кустов. И не скажешь, что только конец апреля.
[indent] – Садитесь, – указал он на деревянную скамейку. – Слушайте и не перебивайте.
[indent] Осознание того, что самое важное сейчас – как можно более коротко и быстро объяснить бедняге Эдварду Нэштону, в проблемы каких масштабов он имел неосторожность влипнуть, по крайней мере, не позволяло не ко времени расклеиться и рухнуть где-нибудь под вишней, держась за голову и сокрушаясь о том, что всё опять пошло не так.
[indent] – Помните, я говорил, что в Припяти работали учёные из Москвы? – На всякий случай ещё раз оглядевшись по сторонам и убедившись в том, что никто не может видеть и слышать их, Сергей положил прибор и винтовку на скамью. – Они изучали влияние радиации на живые организмы, физические процессы и… в общем, это не так важно. Главное, что на сделанных в ходе одного из экспериментов фотографиях им случайно удалось запечатлеть прошлое. Припять до катастрофы. Живой город, живых людей. В конце концов, они пришли к выводу, что радиация породила некую аномалию – своего рода разрывы во времени. Они изучали эту аномалию – и так они создали этот прибор.
[indent] Сергей резко обернулся на раздавшийся у него за спиной шорох: из кустов с важным видом вышла большая рыжая кошка и, вальяжно разлёгшись на траве в пятне солнечного света, уставилась на него своими зелёными глазами. Нервно усмехнувшись, он вдруг поймал себя на мысли, что ему не хватает – действительно не хватает – той странной говорящей собаки. Казалось бы, как можно сказать такое про самое настоящее чудовище? Но, что бы там ни было внутри неё на самом деле – оно, по крайней мере, поддерживало его. Даже давало советы. А что теперь? Полагаться только на себя и свои такие зыбкие воспоминания?
[indent] – Он перемещает людей во времени, используя энергию этой… аномалии, – продолжил Сергей, снова поворачиваясь к Эдварду. Стащил со спины и поставил на траву возле скамьи рюкзак. Расстегнул куртку. Солнце припекало совсем по-летнему. – Раньше считалось, что шаг перемещения в прошлое всегда составляет двадцать шесть лет, шесть месяцев и девять дней. Теперь мы знаем, что это не так.
[indent] За короткими, содержащими одни лишь факты фразами стояло больше боли, крови и страданий, чем он мог бы рассказать. Миллионы сломанных жизней. Расползающаяся ткань мироздания. И надо всем, во всём – непостижимая, сочащаяся ядом Зона.
[indent] – Сейчас двадцать пятое апреля восемьдесят шестого года. – С каждым словом в его казавшемся почти неестественно спокойным голосе всё больше становились заметны нервозные нотки. Освободившись от бронежилета, Сергей глубоко вздохнул – так, по крайней мере, стало физически легче. О том, что творилось в душе, лучше было вообще не думать. – Около трёх, полагаю, – прибавил он, взглянув на солнце. – Сегодня ночью, в час двадцать три, произойдёт авария в четвёртом энергоблоке Чернобыльской АЭС. – Он помедлил, пристально взглянув на Эдварда, словно пытался понять, готов ли тот не только верить собственным глазам, но и принять то, чего он не сможет столь наглядно доказать. – Или нет, – прибавил он, наконец. – Есть четыре разных реальности, о которых мне известно, и я не знаю, в какой из них мы оказались.
[indent] А ещё он не знал, сработает ли прибор «на возвращение» обратно. И где оно будет, это «обратно». Там, откуда они пришли? Или их выкинет в мир, где идёт Третья мировая? Что, если момент, когда он не сможет сдержать Зону внутри себя, всё-таки настанет? О, он слишком хорошо помнил, как это выглядит со стороны – и лучше бы его спутнику не знать, какой опасности он, в сущности, подвергает себя, просто оставаясь рядом с ним.
[icon]http://funkyimg.com/i/2JyGu.gif[/icon]

+1

15

....

В концовке поста виновата Party Like A Russian. хд Прошу прощения, что так долго(

Будто бы кто-то свет включил. Вот всего одним движением. Или раскрасил все унылые серые цвета в яркие.
На самом деле, обычные. Просто город изменился. После этих странных ощущений, буквально за секунду.
Это слишком выбивает из колеи. Только что я стоял бок о бок с этим русским с винтовкой в руках. Рядом бегала собака с арматурой в боку. Напротив нас стоял эдакий пугающий “брат-близнец” Сергея.
И шел какой-то странный разговор.
Припять - давно мертвый город. Все в нем уничтожается. Сначала взрыв и радиация. А потом - время не щадит, превращая уцелевшие места в развалины.
Даже прорастает трава, пусть и не такая, как не в зараженных зонах. Более блеклая. Словно в зеленый налили серый.
Мой яркий костюм смотрится чужеродно в Припяти. Да и я весь сам выгляжу там чужеродно. И вовсе не потому, что я иностранец.

Восклицание не выразило весь мой спектр изумления, когда все перед глазами настолько изменилось.
Потому что более подходящей фразы у меня не нашлось. И не находится до сих пор. Особенно цензурных.
Асфальт под ногами новый. Будто бы его положили всего-то несколько дней назад. Не тот, что полон дыр и крошится под ботинками, если встать на край. Аккуратный, ровный и без единого изъяна. А я наслышан мифов про дороги в этой части мира, в некоторых даже убедился, едва въехал на территорию Украины.
Вокруг больше нет жухлых деревьев, на каждом молодая листва достаточно нежного зеленого цвета. В небе нет мрачных туч. Напротив, светит солнце.
Дома больше не серые и облезлые, дома совсем новые.
И люди. Отовсюду слышны голоса, где-то шаги. Если прислушаться, вдалеке едут машины. Они сигналят, слышен шум мотора.
Кстати, о машинах…
Конечно. Я поворачиваю голову, и вижу, что моей нет. Той, на которой я приехал. Ее рядом с нами нет. Казалось бы, удивляться уже нечему.
И я сам себе дал слово этого не делать. Но все же - я удивлен.
Комментарий моего спутника хотя бы показывает, что здесь оказался я не один. А он не выглядит слишком удивленным. Скорее, раздосадованным. Будто бы то, что есть вокруг, уже порядочно ему осточертело. Или все-таки нет?..

Все это просто не могло случиться. Все, что происходит со мной с тех пор, как я свернул в Припять, не поддается никаким законам логики. И здравого смысла. И здорового человека.
Когда-то Кристен назвала меня сумасшедшим. Когда узнала, что я сделал с ее бывшим парнем.
Я показывал ей его полицейский значок. Но она не восхищалась. Ее глаза расширились от ужаса. Она пыталась убежать, вырваться, кричала, что я псих.
Я сам в глубине души понимал, что схожу с ума. Нормальные люди не разговаривают со своим внутренним “Я”. Они не видят в зеркале свое отражение, что живет отдельной жизнь. Отражение, что смотрит взглядом, которого у меня раньше никогда не было.
Отражение, что ухмыляется снисходительно, показывая мне наглядно внутренние черты собственной тьмы.
И после этого не становишься с отражением одним целым. Эдвард Нигма и Загадочник - не два разных человека. Не две разные личности.
Загадочник - то, что всегда было внутри меня, и я боялся выпустить. Но я все-таки это сделал.
И не жалею. Только вдали от Готэма я могу отдохнуть от общего безумия. Так я думал, когда уезжал из страны по поддельным документам.
Я еще никогда так не ошибался!

Весна в живой Припяти неожиданно сменила мертвую осень. Невольно щипаю себя за тыльную сторону левой ладони. Украдкой, почти незаметно.
И достаточно ощутимо. Все-таки - нет, я не сплю. Тогда что? Это вообще как-то поддается логическому объяснению хоть немного?
Кроме все того же варианта, что на самом деле я в Аркхэме, снова. И это все - побочные галлюцинации после препарата, который дают пациентам. И ни хрена они не лечат.
Аркхэм не предназначен для того, чтобы исцелять. Совсем не для этого. Достаточно там провести несколько месяцев, чтобы понять истину.
Аркхэм для того, чтобы держать безумие в узде. Взаперти, посреди серых стен и решеток на окнах. Не пускать на улицы города, не пускать к нормальным людям.
Даже несмотря на то, что их уже давно не осталось.
Да вот только стены Аркхэма не удержат настоящее безумие. Всегда есть способ выйти наружу. И я вовсе не про побег. Деньги и связи тоже решают.
Это я испробовал на своем опыте.
Не хотел бы я оказаться там сейчас. Или все-таки хотел бы?..
Для начала, следует понять, что вообще произошло. И как это случилось.
Поэтому я снова смотрю на своего спутника.

Только киваю, не собираясь не спорить. Он направляется в сторону, подальше от людей, и я иду за ним.
Сергей, видимо, считает винтовку неподходящим аксессуаром для прогулки по оживленной улицы. И я с ним согласен. Оружие надо прятать.
Мой карман все еще оттягивает его пистолет, который так и не понадобится. Во всяком случае, пока. Но кто знает, что еще может случиться.
Пусть я и по-прежнему не понимаю, что случилось конкретно сейчас.
Двор, куда он меня привел, небольшой. Там никого сейчас нет, окна семиэтажного дома смотрят на нас провалами черноты. Почему-то это кажется немного жутким.
Но не настолько, чем такие же провалы в современной Припяти. Из пустых домов. Сквозь разбитые стекла.
Стоп.
Современной?!
Потому что все, что я вижу сейчас - напоминает пресловутые восьмидесятые. Не те, которые давно застыли в Готэме, несмотря на всю современность. Не те, что были когда-то в моей стране, когда кругом все тащились от рока, а я тогда только родился.
Те, что можно увидеть в случайных фильмах производства СССР. Иногда что-то такое показывают по телевизору, но я всегда переключал.
Почему-то сейчас думаю, что зря.

Смахиваю машинально со скамейки листья. Вслед за ними на асфальт улетает и газета. Видимо, сегодняшняя. Успеваю кинуть взгляд на дату: 25 апреля 1986 год.
Дикость какая-то.
Слушаю Сергея, и не перебиваю. Все, как он просил. Слушаю внимательно, стараясь ничего не упустить.
Его рассказ похож на сюжет незамысловатого иностранного сериала, что гоняют в ночи по кабельному. Я внимательно на него смотрю. Винтовку он спрятал под одеждой, но ее очертания все равно видны.
Его голос звучит спокойно, нет в нем паники и дикости. Но есть какая-то обреченность. Будто бы вся эта история ему уже давно смертельно надоела.
Дежавю с Аркхэмом неизменно колет изнутри.
Точно такие же невероятные истории рассказывают другие пациенты. А ты сидишь и слушаешь. И даже киваешь с умным видом. Иногда успокаивающим. И ведь не врач ты - точно такой же безумный преступник. Просто сумасшедших туда не сажают. Только таких, как мы.
В глазах Сергея нет привычного аркхэмовского безумия. Он говорит серьезно, говорит правду и при этом не сумасшедший. Отличить не так уж и трудно. Особенно когда в безумии варился сам.

- Я не физик, поэтому поверю вам на слово. Как и своим глазам, - так я комментирую про аномалию и перемещение. Кто знает, на что способны эти ученые. Другие страны не исследованы жителями Готэма, а если о чем-то громко не объявили, это не значит, что такого нет.
Например, пресловутой машины времени. Аномалия… Да черт ее знает, на что способна радиация, которую породил взрыв.
Информация не слишком радует. Оказаться в Припяти в день взрыва - да я такое даже Джиму Гордону не пожелал бы! Хотя, он наверняка бы пытался все исправить. Идиот.
- Четыре реальности… Откуда они взялись?
Все, что происходит, по-прежнему напоминает какой-то фантастический сюжет. А все знают, откуда в них берутся другие реальности. И что прошлое менять нельзя.
- На нем есть возможность сразу вернуться обратно? А лучше - попозже, когда прилетит тот вертолет. О котором вы говорили, - кидаю на прибор любопытный взгляд.
Все еще не исключаю вариант Аркхэма и процедур с галлюцинациями. Но стараюсь о нем не думать. Пока лучше принять происходящее так, как есть.
А тишина двора нарушается шагами. Шаркающими, нетвердыми.
Во дворе появляется мужчина с початой бутылкой. Выглядит приличным, только пиджак сбился. И даже слепой поймет - он сейчас пьян. Очень пьян.
Ничего не говоря, тот подходит к нашей скамейке, бесцеремонно плюхается на нее между нами. Мне даже пришлось отодвинуться.
- Выпьете?
Он переводит агрессивный взгляд с Сергея на меня и обратно. Во всем взгляде так и видно - отрицательный ответ его не устроит.

+1

16

[indent] Наверное, стоило всё-таки признать, что ему повезло. Повезло, что они стояли на дороге, когда сработал прибор, и сейчас они не были частью дерева или фонарного столба. Повезло, что стояли они при этом не возле отделения милиции. Или КГБ. Ну, то есть, было бы забавно увидеть, с каким лицом «другой он» наблюдал бы за материализацией из воздуха двух неизвестных личностей, у одной из которых была в руках винтовка, но… Нет. Мало ли, что ещё могло бы рухнуть из-за этого. Одного раза было достаточно.
[indent] А ещё ему повезло попасть в прошлое вместе с человеком, который, кажется, подходил для этого на все сто. Или сто пятьдесят. Удивление, конечно, проскальзывало порой в его глазах, голосе и жестах – но самообладание, которое он демонстрировал, было воистину потрясающим. Это его «поверю на слово и поверю своим глазам» сразило Сергея окончательно.
[indent] – И почему я не был таким в двадцать девять? – со смесью удивления и сожаления, не удержавшись, уронил он. Может, ему и правда стоило тогда задуматься о том, что ещё полвека назад полёты в космос казались такой же фантастикой, какой кажутся сейчас большинству путешествия во времени. И всё-таки, Юрий Гагарин облетел вокруг Земли, когда он сам ещё пешком под стол ходил. Но нет, он даже думать об этом не хотел. Не хотел допускать такой возможности. Отмахивался от очевидного факта, состоявшего в том, что ни один диверсант не станет прикрываться настолько нелепой историей. Но стремление защищать то, что ему дорого, всегда было в нём сильнее всего. Иногда – сильнее здравого смысла.
[indent] Четыре реальности. Словосочетание, ещё недавно бывшее для него лишь атрибутом расхожего сюжета из разряда фантастики. Осознать, что он прожил всю жизнь в мире, который не должен был существовать, всё ещё было трудно. Возможно, он вообще никогда не сможет этого сделать. В минуты душевной слабости он искренне завидовал той Клэр Мэттисон, которая спокойно и счастливо жила в родном Мэриленде и не имела ни малейшего представления о том, частью какого кошмара она была. Или должна была быть.
[indent] Для него блаженное неведение было потеряно навсегда.
[indent] – К сожалению, это не такси, – вздохнул Сергей, с тоской взглянув на прибор. – И я не знаю, когда – и куда – мы вернёмся. – Он благоразумно опустил так и просившееся на язык «если», решив, что сейчас ещё не время проверять, до каких пределов может простираться самообладание Эдварда. Если уж на то пошло, этим прибором не пользовался никто, кроме, возможно, создавших его учёных, и предсказать, как он будет работать, было попросту нельзя. В конце концов, те же учёные искренне полагали, что дальше восемьдесят шестого «улететь» не получится. А оно – вон, как. Получилось. Ещё как.
[indent] «А вот и местные», – безрадостно подумал Сергей, наблюдая за входящим во двор мужчиной. Ну, понятное дело: пятница, всё-таки. Почти что законные выходные. Вот только принёс же его в чёрт именно сюда.
[indent] Он чуть подвинулся в сторону, украдкой спихивая с низкой скамьи прикрытую бронежилетом винтовку и аккуратно придерживая при этом прибор. Проверять, куда они могут улететь, если тот грохнется на землю, не хотелось. Хорошо хоть, в пространстве он не перемещает. Лучше уж встретиться с жившими в доисторические времена на территории СССР динозаврами, чем с собственным несостоявшимся тестем, любившим погулять по ночным улицам с топором.
[indent] Мужчина был очень пьян, весьма невежлив и потенциально агрессивен – для того, чтобы это понять, необязательно было даже служить всю жизнь на ниве обеспечения госбезопасности. Терять время на выяснение отношений было нельзя – и стоило, конечно, просто избавиться от него как можно скорее. Надо, прежде всего, выяснить, в какой реальности они оказались – а тут незнакомец едва ли мог им помочь. Вот помешать – запросто.
[indent] – Не могу, – тяжело, с выглядевшим совершенно искренним сожалением вздохнул Сергей. С одной стороны, напиться ему хотелось уже недели две. С другой – его ещё в Высшей школе научили, как убедительно играть любую роль. Даже в экстремальной ситуации. Сейчас была как раз такая. – Служба!
[indent] – Что за служба? – мрачно и как-то зло поинтересовался незнакомец.
[indent] – На станции. – Сергей махнул рукой в сторону невидимой отсюда ЧАЭС. – Вот, прибор испытываем.
[indent] Мужчина с некоторым усилием сосредоточил взгляд на приборе.
[indent] – Измеритель радиации, что ли?
[indent] – Вроде того. Сами понимаете, не имею права разглашать.
[indent] Незнакомец, кивнул. Про «не разглашать» в восемьдесят шестом понимали все. Про то, что работнику атомной электростанции лучше не пить во время смены, понимали, как минимум, все жители расположенного рядом города.
[indent] – Что, тоже служба? – уже не так агрессивно, но довольно настойчиво поинтересовался гражданин в костюме, развернувшись вместе с бутылкой к Эдварду.
[indent] – Это один из британских студентов, что к нам по обмену приехали, – не колеблясь ни секунды, сообщил Сергей. – Слышали? Они уже год здесь живут. Изучают вопросы обеспечения безопасности на АЭС.
[indent] Мужчина растерянно моргнул, но потом вдруг просветлел.
[indent] – А! – словно вспомнив что-то, протянул он. – Видел как-то одну девчонку. Красивая! Как эта… девушка Бонда! – Пьяно хохотнув, он приложился к бутылке.
[indent] – Да-да, – поспешно кивнул Сергей. Он-то прекрасно помнил, как куратор этой «девушки Бонда» пил валерьянку вместо чая и раз в два дня стабильно порывался написать заявление о переводе на Дальний Восток.
[indent] Содержимое бутылки явно подействовало на её законного владельца вдохновляющие, потому что уже в следующее мгновение он снова развернулся к Эдварду и решительно выдал:
[indent] – Ландан из зе кэпитал оф Грейт Британ!
[indent] Сергей сидел с совершенно непроницаемым выражением лица человека, который год учил американку русскому языку и привык стоически воспринимать и попытки назвать собачку «коровкой», и «селёдку в пальто», и даже пожелания «сдохнуть» вместо «отдохнуть». Неважно, что все остальные давились смехом – он-то обещал, что смеяться не будет. И, уж тем более, неважно, что это было с ним другим. Всё теперь сходилось в одно.
[indent] – Вы теперь британский студент, ясно? – всё с тем же невозмутимым видом проговорил Сергей поверх головы вздумавшего рассмотреть что-то у себя под ногами незнакомца. По крайней мере, теперь было ясно, что английский он не понимает. – Живёте здесь уже год и…
[indent] Незнакомец вскинулся так резко, что едва не спихнул его вместе с прибором со скамьи.
[indent] – Хау ду ю ду? – всё так же воодушевлённо провозгласил он, решив, по всей видимости, сразить иностранного гостя своими знаниями наповал.
[indent] Сергей тяжело вздохнул и хмуро посмотрел в затылок не в меру общительному любителю напиться в пятницу пораньше.
[indent] – Нам, пожалуй, уже пора, – решительно заявил он и кивнул на арку выхода, прозрачно намекая Эдварду на то, что пришло время отступать.
[icon]http://funkyimg.com/i/2JyGu.gif[/icon]

Отредактировано Sergey Kostenko (2018-10-30 10:35:55)

+1


Вы здесь » uniROLE » uniPORTAL » Точка невозврата