http://forumfiles.ru/files/0018/66/6e/64247.css

http://forumfiles.ru/files/0018/66/6e/10819.css

uniROLE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » нашим товарищам наши дрова нужны: товарищи мерзнут.


нашим товарищам наши дрова нужны: товарищи мерзнут.

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

http://se.uploads.ru/ElO14.png
нашим товарищам
  наши дрова
нужны:
   т о в а р и щ и   м е р з н у т.

Cullen Rutherford x Merrill
Эта зима - первая без Защитницы, первая в разрушенном городе. Киркволл не успел восстать из пепла, и теперь головной боли у Каллена в два раза больше. Нужны припасы, нужна одежда, нужна организованность и защита, хотя бы для магов и людей, которые были под его опекой. Эльфинаж как-то ушел на второй план, он почти не давал о себе знать... ну, до тех пор, пока в нем загадочно не обнаружились следы пропавших ферелденских припасов, присланных в помощь городу.
Разобраться нужно с хагреном, только вот Каллен не знает, кто сменил старого эльфа, погибшего в хаосе, на его посту.

+4

2

Метель завывает, не щадит; по коридорам крепости Наместника гуляют такие сквозняки, что каждую кость свою, кажется, чувствуешь. Промороженную. Сквозь трещины и проломы в кладке, образовавшиеся после взрыва Церкви – ударной волной уничтожило добрую часть Верхнего Города, но это здание, одно из старейших в городе, все же устояло. Копоть вперемешку со снегом здесь лежит; снег тает, расползаясь грязными лужами по стремительно ветшающим помещениям. По всему тому, что некогда блистало – позолотой ли, величием древности, или же просто было освещено и согрето теми, кто жил здесь. Хоть слугами, хоть знатью, хоть городскими стражниками, - казармы тоже пострадали, и капитан Валлен перевела своих людей ближе к Казематам.
Словно никто ничего не боялся – о, да попросту не было выбора.
Каменная крошка похрустывает под латными сапогами, доспех холодит сквозь тунику, обжигает – зиме нет дела до бедствий, что постигли Город Цепей этой осенью. Зима холодным дыханием явилась с юга – и Каллен, уже почти десять лет в Киркволле проживший, был готов поклясться, что наслана она оказалась чьей-то злой волей. Ибо подобных холодов не мог припомнить не то что оны, но даже и иные старожилы.
Сквозняки все свистят, почти что скрежещут; с серого неба сквозь прорехи в кровле падают, будто пеплом, редкие снежинки. Сумрачно темно – только в левом крыле смутно виднеются золотистые огоньки факелов. Стражи нет – никто не желает морозиться. Да и кому оно здесь надо – из прежнего кабинета наместника добраться до Казематов совсем просто. Это Каллен нынче зашел сюда со старого входа, а так, больше здесь почти никто не ходит. Все уже растащили, - «все, да не совсем», - внимательным взглядом окидывает он старые потолочные балки, вглядывается в них, обрушенные – виднеющиеся из-за обледеневших обломков камня. Прислать сюда людей, выволочь, что можно – и все лучше.
Холодом пробирает до костей, взгляд невольно мечется до факельных огней. Тео под ледяным весом доспехов слушается хуже, но Каллен все же склоняется над обломками чего-то, что когда-то было книжным шкафом. Каменным обломком резное дерево размололо в труху – даже на дрова не сгодится. Но содержимое его частично уцелела, – латная перчатка сметает серый, похожий на крупинки соли снег с покоробленных страниц. «История Церкви», - распухший от сырости, с вылезающими страницами том. За ним – еще несколько, названия которых, увы, стерлись с переплетов.
«Сгодится», - отряхнув книги от грязи, насколько возможно, рыцарь-командор берет их под мышку, и, словно ленивый школяр, медленно поднимается по ступенькам лестницы к факельным огням. Те уже меркнут – холодно, да и смолы в них всего ничего. Зачем вообще сюда вывешены? – для таких, как Каллен?
«Явно, не мародеров отпугивать», - тяжеленные двери кабинета подаются со скрипом, на заржавленных петлях. Временный Наместник Бран поднимает на сэра Каллена голову от бумаг; храмовник выдыхает с облегчением – здесь, в кабинете, все теплее, чем в промороженной громадине полуразрушенной крепости.
- Рыцарь-командор? – без особой радости спрашивает Бран; Каллен, сложив найденные книги на край покосившегося стола, достает из поясного кошеля сложенное вчетверо донесение. Рапорт от капитана Валлен – по идее, с такими бы на месте разобраться, но вертикаль власти в Киркволле сейчас отчего-то решили уважать.
Вертикаль власти, сидящая в холодном кабинете в глубине развалин крепости, мрачно хмыкает, непослушными пальцами разворачивая донесение. Рыцарь-командор запоздало приветствует временного наместника, на что тот вяло дергает лицом – дескать, не изображайте того, чего нет. И Каллен вполне согласен с этим, - устало прислоняется к камину, в котором дотлевают дрова. Судя по всему – немногочисленные уцелевшие шкафы. Или те из шкафов, что сгодились для камина.
- Налет на торговцев в порту? – спрашивает Бран; Каллен убирает руку от огня – перчатку снял уже, смотрит на временного наместника.
- Не просто налет, сене… Ваша Милость. Добрыми людьми Оствика, - в полупустых стенках кабинета голос причудливо искажается, становясь тронутый, точно тенью, сарказмом, - храни их Создатель, был собран изрядный груз помощи страдающему Киркволлу, - рыцарь-командор внезапно кашляет, хрипло, тяжело, - … простите. Добрые люди и добрые торговцы Оствика явились в город с ценным грузом. Съестные припасы, одеяла, медикаменты. И были ограблены, - детали ограбления изложены в рапорте капитана Авелин. Более всего торговую Гильдию Вольных городов оскорбляло, по-видимому, то, что без подметок их оставили ни кто иные, как эльфы.
Эльфы! – после ада, что творился на улицах Киркволла во время восстания магов, про них и забыли. Взрывы магических силы, сотрясавшие Город Цепей, разрушили немало строений ив Нижнем Городе. Эльфинаж пострадал едва ли не сильнее всех; поперек трущоб пролег разлом в земле, словно от удара мечом. И Каллен, как никто другой, мог сказать, что Киркволлу в эту суровую осень было не до эльфов.
И в зиму – тоже; неизбежно, люди и эльфы оказывали друг другу помощь. Сейчас таки времена были – Каллен спокойно, без тени напряжения, смотрел на то, как маг исцеляет от лихорадки дитя. Как храмовник мечом – нет лопаты ибо – копает могилу для другого такого ребенка, которому не хватило сил справиться с болезнью. А не хватило сил потому, что нет пищи – вот из таких мелочей создавалась сейчас жизнь в Киркволле. Из таких неизбежностей, помноженных на тупую усталость – только бы выжить.
Только бы дожить до весны.
- Не желая входить в наше бедственное положение, Торговая Гильдия Оствика желает послать ноту протеста касательно ограбления. Если мы не уладим дела с эльфами, они нам более не станут помогать, - устало выдыхает Каллен, мечтая сейчас о глотке чего-нибудь горячего. Даже не горячительного. И уж точно – не о заветном флаконе, что припрятан в шкатулке в Казематах.
Э т о г о  у них хватало. И порой  э т о  и становилось вещью куда более необходимой, чем еда и тепло.
- Городская стража ничего поделать не может, нужна дипломатия… или храмовники? – Бран в упор взглянул на Каллена. Тот ни мускулом лица не дрогнул.
- Я могу войти в эльфинаж с оружием. Но обнажать его не стану, пусть даже меня там растерзает сотня спрятавшихся малефикаров, - твердо отозвался рыцарь-командор. Небритое – холодно ибо – лицо временного наместника чуть исказилось в ухмылке.
- Ваше рвение более чем ценно, сэр Каллен, - тот только отмахнулся, с неохотой натягивая латную перчатку обратно на руку. Совершенно точно – не теплее. – Позвольте только осведомиться, - «позвольте», демоны тебя дери», - с чего вдруг вы решили действовать не напрямик, а в обход? Что привело вас с ю д а? – касательно своей роли Бран не обманывался, да и обмануть никого не мог. Он мало что мог по-настоящему, и потому приход сэра Каллена сюда – не более чем формальность.
- Искал растопку, - без тени сомнения отозвался тот, подхватывая найденные книги. – Доброго вечера, сенешаль, - временный наместник не ответил, только проводил хмыканьем – не бесполезный, но бессильный человек, поставленный управлять городом лишь потому, что «лучше всех знал протокол».
Знать покидала Киркволл; оставались те, кому некуда было податься. Не желали оставлять даже развалины, даже остатки чего-то  б ы л о г о. Или же, верные долгу – или же, верные прошлому.
Храмовники – те, кому восстание магов не застило глаза кровавой пеленой. И маги – те, кто не желал восстания. Те, кто явился сам вскоре после катастрофы, предложив свою помощь за миску супа. Взрыв, устроенный проклятым отступников, перемешал всех жителей Киркволла, словно игральные кости в стакане – теперь поди, разбери, кто где, и кто есть кто. Магов, к тому  же, приходилось охранять – от тех, кому кровавая пелена все же застила глаза.
После сотен смертей истончилась Завеса – и, дабы бороться с этим, требовались маги. Чтобы смотреть за магами, и помогать им – нужны были опытные, хорошо обученные воины. И против одной из десятков сил, что точили Киркволл изнутри, вкупе с голодом, холодом, болезнями и разрухой, маги с храмовниками боролись бок о бок. Прорывающаяся Завеса не оставляла выбора – или сражайся, или погибай, смертью своей лишь прокладывая для демонической нечисти лишь новые и новые пути в этот мир.
И это удивляло все реже, - рыцарь-командор осмотрел отряд, отобранный для… р е й д а  в эльфинаж? – немногочисленный, всего семеро, включая его самого. Один маг – пожилой мужчина, дрожащий в изорванной мантии, опирающийся на свой посох как старик. Остальные – храмовники. Городская стража на сей раз останется в стороне. Экипировка проверена – собрались, словно на бой, хотя сэр Каллен строго-настрого предупредил о том, что дела они идут решать миром. «Довольно крови», - и его люди были согласны здесь с ним. Голодны, холодны, вымотаны – но согласны.
- Я желаю говорить с хагреном, - через расщелину в земле, рассекшую трущобы, там-сям перекинуты какие-то мостки. Эльфы высунулись из-за развалин, словно из-за баррикад – в единый миг сумеречный зимний вечер оказался прорезан десятками острых ушей. Не опускали луков, - Каллен непроизвольно сглотнул, видя с добрый десяток стальных наконечников, направленных на него.
- Мы явились с мирными намерениями, - он поднял правую ладонь. – Лишь затем, чтобы поговорить с хагреном эльфинажа…
- С хагрен, - поправил его кто-то из остроухих. – У нас хагрен, - толпа зашевелилась, пропуская кого-то. Зажглись факелы – высветили узкое треугольное личико с разводами валласлина, темные, вороньими перьями торчащие волосы, и огромные глаза цвета змеевика. Худенькая, невысокая, точно человеческое дитя. Почти не изменившаяся – а много ли можно различить сейчас, в неверном свете факелов, в синих зимних сумерках? – ветер завывает в развалинах, воет одиноким волком, ведет дыханием по разлому. Напоминая о розни? – что же, придется забыть.
«Мерриль», - соратница Защитницы Киркволла. Долийка по имени Мерриль – о, сколько раз ее имя мелькало в отчётах храмовников – не счесть. Лишь покровительство высокопоставленной подруги (к слову, тоже, отступницы) спасало эльфийку, особенно в последние годы, от  того, чтобы оказаться заключенной в Казематах.
- Мерриль, - твердо произнес сэр Каллен, осознавая про себя, что переговоры сейчас только что сильно осложнились. – Честь имею приветствовать, хагрен, - и, приложив кулак к кирасе с изображением пылающего меча, чуть склонил голову.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-01-24 13:39:56)

+2

3

Игнорировать холод научиться пришлось еще в Ферелдене. Лес Бресилиан - не самое дружелюбное место в Тедасе, и мало кто был с этим не согласен, именно Бресилиан стал своеобразным началом конца жизни той, прежней Мерриль, что выросла в клане Сабре, и он же был связан со всеми ее детскими воспоминаниями. Порой, вольно и невольно, она возвращалась в прошлое: слышался где-то рядом в ночи тихий шепот ветра и ответные перешептывания деревьев, которых не могло быть за стеной ее лачуги в эльфинаже; длинная тень от остатков погибшего вместе с прежним городом дерева иногда шевелилась, напоминая тех сильванов, с которыми некогда запросто обращалась Маретари; в шепоте морских волн на Рваном берегу она слышала отголосок пения ручьев, к которым когда-то спускалась весной, чтобы полюбоваться быстрым бегом вечно юной воды. Детские воспоминания неизменно включали в себя Хранительницу, и от них было больно, но Мерриль нравилось, когда они приходили, чтобы ненадолго перенести ее в счастливые дни, когда все было просто и понятно.
Она перехватила посох поудобнее, подходя ближе к стоянке торговцев из Оствика. Вчера она лично побывала у них, еще до того, как они вошли в город: хотела просить о малости, всего-то немного запасов, необходимым выбивающимся из сил в борьбе с зимой эльфам. Пришла без посоха, мирно, предложила все, что смогли найти - около пятидесяти серебрушек, ненужные кинжалы, снятые с работорговцев (те, которые они не сдали Авелин, которая находила лучший рынок сбыта и совершенно честно возвращала половину, как и договорились). Но торговцы сочли, что сперва должны предложить свои товары тем, кто в теории заплатит больше - киркволльцам. Еще и отобрали пару кинжалов получше, что неимоверно разозлило Мерриль: оружие просто исчезло в чужих бездонных карманах, а ее выставили вон, словно попрошайку.
Мерриль решила, что пора бы завязать с попрошайничеством, и в следующий визит снова пришла не с пустыми руками. Да еще и не одна.
А детство кончилось быстро: эльфийка наивно полагала, что негоже Первой Хранительницы долго бегать по лесу вместе с прочими детьми, нужно учиться, искать знаний, готовиться запомнить все, чем поделится с ней Маретари. Валласлин в четырнадцать лет - повод для гордости, и как же было обидно видеть в глазах наставницы грусть. Мерриль слишком поздно поняла ее истинные причины. До Мерриль вообще слишком поздно все доходило, как оказалось.
Сделав знак сопровождающим (о, исключительно прелестные эльфы, все, как на подбор, вооруженные и вполне готовые к решительным действиям), она сделала шаг в круг света от костра охранника, легко стукнув посохом по земле, которая ответила ей легким гулом. И началось: охрана торговцев была нейтрализована ею, остальные занялись жадными купцами, действуя по плану. Из теней выскользнули остальные, эльфийки и эльфы покрепче, и вскоре о товарах напоминали только следы ящиков на земле.
Уже вернувшись в эльфинаж, Мерриль задумалась о том, что стоило бы, конечно, перебить шемленов до единого, а не оставлять их в живых и даже относительно целыми. Пожалуются, будут проблемы... но на руках было столько крови работорговцев, что добавлять новой просто не хотелось.
- Припасы не распаковывайте пока, сложите подальше от входа, у расщелины. Если за ними придут, по моему приказу сбросите вниз. Не нам - значит, никому, - дав эльфам необходимые инструкции, она отправилась к себе, в лачугу, где теперь жила она и все сироты, оставшиеся без родственников после погрома. Не спать - сон пока еще был роскошью. Нужно было подумать, как объясниться с Авелин.
Проверив детей, она отправилась навстречу тем, кто дежурил ночью, выясняя, все ли спокойно. Зимние сумерки таили в себе не только холод ночи, но и опасность нападения работорговцев, которые пока еще не поняли, куда пропадают их собратья, решившие поживиться в разрушенном эльфинаже, посчитав его легкой добычей. Свинцово-серое небо светлело, говоря о том, что новый день уже стоит на пороге; предстояло много работы.
До появления Каллена она не присела.
Иногда казалось, что это никогда не закончится: холодные серые дни перетекали в мрачные ледяные ночи, руки Мерриль раз за разом сжимались на посохе, призывая на помощь древние знания, чтобы защитить тех, кто доверился ей. Не всегда от людей - несколько раз сильно истонченная Завеса норовила порваться, пришлось провести сложный ритуал защиты; в другой раз едва не рухнула казавшаяся безопасной лачуга - на головы трем семьям, укрывшимся внутри, - пришлось удерживать ее с помощью призванных на помощь корней; под ее помощницей однажды с треском обломилась доска и она едва не рухнула в расщелину - если бы не было рядом магессы, все обошлось бы не торопливо залеченным переломом, а чем похуже. К ней приходили женщины, неся на руках больных детей - и она вспоминала, чему научилась у Андерса, раз за разом применяя то банальные чары, то свои сложные методики, то старательно приготовленные настои. Когда она стала нужна им? Как так получилось, что они тоже нужны ей?
Хоук, тебя нет всего несколько месяцев, - могла бы написать ей в письме Мерриль, если бы знала, куда писать, - но моя жизнь уже очень сильно изменилась. Столько крови, столько боли и смерти, я никогда не сталкивалась с таким, никогда не хотела сталкиваться, если честно. Все разрушено, все, эльфинаж в руинах, ничего не осталось! Но они надеются на меня, и я стараюсь не подводить. Вернись, пожалуйста, я боюсь, что не справлюсь, Мариан. Я боюсь.
Но она никогда про это никому не писала.
Когда хотелось опустить руки, бросить все и сбежать, чтобы не видеть каждый день обращенных на нее с надеждой глаз, останавливало ее воспоминание о Бресилиане. Сон, либо короткая греза наяву - близость Тени делала подобные вещи чем-то скорее нормальным, чем аномальным. И Мерриль видела...

Шатер, знакомый с детства, тот самый, их с Маретари, тот, в котором висела детская поделка под самым потолком - галла, сплетенная ей лет в шесть из травы, выцветшая, но сохранившаяся. Неяркий свет свечи освещает лицо Маретари, ее глаза, такие мудрые и видевшие так много, смотрят внимательно и строго, но во всей Хранительнице есть любовь - к ней, Мерриль, ее любимой Первой.
- Расскажи, дален, что случилось? - мягко спрашивает она, так, как много лет назад спрашивала о том, куда она пропала на весь день вместе с Тамленом и Махариэлем. Этому голосу нельзя противиться, и Мерриль выкладывает все, что скопилось на душе, чувствуя, как с каждым словом становится легче:
- Мы ограбили торговцев, Хранительница. Нам нужны припасы, нужны, потому что в городе ничего для нас не осталось, нам никто ничего не отдает и даже не продает, потому что нечего! Предыдущая помощь разошлась по городу быстро, минуя нас, все забыли про эльфинаж, мы и сами неплохо справлялись, но так вышло, что больше не можем. Я устала, Хранительница, я так устала от всего этого...
Маретари не осуждает, смотрит внимательно, слушая каждое слово. Мерриль приятно, что она может высказаться, облегчить душу, не чувствовать себя такой преступницей, но она заставляет себя остановиться раньше, чем перейдет на бессмысленные жалобы. Она выросла, теперь стоит говорить только по делу - хотя, конечно, все это глупости, она не прочь поболтать и о всякой ерунде, просто на это уже не хватает сил.
- У вас будут проблемы, дален, - замечает Маретари, перебирая разложенные перед ней травы. - Но, полагаю, ты сможешь договориться с тем, кто придет за товаром. Договориться словами. Ты не должна опускать рук, на тебе лежит ответственность за тех, кто доверился тебе. Теперь ты - их Хранительница, хагрен, Мерриль, а что я говорила тебе об этом?
- Хранитель не может уйти, пока нужен своему народу, - кивает Мерриль. - Я найду выход, Хранительница, и не стану использовать магию без нужды. Спасибо.

Руку, готовую коснуться ее плеча, магесса перехватила за запястье. Сопровождающая ее Риба, дочь предыдущего хагрена, смущенно отвела взгляд, бормоча что-то на счет того, что долийка спит на ходу, но Мерриль только улыбнулась, отмахнувшись. Сон это был, демоническое искушение или еще что - неважно. Важно, что теперь есть силы двигаться дальше. Есть уверенность, что все получится, что все будет хорошо, что эта зима кончится и наступит весна.
О храмовнике ее предупредили заранее, те, кто был в дозоре, послали весть, и Мерриль отреагировала вовремя. Она ждала городскую стражу, Донника или Авелин с разносом, а не отряд храмовников и мага. Неужели наконец снизошли до проблем самых жалких слоев населения города? Или просто пришли выбить свое?
Мерриль поправила одежду, сбросила с лица капюшон, двигаясь к месту встречи, но все равно опоздала: храмовнику пришлось подождать, пока она переберется с одной стороны разлома на другую, пройдет сквозь толпу (успев шепотом выяснить, как здоровье у недавно переболевших) и наконец не предстанет перед ними. Не в самом великолепном виде, и даже без посоха - но с острым камешком с руной гномов, лежащим в ладони, сожми еще чуть крепче - и кровь капнет, а большего ей и не нужно.
Лицо рыцаря показалось знакомым, но узнала она его, лишь когда он заговорил. Сомнений не было, это был Каллен, правая рука Мередит и нынешний глава Казематов (их остатков, или что там теперь у этих безумных фанатов Андрасте?), собственной крайне вежливой персоной пришел к ней, чтобы... ну, видимо, побеседовать.
- Здравствуй, Каллен, - отозвалась эльфийка, несколько обескураженная его словами и жестом, и выбитая из колеи. - Или правильнее говорить "сэр Каллен"? Я не очень часто общалась с храмовниками, не знаю, как верно, но, надеюсь, вы не обидитесь...
Она с трудом взяла себя в руки. Почему это он так вежлив? Неужели даже не собирается нападать? Или не хочет, потому что тоже устал от всего этого, от всех ужасов, тоже хочет мирно договориться?
Не верь людям, Маргаритка, - всплыл в памяти совет Варрика. Но ей очень хотелось верить, хотя бы иногда.
- Вы наконец решили пройтись  патрулем по окрестностям? Славно, но тевинтерские работорговцы вместе с их магом заходили неделей раньше, вы слегка припозднились. Или есть другая тема для беседы? - свободной рукой она поправила воротник, пропустивший ледяной порыв ветра к телу, чуть сощурившись, перевела взгляд на сопровождающего отряд мага. Еще не совсем забывший, что такое молодость, выглядел он, как старик, стал ли он таким за эти дни или за годы жизни в Круге? Магесса и сама выглядела не лучше: круги под глазами, бледное лицо с четко выделяющимся валласлином, опрятная, но изношенная одежда. - Если да, то пойдемте со мной. Думаю, мы могли бы поговорить... без сопровождающих. Маталас, Риба, пожалуйста, подождите, пока я не вернусь, и не пугайте наших гостей. Прошу прощения за прием - последнее время мы боимся, когда к нам кто-то приходит на ночь глядя.
Мерриль правой рукой указала на ближайшую лачугу, в которой горел свет. Это было единственное место, где никто не жил - склад того, что было у ее клана. Сейчас лачуга была удручающе пуста, лишь в углу были свалены два-три ящика со сломанными инструментами. Интересно, рискнет ли храмовник?

+1

4

Рыцарь-командор помнил эту долийку – подобные ей, меченые по лицам клановыми знаками, или как верно это понимается? – нечасто встречались в Киркволле. А если и встречались, то предпочитали лица опускать. Когда-то точно так же пряталась и Меррилль, напрасно думая, что ее не замечают.
Стражи Казематов замечали всех. Рано или поздно – вскорости же, когда долийка стала открыто появляться в компании Хоук, «на карандаш» взяли и ее.
Отступники – неизбежность; в городе, где власть храмовников на протяжении десятков лет была прочна и незыблема, точно сильверит, их присутствие порой казалось жестокой шуткой Создателя. Но – нет. Без дураков – за последние годы в Киркволле было убито столько отступников, сколько магов не бывало в Казематах за пару поколений. Меррилль могла стать одной из них. Легче легкого – если бы в тот роковой день восстания чья-нибудь рука оказалась бы вернее, тверже, удачливей, - Каллен выдохнул, опуская ладонь, что металлом перчатки неприятно, и слишком громко скрежетнула по кирасе.
- От имени ордена приношу извинения, миледи хагрен, за беспокойство, - в толпе остроухих слышится невнятный ропот, почти удивленный. Нечасто услышишь, как кого-то их породы величают столь обходительно. Возможно, рыцарь-командор поторопился, и сейчас это вызовет лишь беспокойство. Только вот слово – не воробей. – Но дело, что привело меня сюда, не терпит отлагательств, - облечённые в слова горечь и упрек он услыхал безошибочно. Слишком много в последнее время доводилось выслушивать сэру Каллену подобного рода упреков – дескать, наконец-то, сподобились помочь, защитники мира, хранители справедливости, те, кто не отступает перед злом? – иных это еще выводило из себя. Каллен же, в лучшем случае, чуть по лицу себе проводил, словно утираясь – как сейчас. «Ничего», - и тема для беседы у нас, поистине, есть, - он спокойно встречает взгляд больших глаз эльфийки, в которых отражаются огоньки факелов – все множащимися искрами недоверия.
Позади него отряд, встревоженный решением той, кто отдает здесь приказы, тоже ропщет, но умолкает от короткого жеста рыцаря-командора. Холодный зимний воздух, кажется, стал теми самыми наконечниками стрел, что по знаку хагрен опускаются. Уходят в колчаны? – Каллен видел несколько движений назад. Но он не обманывается, понимая, что, буквально, ступил на чужую территорию.
Здесь он, и люди за его спиной – чужаки. Разлом поперек Нижнего Города отсек эльфинаж от остального Киркволла, сделав рознь еще более явной. Кален знал, через капитана Валлен, что городская стража пытается как-то помогать эльфам – и, скорее всего, последнее ограничивалось лишь инициативой лично капитана. Большего Авелин не могла позволить, ибо ряды ее людей, невзирая на все ее старания, также редели.
Люди уходили, - а было ли, куда податься эльфам? – он обвел спокойным взглядом бледные лица, что появлялись из сумерек. Выглядывали из развалин, из темных оконных проемов. Из подворотен и из-за домов – много, много эльфов. Больше, чем сэр Каллен мог предположить.
На коротко мгновение острое сожаление о том, что не взял с собой больше людей обжигает, точно холодным металлом по коже, - рыцарь-командор, под тяжёлый лязг доспехов, делает шаг по обледеневшим доскам на месиво из песка и обломков щебня – землю эльфинажа. Еще одно не проклятое – но покинутое Создателем место.
Ростом хагрен Мерриль едва достает ему до груди.
- Оставайтесь здесь, - говорит он своим людям через плечо. – И не чините неудобств хозяевам, - смягчить бы интонацию, горько упавшую, хотя бы тенью улыбки, но Каллен Резерфорд сейчас – всего лишь замерзший голодный храмовник, скованный по рукам ногам грузом куда более тяжким, чем вес его доспехов. Люди ждут – как ждали и до этого, как и надеялись. «Верили», – на месте, где была Церковь, так ничего и не восстановили – невозможно было, но рядом постепенно поднималось что-то вроде временных помещений для богослужения. И Каллен видел, как светлели лица тех, кто взирал с надеждой на небольшое изваяние Пророчицы (утащенное, видимо, из какого-то поместья – слишком тонкой и искусной была работа по просвечивающему, будто живой, мрамору), и как люди, заслышав поступь храмовничьих патрулей, с надеждой вскидывали головы на звук.
Как бы то ни было, орден оставался символом, и маяком надежды. К нему тянулись, привычно видя в храмовников опору и поддержку, символ порядка и незыблемости. Людям нужно за что-то держаться, и сэр Каллен попросту не смел их подвести – но здесь, на земле эльфинажа, среди эльфов, ведомых долийкой, его сан и звание почти что не имели значения.
- Да хранят Создатель, и Пророчица Его, хагрен, тебя, и твой народ, - в толпе, к вящему удовлетворению рыцаря-командора, кое-кто отозвался. Среди эльфов оставалось немало преданных андрастиан, а у госпожи хагрен, видимо, не было столько времени, дабы наставлять своих подопечных в вере их же предков. У них у всех иные заботы, - «выжить бы, только бы выжить».
Дверь в покосившийся домишко угрожающе скрипнула, вися на одной петле; огонек масляной плошки затрепетал от сквозняка. Места внутри стало немного, стоило рыцарю-командору, пригнув голову под низкой притолокой, шагнуть внутрь.
- Спасибо, что согласилась поговорить, Мерриль, - заговорил храмовник, когда они остались вдвоем. – Или, все же, «госпожа хагрен»? – усталая улыбка мелькнула в голосе. Сердце начинало биться быстрее. Каллен чуть облизнул потрескавшиеся губы – он начинает нервничать. Нехорошо.
Он здесь по праву, и за своим, - отбросив мысли о том, что сунул руку в осиное гнездо, он продолжил.
- Сегодня днем в порт прибыл груз из Оствика, который горожане так и не увидели. Капитан Авелин Валлен сообщила мне, что налет на торговцев совершили эльфы. Я признателен тебе за то, что вы обошлись без кровопролития, но оствикские торговцы требуют компенсации. И, если они не получат ее, то более Киркволлу не видать подобных жестов доброй воли со стороны других Вольных Городов, - кто-то, вестимо, да поможет. Так просто сидеть на развалинах Каллен не станет, да и Бран зашевелится – но нельзя пред лицом зимы, что близко, что уже здесь, позволить Киркволлу лишиться даже такой помощи, как и любой другой. Капля в море, но капля необходимая. Пока они будут пытаться еще хоть как-то облегчить участь горожан, те будут умирать. Без груза, что забрали эльфы – и без грядущей помощи. Люди Оствика, а за ними и других городов, попросту перестанут помогать Городу Цепей.
И от осознания того, сколь хрупки и жизни их, и дело, у сэра Каллена, поистине, обрывалось сердце – обрывалось, а потом каким-то чудом выкарабкивалось. И так – день за днем, - он смотрел в блестящие в полумраке продолговатые глаза долийки, и про себя молился, дабы они пришли к разумному решению. Чтобы земле проклятого города не пришлось напитаться кровью вновь – после того, как она едва успела высохнуть.
- Я знаю, что твоему народу сейчас приходится ничуть не легче, чем остальным жителям Киркволла. И пришел договариваться, хагрен Мерриль, - каким же окажется груз этой затаенной, застарелой эльфийской обиды, и чем обернется он теперь для сэра Каллена, ведомо было лишь одному Создателю.

+1

5

- Я прошу вас, все опустите оружие, - негромко сказала Мерриль, чуть обернувшись к своим товарищам. Эльфы были недовольны присутствием чужаков, но оспаривать ее решение не стали, и большинство действительно убрало стрелы в колчаны. Только те, кто был скрыт тенью обломков, еще таились, как кинжал в ножнах, готовые выскочить и атаковать, но магесса искренне надеялась, что их смертоносные стрелы сегодня не отнимут ничьей жизни. Стоило выслушать, что скажет ей Каллен - и Каллен оправдал все ожидания.
Мерриль очень хотелось заметить, что подобное она слышала в свой адрес впервые. Сама магесса извинялась легко, охотно и по любому поводу: скрытое от других чувство вины за свои возможные проступки мешало ей трезво оценивать ситуацию, так что чаще всего извинялась она зря. Нет, конечно, извинялись и перед ней, по-всякому, чего не отнять, того не отнять. И в толпе бросали "ой, прости", пробегая мимо и задевая локтем и без того неловкую эльфийку; и в клане Махариэль расстраивался, когда мешал ей заниматься с Маретари, бормоча извинения быстро и порой невнятно, но вполне искренне; Варрик и Изабела часто извинялись из-за каких-то пустяков или недоговорок ("извини, Маргаритка, но тебе рановато такое знать", разве что иногда вместо Варрикова прозвища звучало Беллино, "котенок"), в коллекции было даже короткое злобное "извини" от Фенриса - повод как-то забылся, а вот непередаваемое выражение лица эльфа в памяти осталось.
Однако официальных извинений в адрес миледи хагрен, да не от кого-нибудь, а от нынешнего рыцаря-командора храмовников - это определенно было нечто новое. Как минимум потому, что, по сути, храмовник сейчас любезно раскланивался с ведьмой-отступницей, да еще не человеком даже, а эльфом, долийкой - существом, которое по мнению некоторых и жизни-то недостойно. Каллен еще ничего, молодцом держался, не выдал того, как ему не нравится с ней говорить (жест Мерриль в счет не приняла, в конце концов, никому не понравится, если его будут обвинять на каждом углу, а из-за Мередит такое вполне могло происходить), а вот на лицах его спутников на короткие мгновения усталость уступила пренебрежению.
Да-что-ты-с-ней-возишься, знакомо, так знакомо, что на мгновение эльфийка чувствует себя так, словно рейд произошел в мирные времена и она по какой-то причине лишилась поддержки Хоук, потому за ней и пришли. Перчатка уже лязгнула, сжимаясь в кулак на рукояти верного клинка. Сейчас достанут мечи, изрубят на месте, и никому дела до этого не будет, пока слишком поздно не станет, а Мариан ничего уже не сможет сделать...
- Андоран атиш'ан, сэр Каллен, - наконец, нарушила она молчание, кивая выросшему прямо перед ней храмовнику. Задумалась, ушла в свои мысли, позволила страхам взять верх - и вот, пожалуйста, храмовник совсем близко, едва ли не вплотную, потому что она застыла, как истукан (вернее, как ледяная статуя, в которую, видимо, скоро превратится), прямо посреди дороги. Неловко поведя плечами, словно сбрасывая с них дневную усталость, Мерриль легко освободила путь, шагая к лачуге-складу и оборачиваясь ненадолго на Каллена. - Вы наш гость, не беспокойтесь за свою жизнь.
Его шаги для магессы звучали, словно гром, настолько она отвыкла от того, что рядом кто-то решается идти не таясь, открыто, словно ничего не боится. Неизвестно, действительно ли храмовник был настолько смел, может, лишь умело сохранял лицо, но Мерриль восхищала эта его невозмутимость. Пожалуй, она понимала, отчего даже безумная Мередит доверяла этому человеку: он твердо знал, что должен делать.
В отличие, наверное, от нее.
Человек занимал ужасно, просто ужасно много места. Если эльфы свободно помещались в такой лачуге вшестером, еще троих точно могли бы впихнуть, то шемлен быстро поглотил все свободное пространство, всей своей массивной фигурой буквально уничтожая всю ту скромную самооценку, что была у Мерриль. Они, эльфы, жалкие по сравнению с храмовниками: даже потрепанный, Каллен выглядел величественно, словно не вошел в лачугу тех, кого презирало население Тедаса, а как минимум был на приеме у наместника. Конечно, и он устал, но все же...
Мерриль прошла к ящику, усевшись на него и прислонившись к стене. Камешек, зажатый в кулаке, она отбросила куда-то в угол: захочет командор ее прикончить - прикончит, она ничего сделать не сможет. Никакой надежды на магию - храмовники к ней всегда готовы. А что смогут сделать ее слабые кулаки против облаченного в броню человека? Ничего. Ей хватит и просто достаточно сильно сжать пальцы на шее - никакого меча и никакой лишней крови.
- Зови меня Мерриль, - долийка вздохнула, отгоняя мрачные мысли. - Я скоро откажусь от титула хагрен, незачем привлекать внимание к эльфам. Еще обвинят их в том, что укрывали отступницу, и что тогда с ними будет? Я не для того... Ох, неважно. Я посижу, если позволишь - за сегодня еще не довелось.
Конечно же, пришли за припасами, других вариантов просто не было. Мерриль слушала его внимательно, давая понять, что ей действительно важно, что скажет Каллен, к тому же он все еще не перешел к угрозам типа "я вытрясу из вас вашу остроухую душу, если вы не вернете все назад". Напротив, говорил, как с малым ребенком, которому отец объясняет, что из-за шалости его на охоте вспугнутая дичь ушла от охотников и племени придется снова искать пищу: терпеливо, спокойно и уверенно. Только вот у Мерриль было, чем поколебать его уверенность.
- Добрые люди Оствика солгали вам, Каллен, и тебе, и Авелин, - чуть помолчав, начала Мерриль. - Эти... добрые люди прибыли еще вчера вечером, тихо и тайно, словно воры, и с корабля отправили своих людей в город, чтобы посмотреть, как все на самом деле плохо... и, возможно, чтобы понять, насколько нам нужны их товары. Я пришла к ним одна, предложила достаточно честную цену, все, что у нас было, командор... Как ты думаешь, вышло у нас договориться о цене?
Мерриль устало коснулась заледеневшей рукой прикрытых век, чуть дрогнула от прикосновения, но оно помогло ей не уснуть. Усталость накатила неожиданной волной: от всего, и от жизни, и от пережитого, и даже от того, что еще предстоит вынести. Каллен смотрел ей в глаза, не отводя взгляда, надеялся на нее, на ее разумность, на верное решение, как и эльфы за стенами, и от этого выбора бежать было просто некуда - но магесса и не собиралась бежать.
- Как видите, не вышло. К тому же меня ограбили, отобрав часть того, что я принесла на торговлю - об этом добрые торговцы не упомянули? Наверное, нет, только стенали, что им досталось тумаков от проклятых остроухих, - голос Мерриль, тонкий и совершенно неподходящий для командования, не изменился за это время, она даже не охрипла, и ей самой было странно слушать такие ядовитые слова из своих уст. Неужели сердце настолько ожесточилась за эти месяцы, что теперь хочет отравить любого, кто придет к ней, неважно, друг это или враг? - Прости, Каллен. Я действительно устала... но торговцы заслужили то, что получили. Если бы я пошла к Авелин, она не смогла бы ничего сделать. К тебе я бы... не пошла, извини. Что нам оставалось? Только забрать свое. С некоторым процентом, как говорит один мой друг. Эти запасы нужны жителям города, ты прав, но разве мы - не жители? Почему ты заботишься только о людях? Разве... разве мы не киркволльцы? Все вместе мы жили на этих улицах, и люди, и эльфы, а ты вспомнил о нас только сейчас, когда пришли дурные вести...
Мерриль отвернулась, не выдержав. Она не хотела показывать того, что чувствовала, но на глаза у неё невольно навернулись непрошеные слезы. Возможно, эльфы в эльфинаже были не одни, они были вместе, вместе с ней - но бремя их защиты лежало только на плечах бывшей долийки, силы которой были не безграничны. Но пока они еще есть, пока слабое тело дышит - никто больше не умрет из-за нее. Фенрис однажды сказал ей: жаль, что она умерла из-за тебя. Мерриль поклялась не давать ему повода повторить эти жестокие слова.
Несколько раз моргнув, магесса вздохнула, возвращая себе самообладание. Почти получилось: голос не дрожал, только руки, но это легко было скрыть, сцепив их в замок на коленях.
- Я не могу отдать... все. Только половину. Половину, Каллен, - твердо сказала эльфийка. - Нам очень нужно выжить, нравится вам это или нет.

Отредактировано Merrill (2018-01-25 18:43:10)

0

6

«Холодно», — ферелденец Каллен, тело которого еще отнюдь не позабыло закалки своей суровой родины, не мог припомнить времени, когда еще в жизни ему доводилось так мерзнуть. Даже ледяные заклятия магов, с которыми приходилось сражаться не выматывали так, не остужали — этот холод, казалось, шел от самих костей, заставлял подергиваться взгляд мутью, а плечи опускать. Как и голову — затоплял бесконечным, утомляющим душу бессилием.
И не прекращался, — храмовник слушал эльфийку, и ощущал, как нутро его постепенно становится нарастающими жесткими глыбами льда. «Обманули», — рапорт капитана Валлен он перечел трижды, и ясно в нем значилось про ограбление, . Допустить, что ошиблась Авелин, благосклонная к эльфам, было невозможно.
«Выходит, обманули и ее», — он недоверчиво посмотрел Мерриль в лицо — осунувшееся, еще более узкое, чем прежде. Ему не с чем было особо сравнивать, не столь уж и часто он раньше видел эту эльфийку, но та теперь стала почти прозрачной. Только маленькие руки, обхватившие колени, стиснулись жестко и решительно.
«Не недооценивай».
Тем же жестом, что и Мерриль, рыцарь-командор потер лоб, со звоном и вздохом прислняясь к стене. Сердце пару раз стукнулось где-то в горле, сквозь подкативший предел усталости — и вернулось на место.
Подожди немного, — до висящей на одной петле двери было всего полтора шага. Студеный сквозняк дохнул в лицо звёздочками морозного воздуха, инеем, и редкими снежинками. Гася ознобную дрожь, Каллен позвал, повысив голос:
Донован! — дверь такой же лачуги тотчас распахнулась. В синих, почти черных сумерках мелькнуло лицо сержанта, который, не обращая внимания на всполошившихся эльфов, со всех ног поспешил к командиру.
Бегом к капитану Валлен. Пусть задержит отплытие оствкикского корабля. Возьми с собой еще кого-нибудь, — по молодому, безусому еще лицу сержанта промелькнуло понимание вперемешку с недоумением, а затем он отсалютовал и спешно зашагал в сторону перекинутых через расщелину мостков, крикнув по пути одного из сослуживцев. Каллен продолжал стоять в дверном проеме до тех пор, пока силуэты обоих его людей не истаяли в холодных сумерках, а затем вернулся к Мерриль.
— Если все так, как ты говоришь, то мы разберемся в этом деле, — на сей момент это было все, чем рыцарь-командор Казематов мог ответить на… обвинение? Из уст эльфийки, отступницы? — он представил себе, как оствикцы  с легкостью и пренебрежением отмахиваются от любых упреков в свой адрес. Так и будет, скорее всего — только вот хватка у капитана Авелин, словно у матерой суки мабари. Мертвая — стоит ей услышать, что Каллен требует задержки остквикского судна, как она приложит все для того усилия. Сама якорем ему станет, — он медленно выдохнул, вновь прислоняясь к стене. Доспех леденил сквозь тунику и поддоспешник по-прежнему, только вот в груди постепенно разгоралось злое, свирепое пламя.
Это хорошо. Так хотя бы теплее, — он перевел взгляд с темнеющей прорехи в досках лачуги на Мерриль.
— Ты могла пойти к капитану Валлен… к Авелин, — неторопливо, но твердо произнес он, и каждое слово падало веско и уверенно. — Доложить ей о случившемся. Авелин бы сообщила мне. Я же добился бы о Брана разбирательства, какового добьюсь еще, но уже утром. До тех пор мне придется немного повозиться с оствикцами, и их кораблем, — рыцарь-командор усмехнулся сквозь стиснутые зубы. «Повозиться» означало бессонную ночь в порту.
Проклятье. А он и без того смертельно устал, — чувствуя, как в горле знакомо скребет легкой сухостью, и с тоской осознавая, что к заветному набору он сегодня не прикасался, Каллен продолжил.
— Я забочусь… о, Создатель, — дурная ярость подступила к горлу, на миг сбив дыхание. — Я забочусь о тех, о ком могу, — понимая, что звучит это гнилым, точно доски пола лачуги, оправданием, кое-как выдохнул рыцарь-командор. — О ком успеваю заботиться, Мерриль. Не думай, что только эльфинажу приходится тяжко, что лишь в его пределы приходят работорговцы и налетчики, - лицо его горько исказилось. — Да ты и без того это знаешь, но, хагрен, — он встретился с ней глазами, — я не стану говорить тебе, что могло быть, или чего не могло быть. О том, что нынешние тяготы столь велики, что не позволяют прежним товарищам заговорить друг с другом о… помощи, — голос сел на мгновение, но Каллен пересилил себя.
Я — лишь один человек. И в силах моих не столь уж и много, — «оправдания, оправдания», — жёстко лязгнуло в виске, — но клятвы мои перед Создателем нерушимы, — долгая речь, сводящаяся к одному — «я стараюсь, как могу, но получается плохо» — почти бессмысленная сейчас, пожалуй. — Тебе достался эльфинаж, мне же — весь Киркволл. Нынче ему придется довольствоваться лишь половиной – что же, да будет так. Понадобится ли моим людям помощь, дабы перевезти груз – или же, там немного, и оставшиеся справятся? - маска хладнокровия все же поддалась изнутри, треснула, просветив на миг смертельную усталость рыцаря-командора.
- Мерриль, - вновь заговорил он. – Хагрен Мерриль. Я благодарю тебя за содействие, и готовность сотрудничать, - вот так просто, дела и решились? – Каллен, слегка хмурясь, вскинул голову.
- Взамен же я могу предложить тебе помощь ордена, в делах, связанных с ним, и не только. Полагаю, капитан Валлен также изыщет способ помочь бывшей соратнице, - единственный намек на связь, что поддерживала бывших товарищей Защитницы.
«Защитницы…»
- И твое имя, твое слово, как хагрен, станет иметь вес в наших грядущих делах, - не пустой посул, хоть и дикий, по сути – отступнице, эльфийке, вверять власть, и давать право голоса? – да только никому во всем Тедасе уже не было дела до того, что творится в Киркволле.
Кажется, даже уже и самому Создателю.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-01-26 13:37:52)

+1

7

Она ожидала всякого: ответных обвинений, упреков, ругани... в лучшем случае, как ей казалось, Каллен просто потребует, чтобы она не портила ему и всем остальным жизнь и не усложняла дело. Конечно, в глубине души Мерриль надеялась на его благородство, на то, что он окажет помощь, а не встанет на сторону своих собратьев, но усталый разум протестовал, заявляя, что это попросту невозможно. Сытый голодного не разумеет, так они сами говорят.
Но Каллен не выглядел сытым, ни в том плане, который подразумевался этой шемленской поговоркой, ни в каком-либо еще: это был просто уставший мужчина, на плечах которого лежал слишком большой груз (а еще, кажется, он, как и сама магесса, очень хотел есть, но держался). На секунду Мерриль показалось, что внутренний огонь, и без того едва тлевший в храмовнике, от ее ледяных слов угас совсем, не оставив надежды ни ей, ни ему самому...
"Только не трогайте никого", - хотела сказать ему вслед Мерриль, но и сама словно замерзла, и могла лишь наблюдать за тем, как Каллен шагает к двери. Как мало ему потребовалось, чтобы преодолеть это расстояние, всего несколько мгновений. Не хватит ни чтобы остановить его, ни чтобы как-то проскользнуть мимо. И хорошо, что она промолчала - что, если бы ее слова сделали только хуже?
Разговор, впрочем, велся не о том, чтобы вытрясти эльфов из лачуг и вернуть товар, вовсе нет - Донован и еще кто-то из гостей эльфинажа отправились к стражникам, чтобы те могли задержать торговцев. Пока Каллен следил за тем, как они исчезают в сумерках, эльфийка пыталась осмыслить то, что сейчас происходит.
Выходило нечто невообразимое: только что, безо всяких разбирательств, допытываний и даже без рукоприкладства, Каллен поверил ей на слово и принял ее сторону. И не просто кивнул, мол, да, я тебе верю - он отправил своих людей, рискуя репутацией и отношениями с Оствиком. Это действительно много значило, и недоверие в глазах Мерриль окончательно пропало, сменившись уважением. Она никогда раньше не общалась особо с капитаном храмовников, так, пару раз видела издалека, всякий раз спешила поскорее уйти, чтобы, не дай боги, он не обратил на нее более пристальное внимание, потому что защита Хоук - это, конечно, хорошо, но не так надежно, как хотелось бы. Тогда он казался ей опасным, а сейчас магесса всерьез сомневалась в своих прежних решениях. Может быть, зря она столько времени скрывалась и стоило пойти к нему сразу, как только начались проблемы? Возможно, все пошло бы иначе, будь они изначально все вместе, втроем: Авелин, Каллен и Мерриль.
- Я благодарю тебя. Свидетели будут, обещаю, мои слова имеют подтверждение, - кивнула долийка, поднимаясь и с благодарностью глядя на храмовника. Ей лишь померещилось - огонь в нем пылал, как и раньше, даже сильнее и ярче, потому что теперь... ну, в определенной степени он обрел союзника в городе и понял, что может сделать для его защиты. Может, Мерриль и плохо разбиралась в людях, но ей было ясно, что Каллен, как и она сама, хочет лишь одного: чтобы все было хорошо.
Горько было слушать, как храмовник признается в собственном бессилии, но это куда честнее и приятнее, чем терпеть какие-нибудь лживые сказки о том, что все под контролем и с эльфами происходят лишь "досадные случайности". Пока Каллен говорил, эльфийка ловила его эмоции, читая их, и они лишь подтверждали искренность мужчины, придавая ему веса в ее глазах. Он действительно явился, чтобы помочь, и пусть это не был тот сказочный человек, который решил проблемы, как Хоук, быстро и решительно, Мерриль стало легче. Возможно, зря она сомневалась в своих богах: может, чуда явить они не могут, запертые Фен'Харелом, но послать помощь...
- Груз сегодня же окажется там, где он вам нужен, - твердо сказала Мерриль, сразу решая разобраться с насущными вопросами. - Назови место и не беспокойся об этом больше. Можешь, если хочешь, пройти сейчас со мной: мы еще не открывали ящиков, сделаем это вместе и разделим все поровну, чтобы было честно. Ты хороший человек, командор Каллен, ты очень хороший человек, и это не пустые слова. Ты вернул мне веру в ваш народ, и за это я тебе благодарна. Только Хоук раньше вставала на мою сторону так, как сделал это ты, поверь, это действительно много значит...
Она подошла к двери, выглянула наружу. К ним уже спешила, чтобы узнать новости, Риба, несла ей магический посох, и Мерриль кивнула ей, приглашая зайти и возвращаясь к храмовнику.
- Я тоже, надеюсь, смогу помочь тебе и городу, если это понадобится. Мои знания и мои товарищи всегда придут на помощь Киркволлу - многие из нас даже хотят вступить в стражу, но законом это запрещено, поэтому не выйдет. Каллен, спасибо тебе за то, что ты пришел... - она позволила себе перейти не к самой приятной теме, понимая, что все же стоит прояснить все это сразу. - Но я не хочу, чтобы у тех людей и эльфов, что общаются со мной, были неприятности: я отступница, долийка и колдунья. Когда прибудут следователи из Церкви, прошу, не упоминай моего имени, словно меня здесь и не было, все дела будет вести Риба, она сейчас войдет. Это не значит, что я покину город или брошу все, нет, я буду здесь, но найти меня будет не так просто, как сегодня.
Приняв из рук помощницы посох, магесса разом почувствовала себя увереннее. Договор с Калленом, фактически - предложение партнерства, как равный равному, это не могло не воодушевить, и Мерриль расправила плечи, сжимая пальцами древко посоха. Лицо Рибы просветлело: она поняла, что все кончилось благополучно, и, получив кивок, отправилась сообщить хорошие новости товарищам.
- Если есть, чем я могла бы помочь и в порту, я сделаю и это. В конце концов, все началось с меня, со мной и закончится - если я выдвину обвинения и ты меня поддержишь, может, эти торговцы сами захотят замять скандал? - эльфийка убрала отросшую прядь волос за ухо. Последнее время ей было не до них, и они порядком отросли, нужно не забыть укоротить их, чтобы не мешались. - И вот еще что. Ты говоришь, что ты - лишь один человек. Не сомневайся, теперь ты точно не один.

+1

8

Каллен коротко вскинул глаза к небу, к прорехам в потолке – туда, где звезды, казалось, падали на землю снежинками. Бесшумно, посверкивая в факельных огнях – облаков не было, небо, черное, как смоль, колюче мерцало. Будет еще холоднее, - «лучше бы тучи, всё теплее», - он перевел глаза на эльфийку, чье лицо в скудном свете плошки, казалось, слегка порозовело от воодушевления.
«Это неизбежность», - но от слов ее на душе все же, становилось теплее. Каллен попросту не мог поступить иначе – не в том он положении теперь, дабы разжигать рознь, дабы снова указывать эльфам их место. Другое дело, что они, похоже, и без того его помнили… это было на руку. Скверно, подло почти звучало, но это то, что ему было нужно. Покорные, покорившиеся эльфы, не чинящие преград и препятствий.
Зима одинаково припорошила, приморозила всех. И, по сути, нет разницы сейчас меж теми, кто населяет полуразрушенный Киркволл. Неважно, какого он роста, и острые ли у него уши – пред зимой, как и пред Создателем, они все едины.
И, явись Каллен с огнем и мечом, он точно ничего не добился бы.
«Но с каких это пор добрых намерений приходится стыдиться?» - он проводил взглядом жест вошедшей эльфийки, что передала Мерриль посох, и что-то внутри него привычно напряглось. И расслабилось – может быть, Мерриль прежде и не встречалась с ним, не сталкивалась почти, но это не означало, что он совсем уж не знает эту долийку.
Шпионы покойной рыцаря-командора работали на славу. Досье на соратников Защитницы все распухали, пусть те и старались скрываться, как могли. Пусть и было у Казематов немало других забот, но игнорировать не угрозу –  но силу, фактор, как таковой – Защитницу, год от года становилось сложнее.
И Мередит Станнард его не игнорировала.
- Ты полагаешь, что все будет как раньше, Мерриль? Разбирательство, и все такое? Сюда никто не явится из Оствика. Судьи Церкви? Дабы добраться сюда, им придется либо пересечь горы Виммарк – зимой. Либо же, зимой пройти по Недремлющему Морю. А сейчас – время зимних штормов, и Киркволл проще покинуть морем, нежели прийти сюда. Нет, - Каллен мрачно усмехнулся.
- Тем же, чей корабль я приказал задержать, просто нужен был повод для того, чтобы обвинить Киркволл. В чем угодно – даже в этой истории с твоими людьми. Чтобы запереть нас на ключ, и ключ этот выбросить, - он устало подался вперед, потирая шею. – Но, если наместник Бран получит официальное подтверждение того, что вина за случившееся лежит, в том числе, и на оствикцах, то власти его не смогут делать вид, что это не так. Киркволл покажет, что крест на нем поставлен преждевременно. Что он еще жив, - «что у киркволльского орла еще есть клюв и когти, дабы бороться за свою жизнь».
«Безумие», - но не оно ли, день ото дня, помогало держаться? Время безумных ставок и диких надежд, время странных союзов и еще более странных компромиссов, - взгляд рыцаря-командора не отрывался от слабо светящегося навершия посоха Мерриль.
- Я не хочу начинать сотрудничество со лжи и утаек, хагрен, - о тяжком – в первую очередь. Умолчишь – затем вылезет наружу, неизбежно. И утянет на дно. – Спокойствие эльфинажа сейчас важно для Киркволла, как никогда, - он выше Мерриль, но смотрел в глаза ей так, как если бы они стояли на одном уровне. – Если что-то пойдет не так, город не выдержит еще одного кровопролития. Мы погибнем – ни у кого не останется сил, дабы подняться. Даже у тебя… или у меня, - Каллен опустил взгляд, чувствуя, как почти сонная дурнота опасным теплом расползается по телу.
Нет, он держался. Пока что он еще держался.
- Ты отступница, - то были слова не обвинения, но утверждения. – И ты куда лучше, чем я, знаешь, сколь опасно бывает, когда кровь раз за разом проливается в одном и том же месте, - пояснять было незачем. Короткое слово – «Завеса» - проясняло все и махом.
- Киркволл потонет в крови и смертях, на сей раз – окончательно. И потому… не спеши прятаться, - превозмогая внутреннее напряжение, что зазвенело, точно струна, он протянул руку, и слегка коснулся древка посоха. Ничего – просто гладкое отполированное дерево.
- Не спеши прятаться, хагрен. Положение в Киркволле сейчас таково, что на твой статус никто не станет смотреть – некому. Те из магов, что уцелели в восстании… что не поделали покидать город, что желают вернуться в Круг, живут здесь. И помогают ему. Формально, Круга нет, но они под присмотром храмовников, - потрескавшиеся губы тронуло чем-то, похожим на улыбку. – Достаточно моего слова, дабы сказать, что ты действуешь с моего ведома, и находишься под моим надзором. Это, если дойдет до разбирательства, в чем я сомневаюсь. Пока не наступит весна. Самое главное же вот в чем – не спеши прятаться. Не отказывайся от прозвания и признания, что дал тебе твой народ. Ибо слушать они станут только тебя, - в горле кололо все сильнее, острая иголка сухости колола все сильнее, но Каллен продолжал.
- Без тебя – без хагрен Мерриль, с эльфинажем будет не справиться. Поэтому… я прошу тебя, не прячься. Из текущего положения мы сможем выжать все, что сможем, и выжмем, - «и выживем».
«Долгая речь. Короткая, главное», - усмехнулось что-то внутри, когда они вышли из лачуги. Каллен кое-как вдохнул морозный воздух, понимая, что вот-вот зайдётся в приступе кашля. Он посмотрел на эльфийку – маленькую, почти крошечную рядом с ним, но железно решительную. Это воодушевляло.
«Смысл не в титулах и прозваниях, Защитница», - мысленно он обратился к той, которая услышать не могла. А понять? – проклятье, Каллен в этом сильно сомневался.
Смысл в том, кто ты есть на самом деле. И защищать Киркволл от него самого, сдерживать моровую язву погибели, расползающуюся по его нутру, теперь приходилось другим. Ему, Каллену Резерфорду и… Мерриль? – облачко морозного дыхания засеребрилось над ее головой, и истаяло.
Так и есть. Больше он не один.
«Есть еще и Авелин», - а Брана они заставят работать на себя. Глядишь, так и дотянут до весны. А там уже будь что будет.
- Много ли среди твоих эльфов больных? – вдруг спросил рыцарь-командор. – Если одаришь мага, что явился со мной, миской горячего супа, он сумеет помочь им, - успех и желание помогать было важно закрепить. – Также, хорошо бы узнать, сколько у вас есть мастеровых. И какие. Пока морозы не озверели, жилье надо чинить. Сможешь перечислить их для меня, списком?

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-01-27 18:32:44)

+1

9

- Однажды все будет, как раньше, Каллен, поверь, - Мерриль не слишком-то верила в то, что Церковь отставит без внимания тех, кто мог быть причастен к произошедшему в городе. Подумать только, она ведь почти каждый день говорила с Андерсом, видела, как ему плохо и как он меняется - и не разглядела. Все они не разглядели и поплатились за это. Может, просто оказалось, что все спутники Хоук были плохими друзьями для целителя? - Церковь не бросит вас, свою паству, я уверена.
Посох в руках придавал Мерриль уверенности и сил: теперь можно было не бояться, что произойдет что-то незапланированное, а она окажется не готова. Храмовника, возможно, он и насторожил, но виду он не подал, не выдав своего неодобрения ни единым словом, разве что смотрел на ее посох, как заколдованный - магесса даже украдкой скосила взгляд на свою сторону, проверяя, не воспользовалась ли какой-либо уловкой с помощью крови, но нет, ладони были целы. Видимо, так Каллен просто отвлекался, чтобы не смотреть постоянно на нее. Из вежливости или из нежелания, интересно?
Речь его была, безусловно, великолепной, и Мерриль не могла не восторгаться манерой нового знакомого ставить цели, воодушевлять и просто прояснять положение как можно более просто и понятно. Слова храмовника были мудрыми, снова выделили ей практически бесценный дар: свободу пользоваться магией в городе, определенную даже власть, словно ей было мало того, что к ее мнению будут прислушиваться не только во время тайных и быстрых бесед на обходах, но и во время решения каких-то проблем на том официальном уровне, который у них сложился. Это было приятно слышать, не особо задумываясь о том, что Каллен может солгать. Незачем, на самом-то деле, их возможный тройственный союз пойдет возрождающемуся городу только на пользу, а когда придут новые времена - тогда и нужно будет переделывать сложившиеся порядки.
Но все же, как и любой официальный и околоофициальный разговор, он успел несколько наскучить ей, все еще не совсем понимающей необходимости длинных людских бесед о вечном и прекрасном, Мерриль требовалось все тщательно обдумать, а еще хотелось переключиться, и она невольно перешла на мысли о том, как же странна мужская логика. Может быть, это относилось только к мужчинам, может, к людям в целом, но эльфийка не раз замечала, что её рассматривают, отводя взгляд, словно она была проклятой или прокаженной или застигла их на месте преступления. Отчасти, для тех, кто с ней знаком, так и было, магия крови отталкивала любого и убивала зачатки симпатии на корню - и все же, словно в насмешку, в таком положении они в итоге оказались из-за того, кто так любил ткнуть ее носом в любовь к запретному искусству. Андерс ведь тоже смотрел, смотрел - может, что для себя и увидел, как в элувиане?
Проклятье, Мерриль, слушай! Это важно. Нельзя забываться, как бы ты ни устала.
- Я не исчезну сейчас, не переживай. Речь шла о будущем - мне кажется, не стоит жить одним днем, стоит хотя бы иногда смотреть вперед, хотя бы для того, чтобы обойти ямы, а не спотыкаться на их краю. Спасибо тебе... за все, Каллен. Киркволл выстоит, мы приложим к этому максимум усилий, поверь, ты не пожалеешь, что доверил мне эту часть города.
Храмовник выглядел уставшим, да и она сама устала не меньше, но Мерриль было проще делать вид, что она этого не видит. И шемлену приятнее, что ему не тыкают взглядом в недостатки, и ей самой проще держаться, пока дела не будут закончены. Холодная, промерзшая земля где-то под их ногами едва заметно дрогнула - или это сама эльфийка покачнулась?..
- У меня была бумага, я напишу тебе их имена, чтобы ты не забыл и мог послать за нами. А на счет болезни... Есть дети, их недуг я сама не могу понять и исцелить. Я вообще... не лекарь, скорее боевой маг, поэтому помощь этого человека нам пригодится и мы с радостью его отблагодарим, - кивнула Мерриль с благодарностью, останавливаясь ненадолго, чтобы парой слов велеть нескольким эльфам помочь ей и храмовнику. Если знать дорогу, путь был близким, светили им несколько сопровождающих, держа в руках вполне себе сносно светящие факелы, и вскоре перед ней и Калленом оказались припорошенные снегом обломки, под которыми прятались оствикские товары.
На самом деле все шло куда быстрее, чем она могла ожидать: помощники в несколько пар рук быстро освободили припасы от маскировки, вскрыли ящики, проверяя, что в них. Не лучшее качество компенсировалось достаточно большим количеством, а если хватит на всех, то и пусть так, все лучше, чем ничего. Дележ был честным, хотя, конечно, она видела, как дрожат руки у тех, кому сложно было справиться с искушением утаить что-то, оставить себе, своим - слово хагрен действительно имело для обитателей эльфинажа большое значение. К этому Мерриль никак не могла привыкнуть, постоянно ожидая оспаривания своих решений и мнений. Нельзя сказать, чтобы ей это не нравилось, но все же...
Земля дрогнула снова, и на этот раз ей точно не показалось.
- Поторопитесь, - эльфийка нахмурилась, перехватила посох поудобнее. - Мне кажется, произойдет что-то... не слишком хорошее. Возможно, я только преувеличиваю, и произойдет обычная пакость, но следует быть готовыми.
Она подошла ближе к краю разлома, сосредоточенно вглядываясь в его тьму. Неужели опять? И какая лачуга не выдержит, интересно? Не ее ли, та, где обитает с дюжину эльфийских детей самого разного возраста? Магесса нервно закусила губу, понимая, что тревога только усилилась, а попытки уверить саму себя, что все хорошо, провально стали мыслями о грядущей возможной катастрофе. Вдруг весь эльфинаж провалится вниз?..
- Мы закончили, хагрен, все поделено, - доложил ей один из эльфов, едва не заставив вздрогнуть от звуков своего голоса.
- Отлично. Половину отнесете туда, куда скажет командор, вторую половину - в надежное место, подальше от разлома. И держитесь подальше от мостов, лучше обойти, поняли меня?
- Да, хагрен, - торопливый кивок показал, что тревога хранительницы не осталась незамеченной, но ей доверяли достаточно сильно, чтобы доверить семью, оставшуюся без попечения отца, занятого поручением. Мерриль попыталась улыбнуться, но не вышло, так, уголок губ дрогнул, и это стало очередным болезненным уколом. Когда она снова сможет беззаботно улыбаться и говорить глупости? Сейчас было мучительно стыдно даже за язвительные слова в адрес храмовника, а ведь когда-то она болтала о всяких глупостях, не смущаясь под убийственным взглядом одного ненавистника тевинтерских магистров.
И, наконец отвечая ее ожиданиям, земля дрогнула в третий раз, сильно и словно с оттяжкой, эхом прокатившейся по дну ущелья, разделившего эльфинаж. Мерриль крепко стиснула посох, вскидывая голову на крик, послышавшийся из темноты. Не оттуда, куда ушли эльфы с припасами, и то хорошо, не надо беспокоиться хотя бы об этом, но определенно отчаянный и полный боли. Неужели снова обвалилась ветхая лачуга, придавив своих жильцов?
- Будьте осторожнее, все, смотрите под ноги, - эльфийка торопливо зашагала к мосткам - так будет короче, быстрее, пусть и придется рискнуть. - Я пойду напрямик, вы - в обход, я легкая, меня доски должны выдержать...
Неужели это я привлекла беду своими мыслями? О, боги, помогите мне, помогите спасти всех!

+1

10

Рыцарь-командор качнул головой, идя наравне с семенящей эльфийкой – дескать, об одном мы толкуем, да все же, о разном. Ему с высоты – чего уж там, он больше знал о городе – виднее было, как оно все сложится. И пренебрежение Киркволлом со стороны других вольных городов он знал лучше, чем могла о том понимать хагрен эльфинажа. Город Цепей сейчас – подыхающая, задыхающаяся дичь, которую только одно и спасает – зима. Та самая, которая и убить их может, сейчас невольно защищает от полномасштабных вторжений. А в том, что они будут, Каллен не сомневался, ибо, принимая помощь от прочих вольных городов, от соседних стран, он также понимал, что оборону Киркволла прощупывают самым тщательным образом.
Вернее, то, что от нее осталось. И лишь ветра и бури Недремлющего Моря и гор Виммарк, в эту зиму неистово лютые, берегут Город Цепей. Волей Создателя? – несомненно. Отсрочка есть, и они используют ее, - пускай и сердце обмирает, а голова начинает болеть надсадно и тяжело при одной лишь мысли о том, что защищать Киркволл, случись беда, некому.
Регулярные войска знати? Почти не осталось. Стражники? – малочисленны, наемников брать не на что, храмовники – наравне со стражниками. Горожане – не обучены, но какой-никакой толк из них может выйти.
Эльфы? – Каллен взглянул поверх головы Мерриль на почти бесшумно перетекающие кругом не толпы, но группки эльфов.
«Эльфы…»
С этим тоже придется и поразмыслить, и поработать.. даром, что сейчас время радикальных мер, но слова Мерриль поневоле приходят на ум – о том, что прятаться все же придется, п о т о м.
У эльфов нет хорошего оружия, да и сражаться в строю они не обучены. И в целом, мысль дать им оружие попахивала безумием.
Кто знает, чем это все обернется? – один лишь Создатель. И потому влиятельная хагрен, чье слово имеет вес среди ее народа, сейчас была важна для Каллена, как никогда.
Отрядив еще одного из своих людей сопровождать груз, он взглянул было на мага, которого привел с собой. Насторожился – по эльфинажу, ему не показалось, пробежала словно тяжёлая волна. «Спаси Андрасте», - спина похолодела, мигом. – землетрясения в Киркволле после взрыва порой случались, но потому, что катакомбы под городом постепенно не выдерживали. И здесь, в Нижнем Городе, редкостью не были, - убирая руку с рукояти меча, храмовник быстрым шагом проследовал за всполошившейся Мерриль, делая знак своим людям – дескать, за мной. Отзвуки криков еще не стихли, когда хагрен уже почти взлетела на торчащие клыки развалин. «Знает ли, что делает?» - он обернулся на эльфов, что взволнованной толпой стояли позади. Придется довериться. Это её территория, ее народ – и отчего-то Каллен не сомневался, что защищать их хагрен станет до последнего.
- Больше огней! – скомандовал он эльфам, и толпа пришла в движение. Факелы вспыхивали, освещая путь Мерриль, с которой Каллен встретился глазами.
- Мы пойдем понизу, - с ними кинулся невысокий эльфишка, лет двенадцати – указывать дорогу. Просевшая в этой части города земля была мерзлой, жесткой, и местами скользкой – но под тяжелой поступью храмовников рассыпалась в мелкую крошку. Каллен сильно вдохнул воздух, сухой здесь, вонючий, несмотря на мороз – в просевшей впадине, среди развалин лачуг, приглушенно несло мертвечиной. Маловероятно, что это эльфы не вытащили кого-то из своих.
Но вполне возможно, что это затея кого-то другого. «Или чего-то», - он переглянулся со своими людьми, чувствуя, как ледяным огнем закипает в крови сосредоточение. Тихий гул заполнил слух, странным образом обостряя его, не заглушая ничего – напротив, делая звуки отчетливей. Крики о помощи теперь будто бы ближе, но все тем же неведомым чувством рыцарь-командор понимал, что еще далеко. Еще далековато, - пробираться по завалам непросто, и долго, но храмовники помогали друг другу. «Главное, дабы остатки руин не ухнули нам на головы», - запах мертвечины становится сильнее.
«Создатель мой, спаси и помилуй», - страха нет. Даже когда из темноты, которой не достигают огни факелов, доносится слишком знакомое лязганье  и пощёлкивание, пополам с рычанием – и развалины вздрагивают, в почти кромешной темноте. Паренек убежал? – кто-то из храмовников запоздало оборачивается, но эльфишку и предупреждать не пришлось. Не стал соваться дальше, к удушливой волне ядовитых газов из Клоаки, и медленно поднимающих руины живых мертвецов.
- Строй! – здесь – вольным придется, но рассыпаться нельзя. Ветхий настил, когда-то сделанный из бетона, теперь торчит там и сям обломками опор. Внизу – высота такая, что костей не соберешь, если не повезет свалиться.
«Если и это не выдержит», - рыцарь-командор переглядывается со стоящими рядом бойцами. Видит на лицах их, по блеску глаз – угадывает то же тяжелое, звенящее сосредоточение, что зреет в нем самом.
- Осторожней, - предупреждает он их от излишнего рвения, тогда как один из храмовников с гулким звоном ударяет навершием меча по щиту – и тянутся к ним, спотыкаясь в руинах, восставшие мертвецы. Чья злая магия подняла их, обитателей ли эльфинажа? – Каллену не понять пока, но, пока меч его рубит иссохшую плоть, пока его крохотный отряд оттягивает на себя внимание нежити, хагрен, возможно, сумеет помочь тем, кто оказался заперт под развалинами.

+1

11

Последний раз встретившись взглядом с Калленом - дай боги, не последний, - Мерриль коротко кивнула ему и поспешила туда, где в ней больше всего сейчас нуждались. Путь обещал быть непростым, разумеется - даже под ней, легкой и маленькой, доски и балки скрипели и шуршали негодующе, то и дело угрожая рухнуть и забрать ее с собой. Но она не может им это позволить, потому и проявляет чудеса гибкости и изворотливости, прыгая через особенно опасные участки и выгибаясь, чтобы удержать равновесие, словно какая-нибудь антиванская гадюка. Пусть поверху и впрямь быстрее, и даже неожиданно безопаснее - магесса не может не чувствовать магию, темную и страшную, ту, что наполняет мертвецов, заставляя подниматься ссохшиеся тела, и ее сила откликается, вспыхивает огнем в жилах, но пока нельзя. Сперва нужно разобраться с тем, что сотворили с ее людьми подземные толчки.
- Мерриль! - Риба была напугана, но все же держала себя в руках, по крайней мере, не рыдала и не билась в истерике, как эльфийка неподалеку. - Крыша рухнула, вот эта, все еще неспокойно, мы боимся туда идти, но там... там...
- Там мой сын! - завыла рыдающая мать, поднимая голову к нему. - Мой маленький сын, мой мальчик!
Эльфийка сжала зубы, спрыгивая на землю и устанавливая с ней почти неощутимую, но прочную связь. Крыша рухнула, но стены стояли - мать, видимо, отошла, оставив ребенка одного ненадолго, несчастная, вот теперь и винит себя во всем... но, может быть, зря? Ведь мальчик мог успеть спрятаться...
- Риба, пойдешь со мной, - кивнула ей Мерриль, сжимая посох в руках. Вокруг вихрем закружилась магическая энергия, уходя в землю и связываясь с ней крепче, полнее, подчиняя стихию воле долийки. Едва она оказалась вплотную к дому, как из земли показались мощные корни, поднимающие обломки и удерживающие стену от падения, пусть и ненадолго - в почти серой от усталости магессе было не так много магической энергии, маны, чтобы позволить себе просто стоять на месте и ждать.
Мальчик нашелся под столом, вернее, под его обломком: балкой хрупкое дерево переломило пополам, задев и спрятавшегося под ним ребенка, но он был жив, пусть и без сознания. Левая нога его была серьезно повреждена, но Мерриль ничего пока не могла сделать, только торопливо кивнуть: выноси скорее, ему нужно помочь.
От вида крови, испачкавшей руки и одежду ее помощницы, эльфийку охватил гнев, помогающий усилить хватку корней. Она разжала воображаемые руки лишь когда мальчика передали с рук на руки стенающей и благодарящей то Андрасте, то саму хагрен матери, и обломки с грохотом рухнули, заставив окружающих вздрогнуть.
- Всем уходить в северную часть, к моей лачуге. Маталас, ты здесь, славно! Уводи людей, собери всех, лучше потесниться, чем погибнуть... и одолжи мне свой кинжал, - она протянула руку, и рукоять оказалась в ее ладони без всяких возражений, хотя в глазах эльфа мелькнул почти что суеверный страх. Разумеется, после того, что тут натворили маги, они боялись, но обычные заклинания, что она творила без магии крови, не пугали их так сильно. - Когда отведете людей, возьми тех, кто владеет луком и пришли мне на помощь. Там, в разломе, видимо, неладно с завесой, появились живые мертвецы - и хорошо будет, если стрелы вы сумеете поджечь. Ну, быстрее!
Отдав последние распоряжения, Мерриль поспешила туда, откуда тянуло бедой. Точное направление она знать не могла, но представляла, как пойдет Каллен, и надеялась, что его огни не погаснут до тех пор, пока она не доберется. Храмовники - хорошие воины, а она просто поможет связи трупов с Тенью прерваться. Самая главная опасность, к счастью, эльфов миновала - пострадала всего одна лачуга, из остальных уже выбегали потревоженные жители, устремляясь в безопасное место, а ничего, похожего на ожившие трупы, в зоне видимости не было - командор и его отряд отвлекли тварей на себя, давая ей время. Теперь она закончила со своими - может помочь и храмовникам.
Мальчишка, который пошел с Калленом, вылетел на нее случайно, и едва не завопил от ужаса, видно, решив, что встретил очередную тварь - вот уж где сказывалось отсутствие факелов, но ей просто некогда было ими заниматься. Магесса вздрогнула, вспоминая, как когда-то точно так же отреагировал на неё Пол, но взяла себя в руки, ловя его за плечи и удерживая на месте:
- Ну, тише, тише! Это я, Мерриль, хагрен... где храмовники? Они еще живы? Ну, малыш, прекрати, скажи, как тебя зовут!
- Я... я... Ралат, хагрен, - эльф всхлипнул, остро переживая увиденный ужас, пусть довелось увидеть только мрачные тени да лицо - зато какое! - Ралат... храмовники там, вниз и н-налево, но там такой ужас, не ходите!
Эльфийка только вздохнула. Она бы и рада не ходить, да только вот нехорошо это - бросать союзников, да и с Завесой надо разобраться. Снова.
- Ступай к матери, да поторопи воинов, если встретишь их, - вздохнула она. Ралат торопливо кивнул, спеша убраться подальше - он никак не мог взять в толк, почему хагрен так стремится туда, откуда нормальным эльфам стоит держаться подальше, но и понимать сейчас не хотел. Маги - они полоумные, так он считал, что с них взять...
Мерриль торопилась, как могла, не жалея ни ног, ни ноющего от усталости тела, ни магических резервов: те истощались, медленно, но верно, но пока обрывать связи было себе дороже. Первым до нее донесся тошнотворный запах - желудок словно сжала рука в латной перчатке, благо, он был пуст, и долийка сжала зубы, решительно шагая вперед и прислушиваясь. Звуки были тоже совершенно отвратительные: шелест-шепоток Тени едва уловим, его охотно заглушает отвратительный хруст рубящейся плоти и звон щитов и мечей. Храмовники живы, храмовники сражаются, и сражаются весьма успешно, это было несомненным. Но то, что им все же требуется помощь, тоже не требовало доказательств.
Тварь бросилась на нее из темноты с отвратительным хрипением, но Мерриль была готова: ловко уйдя в сторону от меча, она ударила труп посохом, разворачиваясь к следующему противнику - а предыдущего уже с силой сдавили в крепких, смертельных объятиях корни, призванные из земли. Пару ударов пришлось парировать, но все завершила магическая вспышка - и второй труп рухнул, перестав, наконец, подавать признаки не-жизни.
- Сейчас все закончится, - пообещала себе магесса, оглядываясь вокруг. Трупов было не так уж и много, они бы справились - но нужно было устранить угрозу повторного нашествия. Для этого она и взяла с собой кинжал, которым надрезала ладонь. - Я не позволю никому нападать на мой дом, проклятые вы демоны, не позволю!
Капли крови скользнули по ладони как раз вовремя - ее магическая сила была практически на нуле, перейти на жизненную энергию было весьма кстати. Не теряя драгоценных секунд, Мерриль сжала руку на посохе, шепча нужные для заклинания-ритуала слова древнего языка, едва слышно, но четко и уверенно, чтобы каждый слог обрел силу и сделал Завесу если не толще, так крепче, хотя бы на время. Несколько трупов дернулось было к ней, даже останки побежденных попытались было зашевелиться, на секунду где-то на грани сознания мелькнуло нечто неясное, желающее остановить ее, но долийка была непреклонна: отбив атаку посохом, она все же завершила заклинание, оставляя вселившихся в тела умерших демонов без связи с их родиной. Оставалось всего ничего: добить тех, кто остался, но сил на это у неё почти совсем не осталось. Кинжал выскользнул из ослабевшей руки, но о нем она уже не думала - свою роль оружие сыграло, потом найдется.
Кое-как отмахнувшись от ближайшего врага, Мерриль использовала свой последний козырь - в конце концов, Каллен был достаточно близко, всего-то рукой подать, но это окончательно ее вымотало, аж в глазах потемнело.
- Зак... закончите с ними, - хрипло попросила магесса, опираясь на посох и чувствуя, как тело становится легким и непослушным. - Осталось немного... Только убейте всех.
Долийка медленно оперлась спиной о ближайшую стену (или балку? неважно, главное, опора была надежной) и так же медленно сползла по ней, не выпуская свое оружие из рук. Обессиленно прикрыв глаза, она и сама не заметила, как провалилась в беспамятство - уже не в первый раз Мерриль доводила себя до края, что верно, то верно, но еще никогда это не происходило в такой опасной компании.

+1

12

Мага они с собой не взяли – мало ли, понадобится раненым, - помня слова Мерриль о том, что она не владеет целительной магией, равно как и понимая то, что после обрушения трущоб могут быть пострадавшие, Каллен приказал тому остаться. И разумность своего решения сейчас понимал, как никогда – пространство неширокое, развернуться негде, а от волн поглощающей магию энергии, что расходилась от храмовников, полегло бы и несколько магов. Хотя исцеление не помешало бы, - «не помешает» - потом.
Живые мертвецы, скалясь клыками, невозможными для кого-то жившего, шаркающей волной тянулись на четверку храмовников, что выстроились в привычную позицию. Перейти в наступление было непросто, шаткий настил под ногами так и грозил провалиться, и потому Каллен, спустя немного времени гнилого хруста и отлетающих иссохших голов, отдал приказ перестроиться в линию. Мешкать больше нельзя, то неведомое в глубине, что пробуждает мертвецов к не-жизни, так просто не успокоится, - когтистая рука полоснула храмовника по наплечнику, он ударил щитом, чувствуя, как незримые нити, поддерживавшие тварь, точно отвратительную марионетку, распадаются в ничто. «Магия», - это не могло быть чем-то иным. Но того, кто эту магию творил, видно не было, и чутье подсказывало рыцарю-командору, подсказывало почти обреченно – беда во вновь истончившейся Завесе.
- Сэр! – предупреждающе крикнул один из бойцов, но Каллен уже был наготове; нехорошо оскалившись, он вскинул щит, принимая изображением пылающего меча морозный залп. С негромким шелестом, почти безобидным, из недр руин навстречу им поднялось, развернулась опасность, скаля вершковые клыки из-под высокого головного убора. «Как у Старших Чародеев», - мысль эта давнишняя, и такая, которой ни с кем не поделишься.
«Колдовской ужас», - когда погиб несчастный маг, в тело которого вселилась демоническая тварь, пробравшаяся из-за Завесы? – размышления побоку, когда из-за испускаемых тварью разрядов электричества пространство потрескивает, грозя обрушить все кругом. Каллен отчаянно пожалел, что с ними нет хороших стрелков, - бегло бросил взгляд назад, услыхав движение, и обмер.
Хагрен Мерриль, в брызгах собственной крови; упругие воздушные волны, меченые алым – почему-то в темноте видно их было, да что там, видно – он осязал их, восприимчивостью устойчивого, приученного к магии. Что-то она сделала – разряды молний стали слабее, а колдовской ужас яростно зашипел, готовясь вновь атаковать.
- Сдохни, тварь! – процедил сквозь зубы лейтенант – сквозь прорези шлема вспыхнуло бледно-голубым пламенем, и Каллен понял, что остановить уже не успеет. Проклятье, эльфийка слишком близко!
- К стенам! – еще успел он рявкнуть остальным, зная, что эту атаку своего подчиненного уже не остановит. И никому ее не остановит, - заслонился щитом, в то время как лейтенант с боевым кличем рванулся вперед к колдовскому ужасу, который уже начинал творить еще одно заклинания.
- Создатель ведет меня! – лириум в крови вскипел, словно в ответ, когда волны святой энергии разошлись могучей волной, выжигающей магию, глушащей любого и любое, что с ней связано. Каллен видел, как колдовской ужас пригнуло к земле, как лейтенант, издав победный рев, снес тому увенчанную конусом высокой шапки башку.
И видел также, как от ударной волны «святой кары»  хрупкой тело эльфийки, что обессиленно сползла по стене, закрутило-завертело, еще раз припечатывая.
- Назад все, быстро! – крикнул Каллен, с хрустом выдергивая меч из иссохшего грудака ожившего трупа – все кругом ходило ходуном, но здесь они справились – тварь из-за Завесы мертва, сама Завеса укреплена, и остатки живых мертвецов будет добить легко, - и, слова его подтверждая, мимо пронеслась, треща горящей паклей, стрела, вонзаясь в голову ублюдку с разрубленным грудаком. Мертвец зашипел гнилыми голосовыми связками, загораясь, точно просмолённый. «Эльфы», - забросив щит на спину, подхватив на руки эльфийку, Каллен отступил. У пролома столпились обитатели эльфинажа – не мешая, впрочем, лучникам. Рыцарь-командор высмотрел в их толпе своего мага, и сделал знак – мол, сюда. Обломки трущоб догорали, тем временем, - Каллен обернулся, одной рукой все еще придерживая легкую, точно былинка, и такую же отощавшую Мерриль. По нагруднику его, пятная потеками, тянулись пятна крови.
«Храни нас Андрасте», - нет, поистине, все так просто, как сложилось, сложиться не могло. Союз с эльфинажем случился подозрительно легко, и вот цена за это.
Маг крови.


- Сильно ее? – после долгого молчания спросил рыцарь-командор у целителя. Тот склонился над лежащей на старом топчане эльфийкой, и лицо ее подсвечивалось бело-голубыми потоками энергии, что тянулись с пальцев мага. Тот покачал головой, не отрывая взгляда от узкого личика в разводах валласлина.
- Она очень истощена. Утомлена, - голос мага звучал еле слышно, точно интонацией он боялся как-то вступиться за эльфийку, порезы на тощих запястьях которой он сам затянул своей магией. Почти сразу же.
Чародей Круга Рондалл до смерти боялся магии крови. Как любой трезво мыслящий маг, пожалуй, - кривясь от жесткой усталости и непреодолимой тоски, что вдруг нахлынула, Каллен устало опустился на колченогий стул. Эльфийскую лачугу освещали все те же масляные плошки, да факел у входа. Сейчас здесь никого более не было – напуганные людьми, один маг, один – храмовник, жуть-то какая! – обитатели эльфинажа увели всех, кто здесь обитал. «Дети», - взгляд устало скользнул по оставленной, забытой кем-то у двери грубо вырезанной деревянной лошадке.
В дверь негромко поскреблись – взволнованное бледное лицо эльфийки, что прежде принесла своей хагрен посох – «Риба, кажется», - просунулось в образовавшуюся щель.
- Извините, я тут вот, принесла, - Рондалл почти радостно вскинулся.
- О, эльфийский корень, - по озабоченному личику Рибы промелькнула немного нервная улыбка – дескать, чем богаты. Терпковатый запах отвара уже разнесся по стылому воздуху, отчего-то бодря. – Каллен облизнул пересохшие губы, кивком отвечая на безмолвный вопрос Рибы.
- Все будет в порядке, - иного ответа дать ей он не мог. Дверь за эльфийкой закрылась, и храмовник посмотрел на мага, сияние чар которого померкло, и который сейчас сидел с потемневшим лицом.
- Я не…
- Я знаю.
- Она…
- Она приходит в себя? – жестко спросил рыцарь-командор. Рондалл склонился над Мерриль – вновь, прислушиваясь.
- Да… скоро очнется. Вот-вот, - и поднялся.
- Позвать сэра Патрика? – тот самый лейтенант, лихо снесший голову колдовскому ужасу. Герой эльфинажа на сегодня, - Каллен криво усмехнулся, покачав головой.
- Вначале я хочу поговорить с ней. Молчи обо всем, что видел, - Рондалл, маг Круга, сдавленно выдохнул.
- Вы же…
- Иди, - рыцарь-командор лязгнул броней, расправляя плечи. Маг прихватил свой посох, прислоненный у входа, и вышел. Сэр Каллен же остался в звенящей пустоте, не имеющей ответов.
- Мерриль, - позвал он, не понимая, как произносит это имя. Маги крови не имели имен – маги крови не имели и лиц, прокляты они, отринувшие заповеди. Обратившиеся к силе запретной и оскверненной.
- Мерриль, - чуть громче позвал рыцарь-командор, невольно замерев – напрягшись внутренне, когда голубоватые тонкие веки дрогнули, открывая глаза цвета змеевика.

+1

13

Пожалуй, все бы еще обошлось, Мерриль еще могла усилием воли заставить себя очнуться, почти что получилось даже - но тут по телу рывком прокатилась обжигающе-горячая волна, причинившая ей действительно сильную боль. Это было так, словно она, плывя по морю в Киркволл, внезапно угодила в самый центр шторма, только происходило все не с телом, а с тем, что называется разумом: сознание магессы закружило, оно попало в своеобразный водоворот, но вместо привычного спасительного света Тени ее тянуло во тьму - туда, где связи с ней не было.
Если бы она могла, то непременно закричала бы.


Больше, чем смерти, маги чаще всего боялись только двух вещей, по иронии судьбы являвшихся сторонами одной медали. Усмирение лишало незадачливую жертву храмовничьего произвола связи с Тенью, навсегда отбирая эмоции и чувства, оставляя только бессмысленную оболочку, которой не в радость ни жизнь, ни ее проявления. Одержимость же напротив, оставляла сознание мага в Тени, отдавая тело во власть достаточно расторопному демону.
Кажется, Мерриль только что пережила некое слабое подобие первого варианта худшего магического кошмара, и теперь нужно было постараться, чтобы не стать героиней второго.
Тень создала для нее условия, вполне подходящие последней мысли перед их недолгой разлукой: эльфийка лежала почти полностью в воде, где-то на мелководье, и волны - совсем несоленые, простая вода, и как же поверить в иллюзию? с Изабелой трудно не научиться различать соленость по первой же капле, попавшей на губы, а градус - по одному только запаху, - подталкивали ее ближе к неизвестному берегу. Магесса неохотно села, преодолевая саму себя: тело и разум были измучены, это, видимо, сказывалось везде, даже тут. Так хотелось просто лечь и - отдохнуть-  позволить себе раствориться в воде, стать чем-то пустым и свободным...
Мерриль даже не нужен был посох - движением руки они заставила воду вздрогнуть и подчиниться, выталкивая под ее взгляд виспа, видно, оставшегося после гибели какого-нибудь демона праздности, а то и самого демона, пытающегося обмануть ее безобидным видом. Или же это было лишь то, что ей хотели показать, эта мысль была неприятнее всего.
- Прочь, - велела магесса, поднимаясь. - Не собираюсь я здесь разлагаться, у меня есть дела, демон. И тело ты тоже не получишь.
Разноголосый шепот стал громче, из едва уловимого превратившись в отчетливо давящий на уши. Мерриль могла поклясться, что слышала даже смех, но демон не стал нападать, оставив ее в покое и исчезнув. Кругом, сколько хватало глаз, простиралась водная гладь, лишь где-то далеко впереди чернели какие-то растения или остатки строения, да наверху, неизмеримо далеко, мрачно чернел Проклятый Град. Впрочем, она знала, что можно моргнуть - и все вокруг переменится, став хоть палатами наместника, хоть тюрьмой, хоть клеткой, на что фантазии хватит, и твоей, и демона.
Сердце кольнуло болью и сожалением, едва Мерриль подумала о том, что демоны могут украсть лицо Маретари, бессовестно вытащив его из памяти. Она, конечно, не поверит, ей больше не нужна Хоук, чтобы понять уловку, но снова встречаться с наставницей не хотелось: не тут, не так.
Еще больше не хотелось видеть того, кто некогда обещал ей знания и могущество. Вдруг она не сможет сказать ему "нет", вдруг опять не устоит перед красивыми словами и обещаниями того, что много лет заставляло ее двигаться вперед?
- Я здесь, Мерриль, - отвечая её мыслям, едва слышно прошептал слишком уж знакомый голос. - Я всегда здесь. Только скажи мне, что ты согласна, только идем со мной...
Перед её взглядом возник большой город, не человеческий. Прекрасные здания, увенчанные устремленнми в небеса шпилями; чудесные витражи с изображениями пантеона - вот строгая Митал рядом со своим могучим супругом, рядом Фалон'Дин и Диртамен,  вот великолепная Андруил, и все остальные боги изображены так, как говорилось в легендах, со своими реликвиями и дарами; улицы полны эльфов - свободных, всесильных, среди них нет ненависти и розни, все равны и все счастливы.
- Оставь меня, демон, - в голосе ее не было твердости, Мерриль не могла не признать, что картина прекрасна. Свобода для своего народа, торжество знаний и магии, разве это не прекрасно?
- Мерриль,- голос - знакомый, но вспоминать было некогда, чей, - позвал ее откуда-то оттуда, из-за Завесы, и эльфийка дернула ухом, отвлекаясь. Демон, боясь, что потеряет жертву, заторопился:
- Только представь, только подумай, за эльфами будет будущее. Послы во всех королевствах мира, уважение к ним безгранично, а за ними стоит мудрая правительница, легендарная эльфийка, возродившая свой народ - Мерриль! Только скажи мне да...
Стыдно признаться, но ей стало так смешно, что магесса даже бессовестно хрюкнула, пытаясь сдержаться, но это только усугубило положение - и она расхохоталась в голос, к полному негодованию демона, чье возмущение было практически ощутимо. Правительница эльфов Мерриль, помилуйте боги, как же глупо это звучало!
- Пош... пошел прочь, демон, - превозмогая себя, чтобы остановиться, отмахнулась долийка (и смех все равно прорывался, пускай веселье и шло на спад). - Оставь меня в покое со своими сказками. Я знаю, чего ты хочешь, и это не мой путь.
Да и, пожалуй, какой толк в видениях прошлого? Ей нужна была сила, чтобы защитить своих людей в настоящем, вряд ли это будет успешно, если она даст демону завладеть своим телом и сеять вокруг смерть. Мерриль только печально усмехнулась, понимая, что осталась одна - соблазнитель скрылся, оставив ее в покое, но вновь возобновились новые шепотки.
Мерриль... Мерриль...
- Мерриль.


Зов вернул ее в реальность, но Мерриль не сразу открыла глаза, понимая, что сил на это пока не хватает, да и увидит перед собой она только потолок собственной лачуги. По телу гуляют отголоски чужой магии, наверняка целительной, но боли нет, это уже хорошо. Пахнет отваром эльфийского корня - наверное, принес кто-то из своих, нужно будет поблагодарить. Шума не слышно - значит, детей увели, но кто-то же позвал, верно? Кандидатур немного, но, пока так тяжело поднять веки, словно они чугунные, можно погадать. Может, Риба? Нет, голос мужской... Ах да, точно - она использовала магию крови на глазах у отряда храмовников. Вряд ли они поблагодарили за помощь и решили молча удалиться.
Открыв глаза, она заставила себя сесть, медленно и осторожно. Целитель явно над ней поработал - порезы не болели, их вовсе не было, хотя, по мнению долийки, Андерс действовал как-то иначе, более качественно, наверное. Но Андерс был далеко, а может, и вообще уже не был, и стоило сказать спасибо за эту помощь... ну, раз уж самого мага не наблюдалось - хотя бы Каллену.
Который смотрел на нее, как на нечто среднее между безумной собакой и одержимым шкафом. Не очень-то приятно, но вполне привычно - бывали взгляды и похуже.
- Спасибо за помощь, Каллен, - она неловко улыбнулась, понимая, что вряд ли получится так же спокойно общаться, как раньше. Удивительно, что он её еще не прирезал здесь, наверное, потому, что хагрен нужна. - Если тебя это успокоит, я не призывала демонов. Наоборот. Надеюсь, у меня получилось и никто не пострадал... да?
Напряженно комкая собственную одежду, она не решалась взглянуть в глаза храмовнику. Во-первых, мешал банальный страх, ведь умирать, особенно теперь, когда хрупкий мир был достигнут, было бы очень неприятно, а во-вторых, просто не хотелось снова видеть злобу и осуждение в глазах того, кто действительно мог бы стать ей другом. Фенриса и Андерса сдерживали острые подколки Варрика и Мариан... а кто поймает за руку Каллена, если ему вздумается говорить гадости или еще что похуже?
Наконец она решилась, поднимая голову и встречаясь с человеком взглядом. Будь что будет, а она, Мерриль, ни в чем не виновата - просто пыталась спасти своих людей, да и людей храмовника тоже.

+1

14

Рондалл постарался неплохо, долийка поднялась почти сразу, хоть и не спеша. Будто что-то потянуло ее, медленно, как натянутую струну, - рыцарь-командор отметил это машинально, чуть выпрямляясь, вслед за движением Мерриль. Неподвижно смотрел на опущенную темноволосую голову – в волосах застряло несколько соломинок, выбившихся их тюфяка.
- Как давно? – негромко прозвучал голос храмовника, когда эльфийка подняла на него глаза. Тяжело лязгнули ножны, прозвенел с шелестом меч – острие с глуховатым звуком вошло кончиком острия в грязные половицы. Блики масляных плошек ожившим пламенем играли на лезвии – прямом и светлом.
- Как давно ты не призывала демонов? – лириум снова начинал гудеть в крови, от напряжения. Или же от непреходящей усталости. От стылой тоски, - Каллен коротко прижмурился, отгоняя вдруг накатившую головную боль, и сжал рукоять меча руками, точно опору.
Прямое и светлое лезвие отделяло его от сидящей на краешке топчана эльфийки, будто сияющая черта. Храмовник успел отскрести его от иссохшей плоти и грязи, пока ждал пробуждения Мерриль – это даже не обсуждалось, это было более привычным ритуалом, чем чтение стихов молитв и призыв благословения Создателя.
Орден – щит и меч Церкви, даже сейчас. Даже здесь, в Киркволле, - Каллен медленно выдохнул, встречаясь с Мерриль глазами.
- Держи руки так, чтобы я видел их, - устало произнес рыцарь-командор. Спокойно, будто предлагал эльфийке согреть ладони о щербатый глиняный стакан с дымящимся отваром эльфийского корня. Такой он ей и протянул, взяв с покосившегося столика – жестом мира? Доброжелательства?
Милосердия к смертнице?
Мерриль смотрела на него виновато, но независимо. Словно действительно, «ничего такого», - Каллен сдвинул брови на миг, помня веер кровавых брызг, помня волны магии, что упругой тошнотворной волной проносились сквозь вонючее пространство развалин – до самого конца его, видит Создатель, не забыть. Не спутать ни с чем, - клокочущие пламенем и смертью коридоры Твердыни Кинлоха встали перед ним картинами привычного кошмара. Запертые наглухо двери, у которых бессильно опускались на колени даже самые стойкие духом, - он моргнул, вдруг видя пред собой отвратительное чудовище, слепленное магией крови из нескольких еще  ж и в ы х  людей.
Голос Орсино, отчаянный, умоляющий, вдруг послышался в треске пламени – сыроватое полено в жалком очажке лачуги испуганно обвалилось, прогорая. Огонь вздрогнул; Каллен чуть сильнее сжал крестовину меча, видя перед собой Первого Чародея – проклятье, маг пытался искать компромиссы, он хотел мира, хотел, видит Создатель. До самого конца – но законы Церкви непреложны. И не  л о ж н ы, - перед ним сидит маг крови, и он, рыцарь-командор ордена храмовников, обязан поступить с ней по церковным законам.
- Я знаю, что ты сделала, Мерриль, - и про Завесу. И про магию крови. И про все, - «что же тебя заставило? Почему?» - он вгляделся в чистое, почти детское личико эльфийки, обманчиво юное и невинное. Скольких таких ему доводилось видеть – ясноглазых, творящих непоправимое одним лишь жестом собственных рук.
Во благо ли, или от отчаяния? – среди сотен отчетов об уничтоженных малефикарах Каллену особенно четко запомнилась некая Эвелина. «Некая?» - он помнил ее по Твердыне Кинлоха. Любезная, здравомыслящая, вечно возилась с ребятишками. Каллен полагал, что она погибла во время восстания, и был странно удивлен, повстречав магессу в Казематах. Отчасти, из-за памяти о прошлом, которое мучительно хотел отсечь, отчасти же – из-за обычного чувство облегчения тому, что хоть кому-то удалось спастись. Точили ли его тогда сомнения о том, как удалось спастись Эвелине? – она говорила лишь о том, что смогла спасти нескольких ферелденских сирот, когда добиралась до Гварена, и с ними же прибыла в Киркволл, надеясь позаботиться о других таких же, и не только. Чародей Круга, как-никак – но Казематы решили иначе.
Эвелины не стало; сраженная рукой Защитницы, она оказалась отмечена в списках убитых отступников как одержимая. «Сбежала, дабы помогать», - маги всегда придумывали себе причины для несчастий. Волей-неволей приноравливаешься отсеивать зерна от плевел, разбираться, понимать, кто лжет, а кто – нет, и так вот – Эвелина не лгала. В первую очередь, самой себе – но Казематы перечеркнули ее стремления, ее желания творить благое дело.
И Каллен также был причастен к этому. Отрицать, что магия крови в Киркволле – следствие чаще, чем средство, бессмысленно. А как у нее? – Каллен пытливо взглянул на Мерриль. «Долийка», - у него не было достаточно сведений о том, как обстоят дела у кланов с магами, с магами крови, в частности. «Не потому ли она покинула свой клан?» - по тому, как держалась Мерриль, он скорее предположил, что демонов она вызывала  д а в н о.
Может быть, еще даже в бытность свою соратницей Мариан Хоук, - зубы невольно стиснулись. Короткая фамилия – а сколько воспоминаний. Для него самого, в том числе. И про магию крови, - Каллен нахмурился, видя перед собой треугольник, точно указывающая вниз стрелка, алый – будто кровью пропитанный.
- И что же теперь мне сделать с тобой? – голос спокоен, но внутри обваливается все, безысходностью. Эльфинаж нужен ему; хагрен нужна, мир и спокойствие – необходимы. Когда каждая жизнь на счету именно потому, что каждая  с м е р т ь  может привлечь собой больше бед из-за Завесы, начинаешь мыслить совсем по-другому.
«Будто в городе-призраке», - промелькнула мысль, под завывание метели, что разыгралась снаружи – Киркволл заметало, забытый, канувший во тьму.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-02-02 18:07:45)

+2

15

Как давно?
Холодно, пожалуй, было стоять почти что на самой вершине Расколотой горы, ветра здесь всегда были дикие, почти что живые, бросались на любого, что посмеет приблизиться к святилищу, где некогда спали древние эльфы. Мерриль, тогда еще совсем молодая, маленькая и глупая, ведет за собой отряд Хоук, показывая дорогу и тайком, как ей казалось, изучая магессу и ее спутников. Где же они теперь, те времена, когда она была полна решимости идти вперед, к своей цели - элувиану - и мечте, несмотря ни на что? Что от них осталось?
Та, прежняя Мерриль, обнаружила магический барьер раньше. Холодная, враждебная магия, лишь тонкая перегородка, но, чтобы открыть ее, как говорила Маретари, понадобится кровь. Единственное средство, что Тени не подвластно, единственное, что может существовать без её поддержки - магия, сила, скрытая в жилах живых существ, и именно её использовала долийка, смело пуская в ход острый нож. Хоук, кажется, была поражена, приятно или неприятно - тот еще вопрос, а вот в глазах остальных теперь она явственно видела страх, опасения, неодобрение.
Глупая, глупая Мерриль.
- Больше десяти лет назад, Каллен. Даже до знакомства с Мариан, - и это не ложь, ведь тогда они совсем друг друга не знали. - Это тоже была необходимость, мы задолжали Аша'Белланар... Неважно. Я не призываю демонов, когда мне этого хочется, я использую свою силу иначе, если это необходимо.
Между ними лежал клинок, острый меч - храмовник не мог скрыть, что хватается за него едва ли не так же, как утопающий за соломинку, отчаянно, словно это он был в опасности, а не она, Мерриль, сидела безоружной перед вооруженным шемленом, который способен сломать ей спину одним ударом. Право, это было даже смешно, жаль только, посмеяться было некому.
- Я держу, вот так. На чашке, - подчинившись его - приказу? или просто словам? знать бы еще... - воле, эльфийка послушно обхватила её руками, не собираясь даже тянуться к чему-то острому. Глупо, бессмысленно, бесполезно - может, она и недалекая, как о ней часто отзывались за спиной, но не слепая, и не увидеть этот ужас в глазах Каллена она не могла.  Что же так мучило бравого командора? Знать бы еще, может, это сделало бы жизнь хотя бы самую малость проще.
От треска поленьев человек вздрогнул, словно олень, услышавший треск валежника под лапой хищника. Что он видел в огне? Друга, поглощенного пламенем, возлюбленную, наставника? Или наоборот, своих жертв, кричащих и умоляющих о спасении?
- И ничего ты не знаешь, не будь так уверен, - Мерриль постаралась, чтобы её голос звучал мягче. - Ты разбираешься в магии, верно? Тогда ты должен знать, что практически вся она исходит от тени. Вся, кроме той, что ваша Церковь велит забыть и уничтожить... Но только она способна не только сделать нас Одержимыми, но и защитить от Тени, ты же сам видел, что у меня получилось!
Каллен, кажется, не особенно слушал, погруженный в свои мысли, и долийка вздохнула, понимая, что этот бой будет нелегким. Но, если она сможет объяснить, сможет договориться только еще один раз - может быть, победа останется за ней? Мерриль нервно постучала ногтями по чашке, опомнившись, сделала глоток. О, наверное, эльфийский корень уже набил оскомину за прошедшие годы, раз уж так захотелось выплюнуть, но ничего лучше в ближайшее время не предвиделось, а пить хотелось.
Снаружи завыла метель - словно подчеркивая серьезность и без того напоминающей катастрофу ситуации. Храмовник держался достойно, не выдавая себя голосом - только вот о глазах забыл, а ведь они, как верят все долийцы, зеркало души. В этом самом зеркале она видела себя, тоску и безысходность. Кажется, Каллен действительно забрел в тупик, оказавшись в сложной ситуации. Мораль ли, принципы, законы храмовников мешали ему принять Мерриль такой, какая она была? Неужели установки, заложенные Церковью, так сильно вбивались в головы мальчиков и девочек, которых она растила, что они не могли и помыслить о том, что где-то в святых текстах есть ошибки и неточности?
Долийцы тоже верили древним легендам, конечно, но не безоговорочно. Слишком многое сгинуло в Арлатане, слишком сильна была потеря Долов - истинные знания исчезли, словно вымершие грифоны, оставив после себя лишь пожухшие перья сказаний да изображения в древних храмах, которые было почти невозможно отыскать. Сама Мерриль с годами научилась преодолевать детскую, наивную веру в то, что всемогущие боги однажды вернутся и спасут всех. Подобное было невозможным: никто, кроме самих эльфов, их народ не спасет.
- Ты спрашиваешь меня, но не думаю, что тебе понравится мой ответ. По твоей вере я заслуживаю смерти, несмотря на то, что поступок мой послужил во благо, но, если ты не безумный фанатик, то прекрасно понимаешь, что моя смерть только помешает тебе, - Мерриль чуть склонила голову, наблюдая за реакцией Каллена. - Я не монстр и не одержимая, я всего лишь уставшая эльфийка, и не обязательно так хвататься за клинок при каждом моем движении. Это неприятно... хотя, впрочем, какая тебе разница, да? Вы видите магов только как чудовищ, которые то и дело норовят использовать магию крови, чтобы стать еще большими чудовищами и начать пожирать младенцев. Обычные люди в это верят - а кто их поощряет, разве не вы, не ваша Церковь? Значит, вы верите в то же самое!
Чашку рядом с собой она поставила максимально аккуратно, проследив, чтобы та не перевернулась от малейшего движения, а после протянула человеку руки ладонями вверх: обычные руки с тонкими длинными пальцами и едва-едва заметными старыми шрамами от порезов, что тонкой линией пересекали обе. Никаких других следов применения магии крови на них не было - когда хватало сил, эльфийка исцеляла себя сама, да и, в конце концов, при сражении с теми же работорговцами вовсе не требовалась своя кровь.
Еще только начиная обучать ее азам этой запретной магии, Маретари строго предупредила о том, что нельзя использовать кровь чужую - это ведет только к собственной погибели, ведь, получив достаточно власти, маг желает все больше и больше, одержимый, словно лириумом. Поэтому Мерриль никогда не использовала вражескую кровь для сотворения заклинаний - она делала её целью, заставляя жизненную силу обращаться против владельца, убивая его изнутри. Не слишком приятно, что верно, то верно, но вполне честно - про эту лазейку наставница никогда не говорила.
- Ты можешь убить меня прямо сейчас, Каллен, и уйти, вряд ли кто-то тебе что-то сделает здесь, вы ведь спасители, а меня можно объявить ведьмой. Только вот это будет сомнительная благодарность для той, что просто хотела добра и тебе, и твоим людям... Хочешь - верь, хочешь - нет, а я не собираюсь вызывать орды демонов, даже если на нас снова нападут работорговцы. Поверь, у меня есть свои методы борьбы, и ни Завесе, ни Киркволлу ничто не угрожает... Ты уверен, что тебе нужна моя жизнь? - закончив свою долгую речь, она перевела дух, продолжая держать руки перед собой, как требовал того храмовник. Если ему так спокойнее - пусть.

+1

16

Теперь Каллен смотрел на эльфийку неожиданно спокойно для самого себя – изучающе, но без гнева, или, упаси Создатель, страха. И будто видел, внутренним взором, что то ли от усталости, то ли еще отчего, вдруг обострился предельно, как она ежится внутри, как волнуется. За жизнь ли свою, или за тех, кого взялась защищать? – добровольно, притом.
Вздрогнули ветхие доски лачуги – от порыва холодного ветра, что мокрым помелом прошелся по полу, задувая снежинками из-под двери. Снова шевельнулось пламя в очажке, чуть поднявшись, в очередной раз освещая убожество эльфийской лачуги. Несомненно, снаружи кто-то был – храмовнику незачем было даже прислушиваться. Само собой, караулили. Ждали итога – никто, кроме Каллена и Рондалла, не знал, что же именно сделала Мерриль. Никто не видел. Для обитателей эльфинажа случившееся означало лишь то, что их хагрен применила магию, и пострадала, защищая их…
Выбраться отсюда будет непросто, - на виске коротко и горячо дёрнулась жилка, а по крови разлилось знакомое гудение, точно по щелчку пальцев, как по команде. Рыцарь-капитан знал, что ему достаточно одного-единственного усилия воли, чтобы смести Мерриль, точно соломинку – порывом зимнего ветра.
Волны лириумного удара похожи на ледяную бурю, кстати говоря.
- Я видел, как Завесу латали и без применения запретной магии. Как спасали и исцеляли, не раня ни себя, ни других, - но ни малейшей уверенности в том, что слова его достигнут как разума долийки, так и сердца ее, у него не было. Она практикует запретную магию больше десяти лет – где уж здесь каяться и прислушиваться к тому, чьего дела она боится, чей долг искренне осуждает? – ему стало почти что смешно; верхняя губа дернулась в усмешке вверх, потянув уже заживший шрам – отлетевший в лицо от меча рыцаря-командора Мередит осколка красного лириума. Крохотного, тонкого, как иголка – но полоснуло глубоко. Вечной памятью, - не все шрамы, правда, на виду.
- Так ты чудовище, Мерриль? – чуть склонив голову набок, вдруг спросил Каллен. – Ты, сегодня спасшая свой народ? – он смотрел на нее жестко и изучающе, зная прекрасно, что война если и случится, то не здесь, и не сейчас.
И победителей тут не будет – придя в эльфинаж за похищенным грузом – Создатель, кажется, как давно это было! – он уже согласился почти что на все.
«Даже на магию крови?»
- Когда в Киркволле было провозглашено Право Уничтожения, - заговорил нынешний рыцарь-командор Казематов, - я вспомнил, как за ним послали в Денерим. Во время Мора, чуть ли не сразу после поражения армии короля Кайлана при Остагаре. Тогда маги Твердыни Кинлоха, вернувшиеся с поля боя, под предводительством одного из Старших Чародеев, совершили переворот, - он почти задумчиво поскреб шрам над губой пальцем, рассказывая неторопливо, будто читая лекцию новобранцам-послушникам. – Его звали Ульдред, этого Старшего Чародея, - просто имя в хрониках. Делайте пометку. – Логэйн Мак-Тир посулил ему свободу от Церкви, - лязг доспехов, пожатие плеч, - и Ульдред сделал свой первый ход.
Прикрывай ты глаза, или нет – все едино; вновь залитые кровью коридоры, смрадная вонь горелой плоти, разряды молний, и крики, крики… Он ведь единственный выживший в Кинлохе храмовник, так? Из тех, что оказались за запертой дверью?
- Тогда я и увидел, на что способна магия, такая, как у тебя, - он кивнул на тонкие, словно ошкуренные ивовые веточки – такие же белые и хрупкие, запястья Мерриль. – Увидел, как те, кого я поклялся защищать, превращаются в одержимых. Как заживо сжигают детей, как нападают на тех, кто осмелился не присоединиться к ним. Как люди и эльфы, к которым я никогда не питал неприязни, выжимают кровь из моих соратников, из глаз их, из ушей та льётся – а они смеются от восторга, точно пьяные, и хотят еще больше силы. Как заставляют корчиться, как их головы разрывает изнутри. Ты всерьез полагаешь, что я не знаю, о чем говорю, Мерриль?
Он помолчал немного, вдруг с прежней безысходностью ощущая, что слова его падут в пустоту – но из этой бездну, что все ширилась, все расползалась под ногами, он найдет выход. У него попросту нет выбора, - вдохнув стылый воздух лачуги, рыцарь-командор продолжил:
- Церковь предостерегает от магии крови не напрасно, ибо соблазн ее слишком велик и страшен. Не говори мне, что я не понимаю или не знаю – о, поверь. Лучше многих, - но только ли магия крови погубила Киркволл?
«Или нерешительность?»
Ошибки прошлого можно продумывать и передумывать десятки раз; искать виноватых, обелять или очернять имена, выискивать причины и мотивы, говорить «а вот если бы» - но толку от этого примерно столько же, сколько в том чтобы вычерпать море. Каллен видел, что творилось с Казематами в последние годы – и не был уверен в том, что может подтвердить, что сохранил свою честь.
«Я выполнял приказы».
«Но последнего – не выполнил»
, - он коротко сморгнул, вновь замолчав. Со стороны происходящее походило чуть ли не на простую беседу, но бездна под ногами рыцаря-командора все ширилась и ширилась.
«Что же. И это – шаг», - им важно выжить. И пережить эту зиму.
- Авелин знает? – ответа не требовалось; бывшая соратница Мариан Хоук не могла не знать о том, что еще одна из соратниц Защитницы практикует магию крови. Что же, хранить секреты капитан Валлен умеет. В этом Каллен убеждался раз за разом.
- Итак, Мерриль, вот как я поступлю. Не так давно ты спросила меня, отчего я забочусь лишь о людях, тогда как ты и твой народ – тоже жители Киркволла. Киркволл подчиняется законам Церкви, пока я рыцарь-командор в нем – означает ли это, что ты вверяешь себя им, и моему правосудию?«ты чудовище, Мерриль?»
- Ты отправишься со мной в Казематы, где сведущие в подобных тонкостях маги проверят, не одержима ли ты. Затем, если же никакой демон тобой не завладел, ты вернешься сюда, - рыцарь-командор убрал меч с колен, предварительно слегка стукнув острием по половицам – остался след. – И продолжишь помогать эльфинажу, - он поднялся, глядя на Мерриль, и обнаженным клинком указал в сторону двери – мол, идем.
- Но если какая-нибудь тварь все же управляет тобой – ты знаешь, что произойдет, - меч сэра Каллена коротко взблеснул алым, в свете прогоревших поленьев в очаге.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-02-05 13:41:47)

+1

17

"Способы есть, Каллен, но они не так... скоро действуют", могла бы сказать Мерриль, но не сказала. Это было бы глупо, да еще и неосмотрительно. Можно, значит, задержать демонов, используя их же собственное оружие?
- Я бы хотела, чтобы меня научили этому твои люди. Можно? - просто спросила эльфийка, чуть наклонив голову и с любопытством глядя на храмовника. Его реакция, если честно, очень настораживало: казалось, что в мужчине растет неведомая и невидимая волна, готовая вырваться наружу. Чем? Лириумной ли волной и завершающим ударом меча? Словами ли, идущими от души? Осуждающим ли молчанием?
Ожидание было похоже на своеобразное наказание, только вот Мерриль искренне не понимала, за что. Наверное, стоило поговорить с храмовником, объяснить её принципы использования магии, как-то попытаться убедить в том, что она не так опасна, как ему кажется, ведь Церковь все только преувеличивает...
Хорошо, что она не успела открыть рот и начать говорить, потому что прервал молчание Каллен. И как прервал! Вопрос поставил её в тупик, загоняя в ловушку из собственных слов. Она - чудовище? А кто они такие, чудовища? Те, кто только тайно использует опасную магию или те, кто признается в этом и не стесняется своей, как считается, постыдной и позорной способности? О, эти людские понятия, что так легко ставили её перед мучительным выбором и стеной непонимания. Ответов не было, только новые вопросы, и эльфийка почти с отчаянием посмотрела на храмовника, словно требуя подсказки.
И он её дал. Как оказалось, она действительно ничего не понимала в людях и взаимоотношениях с ними. То, что поначалу было принято за мрачную убежденность книжника, оказалось собственным опытом - настолько горьким, что даже ей, никогда не бывавшей в Круге на озере Каленхад, почудилось, что в воздухе повеяло кошмарным запахом горелой плоти, что где-то далеко-далеко кричат от боли невинные ученики, что это все она видела сама. Несмотря на все свои многочисленные недостатки, сопереживать и сочувствовать Мерриль умела, иногда даже чересчур живо, во вред самой себе.
Прервать Каллена у неё не хватало смелости, да и сказать пока было нечего. В глазах магессы плескался истинный ужас - сталкиваясь с демонами каждую ночь, она хорошо понимала, что риск действительно реален, что однажды, если она окажется слишком слабой, то просто не проснется, но произошедшее с храмовником и его товарищами выходило все же за рамки ее понимания. Как же так, неужели те маги действительно хотели просто причинить как можно больше боли и страданий тем, кто своеобразно о них заботился?
Долийка ни в коем разе не одобряла Круг, ограничивающий свободу магов, однако на её пути встречались не только такие свободолюбивые и гордые маги, как Андерс и Мариан, которым в церковной организации никогда не нашлось бы место. Она знала одного мальчишку из Круга - Алан, Айлек, Алус или как там его, имя выскользнуло из памяти, - и он был почти счастлив там. Не в Киркволльском, правда, здесь его только били и унижали, но в Старкхэвене он был доволен жизнью и явно никогда не стал бы убегать. Более слабым магам нужна была защита храмовников, это нельзя было не признавать, и между ними и магами складывались отношения более близкие к дружеским, если, конечно, не мешало руководство. Неужели в Твердыне все было так плохо? А имеет ли это значение - ведь, как ни бы ни было раньше, теперь все куда хуже?
И, разумеется, она не могла не поставить себя на место мужчины. Что, если бы подобное произошло с Хоук? Как бы она себя вела, если бы на её глазах так жестоко убили Варрика? Разве не плакала бы она даже из-за вредного Фенриса? Господи, да как у командора еще сердце не разорвалось после пережитого - этого эльфийка знать не хотела, и без того комок стоял в горле.
- Прости меня, Каллен, - прошептала Мерриль, смаргивая слезы. Она не хотела плакать, но слезы явно не подчинялись, и пара даже скользнула по щеке, пересекая линии валласлина. - Я не знала. Это... ужасно...
Она не сдержалась, прижала ладони к лицу, прячась хотя бы ненадолго, чтобы успокоиться. Вдох, выдох - быстро, нервно, так трижды, пока не удалось снова вернуть контроль над эмоциями. Наверное, храмовнику совсем не нужно её сочувствие, сопереживание и жалость, но удержаться было очень сложно, и теперь эльфийка чувствовала себя виноватой.
Вопрос про Авелин застал ее врасплох: если честно, она бы хотела не вмешивать в это друзей, но Каллен крепко пронял ее своими словами, поэтому оставалось только кивнуть. Ложь все равно ничего не исправила бы, да и после такой честности, резанувшей по чувствам не хуже ножа, что недавно рассек ее кожу, это было бы отвратительно.
- Я доверяю тебе, командор, - удивительно, сколько раз за последние минуты она корила себя за то, что так и не смогла понять этого человека сразу. Он не просто пришел к ней без обнаженного меча, но пошел навстречу в важном политическом вопросе; будучи храмовников, не убил на месте за использование магии крови, но задал лишь вопрос, кто она такая; и теперь, открыв душу, не собирался казнить её на месте, чтобы тайна и боль умерли вместе с ней, но просто предложил вполне приемлемый выход. Мерриль не знала, как, но ей очень хотелось, чтобы шемлен не пожалел о своем решении и своем великодушии, потому что он не заслуживал больше страданий, чем уже перенес.
Конечно, приглашение это не было простыми словами - все подкреплялось жестами, выдающими, что он все еще готов ответить на отказ железом, без колебаний и сомнений, но отказываться смысла тоже не было. Чтобы сохранить договор и хотя бы попытаться спасти остатки спокойствия храмовника, следовало сыграть в игру по его правилам, и отправиться в Казематы, на встречу с неизвестным.
- Ты действительно думаешь, что я могу отказаться? Мне нечего скрывать. И... от Казематов рукой подать до порта. Можно будет закончить все одним визитом, это упростит жизнь и тебе, и мне, - Мерриль спокойно поднялась, словно не видя меча, способного легко перерубить ее пополам, и направилась к двери. - Только вот сперва я отдам несколько распоряжений, хорошо? Надо бы детей вернуть, и еще узнать, нет ли новых разрушений...
Уже открывая дверь, она обернулась и твердо заявила:
- Я вовсе не чудовище, Каллен. Я - Мерриль, не больше и не меньше, надеюсь, однажды ты это поймешь.


Успокоить взбудораженный эльфинаж удалось не сразу: к ней бросилось сразу несколько эльфов, наперебой задавая свои вопросы и пытаясь узнать, что происходит. Мерриль чувствовала спиной убийственный взгляд мага, но, кажется, в остальном все было спокойно, и ей быстро удалось навести порядок среди своих собратьев, отдав короткие и точные распоряжения. Мимо длинной вереницей мелькнули ее подопечные - отметив, что все в порядке, разве что сонные, долийка облегченно выдохнула, - и только когда с ними вместе за дверями скрылась верная Риба, она подошла к Каллену.
- Ну что же, идем? Путь неблизкий, нас проводят, - кивнула она на двух эльфов с факелами, стоящих поодаль. - Хотя бы до границ нашей территории, если вы не возражаете.
Иди в Казематы не хотелось - слишком темные и страшные воспоминания о них жили в её памяти, еще горел алым безумный взгляд Мередит и по спине бежали мурашки от того, что произошло с несчастным Орсино. Мерриль не хотела для себя подобной судьбы... и надеялась, что однажды сможет доказать это не только самой себе, но и всему миру.

+1

18

Глаза эльфийки блеснули решительностью, сквозь недавнюю пелену слез, - в отсветах очага Каллен заметил высохшую серебристую полоску, пересекающую тонкие линии татуировок. Чего он не ожидал, так это подобного сочувствия – проклятье, к своим бедам, и памяти о ним, он давно не ждал ничего. И, если подумать, то мог по пальцам одной руки пересчитать людей, которым рассказывал о случившемся в Твердыне Кинлоха так. Людей – теперь, еще и эльфов.
«Эльфы», - мрачно подумалось рыцарю-командору, что не обманывался – несмотря на добровольное согласие Мерриль отправиться в Казематы, ее народ так просто не успокоиться. Еще бы – их хагрен уводят под конвоем. Храмовники, - меч с металлическим шелестом ушел в ножны, лязгнула оковка устья.
- Это мне и предстоит выяснить, - отозвался сэр Каллен. – Но будет жаль, если это случится в порту, - он задержал взгляд на невинном, ясном личике долийки. - Не хотел бы я оказаться на месте капитана Валлен, - «и увидеть, во что превращается мой друг».
Чуть шевельнув подбородком – дескать, идем, он шагнул за Мерриль навстречу разыгравшейся метели.
Эльфы ждали – под сугробами на головах, ежась и дрожа от холода; в тусклом оранжевом свете снегопада, просоленного ветром. И, как рыцарь-командор себе и предрекал, недовольства было не обобраться – им почти что заступили дорогу.
- Они ее не отпустят, - выкрикнул кто-то, незримый в темноте – от снега факелы погасали, не разобрать, кто. Слова Мерриль крикуна успокоили, хотя бы, внешне, - Каллен бегло взглянул на своих людей, что уже привычно напряглись, дабы встать строем. И, скрипя сапогами по свежевыпавшему снегу, подошел к Рондаллу, который так и сверлил долийку взглядом.
- Спокойней, - маг зыркнул на него усталым, но диким взглядом. – Нам и без того хватает хлопот.
- А еще больше их не станет? – втянув голову в плечи, но не от страха, а от холода – хотя дрожь так и так была бы одинакова, вполголоса спросил Рондалл.
- Доберемся до Казематов. Там все и узнаем, - маг кивнул. Замысел рыцаря-командора был понятен ему, только вот и риски он осознавал точно так же, как и храмовник – прекрасно.
- Через порт, сэр Каллен? – к нему обратился Патрик, словно не замечающий ни мага, ни недовольства окружающих их эльфов. И отчего-то решительно не замечающий Мерриль, - «увидел что-то?» - Каллен нахмурился про себя, готовый уже списать равнодушие лейтенанта на бдительную готовность. Сейчас – напрасную.
Эльфийка выглядела пусть и взволнованной, но спокойной. Уверенной в том, на что идет, - глаза рыцаря-командора чуть сузились, вовсе не от бьющего в лицо мокрого снега. Так, как Мерриль, ведут себя те, кому нечего скрывать, но долгий опыт поисков в болоте лжи и скрытности душ человеческих приучил сэр Каллена не просто не доверять первому впечатлению, но оставлять его очень далеко в стороне. Даром, что долийка звенела готовностью сотрудничать, будто натянутая струна – ожиданием, бодро шагая по раскисающему снегу наравне с храмовниками. Даже конвоя не получилось, как такого – она просто шла чуть быстрее, легко – как ходят эльфы.
По полуразрушенной лестнице, ведущей в порт, спустились проворно, несмотря на снег. Ветер стих, чему Каллен мимолетно порадовался. Хоть что-то среди всего этого дерьма идет им навстречу. Не хватало еще перевернуться при слишком сильном ветер, когда будут пересекать гавань, до входа в Казематы, - а впереди уже маячили причалы, и редкие факельные огни.
Никто их не потревожил во время пути – даже душегубы и грабители в такую погоду предпочитают оставаться в тепле, что дымком курилось над лачугами и развалинами. Да и стройный, слаженный лязг доспехов идущих строем храмовников что-то да напоминал любым ублюдкам, - но взгляд сэра Каллена все равно привычно скользил по теням и закоулкам. На Мерриль он уже не смотрел – знал, что за той наблюдает куда более восприимчивый маг.
Снегопад прорезало светом – вот и порт. Вот и оствикское судно, - Каллен определил его безошибочно, и не только из-за десятков факелов близ него, но и потому, что, судя по доносящейся с той стороны оживленной брани, дела обстояли ой как жарко. И среди этого всего высилась – пусть и даже ниже мужчин была, но высилась – сложив руки на груди, невозмутимая, точно скала, капитан Валлен.
«Двух зайцев одним ударом?» - будто его мысли услышав, Авелин повернула голову вверх, на пятно факелов – храмовники шли, освещая себе путь. Суровое лицо ее потяжелело ожиданием, и выражением, дескать, что так долго? – упрекнуть ее сэр Каллен, и на четверть так не продрогший, как капитан, не мог.
Но с Мерриль-то еще ничего не решено, - и убивать эльфийку, буде та все же окажется одержимой, на глазах у ее подруги не то что бы не хотелось – Авелин всегда была женщиной с сильной волей, собственной волей. С нее станется встать на защиту Мерриль, чем бы так ни оказалась, - рыцарь-командор еще не ослеп, да и инстинктам своим доверял. Пусть даже таким утомленным, как сейчас – Мерриль действительно вела себя уверенно. Будто магия крови – это то единственное, что ей приходится скрывать – «а словно этого мало».
- Рыцарь-командор, - прозвучал сильный голос Авелин, не приветствием даже, а будто окликом.
- Капитан стражи, - отозвался храмовник, останавливаясь подле отряда капитана. Та раздражённо хмыкнула, кивая в сторону оствикского судна. Сырые рыжие волосы Авелин светились в свете факелов, точно рассерженное пламя.
- Объясните мне, что все же происходит? Мы задержали их…
- И таки совег'шенно незаконно! – плюнул на пирс черноусый торговец, держащийся близ сходен. «Антиванец? Занятно».
Капитан Валлен почти что оскалилась, делая движение в его сторону – тот попятился, и только чудом не свалился в ледяную воду. «Не помешало бы», - хмыкнул Каллен про себя. Голову-то горячую остудить – и перевел взгляд на Авелин.
- Все оказалось не так-то просто, с теми похищенными товарами, - он отшагнул в сторону, открывая Мерриль, что поначалу храмовники загородили спинами. Маленькую, с глазами на пол-лица, но решительную.
Решительную же? – Каллен встретился взглядами с Рондаллом. Тот еле заметно покачал головой, и у храмовника слегка отлегло от сердца. Рондалл не обладал умением определять одержимых, но у него хватало и иных талантов. Не сломленных, несмотря ни на что, ни восстанием, ни лишениями – он был истинным, преданным чародеем Круга.
Того, что от него осталось, - рыцарь-командор шагнул вперед.
- У нас есть свидетельство того, что гости из Оствика ограбили граждан Киркволла, капитан стражи.
- Ви таки г'ехнулись? Это нас ог'абили! – возопил черноусый, на скуле которого красовался изрядный такой синяк. Свои постарались, или же ребята Мерриль?
- С этим мы еще разберемся, - Авелин мягко, но железно перехватила инициативу. Преступления – ее хлеб, ее косточка, и она, как самая чистопородная сука мабари, не собиралась уступать ее никому. Даже Каллену, ферелденскому псу. – Итак, рыцарь-командор, кто свидетель?

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-02-07 21:56:53)

+1

19

Если бы Мерриль действительно была чудовищем, наверное, она бы превратилась на месте, не выдержав: вокруг было полно беззащитных эльфов, что опустят руки и покорно позволят Хранительнице себя сожрать и уничтожить. А что для демона жалкие храмовники? Уставшие, голодные, замерзшие...
К счастью, из чудовищ в радиусе достаточно большом были только выдуманные подкроватные монстры с тысячей глаз и щупалец, да и тех изгоняло пламя зажженных во всех домах свечей. Эльфы не экономили, потому что забывался пережитый ужас при свете легче, чем во тьме, и долийка могла понять эту слабость. Она и сама бы хотела прекратить скитаться во тьме, осесть у очага и смотреть на своих подопечных, находя утешение в том, что с ними все было, есть и будет только хорошо.
По мере того, как они удалялись все дальше, света становилось все меньше, и огоньки лачуг светились уже едва различимо в снежной буре, мигая, подобно сказочным духам, блуждавшим некогда по миру и провожавшими, как гласят легенды, души умерших в последний путь. Их мягкий свет истончался, становясь призрачным и каким-то нереальным, и ненадолго Мерриль посетило чувство утраты, острое, как игла, которую вонзили под сердце. Такого не было, когда она покидала клан, но нечто похожее жило в ее груди, когда она смотрела вслед Махариэлю, уходящему к Серым Стражам, смотрела вслед тому, кто, видимо, ушел на смерть, даже не обернувшись, чтобы попрощаться.
Неужели ей не суждено сюда вернуться?
Глупости, всего лишь мысли, нашептанные метелью, но избавиться от них было не так-то просто, оттого долийка и спешила вперед, не опасаясь ни бьющего в лицо ветра, ни скользких ступеней, ни ночных теней. Ничего не произойдет, ничего не может произойти, потому что у них, в конце концов, договор, пусть и неофициальный, но все же. Каллен сдержит слово.
В окрестностях порта было пусто - внешний вид с последнего визита совсем не изменился, и она с интересом искала хоть каких-то перемен. Некогда живое и пышущее этой жизнью во все стороны место заглохло, покорившись снегу и зиме, и казалось, что еще немного - и безмолвие смерти охватит все вокруг, задушив самые зачатки жизни. Мерриль представилось, что она и храмовники - последние выжившие, и возникло такое острое желание с кем-то заговорить, чтобы прервать молчание, что она почти что решилась, но острый взгляд мага - иди-проклятая-ведьма - мгновенно напомнил ей, куда и зачем они идут. Каллен смотрел по сторонам, выискивая угрозы, его товарищи на эльфийку не обращали внимания, даже отличившийся, словно нарочито игнорировали. Неужели ее тайна разделена не на троих, а на куда большее количество шемленов? Ах, жаль, она не взяла с собой кого-то из эльфинажа и отпустила сопровождающих домой почти сразу, было бы гораздо проще и не так одиноко.
Вот и свет, факелы и знакомое почти до боли судно. О, как хотелось бы Мерриль, чтобы все решилось тогда и просто: не пришлось бы идти сюда снова, не пришлось бы оправдываться за ограбление, не пришлось бы использовать магию крови при храмовниках. Справилась бы с одержимыми? Наверное, да. Неважно. Все равно все пошло наперекосяк, нет никакого толка переживать о том, что могло бы быть...
Авелин ее еще не увидела, потому что Мерриль замедлила шаг, невольно пытаясь отдалить момент прибытия на корабль, и это скрыло хрупкую фигурку среди могучих воинов, превосходящих ее во всех физических параметрах как минимум раза в полтора. Зато рожу антиванца узнала - тот вопил больше прочих, когда доказывал, что их цена смехотворна, он же и сграбастал первый кинжал. Ах, как не везло этому бедному, несчастному торговцу! Сперва эльфы, что не покорились судьбе, а отстояли свою честь, а теперь, вместо возмездия... что?
Неужели справедливость?
Об одной мысли об этом слове ее передернуло. Андерса она искренне любила, уважала и одобряла его благородные порывы, но вот та тварь, что жила у него внутри, никаких восторгов не вызывала. Она была потусторонней, темной и страшной, она и привела Андерса к гибели и забвению, лучше бы ее никогда не было!
Может, именно из-за этих мыслей глаза эльфийки так сверкали в темноте, что усатый торговец заметно присмирел, хотя сдавать позиции и не собирался. Она была готова отстоять свою точку зрения, пусть и не в своей привычной манере. Нападать Мерриль не любила и не умела, но привычная тактика "выжди и промолчи" здесь бы не сработала.
- Свидетель - я, капитан Валлен, - кивнула она подруге, выступая вперед. - И я заявляю, что этот человек с его спутниками не далее, чем два дня назад, изволил меня ограбить, отобрав ценные вещи силой и не отдав за них обещанной части товаров.
Так ли нужно вести обвинение? Наверное, да, хотя, безусловно, у Хоук всегда получалось лучше. Она умела вовремя добавить в голос как стали, так и смертельного яда, и противник редко что мог противопоставить ее острому, как бритва, языку, умело лишавшему оппонента всяческих аргументов.
С черноусым так, к сожалению, не работало.
- Таки позвольте, с каких пор эти т'гущебные к'гысы являются г'гажданами Ки'гкволла?! - он сделал шаг к эльфийке, решительно потрясая кулаком. - Ви лишь кучка ушастых обо'гванцев, кото'гые думают, что могут оболгать честных людей, лишив их не только честно за'габотанного, но и доб'гого имени!
- Откуда у вас доброе имя, вы что, где-то его украли? - мягко поинтересовалась долийка, сдерживая гнев. Нельзя, а то ну как подумают, что она одержима, да и прирежут на месте, и так уже сомкнулись вокруг плотной стеной. Она не обманывалась: не для ее защиты от торговца, наоборот. - Разве честные люди нападают на безоружных, отбирая то, что им принесли на обмен? Нет, они так не делают, а вы со мной так сделали. Поэтому нам не осталось ничего иного, кроме как отомстить, и мы решили не привлекать стражу к этому вопросу, надеясь, что вы умнее, чем нам казалось...
Авелин явно была очень зла: и на Мерриль, и на торговцев. В её взгляде бушевали эмоции, но она оставалась бесстрастной, только сжавшаяся на рукояти меча рука в перчатке выдала ее - едва слышным в песне ветра, но все же явственно прозвучавшим лязгом. Торговец обернулся на корабль, явно пытаясь понять, не шутка ли все происходящее. Для него все выглядело нереально: и храмовники, и стражники объединились вокруг эльфийки из эльфинажа, обычной, как он считал, шлюхи с разукрашенным лицом, и это не могло не наводить на мысли о безумии городских обитателей. Так, может, стоит лишь уплыть поскорее, и плевать на товары, лишь бы не столкнуться с этим замерзающим, но не сдающимся городом лицом к лицу?
Мерриль прикрыла глаза, вспоминая растворяющиеся в ночи огни, оставшиеся где-то за спиной. Их образ танцевал под веками, складываясь в чудесный узор: огни манили, тосковали и ждали ее назад, в тихую лачугу с натопленным камином и крошечным лежаком посреди моря чужих. О, она вернется, только вот сперва нужно дожать этого чужака, что пришел сюда, чтобы нажиться на чужом горе.

Отредактировано Merrill (2018-02-10 01:33:58)

+1

20

Капитан Валлен удивленно дернула подбородком, увидев долийку – но жест этот вышел таким, что антиванец так и подобрался, забегал по сторонам глазами. Взглядом с Мерриль встречаться, вестимо, избегал – да и вообще, с кем бы то ни было. «Немудрено», - сэр Каллен, сощурившись, всмотрелся в летящую снежную пелену, за которой мерцали корабельные фонари.
К отплытию все было готово. Его распоряжение для Авелин успело вовремя, а то, что здесь она сама – совпадение, и из удачных. Создатель благоволит им, надо же, - только вот, согласно поговорке, цыплят по осени считают. Им еще предстоит узнать, чем все это закончится, и что станет с этими клятыми «далеко идущими последствиями», которые Каллен с преогромным удовольствием далеко бы и послал. Он не сомневался в том, что Бран останется недоволен «прецедентом», но власть временного наместника была такова, что он только бумажки красиво подписывал, да заполнял их – винить его рыцарь-командор, само собой, за это не мог. Бран Кавин не хотел управлять Киркволлом, но в упряжку эту уже впрягся – не так, как капитан стражи, или рыцарь-командор храмовников, но все же.
Подкладывать Брану свинью не стоило, - он быстрым взглядом окинул охрану корабля, что уже высыпала на палубу. Порт не пустовал – но возле оствикского судна невероятным образом образовалось пустое пространство; черные воды плескались нерастаявшим снегом, набегая на каменный парапет, качая на своей спине всякий мусор и мертвую собаку, - Каллен поднял взгляд, нехорошо блеснувший, на антиванца.
- Хагрен, - он начал вполголоса, но вопли торговца как топором обрубило. Голос рыцаря-командора зазвучал над причалом. – Хагрен Мерриль, - он почти что со злорадным удовлетворением заметил, как по лицу черноусого промелькнуло смятение. Сэр Каллен мог ненавидеть и презирать магов крови. Мог не доверять магам в целом, - «но это еще как посмотреть», и не питал особой приязни к эльфам – как и неприязни, впрочем, но допустить, дабы творились бесчинства в вверенном ему городе? – вот уж нет.
«Вверенном кем?» - ехидно так и поддело что-то внутри. «Создателем?»
«Видимо, да», - он помнил стайку оборванных эльфийских ребятишек, что потянулись в лачугу Мерриль сонной вереницей, после того, как они ее покинули, собираясь в порт. Он помнил таких же оборванных и мерзнущих детей и не в эльфинаже. Они умирали на улицах, наравне со взрослыми, тогда как даже малая часть привезенного оствикцами припасов могла спасти их. Жадность ублюдков, позарившихся на нехитрый достаток эльфинажа, была отвратительна. Будь на то воля Каллена, он отправил бы их побултыхаться в ледяной воде, рядом с собачьим трупом – и по взгляду Авелин рыцарь-командор понял, что она разделяет его мнение. Он не ставил в заслугу своим дипломатическим способностям, или чему ещё то, что сумел договориться с Мерриль и ее людьми – кровь Андрасте, да он просто шел на уступки, сохраняя серьезное выражение лица. Но, окажись эльфийка чуть упрямей, или же не обрети он сейчас увесистого рычага давления на нее…
«Но к соглашению мы все же пришли раньше», - с меньшим ехидством вновь качнулось что-то внутри. И не потому, что не имел права подвести союзницу, но по праву своего положения, и праву вершить суд, рыцарь-капитан храмовников Киркволла продолжил:
- Ты и твои люди, хагрен, - да, усатый ублюдок, перед тобой хагрен эльфинажа, старейшина, лопни твои глаза, - напрасно не обратились за помощью к городской страже, - в зеленых глазах Авелин промелькнул тяжелый укоризненный огонек, обращенный одновременно и к Мерриль, и к Каллену – дескать, спасибо, что напомнил мне про промах. Доклад о беспорядках в порту был составлен ею, и ведь именно капитан Валлен занималась этим делом, и допустила такую вот промашку, - если бы у Каллена было время, он бы огорченно цокнул языком, сдерживая смех – рвение Авелин ему всегда виделось достойным уважения, но порой ревностным до забавного. Без тени осуждения в ее сторону, само собой.
- Но я признаю, что предпринятые вами действия явились следствием того, что нашими гостями из Оствика вам была нанесена незаслуженная обида. И люди Киркволла, я уверен, могли бы поступить точно так же, окажись они на вашем месте. Потому, как рыцарь-командор…
- Да ви шо, таки г’ехнулись? – а вот насмехаешься ты, картавый ублюдок, напрасно. – Что, я таки услыхал вас пг’авильно, таки хг’амовники еще считают, шо они имеют Киг’кволл? Ой-вей! Надо таки сделать хвалу Создателю, сходить в цег’ковь вознести хвалу за ваш успех… о, так ее же у вас нет, или я чего-то ошибаюсь, а, г’ыцаг’ь-командог’?
- Ты и твои люди совершили преступление против граждан Киркволла, и понесете за это наказание, - Каллен оставался бесстрастен. – Капитан Валлен, берите их, - команда корабля так и подалась назад, с ропотом, но пелена снегопада вздрогнула слаженным лязгом доспехов городской стражи. На некоторых доспехи эти были не по росту, но выглядели, в целом, внушительно – Авелин прекрасно муштровала своих подопечных. И желающих вступить в ряды городской стражи день ото дня становилось все больше.
«В отличие от желающих присоединиться к Ордену. Хотя у нас тоже есть стабильная пайка», - невеселой усмешкой промелькнуло под заколотившимся болью виском. Сырой снежный ветер пробирал морозом до костей.
«Время заканчивать с этим всем».
- Ви таки не имеете пгава! – Авелин улыбнулась антиванцу, нежно и железно одновременно.
- Сэр Каллен, - обратилась капитан стражи к храмовнику, - может быть, пусть их? Свое они получили сполна, когда им эльфы надрали им задницы, - в рядах стражи послышался сдержанный гогот. – Пусть убираются, может быть?
- Маги Круга только-только наладили магические печати на тюремных камерах, - сдерживая негодование, произнес Каллен. – Им не терпится испытать их в деле, - рядом качнулся Рондалл, крепче сжимая посох.
- Но их же еще и кормить придется, - настаивала Авелин.
- Снимем припасы с их корабля, - легко отозвался рыцарь-командор. Затравленный взгляд черноусого так и перебегал с лица Каллена на лицо Авелин, черными глазами-жуками. Серьезны ли?
Вполне серьезны.
- Да и вот еще, кормить их. Посидят впроголодь до разбирательства.
- Печати в камерах действительно надежны? – настороженно спросила Авелин. – Сами же знаете – призраки, Завеса… а ну как не убережем арестованных?
- М-мы пг’изнаем, что были непг’авы, - заторопился черноусый. – В-вот, виг’а за пг’ичиненный ущег’б, шобы ви таки были здог’овы… - как оказалось, в трюмах корабля еще было немало припасов. Каллен жадничать не стал – по его приказу несколько стражников взяли часть ящиков, и сложили на берегу, встав вокруг почетным караулом. Антиванец попричитал еще что-то про тетушку, тещу, семью, и младшего сына, который учится «на лютню», и, по знаку Авелин, сгинул со сходней на палубу своего корабля. Развернулись, роняя тяжелый налипший снег, паруса – и только судно и видели.
- Создатель всемилостивый, Каллен… сэр Каллен… Мерриль… - капитан Валлен, невзирая на провернутый вдвоем с Калленом фокус, смягчаться не спешила. – Что здесь происходит? – она кивнула на лодку, которую подгоняли к причалу храмовники.
- Мы направляемся в Казематы, капитан стражи, - спокойно отозвался Каллен, которому уже и ледяные каменные стены старой крепости были гораздо более желанны, чем эта сыплющаяся с неба ледяная мерзость. И осознание того, что должен сделать горело внутри, как негасимая свеча – горело вплотную, обжигая и прожигая словно насквозь.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-02-10 18:48:11)

+1

21

Каллен перехватил инициативу, воспользовавшись тем, что Мерриль, дав "показания" и возможность действовать, отошла в сторону, спокойно разговаривая со стоящим чуть поодаль Донником. Разумеется, напряжение, что висело в воздухе, нельзя было игнорировать, но посох ее остался в эльфинаже, а резать запястья еще и здесь? О, нет уж, хватит на сегодня, пора заканчивать с магией, и без того предстоит путь в Казематы, а затем еще и обратно.
При одном взгляде на ледяную морскую гладь ей казалось, что впереди ждет только что-то очень страшное. Перед взглядом возникали те Казематы, что отпечатались в ее памяти после битвы с Мередит: поверженные каменные гиганты, чьи руки все еще бессильно сжимают чье-то искалеченное тело; отчаянные крики раненых, кровь, покрывающая все вокруг; Мередит, чье тело обращается в камень, нарушая законы природы... Тогда все это прошло мимо взгляда все еще потрясенной долийки, затеняясь картинами того, что случилось с Орсино. Маг превратил себя в чудовище. Зачем?
Мерриль все еще помнила слишком хорошо, чем стал некогда спокойный и мудрый эльф, что никогда не шел против воли Церкви и искренне любил свой Круг. Помнила, как смертоносная, меняющая обличья тварь бросалась на них, дважды едва не прикончив и ее, и всех остальных спутников Мариан. Кровь до сих пор стучала в висках, когда она возвращалась в памяти туда, в окровавленную залу, к трупам погибших магов и к не-трупу того, кто обратился к демонам, отчаявшись.
Тогда лучом света стала Мариан, бесконечно уверенная в том, что она делает. Она поразила тварь, которой стал Орсино, ее же магия помогла побороть безумную женщину во дворе Казематов, что поддалась идолу из лириума, как некогда Бартранд. Едва все закончилось, стена выживших храмовников расступилась, пропуская их, и тогда Мерриль ушла вместе со всеми.
Получится ли уйти теперь?
Донник, едва возникла необходимость, отвлекся, тут же возвращаясь к Авелин и смыкая ряды стражников, но долийка едва ли это заметила. Несмотря на общую оживленность вокруг, многолюдность и шумные споры, она словно осталась одна среди толпы, как это всегда происходило с ней раньше, происходит сейчас и будет происходить и дальше. Может, она просто не создана для общества?
Ветер швырнул ей в лицо горсть ледяного снега, заставляя прийти в себя. Разумеется, это все глупости, и с обществом у них все прекрасно: не взаимный роман, но все же что-то похожее на весьма очаровательные отношения, где один - ведет, а другой следует за ним. Пример - то, что происходило на пирсе, пока она бездумно предавалась пустым воспоминаниям, которые только зря тревожили душу. Авелин и Каллен перебрасывались словами и только, но в голове Мерриль возникла забавная картинка, в которой перебрасывали они из рук в руки купца, решая, сбросить проклятого в ледяное море или же в темницу. Возможно, она была не так уж далека от истины, но пока сложившийся образ так ее порадовал, что эльфийка не смогла сдержать улыбки - и сникла, заметив, что маг, несмотря на, казалось бы, полнейшее участие в разбирательстве, сразу отреагировал на показавшуюся ему подозрительной смену эмоций на лицу долийки. Разумеется, ожидать иного было бы просто глупо, но все же это помогло напомнить себе о том, что этот день, видимо, никогда не кончится.
Пока грузили ящики и переругивались между собой стража и охрана корабля, Мерриль оказалась быстро и кратко допрошена - исключительно по делу, хотя она видела, как нестерпимо хочется Авелин задать ей все свои вопросы. Долг превыше всего, эта аксиома, которой они обе посвятили свои жизни, только вот долг Мерриль оказался бессмысленным и губительным, а долг капитана Валлен спас Киркволл от междоусобицы. Мироздание обожало такие шутки.
Паруса сбросили с себя снег, расправились и вскоре исчезли в ночи, и произошло это далеко не за минуту, но магесса так замерзла, что очнулась лишь когда ее тронули за плечо. Авелин что-то спросила, и она была благодарна Доннику за то, что тот отвлек ее от созерцания пейзажей и превращения в ледяную статую. Судя по ответу Каллена, уже можно было отправляться...
- Не переживай, Авелин, я туда ненадолго, - заверила подругу магесса, улыбаясь, хотя это и оказалось неожиданно почти что больно из-за обветренных губ. Улыбнуться все еще хотелось, слава всему. - Туда и обратно. Ты тоже?
Женщина покачала головой, и ее подозрение ощущалось даже больше, чем на физическом уровне, подозрение висело в воздухе. Но она ничего не сказала: во-первых, не хотела спорить на глазах подчиненных, во-вторых, понимала, что дело обстоит очень серьезно. Наверное, куда серьезнее, чем с торговцами, и рядом нет Хоук, чтобы спасти Мерриль в очередной раз.
Дорога по морю выдалась не из легких: лодку мотало и швыряло по волнам, и эльфийка всякий раз порывалась испуганно схватиться хоть за что-нибудь более надежное, чем собственный подол, и всякий раз давила порыв внутри, понимая, что не стоит давать лишний повод себя подозревать. Чем ближе была мрачная громада Казематов, тем тоскливее становилось на душе, и вскоре там не только скребли кошки, но и выли волки, стенали призраки и вздыхали неприятные воспоминания. И все же любое путешествие имеет конец, закончилось и это - не без помощи храмовников Мерриль выбралась из лодки, снова ступив на землю, меньше года назад видевшую столько крови магов, сколько ей и не снилось за всю жизнь.
- Проведете, командор? Или это сделает ваш спутник? Если честно, я тут не очень хорошо ориентируюсь, - чтобы не чувствовать себя так потерянно, она заговорила вслух, и это ненадолго помогло: храмовники прекратили общаться исключительно между собой и даже посмотрели на нее, обратив внимание. Не то, чтобы без этого было сложно жить, но...
Заметив неподалеку знакомое лицо, Мерриль сперва не поверила, но, кажется, она не ошиблась. Это была та ведьма, что некогда работала в борделе и зачаровывала храмовников - Идунна, если не изменяет память, все так же без посоха и в сопровождении храмовника. Случай с ней был жутким не только потому, что она потворствовала каким-то извращенцам, но и потому, что именно из-за нее Хоук впервые взяла ее с собой в бордель. Место, где живут барды, как же. Разве что орлессианские, и то на спецзадании, потому что выжить среди этих безумных цветов, запахов и разврата просто невозможно.
Поняв, что, кажется, прослушала, что ей говорили, Мерриль виновато дернула ушком, оборачиваясь к Каллену.
- Прошу прощения, если ты что-то сказал. Я немного задумалась, вспомнила кое-что.

+1

22

«Ненадолго», - долийка уверена. Непонятное, неприятное почти чувство, как ни странно, облегчения, покалывает – «что же это, все напрасно что ли?» - и усталый гнев на самого себя поднимается, как ледяная вода – над бухтой. Накатывает волной на парапет причала, подавшись из-за кормы отчаливающей лодки, и угасает. Лодка – с косым парусом, не самая большая, опасливо скрипит под весом тяжелой брони храмовников – если оверкиль, то все. Не выплывут, - но на руле Патрик, а он, если память рыцарю-командору не изменяла, немного соображал в морском деле.
Но даже умений лейтенанта не хватало, дабы лодка шла спокойно, - смахивая бьющие в лицо сырые ледяные хлопья снега, Каллен вглядывался в дальний конец бухты – туда, где из пелены снегопада вырастали Казематов. Как и многое в Киркволле, от взрыва они пострадали – обрушилось крыло от взрыва, а уж что творилось со внутренним двором…
Лодка качнулась у причала. Рыцарь командор кинул швартовый конец дежурившему на пирсе продрогшему бойцу, что выглянул у караулки, и первым шагнул на берег. Мерриль за собой буквально достал из лодки, ухватив за плечи.
Бронзовый осколок подвернулся под ноги, Каллен привычно переступил через него,как и через кучу щебня, даже не посмотрев. Останки статуи, оживленных силой красного лириума и еще Создатель ведает чем – «нет, подобного Создатель не мог и замыслить, право же», - посреди двора все так же возвышалась бесформенная уродливая груда, даже сквозь налипший снег просвечивающая красным, точно кровью. Меч – или то, что от него осталось, застыл, воздетый к небу в бессильной и безмолвной угрозе.
Статую, в которую превратилась Мередит Станнард – «уже не рыцарь-командор» - не то что не рискнули убирать – ее не рискнули даже трогать. Проходя мимо нее, Каллен отвел глаза.
Горько признавать, что столь долгое время был настолько слеп. А говорить себе, что вот, дескать, если бы я попытался хоть что-то заметить, если бы обратил внимание – уже поздно.
Все решительно поздно, - он сглотнул, сильно выдыхая, когда поднимались по ступеням, ведущим внутрь Казематов. Мерриль была здесь уже, Каллен помнил. Ей это должно быть знакомо, - он покосился на сжавшуюся эльфийку, что семенила рядом, куда-то уставившись – так, что едва не споткнулась. Пришлось придержать за плечо.
«Что там?» - магесса в углу дворика, казалось, тоже узнала Мерриль – было уже темно, но факелы, и магические огни ярко освещали двор. Идунна – так, кажется, звали девушку, куда-то шла, закутавшись в плащ; завидев храмовников, остановилась поздороваться.
На расписанное валласлином лицо долийки старалась не смотреть.
- Куда вы направляетесь, монна? – Идунна слегка наклонила голову.
- Навещала в лазарете Саймона, сэр, - «Саймон – ученик, кажется, слег с лихорадкой недавно», - припомнил рыцарь-командор.
- И как, ему лучше? – девица кивнула, пряча глаза. Переглянувшись с Рондаллом, Каллен едва заметно кивнул ему – тот отделился от отряда, и, опираясь на посох, подошел к Идунне, приобнял ее за плечи.
- Пойдем, - донесся голос мага до них сквозь порыв ветра. – Пойдем, расскажешь мне, как он, - Каллен проводил их взглядом, затем вновь посмотрел на Мерриль.
- Не будем мешкать, - и повел ее по центральному коридору – мрачному, каменно-ледяному, словно тюрьма. Ведь Казематы – чего еще ожидать?
А он здесь уже столько лет, - зал для Истязаний подойдет для проверки лучше всего. Места достаточно, да и приспособления есть, - Патрик, по приказу командира, отправился за магами. Те вскоре и явились – двое, заспанные, мужчина и женщина, человек и эльфийка. Последняя – немолодая, с тонким лицом, чуть тронутым возрастом, недовольно нахмурилась, увидев сородича.
- С долийцами такое случается редко, сэр, - но заговорила она с Калленом вполголоса. Так, что даже эха не разносилось по месту, еще меньше полугода назад творился сущий ад. Сошедший с Ума Первый Чародей, сошедшая с ума рыцарь-командор… чьим провидением оказался отмечен тот день? – уж точно не Создателя, ибо в тот день от отвратил свой лик от Киркволла. И, несмотря на все молитвы, похоже, позабыл отныне о Городе Цепей, - Каллен молча смотрел на то, как маги ставят охранные печати. Сонные, уставшие – «и голодные», но дело знают.
Они сотрудничали, право же, ведь это возможно, - скрипнуло отчаянием в нем что-то, словно доски той самой лодки, в которой перебирались через бухту. Рыцарь-командор опустил голову – совсем разладился он. Неужели потерял веру? – глаза вскинулись к потолку, к изображенному под ним золотому солнцу.
Нет. Не веру. И не уверенность в том, что делает, - ниже солнца тускло посверкивал меч милосердия, потрескавшимся шитьем на гобелен.
Он постепенно теряет веру в Орден.
- Все готово, рыцарь-командор, - долийку поставили в круг, светящийся рунами на темном каменном полу. Маги вскинули руки, из которых полилось неясное, словно дымок, свечение – оно окутало Мерриль, и пропало.
- Она в порядке, - простые слова, произнесённые магом, только вот облегчения не принесли. Каллен обвел взглядом своих людей – у тех на лицах так и читалось, дескать, вот, обошлось.
Можно отдохнуть. Поесть, согреться, - простые человеческие радости.
- Хорошо, - голос эхом отдался от стен, но потерялся, стихая. – Можете быть свободны. Мерриль, из долйцев, хагрен эльфинажа – ты свободна. Можешь остаться в Казематах на ночь, тебе выделят келью, - он посмотрел в ее глаза – чистые, невинные, как и при первой их встрече сегодня. – Дорога через город опасна, а выделить провожатого тебе сейчас я, увы, не смогу, - маги позаботятся о ней – уже переглянулись, встав поблизости, дабы увести с собой. Пусть уводят.
А он станет молиться.

+1

23

Короткая встреча с Идунной только всколыхнула воспоминания, тревожащие и ранящие сердце. Все маги крови, которых Мерриль встречала, были сущими ублюдками, больными психопатами или одержимыми, и она порой сомневалась в том, что эта сила действительно может быть ей подконтрольна. Почему же они поддаются, а простая эльфийка, раз за разом оступаясь, не падает в пропасть? Или, может, она давно уже упала, просто достичь дна не так быстро, как ей представляется, и внизу давно ждут острые скалы, готовые принять жертву в нежные и смертельные объятия?
Статуя Мередит, жуткая и навевающая страшные воспоминания, осталась позади, они скрылись в Казематах, следуя туда, где Мерриль больше всего хотелось бы не появляться. Холодные каменные стены, казалось бы, не изменились с тех пор, как им пришлось бежать, отбиваясь от храмовников и обезумевших магов, туда, где ждал их Орсино - впавший в отчаяние, сдавшийся, сломленный... Больно было вспоминать всегда спокойного и собранного Первого Чародея таким, хоть и знала его долийка всего ничего. Благо, путь лежал не в тюрьму, иначе воспоминания совсем замучили бы.
Разговаривать не хотелось: она совсем замерзла, устала и больше всего на свете сейчас хотела рухнуть на свою лежанку, укрыться чем-нибудь и поспать хотя бы несколько часов. Эльфийка из Круга, прекрасно поняв и прочувствовав ситуацию, постаралась поторопиться, ускорился и ее спутник, но свою работу они сделали качественно, хотя и излишне затянуто: сама Мерриль проверяла на одержимость быстрее, обращаясь к силе и памяти крови у испытуемого. Надежно, быстро, просто, не то, что в этом зале, где требовалось приготовить руны, лириумную пыль, защитные круги, самих себя - целый подарочный набор энергии для демона, если хоть одна мелочь пойдет не так.
Но, что самое важное, итог был вполне очевиден, оправдана по всем статьям - в глазах Каллена мелькнуло едва ли не разочарование, мол, зачем я тогда тебя тащил-то сюда, но, может, это все был отблеск свечи, потому что в следующую секунду выражение лица его означало уже прежнюю спокойную уверенность и ничего более.
- Я воспользуюсь твоим гостеприимством, рыцарь-командор, - и как бы не пугало то, что это, возможно, ловушка, мышеловка, и она захлопнется, едва она позволит себе здесь расслабиться, Мерриль все же хотела отдохнуть больше, чем параноить и забивать свою голову всякой чепухой. Хотел бы - запер бы и так, лучше не думать о плохом, только лишь о долгожданной встрече с кроватью! - Ma melava halani, Каллен, этого достаточно для доверия. Доброй ночи тебе, пусть твой Создатель бережет тебя от лап Ужасного Волка.
И, оставив Каллена размышлять над тем, прокляли ли его изощренно на эльфийском или похвалили, она ушла вместе с магами, вызвавшимися позаботиться о ней.


Эльфийку звали Маллана, человека - Орман, и они оказались весьма неплохой компанией. Как оказалось, Маллане Мерриль напоминала ее дочь, живущую теперь в другом Круге, и та живо окружила ее заботой и вниманием, хлопоча, словно курица-наседка над несмышленым цыпленком. Отправила товарища на кухню, и Орман вернулся с еще очень даже горячей миской вполне вкусного супа, сама устроила для долийки спальное место в своей комнате, пояснив, что так будет теплее и экономнее, познакомила с соседкой по комнате, которой, как нарочно, оказалась та же Идунна. Бедная бывшая отступница не знала, куда себя деть, но долийка вела себя максимально естественно, делая вид, что вовсе не знакома с ее методами влияния на людей и не только.
Поужинав и тепло поблагодарив хозяев за прием, Мерриль улеглась спать в своем углу, отвернувшись к стене. Сон не шел - не давала покоя тоже наверняка не спящая магесса-малефикар рядом. А вдруг на самом деле одержима она, просто чутье Каллена сработало не на ту? Или, может, она попытается убить свидетеля ее преступлений, за которые можно было и головы лишиться - в конце концов, Идунна не хагрен столь необходимого для мира в городе эльфинажа, а обычная бывшая проститутка, которая помогала губить неофитов-храмовников...
Час спустя они синхронно сели в кроватях, внимательно глядя друг на друга.
- Ну? - с вызовом, но достаточно тихо произнесла женщина. - Чего смотришь? Денег хочешь, а?
Несмотря на внешнюю браваду, страх был виден очень явно, несмотря на всего одну свечу, оставшуюся освещать комнату на случай, если кому-то понадобится встать ночью. Мерриль даже не верила в то, что причиной этого страха является она сама - раньше ее никто так не боялся, а теперь уже второй раз за сутки смотрят так, словно она Архидемон и вместо воды пьет кровь невинно убиенных младенцев.
- Дай мне руку, я проверю, не одержима ли ты, а потом мы наконец ляжем спать  больше об этом не заговорим, - просто сказала Мерриль. - Я очень устала, давай побыстрее закончим с этим?
Идунна щурилась недоверчиво, пока шагала к ней, и руку протянула с неохотой, ища подвоха, но эльфийка не обманула - едва пришло подтверждение того, что одержимости нет, она выпустила из тонких пальцев белое запястье женщины и, отвернувшись, легла обратно. Сон мгновенно подхватил ее, унося в страну Тени и сновидений, но в памяти, к счастью, не осталось ничего из тех картин, что посещали ее ночью, заставляя то счастливо улыбаться, то дрожать в страхе.


Разбудили ее достаточно поздно - солнце уже светило в окно, пробившись сквозь доски, которыми оно было заколочено для экономии тепла. Идунны не было - как пояснила Маллана, она помогала в лазарете, была там просто незаменима, поэтому с утра пораньше отправилась заниматься любимым делом, а заодно искупать свой грех отступничества перед Создателем. Услышав об этом, долийка только усмехнулась, и магесса Круга разделила ее веселье, пояснив, что, конечно, верит в Создателя, но не так фанатично, как бывшая проститутка-отступница.
Попросив лист и писчие принадлежности, Мерриль устроилась за столом, припоминая знания, вложенные ей в голову некогда как Маретари, так и Хоук, и минут десять спустя перед ней лежал готовый список, состоящий из одних только голых имен тех, кто мог бы пригодиться в восстановлении города. Подумав, магесса принялась дополнять его пометками, корректировками, даже рисунками - словом, в итоговом варианте от оригинала остались только ровно написанные имена, остальное же некогда белое пространство заняли пояснения, пометки и даже одна ромашка - ну не удержалась, что же поделать. Понимая, что Каллен может и не разобраться в этом хитросплетении, долийка поднялась, беря в руки бумагу, и обратилась к Маллане:
- Не могли бы вы проводить меня к командору Каллену? Нам еще есть, что обсудить, прежде чем я вернусь в эльфинаж.
- Конечно, - улыбнулась ей женщина, становясь даже на пару лет моложе. - Идем, постарайся запомнить дорогу.
Мерриль не стала расстраивать ее и говорить, что пытается сделать это вот уже десять лет как, и пока еще не слишком успешно. Впрочем, от бывшего рынка в Нижнем Городе до эльфинажа она, пожалуй, доберется...
А вот по этим замысловатым коридорам, кое-где разрушенным, до Каллена в одиночку не добрался бы без помощи, кажется, и брат Дженитиви. Благо, у нее была Маллана, с которой они очень тепло попрощались как раз у дверей командора.
- Каллен, ты здесь? Не занят? - заглянула к нему Мерриль, не осмеливаясь входить вот так сразу. - Я принесла тебе список.

Отредактировано Merrill (2018-02-14 22:37:54)

+1

24

Сухо во рту, все чаще, сухо, - взгляд падает на деревянную шкатулку, в отблесках свечи неярко поблескивающую гладким деревом. Отполированным прикосновением – где-то потемнело сильнее. Ночь спускается тяжелее, мрачнее, завывает снаружи разыгравшейся метелью, давит на виски – а голубоватые огоньки так и пляшут перед глазами. Отблески лириума, - рука тянется по отпечаткам на крышке коробки, привычным и почти жадным движением
Может, не стоит? – в легких сидит колючий, угловатый, все ширящийся ком, скребущий зудом по ребрам. «Мало осталось», - шепчет предостерегающе внутренний голос; чернота вдавливает виски почти что, болью, и замочек с металлическим лязгом отпирается.
«Еще», - боль уже отступает, голубоватые огоньки меркнут, словно насытившись. Удовлетворение растекается по телу, словно вода – глиняный стакан, ею наполненный, Каллен хватает не глядя, выпивает залпом. Ему всегда хочется пить после приема лириума.
И до.
«Мало осталось», - в Казематах, действительно, немного запасов лириума, пригодного для употребления храмовниками. Все – на вес золота, каждая крошка, капля, - стакан в руке Каллена пуст, наполнять более нечем. Пить хочется еще сильнее, сквозь нарастающую певучую энергию во всем теле – никакой усталости более. Огонь мчится по жилам, - он медленно, с наслаждением выдыхает, почти беззвучно смеясь. «Хорош-шо-о…» - он улыбается меркнущему свету догорающей свечи, и понимает, что не просто поднялся со стула – сорвался, и уже у дверей. Оборачивается на кабинет – некогда тот принадлежал Мередит Станнард. Теперь же – Каллену Резерфорду. Рыцарю-командору Казематов, который сделает все для их спасения, - «и даже больше». Гася дрожь – предвкушения, что бежит по рукам, он выходит в гулкий коридор, что звенит от его поступи – громовой сейчас, энергичной. Это не впервой для Казематов, не впервой для самого Каллена, пальцы которого смыкаются на рукояти меча почти что нежно.
Тренировочная площадка для храмовников освещена неярко, бледными синеватыми огнями, которые зажигают маги. Вычищенная, выглаженная – ни камешка не торчит. Отремонтированная храмовниками собственноручно – за этим Каллен следил столь же бдительно, сколь за подготовкой своих бойцов. Сколько бы тех ни оставалось, - меч выходит из ножен играючи, легко, словно выдох. Тяжести доспехов не чувствуется – они как вторая кожа для него сейчас. Бряцают, в такт поворотам, в такт выпадам, - незримый противник наступает, устремляет ему в лицо огненный поток – щит вскидывается, в мертвом свете огней загораясь пылающим мечом, изображённым на нем. Хлюпает под ногами раскисший снег, летит в лицо, будто снежная буря – о, магические бури другие. Совсем другие, - на потрескавшихся, пересохших губах тает несколько снежинок, и Каллену кажется, что он слышит, как они с шипением испаряются.
Еще выпад, еще, - атаки стремительны, как кипящая в крови волна синего пламени. Как он мог усомниться в свое предназначении, - «как ты мог, Каллен?» - шепчет ему негромко, напевая, лириум. Не упрекая, нет, просто удивляясь, дескать, что на тебя нашло? – «твой долг неизменен, а предназначение – истинно», - он скалится, дергая шрамом, на вдруг загорающиеся в углу темного двора желтые точки-глаза. Искры сквозь падающий снег, отблеск чего-то. Но это – явь. «Не сон», - ледяная сила в его крови оградит его и от кошмаров, и от демонов, - рыцарь-командор прорубается сквозь воображаемый строй, уклоняется от пущенного в него сгустка магии, и посылает вперед себя волну подавления, легчайшим усилием воли. Словно тронь струну – и зазвенело, - в дальнем конце площадки что-то грохочет, обваливаясь – чучела, и Каллен устало выдыхает, беззвучно смеясь, наклоняется, уперев ладони в колени, убрав уже в ножны меч. Пот льется по лицу, со лба срывается в раскисший, вытоптанный снег, холодный ветер касается разгоряченного лица, а ему хорошо. Тепло. И спокойно – никакие мысли о малефикарах, о преступлении долга, о проклятых компромиссах, в которых он увяз, точно в паутине, не беспокоят больше.
«Маг крови в Казематах», - напоминает ему шипящая бело-голубая змея, обвивая запястье – тянется над рукой, поднимает голову. «Да, маг крови», - он хмурится, уколотый прежним чувством вины, но змея шепчет ему почти успокаивая, успокаивающ-ще – «не тревож-шься. Ты поступил правильно, правильно», - да, ведь у него не было выбора, а принятое решение – ради Ордена. Ради выживания Ордена, - и о том никто не узнает. Киркволл надежно хранит свои секреты. Одним больше, подумаешь, - они переживут эту зиму, а беспокойная совесть наконец-то уймется, так? Усмехнувшись змее, он отправляется к себе, в келью, где долго молится, истово, и сном забывается лишь под утро, точно зная, что ничто в эту ночь его более не побеспокоит – лириумная змея окружает его, точно охранным кругом.


Утром рыцарь-командор подскочил рано, примерно прикинув про себя, что проспал не более трех часов. На диво свеж и бодр, - вчерашнее напряжение еще возьмет свое, он знал доподлинно. После полудня, когда он только и будет скрежетать зубами на головную боль. Но до тех пор – стоило использовать свое состояние на благо. Понимающие взгляды отскакивали от его брони, будто пущенные детской рукой мелкие камешки – не один сэр Каллен после приема лириума искрился энергией. Зрелище это такое, Кругам магов привычное, - успев переделать уже гору работы, разобраться с не одним десятком донесений, раздав указания подчиненным относительно патрулей и проверок, он ненадолго присел у себя в кабинете. Солнце светило, будто накануне метели и не было; пригревало даже, высушивало продрогший и промокший Киркволл. В кабинете Каллена было солнечно – первую половину дня, затем холод снова поползёт из углов. Потягивая что-то горячее и с привкусом трав, рыцарь-командор читал письмо, пришедшее из Старкхевена. Рыцарь-капитан Райлен писал, что не станет ждать, когда проход через горы Виммарк станет безопасен, а пришлет людей в ближайшее время, для помощи Киркволлу. Эти строки, написанные таким же солдатом Церкви, каковым являлся и Каллен, неизменно грели душу, потому осторожно поскребшуюся в дверь Мерриль, он встретил еще не ушедшей с лица улыбкой. Помрачнел, правда, тут же – «маг крови же».
- М… входи, хагрен, - он сделал жест письмом, складывая его вдвое. – Сядь, - и принял из рук эльфийки лист бумаги. Значит, список, который он запрашивал? – пальцы дернулись, лицо дрогнуло, когда Каллен с удивлением рассматривал каракули и рисунки, более похожие на детское развлечение, нежели на документ.
- Что за… - он коротко потряс головой. – «Нитанис, трое девочек, вышивать, кирпичный, был огород?» - Каллен взглянул на Мерриль наполовину со смехом, наполовину с раздражением. – Это особая эльфийская тайнопись? Нельзя написать просто – Нитанис, кто он там… каменщик? – и все? Переделай, - листок с каракулями и ромашкой, о, Создатель, оказался сложен тем же жестом, что и письмо от рыцаря-капитана храмовников Старкхевена. Сэр Каллен вздохнул, поскреб отросшую щетину костяшками пальцев.
- Эльфинаж пострадал сильнее всего, - заговорил он, глядя на Мерриль. – У вас есть рабочие руки, но нет инструментов, нет материалов, - по сути, рыцарь-командор просто рассуждал вслух. – Скоро прибудут храмовники и Старкхевена. Поскольку выбирать не из чего, как тебе, так и мне, я попрошу их, дабы они занялись эльфинажем, в первую очередь. Торговая Гильдия гномов пока не горит желанием делать нам выгодные предложения… может быть, у тебя есть мысли на сей счет? Я знаю, у тебя там был друг, – действительно. Не зря же в «Висельнике» постоянно бывала в компании Варрика Тетраса.
- Киркволл остается важным портом, точкой пересечения торговых путей. Если выкарабкаемся в эту зиму, как пройдут шторма – то выстоим и дальше, - пока не имело смысла задаваться вопросом, будет ли это самое «дальше». Пока что – выжить, только бы выжить.

Отредактировано Cullen Rutherford (2018-02-17 15:19:33)

+2

25

В кабинете командора оказалось неожиданно светло и даже в какой-то степени мило, Мерриль очень даже понравилось. Примостившись на стул для посетителей, она выжидательно перевела взгляд на внимательно изучающего листок мужчину, ловя все его эмоции, отражающиеся, как на листе бумаги. Может быть, она все же зря так увлеклась? Хотя, безусловно, дополнительная информация была необходима для понимания... Или все же нет.
- Извини-извини. Но это важно, он может попросить дать ему выходной, потому что растит девочек один, может поучаствовать в ремесленной работе, неплохой каменщик и разбирается в травах и растениях, Нитанис вообще у нас незаменимый член эльфинажа, - пояснила свои дополнения долийка, приподнимаясь и заглядывая в свой листок. Впрочем, Каллен почти тут же сложил его пополам, так что, видимо, решение было окончательным и бесповоротным. - Ладно, сейчас сделаю. Можно вот этот лист, да? Он чистый...
Аккуратно выудив необходимое, Мерриль совсем было уже приступила к делу, но тут Каллен продолжил. Пришлось замереть, внимательно слушая и запоминая, что говорили. Конечно, то, что храмовники из Старкхэвена - плохо, потому что туда отправился Себастьян, и он вполне себе мог что-то о ней рассказать (если, конечно, знал, потому что близко они точно не общались). Но то, что первым помощь получит именно эльфинаж, конечно, радовало, и очень.
Зато упоминание о Варрике заставило ее призадуматься. После весьма трогательного прощания (с тех пор, казалось, прошла целая вечность), в ходе которого Маргаритка едва не залила слезами и Бьянку, и гнома, они, разумеется, не виделись, но письма друг другу писали исправно, благо, несмотря на катастрофу, остальные гномы в городе остались, даже помогали - не за "спасибо", конечно, но все же. Последнее письмо она передала как раз накануне прибытия оствикцев, наверное, с ними же оно и уплыло, но когда оно дойдет до Варрика, было неясно.
- Торговая Гильдия, насколько я помню, те еще приятные личности, - задумчиво покачав пером, она едва не посадила на лист жирную кляксу, но вовремя опомнилась. - У меня в памяти осталось несколько имен тех, с кем можно попробовать договориться... ну, как говорил Варрик, за кружечкой чего-нибудь покрепче. Других, более приятных вариантов, у меня нет, делами Тетрасов сейчас заведует какой-то его доверенный гном, это все так сложно, я не вникаю...
Однажды, впрочем, она попыталась, и от одного воспоминания становилось едва ли не дурно. Шумный Висельник был забит до отказа, туда-сюда сновали официантки и клиенты, порой слышались взрывы почти демонического смеха, заставлявшие ее втягивать голову в плечи и испуганно оглядываться. Где-то совсем рядом взвизгнула Нора, чей голос она уже узнавала из всех других, послышался звук пощечины и новый взрыв радостного гогота - веселье было в самом разгаре, и стоило бы пройти через зал побыстрее, благо, Варрика нигде не было видно и можно было не задерживаться. Вечер праздничного дня был не лучшим временем для визита к старому другу, но она приготовила подарок и хотела порадовать приятной мелочью без откладывания дела в долгий ящик, зная, что он ценит проявления заботы, хотя и не всегда это показывает.
В "люксе" гном был не один - напротив него сидел сотоварищ по Гильдии, и чуть поодаль стоял второй, и все трое убежденно что-то друг другу доказывали. Ловко используя такие страшные слова, как "проценты", "девальвация", "встречная торговля" и особенно жуткое "международная экономическая интеграция", Варрик умудрился еще и так ловко уесть собеседников, что те ненадолго замолкли и Мерриль смогла привлечь к себе внимание вопросом о том, что они обсуждают.
Следующий час был очень похож на кошмарный сон, потому что гномы переключились на неё и принялись с азартом пытаться дать ей простейшее понятие об устройстве мировой системы торговли. Самым интересным было то, что долийка очень даже поняла то, что ей втолковывали, но знание оказалось настолько страшным, что она предпочитала даже не думать о том, что значат сложные словечки. Ей и без того проблем хватает, многие знания - многие печали, так еще какой-то мудрец говорил, кажется, и сложные перипетии экономических реалий Тедаса это только доказывали.
- Шторма в этом году кончатся раньше, - с уверенностью заявила Мерриль, переводя взгляд на окно, в котором виднелось море. - Зима лютая, пришла слишком рано и слишком резко, уйдет точно так же. Главное подготовиться, чтобы не затопило... и волной возвращающихся в том числе, Каллен. Мне передали, что многие из тех, кто поспешно бежал, хотели бы вернуться, если будет, куда. Нужно разослать весть, что Киркволл стоял, стоит и будет стоять, тогда, может быть, они поторопятся, это лишняя нагрузка, но и помощь тоже... Я ведь права?
Вспомнив, наконец, о списке, она снова принялась выводить аккуратные, почти каллиграфические буквы, имя за именем в стройный ряд, подписывая каждому теперь по одной, основной специальности, которая могла бы пригодиться. Пожалуй, зря она дала Резерфорду первый список - наверное, он был слишком личным, слишком полным для того, кто руководил городом и вовсе не нуждался в пояснениях, личных проблемах и личностных особенностях каждого из возможных подчиненных.

+1

26

Слушая быстрый, похожий больше на птичье щебетание, говорок долийки, рыцарь-командор немного призадумался. Зеро истины в ее словах присутствовало, хотя непросто было поверить в том, что кто-то решит возвратиться в Киркволл – в эти серые развалины, покрытые копотью, пеплом, и снегом. Сэр Каллен чуть сощурился, когда за окном что-то блеснуло, срываясь вниз – крупная капля, и солнечный зайчик отскочил от клочка позолоты изображённого на стене символа Андрасте. Острой вспышкой череп ему прожгло, будто насквозь. Резко зажмурившись, он коротко потряс головой, заставляя себя выплыть из вдруг окружившей тьмы обратно к тому, что говорит Мерриль.
Рассчитывать на нее, как на посредника в делах с Торговой Гильдией гномов, похоже, не придется. Мерриль, с которой Каллену доселе почти не доводилось пересекаться, производила впечатление смешанное – и с много чем смешанное. Сейчас, после некоторого отдыха, на относительно свежую голову, он вспоминал произошедшее накануне с некой долей скептицизма, и также, все же, укоряя себя где-то в глубине души. Заветы Ордена, что чтил рыцарь-командор до сих пор почти что нерушимо, им оказались попраны – проклятье, и сейчас это звучало, поистине, пустой и пафосной насмешкой.
Не так-то просто отречься от того, чему следовал всю жизнь, - он сглотнул, снова чувствуя сухость во рту. В виске толкнулось коротко, жаром – не болью. Лириум, упругая сине-белая змея, все еще откликался ему. Сэр Каллен поднялся, лязгнув доспехами, и кивнул Мерриль – мол, продолжай свое занятие. У стены стояла небольшая конторка, заваленная бумагами, из которых сиротливо торчало стеклянное горлышко. Вода, какое еще вино, - брякнуло о край серебряного стакана со сложной чеканкой. Не роскошь – так, забытое. Надо будет отдать на нужды города, - сполоснув стакан толикой воды, Каллен наполнил его, и выпил залпом. Ощущение было, что вода ушла в раскаленный песок – налил еще, снова осушил. Обернулся на Мерриль, и, не спрашивая ее, на всякий случай поставил ещё один такой стакан рядом с ней. Про себя подумал, что ничуть не удивился бы, если б ей пришло в голову окунуть кончик пера в воду, вместо чернильницы.
«Дожили», - уже привычно вздохнуло что-то внутри него; Каллен коротко, раздраженно повел плечом – дескать, а что поделаешь? Отступница и маг крови к тому же. «Будто бы мало этому городу отступников и магов крови», - именно одна такая и привела Киркволл к тому, что с ним происходит сейчас.
Мариан Хоук не раз спасала положение, чтоб ей. Мариан Хоук… «Хоук, Хоук», - отозвалось в груди давнишней болью, и Каллен нахмурился, чуть наклоняя голову. Давно пора бы отучиться делить мир на черное и белое, коли уж идешь сквозь море компромиссов, и серых теней – как прошлого, так и настоящего, но всего проще и, что главное, истинней – держаться четкой стороны. Своими словами – чириканьем жаворонка, Мерриль, сама того не предполагая, разбудила давно дремлющие сомнения. Или же подтолкнула их – как будто легонько тронуло солнцем уже подтаявший склон, и лавина так и помчалась вниз по нему. Заставляя заглядывать дальше – что же будет после этого самого «только бы выжить».
Вернувшиеся в Киркволл принесут с собой прежние беды. Вернувшиеся в Киркволл явятся за привычным. Вместе с тем – не готовых к тому, что происходит в городе на самом деле, будет большинство. Новых бед, тягот и сложностей они не оберутся – они, это сам Каллен, Авелин, Бран и… Мерриль? – он взглянул на ясноглазую эльфийку, про себя прикидывая, каким же, все же, окажется итог такого сотрудничества.
Эльфы, народ такой; им палец в рот не клади. Неприязнь их к людям давняя, корни ее – велики, и уходят глубоко в прошлое. Давать слишком много воли эльфам опасно, и потому, последствия такого вот союза с эльфинажем – неизбежного, но союза, могут оказаться фатальными. Не перегибает ли он палку в своих размышлениях, все же? – если удастся расположить эльфов к себе, то есть ведь шанс и на дальнейшее сотрудничество, благотворное. Для обеих сторон – но вместе с тем Каллен понимал, что без кардинальных перемен не обойтись. Взрывом церкви Киркволл почти что стерло с лица не Тедаса, но Вольной Марки. Зима припорошила пепелище; но Киркволл возрождается. И ответственность за то, каким он станет, лежит теперь на плечах сэра Каллена, в том числе.
Понимая, что Бран его давлению поддастся легко, ибо привычен, а Авелин – почти наверняка согласится с тактикой, избранной рыцарем-командором, Каллен также и понимал, что, случись чего – взоры всех обратятся именно к нему. И дай-то создатель, дабы взоры эти не метали молнии, в буквальном смысле.
«Марлоу Думар когда-то пустил в город кунари. Его голову похоронили отдельно от тела, или же нет?» - а он, Каллен, уже предложил эльфам чуть ли не равные условия существования с людьми. Какие это условия, понятное дело, известно – но важен прецедент.
Храмовники Старкхевена присмотрят за эльфинажем, - «и за Мерриль». Положение у долийки, чего говорить, весьма шаткое – но, кажется, рассчитывать на ее благоразумие сэр Каллен все же мог.
«Непростые времена – непростые решения» - если бы только этой мыслью, простой и уместной можно было бы унять разбушевавшуюся совесть, то бесконечно бы Каллен возносил хвалы Создателю. Но – тревожься, или нет, а решение принято, и слово дадено. Остаётся лишь положится на волю Его – а также добрую волю той, кому вынужден оказался довериться, - храмовник спокойно, и почти тепло улыбнулся эльфийке, меченым шрамом краем рта. Чего уж там сомневаться и мяться. В одной лодке теперь. А от слова своего он не отступит – но дай Создатель ему выдержать все последствия, что обрушатся, непременно обрушатся на плечи его, как только наступит весна.
О, он уже и о весне думает? – край рта пополз выше.
- Если для того, дабы договориться с гномами Гильдии, тебе понадобится помощь, то я могу ее оказать. Более того, увидев храмовников, они могут оказаться даже более сговорчивыми, - не садясь, а прислонившись к стене напротив Мерриль, заговорил рыцарь-командор. – Они знают, что мы согласны платить – платить за лириум. А если храмовник пришел к контрабандисту – значит, за лириум ему есть чем платить, - усмешка стала жесткой. – Потому, приятные там личности, или нет, Мерриль – намекнуть о том, что Киркволлу не помешала бы их помощь, напомнить им имена приятелей – нужное дело. Равно, как и твой список, - кажется, эльфийка уже закончила. Он взял листок, исписанный аккуратным почерком первой ученицы, встряхнул слегка, вчитался.
- Неплохо, - и положил к тому, прежнему, с ромашкой. – Надеюсь, твои сородичи окажут своему городу всю помощь, какую смогут, прежде чем нас сотрясет волной возвращающихся, - он действительно надеялся.
Накануне, в холодной полутемной лачуге, Каллен, пожалуй, выглядел гораздо более отчаявшимся, чем сейчас. Отдых ли сказался, или, что называется, дома и стены помогают? – он слегка рассеянно сдвинул стопку листков, побарабанил пальцами по столешнице.
- Вчера, в эльфинаже, я увидел многое, - и это было правдой. – Также о многом тебя и спрашивал – о больных, о разрушениях. Есть ли что-то первоочередное, чем следует заняться, хагрен Мерриль?«отступница, маг крови» - полосует мыслью нехорошо, будто ножом по старому шраму, о останавливаться некогда. И некуда – лед все же тронулся.

Отредактировано Cullen Rutherford (Вчера 14:22:10)

0


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » нашим товарищам наши дрова нужны: товарищи мерзнут.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC