о проекте послание гостю персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
tony
связь @Luciuse
основатель и хранитель великого юнипогреба, если ищите хороший виски за недорого и не больно, то вы по адресу.
• rangiku
связь id415234701
пасет людей, котят, админов и заблудших лисов, бухая днями напролёт. шипперит все что движется, а что не движется, сама двигает и шипперит насильно, позабыв о своей работе.
• hope
связь https://vk.com/id446484929
Пророчица логики и системы, вселяющая в неокрепшие умы здравый смысл под пару бокалов красного сухого.
• renji
связь лс
Электровеник, сияющий шевелюрой в каждой теме быстрее, чем вы успеете подумать о том, чтобы туда написать.
• boromir
связь лс
алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно.

автор недели YAMAMOTO TAKESHI

Внизу его ждёт отец. Он присутствовал на официальной части, а на праздничную, конечно же, не пойдёт. Но он хочет проводить сына, предварительно его засмущав, разумеется. Старик называет его красавцем и обещает, что все девушки будут его, после чего оба громко смеются — Ямамото даже идёт один, ясно же, что для него это совсем неважно. Затем старик просит его повеселиться, а перед самим уходом сына добавляет вслед, что гордится. Такеши даже замер на секунду, обернувшись. Знал, что момент тронул не только его, но и отца. Они не говорят об этом больше, но решение уехать в Италию висит над ними неразрешенным напряжением. Но он улыбается, говорит, что и он тоже гордится отцом, после чего уходит... Читать

TRUST ME, I'M...

Джек верил в то, что работу профессионала видно сразу. Это было похоже на работу старой школы. Живописцев, мастеров, которые смогли увековечить свои имена лишь парой полотен. Мужчина представился и нельзя было уловить фальшь либо что — то иное в чётко построенных фразах. Сейчас Джек мог вспомнить, почему и точнее чем ему нравилась Япония. Она нравилась ему неторопливостью и некоторой скудностью фраз. Словами которые тем не менее выражали больше смысла, чем обычный поток слов...Читать

Cora Hale: Я уже очень давно должна была написать отзыв к проекту, потому что порывы были, но не хватало какого-то пинка. Но думаю, никто из администрации не удивится, потому что к моей тенденции все задерживать, но при этом не быть в должниках все уже достаточно привыкли)) Хотелось бы начать с очень лояльных правил для тех, кто не может играть со скоростью света. Для меня это крайне важно, потому что за работой и прочим реалом я просто не могу физически отписать пост раз в три дня, а то и того короче. С вас потребуют только один игровой пост в месяц и постоянно обновлять всех ваших персонажей, чтобы они были активными профилями. Резонно? Выполнимо? Это позволило мне играть от трех персонажей, так что вполне. Также вас никто никогда не ограничит в ваших желаниях, если вы хотите иметь несколько персонажей хоть с порога. Ваша задача проста – выполнять перечисленные сверху условия. Да, в один момент было введено ограничение для тех, кто не выполняет своих обещаний, но… это ведь логично? Никто не любит, когда тебе пообещали и не сделали. Зачем тогда обещать. Вас обеспечат игрой. Нет своего каста? Не беда, вас утащат в межфандом или альт, а потом обязательно и кастом обзаведетесь. Когда я только пришла, мне приглянулась легкая атмосфера и дружелюбие. Я смогла найти соигроков и вообще людей, которые мне импонируют. И я готова признаться и подчеркнуть, что да – это не все, кто населяет форум. Это естественно. Этот форум обильно населен, как матушка Россия, многонационален и многоконфессионален. Конечно, не может быть так, чтобы все друг другу нравились. Логично? Логично. Но я действительно, очень люблю многих ребят с этой ролевой, они прекрасны. Администрацией лично я удовлетворена полностью. Тут всегда есть какой-нибудь конкурс или марафон, в котором можно принять участие. Они стараются реагировать на все возникающие трудности и проблемы, всегда выслушают ваши претензии и постараются принять решение, честное, и которое устроит всех. Они не всегда могут предугадать реакции некоторых игроков, но надо учесть, что люди не экстрасенсы. Я лично не увидела ни одного правила, существующего или введенного, которое бы были не логичны и не обоснованы, кто-то мог увидеть иначе. Я всегда воспринимала ролевую как дом. А у каждого дома есть хозяева, которые устанавливают свои правила в пределах своей вотчины. Это естественно и понятно. В чужом доме мы всего лишь гости, и как бы гостеприимны не были хозяева, она могут и должны настаивать на том, чтобы в их доме было уютно в их понимании этого слова «уют». А это понятие одинаково не для всех, поэтому, если мне не понравилось у кого-то в гостях, я просто больше не приду в эти гости)) В этих гостях мне захотелось остаться, сюда я привела своих друзей, которых приняли так же тепло, как и меня, никак не разграничивая с другими игроками, что возможно были на форуме дольше. Я встретила в этих гостях людей, которые стали моими друзьями. Что можно еще хотеть от проекта? Думаю, ничего. Так, что как водится на юни – накатим за его здоровье!

Molly Hooper: Буду краток - хороший, уютный, активный форум. Кхм. Теперь речь *достала большой свиток*. Прошло уже месяца два, наверное, как я здесь обитаю. Началось все с банального желания поиграть давним персом. Вакансий на тематических не было, и я рискнула пойти на кроссы. Почему "рискнула", спросите вы? Потому что предыдущие мои попытки играть на кроссах были до того печальны, что я зареклась. Обходила десятой дорогой. Написала заявку, откликнулись люди, на двух не сложилось по разным причинам, пошла на Юни. И знаете что? Мне очень нравится это место. Доброжелательная, ненавязчивая администрация. Никто не бомбит настойчивыми просьботребованиями каких-то игр, и тому подобного. Флуд не натужный, а естественный, есть у людей настрой - они флудят. Нет - играют. Обсуждения игры не похожи на бессмысленные километровые чатики ни о чем, это действительно обсуждения игры. У народа есть игровые идеи. Есть игра. Есть отличный уровень постов, на которые хочется отвечать. Никто никого не уговаривает играть, предлагают друг другу сами. Как часто приходишь на форум и видишь обратное - когда играют только свои со своими, какие-то междусобойчики глупые. Здесь этого нет. Люди пришли играть, и они играют. В общем, охать и ахать в восторгах - не мой конек, а скажу, что здесь просто хорошо и уютно. Спасибо, ребята.

Pietro Maximoff: Вот и настало мое время сказать пару-тройку теплых слов о нашем любимом Юни. Форум изначально привлек своей немногочисленностью и теплой, ламповой атмосферой. Скажу честно - в то время мне просто хотелось покоя и уюта, и я пришел на Юни с товарищем, надеясь обрести все сказанное ранее там. И действительно - форум оказался весьма уютным, теплым и домашним. Я предложил девочкам-администраторам свои услуги и они взяли меня под крыло, и могу честно сказать - это самый лучший коллектив, в котором мне когда-либо доводилось состоять. Никогда никто не идет против воли игроков, всегда прислушиваются к каждому мнению. Конечно, я прекрасно понимаю, что всем угодить невозможно, но то, что большинство понимает и принимает все, что мы пытаемся донести до народа, радует. На Юни приходишь отдохнуть после трудовых будней и знаешь, что там все твои любимые и дорогие тебе люди. Что ребята-игроки любой кипишь поддержат, любую затею. Никто не сидит по уголкам, все ходят друг к другу "в гости" и это радует. Меня лично радует возможность вносить свою лепту в наш общий труд для процветания форума. стараться на благо игроков. На форуме всегда царит веселая и теплая атмосфера, тут уже с порга становишься "своим". Будто тебя знают уже лет сто, разве это не здорово? На других форумах, к сожалению, мне доводилось встречаться с полнейшим игнором новеньких, грубостью и хамством, но тут такого нет - и в этом я честен.Спокойно, уютно по-домашнему. Тут рады каждому, а большинство даже самых безумных сюжетов - отыгрывается с большой охотой. Отдельно о каждом говорить нет смысла, потому что все, кто с нами - уже мною любим. Просто на Юни отдыхаешь душой, когда не торчишь перманентно посты Боромиру ;)

Carver Hawke: Хотите выпить, но никто не поддерживает подобную идею? У вас накопилось много не отыгранных сюжетов и идей в голове? Вы хотите поиграть по своему любимому фандому, но все ролевые закрылись? Вы боитесь, что на кроссе будете не нужны и не найдете себя? Что же, тогда, Добро Пожаловать на Юни! С первой же секунды "залета" на этот кросс, вы не будете себя чувствовать ненужным или брошенным! Перед Вами откроется новый мир вашей фантазии и фантазии ваших новых соигроков. Здесь все не просто семья, мы - собутыльники, братья, сестры и просто большая группа своеобразных ребят, готовые повеселиться даже с теми, чьи фандомы видим впервые. Здесь Вы сможете отыграть все, что угодно! Можете быть кем угодно, когда угодно, а главное с кем угодно! Конечно, не могу пройти мимо шикарного дизайна, который не может не радовать глаз. АМС - это не зазнающаяся "шайка", якобы всемогущих людей, а прекрасные игроки, которые заслуживают похвалы и уважения в свой адрес за идею, оформление, организованность и собранность. Здесь никто не будет Вас пинать или гнать палками в игру. Все понимающие, позитивные, а самое главное ОФИГЕННЫЕ ребята, которые не заставят Вас скучать. Мало того, когда накатывает депрессия и Вы приходите на форум, Ваше настроение повышается на +100500. Вы научитесь орать, веселиться и никогда не грустить, Вам просто не дадут этого сделать. В общем, ждем всех и с радостью!

Carver Hawke: На самом деле, я уже оставлял отзыв в ТОПе, но с удовольствием сделаю это еще раз. [Если, конечно, никто не против, что меня так много здесь]. Как человек, я слегка "тормоз" - это мягко сказать - а потому, грубо говоря, сейчас, я просто плюсую к своим предыдущим словам дополнения. Просто, от души, хочу сказать спасибо всем за то, что не только здесь прекрасные игроки, хорошие люди и дорогие амс, но и понимающие личности, которые помогают вам, поддерживают вас и всегда выслушат - простят - поймут. Спасибо огромное, Юни. (Жаль, что реал очень часто забирает в свои объятия, но даже после долгого отсутствия сюда возвращаешься, как домой :3) Но, на самом деле, я просто хотел дополнить предыдущую речь незатейливым стишком (ну, я же не могу не включить своего "безумного" недопоэта х)). Что такое Юни? Поясню в словах. Юни – это счастье, радость на устах! Юни – это дом твой и семья кругом. Юни – это выпивка, безумство за столом! Хочешь ты быть гномом, хочешь быть котом? Приходи на Юни, встретят хоть бомжом! Тут нальют и выпить, и накатят все! Ведь пришел сюда ты, словно по судьбе! Здесь тебе подскажут, проведут на путь, Будут веселиться, не дадут заснуть. Здесь посты прекрасны, игроки – мечта! И дизайн тут классный, ну просто красота! Приходи на Юни, мы уж заждались, Выпивка, вон, стынет, приди сюда, влюбись! Здесь так много радости, ну же, будь смелей! Проходи в гостиную! С Юни веселей!!! Приходите, занимайте любые роли, веселитесь и помните, здесь никому не дадут скучать, грустить и уж тем более сидеть в стороне без игры! :3

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » X-Files » if i could take your hand


if i could take your hand

Сообщений 31 страница 60 из 65

1

if i could take your hand


http://s9.uploads.ru/t/h2Hc9.gif

We fight every night for something
When the sun sets we're both the same
Half in the shadows
Half burned in flames

http://s5.uploads.ru/t/Tt5Wv.gif

http://s8.uploads.ru/t/klzq1.gif

We can't look back for nothin'
Take what you need say your goodbyes
I gave you everything
And it's a beautiful crime.

http://sd.uploads.ru/t/GgNZB.gif


25 июля 2017, Бикон Хиллс - Нидерланды
Крис Арджент и Лидия Мартин

Теперь, когда известно, с какой напастью столкнулся город на этот раз, Лидия, получив от Хейла все козыри на руки, собирается отыскать недостающие паззлы и продумать план. Одной ей не справиться, и помощь опытного следопыта будет весьма кстати.

http://sf.uploads.ru/AQlGh.png

Отредактировано Lydia Martin (2018-05-03 12:03:15)

+2

31

«Ночь коротка», - безотчетно думается отчего-то Кристоферу, когда тело банши льнет к нему, как к  с в о е м у – покорно, как охотно раскрывается ему, отдается без тени сомнений. Или попыток остановить, или оробеть – напротив, Лидия наслаждается всем, звоном трепещет ее тело в руках, вскинувшееся жаркой, чувственной готовностью. И это бодрит лучше любого адреналина, чувством, будто тебе снова двадцать – во всех отношениях.
«Ночь коротка», - теперь это уже почти сожаление; будь его воля – Крис иначе бы распорядился последними часами, что остались до рассвета. Не верится в то, что девчонка, плавящаяся сейчас под его руками, чьи крики заглушает запотевший пластик душевой кабины, через несколько часов окажется готова вновь рискнуть – если не жизнью, то рассудком. «У якоря самая сложная роль, так?» - и потому он помечает Лидию собой, беря, овладевая так, что сердце у самого заходится, но – не по причине разменянного пятого десятка, как ни странно. «Вернись ко мне», - это безрассудно – ибо сам подставляется под удар, так открываясь, но расчет есть и здесь. Такая тактика на краю гибели – все средства хороши, если ставка в игре – жизнь. Не бойся упасть, Лидия – будет кому помочь тебе подняться. Не стыдись отдаться тому, что чувствуешь – а она чувствует и отдается. Доверяется.
И, даже если и у Лидии в этом, в происходящем, есть подспудный, безотчетный расчет – то так даже лучше. Ибо легче всего, когда то, что чувствуешь, опирается на рассудок. Ардженту – так точно, а этой юной и стонущей в его руках – предстоит познать. И он тому охотно поспособствует.


Виски в стакане снова будто вода – пьется легко. Немного, на два пальца всего, - когда возвратились в номер, когда перекусили наскоро – Крис настоял на том, дабы Лидия все же поела, когда кофе был выпит, а ночь за окном сгустилась до полуночи, все же вернулись к делам. Делам! – будто это было так просто.
Почти забавно со стороны это выглядело – нитка, всего-то. Вроде как дерни за веревочку, дверь и откроется – выдернет юную банши с той стороны, из владений… как там эта сказка называлась, про кого была? «Госпожа Метелица»? – легенды перешли в сказки, спрятались, словно безобидные, но остались памятью седых эпох, когда в такие вот ночи – душные, темные, мало кто решался выйти за порог.
«Рассвет», - до него еще далеко. «4:48» - и бесконечно близко. Хватит ли Лидии нескольких часов для сна? – она не привыкла беспокоиться о себе, это почти видно. Своим самочувствием, состоянием пожертвует охотно, но ресурсы организма не безграничны. И Потому Арджент снова смотрит на эту белую шею с заметными следами на ней – его поцелуями, спокойно. без разгорающегося желания – то пока что смирно сидит на надежной цепи.
Хотя, когда их руки соприкасаются, и маленький шерстяной клубочек оказывается в его пальцах, то словно током ударяет, - Крис чуть улыбается, задерживая взгляд на лице Лидии, удерживая ее взгляд. Да, это будет связь. Что там говорят про красные нити судьбы? – в обычной жизни он над таким лишь посмеялся бы, или хмыкнул. Будь обычным человеком. Но, день ото дня сталкиваясь с совпадениями, с отголосками сверхъестественного, то и дело просачивающимися в мир реальный, обычных хрен ты останешься.
«Запах? Потерплю», - хмыкается ему про себя. Лидия… поистине, мало что знает о нем, и Арджент не уверен, что это ей нужно. Пока что – даже если случившееся, как сейчас думается, на относительно трезвую голову, когда обоняние меньше будоражит ее запах, а самоконтроль возвратился – даже если случившееся не продлится долго, и банши, одумавшсь, осознает, что ей, в общем, и сорокалетний отец лучшей подруги не очень-то нужен, то он не слишком расстроится. У него это было, у них все это было – и потому Крис надеется, что сил на то, чтобы справиться с концом, у него хватит.
Так или иначе, терять ему не привыкать, - но Лидии он улыбается спокойно, и в где-то даже светло.
- Ты все оценила и взвесила, - он не спорит с ней, не задает вопросов – утверждает. Незачем дергать тревогой, сбивать концентрацию – даже странно такое в себе ощущать, когда в теле еще перекатываются отголоски наслаждения, усталости – та наваливается почти сладко, как это всегда бывает после секса, в особенности, такого жаркого. – Ты уверена в том, что делаешь, - Арджент нажимает несколько кнопок на корпусе часов. – Что нужно делать мне, я понял, - не позволяя себе лишних нежностей, хотя коснуться ее снова очень хочется. Что там с цепью-самоконтролем? То-то и оно, это пока расстояние между ними хотя бы полметра превышает, Арджент может мыслить здраво. Но кровать позади – так и манит, снова опрокинуться. И снова…
«Нет», - каким бы ни был соблазн.
- Сейчас тебе нужно поспать, - «0.11».Рассвет – почти в пять утра. На месте нам надо быть примерно в четыре утра, дабы успеть все подготовить, - занятно, что до сих пор Арджент почти ничего не говорил, кроме каких-то ничего не значащих фраз. Все было сказано и понятно без слов – телами, и, проклятье, выбрасывать из головы мысли о Лидии теперь все сложнее. Так и тянет, так и манит, - прочистив горло, он продолжает. – Отправимся на один из моих старых складов. Небольшое помещение там есть, - окидывает глазами номер. – Вполовину меньше этого. Полагаю, подойдет, - рука все же ложится Лидии на талию, Арджент притягивает ее ближе, вдыхая запах – еще непросохших после душа волос, сладкой горячей кожи, и прикрывает глаза, носом ведя, едва прикасаясь, по шее, по маленькому ушку, снизу вверх.
Жарко. Снова чертовски жарко, и сердце колотится где-то под кадыком.
- Вот что я подумал, - красная нитка уже обмотана вокруг левого запястья, и не потеряется. – Если наша древняя приятельница управляет сознанием всех… кого воскресила, - «Элли» - ударяет мыслью почти что болезненно, - и связана с тобой, то получается, что она уже в курсе всего, так? – внимательный, и спокойный взгляд. Отчего-то Арджента совсем не тревожит то, что в Бикон Хиллс уже стало известно об их связи. Или станет – когда Хольда снова прикоснется к сознанию Лидии.
А уж какого дерьма эта тварь набросает в голову его дочери… - но взгляд Арджента остается спокойным.
- И получается, что про тебя и меня в Калифорнии уже знают. Или очень скоро узнают. Я прав? – вот тебе и мгновенный передатчик, так тебя. Но за себя Арджент не беспокоится. Опасней то, как это может ударить по Лидии… да и, чего греха таить, как бы ни был готов принять последствия, что-то внутри уже опасается тому, что эта связь порвется. Как красная нитка на его запястье – только дерни пальцем, и все.
Достаточно какой-то пары слов, а то и мыслей.

Отредактировано Christopher Argent (2018-03-15 01:08:07)

+1

32

В крови это у Лидии - спорить. Отрицать нужное, знать, как лучше. Мол, и не нуждается в чужих подсказках и советах. Не потому, что высокомерия много, а потому что - Лидия Мартин. Никуда от этого не деться - с детства королева, это к ней идут за помощью, это на неё смотрят, словно её модель поведения - единственная и правильная.
Но с Арджентом это, кажется, не работает. И не потому что он старше и лучше знаком с тем, как функционирует этот мир. Ей за последнее время выпали самые горькие годы опыта, которые даже в страшных снах не приснятся. Криса она слушает потому что тому удается воздействовать со всех сторон. Поэтому едва напрягшись внутренне и готовясь заявить о том, что необходимость во сне отпала, девушка все же внимательно дослушала его и расслабилась. Прав охотник, бесконечное множество раз прав. Спорить можно, но глупо это, по-детски.
- Пожалуй, ты прав. - Признается без тени смущения. - Думаю, есть смысл немного поспать - лишним уж точно не будет. - Мартин вздернула бровки, затем уселась на кровати по удобнее, вытянув ноги перед собой, но ложится не спешит. Насколько уместно остаться здесь? Может и вовсе стоит уйти? Она вскидывает внимательный взгляд на Кристофера, словно собираясь спросить разрешения. Хотя и лежать рядом с ним на постели, где еще некоторое время назад задыхалась от удовольствия под ним же - все равно, что мясистой костью махать перед носом у голодной дворняги. Может и на первый взгляд в комнате спокойно - однако оба знают, какие вулканы полыхают внутри груди друг у друга.
Вот и сейчас. Нежные прикосновения по шее, вверх, к уху отзываются мурашками в теле, заставляя слегка вздрогнуть и прикрыть глаза, повернув лицо к нему и касаясь щекой щетины. Приятно так, что ноги сводит и сердце щемит в груди. В противовес тактильным ощущениям - хлесткие вопросы, почти равносильные пощёчинам, воистину отрезвляющим. Лидия резко распахивает глаза. Знает ли Хольда? Нет, не знает. Мартин это чувствует необъяснимым образом. Именно в данную минуту у неё есть уверенность в том, что произошедшее между ними - это тайна, которая принадлежит только им двоим. Тогда она была слаба, потеряна, надломлена и шокирована тем внезапно нахлынувшим чувством. Не последнюю роль сыграла и Хольда, знатно развлекающаяся с её сознанием. Но теперь Лидия чувствовала в себе силы, которых раньше не было - она словно действительно забрала через близость с Арджентом все, что ей требовалось. Богиня и раньше не могла увидеть все, иначе она бы нашла кое-что поинтереснее в воспоминаниях. Следовательно, её порог - свежие вспышки беспокойств. Можно всего лишь рассчитать, что в приоритете и оставить на передовой шахматной позиции то, где придумать нечто новенькое будет трудно. Лидия готова к этой встрече.
- Не знают. И не узнают, если только ты не скажешь. Или я, - голос тихий, но твердый. Банши слегка поворачивается и смотрит охотнику в глаза. - Мне больше не о чем беспокоиться. А её волнует только то, крутится в моей голове. Как ни странно, но за это я сейчас переживаю меньше всего.
Она пальцами обхватывает его лицо, еле заметно улыбаясь.
- Приоритеты я расставила правильно, не думай об этом, хорошо? Доверься мне. Я знаю, что могу справиться с этим. Теперь знаю, - ласково провела руками по скулам, наклоняясь чуть ближе, словно потянувшись за поцелуем, но нет. Отстранилась, однако взглядом не отпустила от себя. - Ляжешь со мной? Хотя бы до тех пор, пока я не усну?
И не дожидаясь ответа, повернулась на бок, заложив руку за голову, ощущая, как прогибается слегка матрас рядом и как мужская рука обнимает её, крепче к груди прижимая и чужое горячее дыхание опаляет шею, - щекотно.
Все правильно. Лидия все рассчитала. Сейчас, когда на кону несколько жизней, некоторые из которых по-особенному дороги, то плевать, что они узнают, действительно. Не поймут, разозлятся, отвергнут, возненавидят - зато все будут живы. Эгоистично, но по Лидии так мир с презирающей её Эллисон Арджент лучше, чем без неё. Что важнее: защитить тех, кто важен и заодно не дать Хольде устроить тот хаос, за которым она явилась или собственные страхи? Так что если ценой этому всему будет одиночество, то невелика потеря. Это того точно стоило. Ведь Мартин не врала Ардженту, когда сказала, что, наконец, поняла, что значит быть банши.
Лидия засыпает с этими мыслями, наслаждаясь теплыми объятиями.

Лидия идет по мягкой сырой траве, едва подернутой коркой инея. Ежится, руками потирает плечи, пытаясь согреться. Поначалу кажется, что снова треклятая стерва в голову залезла, но нет. То, что кажется тишиной, постепенно превращается в ненавязчивый шепот множества голосов, звучащих в разнобой. Одни требовали, другие умоляли, третьи просили, четвертый злились, но все они вели её за собой. Банши двинулась туда, куда её вел рой мертвых голосов, пока не оказалась на полянке, на которой раскинулся шатер из облезлой плотной ткани. Некогда яркие рисунки поверх материала поблекли и потеряли вид, однако, он был жилым. Теплом тянуло оттуда и запахом трав. Девушка дрожащей рукой откинула шторку, заменяющую дверь. Серебром переливчато засмеялись маленькие колокольчики над головой. Мартин посмотрела наверх - словно подвеска дождевых капель на нитку на низанных. Но внутри пусто - клочок зеленой, дышащей летом, травы. Рыжая опускается на колени и начинает рыть мягкую, солнцем согретую землю, разгребая комья, пока не отыскивает пальцами нечто, спрятанное, завернутое в тряпицу...

Резко садится в кровати, глядя широко распахнутыми глазами прямо перед собой.
- Мне нужна бумага и ручка, - успевает отчеканить, пока есть проблеск сознание. Крис не станет задавать лишних вопросов, он знает, что нужно делать - не мешать, не задавать вопросов, не требовать ответов, а терпеливо выжидать, позволяя вестнице сконцентрироваться на том, что видит. Грифель карандаша скрипит по бумаге яростно, кажется, что скоро искры высекать начнет. Мартин никогда не знает, что ей нужно изобразить - единственное, что в ее голове остается - это осознание важности и необходимости. Как желание выговориться, поделиться знаниями, потому что заглянув за ширму - знает больше, чем другие. Резко и отрывисто порхает рука над рисунком, а он становится более ясным, с прорисованными деталями.
Закончив, девушка резко приходит в себя, как будто кто-то громко щелкнул пальцами над ухом. Она вздрогнула и опустила взгляд на очередное творение. Нож, нет, кинжал, очевидно, что особенный, раз нарисован рукой банши. Роли его Мартин пока не знает, но понимает, что его найти - обязательное условие. Лидия показывает листок Ардженту.
- Пока еще не знаю как, но это должно нам помочь против Хольды. - Банши покрутила головой, пытаясь отыскать часы и узнать сколько времени. - Все непросто так. Поедем сейчас.

Отредактировано Lydia Martin (2018-03-17 12:35:29)

+1

33

Все равно остаются сомнения. Слепо и безоглядно доверять, не будучи уверен сам, досконально не проверив все, Арджент не может – но чуть кивает, опустив веки, пряча улыбку – хорошо. Допустим, - но про себя уже готовится к худшему. Всегда все может измениться, и он уверен, что в глубине души это понимает и Лидия, даром, что голос ее звучит твердо, а усталые глаза вспыхивают уверенностью. И она еще пытается его успокаивать, - теплые пальцы касаются заросшей щеки, и на мгновение Арджент видит прежнюю Лидию Мартин – девочку-королеву, ту самую, от которой так в восторге была Эллисон. Чеканящую шаг, слова и излучающую уверенность в себе. И…
«Справишься?» - «пусть так». Вольно, или невольно, если так им – ему, Кристоферу, удалось помочь Лидии, то разве это не то, на что он согласился? А когда – «если» - вернутся в Калифорнию, то это будет уже другой вопрос. Вечно скрываться у них не получится.
«И все же, у Хольды уже кое-что есть на нас с ней. Раз она принимала образ Эллисон, и говорила обо  м н е», - он ложится следом за Лидией, мимолетно усмехнувшись на вопрос – можно подумать, он бы отстранился затем, когда она уснет. Можно подумать, он бы ушел.
Можно подумать, он мог бы уйти.
Легко удариться в мистицизм, когда день ото дня имеешь дело со всяким сверхъестественным дерьмом. Поверить в совпадения, в судьбу, найти тысячи отсылок к прошлому, зарыться в древние легенды – и сойти с ума, запутавшись в предчувствиях, и всюду видя знаки. У Лидии это как-то получается, - чувствуя запах ее волос, и медленно пробуждающееся желание, Арджент дремлет, не позволяя себе погрузиться в сон окончательно. Так тоже можно восстановить силы, - обрывки мыслей, мыслеобразов – полуснов – мелькают перед ним. Метки на карте – той, над которой работал днем, вспыхивают рубиновым, темным, влажным зачем-то, сменяясь полураскрытыми губами банши – он чуть вздрагивает, но не просыпается. Сколько их? – «четыре».
«Поцелуев было больше»
, - о, черт побери, действительно. Четыре точки на карте, - «четыре – число смерти в Японии». Причем тут Япония? – коробит давним, скверным воспоминанием, глубоко затаенной болью, под новый вздох. Кицунэ Кира, кицунэ Ношико – ее мать, Сатоми… ее стая возродилась… проклятье, а с юридической точки зрения как все это будет восстанавливаться? Если… если у Арджента и банши получится? – рука притягивает ближе, плотнее к себе горячее тело. «Сатоми…»  - что-то неоформленное, что-то с ней связанное мелькает в голове, и Арджент уже готов проснуться, как Лидия под его рукой вдруг вздрагивает.
Полумрак номера – лампу у кровати не погасили – ударяет по глазам. Лидия требовательно  сжимает и разжимает ладонь, под которой в мгновение ока оказывается листок и карандаш. Тянуться далеко не пришлось, Арджент ведь возился с картой по дню.
Чувствуя себя ни разу не отдохнувшим, он садится на постели, и щурясь на свет, наблюдает за Лидией. Та с отсутствующим взглядом, видя нечто, лишь ей доступное, черкает по бумаги – рисунок? – глазами он останавливается на ее полуоткрытых губах, и невольно вспоминается яркая дремота, в которой только что пребывал.
«Сатоми», - зачем-то вновь вспоминается. Пошевелив хрустнувшей шеей, Арджент встает на ноги. Взгляд на часы – «2.45». всего ничего подремали, но сонливость понемногу проходит. Происходящее буквально выталкивает ее из крови, впрыскивая в вены словно чистый адреналин – Крис всматривается в рисунок Лидии. Лезвие… нет кровостока. Кромка, чуть выщербленная, - он встречал подобное. Изогнутое наподобие серпа лезвие, витая кованая рукоять.
Карандаш в пальцах банши так и носится, вырисовывая все в мельчайших деталях – кажется, можно даже ощутить шероховатость поверхности лезвия. «Старое железо», - глаза Лидии загораются осмысленностью, и встречаются с глазами Арджента.
- Дай-ка сюда, - он берет рисунок, подносит его к свету. Схвачено все с фотографической точностью, как если бы Лидия видела этот чертов кинжал вживую. «Видела?» - он бросает беглый взгляд на банши.
- Поедем. Собирайся, - нарисованное немного напоминает друидский серп, но не полностью. И Арджент готов поклясться, что, окажись такая штуковина на каком-нибудь аукционе, то стоила бы два, а то и три состояния. И даже не только в среде  его коллег – просто потому, что подобного оружия он не встречал нигде.
«Единственный в своем роде?» - глотнув остывшего кофе, он забрасывает сумку на плечо. Лидия уже собрана, взволнована, блестит глазами, - в дверях номера они снова близко, и прошибает коротко, как ударом тока – но они только смотрят друг на друга. Не как любовники – как напарники.
«Напарники. Дурацкое слово», - лестница мелькает под ногами, и чувство дежа вю дурнотой окутывает Арджента, пока они проходят гулких холлом отеля. Он кивает сонному портье на ходу, толкает дверь – и они погружаются в сырой предрассветный Амстердам. Кругом туман, - Арджент крепко сжимает руку Лидии, с тоской понимая, что дежа вю никуда не уходит.
Точно так же порой, ночами, он закидывал сумку на плечо, точно так же вдвоем выходил в ночь из дома. И вспоминается ему сейчас не Виктория – с ней это происходило реже.
Вспоминается Кейт.
- Как ты чувствуешь себя? – туман от каналов тянется, стелется. И кажется, что пахнет он болотом. Вряд ли это игра воображения, - Арджент открывает дверь автомобиля, бросает сумку на заднее сиденье.
Тем же жестом, проклятье, - хмурясь, садится за руль.
- Она может добраться здесь до тебя? – избегает называть Хольду по имени. «Не буди лихо, пока спит тихо» - присказка не напрасная. А сила имен – вещь известная, ему ли о том не знать? – отчего-то прожигает, простреливает насквозь неуместное и сладкое воспоминание – то, как Лидия этой ночью звала его по имени, и Арджент стискивает зубы – нет, черт побери, не о том он думает, тысячу раз не о том.
И дело не в юной девочке, чье тело он жаждет, желает даже сейчас, уверенно ведя машину по сонным пустым улицам столицы Нидерландов. Дело в неком совпадении, что не может не задевать. Дело в Кейт – нет, боже упаси, со своей младшей сестрой Арджент не спал. И мыслей не было – но именно она знала его лучше всех. Была осведомлена о секретах, страхах, и тайных слабостях, именно ей – ибо всегда были вместе, волей-неволей. Связаны кровью. «Арджент», - не просто имя рода. Судьба, приговор – в чем-то сродни проклятому дару Лидии, - понимая, что не может сейчас даже заставить себя коснуться руки сидящей рядом девушки, он коротко зажмурился, и с силой сжал руль.
Кейт закончила плохо.
Эллисон – тоже.
Виктория? – да примет несуществующий господь ее душу.
Лидия? – взгляд, устремленный на нее, почти больной. Встревоженный не на шутку – на сей раз Арджента пробирает до костей, крепко встряхивает осознанием того, что, как бы то ни было, люди вокруг него постоянно умирают. Или превращаются в безумное нечто, которое жаль пристрелить всего один-единственный раз.
- Нам недалеко, - сухо выдавливает он из себя, прекрасно зная, что еще ехать не меньше двадцати минут. К черту правила, - ударяет по газам, и едет переулками.


Но внутри старого склада Арджент успокаивается быстро. Собственно, это просто камера хранения. Ничего по-настоящему значительного здесь не хранилось. Да и пустовал он сейчас, а срок аренды не вышел, - тяжелые рольставни с резким грохотом поднимаются, темнота обдает затхловатым запахом пустой бетонной коробки. У стены – парочка ящиков; какой-то хлам, стружка.
Загорается тощая люминесцентная лампа под потолком, делая тени на лицах резче, острее, и заполняет слух тревожным гудением. Из недр сумки появляются обереги, травы – Арджент расчерчивает мелом пространство, ставя метки. Запах трав скоро заполняет коробку склада, и про себя Кристофер надеется, что все же, они тут не задохнуться – достаточно одного взгляда на заросшую пылью решетку вентиляции, дабы понять, как тут с этим в принципе обстоят дела.
«Красная нить», - он отвязывает ее с запястья, и, смотрит на Лидию. Взгляд у той глубокий, мерцающий в свете не лампы уже – свечей, которые принесли с собой. Почти романтика, с запахом трав, и в темноте, - слабая улыбка касается лица.
- Все хорошо, - он вдыхает запах трав полной грудью, и отчего-то думает о Губерте, о том, что у чертяки набрали разного…и  редкого, отчасти. Откуда он берет все это добро? – но мысли вылетают из головы столь же быстро, как и появляются там.
- Кое-что вспомнилось, - он поводит плечом, и крепко сжимает руку Лидии. Маленькая, белая... проклятье, что они творят вообще? Зачем трогать эту сверхъестественную раковую опухоль в мозгу, зная, что рискуешь… в с е м.
Но ему остается лишь успокоиться, - вдо-выдох. Травы помогают. «Травка бы помогла», - ехидно что-то звякает в голове.
Да и плевать, - Арджент снова вдыхает пропахший травяным дымом воздух, и улыбается. Теперь уже без тени тревоги.
Дело есть дело.

+1

34

В голове еще легким эхом отдаются переливы колокольчиков, зовущих куда-то банши. Они играют свою мелодию, навеянную утренним прохладным ветром. И пусть это пока наваждение, но Лидия запоминает и откладывает аккуратно на полочку, запечатлев в голове песнь. Ничто не приходит и не дается просто так. Как и блеклое ломанное изображение солнца, луны и звезды на ветхом шатре.
Какие три вещи нельзя скрыть надолго? Солнце, луну, истину.
Лидия спускает босые ступни с кровати и накидывает удобные ботинки на невысоком, но устойчивом каблуке. Сон как рукой сняло и усталости больше не ощущалось, словно этих двух, почти трёх, часов отдыха было достаточно для измученного организма. Но банши собрана и готова броситься в дорогу, сделать все, что нужно и что задумано. Цель впереди мобилизует, заставляя отступить в сторону личные потребности. Они с Арджентом достаточно потратили времени на это. Но Лидия не укоряет их и не осуждает, кажется, это было необходимо. Короткая передышка, отвлечение, чтобы ощутить что-то еще, получить новые источники силы.
Она заложила прядь волос за ухо, едва уловимо кивнув и мягко улыбнувшись.
"Поедем!"
Брать охотника за руку - привычно. Хотя привыкнуть к изменившемуся сердцебиению, когда он слишком близко или прикасается к ней, еще не удалось. Испытывать подобное в новинку для неё. Чувства к Кристоферу отличались от тех, других, которых она испытывала к кому-то и когда-то в прошлой жизни. В прочем, тогда она была совсем другой. И может быть, дело как раз в этом? Сегодняшняя Лидия Мартин - не та, которая была несколько лет назад. Она чувствовала буквально физически мысли человека, шедшего рядом. Конечно, когда градус страсти снизился и воздух перестал жечь горло раскаленными углями, оба смогли чуть трезвее оценить обстановку и действительно подумать как с этим быть дальше. Тогда, ложась под него и раздвигая ноги, Мартин пыталась себя кормить мыслью, что это лишь секс, который был так нужен им обоим. Что удовлетворившись друг другом дважды - это угомонит и утихомирит весь этот рой мыслей. Ей хотелось, чтобы они оказались надуманными, чтобы в реальности - она просто идеализировала Арджента. Но "пелена" с глаз не спала, а привязанность к Крису окрепла. И что с ней делать дальше, девушка понятия не имела. Невольно приходят мысли о всяком. Сначала об Элли, которая, наверняка, не поймет, но хотелось бы, чтоб поняла. Что там при этом думать будут остальные - не так уж и важно. Лидию волнует только её подруга, почти сестра, которую она любит настолько искренне, что едва ли в этом мире существовал человек, которого бы Мартин любила так же хоть когда-нибудь. И что же теперь? Меньше любить Лидия не станет. Но ведь и умалчивать неправильно. Из-за всех этих тайн разрушалось все: семьи, дружба, порой и мир. У Лидии Мартин, на самом деле, очень простой выбор: становиться лгуньей при всех своих грехах или удержать их с Арджентом хотя бы от этого? Не позволять ему врать, мучаясь бесконечными размышлениями, собираясь с силами, чтобы решить. Чем дольше будет оттягивать этот момент - тем труднее будет решиться потом. А далее мысль плавно перетекает вперед, в будущее. А какое у них, собственно, может быть будущее? Что в нём может быть кроме того, что происходит сейчас? Лидия внимательно смотрит на охотника, изучая того взглядом своих зеленых глаз, чуть мерцающих в темноте. По крепко стиснутым челюстям, пальцам, врезавшимся в руль, по выступившей жилке на шее и стальному взгляду на дорогу - понимает, что он напряжен.
Лидия качает головой и переводит взгляд на пейзаж за окном, рассматривая дома, мелькающие по пути.
- Может, но пока не пытается. - Честно проговорила она, тяжело вздыхая, стараясь подавить желание накрыть своей ладошкой его руку, чтобы успокоить его, поделиться своим теплом. - Я в порядке. Думаю, что врываться в мой разум тоже непросто. Она еще не окрепла, а игры с чужим рассудком тоже требуют колоссальной энергии. - Лидия поворачивает голову и смотрит на мужчину. - Хейлу удается забирать контроль себе, хотя он делит с ней жилплощадь, так почему ты думаешь, что у меня должно получаться хуже? Она не в моей голове обосновалась.
В какой-то момент эмоции отключаются и на передней план выходит Б А Н Ш И. А она уже целиком осознает поставленную задачу, знает, что от неё нужно, но... недовольна. Мартин тряхнула головой, крепко зажмурившись и наваждение исчезло, растворилось где-то в голове. Это странно, но студентка тут же избавляется от мысли, что начинает потихоньку зудеть и раздражать нервы.


Место, куда её привез Арджент, неживое, не примечательное, безликое - идеальное. Хольде ничего не даст увиденное, если она добьется своего и проникнет в голову банши. Приготовления к ритуалу проходят практически молча, не считая пары нейтральных фраз с просьбой подать что-то. Но сейчас и не время для задушевных бесед. А о том, что будут делать - достаточно наговорились за день. Каждый знал свою задачу и не был глупцом, которому нужно повторять всё заново. Лидия подходит к Крису близко-близко, так что, слышит его дыхание - сердце затрепетало быстрее, а горло словно свело. Опустив взгляд, девушка обвязала один конец пушистой нитки на правом запястье спутника, а второй - на своей левой руке. Затем прислонила ладонь к ладони, чуть пальцами сжав.
- Приём - отдача. - Хрипло пояснила она, подняв голову и посмотрев на него. - Проход между нами, благодаря которому ты сможешь меня забрать, как бы далеко я не зашла.
"Во всяком случае, я буду на это надеяться!"
Грудь сдавливает тяжелым дыханием, пульс в висках колотиться, а запах трав постепенно одурманивает, расслабляя. Лидия приподнялась на цыпочки, запечатлев легкий поцелуй на его губах. Затем отстраняется и вглядывается в пламя свечи, что стоит сбоку...

Короткая вспышка, и жгучий холод пронзает сознание. Лидия ощущает мокрую и мерзко липнущую к телу одежду, которая заставляет мелко дрожать. Девушку всю шатает, ей едва удается подняться на ноги и сделать несколько шагов, чтобы уцепиться за усохший ствол дерева, иначе упала бы. Мартин часто-часто моргает, стряхивая капли с ресниц - ощущение такое, будто вода забилась в глаза, не позволяя нормально видеть. Но она различает расплывшиеся силуэты черных и давно завявших деревьев, стоявщих кругом вокруг старого колодца. А еще её руки не её - они принадлежат кому-то другому. Мужчине средних лет... Хейл! Но Мартин не имеет возможности порадоваться тому, что ритуал удался, короткая вспышка обрывает ликование, перенося банши немного вперед. Теперь она бредет по лесу, шатаясь, абсолютно дезориентирована и потеряна. И бессилие своё ощущает от того, что не контролирует происходящее. То ли Хольда пока не замечает вторженца в их общие воспоминания, то ли...
Сейчас это неважно. У Мартин слишком мало ресурсов: и сил, и времени - все на исходе.
Следующее, что отмечает студентка - это жуткую Y-образную ель, гордо возвышающуюся среди небольшого открытого пространства - это маленькое поле между одной чащей и другой. Пленка снова отматывается, небосклон постепенно озаряется розоватым отливом - рассвет, и Хольда торопится. Мелькают дома, сначала редкие, затем целые улочки и деревянная вывеска с названием - Лидия не может прочитать правильно, поэтому запоминает буквы. Банши увидела достаточно, пора бы и вернуться, но она не может, продолжая смотреть дальше. Легкий звон колокольчиков шумит в голове и Питер останавливается, принюхиваясь. Теперь уже девушка видит его со стороны. Он резко оборачивается к Мартин и скалит волчьи зубы, а глаза загораются неестественно-голубым цветом.
- Добро пожаловать, банши! Мы по тебе соскучились, дорогая! Почему ты нас бросила?
Лидия попятилась назад, стараясь скрыться от оборотня. Она хочет закричать, но не может. Волк настигает её в два прыжка и опрокидывает на землю, проведя носом по шее и вдыхая женский аромат тела.
- На тебе чужой запах. Хочешь рассказать мне правду, маленькая красная шапочка? Ты же не думала, что я отпущу тебя, так просто? - Рука скользит по тонкому предплечью, оставляя глубокие кровоточащие царапины, пока когти не натыкаются на преграду из красной нитки. - А вот это уже интересно.
Крик немеет в горле - она не может позвать на помощь Арджента. И в голову приходит лишь одна лихорадочная мысль о том, что нужно дать охотнику понять - самой ей не выбраться, поймана. И действовать надо быстро, чтобы Хольда не успела опомниться. Банши резко хватает чужую руку и всаживает когти себе в горло.

+1

35

«Да. Смогу», - не едва ли не впервые в жизни Арджент понимает, что не владеет ничем, дери его дьяволы – ничего он не сможет, кроме как положиться на слово хрупкой и юной, с которой связан, похоже сильнее любого чертова символа, любой красной нити – взгляды встречаются. «Смогу?» - вопрос скрывается за опустившимися веками, за кивком, за невесомым поцелуем, от которого чувством последней черты все внутри окаменело – и отголосок которого касается лица холодом.
Лидия замирает. Застывает – несмотря на желтый, теплый свет свечей, по лицу ее идут синеватые тени. Точно по черно-белому снимку, - пульс под большим пальцем Криса, что прижимает слегка запястье банши, замедляется. Дыхание – не дыхание больше, а дуновение.
При этом она стоит на ногах, не теряет равновесия. Значит ли это, что хотя бы отчасти в сознании? – нет, глаза остекленевшие. Точно мертвые – «проводница ты в мир мертвых», - с жесткой, горьковатой, как травяной дым, нежностью зачем-то думается, под щелчок кнопки на секундомере часов.
«Полторы минуты», - Арджент отсчитывает собственный пульс, напрасно учащенный. Ладонь Лидии, прижатая к его – в полтора раза меньше, вдруг холодеет. Мертвая коробка склада кажется резко тесной, - «точно гроб», а в ушах, поперек шума крови и грохота собственного сердца, вдруг отдается звук падающих капель.
Огоньки свечей тревожно вздрагивают, бросая отсветы на тусклый потолок; дым колеблется причудливо и жутко – все это Кристофер замечает лишь краем глаза. Ладонь его словно намертво примагничена к ладони Лидии, а другую он держит над ее плечом, не решаясь коснуться. Не решаясь прервать транс, - девочку слегка покачивает, как если бы спала стоя, и взгляд ее, по-прежнему стеклянный, устремлен куда-то за ухо Ардженту.
Нитка на запястье вздрагивает, как от удара сердца. Больно? – действительно, как защемило, и будто чем-то садануло под дых, - по белому лицу Лидии тянутся темные струйки крови.
«Позвать?!» - в горле словно стоячая болотная вода.
- Лидия! – голос чужой, сиплый от долгого молчания. Не тот. «Не то», - глаза банши ужасающе медленно начинают закатываться, рот приоткрывается. А кровь уже капает на пол, по рассыпавшимся травам, капает черной нефтью, кляксами разбрызгиваясь.
- Лидия! – нитка натянута, будто струна. Тронь – и разорвется, потянуть – опасно, - Арджент дергает девушку к себе. Словно ледяную глыбу обнял – она обжигает не-жизнью, полной противоположностью жизни. Ему.
- Лидия, - рука к руке, запястье к запястью, предплечьем – к предплечью. Грудью прижата к нему, но сердце будто не бьется – под блузкой не вздрагивает решительно ничего, и это пронзает опаляющим гневом – «неужто ты все же вляпалась, проклятье?!»
И, как в первый раз – поцеловать ее, отдавая без остатка все, что имеет, всю ярость и жар, на какие способен – вдохнуть в нее жизнь,. Как искусственное дыхание. Первая помощь. Спасение утопающего в мире теней, - тени пляшут по стенам, а во рту солоно, и это кровь Лидии. И та, что полилась из носа, и из ее прокушенной губы, под ее вздох, и на миг зажмурившиеся, а затем распахнувшиеся глаза.
Живые, - дыхание, что касается лица, более не дуновение потустороннего мира. Пульс на шее бьется – слабо, но постепенно разгоняется, а окоченевшее тело в объятьях Арджента кажется, теперь оттаивает, - он смахивает выступившую на гладком белом лбу банши испарину, прижимается к нему губами. Остается кровавый отпечаток – как помазание неведомо какого бога, в насмешку наградившего Лидию этим проклятым даром, а его, Кристофера – связавшего с ним. Кровью, - во рту все еще солоно, ведь губу ей прокусил он, словно зубами вырывая из добровольного кошмара. Как тот самый зверь, как та дичь, на которую охотится, - по рукам проносится судорога, Арджент крепко прижимает Лидию к себе, бережно усаживает на пол – ноги у той подкосились.
«Не в порядке, точно», - чувство дежа вю не покидает, когда он растирает ее ледяные руки, с силой – «следы точно останутся», когда набрасывает на ее плечи собственную куртку – та тоже кажется горячей.
- Что ты видела? – осторожно стирает кровь с ее лица платком. Взгляд – тяжелый, тёмный, исподлобья. Немного доконало его это все, похоже – беспокойство обрушивается теперь на плечи, и собственные руки холодеют. Усталость наваливается, но гнев пока держит. На адреналиновом жаре. На хрен-знает-чем-еще, - на себя плевать. Она бы справилась?
- Что теперь? – пересохшим ртом, в котором все еще солоно. Привкус болотной воды исчез, слова несуществующему богу.
А сердце Лидии бьется, - он кладет руку ей на грудь, и  крепко прижимает банши к себе, выдыхая с облегчением. Проклятье, а если подумать, что еще им – ей – предстоит…
Да Арджент тогда и вовсе рехнется.
Но миг слабости проходит – отпускает, постепенно сменяется тяжелой, хмурой, но твердой уверенностью. Смогу ведь сейчас?
И позднее сможет, - а взгляд Лидии, поистине, высшая награда. Живая. Теплая.
- Еще одна такая эскапада, и, похоже, придется мне искать кардиолога, - посмеивается Арджент, вдруг выдыхая с небывалым облегчением. – Ты очень напугала меня, - «хотя я знаю, что без этого не обойтись».
Что с тобой всегда так будет, дальше и впредь.
И пусть его.

+1

36

Я решусь на все неизвестное, на все безрассудное:
В море брошусь густое, зловещее, и спасу тебя -
Это будет сердцем велено, мне сердцем велено,
Но ведь ты же сильнее меня, сильнее и увереннее...

- Лидия!
С омертвелым ужасом в глазах она смотрит на оскалившегося Хейла, который окровавленными когтями цепляет её щеку. А где-то вдалеке умиротворенно шелестят серебряные капли колокольчиков, потревоженные предрассветным сквозняком. И Мартин понимает, что мало-помалу, но её сознание проникает в чужое больше, чем следует. Или Хольда прокладывает себе дорогу к её собственному разуму, чтобы завладеть им.
- Лидия!
Теперь она видит перед собой Эллисон, напуганную и встревоженную. Она кажется такой реальной и живой, что на долю секунду банши обманывается иллюзией, прижимая собственную ладонь к ранам на шее, пытаясь остановить кровь. Ошибка? Элли нельзя оставлять здесь! Инстинкт срабатывает быстрее, заставляя бороться с притяжением, которое тянет ее в самую землю. И она почти верит в то, что просчиталась, не предусмотрев вариант событий, где богиня использует подругу против неё. Но тварь оступается, на мгновение продемонстрировав своё истинное лицо, от которого пузырившийся во рту воздух едва ли не леденеет мгновенно.
- Лидия!
Хольда... Нет, не она. И не Эллисон. И даже не Питер Хейл. Арджент. Обеспокоенное выражение лица охотника маячит перед глазами расплывчатым пятном, но банши точно знает, что это он. Чувствует его запах, который невозможно перепутать с чьим-либо другим. И внезапно отмерзшее чувство, вместе с телом; чувство, которое трепещет, ощущая Криса рядом. Мартин шумно выдыхает, машинально хватаясь за шею подспудно отыскивая страшные и смертельные раны от когтей. Сработало! Он вытащил её оттуда, и пусть весь запланированный поход пошел не так, как хотелось бы, но они справились. И в отличии от Хольды, забрали куда больше, чем она ожидала. Девушка кутается в чужую куртку, прижимаясь щекой к плечу - "такое сильное, на которое можно положиться, о которое можно опереться". Это первая мысль, пришедшая в голову после своеобразного пробуждения. Банши прикрывает глаза, выравнивая собственное дыхание и пытаясь унять колотящееся сердце. Оно так и заходится в бешенном ритме, поднимаясь выше, к самому горлу. И она внушает взвинченному рассудку, что тревога миновала. Пока что. И это хорошая новость.
Лидия облизывает прокушенную губу, но не привыкать ко вкусу крови на языке - все равно, что шепот голосов в голове. Треклятая жизнь! Паршиво же они живут, если кровь - это в порядке вещей. И они оба повидали её достаточно, и пробовали не раз, и пачкались по самые локти - своей, чужой.
- Я видела... поляну с колодцем, окруженную трухлявыми деревьями. - Тихо проговорила Мартин и зажмурилась, чуть поморщившись, попытавшись воспроизвести в памяти увиденное. В голове звенело от напряжения, но необходимо потерпеть - отдохнуть можно потом, а пока детали свежи в мыслях и крутятся на повторе, словно заезженная пластинка, то их надо озвучить. - Дальше я шла... по лесу. И увидела странную раздвоенную ель, похожую на Y. К рассвету оказалась в каком-то небольшом поселении. Что-то похожее на общину или небольшую деревню. Я видела название, кажется. Не знаю, как правильно произнести. Но я могу написать буквы! - Банши вскинула взволнованный взгляд на охотника, вглядываясь в его глаза так, словно в них отражалось все увиденное во время транса. - Думаю, если мы найдем этот населенный пункт, то дальше я смогу почувствовать, куда нам идти. - Девушка чуть нахмурилась, затем выдохнула, расслабляя плечи. Только сейчас до неё до конца дошло, как охотник беспокоился и что пережил за эти полторы минуты. Она виновато улыбнулась, проведя пальцами по заросшей щетиной щеке, словно прося прощения за эту тревогу, которая испытывает на прочность его нервы. Ей действительно жаль, что именно на его долю выпало выносить весь этот чертов Ад с рыжей банши в эпицентре. Осознавал он или нет, куда впутывался, но ответственность она за это ощущала, ощущает и будет ощущать. К тому же, она дала слово, нарушать которое не собирается. Кристофер вернется домой к дочери с банши или без неё.
Интересно, а способны ли вестницы смерти свою гибель предсказывать?
Она поднялась на ноги, чуть пошатнувшись, ощущая слабость во всем теле и потому цепляясь за чужое плечо. Это проникновение в чужие сгустки памяти дались ей огромной ценой, и могли даться еще большей.
- Ты не показывал мне карту. Наверняка, у тебя уже есть какие-то варианты, среди которых определенно должно быть что-то похожее на то, что я увидела. И на повестке дня у нас вопрос с кинжалом. Я бы попробовала вызвать видение, но думаю, сейчас у меня не получится сосредоточиться. Я слишком устала. - Сообщила она, потерев лоб, пытаясь избавиться от гудения в висках. - И я знаю, что напугала тебя. Но это изначально был рискованный план. Мы подготовились и все закончилось... хорошо. Ведь это главное, верно? - Её маленькая потеплевшая ладошка накрывает пальцы Арджента и слегка сжимает их. Хотелось бы сказать, что самое худшее позади, но это была лишь разминка перед тем, что предстояло дальше. И если здесь они хоть как-то могли манипулировать происходящим, вставляя свои условия в чужую игру, то оказавшись целиком на территории им неподвластной... Даже банши не способна предсказать или хотя бы выстроить гипотезу будущего. Все, что она может сказать: они либо вернутся, либо нет. И шансы на положительный исход ничтожны малы. Но тем не менее и вопреки всему - они есть. А пока существует хотя бы один процент того, что дело выгорит - не стоит отчаиваться. Надо бороться. До конца. Как ни странно, но именно этому когда-то её научили Эллисон и... Скотт. Проигрывают бой, не начав его, только трусы. А в хрупком женственном теле Лидии - мужества на двоих, а то и на троих хватает.
И с Крисом у них неплохая команда, работающая слаженно и продуктивно, несмотря ни на что.
- Давай просто найдем гребанный колодец и засунем эту сучку обратно, где ей самое место? - Голос Мартин звучит решительно. С Арджентом она чувствует уверенность и твердую почву под ногами, даже тогда, когда пребывала в цепких руках Хольды. Даже когда было страшно до отчаянья - банши знала, что он её вытащит, спасёт.



Ты сама готова спасти других от уныния тяжкого,
Ты сама не боишься: ни свиста пурги, ни огня хрустящего.
Ни заблудишься, ни утонешь, зла не накопишь;
Не заплачешь и не застонешь, если захочешь.

+1

37

Гневом накрывает снова – короткой, усталой вспышкой. «Все закончилось хорошо, верно?» - сколько раз уже было говорено самому себе, что в этой игре ставки высоки настолько, что никакое негодование или беспокойство не помогут. Что попросту незачем – но Арджента прожигает, скручивает изнутри. Он опускает голову  коротко, зло выдохнув в сторону, с кивком, больше похожим на удар.
Так и будет, - но на Лидию смотрит почти спокойно. да и голос ровно звучит, - на губах ее все еще поблескивает темным кровь, и что-то темное, жесткое, едва ли не низменное, просыпается в Ардженте на мгновение – сжать ее сейчас здесь же, схватить, подмять, завалить – отомстить. Моргает – и наваждение уходит. А некое возбуждение – черт с ним, угомонится.
- На сегодня с видениями хватит, - твердо произносит Кристофер. Гребаное «сегодня» и без того началось слишком рано, - гудение в голове от напряжения малость утихает, он переводит дыхание, и начинает методично убирать следы их здесь пребывания. Представив, как владелец склада потом дает объяснения новым арендаторам по части странных оккультистов, или развеселых наркоманов, решивших подышать дымом трав в запертой коробке, он почти улыбнулся.
- Найдем, - маленькая склянка с остатками трав щелкает в его руке плотной пробкой. – И засунем, - стекло готово лопнуть в сжавшей его руке, которую сейчас накрывает маленькая белая ладонь. Пальцы расслабляются, другая рука просовывается меж пол куртки, что все еще на плечах банши, и, чувствуя зарождающееся под ней тепло, просовывается во внутренний карман. Слегка задев Лидию по груди – короткий взгляд, и Арджент извлекает блокнот. Вздрагивает краем рта – белый прямоугольник открывается перед банши, вырванный листок трещит, маленькая авторучка щелкает.
- Пиши. Я переведу, - что же до карты, что уже составил, то она есть в голове, и, в случае чего, Кристофер точно так же набросает ее на листке. «Четыре места», - снова загорается люминесцентная лампа, свечи гаснут. «Четыре» - «число смерти в Японии».
Что ж так привязалась к нему эта мысль, - он машинально вертит в пальцах веточку вербены, сильно пахнущую, и невольно вспоминает длинное сонное лицо Губерта, который эти самые травы находил для Лидии с легкостью, и известной скоростью. В памяти также всплывают деревянные наклонные полки, в ошметках трав, неряшливые – Ардженту тогда еще подумалось, что доводилось ему бывать в лавках травников и поприличней, но, как всегда, приглядность имела наименьшее значение. Главное – то, что травники могли предложить.
«Философский камень», - внезапно он вскидывается, напрягшись. Среди всего прочего лежали они, высушенные, почерневшие и сморщенные, но, определенно, те самые особенные грибы. Вот почему ему не дает покоя нечто, связанное с Японией – рядом с «философским камнем» лежали серебряные грибы рейши. Редчайшие, на вес золота – а у этого обормота валялись в обычном бардаке. И сиротился там в уголочке кустик знакомо желтого цвета – без каких-либо мер предосторожности, просто – на виду у всех.
Желтый аконит.
Где ублюдок берет это все? – названия трав, небрежно, вкривь и вкось подписанные на бумажных ярлычках, всплывают в памяти одно за другим. И, чем дальше, тем отчетливей Арджент понимает, что т а к и е  травы так просто не раздобудешь. Корить и виноватить себя незачем, за то, что не заметил и не спросил раньше. не тем был занят, - он посмотрел на Лидию.
- Помнишь травника, к которому мы заходили вечером? – да как забыть-то. Запах травяного дыма по-прежнему стоит в воздухе, немного дерет горло, и Кристофер невольно с удовольствием вдыхает вонючий, мазутом и пылью пахнущий воздух, когда они покидают коробку камеры хранения, и быстро выходят наружу.
Почти рассвело – солнце постепенно просвечивает туман восковой желтизной. Машина успела выстудиться за этот неполный…час, что они пробыли на складе? – опять бросив сумку на заднее сиденье, и сев за руль, Арджент продолжает.
- В его лавке я заметил кое-что необычное. Понятное дело, у всех таких как… мы, свои каналы связи и поставок. Но было у него кое-что из того, что невозможно привезти издалека. По определённым причинам, - каким, объяснять он сейчас не собирался. Важнее было другое. – Многие из этих растений встречаются только в определенным местах. И зачастую, эти места наделены сверхъестественными свойствами. Если хоть одно из них связано с тем, что мне удалось обнаружить, то это сузит круг поисков, - говоря так, он уже набирает номер Губерта. Тот отвечает не сразу, а когда все же отвечает, то голос его невозможно спокоен и благостен. Арджент включает громкую связь.
- Э? Алло… кто это?..
- Это Арджент. Губерт, есть дело.
- Что? О, приезжай, поговорим. Я с радостью…
- Некогда. Слушай сюда – в твоей лавке я видел такие редкости, за которые тебя должны были спалить живьем, а ты их на виду хранишь. Если кто-то, более осторожный, чем я, узнает…
- О, это так приятно, что бы беспокоиться, Кристофер! – восклицает на том конце Губерт. – Но не беспокоиться, я осторожный, как ты…
- Мне плевать, в общем, на твои дела. Скажи только, откуда у тебя мандрагора и серебряные рейши, и считай, мы поладили.
- Как я могу?! – почти обиженно. – У меня… свои поставщики… ты понимаешь, что мне голову открутят, если я…
- Можешь, - припечатывает Арджент голосом. – Это местные поставщики. Обещаю. Это не навредит твоему бизнесу – мне только надо знать место, где вся эта дрянь растет. Откуда тебе ее привозят.
- Да если бы я только знать! мне никто не везти ее, я сам ходить за товаром! – поистине, им повезло, что позвонили травнику под конец его рабочего «дня». Сколько тот уже выкурил своих чудесных трав, ведомо только ему самому, и именно они делают его таким сговорчивым.
- Твоя мефрау там? – вдруг спрашивает Губерт. Кристофер, чуть дернувшись лицом, переглядывается с Лидией.
- Да.
- Ранние вы пташки, однако… слушать, Арджент, я понятия не имею, откуда они берутся. Я брать травы в одном местечке близ, - он называет поселение. Какая-то община, - Арджент быстро черкает ручкой по блокноту название, не глядя на то, что пишет. – Оставляю там деньги и пакет гамбургеров с перцем чили. Я не знать! Откуда я вообще знать? – но Крис уже не слушает его он смотрит на вырванный листок блокнота в руках Лидии, и сам блокнот, в котором только что нацарапал название.
Совпадает, - надежда загорается в сердце с новой силой – и, хотя еще неизвестно, к чему все это приведёт, Крис широко улыбается, обняв Лидию за плечи, резко притянув к себе, поцеловав в лоб. Наконец-то. Почти что прорыв – ведь указанное Губертом – это одна из точек на его карте.
- Спасибо, старина. С меня причитается, - отключив связь, Арджент пальцем касается навигатора.
- Полтора часа езды, - изучив маршрут, заключает он. – По пути предлагаю заехать за этими самыми гамбургерами – на всякий случай. И за кофе, - рассветный Амстердам уже шумен, но прекрасен. И умиротворен, в этом золотистом тумане, сквозь которое брезжит солнце.
Кристофер протягивает руку, большим пальцем стирая засохшую, не вытертую кровь возле носа Лидии – маленькое пятнышко, и смотрит ей в глаза, ведя пальцем вниз, до уголка губ. Вот теперь они смотрит друг на друга т а к впервые при дневном свете, - сердце будто отмечает этот миг сильным, почти болезненным ударом.
«Сладко. Грешно», - но отступить невозможно. У поцелуя все тот же легкий металлический привкус крови, но губы Лидии податливы и мягки, как в первый раз. Раскрываются.
- Какой кофе ты предпочитаешь? – вполголоса спрашивает Арджент, когда дыхание заканчивается.

+1

38

Вывеска, как и буквы выгравированные на ней, на удивление, четкие. Лидия прикрывает глаза, чтобы рассмотреть её лучше, вытащив нужный фрагмент из памяти. Затем склонилась над листком бумаги, заскрипев ручкой по его гладкой поверхности. Чтобы четко выписать буквы - не нужно впадать в особое состояние, которое обычно помогало банши "творить". Сейчас это сравнимо с тем, как вспомнить чей-то номер телефона или адрес, хорошо знакомый, но призабытый за не надобностью. Но теперь такая необходимость показалась. И, конечно, раньше Мартин не доводилось бывать в Нидерландах и уж тем более скитаться по её общинам, но все же чувство дежа вю, что она уже видела подобное слово раньше, не покидало. Ручка снова щелкает - стержень прячется внутри пластикового футляра, - и отправляется обратно в карман, где и лежала, в противовес записке - она уходит в руки Ардженту.
Hellendoorn.
Она внимательно смотрит на Кристофера, пытаясь понять, знакомо ли ему то, что написано на бумаге её рукой.
- Конечно, а почему ты... Думаешь, он имеет к этому какое-то отношение? - Поначалу, заданный невпопад вопрос кажется странным и дезориентирует девушку, однако шестеренки в голове тут же закрутились полным ходом, выстраивая гипотезу, основанную на логичных фактах. Охотник никогда и ничего не делает просто так. Зачем совершать три лишних движения, если достаточно одного? Крис никогда не тратит ни время, ни силы в пустую. И он подтверждает её мысли, делясь своими замечаниями.
В прочем, четкого ответа банши так и не дождалась, возможно, по причине того, что Арджент сам не уверен в своём ответе и хочет удостовериться в высказанном предположении. Лидия не вмешивается. Если это будет полезным для них и цели приезда, то имеет смысл позволить ему сделать все, что нужно. Она привыкла уже доверяться охотничьему чутью. Когда успела? В прочем, мудрено ли, после всего пережитого с ними и  м е ж д у  ними? Мартин устраивается на переднем сидении и внимательно прислушивается к чужому разговору, благо Крис не делает из него особого секрета, поставив телефон на громкую связь. Усидеть на месте невероятно трудно и напряжение в теле все растет - банши словно чует, что еще немного и очередной узелок будет развязан. Небольшую толику радости они вполне заслуживают за все то, что пережили ради того, чтобы разделаться с помехой и двигаться дальше. Это жадное желание ощутить прогресс и понимать, что ничего не было сделано зря - у них есть шансы, они на верном пути. И Лидия едва не подпрыгивает, поворачиваясь полностью к Ардженту, глядя на два одинаковых слова. Разница лишь в почерках: тонкий и аккуратный - Лидии и торопливо-размашистый - Криса. Но сути это не меняет. Теперь они знают точное место, откуда можно двигаться дальше. И своей радости студентка не скрывает, обняв мужчину в ответ, на короткий миг испытывая неподдельное облегчение. А следом случился небывалый приток сил - это вдохновения от маленькой победы, которую они одержали на этой войне. Нет, они не проиграли. Они еще поборются с Хольдой.
Однако, этот разговор наталкивает и на другие размышления, которыми хочется поделиться.
- Знаешь, те вещи, которые ты перечислял... Они действительно очень редки. Мало того, их не каждый способен взрастить. И я сомневаюсь, что в Хеллендорне мы внезапно отыщем гениального садовода-любителя, который предпочитает оставаться инкогнито, продавая столько редкие экземпляры. Ты же понимаешь о чем я сейчас? В прочем, через полтора часа мы узнаем верно ли мое предположение или я просто склонна грести всех под одну гребенку после Губерта. - Мартин переводит взгляд на дорогу, бесцельно наблюдая за редкими машинами, которые летели в противоположную сторону от них. Сонный город отряхивал со своих крылышек пыльцу ночи и готовился пуститься в полет. Надо же! Банши не успела заметить, как рассвет вступил в свои права и потихоньку отодвигал темноту на другую половину планеты. Жизненный цикл - само мирозданье - во всей своей красе. Лучи солнца всегда рассеивает магию или любое наваждение. Оно показывает людей и вещи такими, какими они есть, без таинственного налета полумрака ночи, которое так часто вводит в заблуждение и соблазняет. Утром частенько приходит понимание и сожаление, только исправить не все возможно в этой жизни.
Но сейчас, глядя на Арджента словно впервые - Лидия не испытывает этого всего. Всё, что случилось у них в номере мотеля никуда не исчезло - оно живо, и оно снова горит в них. Губы поддаются, отвечая на поцелуй, впуская в рот чужой язык. А у самой чуть ли не кровь мгновенно вскипает от острого наслаждения, которое пронзает тело болезненным импульсом желания. Сколько они там уже без друг друга - без этой пьянящей и сумасшедшей близости? Четыре часа или пять? С натяжкой шесть все же. Катастрофически много для тех, кому двух раз явно недостаточно, чтобы насытиться друг другом. И Лидия отдалась бы Ардженту прямо здесь, в машине и плевать где он там припарковался, но здравый смысл твердит, что не стоит разжигать то, что не потушить так просто. Надо держать себя в руках. Поэтому она прислоняет свои пальчики к его руке, удерживая её на щеке и прислоняется виском к сидению, улыбаясь мягко, но устало.
- Капучино. Я люблю капучино, в обычное время. Но сейчас мне нужно нечто крепкое и противное. Эспрессо или американо вполне сойдут в качестве живительной силы. - Она отстранила его ладонь от своего лица и крепко сжала своими пальчиками, продолжая смотреть прямо в глаза.
"Ты же все понимаешь, Арджент, правда? Тебе больше не нужно что-то объяснять - ты  ч у в с т в у е ш ь  меня. Что у нас такое происходит? Что? Ты же чувствуешь,  к а к  все изменилось? Даже воздух - и тот другой!"
Много мыслей крутится в голове и все хотят быть озвученными, но только не в том виде, что они есть. Слишком обнаженные, слишком голые - даже демонстрировать нагое тело и в половину не так стыдно, как слова, проносящиеся по кругу. Все дело в том, что в своей фигуре, Лидия уверенна и знает, что выглядит совершенно и желанно, но вот мысли не могут быть под стать женским формам и изгибам. Они могут быть угловаты, шероховаты, с кучей сколов и дефектов - уродливыми и не идеальными.
- И что теперь? - Только и удается выдавить из себя короткий вопрос. Зачем ему все это нужно? Ведь точно дело не в том, что зудело ниже пояса, а Лидия удачно под руку подвернулась. Мужчина всегда найдет подходящую напарницу для разрядки, и особенно такой видный, как Арджент. И Мартин больше не хочет догадываться, пытаясь читать чужие мысли по глазам и угадывать что есть что на самом деле. Банши не в состоянии вести две игры одновременно. Но и усложнять все тоже не хочет.

+1

39

Этот вопрос был неизбежен, как наступление дня. И столь же безжалостен, - Арджент щурится на солнце, которое все же растопило туман, и сейчас ударяет по уставшим глазам. В пальцах отчего-то медленно ударяет пульс – ему бы участиться, да после такого поцелуя, но нет – шестьдесят ударов в минуту. Вряд ли чаще.
Вопрос Лидии заставляет мгновенно перестроиться; оборонительные позиции готовы, пушки – нацелены. Арджент старше, опытнее, и в общем, сумеет сыграть эту партию как по нотам. Сумеет обставить все так, дабы выйти из положения с минимальными потерями. Пусть прежде не доводилось спать с лучшими подругами своей дочери, да и в принципе никогда не имел партнерш настолько моложе себя, так что…
«Сказать, что все будет хорошо – тоже оборонительная позиция?» - уверенности в итоге этого безумия у них нет. У обоих. Есть только глубинное, огненное знание-осознание того, что только им только волю дай, только остановись они сейчас, хоть где – в смысле, автомобиль, и тот в итоге разломают изнутри.
Потому что колотится – сердце как от вспышки начинает биться, чаще, жестче, дыхание сбивая. Потому что есть в этом нечто неподдельное, то самое, что не хочется подытожить обыденным «потрахались – разбежались». То, что хочется сохранить, - Крис вскидывает голову на проносящийся мимо поток машин, и сворачивает в один из переулков. «Напрасно?» - жаром от сидящей рядом девушки веет, будто от открытого огня. Он не сдержится, если Лидия продолжит так держать его за руку, - поэтому, остановившись в тени какого-то здания. Кристофер мягко вынимает свои пальцы из пальцев Лидии, все еще чувствуя их горячий отпечаток.
Воздух почти что искрит. Наверное, он напрасно остановился. Но останавливаться не собирается – рука накрывает ее ладонь. Уверенным, прежним жестом.
Можно многое сказать, но бегать от случившегося Арджент точно не будет. А также звать произошедшее «ошибкой, или «случайностью» - к таким вещам он относится слишком серьезно. Одно из слабых мест, как брешь в стыке брони – и вот теперь нежные пальчики девятнадцатилетней девушки заползли в этот самый стык, и добрались до живого.
Ночью он говорил Лидии ни о чем не жалеть, и сейчас, утром, не похоже на то, что она о чем-то жалеет. Робеет – но не жалеет; не такова, - взгляд темно-зеленых глаз ясный, несмотря на усталость, на пережитое, на… все.
«Было и было?»
«Было», - как факт, как свершившееся. Но не как прошедшее.
- «Дальше» –  кроме путешествия во владения богини смерти? – неуместно, возможно, но Крис слегка смеется. – Не хочу загадывать, - наверное, это не совсем то, что Лидия хочет услышать. Ее сомнения написаны на лице, и есть полное и подлинное отражение его собственных мыслей. Не ускользнуть от этого, хоть ты тресни – оба думают о неправильности произошедшего, в сотый раз. Об узах, что связывают их, п о м и м о  всего прочего – мысль об Эллисон пронзает, словно выпущенная из арбалета стрела.
- Я не жалею ни о чем. И постараюсь сделать так, чтобы не пожалела и ты, - неловкость заперта и отодвинута в сторону – взгляд прямой, глаза в глаза. – И это будет продолжаться до тех пор, пока мы оба этого хотим. Я разделяю твои сомнения, и более чем понимаю, как это… - фразу не заканчивает. Черт побери, даже ему к этому надо привыкнуть.
Тут даже не в возрасте Лидии дело, не в том, что она, треклятое «лучшая-подруга-дочери», а в том, что отношений ни с кем после смерти Виктории Крис не заводил. Короткие интрижки – эта тоже станет такой?
Пожалуй, на такую подлость у него расчета не хватит, - притянуть к себе Лидию, не целуя, но вдохнуть запах ее – запах тревоги и абрикосов, смешанный отчасти с запахом трав – не выветрились от волос, и снова ощутить, как сердце колотится под кадыком.
«Было и было?»
«Было и есть».
А  б у д е т  ли – зависит от них. Но отступать, и говорить, что произошедшее – ошибка, Арджент не станет. Вновь уверенностью посещает мысль, что, как бы все это в итоге ни сложилось, чем бы ни закончилось, за подаренное Лидией он век ей будет благодарен. Свой очень недолгий оставшийся век.
В их деле сильно далеко особо не размахнешься, с загадыванием. Слишком вероятна внезапная смерть, - «которую она, как ни странно, предскажет», - взгляд скользит по напряженному лицу Лидии, по голубоватым теням под глазами, по чуть припухшей нижней губе – метка-укус слегка виднеется, красноватой искрой. «Мы вместе затеяли это все. Вместе и до конца дойдем», - Кристофер сжимает руку банши, притягивая ее к себе. Наплевать, что тело звенит от желания, и аж сводит его, до дрожи – снять стресс, снять напряжение почти что жизненно необходимо. «Завалиться бы сейчас в какой-нибудь отель», - ближайший и рука уже готова дернуться к карте, чтобы найти этот самый ближайший. И там на день хотя бы выкинуть все из головы, забыться – друг в друге, не думать ни о чем. «Перед смертью не надышишься», - это губами этой девочки не надышишься ты, старый дурак, похоже.
О, он еще собирался что-то контролировать, - ладони скользят по шее Лидии ниже, на грудь ей, сжимают было – но резко отдергиваются.  Еще мгновение – и все полетит в тартарары, и их загребут за нарушение общественного порядка. Обязательно загребут, - дьявол, какие же сладкие у нее губы, как же…
- Эй! – глуховатый удар в стекло. Какой-то парень, возмущенный и раздосадованный – «завидуешь, сукин сын, тому, что увидел, а?» - снова ударяет рукой по стеклу. – Ты где встал, э? – а въезд Арджент действительно перегородил, так-то. Подняв ладонь, что еще чувствует жар нежной девичьей кожи, он делает знак – дескать, все в порядке, и отъезжает в сторону. Будто возвращаясь в колею, в прежнее русло.
- Так. Эспрессо, - тяжело выдыхает Арджент, в голове которого с мучительной тоской что-то возникает. Вспоминается. Кофейни, кафе… и поперёк всего этого так и маячит, зазывно-призывно, вывеска с надписью «отель».
- Как сильно мы спешим? – вдруг спрашивает он Лидию. – Я знаю, как мы спешим, но… ладно, может быть, в этом Хеллендорне найдется, где остановиться, - автомобиль удачно вписывается в поворот, и рука Арджента сжимает бедро Лидии. И он чувствует отклик – «она тоже хочет этого».
- Решай, - вполголоса, глядя на нее, руки не убирая. Ты владеешь ситуацией, банши. Ты способна остановить древнюю богиню смерти, и даже выбрать, когда это сделать – до секса с мужчиной, которого одно твое дыхание заводит до темноты в глазах, или же, после.
У тебя на руках все карты.

Отредактировано Christopher Argent (2018-03-19 17:24:37)

+1

40

Если уж с чем-то и сравнивать ответ Арджента, так это с осознанным прыжком вниз, с обрыва. Прямиком в неясную и темную гладь воды, не понимая, насколько глубоко там может быть, и что вообще может ждать во время полета. Во время погружения. Кристофер - неглупый мужик, проевший эту жизнь от свежего мягкого мякиша французской булки до самой горелой корочки, гордо именуемой тостом в Бикон Хиллс. Лидия - гениальная девочка, всегда и всюду знающая, как стоит себя повести и что нужно сделать - она, в принципе, не тратит время на глупости. И хотя происходящее нельзя назвать глупостью все же... Это безумие. В которое оба погрузились прекрасно осознавая и последствия, и проблемы, и все сопутствующие подводные камни. В какой момент они сбились, двинувшись по тому пути, где в конечном итоге все привело к этой порочно-сладкой страсти, что поводком сомкнулась на шее, не позволяя дышать нормально? Следом отказывалось работать вообще все. На сердце какие-то перебои отчего оно колотится, как сумасшедшее. В голове самый настоящий дурман, который не позволяет трезвым здравым мыслям заиметь хоть какой-то вес, перед тем, как Лидия сделает следующий шаг. Банши просто идет вперед, зная, что впереди обрыв. Она идет, и где-то подспудно понимает, что нормальные люди добровольно не выберут такую дорогу. Идет, и вспоминает, что должно быть страшно. Но она ничего не боится, лишь хочет узнать, что будет, когда она дотянет до самого дна. И отказаться от прыжка, когда рядом человек, который держит тебя за руку и готов рвануть, - нет, не следом и не вместо! - вместе с тобой, то ты просто отрезаешь концы.
Прыгаешь...
И они оба не знают, что будет впереди.
И даже не потому, что ситуация у них такая - возраст, Эллисон. А потому что собираются сходить в загробный мир, откуда выбираются невероятные везунчики, обцелованные жизнью. Так если суждено остаться там, то какой смысл переживать за то, чего уже не будет? А если вернутся, то... Мир для них в любом случае изменится. Планировать заранее действительно и невероятно глупо. Ни Мартин, ни Арджент просто прав на это не имеют. Все, что они у них есть в данную минуту - находится внутри машины.
Лидия отзывается на его объятия, прильнув к нему с каким-то внезапным и горячим отчаяньем, сжимая воротник его рубашки и жадно вдыхая запах его кожи - лесом пахнет и порохом. В этом есть утешение, и осознание того, как необходимо это стало за столь короткое время, делает почти больно. Но от этой боли сладко щемит грудь, заставляя кровь быстрее бежать по венам, разносить океан по телу, который снова начинает пылать. Мартин податлива и мягка в его руках, усталость забывается и отброшена  прочь. Вслед за этим улетело бы еще много чего более материального и ощутимого, если бы не резкий стук в окно, заставляющий банши испуганно отпрянуть и поправить свою одежду. Она закусывает большой палец, посмотрев в окно, стараясь выровнять собственное дыхание. В висках бешено бьется пульс, кровь хлынула к щекам, заставляя их предательски заалеть, выдавая все то, о чем она думает. В прочем, Арджент и так знает.
Ч У В С Т В У Е Т.
И ему уж точно не спрятать собственное желание.
И мужская рука на бедре, слегка сдвинувшее подол платья в сторону, обнажая участок белой гладкой кожи... Да черт тебя побери, Арджент! Нет смысл держаться. Не за что. А даже если бы были в наличии оба пункта, то они все равно оказались бы раздавлены одним-единственным желанием, призывно сияющим в потемневших глазах. Она чуть откинулась на спинку сидения, положив свои пальцы поверх его, чуть сдвинув их вверх - без лишних слов решение озвучивая громче и куда красноречивее. Затем чуть ближе наклонилась к нему, проведя пальцами по подбородку. Перед глазами мелькнула вывеска. Не мотель, нет. Какая-то кафешка, едва-едва открывшаяся, скорее всего, там и людей почти нет - они с Арджентом запомнятся, но плевать. Ей-богу, действительно плевать.
- Машину останови, - негромко и мягко требует, заставляя охотника припарковаться. Лидия уже решила, и её решение обжалованию не подлежит. Глотки уличного воздуха ни капли не освежили, не добавили в голову здравомыслия или трезвости. От такого рода опьянения существует всего один метод избавления. Банши хватает спутника за руку и ведет за собой стремительно, фактически не обращая ни на что внимания, только смачно припечатав купюрой барную стойку.
Даже плевать, что думает по этому поводу сам Арджент.
Она заводит его в первое попавшееся помещение - вроде бы женский туалет, сойдет, - закрывает за ним дверь на щеколду и собой же прижимает к гладкой деревянной поверхности так, что дверь жалобно скрипнула под таким давлением, явно не рассчитанная на то, чтоб об неё бились. Приличное заведение. И все же... Лидия измеряет время ударами собственного сердца, сжимая его руки тонкими пальцами, точно пульс его считывает прежде чем...
Хватит!
Приникла к его губам, прижимаясь всем телом и жадно пальцами скользя по его плечам и груди. Ногти цепляются за пуговицы и они чертовски мешают - Мартин торопливо их расстегивает, почти разрывает, потому что терпение иссякло. Внутри полыхает настоящий огонь от которого нестерпимо жарко, но хочется гореть в нём и обжигать им Криса, чтобы тот прочувствовал, какого это - не чертову рубашку снять, а контроль с себя стянуть, сорвав все замки. Язык скользит по чужим губам, заставляя их приоткрыться, впустить. И пусть бы рухнул весь этот мир, когда ладони по-хозяйски притягивают её к себе, а сама банши оказывается прижата к двери, ногами обвивая его талию - распаленная, разгоряченная, готовая к тому, чтобы отдаться этому мужчине и действительно не пожалеть об этом никогда. Теперь это полноценный и осознанный выбор, без покрывала тревог и проблем вкупе со страхом, без налета магической ночи, которая склонна все изменять, скрадывая множество углов.
Лидия хочет Арджента.
Не дожидаясь Хеллендорна или возвращения из колодца. Прекрасного "потом" может не быть.
У них есть только "сейчас".

Отредактировано Lydia Martin (2018-03-22 22:42:55)

+1

41

Она решает. Пальцы Арджента, жесткие от постоянной возни с металлом, скользят по горячей и мягкой, точно расплавленный воск, коже – крепкие мышцы под ней, отозвавшиеся на прикосновение, точно натянувшиеся струны. И вся Лидия сейчас – струна, звенящая в предвкушении.
Когда это стало т а к походить на безумие? – не то что во рту пересыхает, но в голове – и все, на что Криса хватает сейчас, так это на короткий кивок. Нежный голос  - как удар хлыстом по спине. Вкрадчивый, словно из сна, и только пальцы сильнее стискиваются, оставляя красные пятна на ее бедре, белом, точно слоновая кость. Проклятье, он уже помешался на этой коже, что словно молоко, - «мы не вернемся», - вдруг пронзает осознанием, когда Крис тонет в этих зеленых глазах – ведьмовских, болотно-зеленых. Неумолимых.
«Когда ты обрела такую власть?» - поздно осознавать, когда сам поддался, сам подчинился – и вряд ли что-то сможет с этим сделать.
Святые угодники, и Арджент еще считал, что что-то контролирует?
Сказанное Лидией не сразу доходит до сознания – голос еще звучит в ушах, голос – горячим нежным дыханием на лице. Желанием сводит так, что из машины выйти – гребаная проблема. «Останови машину», - так и колотится в висках что-то, взывающее к разуму, - «останови, остано-вись…» Но все летит к чертям. Он не собирается останавливаться – они не собираются.
Поздно, - деревянная дверь захлопывается. Где они, как они – не имеет значения, есть только кто они, - значение есть только у бешеного, все сжигающего и сметающего желания. У скользящих по телу рук, у безумия, которым вскипает воздух. «Не-важ-но», - как бы то ни было, дверь здесь крепкая. Не слетит с петель, - хоть и надрывается скрипом, словно из-за нее пытается вырваться что-то взбесившееся.
Ноги Лидии обвивают за талию, легкое платье смято, задрано – а взгляд дикий, блуждающий. Глаза – как у наркоманки, и Арджент подозревает, что сейчас выглядит точно так же. Они друг друга по венам пустили, и гори оно все огнем, - но в этом самом пламени сгорают сами. До упора. До предела. До последнего крика, погашенного поцелуем, накрывший рот. «Кричи для меня», - она кричит. Не ка банши, но как женщина, - «моя», - прожигает осознанием, помноженным одновременно на торжество и отчаяние. «Дальше может не быть» - но есть сейчас, здесь и сейчас.
И это, проклятье, только и имеет значение.
Предохранители сняты, замки сорваны, тела полуобнажены – платье Лидии растерзано, и зацелованная грудь светится алым отметинами, оставленными щетиной Арджента и пальцами. Он тяжело спускает ее ноги, ставя на пол, удерживая – глядя в помутившиеся глаза, и снова тянется поцеловать приоткрытый красный рот, влажный, несмотря на сжигающий обоих изнутри пожар.
И Арджент понятия не имеет, к чему все это приведет – «кроме гибели» - но доподлинно знает одно. Никто об этом не пожалеет.


Салон автомобиля кажется маленьким из-за жесткого, густого запаха секса, которым мгновенно пропиталось все – от обивки до ремней безопасности. Даже запах кофе, крепчайшего и черного, как душа Жеводанского Зверя, не в силах перебить это, - Крис не совсем твердой рукой берет стаканчик, отпивает из него, поворачивая руль. Чудовищно сложно – чудовищно сложно делать все, особенно, когда рядом сидит эта рыжеволосая бестия, с волосами, точно костер, и блуждающей по полным губам полуулыбкой. И, когда знаешь, что это все – тебе, все это – твое, то какие там еще древние богини могут быть на уме, какие еще расследования, чёртовы травники и прочее? – летние Нидерланды невероятно красивы, со своими зелёными равнинами и голубыми летними небесами. Матушка-Европа – прекрасное место; плюнуть на все, да рвануть дальше, по серым лентам дорог. Туда, где никто не станет мешать, обличительно смотреть, - кажется, персонал той кафешки счел себя немного оскорбленным, когда они вывалились из той кабинки, безудержно целуясь. Дескать, да неужто вам мало? – а ведь мало. «Тебе не двадцать лет», - да какая вообще теперь разница, если ею не насытиться. Даже сейчас, когда Лидия сидит на пассажирском сиденье, ее хочется завалить там же, - но пейзаж за окном сменяется небольшими перелесками, мелькают дома – они почти приехали. И как по дороге не устроили с добрый десяток аварий – долбанная загадка века.
И сейчас кого-то предстоит расспрашивать? – Кристофер с трудом переводит дыхание, чуть высовывая голову в приоткрытое окно автомобиля. Воздух – свежий, но дурмана, царящего в голове, не прогоняет. Потому что рядом сидит наваждение, - чуть поморгав, словно переводя фокус, он смотрит на Лидию.
Кажется, надо привести себя в порядок. Поправить рубашку там, метки на шее воротником прикрыть, - не слишком долго размышляя, Арджент в итоге на это дело плюет. Проверяет только пистолет, да пару ножей в рукаве куртки. Жарко снаружи – а делать нечего. Никто не знает, с чем они здесь встретятся, - автомобиль припаркован, и Кристофер отмечает про себя, что место для парковки выбрал затенённое, и закрытое от взглядов. Такое, где удобно… скрыться от посторонних глаз, уединиться, и почти со смехом понимает, что выбрал его не без умысла. Но с безумием.
- Готова? – в льнущем к нему теле будто живо огонь горит. Арджент проводит рукой по талии Лидии, до бедра, снова комкая легкую ткань, которая, кажется, ничерта не прикрывает. Та-ак… сосредоточиться, - прочистив горло, он выдыхает, и смотрит поверх медно светящейся головы банши на здания общины, что впереди. Хеллендорн утопает в зелени, но никаких елей тут и в помине нет. «А ели вообще, растут на равнинах?» - хотя, если речь о мистике, то наверняка растут.
Особенные ели, почему нет?
Двинулись. И Кристофер почти с сожалением ощущает, как привычное чувство самоконтроля возвращается к нему, как дышать становится легче – воздух уже не такой, как сталелитейном цеху. Уже – можно дышать, но он встречается с Лидией взглядами, и понимает, что это всего лишь передышка. Хорошо одно – пусть потерял голову раньше, сейчас соображает относительно трезво. Даже в ее присутствии… но будто сейчас ему это дозволено.

Отредактировано Christopher Argent (2018-03-23 18:46:35)

+1

42

Сердце ломанными ритмами грохочет в груди. Нетерпение, жадность - жажда! - сплетаются воедино, и все мало. Прикосновений мало - больше. Поцелуев мало - хотя, почти не отрываются губы от губ, даже когда дышать практически нечем. Одежда мнется, почти рвется, летит куда-то... Да и черт с ней! Двери жалобно скрипят под натиском двух тел, сплетенных воедино. И первый женский стон приходится на первое проникновение, насколько громко это было, Лидия успеет убедиться потом, а сейчас она не думает о подобном. В голове клокочет только одно - желание, неистовое и безумное, которое распаляет и без того горячее тело. Руки то цепляются за мужские плечи, оставляя царапины огнём гореть на коже, то ладошками по стене и двери скользят, но неизменно возвращаясь обратно - к нему. Лидия уже не помнит, когда в последний раз ей так голову дурманило. Кажется, что вообще никогда.
"Мой!"
Сладко и болезненно крутится на языке, правда сказать этого не может. Зато дает это прочувствовать Ардженту, целуя глубже и следы на шее оставляя, словно и правда обжигая дыханием. Метки оставляет и он, собой припечатывая к деревянной поверхности, крепко руками бедра сжимая - что-то останется и там, на нежной белой коже.
Выходят не скоро, попутно одеваясь, но даже не пытаясь выглядеть хоть чуточку прилично. Мартин на какое-то время забывает зачем они вообще здесь. Нет, не в этой кафешке, а в этом городе, в этой стране. Словно не существует никакой богини, которая угрожает их близким и знакомым. Словно, им не нужно отправляться в опасное турне по загробному миру, где конечной остановкой может быть сама смерть. Словно, она не банши и он не охотник, а влюбленная парочка, кому-то непонятная со стороны - разница в возрасте на лицо, но только разве же это волнует её или его? Единственное значение имеет то, что они хотят друг друга и неважно где: на кровати или в туалете придорожной забегаловки. Лидия льнет к Крису, не в силах оторваться от его губ, исцелованных и искусанных, не обращая внимания на смущенные и косые взгляды, несмотря на вежливое покашливание, которое должно было бы в чувство привести. Банши периодически прячет лицо на его груди, позволяя охотнику вести диалог с работниками кафе, и глупо улыбается. Иногда лишь ловит чужие ладони, когда они неосознанно сползают куда-то ниже талии.
- Хорошего вам дня, приходите к нам еще! - Звучит вежливо с натянутой улыбкой на прощание. Лидия снова утыкается Ардженту в плечо, тихо посмеиваясь.
"Боюсь, следующего раза, ваша дверь не выдержит!" - так и вертится на языке, но девушка сдерживает внутри себя эту шутку, поднимает глаза на охотника и понимает, что у того в голове промелькнула точно такая же мысль.


Поездка до Хеллендорна превращается в самую настоящую вечность. Лидии казалось, что они едут слишком долго, хотя Арджент ясно сказал - полтора часа. Да и циферблат на телефоне указывает, что едва ли прошло больше. Заминка случилась возле кафе, а дальше - загадка, как сдерживались. Как не послали все к черту еще на часок-другой - умереть всегда успеется. Мартин так и не смогла привести в порядок своё дыхание - грудь тяжело вздымается от сильнейшего желание, которое продолжает жечь. Время от времени она ловит взгляд Кристофера и улыбается загадочно, тут же отвернувшись к окну. Банши пытается призвать на помощь собственный рассудок или хотя совесть, но ни то, ни другое не отзывается. Зато в голову лезут совсем уж странные мысли. Например, что было бы неплохо бросить все и не возвращаться туда, где они снова будут несчастны. Будут, непременно. Потому что Бикон Хиллс забирает, вытягивает все хорошее, что только может быть у человека. Сколько не пытайся, сколько не старайся. И сейчас, на фоне того безумия, которому они поддались, это вдруг чувствовалось особенно отчетливо. Такого бы никогда не случилось там - они бы не позволили друг другу. Но здесь... Все запреты сняты. И здесь они свободны - все обязательства и проблемы остались там, за много-много миль отсюда, будто на другой планете. Лидия чувствует, как понемногу в душу проникает тоска и осознание полной безысходности. Они - каждый из них - могли бы жить по-другому. Но вместо этого снова и снова утопают в этом болоте, пытаясь раз за разом бороться со злом, на смену которому приходит еще большая беда. И все, что они делают, становится таким бесполезным, что иногда хочется сдаться. Всегда найдется кто-то еще, кто захочет побыть героем в этой истории.
Но!
Она не может  О С Т А Н О В И Т Ь С Я!
Это её крест, её ноша, переданные ей вместе с даром, которого она не хотела и не просила. И который убьет её раньше, чем кого бы то не было. Арджент, наверняка, думает, будто бы это ему отмерено меньше, но молодость не преимущество. Лидия внимательно смотрит на него, глотающего свежий воздух, пытаясь таким образом в чувство себя привести. Нет, Крис, твоей смерти я не предскажу - я уйду раньше, чем придет твоё время. Однако, она не показывает ему этого - той боли, что снова колола монотонно в самое сердце. Самое жестокое, что только можно сделать - это дать человеку ощутить себя счастливым, а затем напомнить, что больше у него этого не будет никогда. Потому что этому миру нужны жертвы, которые будут страдать за всех. Она все так же улыбается ласково - тело не унять, оно хочет к нему. Оно жаждет его. Даже глаза все еще цвета болотной зелени - желание ни на йоту не угасло.
Машина тормозит в неприметном тихом месте. Банши поправляет свою одежду и слегка растрепанные волосы, после чего выбирается наружу.
- Готова? - Качнула головой, вскинув глаза на него и ловит его руку, крепко сжимая своими пальцами. - Смотря к чему. - Прикусывает нижнюю губу многозначительно, поддразнивая в ответ явно. - Мистер Арджент, не мешайте мне сосредоточиться. Иначе мы рискуем снова очень сильно отвлечься. И раз уж мы здесь... - Девушка не договорила, шагнув вперед и утягивая спутника за собой. Хеллендорн производил впечатление тихой и приятной общины, если только не знать, что где-то рядом имеется вход в загробный мир. Местные жители мигом обратили своё внимание на прибывшую парочку - это логично, учитывая, что все-таки, всех жителей они в лицо знают. Тридцать тысяч человек - это не так уж много, не говоря уже о том, что все во внешнем виде Арджента и Лидии кричит - не местные. Девушка слабо представляла, что нужно искать, так что сейчас полагалась исключительно на собственные способности. Она рассчитывала, что оказавшись на месте, то должна ощутить что-то, что приведет её//поведет её в нужном направлении. То, что казалось простым на словах - на деле же вышло несколько проблематичным. Лидия просто бездумно вела Кристофера за собой, взглядом блуждая по домам, надеясь отыскать что-то, что спровоцирует видения. Где-то совсем близко звякнул дверной колокольчик. Мартин замерла посреди дороги, обернувшись. Все остальные звуки исчезли - лишь ласковый перелив серебряных капелек зазвенел совсем близко. Лидия повела головой в сторону, выбирая правильное направление. Выпустив чужую руку, банши как запрограммированная свернула между домами и уверенно двинулась дальше, петляя по улочкам, как будто всю жизнь провела здесь и знала, куда следует идти. Небольшой домик в конце пути вырос точно из-под земли. Мартин остановилась перед ним, широко распахнув глаза. На двери виднелась вытертая дощечка с изображением луны, солнца и звезды.
- Я уже видела это раньше. - Тихо проговорила девушка, затем поднялась по скрипнувшим ступенькам на крыльцо и взявшись за дверную ручку, потянула на себя. Нежно звякнули маленькие колокольчики, Лидия взглянула на серебряные капельки, спускающиеся вниз на тонких нитках. Дверь была не заперта, словно хозяин дома ждал гостей. Мартин вошла внутрь, практически мгновенно понимая, где оказалась, в чьих владениях. Убранство и обстановка сомнений не оставляли.
- А, это ты? Иди сюда, милая, - позвал незнакомый голос откуда-то из глубины комнаты. Банши удивленно вскинула брови, переглянувшись с Крисом, но все же прошла дальше. В полутемном  помещении пахло смесью разных трав. Сшитые цветные и мягкие лоскуты ткани, устилающие пол приглушали чужие шаги - банши казалось, что она шагает по траве. Мебели здесь было немного: старый диванчик, кресло качалка, небольшой столик. У правой стены покоился огромный стеллаж с книгами, на левой - многочисленные полки и шкафчики, которые были заставлены разными банками и склянками. Сам хозяин же дома, сухонький старичок, маленького роста восседал в кресле, покуривая трубку.
- Ну, здравствуй, банши. Выпьешь чаю со мной? Я как раз заварил свежий - готовился к твоему приезду, хотя... - он чуть откинулся влево, чтобы рассмотреть охотника, - не думал, что ты прибудешь со спутником.

+1

43

- Оу. Я снова «мистер Арджент», - чуть хмыкает Крис, тщетно пытаясь сдержать улыбку, ползущую по лицу. Он смотрит на Лидию, и видит ее обнаженной, да и она такова сейчас и есть. В этом своем кокетстве, даже с этими опущенными долу ресницами – «ох, девочка, что же ты творишь» -  и даже в том, как выражение нежное и озорное на ее лице сменяется нарастающей озабоченностью. Словно бы она прислушивается к чему-то в себе, к тому самому сверхъестественному компасу, - Ардженту почти кажется, что он видит эту магнитную стрелку. И невольно он поднимает глаза на городок, раскинувшийся впереди.
Еще только первая половина дня, и улицы сонные, не слишком людные. Но на мужчину и девушку, которая ему в дочери годится, и идет к нему слишком близко, держась за руку, неизбежно обращают внимание. Да и как не засмотреться, если на губах ее горит яркий, словно лепестки шиповника, румянец, а губы почти порочно алы, и безо всякой помады? – Арджент смаргивает, отгоняя от себя неуместное – «сейчас, да, неуместно», и улыбается отчего-то легко.
Летнее солнце светит сквозь легкую дымку, затянувшее небо. Но не жарко – тепло; утро, переходящее в день, удивительно свежее, будто заново родившееся. Да и Кристофер, признаться, чувствует себя заново родившимся. Точно и не было утомительного перелета, смены часовых поясов. Будто не случилось мутного, полного неясной серой хмари дня, и ночи… непростой ночи. Того темного, что случилось, скорее, под утро, - пальцы вздрагивают, желая снова ощутить горячую кожу, изгиб изящного, но крепкого бедра.
О, нет. Не о том он думает, - сорванные замки, все же, теперь вредят концентрации. Стоит отвлечься но как не следить жадным, пожирающим взглядом за этими стройными ножками, что обвивали тебя за бедра еще пару часок назад, раздвигаясь с неистовой, опаляющей готовностью. Будто перед концом света – впрочем, как было уже сказано, «перед смертью не надышишься».
«И не налюбишься»
, - мыль заставила Арджента закашляться, сбив шаг. В общем… да, действительно. Не налюбишься – ну, цензурно выражаться если, - в два шага Лидию нагнал, переглянулся – дескать, все хорошо, и улыбнулся.
Проклятье, а за последние годы он основательно подзабыл, как это делать. Улыбаться.
Рука Лидии выскальзывает из его – банши останавливается, словно не невидимую стену напоровшись. «Почувствовала что-то?» - показалось ему, или короткий электрический импульс все же проскочил по ее руке, когда пальцы разжались? Каблучки застучали по мостовой почти уверенно – делать нечего, Арджент следует за банши. Молча – дабы транс не спугнуть.
- Я уже видела это раньше, - вот так так. Домик, и неприметный, - Крис обернулся, вдруг понимая, что взгляды прохожих равнодушно скользят мимо ним двоих. Что даже яркая рыжеволосая красотка в коротком – «дьявол, каком коротком!» платьице больше не привлекает чужих взглядов, которые заставляли в груди его клокотать целое лавовое озеро. Да что там – он сам бы не увидел этот домишко, если бы не…
«Если бы не коснулся ее руки?» - он выпустил пальцы Лидии, но домик не исчез. Тот, кто обитает здесь, использует что-то для отвода глаз? Лидия – видит, увидела. Она сама наполовину сверхъестественное существо. В Кристофере же, исключая боевые навыки, и, как выяснилось, способность удовлетворить женщину на двадцать лет себя моложе, ничего сверхъестественного и сверхвыдающегося нет.
Дверь отворилась, будто их здесь ждали. Как-то удивительно… спокойно стало кругом, под этот серебристый звон колокольчиков еще, - Арджент слегка напрягся, чувствуя себя неуместно рослым и… едва ли не неуместным здесь. Запах трав – будто в лавке Губерта, но здесь он спокойней, и голову не дурманит, не раздражает, а бодрит. И успокаивает, - но он едва удержал себя от того, чтобы не схватить Лидию за плечо. Мало ли что – только вот способность трезво мыслить к нему пока не возвратилась. Такое вот иррационально желание оградить от чего бы то ни было - от всего, это как разъедающая душу язва. Сладко разъедающая – так и жить теперь, с неизбывной, неутолимой тревогой. Сюда и беспокойство, и ревность, и собственные сомнения, равно, как и мысли о том, что однажды ей  н а д о е с т.
Ах да, точно. Вознамерился же справиться с этим, - он шагнул вслед за банши в небольшую комнату, которая словно сошла с картинки из детской книжки. Травы, банки, склянки, книги – а старичку, восседающему в кресле-качалке, не хватало роста и исполинской седой бороды, чтобы всерьез сойти за какого-нибудь Гэндальфа. И остроконечной шляпы, конечно, - Арджент мягко прислонился к дверному косяку – его, действительно, здесь не ждали.
Ждали ее, - задержав взгляд на маленьких ямках под коленями Лидии, и заставив себя не задержаться на ее ягодицах, Арджент прямо посмотрел на старика. Взгляд раскосых глаз того был хитроватый – по-восточному. Не совсем китаец, но что-то такое в нем есть.
- Благодарю, мне чаю не надо, - под пальцами медленным теплом нагревался короткий метательный нож. Использовать его здесь? – глупости. Ардженту так было просто спокойнее, - он мрачно вслушивался в разговор старичка и Лидии, не веря в то, что здесь их может ждать какая-то удача.
Но ведь  о н а  увидела. Они затем – нашли, - «нечто, что поможет справиться с Хольдой?» - кресло-качалка скрипнуло. Арджент чуть откинул голову назад, выдыхая – отвык он верить подобной удаче. Очень отвык.
- Вы знаете, что здесь происходит, и что произошло? – металл под пальцами нагрелся, когда из лоскута вылинявшего шелка в полумраке комнаты блеснул клинок. Кристофер совсем не удивился, узнав его – тусклый отблеск старого железа, темного железа. Даже не сталь, - он встретился с Лидией взглядами. Полупохоть-полунежность. Понимание.
Совпадения вновь отменены? Это у какой же богини удачи они сейчас берут взаймы, что все так замечательно складывается? – зудит беспокойство, заставляя пальцем вести по лезвию в рукаве и глаза не отрываются от сумрачного изгиба клинка, похожего на серп для жертвоприношения.
«Что за это придется отдать?»
«Кого?»

+1

44

- А тебе не и предлагают! - Деловито заявил старый друид, пыхнув трубкой, насмешливо глядя на охотника. Мартин эта ситуация кажется забавной, она еле сдерживает улыбку, но отчетливо помнит, как и почему они здесь.
Лидия осторожно опускается на краешек дивана - скрипнуло кресло, старичок поддался вперед, разливая из маленького глиняного чайника ароматный напиток по небольшим, почти игрушечным чашечкам. Взвился легкий дымок над зеленой жидкостью, словно и правда гостей ждал - чай свежий, едва-едва приготовленный, почти перед самым приходом банши в обитель друидов. Девушка с сомнением косится на угощение, и собеседник ловит её взгляд, по-доброму усмехаясь.
- Пей, банши, всего лишь ромашка и мелисса. Отравы там нет, - и в знак доказательства делает глоток из своей чашки первым. Лидия чуть повела головой, краем глаза взглянув на Арджента, стоявшего за спиной. Она чувствует его внимательный взгляд на своем затылке и знает, что ей бояться нечего. Она едва уловимо выдыхает и аккуратно подхватывает пальцами маленькую чашку.
- Не торопись, милая. Я знаю, что у тебя много вопросов, но не на все из них я могу дать тебе ответы. Что-то придется искать самой. - Он тяжело вздохнул, допивая травяной напиток. - Снилась ты мне. Что ты придешь ко мне.
- Снилась? - Переспрашивает она, чуть прищурившись. - Разве друиды могут видеть вещие сны?
- Иногда. Некоторые знания приходят сами собой, но не это важно. Я стар, и прожил больше, чем вы вдвоем вместе взятые. Точно так же, как и тебе было предназначено быть банши, так и я стал хранителем знаний. Как ими были мои родители, а до этого их родители и многие поколения до них. Свои знания мы бережно храним и передаем друг другу, потому что понимаем, как важно сохранять частицу истины об этом мире. Разумеется, что-то со временем теряется, не все наши предки так же прилежно чтили правила. Но что-то всегда остается. Ничто не исчезает без следа. - С этими словами, он поднялся и пошаркал в сторону книжных полок. Лидия проводила старика взглядом, затем быстро посмотрела на Арджента, улыбнувшись ему уголками губ, но сердце тревожно застучало в груди. Пальцы слегка задрожали, когда хозяин дома вернулся обратно, держа в руках сверток из темного шелка. Банши выпрямилась, поерзав на месте - не трудно было догадаться, что друид собирается отдать своим гостям. Но Лидия не торопит его и сама не спешит, хотя все эти дни уверяла себя, как катастрофически мало времени, и то убегает сквозь пальцы точно вода. Мягко сверкнула сталь, потемневшая от времени, но все еще острая, несмотря на минувшие года - столетия. Старик демонстрирует банши кинжал, затем передает ей в руки.
- Я могу лишь догадываться. Этот кинжал связан с загробным миром - владениями богини Хольды, которая заперта в нём. Ей и не было нужды покидать их - Дикая Охота и Призрачные Всадники питали её, но цикл был нарушен. - Пристальный взгляд на рыжую, от чего та крепче сжала нож в своих руках. - Полагаю, что ей это не понравилось и она выбралась наружу. Все, что я знаю, так это то, что кинжал необходим для ритуала, который поможет запереть её обратно. Легенды о Хольде давно канули в небытие. Я имею в виду истинные предания, а не те подделки, которые вы читаете. Но дыма без огня никогда не бывает.
- И вы отдаете его вот так просто? Первой встречной банши? - Лидия недоверчиво смотрит на друида, лукаво улыбнувшись.
- А к чему он мне? Мой век на исходе, наследников нет. Да и есть в этом мире сила, которая говорит, как нужно поступить - кто я такой, чтобы идти наперекор ей? - Старик преподнес трубку к губам, выпустив сизый дымок. - Вот, что банши. Скажу тебе еще кое-что, но только тебе одной, попроси своего бугая за дверью подождать.
Лидия послушно поднялась на ноги и приблизилась к Крису. Вложив в его руки кинжал, девушка крепко сжала его пальцы и вскинула подбородок.
- Все хорошо. Подождешь меня на улице? - Она бросила быстрый взгляд на друида из-за плеча, ощущая некоторую неловкость. Мартин хотелось поцеловать охотника, но она задвинула эту мысль подальше, до лучших времен. Это не придорожная кафешка, не номер в гостинице и даже не салон автомобиля, чтобы вести себя, как вздумается. Это сейчас действительно неуместно, и Лидия не позволила бы да и не позволяет им обоим сделать нечто подобное. Она и так отдала ему самое важное, что только было - кинжал, который поможет им разобраться с треклятой богиней и спасти Эллисон.
- Не беспокойся.
Проводив охотника виноватым взглядом, банши повернулась на каблуках к старику.
- Я отдаю кинжал тебе не просто так. Тебе придется платить за это. Ты должна будешь принести ему жертву, если тебе нужна его сила. Нельзя получить все и не отдать взамен что-то. И каждый раз, пытаясь обойти это правило, люди, да и нелюди тоже, делают хуже. Когда придет время, то поступи правильно, банши. Не пытайся спасать от смерти того, кому суждено умереть. Ты понимаешь о чем я говорю, а теперь иди, мне больше нечего сказать тебе.
Чужие слова словно ударили поддых. Будто в тумане, она добрела до двери - колокольчики звякнули, прощаясь с гостьей. Сказанное друидом не выходило прочно забилось в голову. Она знала, что расплата будет и ей казалось, что она готова к этому, но сейчас... Она засомневалась. В действительности, чем она готова будет пожертвовать, лишь бы те, кого она любит, оказались в безопасности? Что готова отдать, чтобы у других появился еще один шанс жить дальше - нормальной своей жизнью? Она смотрит на Арджента, ждущего её у ступенек и медленно спускается вниз да прямо к нему, лбом в грудь утыкаясь, губами прижимаясь к рубашке. Лидия не хочет об этом думать, желая оттянуть встречу с неизбежным еще хоть на часок-другой. Страх болезненно пульсирует в висках, разгоняя кровь по организму. Нет, нельзя поддаваться глупой и удушающей панике. Почему её вообще так задели эти слова? Все они пережили достаточно, чтобы закалиться и быть готовыми держать удар. Но где-то по пути все равно что-то надламывается. И раскол становится все ощутимее, но жутко от того, что нельзя помешать этому. Чертова часть взросления!
- Ты уверен, что хочешь идти дальше? - Банши отстраняется и смотрит на него, своё отражение в чужих глазах ловя. - Черт возьми, конечно же, ты в этом уверен. - Сама же отвечает на свой вопрос упавшим голосом. - Ты спрашивал, как сильно мы торопимся? Так вот, мы торопимся очень сильно. Но! Плевать! Давай пару часов заберем себе? Сейчас. Я хочу этого. - Лидия крепко стискивает его руку. А в груди - снова пожар разгорается, который не унять, и он куда сильнее, чем тот, что был раньше.

+1

45

«Все хорошо», - только девочка сама не верит в то, что говорит. Горят взволнованно зеленые глаза, вскинувшиеся на Арджента, а в руке его холодной тяжестью – нож для жертвоприношений. Грубый на ощупь, ржавый, и, кажется, ни разу не острый. Такой страшно точить – рыхлое древнее железо не выдержит, кажется, и малейшего прикосновения точильного камня. Но именно этим им предстоит…
- Да, - Кристофер кивает на слова Лидии; пальцы скользят по ее запястью, неожиданно раскаленные. Отчего-то Арджент догадывается о том, что собирается сказать банши видевший ее в пророческих снах друид.
И почему-то непристойные шуточки, которые могли бы зародиться в голове на сей счет – относительно снов о банши – неловко топчутся на воображаемом пороге, а затем отваливают в сторону, будто и не было. Теперь на пороге стоит сам Арджент – тем самым бугаем, как прозвал его друид, и в хмурой задумчивости рассматривает древний нож для жертвоприношений. Форма и вид не его оставляют сомнений – изгиб лезвия такой, которым наиболее удобно пускать кровь, и собирать ее затем… к примеру. Быстрый, в умелых руках. На яремную вену нацеленный, или сонную артерию – «скорее, на артерию».
До сих пор им везло, - мысль снова касается, исподволь. До сих пор казалось, что высвободились из-под гнета неведомого рока, который незримо навис над Бикон Хиллс, что…
«Что посмели сбежать», - сердце прокалывает коротким ударом, словно маленьким металлическим штырем – Лидия, на которой лица нет, торопливо спускается по ступенькам, чудом не оступаясь, и утыкается лбом Ардженту в грудь совершенно знакомым жестом. Жестом потерянной и расстроенной девочки, - «только вот девочка далеко не девочка, и потерялась она там, где никакой взрослый не справится», - и все же, объятья получаются отчасти отеческими. Дескать, все будет хорошо, милая. Мы справимся, - и, кажется, Ардженту вовсе не нужно спрашивать о том, что сказал этот хренов китаец.
- Хочу, - отвечает он, взяв лицо Лидии в ладони, и вдыхая запах ее, с отголосками трав, - проклятье, как далеко уже тот склад, заполненный дымом, - и жарким мускусом того безумия в туалете придорожного кафе. – Даже не сомневайся, - и она совершенно точно знает, к чему относятся его ответы.
«Мы вместе начали это, и закончим – тоже вместе, как бы все ни сложилось», - незримая нить вновь будто ы оплела запястья. Из переулка на неширокий проспект они выходят  почти торопливо, но у перекрестка Арджент останавливается. Им, проклятье, нужно это время. вырвать у смерти – «у богини смерти» - хотя бы несколько часов.
Банши права. И, как бы все ни сложилось, она еще успеет покричать для него.
В коробке ползущего вверх лифта тесно и жарко. «Хорошо», - они едва успевают дождаться легкого толчка, с которым лифт останавливается; тихий писк ключ-карты, скрип захлопнувшейся двери. У этого огненного безумия, в которое Крис добровольно бросается, есть имя – Лидия Мартин, банши, которая снова цепляется за него, как тогда. Как раньше – и, когда темная пелена страха в ее зеленых глазах сменяется томной пеленой удовольствия, что-то внутри Арджента разжимается.
У них есть время. У них есть еще долбаная отсрочка, и пускай теперь подождет все, пока она стонет под ним, пока это гибкое юное тело раскрывается ему навстречу. «Еще» - и так и будет, пока хватает дыхания. Плевать, поистине, что их там ждет впереди, существует только здесь – номер, кровать в каком-то отеле посреди Нидерландов, и  о н а, и сейчас – с ее стонами, с ее руками, и пылкой, неистовой страстью спасающейся от гибели.


Жалюзи на конах номер опущены, внутри царит полумрак, изредка прерываемый ленивым колыханием лент. Тепло, даже жарко, а густой запах секса теперь кажется привычным. Своим – он пропитывает тела, друг к другу прильнувшие, насквозь.
Когда взгляды встречаются, Арджента припечатывает, пронзает осознанием происходящего – то, что к нему льнет обнаженная девушка. Та, что расцвела, по сути, у него на глазах; лучшая подруга дочери – эта фраза звучит теперь избито и почти бессмысленно. Но невозможно становится себя, остановить поток памяти – ему вспоминается эта кокетливая школьница, уже тогда цветущая самой влекущей женственной чувственностью. Влекущая даже сейчас, когда сладкая истома после секса так и тянет в сон, клонит – но у них еще есть дела, немало чертовых дел. Клинок, переданный старым друидом, валяется где-то на полу, уроненный на сброшенную куртку Арджента. Неохотно пошевелившись, он спускает руку на пол, касается холодного металла, и с сожалением думает о косячке – привете от Губерта.
Или, на худой конец, глотке виски, - но тело постепенно мобилизуется, упрямым попискиванием бесконечных «надо». Надо заставить себя подняться, надо позвонить в Калифорнию. Надо, в конце конов, связаться с партнерами – ибо сверхъестественное не должно мешать реальному, а у Арджента, как бы то ни было, есть обязательства перед клиентами и партнерами.
Но ничего не хочется, - вслед за металлом клинка руки касается прохладное стекло смартфона.
Им же еще надо искать этот клятый колодец – но сбоку так и веет нежным теплом. Кристофер снова поворачивает голову, глядя в глаза Лидии, и сердце его зачем-то проворачивается с почти что сладкой болью.
«Нехорошо».
- Наши дела до утра не подождут? – по изгибу прохладного молочно-белого бедра ведя ладонью, спрашивает он.
«Очень хочется запомнить».

+1

46

Как добрались до мотеля - банши не помнит. Как попали в номер - тоже. Зато обжигающую тягу - очень даже. И его глаза, ставшие бездонным морем от  неподдельного желания. Тело судорогой сводило от нетерпения, удивительно, что они вообще находили в себе силы куда-то ехать, куда-то идти - терпеть, ждать, сдерживаться. Учитывая то, сколько времени им отведено, такая трата казалась почти преступлением. Они брали у судьбы в долг и расходовали рачительно, словно кредит, предоставленный жизнью - безграничен. Но срок действия жестко обозначен рамками и крайняя черта неумолимо близко. Лидия отдает себе отчет, что они чертовски рискуют. Нет, не собой, теми, кто оставался сейчас там, в Бикон Хиллс. Кто мог бы пострадать от рук проклятой богини. Да многое может произойти, пока они так смотрят друг на друга, раздевая глазами, пока касаются и наслаждаются каждым прикосновением - пока дают себе почувствовать и ощутить что-то еще, кроме бесконечного и щемящего беспокойство за все в этом мире. Его губы, как панацея, позволяющая утихомирить боль, спрятать страх, стереть тревогу - Лидия больше ничего не боится, прильнув податливо к его горячему телу. В мире так много важных вещей, но именно эта близость, начавшаяся случайно и странно, становится сейчас самой важной.
Это же просто секс?
Нет, уже точно не просто секс. Иначе бы напряжение было бы снято давно, еще с первого раза. Но она по-прежнему желала его, а Крис хотел банши и это было столь же очевидно, как и кровать, скрипнувшая под тяжестью тел. Открываться ему снова, как откровение - доверить себя обнаженную, не скрытую ни красивой одеждой, ни слоями независимости. Лидия Мартин - самостоятельная девочка, которая может быть сильной за всех, сейчас слаба в его крепких руках, послушно выгибаясь в них податливо. Крик наслаждения топит небольшой номер, и несколько других, которым не повезло оказаться так близко и плотно. Но это совсем не волнует - ничтожно настолько, что девушка даже об этом не думает, пока чужое тело скользит между её бедрами, высекая огонь, - выпуская жар наружу. Нет запретов, нет границ, нет правил - есть только они. И они - это единственная реальность, которая имеет право существовать.

В комнате душно. Или жар собственного тела тому виной? Голова Лидии покоится на чужом плече. Девушка прикрыла глаза, наслаждаясь его теплом и размеренным, чуть сбившимся, сердечным ритмом. Приятная усталость, пришедшая после секса, расслабляет и убирает из головы все плохие и дурные мысли. Ей просто хорошо рядом с этим мужчиной, ощущать как его огрубевшие пальцы скользят по нежной коже; как дыхание ласково касается лица; как теплый взгляд блуждает по ней, обнаженной, едва прикрытой простынью. Она ерзает щекой по его груди, устраиваясь по удобнее, пока Арджент, извернувшись, достает свой телефон. Банши не следит за его действиями, не знает, что хочет сделать, однако заданный вслух вопрос не застигает врасплох. Лидия как будто бы была уже готова к нему заведомо, зная, что Крис непременно спросит нечто в этом роде. На самом деле, Мартин даже не предполагала чего-то такого, но ответ нашелся сразу. Они серьезно рискуют, но игра ведь стоит того, чтобы пойти в ва-банк и поставить все на кон? Они уже это сделали, так что идти на попятную глупо. Они решились идти вместе, значит вместе.
- Да, я думаю, да. Рассвет - это то самое время, когда богиня слабее всего. Думаю, будет разумно  вторгаться в её владения, когда она более всего уязвима, - голос банши мягкий и тихий, едва уловимый, но Кристофер лежит так близко, что непременно услышит её. Она открывает веки и сталкивается с ним взглядом, едва улыбаясь, но зелень в глазах колыхнулась тревожно - "ты понимаешь, что рискуем всем?"
- У тебя есть какие-то дела? - Поинтересовалась она, натягивая простынь на грудь, чуть приподнимаясь. Взгляд скользит по припухшим, от яростных поцелуев, губам, задерживаясь, затем вновь возвращается в глазам. Лидия слегка сжимает собственные губы, обвив свои бедром его ногу и прислонившись грудью к его груди. - Если да, то самое время разобраться с ними.И если для этого нужно снова куда-то ехать, то я готова. - Она опускает голову на подушку, рядом с ним, проведя пальцами по лицу. Полумрак мягко ласкает комнату - ни богини тебе, ни жутких видений. Точно банши получила передышку перед... К черту!
- Позвоним в Бикон Хиллс? Я хочу убедиться, что все в порядке, и что мы не разрушили мир, пока были здесь. Думаю, Дитон мог бы отыскать что-то о нашем подарке. - Она заложила руку за голову, многозначительно взглянув на смартфон в руках Арджента. В прочем, у них еще есть дела на эту ночь... Кинжал. Старый древний нож, который должен сыграть свою роль во всей этой истории. Лидия знала, как должны работать такие сильные артефакты, но все же. У каждого были свои правила использования и свои жертвы. И прежде чем соваться в обряд, стоит все-таки собрать побольше информации.
Со вздохом, девушка поднялась, придерживая ткань на груди и прошелестела в сторону ванной комнаты. Теперь, когда нега, полученная через занятия любовью, постепенно сходила на нет, к Лидии стали подкатывать привычные сомнения и тревоги. Спасаться от них таким способом каждый раз нельзя. Их нужно принять и осознать. Потому что другого выбора просто нет, и свернуть назад не получится. До конца так до конца. Но сегодня - эта ночь их, значит прочь беспокойства. Позволить несколько часов не переживать - можно.

+1

47

Вот это он разнежился-расслабился – думал об одном, а ответ получил на другое. Думал о развлечении, об отдыхе, о том, чтобы забыться – вместе с ней, но все же, как перестать удивляться способности этой девочки держать в голове одновременно сотню всего? - но Арджент улыбается, когда Лидия нежно выдыхает  ему в грудь, а затем садится на постели, зачем-то прикрываясь. Пустое это – к черту мнимую стыдливость! – хочется сказать ему, но пока он не настаивает. Если ей так хочется, то пусть, - но ее бедро со следами пальцев Кристофера  ложится ему на ноги, скользит выше, заставляя все внутри вспыхнуть пламенем. Негасимым, - желание снова пробуждается.
А что, дух-то ведь перевел уже, - по его рукам пробегает горячая волна, когда Арджент, уронивший смартфон где-то рядом между подушками, притягивает Лидию к себе. Простыня сползает с ее груди – горячей, заласканной и зацелованной, которой так и хочется снова коснуться.
- Не самые срочные это дела, - ласково отвечает он, вполголоса, тогда как пальцы ее касаются щеки, и зеленые глаза снова смотрят в его. О, поистине – не самые срочные сейчас.
И даже Бикон Хиллс подождет. И весь мир. И Дитон, - при мысли о друиде  он немного напрягается. Ясно, что тот – не чета здешнему, недавно встреченному. По меньшей мере, вещие сны о банши видеть не научен, и, признаться, Кристоферу не слишком-то верится в то, что Дитон сумеет разузнать что-нибудь о полученном ими кинжале, - он провожает обнаженные ягодицы Лидии долгим взглядом, а затем откидывается на подушку с протяжным вздохом.
Отличные каникулы в Европе, мать их, - под шум льющейся воды он проверяет деловую переписку. Уход Арджента с радаров пока еще не замечен, но дела немного застопорились. Не сильнее, чем могло бы, - из внутреннего кармана куртки извлекается тот самый блокнот, на котором Лидия до этого черкала название вывески. Пара записей, несколько звонков – и все, он снова в строю, - сделав на листке бумаги несколько пометок, Арджент заставляет себя подняться постели.
Номер, в котором оказались, похуже, чем амстердамский. В том, кстати говоря, осталось многое из его амуниции, да и вещи Лидии тоже, - одеваясь, он слегка косится в сторону закрытой двери ванной комнаты. Если он присоединится к банши сейчас, все это дело снова затянется, точно, - сенсор смартфона тихонько попискивает под пальцами.
«Отправить сообщение», - да, сейчас в Калифорнии три часа ночи. Элли… спит? – значок с отправкой сообщения замирает.
- … Привет. Да вот, решил позвонить, - голос ее, уставший, но не сонный. Нормальный. – от сердца отлегло немного. – Как ты?
«У меня все замечательно, детка. И у Лидии тоже, только не в том смысле, не в том ключе, в каком вы все могли бы себе представить».
- Как у вас дела?..
Что-то никогда не меняется, - тоской прокалывает – отголосками неверия – «неужели ты действительно вернулась ко мне, милая?» - и ощущением предстоящей беды.
Но все, через что им с Лидией пришлось пройти здесь… все это, даже шорохи за дверью ванной комнаты, когда шум льющейся воды уже стихает – все это есть то самое лыко в строку. Все ради твоего спокойного голоса, Элли. Т в о е г о, - не твари, что тобой завладела.
«Но ведь именно этой твари благодаря она и возвратилась», - не поспоришь и с этим. Мысли снова возвращаются к клинку для жертвоприношений, к  ц е н е, которую придется платить за возвращение умерших. И такое чувство у Арджента, что в скором будущем им на пару с Лидией предъявят счет еще и за это, - но вышедшую из душа банши он встречает улыбкой.
Нож лежит на маленьком столике у кона, и прохладный ветер касается пальцев, рассеянно поглаживающих литую рукоять. У Криса еще будет время, чтобы рассмотреть его, но древность, грубая безыскусность и цельность формы завораживают. Главным образом – древность, - он обнимает подошедшую сбоку банши за талию, другой рукой не отпуская клинок. Словно игрушку.
- У Эллисон все в порядке, - негромко говорит Арджент, - но Дитон, полагаю, спит, в отличие от моей своенравной дочери. Придется немного повременить, к тому же, у нас есть еще время.
Приходится останавливать собственную руку, что так и норовит заползти под край полотенца, в которое завернулась банши. И гнать от себя все эти мысли становится все труднее.
Это совершенно точно не просто секс, - подобная близость не может родиться так вот запросто. Всегда ведь есть десятки препятствий – но то, что они оказались вдали от привычного, да еще и с назначенным часом гибели, время до которого так и тикает, дало толчок. В с е м у, - и потому сейчас, глядя в чуть покрасневшие – «наверное, вода попала, пока мылась», - глаза банши, и касаясь губами костяшек ее пальцев, Крис снова улыбается.
Да-а, поистине, он вспомнил, как надо улыбаться.
- Давай-ка подытожим, что у нас есть, - он усаживает Лидию к себе на колени, и жест этот получается восхитительно естественным. – И чего нет – у нас нет места, где находится этот клятый колодец. Сказочный дед-привет ничего тебе не поведал? – мягкая, слегка прохладная после душа на ощупь как самый нежный шелк. Белая, манящая, - Арджент сильно выдыхает, унимая себя. Потом… чуть позже, но Лидия наверняка чувствует, на чем сидит, - коротко усмехнувшись, он продолжает:
- Я позвонил в Амстердам, там сейчас ждут указаний – оставить номера за нами, или же, доставить наши вещи сюда. Можем съездить за ними сами, можем провести время в этот городке. До того, как найдем этот колодец, полагаю, - взгляды встречаются, и Арджент не смотрит на то, как полотенце слегка съезжает с груди банши.
Потому что когда они найдут этот колодец, совершенно точно уже не останется времени на возвращение.

+1

48

В который раз Лидия пытается понять произошедшее? И почему оно стало таким... привычным? Точно, это должно было случится в её жизни, но она упорно отмахивалась, тянула время, не желая соглашаться с этим. Потому что такое происходит лишь в фильмах. В дурацких фильмах, где сказано, будто бы можно преодолеть все, если этого хочется: и первое, и второе, и в пятое, и десятое. В реальности так не бывает. В реальности ты делаешь выбор, но получаешь что-то одно ценой другого. Задачу никто не станет упрощать. Арджент ей в отцы годится... Впервые за все это время ударяет по затылку мысль об одном из самых близких людей, который сейчас даже не ведает, что происходит с её девочкой. Мама!
Лидия смахнула воду с лицу, разведя влагу по щекам, замерев под тугими струйками. Она поежилась, поведя плечами. Хорошо, что она в ванной находится одна. В прочем, будь Крис здесь, то эти размышления бы снова отодвинулись на неопределенный срок.
Натали явно будет в шоке, если узнает, с кем дочь делит постель; в чьих руках стонет, задыхаясь от желания и с ума сходит от одного лишь запаха; кому готова отдаваться и кого готова принимать. Она помотала головой, крепко жмурясь, пытаясь избавиться от этого наваждения. Это не самое страшное для Натали, что может случиться с дочерью. Её мать всегда была, на удивление, толерантной женщиной и никогда не пыталась навязать своей взрослой и самостоятельной дочери собственное мнение. Как ни странно, но то, что мать уж точно попытается понять своего ребенка - Лидия была уверена. И если бы женщина знала зачем банши отправилась в Нидерланды, то у неё было бы всего одно просто условие - "вернись, пожалуйста, живой!"
О большем она и мечтать не могла. Иногда Лидия ощущала исходящее от мамы чувство вины, запрятанное где-то глубоко, словно это она причина всех бед. Ну да, её миновал дар банши - через поколение он передается, но в том нет ничьей вины. Это все природа, с её причудами и прихотями. Закрутив вентили, девушка завернулась в огромное махровое полотенце и вернулась в комнату. Едва улыбнувшись, она приблизилась к охотнику и прильнула к нему мягко.
- Хорошо. Хорошо, что с ней все в порядке. Своенравная? Кого-то мне это напоминает. - Лидия лукаво прищурилась, вскинув подбородок. - Ты в её возрасте был таким же? - Поинтересовалась она, прежде чем Арджент утянул её за собой, усадив к себе на колени. Видимо, разговоры о детстве и отрочестве Криса будут отодвинуты в сторону - и они снова возвращаются к делам. Девушка внимательно слушает мужчину, невпопад думая о том, как же, должно быть, ему сейчас чертовски тяжко рассуждать о кинжале и колодце, когда она так близко - ощущает собой стремительно растущее желание. Мартин не сдерживает улыбки. Ни капли серьезности - плохо ли это? Нельзя говорить наверняка.
- Нет, ничего, кроме... - Мартин качнула головой - мокрые пряди волос коснулись чужой шеи, - ...того, что мы и так знаем. Учитывая время и силы Хольды на тот момент, я думаю, что мы где-то близко. Я не зря увидела Хеллендорн. Питер оказался возле общины ранним утром, когда богиня потеряла возможность управлять им. И та ель. Отыщем её и мне будет легче простого дойти от неё до колодца. Это наша главная задача. - Лидия задумчиво прикусила губу, посмотрев в сторону, затем перевела взгляд на Арджента. - Я не вижу смысла отправлять вещи сюда - мы в любом случае здесь не надолго. В Амстердам мы еще вернёмся.Если будет кому возвращаться.
Тень страха мелькнула в глазах, но тут же была спрятана внутри. Хватит уже! Натерпелась. Вся отчаянная решимость и тревога за человека, сидящего рядом... Они сплелись так тесно и так крепко, что дало новый неожиданный виток. Глоток свежего воздуха - у Лидии слишком много вещей, за которые она готова бороться. И ради которых хочет не просто жертвовать собой, но и... жить. Вопреки и наперекор. Загробный мир? Черт с ним, и не там бывали. Банши обязательно оттуда вернется и заберет с собой все, что ей нужно.
- Я много думала над тем, что там может ждать меня, тебя и нас обоих. Я боялась, что мы уже просто не сможем вернуться. И до сих пор боюсь, но... Крис, мы обязаны. Мы должны. Мы просто не имеем права зайти так далеко, чтобы проиграть. Только не сейчас. Мы осознаем все риски, так? Я не стану больше бояться. - Она крепко сжала его руку, переплетая свои пальцы с его. - Есть в мире кое-что посильнее, чем смерть. Например, желание вернуться к тому, кого любишь больше всего и кто нуждается в тебе.
Эллисон, оставшаяся в Бикон Хиллс, совершенно одна, не считая Дитона, которому надлежит опекать охотницу от неё же самой. Вот кому они так нужны. Лидия нужна Питеру Хейлу - не вычеркнуть так просто эту тонкую связь альфы, который-уже-не-альфа и беты, которая-не-бета-вовсе. Но мир причудливо петляет, шныряя по закоулкам жизни, не перестает удивлять.
- Знаешь, чего мне хочется? Пойдем, посмотрим этот дурацкий незнакомый город где-то по среди Нидерланд? Съедим что-нибудь местное, типично-голландское? Мы ведь не обязаны только страдать? - Лидия словно интересуется, уж не кощунственные ли вещи она говорит. Не должно ей быть за них... Нет, ей не стыдно. Это все исходит от чистого сердца, которое просто устало волноваться и хочет чувствовать что-то еще, кроме бесконечных душевных терзаний и сомнений. В конце концов, сейчас есть все для того, чтобы дать себе это - самую малую малость, которую они оба заслужили, чем кто-либо еще. Банши заправляет прядь подсохших волос за ухо - ей впервые не хочется ни краситься, ни наряжаться. Она может пойти и так, одевшись, разумеется.

+1

49

Стоило ли связывать то, что хренова Хольда вдруг потеряла способность управлять Хейлом именно в тот момент, когда тот оказался совсем рядом с Хеллендорном – если верить словам Лидии – с тем, что тут живет древний друид? Определенно, что-то могло быть и здесь, но это так, мелочи. Штрихи к общей картине, - рука зарывается во влажные рыжие волосы, сжимает их слегка. По запястью сочится вода; глаза встречаются.
- Да, действительно, - на лице  Криса – усмешка, ласковая и горячая одновременно. – Совершено безответственно было бы проиграть, с учетом сложившееся ситуации, - куда уж безответственней, с почти головой девицей на коленях, с почти лопающимися от напряжения под ее бедром джинсами. Полотенце все же соскальзывает, и в том, чтобы касаться этой упругой белой груди так вот запросто, не стесняясь, и видя в глазах Лидии неподдельное удовольствие, есть еще одна причина тому, чтобы вернуться.
И то, с какой готовностью она принимает эти ласки, с какой готовностью льнет – есть тоже некое дыхание безумия. Что они творят? – да какая уже разница, под такие-то поцелуи, от которых сердце перехватывает, - но чудовищным усилием Кристофер все же останавливает себя. «Напрасно», - обжигает мысль. Последние часы их существования, возможно, тикают уже сейчас, так стоит ли сдерживаться?
- Конечно. Что захочешь, - он почти с сожалением двигает полотенце снова вверх, по изгибу этой потрясающей груди.
Сдержится. Не в ущерб себе, - только вот руки предательски подрагивают, когда легким – она легкая – движением ставят Лидию на ноги. Еще одно прикосновение станет соломинкой, что спину верблюда сломает – и Арджент скрывается за дверьми ванной комнаты, выдыхая с облегчением.
«Все еще будет».
Холодный душ мигом унимает его; стоя под лупящими сверху жесткими струями, Арджент размышляет над сказанным Лидией. Ей-то, на всей этой волне этого всего более чем хочется верить в успех, но ему, дураку старому, быть бы поосмотрительней. Щелчок передергиваемого затвора отдается в ушах. Много ли толку будет от его оружия т а м? – поневоле вспоминается проклятый вокзал. Станция призрачных всадников. Плод чего воспаленного воображения? – да толку гадать. Тогда привычный «кольт» мало чем помог… да и вообще все сложилось по-дурацки.
Но выбрался и оттуда. Не без помощи банши, которая… - заросшее полуседой щетиной отражение ухмыльнулось ему из глади зеркала.
Которая вытянет и здесь, так? – скверное это дело, почти неловкое – полагаться на хрупкую девочку, в особенности, когда знаешь доподлинно, насколько она может быть хрупка и нежна. Как податлива и слаба, - но мысли прежние.
«Она знает, что делает».


День уже перевалил за вторую половину, и в Хеллендорне почти жарко, несмотря на близость леса. Поневоле мысли туда обращаются – где же, как не в чертовом лесу, быть загадочному колодцу. Чем он хуже Неметона? – Арджент усмехается, чувствуя плечом тепло прильнувшей сбоку Лидии. Их поначалу провожают глазами, затем уже не обращают особого внимания. Мало ли таких вот приезжает сюда, дабы скрыться от посторонних глаз? К тому же, матушка-Европа своей толерантностью известна. Поэтому взгляды не косые, а скорее, заинтересованные. На эти белые коленки, на эти бедра, не сжать которые украдкой кажется преступлением. Магазинчики, кафешки – все это побоку становится. В голове самым непристойным образом бьются мысли об укромных местечках типа примерочных и туалетов. Опыт у них уже есть, - пальцы переплетаются, и сжимаются крепче. И незримая стена, что то и дело встает между ними – неловкостью, вспышками мыслей «что же мы делаем?!» - истаивает.
А любоваться этой девочкой при свете солнца – одно удовольствие. «Девочкой?» - женщиной. Его женщиной, - вернув за угол в тень какого-то здания, Арджент накрывает эти податливые губы жестким, поцелуем. Опаляющим безумием желания так и веет от обоих, но ему почти нравится себя сдерживать. Она ведь так и будет дразнить, собой – вся она, кажется, соткана из соблазнения. Настолько, что он на пятом десятке лет готов целоваться на улице, на глазах у случайных прохожих.
- И куда бы ты хотела отправиться? – путеводителей немало, и в интернете, да и просто если поозираться, но бездумно брести куда-то все равно… интересней.
«Интересней», - эта бесцельность, простое, бездумное наслаждение бытием, существованием настолько Арджентом забыты, что он сам себе сейчас кажется первооткрывателем.
- Понятия не имею, что такое типично голландская едва. Запеченные в сыре луковицы тюльпанов? - поневоле вспоминается Франция, и то, как девочки развлекались там. Лидия и Элли – казались сестрами, но подобным образом на Лидию Кристофер, как сейчас понимает, не смотрел никогда.
«Кстати говоря, где ее отец?» - такой вот вопрос с ходу не задашь, конечно. Особенно, сейчас, когда они, если не прижимаются друг к другу, за отца и дочь так или иначе сходят.
- Обычно, я редко когда турист в своих поездках, - он усмехается краем рта – дескать, ты понимаешь, какого рода мои поездки. – И не любуюсь достопримечательностями, не хожу куда-либо.  Кроме оружейных складов, - сигнала от одного из поставщиков пока не было, и это заставляет немного напрягаться – ровно настолько, чтобы слегка нахмуриться.
- Так что – веди, - как улыбаться, он здесь вспомнил. Может быть, теперь научится и развлекаться, ибо вспоминать, поистине, неоткуда. На свидании с женщиной он был в последний раз… ох, лучше не вспоминать. Виктория стреляла отменно, и рука ее поглощала отдачу ствола пистолета восхитительно незыблемо.

+1

50

Каждое прикосновение губ как маленький взрыв внутри. Хотя столько уже было, поцелуев этих, но все равно, что впервые дотрагиваются  т а к  до друг друга. Он впивается в её рот требовательно-нежным поцелуем, и Лидия покорно приоткрывает губки, выдыхая тяжело и впуская его язык. Сильные мозолистые руки скользят по её бархатной коже, по нежной груди, отяжелевшей от вскипевшего желания под сердцем. Её прохладные и влажные пальчики пробегаются по его плечам - чисто рефлекторно жмется к нему ближе, к этому жару, который так сводит с ума каждый чертов раз. Но оба берут себя в руки. Лидия с трудом отстраняется, послушно поднимаясь на ноги и плотнее заворачиваясь в махровое полотенце. Она провожает Арджента в ванную комнату, затем откидывает мокрые пряди со лба и смотрит в окно. Быстро одевшись, Мартин решила воспользоваться тем, что Крис в душе и позвонить матери.
- Привет, мам! - Девушка расплывается в улыбке, услышав безмятежный и веселый голос Натали на том конце провода. Она щебечет о своём отдыхе и как ей жаль, что дочери сейчас нет рядом, чтобы лицезреть всю эту красоту. Затем беспокойно интересуется её самочувствием и делами в целом. Лидии зверски хочется поделиться с матерью всем, начиная с воскрешения Эллисон и заканчивая тем, что она теперь спит с отцом лучшей подруги. Но это не то, что стоит говорить по телефону. Будет лучше, если Натали продолжит спокойно отдыхать и не ведать обо всем происходящем. Лидия обязательно ей расскажет, но потом... если вернется.


Просто бродить по улочкам где-то по среди Нидерланд - нечто странное, неизведанное и безумно манящее. Лидии нравится эта легкость, эта свобода, которая загнала в угол отягчающие обязательства, позволяя не думать о совершенных преступлениях. Её рука в его руке - они крепко держатся друг за друга, перекидываются теми-самыми взглядами, и уже следующий закоулок принадлежит им. Банши прижимает ладошки к щекам охотника, покрытых щетиной с проседью и целует все так же терпко, глубоко, готовая отдаться ему здесь и сейчас. Но Крис не торопится, и Лидии нравится это сладостное томление в теле, которое напряженно замерло в ожидании, отзываясь податливо на каждое прикосновение, которое можно и нужно расценить, как то-самое.
- Я ни разу не была в Голландии, в отличии от тебя, но именно я буду твоим гидом сегодня, - Мартин лукаво прищурилась, обнимая его за шею и глядя прямо в глаза, - я кое-что позволила себе подглядеть, пока ты был в душе. Ничего такого масштабного тут нет, но кое-что нашлось.
Ей бы ощутить неловкость или неудобства - Арджент уже взрослый мужик, ему не до вот этих вот глупостей, которыми так любит пичкать себя молодежь. Но всего этого в голове нет, потому что Лидия торопится ощутить много чего другого, что будет вспоминать - и вспоминать с улыбкой, несмотря на итог поездки.
Нет! Прочь мысли о Хольде, ритуале, кинжале и... чувстве вины. Они обещали друг другу это время, а обещания стоит выполнять. Или не давать их вовсе.
Нехотя оторвавшись от охотника, девушка достала из кармана телефон и открыла сохраненные вкладки, которыми надеялась воспользоваться - и вот, они пригодились.
- Первое правило туриста: выкинь к черту все путеводители. Чтобы понять понравится тебе страна или нет, нужно увидеть три вещи: еда, досуг и... люди. И мы все это сегодня попробуем. - Она улыбнулась Крису, продемонстрировав экран телефона. - У них намечается какой-то местный праздник, что-то вроде фестиваля - это обещает быть интересным.
Она огляделась по сторонам, пытаясь понять, куда им нужно двигаться, затем поняла, что все можно сделать куда проще - просто пойти за людьми, которые явно стекаются к главному месту событий. Лидия снова взяла Арджента за руку и потянула за собой.
- Так ты расскажешь мне, каким ты был в возрасте Эллисон? - Она краем глаза взглянула на него, лукаво улыбаясь. Если так подумать, то Мартин действительно ничего не знает об охотнике. И ей хотелось восполнить этот пробел - может это и не получится так сразу, но начать с чего-то стоило. Удивительно, как могут оказаться близки люди между собой, но при этом совершенно не знать друг друга. Хотя после всего пережитого, девушке казалось, что он понимает её лучше, чем кто-либо еще. Он видит слабость банши, Крис знает обо всех уязвимых местах в её броне. А еще он в курсе какой она может быть теплой, податливой, мягкой - в его руках плавящейся от наслаждения, раскрываясь ему целиком, обнажив не только красиво тело, но и душу. И нет необходимости держать лицо - держать марку, достаточно быть просто Лидией, той, которой её видели немногие.
Вдоль улочки расположились самодельные торговые палатки - здесь продавались всяческие безделушки, сделанные местными умельцами. Лидия блуждала заинтересованным взглядом по выставленным товаром, пока не уцепилась взглядом за одну картину. Ничего необычного, нарисовано добротно, но не гениально. Но главное не исполнение, а само изображение - раздвоенная одинокая ель средь поля, а между её стволами, словно застывший змеиный язык, застыло солнце, восходящее на небосклоне. Лидия замерла на месте, внимательно вглядываясь в картину. Продавец что-то быстро тараторил на своём языке, широко улыбаясь, но банши почти не понимала, что ей хотят сказать.
- Вы говорите по-английски? - Поинтересовалась она у человека, но тот помотал головой и снова что-то сказал, вероятно, извинился, судя по выражению его лица. Рыжая повернулась к охотнику, кивнув в сторону картины.
- Это она. Та самая ель. Можешь узнать у него где она была нарисована или кем? - Шепотом на ухо поинтересовалась Лидия и снова посмотрела ему в глаза, крепко сжимая его руку в своих ладошках. Видимо, чутье банши работало без выходных, иногда даже незаметно для неё самой. Все принятые решения за последние сутки казались невероятно последовательными и правильными - все сделано для того, чтобы привести к нужному месту, даже эта вылазка, которой предназначалось быть простой прогулкой. В прочем, едва ли это способно будет испортить ожидающий их вечер или ночь.
Ведь теперь одной проблемой меньше.

+1

51

Арджент удивленно вскинул брови на вопрос, одновременно хмурясь и неловко улыбаясь – зачем бы ей это знать, каким он был… двадцать лет назад? Моложе воспоминания об этом, как и рассказы, его точно не сделают, - но первый миг легкого смятения миновал, будто и не бывало.
Приобняв банши за талию, он только пожал плечами, бегло взглянув на небо. Остаток дня обещал быть долгим и шумным, под звуки каких-то местных празднеств, и толпы людей, тянущиеся по улицам в одном направлении, особо Криса не воодушевляли.
Но, раз уж выбрались, то не поворачивать же назад? К тому же, Лидии нравится, - пальцы скользнули по ее талии чуть ниже, горячо проводя.
Хотя хочется обратно в отель – и в постель.
- В ее годы я как раз ввязался в заварушку с ногицунэ, помнится, - Кристофер слегка нахмурился – до сих пор прокалывало тяжестью, будто в него самого оказался всажен выстрел, будто серебряная пуля срикошетила, и навсегда засела в нем. Но не пуля – наконечник стрелы, теперь уже.
Он тогда вышел победителем – из схватки с демонической лисой, вернее, просто сумел уцелеть. Элли же…
Арджент слегка дернул подбородком, отгоняя непрошеную тревогу. Пусть ее. Маленькая банши правильно сказала – «мы же не должны постоянно страдать?» - и да будет так. В этот вечер, под неумолимое тиканье часов – часового механизма бомбы – они попробуют побыть счастливыми. Вспомнить бы еще, как делается и это.
А Лидия улыбается – счастливо и безмятежно, искреннее. Не улыбнуться ей в ответ невозможно, но глухим напоминанием прокалывают ее же собственные слова «я что-то чувствую к тебе». Страшно будет, если он разочарует ее, - снова прокол, да еще и проворачивающийся в ране.
Страшно будет обидеть ее, - но как же завораживает это сочетание юности и мудрости, чистоты, и в то же время опытности. Не только в делах особого рода, - Крис задержался на сияющем личике Лидии взглядом, искренне улыбаясь ей в ответ. Непросто с ней. Непросто будет.
Толпа несла их дальше, неторопливым потоком. Подобных скоплений людей Арджент не любил – заставляли чувствовать себя не в своей тарелке. Слишком много всего – красок, шумов; привычный сосредотачиваться на чем-то одном взгляд охотника здесь мало чем полезен. В особенности, когда не знаешь, что ищешь, а ведь так оно и было, ибо бродили бездумно. Бесцельно. И Крис все это время пытался вспомнить, как это делается, потому что такие вот прогулки для него закончились два с лишним года назад.
- Но своенравным я не был. За этим – к Кейт, - он слегка усмехнулся. – А про меня отец всегда говорил, что я себе на уме, - так и было. За то Джерард старшего отпрыска и недолюбливал – тот редко когда вступал с отцом в открытые споры, и чаще всего, был послушен. Но имел на все собственное мнение и взгляд, и порой действительно мог пойти наперекор отцовской воле. И не боялся последствий, ибо был готов к ним.
- Ты действительно хочешь слушать о том… - «о моей молодости» звучит как-то совсем уж жалко, - о том, каким я был? Да даже телефонный справочник интереснее, Лидия, - не из тех он людей, кто спокойно и свободно говорит о себе, вернее, он из тех, кто теряется, когда им задают такие вопросы. Проще отшутиться, ответить слегка уклончиво, предоставить собеседнику самому догадаться… а затем, когда будет момент, прорезаться откровением.
Ну и возраст все же. Неловко.
- Надо будет присмотреть чего-нибудь из сувениров для Бикон Хиллс, - из поездок и командировок Арджент часто привозил всякое. Радовал своих девочек, как это раньше говорилось – Викторию, хота та прятала благодарность за деланным равнодушием – дескать, вот еще что вздумал – и за посмеивающимся взглядом. Элли же всегда бурно радовалась, но… все это снова оказалось отсечено два с лишним года назад. Проклятье, да он устал возвращаться к этому мыслями, равно как и устал думать о том, что и сам в каком-то роде возрождается к жизни.
«Не возродишься тут», - он проследил взглядом за Лидией, что заинтересованно подалась вперед – подол платьица слегка колыхнулся, и Арджент крепко зажмурился, на мгновение – снова увидел ее, под ним, обнаженной. А когда открыл глаза, то ему уже показывали картину. Картинку – небольшая, банальный пейзажик из тех, что вешают на стене гостиной в десятки таких же, и забывают, что на ней изображено, до сноса дома.
«Раздвоенная ель», - и действительно. Вместо привычной пирамидальной кроны, одной, на картинке было изображено две – поменьше. Как если бы когда-то верхушку молодого еще деревца расщепило ударом молнии, но оно сумело выжить. И, если неизвестный художник не наплевал на масштабы, вырасти довольно-таки могучим – ствол ели на рисунке был толстым.
- [Занятный рисунок. Не подскажете, кто автор]? – торговец смущенно поскреб переносицу, и признался, что он сам.
- [Не думал, что ели растут в Нидерландах. Вроде как, климат не тот], - Крис взял картинку за простую деревянную рамку, и, под слегка взволнованным взглядом художника, всмотрелся пристальней. – [Где, вы говорите, нашли такое? Оригинальное явление природы – ель  с двойной верхушкой. Хотелось бы посмотреть вживую], - и улыбнулся, доставая бумажник. – [Сколько?]
- Вот это везение, - правда, особого удивления в голосе Кристофера не слышалось. Они отошли от палатки; картинку Арджент держал в руке, рассматривая. – Если сейчас тебя приведет к лотку со старинными манускриптами, и ты найдешь там книгу заклинаний, то как следопыт я официально подам в отставку, - он улыбался, но глаза его почти не смеялись. То, чем Лидия платит за свой сумасшедший дар – ее собственные душевные силы, ее рассудок. На ее месте любой другой уже свихнулся бы, - обняв банши, он украдкой поцеловал ее в висок, чуть прибавляя шагу – впереди, под сенью раскидистых деревьев, замаячило что-то вроде летнего кафе. Перекусить бы не помешало.
- Ты голодна? Я бы сейчас съел даже тех гамбургеров с чили. Или луковицу тюльпана в сыре, - не ели-то со вчерашнего дня. – И, может быть… - в пальцах так и горело, нетерпением.
- Может, это знак? – взгляд Арджента блеснул, когда он встретился с Лидией глазами, а затем кивнул на рисунок. – Или мы все же ждем утра? – стратегия выработана, но отрицать подсказки собственного чутья, разгорающегося азарта – чувства с л е д а, игнорировать его было все труднее. С этим вот приходилось мириться, кстати говоря, с самой юности – раз взявшись за что-то, Кристофер всегда доводил дело до конца с поистине бешеным азартом. Надежно спрятанным – ибо «себе на уме».
И здесь его чутье – против сверхъестественной интуиции банши.

+1

52

Лидия вслушивается в разговор между мужчинами и различает лишь отдельные слова, но общий смысл и так ясен. Особенно после того, как в руках Криса появился бумажник. Сердце тревожнее и быстрее забилось в груди - она пристально, не мигающим взором наблюдала, как хрустящие купюры перекочевали из одних рук в другие. После чего встрепенулась, точно из транса выходя и быстро улыбнулась, как не в чем ни бывало. Держа картину перед собой, Лидия крепко сжимала её пальцами, позволяя Кристоферу вести её в этом людском неспешном потоке.
И всё?
Вот так просто - держите ответы, на блюдечке, с голубой каемочкой. Мартин поднимает взгляд и задумчиво скользит им по лицам прохожих. Упорно пульсом бьется мысль, что, ох, неспроста это всё. С того момента, как они приземлились в Нидерландах - все пошло кувырком. Хотя, нет. Еще раньше - когда заявилась ночью к нему, попросив помочь с картой. Подспудно понимала и знала, что очередная совместная работа-вылазка - это обострение собственных сомнений. И мало того, что сама поддалась внутреннему наитию, так еще и Арджента за собой утянула. Или он её? На самом деле, важно лишь одно - прыгнули вместе и тонули сообща. Ответственности банши с себя не снимала и готова была принять последствия. Теперь уже, когда ничего не изменить, то какой смысл терзаться? Тем более, что не жалеет ни об одной минуте, проведенной с ним рядом. Может быть, такого уже больше никогда с ней не случится и никогда не испытает подобного этому.
- Рано тебе еще в отставку, - Лидия подняла теплый взгляд на охотника, улыбнувшись, - и не надейся даже. - Она легонько толкнула его локтем в бок. Но разочарования в глазах не спрячешь. Нет, дело не в Ардженте. Не в ней самой. И даже не в том, что они снесли все барьеры своей похотью, поступая как глупые подростки. Её разочаровывает то, сколь же быстро обернулась обычная прогулка привычной охотой за неведомым и темным. И так каждый чертов раз с того самого момента, как... Как появилась Эллисон Арджент, которую Лидия полюбила так сильно, что даже сменила безразличие на милость в отношении школьных неудачников. Мартин никогда не винила Скотта, но в отличии от остальных, понимала, что все началось именно с него. Он никогда не просил того, что с ним случилось - не желал укуса оборотня. И можно пойти дальше, обвинив во всём полубезумного от горечи и боли Хейла, прикованного к креслу, но... Он не способствовал тому, чтобы подростки влюблялись не в тех и не тогда. Оборотень и охотница. По всем канонам они не должны быть вместе, и невольно Лидии вспоминается слезы подруги, все эти тайные встречи и побеги из собственного дома, чтобы отец не узнал. Но ради той толики счастья, ради того, чтобы ощутить как сердце сладко замирает в груди и срывается на бег - любые жертвы стоили того. И именно сейчас Лидия понимает это лучше всего.
- Вообще-то, я хотела, чтобы мы попробовали обязательно крокет и биттербален, а еще стамппот или хутспот. А еще выпили женевер и голландское пиво. Звучит жирно, вредно и алкогольно, но почему бы и нет? - На губах появилась легкая улыбка, словно ничего не произошло. В её руках обычная картина, купленная на память о местном празднике, а не ключ к поиску прохода в загробный мир. О действительно нормальной жизни можно было только мечтать. Игнорировать подобные совпадения трудно - они словно сами напрашиваются, отчаянно сигнализируют и привлекают внимание. Особенно тех, кому обратная сторона жизни знакома слишком хорошо. В какой-то степени, они сами её не подсознательно искали в любой тени. И готовились, зная, что она несет. Насколько это плохо - сложно сказать, но то, что это лишало покоя - однозначно.
Она украдкой взглянула на Кристофера. Ей бы хотелось оставить этот день и эту ночь для них двоих, но кажется, её никто не спрашивает. Держа ключ от замка, невозможно удержаться и не открыть дверь, в которую стучишь достаточно долго. И ради этой самой отмычки отдано не мало сил, чтобы отпереть и попасть внутрь.
- Это не совпадение и не случайность - я не верю в это. - Банши качнула головой, убрав прядь медных волос за ухо. - Кажется, наша прогулка отменяется. - Она бросил тоскливый взгляд в сторону здания, более похожего на огромную террасу или веранду, украшенную шарами, цветными лентами и множеством цветов. Теперь она уже сама не сможет поймать ту нужную волну, на которую была нацелена изначально. От чего становилось еще более горько. У банши нет и не бывает выходных - слишком большая роскошь. Да и на что она вообще надеялась, уболтав Арджента бросить всё и пойти, куда глаза глядят?
- Теперь у нас собраны все недостающие детали. Мы знаем где и как, у нас даже есть древний клинок. Это нельзя игнорировать. Думаю, здесь мы закончили и должны двигаться дальше. - Её голос слегка подрагивал, но звучал спокойно, рассудительно. Лидия уже смирилась с тем, что все в порядке  н и к о г д а  не будет. Происходящее - одна большая жестокая и беспощадная усмешка. Кого-то явно забавляет наблюдать за ними, и все они точно лабораторные крысы, подверженные гигантскому и непонятному эксперименту. Жизнь - сумасшедшая ученая, которая даже сама не знает, чего хочет добиться. Она просто бросает вызов подопытным и наблюдает со стороны. Другое дело, что все понятно со смертью - она прибирается. Ведь кто-то же должен.
- И давай не будем к этому возвращаться. Дело есть дело - сначала оно, а там уже посмотрим. - Она мягко освобождает свои пальцы от его руки, сжимая картину крепче, и поспешно идет вперед. Что ж, попытка не засчитана. Как бы не было горько, но это отрезвляет и ставит на место, загоняя все эмоции в темной угол и под замком запирая. Если банши будет долго думать об этом, то это её размягчит - она не будет готова спуститься вниз.
- Но ты же не думала, что все будет так просто? - Голос Хольды слышится в шелесте листвы, потревоженных легким дуновением ветерка.
- Заткнись! - Процедила сквозь зубы рыжая, не сдержавшись. Тихо, еле уловимо, но кто надо - тот услышал. Хольда неуловимо смеется, растворяясь в порывах ветра.

+1

53

«Возвращаться – к чему?» - рука выскальзывает из руки, но да и ладно – Арджент обнимает Лидию на плечи, глядя на злополучную картинку сверху. Мазки краски чуть отблескивают в солнечных лучах, и на мгновение вся их затея с Хольдой, проклятыми приключениями и прочим кажется по-настоящему «из иного мира». И ему такое чувствовать и думать более чем странно – как-никак, со сверхъестественным он общается гораздо дольше, чем Лидия.
Дольше, чем она живет, - он слегка сжимает ее плечо сквозь тонкую ткань платья, и щурится всматриваясь в линию горизонта. Туда, где за небольшим всхолмьем – тот самый лес, по описанию уличного художника. Или торговец он уличный – неважно.
Банши ускоряет шаг, но нагнать ее, дело пары секунд. Снова сжать за плечо. Привлечь к себе, задержать – заставить поднять побледневшее, с резко залёгшими вокруг глаз печальными тенями лицо. Это для Арджента случившееся только что – возвращение в нужное русло, в струю, в колею – Лидия же хотела хотя бы мгновение подышать спокойно. Что может быть очевидней этого? – только то, что губы ее слегка подрагивали, когда он к ним прикоснулся.
- Вернемся в отель, - негромко произнес Кристофер, когда их глаза снова встретились. Пускай день уже и душный, жаркий – вторая половина, все же, по коже продирает морозцем. Обоих. Дыханием загробного мира, так? – он снова вскидывает голову, резко потянув воздух носом – среди запахов всевозможных праздничных кафешек, и готовящейся на улице еды, ему отчетливо чувствуется мертвый запах болота.
- Вернемся, - повторяет он, и ведет банши по маршруту, который запомнил. По пути подворачивается какая-то лавчонка, и Крис прихватывает той самой еды, вроде как, которую называла Лидия. Только без пива – пива глотнут потом. Когда вернутся. Никаких гребаных «если», это, поистине, уже допекло.
Запах болота, кажется,  сопровождает их до самого конца. До дверей отеля, и даже на лестнице, пока поднимаются, - кожа у Лидии словно холодный шелк. Даже не прохладный – но от прикосновений она будто разгорается, и бледность с ее лица пропадает. Жарко – и потому что никакой гребаной сверхъестественной дряни не пробраться сюда сейчас. И даже обереги не нужны – есть кому оберегать банши по-настоящему.


Они ни о чем не жалеют, и не пожалеют – все уже готово к последнему рывку. Еда с непонятным названием съедена, и даже выпит кофе. «Капучино», - все правильно.
Багажник автомобиля забит оружием, которое Арджент привез еще накануне. Чем это поможет  т а м, он и знать не знает, но, как обычно – так спокойней. Композитный арбалет с запасом стрел – наконечники серебряные, запас патронов и обойм. Все это добро весит немало, но веса его, когда складывает в багажник, Крис даже и не чувствует. Ему другое приятней вспоминать – робкую, чуть теряющуюся улыбку на лице Лидии; то, как она льнула и согревалась им. Вот так – правильно, драли б его черти. «Возраст…» - да какое это имеет сейчас значение.
Он готовился к предстоящему делу, и думал о том, что даже этот вот последний («последний?!») секс – нечто вроде ритуала. Что-то не меняется от века, - взгляд выдох. Пожатие руки, и поцелуй перед решающим сражением.
Древний друидский клинок завернут в ткань, и Арджент вовсе не уверен в том, что его навыки обращения с ним где-то там сгодятся – да что он вообще может сделать, ж и в о й? – но не отказал себе в нескольких минутах упражнений. С первых мгновений становится ясно, что клинок не для боя, а для отнятия жизни, но… неважно, - ткань снова скрывает бурое, толстое и потемневшее от времени железо. Какой кровью – и главное, чьей? – его напитают вновь, станет известно позднее.
Сборы занимают около двух часов, и к моменту, когда с ними закончено, солнце уже касается крыш. Красивые небеса здесь, в Нидерландах – то ли от близости моря такие, то ли еще почему, но взгляд задерживается на них. На мгновение – а затем дверь автомобиля хлопает, и ключ в замке зажигания проворачивается с уверенным скрипом.
«Поехали», - удивительно мирным получается вечер, спокойным и солнечным. Где-то снаружи ликует праздник, под удлиняющиеся тени, а они едут в сторону леса. Не только они – многие, похоже, собираются на пикник в лесу, и поток автомобилей не самый маленький. Но им предстоит забраться дальше всех.
Съехав в небольшую прогалину, Арджент глушит мотор. Амуниция – за спиной; собран, спокоен, готов. И даже улыбается, - пальцы нащупывают руку банши. И они смотрят на закат, что пламенеет тем самым солнечным языком, как на картинке. Ее тоже взяли с собой, как карту-ориентир, чтобы сверяться.
Все сгодилось – и нарисованная карта-план, и все эти исследования и поиски – а началось-то все как?
С момента, когда одна встревоженная девочка постучала в дверь его дома, и вручила с порога коробку. Вот уж да, дела – кажется, что воды с тех пор утекло на добрый десяток лет.
А на самом деле – меньше недели прошло.
Они идут не торопясь, но и не медля. В этом лесу часто бывают люди, Арджент замечает по приметам – утоптанные тропинки, обломанные ветки, да даже некая опрятность – лесничие присматривают за этим местом. Животных вот почти нет – только птицы цвиркают негромко, готовясь уже отходить ко сну. Но, чем дальше они углубляются по почти что парковым тропкам в лес, тем тише становится кругом. Все приглушает туман.
- Смотри, - опять у нее руки холодные, да что ж такое-то – впереди, на небольшой проплешине посреди леса, чуть колышется двойной верхушкой ель. И сердце проворачивается в груди – вот оно, осязаемое подтверждение грядущего.
Переглянуться и улыбнуться. Они справятся.

+1

54

Ты дал мне знать, КУДА идти.
Ты мой маяк, что СМОГ спасти.
К ТЕБЕ на свет сквозь темноту;
Я без тебя пойду КО ДНУ.

В висках стучит размеренным барабанным ритмом. И картина маячит перед глазами, так и тянет заколдованно взгляд банши к себе. И она смотрит на отблески рыжего солнца, застрявшего между двумя стволами ели до тех пор, пока Арджент не обхватывает её лицо ладонями и не заставляет забыться окончательно. И все же нечто внутри не позволяет расслабиться полностью - в районе позвоночника она ощущает напряжение, натянутость. И она не в силах отпустить это чувство, даже когда он выбивает громкие стоны удовольствия и вбивает уверенность - охотник не может забрать все. Что-то остается исключительно для Лидии. С чем-то она обязана справляться сама.
Это не последний раз - упрямо твердит себе, настойчиво. Не последний - едва шевеля сухими губами в губы, не слышно и ласково.
Не прощайся со мной - мы уходим вместе и вернемся тоже не поодиночке. Не прощайся - мы всего лишь перешагиваем рубеж между жизнью и смертью,  - там, между ними, вечность.
Я буду держать твою руку точно так же, как и сейчас сплетаются наши пальцы на постели, цепляясь за простыни.
Купленная картина падает на пол изображением вниз, спрятав недобрый тревожный взгляд солнца.

Неужели это все? Оказавшись средь леса, где-то в Нидерландах, банши глядит по сторонам, пытаясь осознать, какой путь они преодолели, чтобы быть тут: здесь и сейчас. Еще в машине сердце тревожно билось, предвкушая приближение к чему-то сверхъестественному. Однако, прислушиваясь к внутренним ощущениям в данную минуту, Лидия больше не испытывает волнения или страха - она собрана, она уверена, она как будто точно знает, что нужно сделать. Как будто ей доводилось совершать нечто подобное. Мартин не волнуют ни красоты местной природы, ни завилистое чириканье птиц, она просто идет вперед, почти не ощущая, как рука Кристофера сжимает её собственную ладошку. Она цепляется за него скорее рефлекторно, - потому что, это привычно - чем осознанно. Все её мысли заняты другим и находятся далеко отсюда. Лидия подспудно чует какой-то подвох. Нет, не Лидия, а б а н ш и.
Охотник заставляет её вынырнуть из собственных ощущений, встрепенуться и как будто даже ожить - на щеках легкий румянец появился, а в глазах - блеск. Она неловко улыбнулась, кивнув головой - действительно, та самая ель.
- Это слишком просто. - Задумчиво проговорила девушка, мягко выпустив чужие пальцы и ступив к необычному дереву. Коснувшись ладонью шершавой коры, Лидия прислонилась щекой к стволу и прикрыла глаза. Она прислушивалась к тому, куда её поведет бьющаяся внутри дерева сердцевина. В отличии от любых других, оно было живым, почти, как человек. Мартин даже чувствовала его дыхание в волосах - прохладное и размеренное.
Теперь она точно вспомнила дорогу. Вспомнила, куда им нужно идти. Снова отключение от внешнего мира - банши ведет чутье. Она спокойно и уверенно шагает по полю в сторону темного леса, не сворачивая. Остатки согревающих солнечных лучей пропали в сени деревьев, заставляя банши передернуть плечами. С каждым шагом холод становился все более ощутимым и это говорило лишь об одном - они были близки к колодцу, как никогда. Предчувствия вели Мартин правильно, не хуже, чем новенький навигатор.
Лидия понятия не имела сколько она прошла вот так, не реагируя ни на что. И если бы не неожиданно появившаяся темная зловещая фигура - студентка продолжила бы идти. Но сейчас была вынужденна остановиться. Всадник был не один - они показывались из-за деревьев, явно готовые к тому, чтобы напасть. В прочем, банши их не интересовала, перед ней они расступались, а вот живое тепло за ней, как яркий свет для мотыльков. Мартин обвела их взглядом, чуть склонив голову и прищурившись недобро. Отступив назад, девушка вытянула руку, призывая Арджента остановиться. Конечно, сейчас ему кажутся её действия непонятными - Всадников обычному смертному видеть не дано, пока не закричит банши. В остекленевших глазах рыжей плещется тревога - о защитниках она не думала. В воспоминаниях Хейла она их не видела, очевидно, потому что, они подчиняются Богине - своей предводительнице. Они бы не стали мешать ей уйти из своей обители.
Уродливое лицо со стянутым сшитым ртом и пустыми глазницами, казалось, вылепленным из грязного воска - знакомо. В руках показался хлыст - он явно собрался устранить угрозу, забрать в мир Хольды забредшую душу. Щелкнула кожаная плеть, но цели не достигла - конец лощеной кожи перехватила банши, крепко стиснув зубы от боли, затем не выдержав и громко закричав, позволяя увидеть.
Всадник потянул хлыст на себя, но банши не выпустила его, тот лишь скользнул по ладони, обжигая кожу - капли крови стекали на землю. Лидия тяжело дышала, не сводя упрямого взгляда с подручного богини.
- Не смей. Ты не можешь забрать его - я ещё не откричала по нему. И пока его время не пришло - он мой. - Глухо и холодно процедила Мартин сквозь зубы, крепче перехватив плеть пальцами. Всадник резко взметнул хлыстом, отшвыривая банши прямо к охотнику и отступил в сторону. Руку огнем жгло, от боли она едва не застонала - пальца дрожали и абсолютно не слушались её. Мандражом покрыло все тело, а ноги буквально подкашивались, но необходимо было идти дальше, пока защитники врат пропускали обоих и не передумали. Оступившись и едва не упав, Мартин прислонила раненную руку к груди, а пальцами здоровой обхватила мужскую ладонь, стискивая как можно крепче и отчаянно боясь выпустить.
- Все в порядке. Со мной правда все в порядке. То есть, мне, конечно больно, но это не опасно и не смертельно. Я справлюсь, но я должна была предвидеть, что какая-то защита здесь должна быть. Хольда бы не оставила двери к себе домой открытыми нараспашку. - Впереди показались уродливые стволы высохших деревьев, а в центре белела каменная постройка с прозеленью - колодец. Именно такой, каким его рисовала Лидия десятки раз.
- Теперь у нас точно нет дороги назад. - Заметила Лидия, оглянувшись и остановив взор зеленых глаз на его лице. Единственный маяк в темноте, с бьющейся жизнью внутри, к которой она обязана вернуться и которую должна вернуть.

+1

55

Поле кажется темным в сгущающихся сумерках – низкое небо со скрывшимся солнцем темно-свинцовое. Запахам – резкому болота и сильному – озона Арджент не удивляется. Остается только разыграться грозе; холодная духота лишь явственней намекает на ее близость.
И почти странно, что еще меньше часа назад сбоку в стекло автомобиля светило золотисто-алое закатное солнце. Поле за двуглавой елью будто не принадлежит этому миру, как и мрачный неподвижный лес.
Тихо. Птиц здесь уже нет, хотя жизни кишеть бы, - холодный туман ветром веет по высокой жесткой траве, что шепчется сонмом мертвых голосов. Лес все ближе, и скоро верхушки его смыкаются над головами – Кристофер следует за Лидией, которая ступает осторожно, словно у ж е по болоту, по топкой трясине, выбирая, куда ступить. И сложно удержаться, дабы не начать идти за ней след в след. Все, что остается Ардженту в этом зыбком преддверии иного мира – наблюдать за Лидией, которая, чуть наклонив голову, как прислушиваясь е одному ей слышимому звуку, идет вперед. Густая трава ей почти по пояс, тропок нет – но удается идти. Ровно до того момента, когда их не обступают узловатые вязы – каждый будто хреново чудище из сказки, лохматые, заросшие мхом, дуплистые и зловещие. Серебро наконечника стрелы тускло взблескивает – Ардженту и видится и слышится порыв холодного ветра, как дыхание смерти. Трава снова шепчется, а идущая впереди Лидия резко останавливается.
- Чт… - договорить он не успевает – горло схватывает, словно ледяной рукой. Но перед глазами маячит другая рука – маленькая и белая, в резком жесте взметнувшаяся. Дескать, стой, - инстинкты бойца говорят об опасности, да такой, что тут уже не до боя – беги.
Да, точно так же было и тогда – пахло холодом, пустотой и болотом. И палой листвой, - лютым морозом продрало по коже. Спусковой механизм арбалета готов сорваться, как и сам Арджент – какое там к дьяволам хладнокровие. Отчаянное – тот самый страх забыть, мать его, непросто. К тому же, если к ним что-то приближается («приблизилось?!»), то оно невидимо. Не напрасно же Лидия вскинулась, - взгляд ведет по ее напряженной спине.
Это не очень-то правильно, когда тебя прикрывает хрупкая девушка. Но правильным здесь давненько и не пахнет – в особенности, когда по руке, рассеченной чем-то н е в и д и м ы м, струится отчетливо видимая в стылом сумеречном воздухе кровь. И голос ее – не такой, как прежде; а сказанное ею прошибает до самого нутра даже такого, как Арджент. О чем она, и с  к е м?
«Что ж ты делаешь-то, глупая?» - а за это они чем заплатят?- он перехватывает руку Лидии, крепко держит за нее – и саму ее, за талию, островок тепла в этой могильном холоде. Прижимает ее к себе, почти мешая идти. Но идут они быстро, почти торопливо, будто убегая от чего-то.
Или под чьими-то пристальными взглядами.
- Ничего ты не в порядке, - ровным голосом отвечает Крис, и только свистящая интонация – выдохнул сквозь зубы, вырывается тщательно сдерживаемой яростью. Гневом, который слишком похож на стыд после страха. Близко – они уже почти возле белеющего сквозь туман пятна.
Колодец, однако, немаленький. Сложенный из белого камня, местами выщербленного, с длинными потеками зеленой плесени. Поросший мхом и лишайниками, с мертво качающимся, как маячок или перо, короткой облезлой веткой. С основания ее собрана кора, и это прямо говорит Ардженту о том, что здесь кто-то был. Был – давно.
- Погоди минуту, - с хрустом разрывается перевязочный пакет. Стерильная салфетка, пропитанная антисептическим составом – на ладони Лидии; Арджент перевязывает ее быстро, почти что в мгновение ока. Но рана на нее ладони характерная, - глаза встречаются.
«Не смотри ты на меня так, будто я уже умер», - думается Ардженту с оттенком досадливой нежности. Право же – двум смертям… В конце концов, Лидия будет первой, кто узнает, если ему будет все же суждено отправиться на тот свет. Но пока что – она молчит, так ведь? – зубами оторвав конец бинта, он ласково сжал перемотанное белым запястье.
- И что с того? Мы с тобой и раньше это знали, - не бояться самому, пускай черный зев колодца и наводит самую жуткую жуть, отчего-то просто. Наверное, потому что Лидия боится за двоих. Того, что ждет их, и еще и за Арджента.
- Кто это был? Всадники? – он понял это по ране, характерной от удара хлыстом. На нежной мягкой коже ладоней отпечатался узор плетеного хлыста, и это…
- Ладно, пойдем, - он слегка приобнимает ее за плечо, и вдыхает почти едкий запах стоячей воды. Почти стемнело, и колодец смотрит в лесные сумерки пустой черной глазницей.
Чувствуя себя почти глупо, Кристофер поднимается на край колодца, увлекая банши за собой. Старая кладка слегка крошится под ногами, качается; поцелуй – будто вдох теплого воздуха из живого мира.
«Если на дне ничего, кроме… дна, то вот будет весело», - последняя мысль перед поглотившим все сущее глубоким болотным туманом.

… - Лидия! – дышать почти невозможно, будто действительно упал, и обломки ребер проткнули легкие. Арджент пытается выкашлять из легких то и воду, то ли воздух – вонючий, гнилой, с запахом стоячей воды… и отчего-то соленый.
«Это правильно, что здесь морем пахнет?» - а где это – «здесь?» - он всматривается в туман, который постепенно развеивается, но не настолько, чтобы можно было увидеть что-либо чуть дальше собственной вытянутой руки. Мимолетно вспоминается, что Нидерланды там сям лежат ниже уровня моря, поэтом соленый воздух, и морская вода – скорее закономерность, но… но ведь они в другой местности? – под ногами что-то чавкает и хрустит одновременно.
Камень и грязь. Камень, кажущийся отчего-то иссохшим, с шорохом рассыпается под наступившим на него ботинком; наклонившись, Крис понимает, что никакой это не камень, а кость. Человеческая берцовая кость.
«Отчего бы и нет, в самом деле», - он выпрямляется, и с становившимся сердцем замечает впереди что-то огненное.
- Лидия! – проклятье, да каково ей здесь, в этом промозглом холоде, в этом тумане? – в этой с м ер т и? – Как в фантастическом кино, или компьютерной игре, до которых Арджент никогда не был особым охотником, их окружает нечто настолько чуждое и чужое, что и слова-то никакие не находятся. Хочется молчать – затаиться, отгоняя подступающую панику. И… осмотреться? – но вместо этого Кристофер крепко сжимает перевязанную руку Лидии, крепко и бережно, и идет по расступающимся плетям тумана навстречу дышащей солью, сыростью и смертью неизвестности.
Кто здесь кому проводник, в это мире теней, и кто маяк? – сложно сказать.

+1

56

Лидия физически чувствует злость, исходящую от охотника и это ранит. Отчего-то нестерпимо жжет - выжигает дыру на груди. Мог ли кто-нибудь другой дать ей то, что дает этот мужчина? Мартин в этом не уверена. Он всего лишь человек - у него нет ни сверхсилы, ни регенерации, ни острых клыков. И даже голоса в голове его не преследуют. Но все же в его объятиях она находит утешение - покой, который ищет достаточно давно и потеряла надежду найти, замкнувшись на бесконечных тревогах.
Я не могу остановиться.
И было в этом ощущении что-то до невозможного нормальное. Какие там "но!" Причин не существует; надоело искать поводы почему они не могут делать то, что делают. Лидия отчетливо чувствует противоречия, и как они наскакивают друг на друга, давя под собой любые аргументы. А их было очень много. Как "за", так и "против".
И даже сейчас, когда она закрыла его собой, обычного человека - банши ощущала собственную слабость. Собственное бессилие перед Арджентом - не хватит у неё духу придерживаться какого-то там баланса, если понадобиться. Может ей не достает опыта или не хватает мудрости - может она не видит всей картины, и может будет жалеть о своих решениях потом. Но сейчас она, девочка, которая идет на поводу у своих эмоций. Осознавая какими пагубными и фатальными могут стать для неё - Лидия все равно шагает туда.
Она наблюдает за тем, как он перевязывает раненную руку - такое уже было когда-то, в бункере. Они оба были сломлены произошедшим - ожившая Элли спала в соседней комнате, а они едва ли дышать боялись. И казалось, что это было чертовски давно - здесь, в Нидерландах, у них другая жизнь была. Всего на день, если сложить все часы, которые смогли посвятить друг другу. Но она была.
"Было и было" - так сказал Крис в начале, но у Лидии уже тогда знала, что он обманывается этим утверждением. Понимал ли он сам это?
- Да, это были всадники. И их тут очень много. Может, по какой-то причине, они меня и не могут тронуть, но тебя могли и хотели. Мы разрушили цикл, ты бы не отправился, как все, на станцию ожидания - в этот разлом между мирами. Тебя бы утащили дальше, откуда мне было бы уже не вернуть. - Лидия грустно улыбается, погладив большим пальцем его костяшки. - И вот, я сама веду тебя туда. Это странно. И мы делаем странные вещи, но... Идем! - Она глубоко выдыхает и решительно ступает вслед за охотником. Колодец не пугает своим холодом или темнотой. И она не боится, что этот болотный отвратительный смрад поглотит её. Девушка крепко сжимает чужую руку, смотря вниз. Зияющая дыра походила на бесконечную кроличью нору, в которую падала Алиса, погнавшись за удивительным белым кроликом. Только вот, по ту сторону, Криса и Лидию явно не ожидает сумасшедшее чаепитие с переворотом. Хотя своя безумная королева с желанием всех казнить - у них определенно есть.
А сам Арджент кто?
Лидия делает шаг вперед, кивнув себе головой. Все правильно, так и должно быть.

А всплывает на поверхность в отвратительно-холодной и грязной воде. Мартин с шумом вдыхает спертый воздух, едва различая неясные силуэты-очертания в тумане - что-то уродливое медленно движется по поверхности воды. Белая клочковатая пелена становилась более густой к ближе берегу - банши двинулась к нему, ощущая, как дно теряется под ногами, словно что-то неведомое пыталось утянуть незваную гостью за собой. Она выбралась на поверхность, обхватив собственные плечи руками и выпустив облачко пара изо рта. Без теплой ладони Арджента ей становилось не по себе: где он? Почему он не с ней рядом?
Лидия поднялась на ноги, пытаясь осмотреться. Всюду мелькают силуэты, сотканные будто из воздуха - полчища мертвецов, бродящих безмолвно, бродящих бесцельно по затхлой земле.
Гиблое место.
Обитель смерти, но не той, которая банши силы даровала. Это чья-то искаженная действительность. Лидия подспудно чувствует эту фальшь и инородность. Она пока еще не знала, какую роль это может сыграть в происходящем. Но то, что в этом был какой-то свой определенный смысл - очевидно.
Голос Кристофера разрезает тишину. Она быстро оборачивается и отыскивает лицо охотника среди снующих бледных призраков. Мгновение - и их пальцы смыкаются. Сердцу больше не зачем биться так тревожно. Все в порядке, не страшно. И они могут идти дальше. Девушка передвинулась ближе к спутнику, чтобы поговорить и потянулась к самому уху - они не должны привлекать внимания, ведь пока их не замечали ни потерянные души, ни стражи Хольды.
- Иллюзии здесь могут быть слишком сильны. Не поддавайся им. Потому что теперь, это место будет играть с тобой. Отличить правду будет трудно, легко потерять себя и сойти с ума. Оно будет вытягивать все хорошее и теребить все самое плохое. Поэтому... - Лидия тяжело выдохнула, подбирая подходящие слова, - приглядывай за мной тоже.
Да, все верно, Крис. Мы можем стать опасными друг для друга, если оно сумеет столкнуть нас лбами. А у обоих столько тайн, что это вполне осуществимо.
И чем дальше они оказывались от прохода, тем скорее Мартин понимала, что видит не только мертвые тени погибших, но и отрывки чужих жизней - воспоминания. Истории каждого, кого присвоила себе Хольда через Дикую Охоту - хранились в её обители. Прикоснувшись к Лидии Мартин, она забрала кое-что и у неё - банши увидела себя и Хейла. Тот самый день, когда они бегали по лабиринту разуму Питера, пытаясь спасти друг друга. Самый конец их встречи: оборотень заключен в круг из пепла рябины, а банши уходит прочь. Лидия не могла тогда узнать, что было после, зато могла увидеть сейчас. Увидеть, как он сдерживает стерву внутри, не позволяя той прорваться, чтобы рыжая банши - недо-бета, - могла уйти, не пострадав пуще прежнего.
- Не дай мне убить тебя, - это прощание, услышанное только сейчас. В этом есть искренность. И Лидия не позволила ему этого сделать и не позволит. Мартин мрачно взглянула на Криса, ощущая некоторую неловкость. Заглядывать в чужие воспоминания все равно, что подглядывать за нагим человеком, когда он этого ждет меньше всего. Конечно, Арджент не из тех, кто будет болтать, но все же... Это принадлежало только Питеру и... ей. Что-то внутри отозвалось - она не защитила это. Хотя и не должна, но всегда есть какое-то "но". Неужто загробный мир уже начал свои игры с подсознанием Лидии? Связь между ней и Питером стала более ощутимой, более четкой и реальной - не такой эфемерной и едва уловимой, как раньше. Бета защищает альфу. Альфа защищает бету.
Мартин отвернулась, прикусив губу и увидела перед собой широкие темные ступени, ведущие куда-то вверх - за клоками тумана и не разглядеть, что ждет в конце. Внутри что-то щелкнуло и провернулось несколько раз, а во рту пересохло.
- Я думаю, нам нужно туда.

+1

57

Близко. Тепло, - пальцы сжимаются крепче, чиркая по шероховатому бинту. Подступающая паника – точно плещущиеся в тумане невидимые волны; сердце жарче, сильнее колотится разгорающимся адреналином. Шепот Лидии – как выдох в и без того полыхающие угли. Жизнь в Ардженте бьется сейчас, поперек всего привычного хладнокровия, вопреки ему – и окружающему их холоду
Сказанное банши не сразу доходит до сознания. Вместо понимания приходи другое осознание – ее губы почти обжигают ухо, и на короткое время думается Ардженту вовсе не о смертельной опасности, в которой они идут и продвигается. О другом, поистине, - сглатывает, крепче сжимает руку. Паника вскрыла самообладания, точно консервным ножом – играючи, выпустив наружу неизбежно запертое.
- Хорошо, - горячая ладонь ложится на ее шею, по плечу скользит, жестом недвусмысленным. Подтекста тут нет – стучащий в крови адреналин протестует против окружающего их ужаса, тело до безумия хочет ощутить себя живым. И прорывается что-то, неизбежно.
Может быть, это уже и есть признаки подступающего к нему безумия. Но как понять, где явь, где правда, а где то самое? Что же, даже запах этих волос может оказаться ловушкой, в которую Арджента поймает собственное подсознание, или что бы то ни было? – он на миг прижимается губами к ним, шелковистым и отчаянно ярким здесь, а затем сильно выдыхает.
Кажется, отпустило.
Чавкает под ногами грязь; гнилое дерево потрескивает. Тропинка с бревнами, древнее древности, вделанными в нее, уходит вниз, теряется в тумане. Почти не видно, куда ставить ногу – но Лидия ведет его. Сквозь хмарь и вонь, налетающие снизу, сквозь холод, - «огонек». Арджент чуть щурится в угрюмую седую в пелену впереди, вдруг ловя краем глаза знакомый оскал. Череп со слишком хорошими зубными протезами, - «это видение, чего ты», - неуверенно осаживает Кристофер сам себя, но сердцем, нутром чувствует, что не ошибается. Это Джерард так скалится на него, чуть высокомерной, расчетливой, невероятно знакомой улыбкой шахматиста, двигающего пешку по скользко-гладкой доске. Такой же черно-белой, как образ, выходящий на Кристофера – Криса – из тумана – белое лицо, черная одежда. Нестерпимо блещущее белизной, словно фосфор, серебро в руках.
Что ему сказать? «Изыди?» - проще просто моргнуть, стараясь не чувствовать, как сердце царапает чувством вины – раскаленными когтями нагваля.
Только собственное дыхание отдается в ушах. Арджент бросает короткий взгляд на Лидию – та смотрит куда-то, замерев с полуоткрытыми, красными, будто кровь, губами. И он видит, вслед за ней – или благодаря ей? – убегающие тени, видит еще один оскал. Не отцовский теперь, а полуволчий, Хейла-не-обратившегося, и слышит голос. Воспоминания, но чьи? Лидии, или Хейла? – глаза банши поднимаются на него, и Кристофер взгляд отводит первым. Переводит – поверх ее головы, в клубящийся туман.
«Неизбежное зло», - шаги его теперь становятся уверенней и тверже. И даже по грязи, которая теперь почти что похрустывает под ногами, словно прихваченная морозцем. Под разгорающееся в груди новое пламя – Ардженту ой как не нравится то, что он увидел. Ох как не нравится эта связь, существующая между банши и Хейлом. Но – оно неизбежно; благодаря укусу в Лидии пробудились способности. Это уже не отменить, - а ревность разгорается. Какой-никакой толк сейчас есть от нее – все же, позволяет отогнать то источенное червями, мертвое, что Кристофер пытался в себе похоронить.
У него слишком много призраков, - «как бы эта дрянь не вытащила что-то еще». Связанное уже с тем, что Арджент чувствует сейчас, - чуть замедлив шаг, он медленно, словно процеживая, вдыхает стылый воздух, пахнущий сыростью и гнилью. Полегчало ли? – по нему не слишком заметно, а в глаза ему смотрит тьма. Та самая бездна, которую он видел во снах, что все эти дни – «дни?» - разверзалась перед ним. Во тьму ходят ступени, и морозом пробирает по коже, док остей, любое пламя унимая.
Арджент молчит на слова Лидии – очевидно, что им т у д а.
Тихий ветер струится над туманом, открывая все больше теней и призраков. Открывая память – распоротое горло Кейт, бешеная зелень глаз ее, и белоснежные клыки – вот и он, мостик-то, между Арджентами и Хейлами. Ее он пощадил – и не уверен, что может простить себе то, какого монстра выпустил – отпустил – в мир.
«Она ведь бета Хейла», - безучастно думается ему, кроме мимолетных размышлений о том, какова система подчинения и стай у нагвалей. Отблески фосфоресцирующих грибов на стенах уходящего под землю хода напоминают ему глаза сестры – того, чем она стала.
И еще Арджент знает, что, когда обернется, то увидит очень много людей и нелюдей, - рука Лидии – как опора в этой тьме. Щелкает тактический фонарь, и увесистой тяжесть. Ложится в руку банши – хотя бы одна рука у Арджента должна быть свободна.
Если посветить назад, она их… увидит? Всех тех, кто умер от руки Кристофера, того, кому она…
- Не оборачивайся, - это почти просьба, потому что руки теней тянутся за ним, тянутся и тянут. Мертвые губы Виктории сухо шепчут ему, невнятное, но стыдное, постыдное. Хуже всего, что ему действительно становится стыдно, и рука Лидии вдруг кажется Ардженту скользкой, готовой исчезнуть. Он цепляется пальцем за край бинта, как за отголосок реальности, и это на какое-то мгновение помогает.
- Паскудное место, - теперь Арджент может понять, что чувствует банши. Когда в уши ей шепчет сонм мертвецов. «Почему ты убил меня?» - повторяется бесконечно, и хоть ты на лбу у себя вырежи строки кодекса охотников, толку не будет.
Здесь его ответа не ждут.

+1

58

Будьте здравомыслящи, будьте бдительны, потому что дьявол разгуливает, как ревущий лев, в поисках тех, кого он может поглотить.
Евангелие от Петра 5:8

У каждого человека за спиной свои призраки. Прошлое волочется следом, куда бы не повела дорожка дальше. Вся эта ноша так и остается на плечах, до самой смерти. А потом человек сам становится чьим-то призраком. В этом мире, пропитанном холодным и вязким туманом да отвратным запахом болотной воды - Лидия чувствует десятки чужих нитей-судеб, тянущихся невидимыми паутинками. Чтобы спуститься в подобное зловоние нужно либо не иметь выбора, либо быть безрассудным. Последнего у Лидии и Арджента хватило с лихвой, учитывая тот факт, что они здесь. Но банши назвала бы отчаяньем и страхом те силы, что ими руководят. Их она ощущала более всего - они казались липкими и мерзкими, растекающимися по самым дальним уголкам разума. Защита, поставленная в мыслях давала брешь - сердце содрогалось в груди. Постоянно чудились вещи и слышались тоже, о которых Лидия хотела бы думать в самую последнюю очередь. Мартин знает, что все это игра - жестокая и беспощадная, загробный мир будет подчинять себе чужую волю, сделает все, чтобы присвоить. Но у банши другой план. Она пришла с идеей вернуться назад. И вернуться не одной, а вместе с Кристофером - рука крепче его стискивает, пытаясь то ли себя успокоить, то ли его. Все тепло сосредотачивается в ладонях. Кажется, стоит выскользнуть пальцам из рук, как все будет кончено. Они потеряются, они не смогут найти дорогу обратно.
Лидия прикрыла глаза на мгновения, выдыхая облачко пара, едва подрагивая от холода. Девушка чувствует чужое ледяное дыхание в затылок - это не её призраки следует за ней по пятам. Они не принадлежат ей, но они хотят её забрать. Охотник велит не оглядываться и Мартин тяжело сглатывает, стараясь слушаться. Но шепот в голове, постепенно набирающий силу, вытесняет голос живого. Здесь влияние особенностей банши сильно, как никогда. Будучи порождением смерти, вся её сущность тянулась к этому месту, желая слиться с ним воедино, но в тоже время отторгала - не Хольда ей эти силы подарила, она чужая, не ровня банши. Рыжая и сама от себя не ожидает мелькнувшего холодного высокомерия.
- Ты думаешь, что это твои мертвецы идут за нами? - Голос банши звучит блекло и безжизненно. - Их здесь нет, как и Питера Хейла. Это твои воспоминания. То, что гнетет тебя. Твоя удавка - у каждого есть свой ошейник. Я предупреждала тебя.
Неприятная, равнодушная сторона банши становится сильнее, подпитываясь мертвым холодом. Здесь то, что делает Лидию человеком, как никогда слабо и не способно противостоять тому, что набрасывается на неё из тумана.
- Что было такого в прошлом, о чем мне нельзя знать? - Как бы он не старался скрыть какую-то тайну - Мартин все равно узнает. Секреты долго не пылятся в шкафах, постыдно спрятанные от людских глаз. Банши понимает, что есть вещи, которые должны оставаться личным грузом, индивидуальным бременем. Но здесь не им выбирать, что оставить себе, а что показать. Хольда сама решает, какую грязь вытащить наружу, а какую приберечь. А показывать она будет лишь все самое мерзкое, что может посеять семена сомнений, заставить оттолкнуться, почувствовать недоверие.
- Что я увижу, если обернусь? - Лидия задает прямой вопрос, глядя охотнику в глаза. Откуда-то сверху раздается то ли стон, то ли чье-то заунывное пение. Девушка подсвечивает лестницу узким лучом света фонарика, который рассеивается и теряется в клубившемся тумане, едва позволив разглядеть скользкие каменные ступени. Мартин делает шаг вперед и видит призрачную тень Хейла рядом с собой - он был тут, когда эта зараза проникла в его голову и выбралась наружу. Он так же шел по этим ступеням, завлекаемым кем-то или чем-то. Мир этот старый и дряхлый - скрипят позади старые безобразные драккары, девушка видела их мрачные очертания, когда всплыла посреди мутной вонючей воды. И Лидия отчетливо ощущает все то, что довелось испытывать Хейлу, оказавшись здесь. Она словно шла сюда за тем, чтобы прочувствовать все на себе как будто это было главной необходимостью. Но от чего-то ноги не держат и каждый шаг дается с невероятным трудом. Мартин чувствует незримое сопротивление. Но это не влияние мира и даже не проявление способностей банши - это она сама борется, не желая идти туда. Инстинкт гонит прочь отсюда, зная, что непременно оставит тут кое-что важное, что вернуть будет не так уж и просто. И Лидия сознательно идет на эту жертву. Голову сдавливает, причиняя невыносимую боль - она поморщилась, простонав на выдохе. По губам темно-алая, почти бордовая, кровь струится. Лидия утерла её тыльной стороной ладони и подняла взгляд на Кристофера. Банши снова уступила бразды правления обычной девочке - Лидии Мартин.
- Мне нужно наверх. Меня ведет туда, я должна подняться. - Просит, почти умоляет, мол, отведи меня на бойню. Но тело дрожит все сильнее, точно лихорадкой болезненной обуяло. Фонарик падает из рук, его свет мигает на дне тумана, затем и вовсе гаснет, поглощенный темнотой. Но зеленоватый свет проходящих мимо душ все равно, что уличная гирлянда.

+1

59

«А то я с первого раза будто бы не понял», - гнев шевелится горячей змеей, обжигает. Ему не нужны поучения от девчонки, что она вообще возомнила о себе? – жаркая волна подкалывает под горло, и Арджент спокойно касается шеи ребром ладони – дескать, нет. Клятая туманная дыра, я тебе не дамся, и мозги ты мне не запудришь.
Врешь, не возьмешь, - всплеск адреналина, будто горячего воздуха, разогнал кругом него туман. Лидия, идущая рядом, напротив же, будто уже часть этого места – сереют щеки, тускнеет рыжина волос, и призрачными становятся зеленые отсветы в широко раскрытых, вглядывающихся в лицо Арджента глазах. «Что ты хочешь увидеть, Лидия?» - он медленно выдыхает, наблюдая за вырывающейся изо рта струйкой пара, и щека чуть шевелится, вверх край рта потянув.
- Тебе незачем повторять мне это, - и пускай нутро сводит ужасом, или холодом? Все едино сейчас, но вспышка ярости помогла. И бинт на руке банши теперь жжет пальцы, отчетливой болью, но Крис лишь крепче сжимает ее.
«Пока я могу держать твою руку, все, черти его дери, хорошо», - этот мертвый мир вряд ли помнит, как бьются живые сердца – а адреналин в сердце Арджента теперь так стучит.
- Мои мертвецы всегда со мной, Лидия. Все, кого я убил. Я помню их лица, - «слышу голоса.  Узнаю их. Полагаешь, такое действительно под силу только тебе, банши?»
Слишком юна ты еще, все-таки. Жизни не знаешь, - он слегка ускоряет шаг. Невольно, но Лидия помогла ему, - «а себе?»
- Обернешься – и увидишь их, - «и увидишь другую рыжую, только вот уже мертвую. Обрадуешься ли ты ей?» - сам Арджент оборачиваться не станет. Ему достаточно ревнивых когтей на его плече, льдом впивающихся в плоть, и смыкающихся где-то на подключичной артерии. И, внезапно невообразимо удлинившись, они будто вспарывают ему нутро – Арджент стискивает зубы, когда солнечное сплетение пронзает короткая рвущая боль. Будто бы когтями, которых его жена, слава богу, так и не обрела, полоснуло.
Мертвая жена.
- Это не то, на что тебе стоит сейчас смотреть. Или о чем думать, - Кристофер едва заметно поводит плечами, плечом, стряхивая невидимые цепкие пальцы. «Вот как?» - это его воображение, и только оно, вкладывает в мертвые губы Виктории этот немецкий акцент.
«Я забыл тебя, Ви», - именно такую ее он и забыл. Соратница, напарница – супруга, не могла носить короткое, как знак ее имени, прозвище – «Ви».
Незачем на нее смотреть, - он снова расправляет плечи, и идет дальше, не выпуская руку банши. Арбалет понемногу тянет левую руку, но тут уж ничего не поделаешь, - туман кругом колышется, открывая то какие-то руины, то остовы древних… кораблей? Драккары? – оскаленные носовые фигуры сгнили наполовину, скалятся, щерятся останками зубов. Лохмотья истлевших парусов шевелятся на невидимом ветру вместе с обрывками такелажа,  напоминая волосы мертвеца, струящиеся в воде. На что еще это все может быть похоже, право же, - шаг за шагом. Дальше. В воплощенный ледяной ужас – это хуже и страшнее того проклятого вокзала. Там все было относительно привычным – то ли собственный мозг так воспринимал окружающую действительность, создавая реальность, облекая иллюзию в плоть, то ли что еще… но здесь это не работало, - он чуть замедляет шаг, быстро наклоняется к земле, чиркая по скользкой ледяной грязи пальцем. И чувствует едва заметное прикосновение-пожатие, ужасом пробравшее так, что волосы дыбом встали – костяной палец касается его, крючком, цепляется. Как дети делают – «мирись-мирись».
«Примирись», - шепотом-хохотом колышется сонм тянущихся за Арджентом мертвецов, и он понимает, что еще немного – и все, сдадут нервы. Адреналин в крови угасает, будто костер под порывом сырого ветра, и хватка руки снова ослабевает – в тот самый миг, когда колени Лидии почти что подкашиваются. Он держит банши, чувствуя, как кровь сочится сквозь его рубаку, прижимает ее к себе – маленькую и холодную. Как тогда, как в номере, - неуместное и безумное отчего-то толкается в нем. Горячее дыхание обжигает щеку, огромные глаза банши с усилием закрываются – и открываются. Прежние.
- Когда мы выберемся отсюда, клянусь, я… - выдыхает Арджент сквозь сцепленные зубы, и убирает арбалет за спину. Тот недовольно клацает плечами, складываясь, но сейчас Крису важно иметь обе руки свободными. «Кольт», ежели чего, не подведет, - но объятья он разжимать не спешит. Только взгляд невольно прыгает в сторону, вниз, к фонарику, что укатился в туман.
Теперь только призрачная зелень тумана бросает отсветы на лица. Кровь на лице Лидии кажется черной, будто нефть, - Арджент стирает ее рукавом рубашки, натянув на ладонь, стараясь не размазать.
- Держись, - горячее дыхание утыкается ему в грудь, - «наконец-то» - она дышит, она живая, а не наполовину просвеченное миром мертвых н е ч т о. – Держись, Лидия, - он медленно поднимается по ступенькам, придерживая вмиг ослабевшую банши за плечи. «Нам надо вернуться. Обязаны, проклятье», - и, поверх всего ужаса, что нарастает неистово и стремительно, эта мысль-желание разгорается новым огнем.
Выжить. Вернуться, - древний клинок – под рукой. Что здесь надо будет рассечь, чьё горло? – да даже если его, Арджента, он согласен, вдруг приходит мысль. Как мысль-освобождение.
«Я неплохо пожил, если рассудить. С Лидией Элли не пропадет», - и какой-то частью своего существа Арджент чувствует, как одобрительно улыбается идущая рядом Виктория
«О, незачем. Вряд ли ты на самом деле пожелала бы мне такого, Ви», - призрак зло рычит. Одному лишь Крису – он надеется – слышимым голосом.
- Я рядом, - почти шепотом. Стук сердец – на два лада; подниматься все тяжелее, словно туман становится вязким, плотным – да, забивает легкие. Еще шаг. Еще, - будто в горах, не хватает воздуха.
«Я с тобой».

+1

60

Что-то холодное пожирает Лидию. Отрывает кусок за куском - и она почти не чувствует, не слышит, не понимает, не осознает. Руки Арджента чужие, и обнимает, как будто, не её, а кого-то другого. Мартин видит иной силуэт в объятиях, а сама лишь сторонний наблюдатель. И молнией озаряет, точно вспышкой: себя она теряет.
Голос в мертвой мгле зовет к себе банши, просит обернуться. Затем появляется еще один. И еще. И вот их уже десятки, сотни, тысячи... Все они тянутся к Лидии, каждый тащит её к себе, пытаясь урвать кусочек тепла, чтобы согреться. Девушка дышит тяжело, судорожно, давясь гнилью в воздухе, которая забивает горло отвратительным привкусом земли, пропитанной кровью и чем-то затхлым. Лидия не знала, но отчего-то думается, что так пахнут могилы, чьи обитатели продолжают разлагаться.
- Уйдите, уйдите, уйдите... - Едва шевеля губами.
Уйдите, уйдите, уйдите! - рвется в сознании зашкаливающим пульсом, точно так же трепещет жилка на шее - тревожно, беспокойно. И посреди всего этого оглушающего шепота, манящего болью и тьмой, врывается стук живого сердца, чужого - собственное она давно уже не чувствует. Или может быть... вот её сердце, живое. Я К О Р Ь, который держит и не отпускает. И под ледяными пальцами чувствуется тепло тела, слишком близко стоящего - им можно дышать, потому что охотник не пахнет тем смрадом, что опутывал мир Хольды.
И на миг все проходит.
Туман отползает в сторону, и холод больше не тревожит. Лидия чувствует на потеплевшей коже легкое дуновение ветра и знает, что если распахнуть веки, то придется прищуриться от слепящего света солнца, которое путается лучами в её волосах. И она так боится открыть глаза, потому что хочет задержать это мгновение, которое кажется неподдельно-настоящим внутри этого бесконечного Ада.
Банши прижимается щекой к чужому плечу, слушая сердцебиение Арджента, и по венам бежит свежей струей умиротворение, как будто кто-то запустил процесс жизнеобеспечения заново, реанимировал ускользающую из жизни девушку, вернул обратно. Как глоток воздуха, как свежий запас сил, как бесперебойно работающий генератор, когда уничтожено все остальное. Как вечный негаснущий маяк в бесконечном океане, слившемся воедино с пустым черным небом.
Самое важное сделано.

Когда ИДЕШЬ через А Д - не останавливайся.
Лидия коротко жмурится, прежде чем распахнуть веки и посмотреть на Криса. Теплой почти горячей вязкой влагой обжигает кожу над губой - и сами губы. Мартин слегка касается кончиком языка собственной крови - соленая, но господи, какая она реальная! И банши отчетливо понимает, что не хочет смотреть назад. Не желает оборачиваться, не взирая на голоса, которые обещают открыть ей все, что сокрыто в чужой душе. Нет, только не так. Хоть что-то должно остаться Ардженту - что-то принадлежать только ему. Даже если она догадывается, даже если понимает, даже если может увидеть - это все неважно. Если он хочет хранить это в себе, значит это должно остаться с ним. Каким бы не был его груз, висящий на плечах.
Я не обернусь, Крис.
Я не посмотрю.
Я обещаю.
И банши не смотрит, хотя идущему рядом мужчине даже неведомо, какое обещание ему только что дали. То, что она банши не дает ей никакого права лезть в чужие головы. Это место определенно портит кровь, окисляет и заражает своей гнилью. И Лидия почти поддалась ей, всего на секунду и...
"Зачем ты это делаешь, Лидия? Неужели ты готова жертвовать тем немногим, что у тебя осталось? Как глупо. И не дальновидно. Бороться против той, что является Смертью."
- Ты не моя богиня. Ты не Смерть. Ты не можешь управлять мной, не так ли? Хочешь остановить меня? Пытайся лучше. - Губы дрожат от вновь подступившего озноба, но на этот раз Лидия ощущает его так, как должен ощущать живой, а не мертвый внутри человек. Она прекрасно чувствует теперь еще и разницу. Резонирует её человеческая часть со сверхъестественным миром, который стремится поглотить её и сделать своей.
- Ты всего лишь еще одна мерзость. - С отвращением выплёвывает банши. Последний шаг - финальный аккорд, лестница заканчивается и перед глазами открывается площадка, с алтарем для подношения, старым, потемневшим, потрескавшимся.
"Знаешь, а ведь я могла бы тебя избавить от этого. Я могла бы сделать так, чтобы ты стала обычной, такой же, как была до укуса Питера. Я могла бы оставить в живых твою маму. Могла бы оставить тебе твоего охотника. Я бы даже отдала тебе Эллисон, но ты выбрала неправильную сторону, Лидия. Ты борешься с силой, которую не знаешь. Ради чего? Ради Питера Хейла? Еще не поздно отступить, Лидия."
Рассеченная ладонь пульсирует от боли, заставив банши чуть вскрикнуть и зашипеть. Полоска бинта быстро пропитывалась кровью, сползая по пальцам. Первые густые капли срываются с кончиков и шлепаются на каменный пол площадки. У Мартин сбивается дыхание, словно чья-то невидимая рука резко сжала горло, не позволяя вдохнуть. Перед глазами мелькнули глаза Хейла, сияющие голубыми радужками и собственная рука со шрамом, сжимающая нож.
Выбор очень прост, и сделать его придется.
Видение отпускает точно так же быстро, как и приходит. Потому что следом является еще одно. Как красивая картинка из какого-то фильма. Живые голоса, льющийся смех, счастливые улыбки - здесь они все, кого она любит и знает. Собраны в одном месте, чтобы показать ей - незаменимых людей нет, и с её исчезновением чья-то жизнь не заканчивается. Как когда-то не закончилась и её собственная после смерти Эллисон. И они не замечают бродящей вокруг Мартин - банши даже не ощущает своего присутствия в их воспоминаниях. Скотт обнимает Элли за плечи, что-то шепчет на ухо, а та незаметно толкает его локтем в бок, смеется - Лидия всегда верила в их любовь, которая прошла через многое, и они непременно были бы вместе, сложись все по-другому. Мама пытается, кажется, советоваться по поводу новых обоев с шерифом Стилински - тот при параде, только что без галстука. Стайлз пытается научить Малию пользоваться столовыми приборами, но та раздраженно фыркает и скалит зубы. Где-то в стороне чувствуется присутствие Хейла, который закатывает глаза от всего происходящего. Данбар кому-то безостановочно строчит сообщения и глупо улыбается, изредко отрываясь от телефона, реагируя, если кто-то пытается обратить его внимание на себя. Даже Джексон был здесь. Но последним Лидия видит Криса, и больше не ощущает той тяжести на его плечах, которая пригибает к земле - он словно освободился от этой участи и начал жить так, как хотел давно. И если все будет так, то разве можно раздумывать над расплатой?...
Если этой самой ценой будет она сама, то почему нет?
Это будет чертовски правильно.
Чертовски верно.
Мартин увидела достаточно, чтобы принять решение.
- Мы должны привезти Питера сюда. В последний день августа. Здесь их с Хольдой можно разделить. Она не сможет выйти, но я смогу. И уведу Питера за собой. Это сработает, и все кто был воскрешен Хольдой - останется. - Она взглянула на Арджента. - Я видела кое-что, что позволяет мне так думать. Нет, я почти уверена, что так и будет. Доверься мне!
Банши чувствует, пора уходить - внутренности скрючивает от боли, точно когти оборотня вонзились в плоть и нещадно рвали её теперь. Лидия стискивает зубы, сдерживая крик - загробный мир убивает, больше нельзя оставаться здесь - иначе их обоих поглотит, и больше никакая связь их не удержит здесь, не вернет обратно.
Прежним путем не уйти - там души толпятся, стремясь преградить дорогу - живых заметили, к теплу потянулись. Но если колодец - это вход...
- ...вода - это выход. - Лидия подбирается на ватных ногах к самому краю, где в бледно-зеленом молоке тумана прячется мутная затхлая вода. Болью сворачивает с новой силой - холодные пальцы добрались до сердца, сжимая его под грудной клеткой и впиваясь острием когтей. Кровь так и брызжет из рта - Хольда не щадит банши и отрывается на ней по полной программе. Если дать ей время, она добьется своего.
- Прыгай! - Мартин отшатывается к самому краю, ощущая обрыв спиной, как он тянет её в бездну. Затем срывается вниз.

Будят не предрассветные лучи, а бледная лунная дорожка, спускающаяся с неба прямо в окошко напротив кровати. Веки дрогнули - Лидия открывает глаза, ощущая головокружение отчего слегка подташнивает. Девушка пытается понять, где она находится и что с ней случилось. Банши разглаживает руками теплое одеяло, которым укрыта, затем пытается осмотреться. В комнате пахнет травами, как-то знакомо, похоже на дежа вю. Воспоминания приходят ненавязчиво, но тревога нарастает. Потому что Лидия все вспоминает - вплоть до падения в густую вонючую воду, но дальше - провал. Она понятия не имеет, как они выбрались из леса и обошли всадников. Как добрались до Хеллендорна. Как... Где они сейчас? И...
Они!
"Крис!" - паника накатывает слишком внезапно, накрывая сознание огромной несдержанной волной. Мартин резко приподнимается на руках, морщась от боли в затылке - взгляд лихорадочно бегает по комнате, пока не находит Арджента. Он рядом, - в кресле сидит, - и становится легче. Она позволяет себе немного понаблюдать за ним то ли спящим, то ли нет, в темноте не видно, лунный свет не падает на его лицо, оно скрыто в тени. Но банши не хочет тревожить его покой. Она осторожно откидывает мягкое одеяло в сторону и спускает ноги на пол. Ненадолго прикрывает глаза, стараясь подавить тошноту, затем прищурившись, снова озирается. Кажется, они в доме того самого друида, который ритуальный кинжал им отдал.
Но как? И что это значит?
Мартин осторожно касается чужой руки, пожимая её слегка.
- Крис?
А потревожить все же придется.

+1


Вы здесь » uniROLE » X-Files » if i could take your hand