о проекте послание гостю персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк деятельность форума
tony
связь @Luciuse
основатель и хранитель великого юнипогреба, если ищете хороший виски за недорого и не больно, то вы по адресу.
• rangiku
связь id415234701
пасет людей, котят, админов и заблудших лисов, бухая днями напролёт. шипперит все что движется, а что не движется, сама двигает и шипперит насильно, позабыв о своей работе.
• hope
связь https://vk.com/id446484929
Пророчица логики и системы, вселяющая в неокрепшие умы здравый смысл под пару бокалов красного сухого.
• renji
связь лс
Электровеник, сияющий шевелюрой в каждой теме быстрее, чем вы успеете подумать о том, чтобы туда написать.
• boromir
связь лс
алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно.

автор недели IORVETH

Пауза, что так необходима. Нормально поспать, отведать полноценную еду. Пообщаться с местными. А уже потом спросить про порталы. Может быть, этот местный владыка Элронд, чье имя назвал этот Глорфиндэль, об этом что-то знает. Теплая вода и чистая одежда помогают расслабиться и подарить отдых уставшим мышцам. Стук в дверь, тихий, ненавязчивый, застает меня, едва я успеваю накинуть легкую рубаху, уже облачившись в штаны и сапоги. Красный платок, что не успел надеть, сжимаю левой рукой, а правой открываю дверь, столкнувшись нос к носу с Тауриэль... Читать

ДИКОЙ ПЧЕЛЫ ДУША

Когда ты загораешься идеей впечатлить свою спутницу, ты пойдешь на все ради этого. Чтобы впечатлить Марту Джонс, я отправился в прошлое до ее встречи со мной, ошарашив девушку своим неожиданным появлением. Чтобы впечатлить Донну Ноубл, я решил попасть на пленку фильма "Последний самурай" с Томом Крузом, который мы с ней только что отсмотрели на премьере в Японии. Моя спутница сказала, что не поверит мне, пока не увидит меня в одном кадре с Томом Крузом, и я решил, что следует поддерживать свою репутацию на должном уровне. Засветиться на экране со звездой Голливуда? Раз плюнуть!..Читать

Cora Hale: Я уже очень давно должна была написать отзыв к проекту, потому что порывы были, но не хватало какого-то пинка. Но думаю, никто из администрации не удивится, потому что к моей тенденции все задерживать, но при этом не быть в должниках все уже достаточно привыкли)) Хотелось бы начать с очень лояльных правил для тех, кто не может играть со скоростью света. Для меня это крайне важно, потому что за работой и прочим реалом я просто не могу физически отписать пост раз в три дня, а то и того короче. С вас потребуют только один игровой пост в месяц и постоянно обновлять всех ваших персонажей, чтобы они были активными профилями. Резонно? Выполнимо? Это позволило мне играть от трех персонажей, так что вполне. Также вас никто никогда не ограничит в ваших желаниях, если вы хотите иметь несколько персонажей хоть с порога. Ваша задача проста – выполнять перечисленные сверху условия. Да, в один момент было введено ограничение для тех, кто не выполняет своих обещаний, но… это ведь логично? Никто не любит, когда тебе пообещали и не сделали. Зачем тогда обещать. Вас обеспечат игрой. Нет своего каста? Не беда, вас утащат в межфандом или альт, а потом обязательно и кастом обзаведетесь. Когда я только пришла, мне приглянулась легкая атмосфера и дружелюбие. Я смогла найти соигроков и вообще людей, которые мне импонируют. И я готова признаться и подчеркнуть, что да – это не все, кто населяет форум. Это естественно. Этот форум обильно населен, как матушка Россия, многонационален и многоконфессионален. Конечно, не может быть так, чтобы все друг другу нравились. Логично? Логично. Но я действительно, очень люблю многих ребят с этой ролевой, они прекрасны. Администрацией лично я удовлетворена полностью. Тут всегда есть какой-нибудь конкурс или марафон, в котором можно принять участие. Они стараются реагировать на все возникающие трудности и проблемы, всегда выслушают ваши претензии и постараются принять решение, честное, и которое устроит всех. Они не всегда могут предугадать реакции некоторых игроков, но надо учесть, что люди не экстрасенсы. Я лично не увидела ни одного правила, существующего или введенного, которое бы были не логичны и не обоснованы, кто-то мог увидеть иначе. Я всегда воспринимала ролевую как дом. А у каждого дома есть хозяева, которые устанавливают свои правила в пределах своей вотчины. Это естественно и понятно. В чужом доме мы всего лишь гости, и как бы гостеприимны не были хозяева, она могут и должны настаивать на том, чтобы в их доме было уютно в их понимании этого слова «уют». А это понятие одинаково не для всех, поэтому, если мне не понравилось у кого-то в гостях, я просто больше не приду в эти гости)) В этих гостях мне захотелось остаться, сюда я привела своих друзей, которых приняли так же тепло, как и меня, никак не разграничивая с другими игроками, что возможно были на форуме дольше. Я встретила в этих гостях людей, которые стали моими друзьями. Что можно еще хотеть от проекта? Думаю, ничего. Так, что как водится на юни – накатим за его здоровье!

Hinamori Momo: Итак, я живу на Юни уже год. Может, больше, может, меньше - не суть. Просто мне хочется в который раз сказать, что этот форум стал для меня домом в первые же дни регистрации, и ничего не изменилось. На Юни действительно хочется заходить, хочется активничать там, вдохновляться играми и соигроками, брать твинков и наслаждаться жизнью. На Юни царит очень дружелюбная и приятная атмосфера, все люди там - добрые, все готовы общаться и играть, все - интересные и хорошие игроки, однако я не могу сказать, что на Юни собралась компания в том смысле, что других в нее не пускают. Согласитесь, бывает такое, когда сбивается основной костяк игроков и в этот коллектив трудно влиться новичку. На Юни этого нет! Вот правда, новенькие игроки легко смогут вписаться в компанию старожилов - вам тут и кофеньяка нальют, и пирожками угостят, и в игру затащат с порога. Отдельно хочу отметить работу администрации, которая действительно заботится об игроках и удобстве их обитания на форуме - я еще ни разу не встречала такой дружный, добрый, теплый и ответственный коллектив АМС, за что им огромная благодарность. За этот год я ни разу не усомнилась в том, что Юнирол - мой любимый форум среди всех остальных. Я рада, что стала частью этого чудесного места и знаю, что меня, как и всех остальных, там любят и ждут. "Дом никогда не бросает тех, кто взял и однажды поверил в Дом".

Ukitake Jushiro: Привет! Пришел я не так уж давно... месяца два назад где-то. Сам забыл, представляете? Заигрался. Да, тут легко заиграться, заобщаться и прочее... утонуть. Когда пришел, в касте было полтора землекопа, и откуда кто взялся только! Это здорово. Спасибо Хинамори-кун, что притащила меня сюда. Пришел любопытства ради, но остался. Сюжет для игры находится сам собой, повод для общения - тоже. Именно здесь я смог воплотить все свои фантазии, которые хотел, но было негде. И это было чудесно! За весь форум отвечать не буду, я окопался в своем касте и межфандомная развлекуха проходит мимо (наверное, зря), но я и так здесь целыми днями - ну интересно же! Вот где азарт подстегивается под самое некуда, а я человек азартный, мне только повод дай. У всех тут простыни отзывов, я так не умею. Да, о простынях. Текстовых (ржет в кулак) Именно здесь я побил свой собственный рекорд и выдал пост на 5000 знаков. И вообще разучился писать посты меньше 3000 знаков, хотя раньше играл малыми формами. Так что стимулирует. К слову, когда соигрок не подстраивается под твои малые формы и пишет простыни, ты начинаешь подстраиваться сам и учишься. Это же здорово, да? Короче, здесь уютно, приятно и можно попробовать выплеснуть игру за пределы привычного мне Блича, и для этого не нужно десять форумов по каждому фандому, все есть здесь. Надо только придумать, что играть. Или просто сказать, что хочешь - и тебе придумают. Еще один момент. Я не электровеник, и мне приходится всем это сообщать или играть с теми, с кем совпадаем по ритму, но здесь я еще не услышал ни одного упрека, что медленно играю. Благо вдохновляет и тут я сам как электровеник... временами, ага. Короче, это удобно и приятно - держать свой темп и знать, что тебе не скажут ничего неприятного, не будут подгонять и нервировать. В общем, ребят, успехов вам, а я пошел посты писать:)

Lara Croft: Я не умею писать большие отзывы и рецензии, каюсь, грешен. Но поделиться своими впечатлениями и эмоциями от этого проекта все же хотелось бы, скорее даже для себя, чем для кого-то. Это замечательный форум. Почему? Потому что он вернул меня обратно к ролевой жизни, куда я уже и не надеялась было вернуться никогда. На самом деле до Юни у меня все было сложно – то ли мне, как плохому танцору, все время казалось что форумы были какие-то не такие, то соигроки оказывались факапщиками, то ли я сам нигде не мог свою задницу пристроить ровно, потому что в ней торчало шило размером со шпиль Эмпайр-Стейт-Билдинг. Но после перерыва почти в год, когда я ограничился лишь написанием анкет и ливанием с форумов, попасть на Юни было просто чудом. Почему? А черт его знает, с первого взгляда все казалось таким же, как на других кроссоверах до этого, коих я сменила… по-моему, все, что есть в рунете. Все дело в людях. Скажу честно – они разные. Но в этом, наверное, и вся прелесть. Мне повезло найти на проекте человека, который стал моим хорошим другом. Даже двух таких людей, одного вообще в моем городе, так что кто знает – может и тот, кто прочитает мой отзыв, сможет потом найти себе доброго товарища на просторах Юни. Что же касается конкретно форума и что может быть интересно тому, что захочет присоединиться к проекту – форум живучий, развивающийся и очень активный. Народ играет и играет много, и не буду лукавить – сама я пишу в двадцать раз больше постов, чем писала до этого на своей ролевой памяти. Администрация честная, доброжелательная и отзывчивая. Флуд веселый и все, в принципе, относятся друг к другу хорошо без каких-либо подковерных войн. P.S. А нет, все-таки умею в простыни..))

Clara Oswald: Дорогие мои юнироловцы! В первую очередь команда АМС. Хочу в этом отзыве выразить свою огромную благодарность вам! Спасибо за то, что терпите меня, мои странные идеи, бесконечные смены ролей, уходы-приходы. Вы просто чудо! Вы самые терпеливые, понимающие и крутые! Я очень рада тому, что куда бы не заносил меня мой идиотизм, я все ровно возвращаюсь на Юни, потому что, видимо это судьба, и этот форум самый лучший. Не перестаю в этом убеждаться! Путь у вас всегда и все будет на высшем уровне!!! Отдельные приветы фандомам Волчонка и Доктора Кто, конечно же. Вы все чумовые ребята! Обожаю вас!!!

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » X-Files » on the deep deep roads


on the deep deep roads

Сообщений 31 страница 55 из 55

1

Код:
<!--HTML--><div align="center">
<link href="https://fonts.googleapis.com/css?family=Amatic+SC" rel="stylesheet">

<style>.ch {width: 500px; height: 400px; background-image:url(http://s3.uploads.ru/8XGhD.gif); background-size:500px;background-position:center;overflow:hidden;}

.ch .ch1 {width: 400px; height: 100px; background-color:#1b1817; opacity: 0.7; position:relative; top:295px; transition: all 1s ease;-moz-transition: all 1s ease;-webkit-transition: all 1s ease;}
.ch:hover .ch1 {height: 245px; top: 120px;transition: all 1s ease 1s;-moz-transition: all 1s ease 1s;-webkit-transition: all 1s ease 1s;}

.ch .ch2 {width: 400px; height: 98px; border-top: 5px double #aba5a0;}

.ch .ch3 {width: 400px; height: 95px; font-family: 'Amatic SC', sans-serif;color: #756656; font-size: 40px; line-height: 110px;letter-spacing:4px;text-transform: uppercase; opacity:1; transition: all 1s ease 1.5s;-moz-transition: all 1s ease 1.5s;-webkit-transition: all 1s ease 1.5s;}
.ch:hover .ch3 {opacity:0;transition: all 1s ease;-moz-transition: all 1s ease;-webkit-transition: all 1s ease;}

.ch .ch4 {width: 370px; height: 200px; padding: 5px; text-align: center; color: #756656;font-family: 'Arial', sans-serif;font-size: 11px; line-height:13px; opacity: 0; transform: scale(1.5); -webkit-transform: scale(1.5); -moz-transform: scale(1.5); transition: all 1s ease 0s; -moz-transition: all 1s ease 0s; -webkit-transition: all 1s ease 0s; position:relative; top:-90px;}
.ch:hover .ch4 {opacity:1; transform: scale(1); -moz-transform: scale(1); -webkit-transform: scale(1); transition: all 1s ease 1s; -moz-transition: all 1s ease 1s; -webkit-transition: all 1s ease 1s;}
.ch .ch4:first-letter, .ch .ch4 p:first-letter {color:#aba5a0; font-weight: bold;}

</style>
<div class="ch"><div class="ch1"><div class="ch2"><div class="ch3">on the deep deep roads...</div><div class="ch4">


Эред Нимраис, или Белые Горы — неприступнейший горный массив Средиземья, хранящий в себе немало тайн. В прежние Эпохи, говорят, там обитали гномы — и следы их пребывания оказываются вдруг обнаружены людьми Гондора. Но те ли это гномьи руины, таковы ли они на самом деле, каковыми кажутся? <br><br>
<hr><br>
<a href="http://unirole.rusff.ru/profile.php?id=1017" target="blank" style="color: #aba5a0;">БЕТАНИ</a> x <a href="http://unirole.rusff.ru/profile.php?id=203" target="blank" style="color: #aba5a0;">БОРОМИР</a>
<br><br>
жили в эльфинаже<br>
два веселых Стража.<br>
один Серый, другой Белый — <br>
два веселых Стража! <br>
(с) тедасская народная<br>

</div></div></div></div>


</div>

http://sf.uploads.ru/AQlGh.png

+1

31

Бетани закусывает губу, неловко морщась, и поднимая взгляд на Боромира который, слава Создателю, успевает вовремя сообразить, что стоит сказать. Язык у этого парня подвешен что надо, чему Хоук не перестает и удивляться, и, собственно, радоваться. Без такого спутника ей пришлось бы тяжело в пути, а Боромир своим природным обаянием да умением крепко держать меч в руке не раз помогал им выкрутиться из не самых приятных ситуаций.

Слово "леди" режет ее слух. Стражей здесь никто так не зовет, а ее так не звали и подавно - несмотря на знатное происхождение, жизнь Бетани вела простую, ближе к деревенско-городской. Какая уж тут "леди", но смущенная улыбка все равно скользит по ее губам. Ей приятно это обращение, ведь когда-то она действительно хотела, чтобы ее именно так и привечали.

Эрл Теган отвешивает Бетани изящный, хоть и немного неустойчивый на долю секунды, поклон и приносит извинения, что обознался. В принципе, спутать Бетани и Солону несложно - обе темноволосые, обе Стражи, обе маги, да и общие амелловские черты не обошли их стороной.
- Ничего страшного, милорд, это и неудивительно, ведь мы со Стражем Амелл... кузины. - Спонтанное желания заявить об этом почему-то рождается у Бетани, и она сама удивляется данному порыву. С чего вдруг ей захотелось блеснуть этим фактом собственной биографии, который, в принципе, нисколько ее не красит и лучше не делает?

Девушка неловко улыбается и отводит взгляд, тихонько выдыхая. Все обошлось, и им здесь рады, а что может быть прекрасней места, где тебя считают нужным и привечают как дорого гостя?
Теган до неприличия доброжелателен, но этим только больше располагает к себе Бетани, хоть она и снова нервно вздрагивает, когда вокруг них поднимается гомон и выкрики про Стражей. К такому приему она готова определенно не была. Зато, видимо, вполне был готов Боромир.
Он держится так уверенно и спокойно, что девушке отчасти это тоже передается. Она беззвучно выдыхает полной грудью и благодарно улыбается своему спутнику, который снова выручает ее.
Она хотела было что-то сказать, но Теган подхватывает их под руки и тащит вперед, да еще так шустро, что Бет едва успевает за ним, пытаясь перебирать ногами так, чтобы не наступить достопочтенному эрлу на пятки.

Про дела свои она решает не распространяться. Возможно позже, во время праздника, она рискнет шепнуть, что им нужны ночлег да лошади...

"Лошади..."

От одной этой мысли ей становится худо, и Бетани морщит нос, с ужасом представляя все, что ее ждет. И нет, лошади сами по себе ей очень даже нравятся - сильные, красивые и благородные животные, но вот стоит представить свою задницу верхом на таком, и что с несчастной этой частью тела станется после долгих часов езды... с непривычки то.

"А еще хорошо бы не сверзнуться с нее кобыле под ноги... и вообще неплохо бы и честь как-то свою сохранить, и в грязь лицом не ударить..."

А этого бы перед иноземным принцем ой как не хотелось бы.
Да и перед местным эрлом тоже.


По сравнению с улицей, в таверне непривычно тихо - весь народ вышел на гуляния из домов. Тишина, по большему счету, всегда привлекала Бетани, а здесь она особенно дружелюбная и усыпляющая, и желание сказать Брормиру, что она, пожалуй, останется в таверне подремать, росло бы с каждой минутой, если бы не одно "но". Даже несколько "но":
желудок отчаянно выпрашивает еду (все-таки стряпня самой Бетани для него тот еще вызов), ей не хочется оставлять Боромира в месте, полном незнакомых людей, одного, да и просто желание хотя бы одним глазком взглянуть на местный большой праздник не дает ей покоя.

Она отчаянно воюет с собственным ремнем, тихо ругаясь сквозь сжатые зубы, поминая в сердцах все выдающиеся части тела Пророчицы.  Пальцы словно деревянные и не хотят слушаться, и Бетани даже понять не может, с чего бы вдруг.
Движение сбоку - и сильные руки обвивают ее за талию, в два счета расстегивая пояс, который с тихим бряцаньем остается в ладони Боромира.

"Слишком близко."

Бет чувствует, как кожу обдает жаром даже сквозь броню, и инстинктивно вытягивается, словно струна, приподняв подбородок, нервно облизывая чуть влажные губы. Ладонь остается все так же лежать на ее бедре, словно обжигая до самой кости. Воздух вокруг будто замирает, чуть подрагивая. И Бетани не дышит, затаив дыхание и поднимая на Боромира взгляд, в котором проглядывает недоумение и... надежда? Только вот на что?
В голове что-то щелкает и Бетани подается вперед, притягивая к себе его лицо еще ближе прохладной ладонью и целуя теплые губы, крепко зажмурившись. Внутри все горит огнем, а щеки полыхают ярче костра от накатывающего смущения и стыда. Бетани отстраняется, медленно распахивая глаза и отворачивается, беззвучно охая, закрыв ладонью рот.

"Создатель..."

- Я не... не должна была этого делать. Прошу меня простить. - Девушка поджимает губы, голос чуть подрагивает от переживаний. ЗАчем на это сделала? Для чего? какому внезапному порыву поддалась? Она некоторое время молчит, а потом силой воли переводит разговор, делая вид, что ничего не случилось. Просто не было. - Бетани. Зови меня лучше Бетани. Или мое имя тебе не по душе? - Она тихо смеется, снимая с себя нагрудник с грифоном, наплечники, оставаясь лишь в серостражеской тунике. Дышать и правда становится легче, и Бетани даже умудряется крутануться на месте, проверяя свою подвижность. Она чувствует себя словно пушинкой в воздухе, да и преддверие праздничного ужина во многом помогает ее легкому веселому настроению. А может дело в поцелуе, который все еще горит на губах и десятке мотыльков внизу живота?

- Да, все хорошо. - Она кивает, отчаянно стараясь смотреть куда угодно, только не на Борормира, даже выуживая из своей дорожной сумки небольшой гребешок и причесывая им волосы, которые морской волной едва ложатся на плечи. - Но искренне надеюсь, что мы тут будем единственными Стражами в ближайшее время, потому что в противном случае мне грозит довольно невеселая участь за незапланированное дезертирство. - Бетани немного мрачнеет. - Но в любом случае, это будет нескоро.

Она прячет гребешок обратно в карман и подхватывает Боромира под локоть, спускаясь с ним по лестнице и на ходу тихо шепча:
- Никому не рассказывай правду, откуда ты родом на самом деле и все такое... Сочтут сумасшедшим еще и тебя, и меня, что поверила. Тут не каждый настолько... понимающий. И держись, наверное, ко мне ближе, ты конечно, не пропадешь, но мне самой так будет спокойнее... Пожалуйста.

Ответственность, которую она взвалила на себя не дает ей покою. До этого момента Бетани чувствовала себя словно старшая сестра, которой надо приглядывать за младшим братом. Что для нее странно, ведь это она всегда была самой юной в семье. Но теперь... как-то все запуталось.
В том, что Боромир в случае чего сможет за себя постоять, Бетани не сомневается, но как только жизнь не поворачивается, а потерять расположение Тегана было бы как минимум глупо.

Она слабо улыбается своему спутнику, с надеждой на понимание, и выпускает его локоть, обвивая себя руками, тихо выдыхая.

"Как-то это все неловко получилось...Мне нужен сидр. Много яблочного сидра."

Конвой, который торжественно сопроводил их до таверны, тут же подбирается снова и точно так же провожает их обратно к столу эрла Редклиффа, который, кажется, уже заждался своих новых гостей.

Отредактировано Bethany Hawke (2018-02-24 01:33:54)

+1

32

«По душе», - Боромир улыбается, наблюдая за вдруг смутившейся своего порыва девицей – за чуть заалевшими щеками, за засверкавшими глазами ее, что избегают с ним взглядом встречаться. Смущение ее неподдельно – и подобна она сейчас чуть приутихнувшему под порывом ветра костерку. Но любому известно, что ветер не только пригасить может, но и раздуть сильнее – потому, слушая Бетани, что горячей рукой стискивает его запястье, Боромир спокойно наклоняет голову, соглашаясь со сказанным ею.
- Не тревожься… Бетани, - «Бэатани». – Я не сделаю ничего, что могло бы навлечь на нас беду, - ох, а так ли оно? Пышная грудь к его локтю прижимается, сумерки обступают – глубокие, синие, долгие, последнего дня лета, и одинокий факел на стене снаружи таверны света дает своем немного. Боромир останавливается, плавно, так, что заспешившую было Бетани чуть разворачивает по инерции, к нему – и прямо под свободную руку, удержавшую за талию. Огоньки – отсветы факела – вспыхивают в ее глазах – а потом делаются будто ярче, перед тем, как губы ее податливо раскрываются навстречу поцелую, требовательному, властному. Тяжелая рука его, зарывшаяся в мягкие темные волосы, гривой рассыпавшиеся по плечам, не дает Бетани отстраниться, и только деликатный кашель из темноты заставляет Боромира, выждав еще пару сладких мгновений, неспешно податься назад.
Во взгляде его теперь – не обещание, но уверенность; молча, чуть кивнув – глаза не отводя, он берет девушку под руку, и ведет к празднеству. Сердце отстукивает все чаще, сильнее, победней, разгоняя застоявшуюся дурную кровь. Ох, не к добру, - Боромир обводит праздничную площадь глазами зверя, явившегося за чем угодно, кроме мира.
«Состязания у них тут бывают?» - от медовых губ словно хмельного хлебнул уже, но радушно приветствующему их эрлу кланяется учтиво, ловя на себе все еще внимательный и пристальный взгляд. Успел обратить на себя внимание – отступать не станет, - поступью широкой, как по залу Королевского дворца, Боромир поднимается на помост, где восседает лорд Теган. Тот с интересом смотрит на Бетани, потом на Боромира – затем вновь на Бетани, и, чуть прицокнув языком, приглашает их сесть, ошую и одесную себя.
«Разделил, так?» - пусть здесь и присутствуют дамы, никакой особенной – хозяйке празднества – их не представили. Значит, любезный хозяин этих земель, подобно Боромиру, с женитьбой не торопится. А вот на Бетани посматривает выразительно, - усмехнувшись в бороду, гондорец принимает протянутый ему не кубок – резной рог с питьем, пахнущим медом и яблоками. Пусть будет пир, да будет пир – и салютует радушному хозяину.
- Люди Редклиффа! – разносится над деревенской площадью, и шум, музыка, голоса и пляски стихают, как по волшебству. Голос эрла Тегана звучен, глубок – подогретый яблочным вином, еще и более выразителен, но усмехнуться никому и в голову не придет – все лишь улыбаются радостно, слушая своего повелителя. Поистине, благословен сей край – земли мудрых правителей и благодарных подданных, - Боромир на мгновение вздыхает полной грудью, ощущая, как скверный гнев, подступивший вдруг к нему из тревожных теней, чуть отступает. И на Бетани он смотрит почти спокойно, улыбаясь – дескать, не беспокойся, миледи.
«Беспокойся», - но тьма не уходит, прячась под на мгновение опустившимися веками. Возжелав, он получит желаемое. Не от нее – так от любой другой, - он улыбается славной подавальщице, что ставит перед ним огромный, одуряюще пахнущий кусок кабанятины, истекающий соком. «На кабанов тут охотятся, так-так», - девица немного напоминает ему Корру, разве что, смотрит не столь многообещающе.
… - Во славу Редклиффа, во славу Серых Стражей, Героини Ферелдена и ее достославных родичей! – завершает свою пылкую речь эрл Теган, и Боромир с превеликой охотой прикладывается к рогу – и махом выпивает его, до дна. Проклятье! – словно солнце зажглось в крови тысячей лучей – тряхнув головой, он коротко смеется, встречаясь взглядами с Теганом – тот салютует ему опустевшим рогом, таким же, только побольше – дескать, еще?
Еще, - отпустить себя, проклятье. Не забыть о том, к чему стремится, но дать себе проклятую передышку ибо, сколько бы ни держал в себе всю горечь, тьму, и думы – проще выпустить все сейчас, будто дурную кровь.


… - Ну? Кто?! – добрый сидр вместе с яблочным вином так и гуляют в крови; сапоги мягко утаптывают пыль бойцовского круга, где местные силачи уже поразлетались в разные стороны, спинами на жерди. Вроде того кораля, что давеча запирала гномка Лейс – вон она здесь же, хлопает в ладоши, смеется, - Боромир отпил еще глоток из протянутого ему рога, а затем опрокинул залпом, утер рукой усы, и радостно взревел, кулаком хватив себя по груди – ох и долгой будет эта августовская ночь, ох и веселой.
- Давайте-ка я! – еще один смельчак протолкался сквозь толпу – рослый, рыжеусый, широкогрудый – но помельче Боромира. Тот чуть наклонил голову, киком приветствуя нового противника – левша, вот оно как – видно по чуть более сухим, сбитым мышцам руки. И плечо левое повыше держит – ну, с этим все легко будет.
Рыжеусый сдернул через голову рубаху, оставшись, как и Боромир, по пояс голым , показав вязь татуировок поперёк бицепсов – те так и вздыбились вязью, на что гондорец только руки спокойно сложил на груди, исполосованные шрамами. А затем легко отступил назад, пропуская бросок, почти что танцуя – что, опыт других, разлетевшихся по жердям, ничему тебя не научил, а? – усатый все пытался ухватить за талию, только вот гость из Вольной Марки уклонялся с легкостью, словно и не устав, словно и не выпив столько, что и на ногах не должен бы держаться.
А хмель Боромира и впрямь не брал – только огнем в крови разгорался, опасным. Или злым, или радостным – тут уж как сложится, на опасном острие ножа гондорец сейчас держал равновесие. Зная себя – мог и до смертоубийства дойти, столь же играючи, как уклонялся сейчас от атак, как уходил от попыток подсечек… и как разгадывал обманные удары, - мышцы под блестящей от пота кожей перекатились, рыжеусый отлетел в пыль, перевернулся на четвереньки, отфыркивая пыль, словно рассерженный кот – и ступил мягко, похоже на Боромира.
- О-о, Джакс, да ты зол! – выкрикнул кто-то из толпы, и гондорец почти что прикрыл глаза. «Нет».
Убивать он никого не станет, - молниеносный бросок на него, сухой звук столкнувшихся рук, удар – и Джакса протаскивает плечом по пыли, обдирая то до крови.
- О-хо-хо! – толпа расступается. Эрл Теган, не без помощи перешагнув через покосившуюся жердину, подходит к чужеземному гостю, хлопает того по плечу – чуть болью отдается, помяли все-таки в поединках.
- Клянусь грудями Андрасте, давно я не видывал такого зрелища!
- Грудей Андрасте? – коротко скалится Боромир, принимая из рук слуги уже не рог, но кубок с медом, опрокидывая его в себя, точно воду.
- Марчанских силачей, друг мой! – хохочет Теган; «марчанина» обступают какие-то пропахшие яблоневым духом девицы, венчают, под восхваление того эрлом, чем-то вроде венка, на шее виснут, еще кубок с медом подают – все мешается в бешеную круговерть, из которой Боромир еще и не сразу выныривает, кое-как отвязавшись от девиц, отговорившись тем, что после эдакого неплохо бы отдышаться, да ополоснуться – разит от него, будто от коня после скачек. Глиняный стакан в его руке чуть поскрипывает, когда, слегка покачнувшись на одной из тропинок, он почти сталкивается Бетани. Она наблюдала за состязаниями – видел; Боромир широко улыбается ей, но, прежде чем успевает сказать хоть что-то, кто-то толкает его в спину.
- Чтоб тебя, дерьмо орочье! – в сердцах бросает Боромир, не задумываясь о том, как бранится. Да брань – то полбеды; полный стакан вина на меду и яблоках выплеснулся на тунику Бетани, прямо на грудь ей.
- Вот же, - он неловко поводит плечами, выбрасывая опустевший и ненужный стакан куда-то в темноту. – Пойдем, - и берет девушку за предплечье, ведя за собой – где там та таверна, запомнил. Надо кого-то из слуг найти, дабы принесли Бетани сменную одежду, но тускло освещенная зала опять пустует – все на празднике, видимо.

0

33

"Бэатани."

Он произносит ее имя на свой иноземный манер, но Бет и не против. Так лучше, чем "моя госпожа", и нет, не то, чтобы ей не нравилось, когда ее так называют, наоборот, но величая ее просто по одному лишь имени, Боромир становится ей ближе, становится другом. А друзья Бетани очень как нужны.

"Друг ли?.."

Боромир берет инициативу в свои руки в этот раз, всем своим напором и властностью не позволяя Бетани даже подумать об отступлении. Губы приоткрываются, чтобы позволить его языку скользнуть в рот, а ладони скользят по жилету на груди, стискивая в пальцах жесткую ткань. Внутренности горят огнем, а дыхание будто сбивается, заставляя тяжело вздохнуть.

"Какого демона она тут делает?.."

Делает шаг вперед, чтобы сократить между ними расстояние до минимума, даже привставая на носочки, чтобы быть ближе. Забыться, утонуть в поцелуе, отгородиться от проблем, от долга, чести, страха, мыслей и воспоминаний, что обжигают сознание яркой белой вспышкой.
Закрыть глаза и представить его руки, его губы, тепло его объятий... По телу пробегает дрожь вожделения, и Бетани распахивает глаза, отстраняясь и облизывая пересохшие губы.
Это неправильно уже. Так нельзя.
Попытка подменить одно другим не приведет ни к чему.

"Мы попрощались. Это все."

Она выскальзывает из крепких рук и большую часть вечера ведет себя немного отстранено, в пол уха слушая хмельные речи Тегана, а также его вполне явные попытки флирта - она вежливо улыбается, вежливо, но уверенно и мягко отодвигая бедро или колено, когда горячая ладонь эрла то и дело норовит там оказаться. Бетани зла не держит - Теган, кажется, уже настолько пьян, что ему глубоко все равно, кто сидел бы с ним рядом - Бетани, Героиня Ферелдена, девчушка-подавальщица или сам король, хотя с последним, конечно можно было бы и поспорить.

И хотя яблочный сидр вокруг льется рекой, Бетани не спешит прикладываться к нему, ей хочется оставить голову холодной, ведь кто-то же должен среди этого безудержного хмельного веселья оставаться в трезвом уме и здравой памяти. Да и Бетани совершенно не нравится это странное ощущение внутри - тлеющие угольки желания, на которые стоит только лишь подуть - и они снова разгорятся пламенем. Она вся подобрана, сдержана, натянута словно тетива, готовая выпустить стрелу в любой момент.

"Я же справлюсь с этим, да?"

Но сладкое тепло, разливающееся внизу живота намекает об обратном.


Чем сильнее сгущаются сумерки, тем больше сидра вливается в глотку. Она не ставит перед собой задачу упиться, просто не знает, чем себя еще развлечь. Слишком уж давно не была на подобных праздниках, и набраться смелости, чтоб пойти танцевать под звуки задорной музыки, ей не мешало бы.

А ведь когда-то она и правда очень любила танцевать... 

Девушка тяжело вздыхает и мрачно смотрит в свой кубок, даже умудряясь задремывать, пока чья-то маленькая ладошка не касается ее плеча. Бет вскидывает голову, озираясь, но ни Боромира, ни Тегана уже рядом нет, зато есть Хардинг, которая, как и днем - все так же мило и приветливо улыбается, протягивая ей руку.

- Бетани... - Гномка тянет ее на себя, поднимая на ноги, и Бет чувствует как земля понемножку уплывает куда-то. - Не хочешь потанцевать?
Бетани слишком пьяна, чтобы отказываться и послушно бредет в толпу, ведомая рыжей, стараясь не сбивать по пути других людей. Музыка играет весело и громко, кто-то хватает Стража за руку и утаскивает в хоровод. Лица в движении расплываются, дыхание сбивается и становится тяжелым, а ноги словно ватные. Но Бет старательно выплясывает вместе с Лейс, которая даже пытается научить ее каким-то новым па. После полутора десятков тщетных попыток, гномка сдается и вздыхает.
- Ох голубушка, ничего у нас не выходит... Пошли хоть полюбуемся на то, как мужики колотят друг друга, ух должно быть зрелище!
- Да что я там не видела... - Бетани слабо протестует, но Хардинг уже не остановить.
Они бы могли крепко сдружиться, если бы Хоук смогла задержаться в Рэдклиффе.

"Но у меня есть долг... Два долга?.. Я кому-то проиграла в Порочную Добродетель?.. Да вроде нет..."

Замечая Боромира на местных состязаниях, Бетани не удивляется. Вполне ожидаемо, что он тут засветится, но весьма удивительно, что так себя проявит. Она с удовольствием наблюдает за тем, как по обнаженной спине иноземца прокатываются мышцы, а кожа покрывается капельками пота. Костяшки сбиваются в кровь, а звуки ударов звенят в ушах.

С каких пор ей стали нравиться такие развлечения?

В духоте толпы и от выпивки ей становится дурно, и Бетани протискивается на улицу, оставляя Хардинг в одиночестве глазеть на избивающих друг друга мужиков. Та, как думается Бет, не обидится на такой поворот уж точно.
Девушка набирает воздух полной грудью, стараясь унять неприятную дрожь и потемневший на мгновение взгляд. Надо бы глотнуть холодной воды да, наверное, отправляться спать уже...

Но Создатель решает в очередной раз перетасовать все карты.

Они с Боромиром сталкиваются на одной из деревенских тропинок.
- Я как раз тебя ищу... - Язык заплетается? Ох, Бетани, не налегала бы ты так на сидр. Но прежде чем она успевает продолжить одну из немногих своих трезвых мыслей, мужчина проливает напиток прямо Бетани на грудь. Девушка вскрикивает и отскакивает в сторону, едва удержавшись на ватных ногах, отряхиваясь.
- Да что за...?! - С губ слетает отборная ругань, которую даже многие мужики стесняются использовать, а губы плотно и недовольно поджаты. Туника липнет к груди и неприятно холодит кожу, заставляя морщиться. От запаха уже начинает подкруживаться голова и Бет уже только радуется, понимая, что они входят наконец в таверну.

Здесь снова тихо. Видимо, все еще празднуют, а кто уже нет, тот тихо и мирно спит в своей постельке. Бет не без труда и не без помощи своего спутника поднимается по ступенькам наверх и вваливается в их комнату, на ходу начиная раздеваться, пошатываясь. Но ослабевшие от сидра пальцы не слушаются, и Бетани начинает кипятиться, зло шипя и недовольно сопя.
- Ну что ты стоишь... помоги мне... - И вроде бы просьба, а вроде и даже приказ - по ее интонации сложно это понять. Но разве это важно? - По твоей вине же все.

Боромир не заставляет себя ждать и помощь приходит совсем скоро. Бетани спокойно стоит, прикрыв глаза и чуть пошатываясь, позволяя себя раздевать. В голове нет мыслей ни про стеснение, ни про приличия, ни о чем. Все заполнила собой хмельная пустота, сбрасывая все эти оковы.
Бет не позволяет ему отстраниться, отойти, все также зажмурившись, ловит его за ремень штанов (была бы на нем рубаха - было бы проще, но, видимо, та где-то потерялась по пути) и тянет на себя, вслепую пытаясь найти его губы. Ей нравится эта пьяная игра в полной темноте, ведь чтобы распахнуть глаза, надо постараться, а ей кажется, что сил у нее на это попросту не хватит...да и желания.

Отредактировано Bethany Hawke (2018-03-02 22:18:56)

+1

34

Лестница проносится под ногами, скрипя на два лада – шаги обоих, путаясь, оступаясь, поднимаются наверх, в отведенную им комнату. Почему не в замке? – а, что подвернулось, то первым и предложили, - Боромир удерживает покачнувшуюся Бетани, сам грянувшись плечом об дверной косяк. Темно, хоть глаз выколи – оконце небольшое, и, пускай и настежь раскрытое, света почти нет, а с пьяных глаз так и вовсе ничего не разглядишь. Праздничную площадь освещает огромный костер, но отсветы его далеки.
Жарко – тело еще не остыло после состязаний, пышет жаром, как кузнечный мех, и дыхание – такое же.
- Легко, - со смехом отвечает он на ворчание Бетани. Сырые ремешки поскрипывают, звякают пряжками, вслед за негромким глуховатым ударом об пол  падает мантия. «И как не изжарилась в ней за вечер?» - промокшую рубашку распирает тяжелой, налитой грудью, что мягко подается под ладонями, под тихий, но жадный женский стон.
«Желаешь», - ногти Бетани скребут по ремню штанов, задевают по животу, словно высекая искры – прожигает насквозь вмиг бешено взметнувшимся желанием. Горячее дыхание обдает лицо рвано, беспорядочно, негромкому стону в унисон, когда рука Боромира легла меж ее ног, почти что плавясь от ее жара. Несколько шагов, путаясь в руках и поцелуях – наткнулись на что-то, скрипнувшее по половицам. Стол? Пусть будет стол, - язык ведёт по горячей, чуть солоноватой от дневного пота коже, одновременно хмельной и сладкой от пролитого вина. Бетани стонет громче, когда Боромир прикусывает сквозь ткань рубашки торчащие от возбуждения соски. И с готовностью раскрывается навстречу, принимая в себя. В Ородруин постель, - отпустить себя, позволить тому, что случается – случиться.
Что-то неизменно во всех мирах – добрые драки, и сладкие женщины. И вино – о, да, - выдохи иногда похожи на смех. Ведь сладкие женщины и добрые драки порой могут заменить любое вино, - от Бетани еще пахнет хмелем, но жарче и слаще пахнет ей самой.


Раскрытая постель обдала прохладой – рухнули, не разжимая объятий; стукнули куда-то в сторону сапоги, полетела прочь растерзанная рубашка Бетани. «Лучшее, что может быть», - снова рефреном отдалось в голове Боромира, под неторопливую улыбку – наконец-то, после дней пути и ночевок в чистом поле, он в удобной чистой постели… и с прекрасной женщиной, к тому же, - горячее гибкое бедро так и вскинулось на него, заскользив по ноге. Бетани подвинулась ближе, зарываясь лицом ему в грудь, что-то невнятно бормоча.
- Спи, - хрипло, пересохшим ртом прошептал Боромир, приподнимаясь на локте – кажется, видел возле кровати кувшин, еще вечером. Пить хотелось до смерти, вместо глотки будто бы раскаленная пустыня. Потянулся за водой, но маленькая рука обвила гондорца за шею, повернула его голову, под влажный поцелуй – и выдох, чужим именем.
«Каллен?»
Повторив это же имя, Бетани мирно сползла по груди Боромира на подушку. Рука осталась лежать на его плече – усмехнувшись, и осторожно удержав ее, он все же дотянулся до кувшина, и единым махом опорожнил его наполовину. В голове прояснилось – но ровно настолько, чтобы лечь поудобней, и, обняв Бетани, провалиться в сон. Все правильно, - напоследок толкнулось в хмельной голове Боромира, вслед за мыслью о том, что горькие думы о родине почти не посещали его в эту ночь.
Оно и не удивительно, так-то.
И, возможно, Бетани права… и Боромир действительно мог бы прижиться в этом мире, - коснувшись жесткой ладонью ее щеки, он заснул. И снов не видел.

+1

35

Броня падает с глухим стуком на пол, и Бетани делает глубокий вдох полной грудью, с наслаждением чувствуя себя свободной и будто избавленной от тяжеленных оков. Воздух приятно холодит кожу, а горячие ладони обжигают, словно раскаленные угли, заставляя сердце биться в грудной клетке словно испуганное бешеное животное. Лицо обдает огнем - щеки пылают, и то ли это от непомерно выпитого сидра, то ли во всем виноваты его руки.

"Хочу..."

Ногти цепляют кожу, оставляя царапины, когда крепко хватаются за ремень и тянут ближе к себе, сокращая в мгновение расстояние между ними, Бетани с трудом удерживается на ногах, тихо смеясь и всем существом ощущая его желание.

"Хочу."

С губ срывается долгий стон, который тонет в его жарком поцелуе, в ладонях, скользящих по бедрам, а вскоре и в нем самом. В голове все спутано и смазано, как будто кто-то одним движением смешал все краски. Она не видит ни его лица, ни глаз, ни других очертаний - только горячее дыхание на шее, сладкие губы, сильные руки.
Собственные пальцы скользят по плечам, намертво в них вцепляясь и оставляя кровавые ссадины, а поцелуй отдает солоноватым привкусом - так увлеклась, что прокусила губу, пусть несильно, но утром та еще продолжит ныть, напоминая о том, что было ночью. Если, конечно, Бетани сможет вспомнить хоть что-то - хмель затуманил и взгляд, и разум, опьяненный этим днем, заставляет ее отдаться порочным, внутренним желаниям.

"Хочу только его."

И сознание услужливо подсовывает ей иные образы, подменяя одно другим. Колени сжимают его бедра, жадный, влажный поцелуй накрывает его рот, а губы беззвучно шепчут его имя.
Она скучает, безумно скучает, он нужен ей, его тепло, его дыхание, он сам - полностью и без остатка.
Ее. Рядом. Здесь.
И сознание тут как тут, вот же, держи. Он рядом, он с тобой, он - твой. Держи крепче и не отпускай, наслаждайся, пока есть возможность, ведь наутро эта магия пьяной ночи рассеется, и все станет как раньше.

Но все это будет уже утром, не сейчас, и решать эту "проблему" придется позже - как ей потом смотреть в глаза Боромира, как краснеть, отводя взгляд в сторону, как смущенно лепетать слова извинения и оправданий. Хотя должна ли она оправдываться за это? За тихое сладострастное рычание над ухом, за долгие выдохни, исполненные наслаждения, за то, как сердца бьются в унисон, заставляя обоих достигнуть того, чего они оба так желали - покоя и спокойствия, разбавленного хмелем, похотью и наслаждением.

Обессиленные, они падают в постель, но даже здесь Бетани не смеет выпустить его из своих объятий. Голова все также идет кругом, а по телу разливается приятное, ласковое тепло.

"Хотеть. Любить. Дышать им."

Потянуться к его губам, обвивая его словно змея - бедро скользит по ноге, прижимаясь настолько тесно, обдавая еще не спавшим жаром кожи.
Усталость наваливается тяжестью, сковывая, будто вдавливая в кровать. Бет последним усилием воли ловит его подбородок узкими пальцами и дотягивается, чтобы оставить нежный долгий поцелуй, не позволяя мужчине отстраниться. Глаза ее уже давно закрыты, она как будто в полудреме и лишь слабо, едва слышно шепчет слова любви и имя.

- Каллен... - За ним следует тихий стон, растворяющийся во влажных волосах, когда она выдыхает в его шею. Дыхание становится спокойнее, а под постепенно выравнивающийся стук его сердца сама Бетани проваливается в глубокий темный сон.


Подозрительное шевеление откуда-то сбоку заставляет ресницы девушки затрепетать, а глаза сонно прищуриться, поворачиваясь на другой бок, лицом к шуршанию простыней.
- Ты далеко?.. - Она обвивает его одной рукой за талию, не выпуская, и прижимаясь щекой к спине. Голос звучит хрипло и низко после бурной пьянки и не менее бурной ночи, слова едва можно разобрать - Бетани еще не проснулась, скорее тянется к нему сквозь полудрему. В комнате уже становится светлее, видимо если рассвет еще и не наступил, то он к этому близок.

Она не особенно понимает, кто рядом с ней в постели - да и разве это сейчас важно? Часть ее сознания все еще находится в Тени, и отчаянно тащит ее обратно, как будто там происходит что-то важное, другая же часть не менее отчаянно хочет продолжения ночных развлечений - тело сладко и протяжно ноет, заставляя облизывать пересохшие губы.

Но Тень неумолимо зовет назад, и Бетани засыпает, проваливаясь в нее снова, и дальше продолжая обнимать Боромира и прижиматься к его спине, тихо посапывая.

+1

36

Пробудился Боромир от ощущения вполне понятного – еще бы, сколько выпито было накануне. Сощурился в сереющий рассвет – тускло и туманно снаружи, и сильно несет озерной сыростью. «Озеро… Каленхад, кажется, так зовется», - все вспоминалось постепенно, но неумолимо, точно долгой, накатывающей на берег морской волной. Знакомым названием вдруг прожгло насквозь, - и как же он раньше не сообразил-то?! – Боромир вздрогнул, распахивая глаза, почти садясь на постели, с вдруг резко заколотившимся сердцем.
- Ты далеко? – почти не обратил внимания на сонный голос Бетани. «Бетани…» - приятная ломота в теле, вкупе с горящими на спине царапинами – и не от круга поединщиков, отнюдь, напомнили ему о случившемся ночью.
- Недалеко, - хрипло отозвался он, осторожно убирая горячую руку, что потянулась обвить за талию. – Спи, я скоро вернусь, - невнятное мурлыканье послышалось сбоку, он взглянул на Бетани – та потянулась на кошачий манер, приоткрыла яркие губы, вздохнула почти призывно, шевельнув бедрами. Горячая, жаркая – клади на спину, да люби, сколько сил хватит, только сейчас мысли у Боромира были отнюдь не о том.
Натянул штаны, обуваться не стал – успеется. Рубашку потерял где-то в ночи, - да и ладно, другая нашлась. Ее перебросил через плечо, и тихо вышел за дверь, стараясь не скрипеть половицами.
Сонный Редклифф напоминал собой то еще побоище – попоище, как усмехнулся про себя Боромир, переступая через спящих вповалку селян. Снаружи приглушенно раздавались еще одинокие пьяные песни, чьи-то возгласы – не один Боромир пробудился столь рано, но в основном, все спали. Это им с Бетани еще несказанно повезло, что в ночи к ним в комнату никто не вломился, - потирая внезапно ноющую скулу – небось вчера во время состязаний прилетело все же слегка, Боромир толкнул плечом тяжелую дверь таверны.
От озера плыли такие густые волны тумана, что вытянутой руки не увидать. Смутно припоминая путь – вниз, вроде бы, до пристани, Боромир осторожно зашагал по скользкой глинистой тропке вниз. Пару раз чуть было не наступил на таких же пьянчуг, что спали в таверне. В голове у самого еще пошумливало – и спросонья, и от выпитого накануне. Умение запоминать местность не подвело его и на сей раз – к пристани он вышел в считанные минуты. Только вот пристань – не самый ориентир; поразмыслив слегка, да вглядевшись, он увидел небольшую, но утоптанную тропинку, что вела на бровку, поднимающуюся над тихо плещущимся озером.
Вода – ледяная поначалу, а затем теплая – обступила Боромира, воцарившись светло-зеленой бурлящей стеной. Нырнул с размаху, уверенным прыжком знающего воду и свое тело пловца – оттолкнулся, поднялся над водой, отфыркиваясь с наслаждением, улыбаясь почти что беспричинно – озеро с именем сторожевого холма его родины, похоже, вовсе не возражало против того, что в нем купаются. Хотя тело ощущало легкие подводные течения, а что до дна – здесь, у берега, было глубоко для типичного человека. Рослому Боромиру-то до затылка почти доставало, - набрав воздуха в грудь, он снова нырнул, краем глаза уловив вдалеке, в темнеющей озерной мгле, серебристое мерцание. «Кому-то рыбу я нынче точно распугал», - мысль гребком и вынесло, когда ласковая, как ветерок ранней осенью, вода понеслась навстречу Боромиру, упруго и сильно, задевая вчерашние синяки и мелкие ссадины – но словно и залечивая их.
Заплывать далеко – не станет, само собой. Но наплавается всласть, - сквозь холод разгонялась кровь, хмель словно вымывался из тела – и спустя не столь уж много времени Боромир поплыл к берегу. Свои силы он чувствовал безошибочно, как и тело – первых хватило бы еще надолго, а вот холод, поверх вспыхнувшего поначалу жара, стал уже пробирать. С водой не шутят, - он нырнул напоследок, а когда уже вынырнул, заметил движение близ бровки, с которой нырял.
- Доброе утро, - эрл Теган, благодушно сияющий, немного помятый, но по виду – совершенно трезвы, стоял на берегу, зарываясь сапогами в мелкую мокрую гальку.


… - «Ка’ленхад»? – зябкий утренний воздух почти не касался едва вылезшего из воды Боромира, казалось – жарко было, от охватившего волнения. Озерная гладь, над которой клубился редеющий туман, расстилаясь пред ними – день занимался, пасмурный, но  светлый.
- Кале’нхад, - поправил гондорец вполголоса. «Каэлэнхад». – «Зеленое пятно», - перевел он, на что сидящий рядом на поваленном дереве эрл только покачал головой, посмеиваясь.
- Чудные дела творятся в Тедасе, - Боромир только усмехнулся, вздохнув. Поистине, чудные… и не только в Тедасе.
Накануне эрл не напрасно показался ему более чем внимательным, и менее пьяным, чем вел себя – к чему-то такому Боромир все же был готов. Раз ведешь себя, не скрываясь, рано или поздно вызовешь подозрения. Но он надеялся на то, что в мире этом – «Тэадасе» - не перевелись еще люди чести и долга, подобные Бетани… и не ошибся.
«Я не лазутчик и не шпион, лорд Теган», - так сказал ему Боромир, на что эрл ответил лишь:
«Я знаю. Так кто же вы? Наденьте штаны, и поговорим», - он едва вышел из воды, когда напоролся на доброжелательный, хотя и въедливый, точно смотрящий из засады наконечник стрелы, вопрос – «И из какой же вы все же Вольной Марки, уважаемый, если вовсе не оттуда? Не отпирайтесь – я марчанина за версту различу. Речь у них другая, да и повадки не те».
Сказать ему, что из такого далекого далека, что не каждый вообразит себе, все же не пришлось. Обошелся лишь объяснением что земли его народа лежат слишком далеко от Тедаса, и что миледи Бетани Хоук, будучи сведуща в магических науках, любезно согласилась помочь ему. А также рассказал о созвучии названий озера, на берегу которого сидели, и холма с сигнальной башне, что в Гондоре. «Иные звезды светят над пределами моих земель», - непросто было понять, хватило ли Тегану такого объяснения, но эрл расспросы прекратил.
- На человека, замышляющего дурное, ты мало похож, мессир Боромир, - тот чуть усмехнулся на непривычное обращение. – Так, разве что зубы моим охранникам попересчитывать, да девиц пощупать – но это я тебе прощаю. Ибо ты гость – вы оба, мои гости, - эрл поднялся, уперев ладони в колени. – Несколько лет назад, во время Мора, Серые Стражи спасли Редклифф. Дважды – и потому им здесь всегда рады. Твоя спутница может рассчитывать здесь на самый радушный прием, а ты, поскольку, с ней – тоже. Пусть монна Хоук поручится за тебя словом Стража – тогда я дам вам право на беспрепятственный проход по своим землям.
- И коней, - добавил Боромир, накидывая сырую – ею вытирался – рубаху через голову. Эрл поморгал покрасневшими после гулянки глазами, затем тонко улыбнулся.
- Коней?
- Да. Я выберу сам. И, само собой, не задаром, лорд, - стоя на холодном берегу, босиком, он вряд ли походил на человека, что мог бы позволить себе хотя бы волос из конской гривы, но взгляд его был уверен, тверд и весел. Как будто Боромир знал, что Теган ему не откажет, - эрл сощурился, затем тряхнул головой, и рассмеялся.
- Одну поспокойней надо бы подобрать. Не для меня.
- О. Лихая наездница? – хохотнул Теган, поворачиваясь в сторону деревни.
- Еще какая, - в тон ему отозвался Боромир, натягивая прихваченные с собой сапоги, и ступая затем по раскисшему берегу вслед за эрлом.
«О, еще какая».


Редклифф просыпался уже – хлопали ставни, стонали похмельные, матерились витиевато – Боромир даже шаг замедлил, прислушиваясь. Снова проскрипели ступени наверх, стукнула дверь, скрипнули петли – их с Бетани комнатка еще казалась пропахшей любовными утехами, несмотря на открытое окно. Теперь-то по коже пробрало холодом – поежившись, Боромир разулся, и, глядя на рассыпавшиеся по подушке темные волосы, мимоходом залюбовался спящей девушкой. Та чему-то, кажется, во сне улыбалась – но резко нахмурилась, когда холодное после купания тело прижалось к ее. Раскаленной сейчас показалась, и такой влекущей, что выдох ее спросонья пришелся в поцелуй.
- Пора просыпаться, Бетани, - негромко проговорил Боромир, оторвавшись от губ ее, и глядя в приоткрывшиеся золотисто-карие глаза. Невольно улыбаясь при виде того, как лица Бетани касается немного капризная гримаска – дескать, ничего не знаю, спать желаю. – Просыпайся.

+1

37

Боромир что-то отвечает на ее вопрос, но Бетани, честно говоря, мало понимает его слова. Она сладко потягивается, с протяжным, низким стоном, подбирая под себя одеяло и обвивая его коленями, разваливаясь практически на всю кровать. Она сладко спит, и даже подступающий рассвет не мешает ей держать глаза закрытыми, а сознание - в Тени.

Тень обволакивает собой - снова принимая в свои крепкие, липкие объятия. Бет протяжно стонет, зарываясь пальцами в свои длинные волосы и открывая глаза. Как давно она здесь? Спали ли она, или просто скиталась по тропам Тени, избегая соблазнов и демонов?
Она ступает совершенно нагая - все одежды остались там, в реальном мире, не чувствует ни сырости, ни холода, ничего. В Тени нет таких явлений. Темные волосы изящными волнами ложатся на узкие плечи, обрамляя длинную шею и грудь. Ступни ступают по твердой дороге, но не ощущают дискомфорта, напротив - она идет как будто по мягкому мху.

Тень кажется всегда разной, и в то же самое время одинаковой. Попасть два раза в одно и то же место - безумно сложно, как и понять, что ты уже где-то это видел.

- Бетани, душа моя... Я уже думала, что мы не свидимся. - Она выскальзывает из полумрака словно змея, паря над землей, не касаясь ее ни кончиками пальцев, ни кончиком хвоста. Она принимает разные облики - один за другим - отец, мать, Мариан, брат, и, видимо, уж очень ей полюбившийся, Каллен. Бетани инстинктивно прикрывает наготу ладонью, но потом осознание того, что это всего лишь сон позволяет ей выдохнуть, и она немного расслабляется, все равно оставаясь начеку.

- Чего тебе снова нужно? - Бет мрачно поджимает губы и скрещивает руки на груди. Та высоко поднимается и опускается - как бы там ни было, девушка нервничает, и знатно, всегда, когда дело касается проклятых демонов.
- Ну что же ты так неприветлива... или твой новый дружок теперь затмил собой весь белый свет?
Каллен... Демон... Йерикаль гневно морщится и фыркает прямо Бет в лицо, в то же время ловко хватая ее за руки и не позволяя отстраниться.
- Такая теплая.. такая... - Йерикаль делает глубокий вдох, ведя носом по бледной обнаженной шее. - ... такая живая.

По лицу демона пробегает тень, черты Каллена растворяются, являя собой облик самой Бетани - не той смущенной, бледной, испуганной, что стоит, обняв себя накрепко, а той, что всю ночь не давала спать и себе, и своему новому другу - яркая, чувственная, с румянцем на щеках, с алыми, будто окрашенными кровью губами, и блестящими каким-то жутким глубинным светом глазами.

- Ну раз уж он тебе больше не мил... Расскажи себе, какого это провести страстную ночь не с тем, кому клялась в любви, а с.. чужаком? Которого знаешь всего-то ничего?

- Тебе то какая разница? - Бет - настоящая Бет, поджимает губы и отводит взгляд, не желая развивать эту тему, но Йерикаль чувствует эту трещинку, эту слабинку, и начинает ковырять ее, словно засовывая длинный ноготь в рану.

- Тебе напомнить, кто я? - Я - желание, я всегда заинтересована такими вещами... - Йерикаль ухмыляется, наклонившись и шепча это ей на ушко.  - Может теперь, когда ты вдоволь накувыркалась с ним... - Каждое ее слово вгоняет Бетани в краску, и в то же время зарождается глубоко внутри гнев. - …ты наконец-то решишь выполнить свое обещание? Мы ведь договорились, Бетани.

Как будто собственное дыхание щекочет кожу, а влажный язык дотрагивается до мочки уха. Бетани сглатывает и выдирается из крепких, почти что медвежьих объятий демона. Она не сдастся. И все это...
- Это только мое дело, с кем мне проводить ночи... мое... мое... МОЕ! - Она рявкает в лицо Йерикаль, отталкивая ту ладонями в грудь, и замечая недоуменный взгляд демона. - Проваливай, оставь меня в покое. Я не сдамся, слышишь? Чтобы ты не придумала, чтобы не шептала, какой облик бы не приняла, я знаю, что делаю, и на что способна, и мне не нужны ни твои советы, ни помощь, не порицание. Плевать я хотела на тебя, твою силу, на все. Убирайся.

Бетани вспыхивает огнем, в разжатой ладони горит яркое пламя, готовое сорваться Йерикаль прямо в лицо.  Бет злится - и злится не просто так. Да, на душе после слов Йерикаль, скребут кошки. Но в конце концов, она ничего не обещала, ни в чем не клялась. Она - свободна. Может делать, что пожелает, в рамках собственного долга, хотя и его то она уже с лихвой нарушила.
- Оставь. Меня. В покое. - Демон молча растворяется, не желая даже вступать в какую-либо конфронтацию. Сегодня снова не ее ночь.


Остаток утра Хоук проводит в покое, и вроде бы ей даже снится что-то приятное. Ровно до того момента, как холодные руки не начинают скользить по обнаженному телу, одновременно  пробуждая, и возбуждая. Она медленно открывает глаза - ресницы трепещут словно крылья бабочки, и не успевает даже ничего сказать - губы накрывает горячий поцелуй, сопротивляться которому нет ни сил, ни, собственно, желания. Бетани слабо чиркает ногтями по спине Боромира, обнимая в ответ и падает обратно в подушку, зажмуриваясь.
- Может еще поваляться? Мы же... никуда сильно не спешим?.. - Спрашивает она с надеждой, чувствуя, что распахнуть до конца глаза невероятно сложно, а все тело ноет и еле ей подчиняется.
Она протягивает дрожащую руку и касается кончиками пальцев его небритой щеки.
- Ты давно проснулся? Выглядишь весьма... неплохо для вчерашнего и… очень мокро для сегодняшнего. - Губ касается легкая улыбка, а по телу пробегают мурашки – его кожа как лед и пламень одновременно.
Говорить о чем угодно, но не поднимать эту тему.

Сколько времени она твердо держала себя в руках, а тут - пфф! и сорвалась, словно стрела с тетивы, разрезая все, что попадается ей на пути. Жалеет ли она? Чувствует ли сомнения или стыд?

Слова Йерикаль жгут сознание, словно раскаленный металл.
На что теперь она готова ради него?

+1

38

Задержаться в Редклиффе еще на денек-другой соблазнительно невероятно. Но куда соблазнительней для Боромира сейчас эта пышная грудь, которая не умещается в накрывшей ее ладони, этот тонкий и пряный одновременно запах едва проснувшейся женщины – от Бетани пахнет яблоками, вином и медом, до сих пор. И миновавшей ночью – жаркой, как самый высокий летний костер, - пятерней убрав назад сырые еще волосы, он привлекает Бетани к себе, мгновенно ею согреваясь. И не только, - смеющиеся губы девушки не против поцелуев, но в глазах мелькает некая настороженность. Все равно, впрочем – ведь подается навстречу охотно, и, если бы не легкая, почти предательская дрожь ее руки, коснувшейся щеки Боромира, он бы и не подумал остановиться.
«Посмотрим», - берет ее за ладонь, и лежа напротив, целует в запястье, чувствуя запах ее, снова словно ударивший – сладко и горячо. «Повременим», - глаза в глаза, серые – в золотисто-карие. И просто так полежать приятно, тело к телу, почти вплотную, - Боромир касается большим пальцем нижней губы Бетани – чуть припухшей, с темной, как осколок граната, ссадинкой – следом укуса. Это он расстарался, или же сама Бетани? – мягко прихватив за маленький подбородок, он снова целует девицу – теперь уже настойчивей, но – недолго.
- Был на озере. Вода – как парное молоко. Не желаешь ли проверить? – негромко посмеивается Боромир. – Ведь пока что мы никуда не спешим, - да и какая уж тут спешка, когда желание снова разгорается меж прильнувшими друг к другу телами? Случившееся ночью – прекрасно, и Боромир не видит ни малейшего резона в том, дабы как-то пытаться забыть об этом, или же сделать вид, что ничего не было. И Бетани он это тоже не позволит. Сегодня. Здесь и сейчас, по меньшей мере – что станет ждать их на дальнейшем пути, задумываться некогда. И не хочется, - ладонь по-прежнему лежит на ее груди, другая же – обнимает за талию, и привлекает ближе.
- У нас полно времени, милая, - едва слышно усмехается Боромир в темные, сочные губы Бетани, уже не сдерживаясь. Собирался повременить, верно – но скользящие по его плечам горячие руки, и прерывистое дыхание того не допустят. Так ведь? – внизу уже слышен шум просыпающейся таверны, а оно и к лучшему, когда объятья все же становятся раскаленными, а тела – одним целым.


Теперь бы уже и выбраться из постели, но куда там – сладкая нега так и придавливает к простыням. Или же это все то же гибкое бедро, что обвивало за ногу? – Боромир еще тяжело дыша, смотрит Бетани в глаза – те потемнели, блестят, точно звезды, а губы теперь цвета вишен – блестящие, влажные, поцеловать так и тянут, снова. Но вместо этого он проводит пальцами вдоль спины ее, поглаживая, чувствуя легкую испарину на шелковистой коже.
И никакой неловкости за случившееся, или же беспокойства, он не испытывает – напротив, даже хочется ему как-то подбодрить Бетани, чьи щеки заливает смущенным румянцем. «Понравилось – всем нравится», - мелькает чуть самодовольная мысль, вслед за прокатившимся по телу коротким отголоском удовольствия. Когда еще такое случится, что смогут поспать в постели? – путь еще долог, о том Боромир, как ни странно, не забывает ни на мгновение.
- Ты – лучшее, что случилось со мной в этом мире, - уже не раз Бетани слышала от Боромира слова благодарности, за все. За участие, за помощь и поддержку, за жертвы – но только в этот раз слова его звучат столь просто и искренне. И в глаза ее он смотрит тепло и весело – дескать, ни о чем не печалься, - теперь его рука касается ее щеки, тем же жестом, что Бетани прежде касалась его.
- И самое прекрасное, - он искренен сейчас, и почтителен. – Боюсь, эрл Теган не простит мне того, что я похитил одну из величайших драгоценностей его мира, и вызовет меня на поединок. И все мои речи о том, что я не враг, не шпион и не лазутчик здесь, пропадут втуне, - прядь мягких темных волос Бетани проскальзывает меж пальцев. – Я кое-что рассказал ему о себе. Не все, не тревожься – но это лучше, чем таиться, - серьезно добавляет Боромир. – Эрл весьма проницателен, и притворство чует за версту. Накануне и почуял – не смотри, что казался пьяным, - он слегка хмыкает, весело. Тегану вчера почти удалось провести его, но хватки гондорец, даже сам будучи нетрезв, не потерял. И не напрасно, видимо, полагался на собственное умение держаться и впечатлять – получилось.
«Не с одним только эрлом, впрочем».
- Но он желает, дабы ты... поручилась за меня. Как Серый Страж. Прости, госпожа моя Бетани, что вынужден просить тебя об этом, но выбора-то у меня, как и прежде, нет, - сейчас такое обращение – дань уважения, ей, притом безмерного. Женщину, что одарила его собой, своей милостью, Боромир иначе называть и не станет. Да и привычней так ему.
Шум за дверью заставляет его напрячься, приподнявшись на локте – но это всего-то кто-то прошелся по коридору. Про себя Боромир очень надеялся, что то не вооруженные люди эрла – вдруг тому взбредет в голову передумать, и бросить подозрительного чужака в темницу замка Редклифф? Слова лорд Теган ему не давал – лишь обещание. А то, сколько еще вопросов может вызвать рассказанная Боромиром история, и представлять нет никакого желания – поистине, выше головы их может быть.
Отстраняться от Бетани не хочется, хотя и надо – но лишь после того, как она даст ему ответ. Не решит ли, что уже достаточно сделала для чужака? – мелькает опасливая мысль, но Боромир только улыбается ей.
«Нет. Не такова».

+1

39

Внизу постепенно просыпается таверна, с улицы доносятся звуки уже начавшего сбрасывать оковы похмелья города. Но Бетани не прислушивается к ним - вряд ли кто-то рискнет нарушить их покой, к тому же, мысли ее заняты совершенно другими вещами. Например, обжигающей ладонью, удобно расположившейся на ее груди как будто ей там самое место. Долгим поцелуем, накрывающим губы, и разгорающимся желанием.

Бет и сама не понимает, почему ей так хорошо с ним рядом, так легко и комфортно. Как будто Боромир так вовремя появился в жизни, заполнив собой частично ту пустоту, что мучила ее все время, как она покинула Киркволл последний раз. Ей приятно чувствовать себя желанной, приятно знать, что она привлекательна, что она просто нужна. Да и чувство одиночества гложет ее все меньше, с тех пор, как они с Боромиром отправились в свое долгое-долгое путешествие.

Бетани лишь тихо смеется на его вопрос про озеро. Искупаться? Нет уж, извольте. Плавать она, в отличие от брата и сестры, так и не научилась, а все потому, что один раз во время рыбалки с отцом умудрилась свалиться в речку и нахлебаться воды вдоволь. Слава Создателю, что Малькольм успел вовремя вытащить ее, нырнув следом. С тех пор девушка старается обходить большую воду стороной, а уж то жуткое путешествие через Недремлющее Море она никогда не забудет, сколько страху она натерпелась, даже если отмести прочь морскую болезнь - приятного все равно было мало.

Она лишь качает головой, улыбаясь.
– Пожалуй, воздержусь... Я лучше попрошу сделать мне ванну погорячее в таверне... - Бет смеется и подумывает лениво выскользнуть из постели, чтобы как раз этим и заняться - уж освежиться ей бы точно не помешало после... всего, но крепкие объятия не позволяют ей это сделать, да она особенно и не сопротивляется.

"...милая."

Ласковое обращение, зависшее в воздухе между ними, вгоняет Бетани в краску. Она смущенно теряется, не зная, что сказать, но слов, видимо, Борормир и не ждет. Ему нужно совсем другое и Бет послушно раскрывается навстречу, не имея ни малейшего желания препятствовать его желанию.

Да и своему тоже.


Они просто лежат и смотрят друг другу в глаза - Бетани молчит, слов подобрать не может, да и стоит ли портить ими момент? В голове приятная пустота - ничто не беспокоит, не мучает, единственная мысль, что задерживается в сознании - "как же хорошо". Однако Боромир решается нарушить это молчание, видимо уже привычно вгоняя Бетани в краску. Она смущенно прячет лицо за вуалью темных волос, чувствуя себя так неловко.

- Прошу тебя, не стоит... Есть девушки намного красивей меня, и ты наверняка их встречал. - Она смеется, так и не научившись в свои года принимать комплименты.  - Да и эрл Теган вряд ли бы вообще меня приметил среди множества красавиц его владений.

Однако стоит Боромиру заговорить более серьезно, и все смущение и веселость с Бетани словно ветром сдувает. Она тут же собирается и привстает на локтях, не сводя с собеседника внимательных темных глаз.
- И что он сказал?.. - Она чуть хмурится, нервно закусывая припухшую губу. Она надеялась, что удастся избежать неловких разговоров и расспросов, но эрл не дурак и обвести его вокруг пальца не так то легко.
Услышав же про то, что ей нужно поручиться за своего спутника, Бет лишь улыбается. Ласковые пальцы зарываются в его волосы, а глаза лучатся теплом.
- Не бойся, мой друг... Я не оставлю тебя на этом пути, и сделаю все, что будет нужно. Мы вместе взялись за это дело - вместе доведем его до конца. - Бет дотрагивается губами до его лба. - Я не боюсь поручиться за тебя, за то время, что мы прошли вместе, я достаточно узнала, чтобы даже доверить тебе свою жизнь.

Эрл сможет понять, в случае чего. Ничего страшного им не грозит, но расслабляться все равно не стоит.


Последующие утренние дела пролетают быстро - принять ванну, одеться, позавтракать (почти что в полдень то!), встретить гонца от Тегана, принять его любезное приглашение посетить Редклиффский замок, и хоть по пути туда у Бет на душе и скребут кошки, сам эрл в итоге с ними доброжелателен и мил.
Вызвав девушку на разговор  наедине,  он подробно расспрашивает Бетани о ее спутнике - она не таиться и рассказывает все как есть. В глубине души она искренне верит, что Теган сможет понять, тем более уж что его самого их дела, в принципе, не особенно то и касаются, а вот помощь будет и правда неоценима.
Теган внимательно слушает, а потом, взяв с Бетани лишь слово Стража, что чужак не натворит никаких темных делов на его землях, лишь кивает и покидает комнату, жестом наказывая Бетани и Боромиру следовать за ним.


Конь смотрит на Бетани и то и дело встряхивает роскошной вороной гривой.
Бетани смотрит на коня и пытается унять нервную дрожь в коленях, с каждой минутой отступая все дальше на малюсенький шажок.
Эта затея кажется ей все менее и менее привлекательной. Она беспомощно оглядывается на Тегана, который невозмутимо стоит в сторонке, скрестив руки на груди и с любопытством наблюдает.
В глазах девушки пробегает паника и она, нервно облизнув губы, задает вполне закономерный вопрос:
- А может лучше... на своих двоих пойдем? Или... найдем какого-нибудь купца и попросимся в его повозку... Нет?

Конь издает громкое ржание и топает копытом в нетерпении. Бет испуганно отшатывается от неожиданности, с трудом сдерживая крик. Это животное ее с ума сведет, даже пока она еще стоит на земле. А уж если ее в седло посадить... как пить дать поседеет раньше срока.

- Я… я на него не полезу. – Бетани мотает головой и пятится назад. – Я определенно ему не нравлюсь, и боюсь, как бы то не стало взаимно...

Отредактировано Bethany Hawke (2018-03-11 13:39:48)

+1

40

Легкое прикосновение горячих губ ко лбу приятно еще и потому, что обнаженная грудь Бетани – пышная, горячая, с отметинами минувшей ночи – следами ласк и поцелуев его, оказывается прямо напротив глаз Боромира. И он не отказывает себе в удовольствии зарыться в нее лицом, поцеловать в ложбинку, мягко сжав  ладонями – и удивленно смаргивает, когда серебряный кружок, вроде какого-то украшения, висящий на кожаном шнурке на стройной шее девицы, вдруг коротко ударяет его по носу. Будто щелкает – дескать, отзынь. «Остынь».
- Спасибо тебе, миледи, - серьезно говорит Боромир, глядя в ласковые золотисто-карие глаза. «Искренняя», - теплом огонька отзывается что-то в душе его, и он широко улыбается, откидываясь назад, наблюдая за тем, как Бетани выбирается из постели. Поистине, одно удовольствие – смотреть на нее. «И такая женщина обречена на существование скорбное, опасное и безрадостное», - тяжело проносится короткая мысль. Может, бывает счастье и в ее жизни, но потому, как отвечала она на его ласки, чувствовалось – по мужскому вниманию Бетани истосковалась. И сильно. Не повезло тому, с кем она рассталась, все же, - вспоминается услышанное ночью имя. Как там? – сейчас, после сна, уже и не вспомнить, но Боромир точно уверен, что не его именем девица назвала его.
«Но он – где-то там, а я – здесь», - самодовольная усмешка коротко касается лица. «И все это – досталось мне», – гибкая спина, стройные ноги, и ласковая улыбка. И он-то уж им воздаст должное… и по этому будет скучать.
Не по телу – по улыбке, - и, улыбнувшись Бетани столь же ласково, Боромир рывком поднимается с постели. Дела их непростые ждать не станут, и, сколь хороша ни была бы женщина, которую теперь он станет – «непременно, стану» - согревать ночами, даже ей не удержать его здесь, в Тедасе. Ибо сердце его навечно осталось в Гондоре.


Беседовали лорд Теган и Бетани наедине – Боромир только проводил девушку до ворот замка, а сам возвратился в деревню, где жизнь уже вовсю кипела. Готовились к продолжению праздника, охая, держась за головы, но с воодушевлением. Нашлись, само собой, и те, кто припомнил Боромиру его подвиги накануне, стали просить показать приемы, или еще разок посостязаться. Но гондорец отказался, сказав, что всему свое время – и взялся за меч.
- Хорошо бьешь, - послышался одобрительный голосок, когда чучело разлетелось лохмотьями соломы. Боромир поднял глаза – на крыше сарая восседала вчерашняя гномка Лейс, весело грызущая яблоко. Рядом с ней сидела, радостно свесив набок язык, пастушья собака.
- Спасибо, сударыня Лейс, - гномка опять рассмеялась, как вчера – будто стеклянные шарики рассыпались.
- Ну да какая же я тебе сударыня, эй! Пряничек, на, - собака сжевала сунутый ей в пасть яблочный огрызок, а Лейс легко соскользнула с крыши, встала напротив Боромира.
- Наш, гномий, в смысле? – и кивнула на закрепленный на бедре его короткий меч. – Узнаю работу. Я не из Орзаммара, конечно, я на поверхности родилась, но работу гномов…
- Ни с чем не перепутаешь, - любопытно, сколь удивилась бы Лейс, узнай, что и на родине Боромира оружие гномьей работы сильно отличается от любого другого, и ценится высоко – прочнее гномьей закалки бывали, по слухам, только очень редкие среди эльфийских клинков.
- Ага, - радостно согласилась гномка, блестя голубыми глазами. Боромир, усмехнувшись, отцепил клинок с пояса и передал ей.
- Взгляни. Вижу, ты разбираешься, - гномка действительно взялась за рукоять легко и бережно, как ягнёнка от матери, наверное – но крепко и надежно. Хватом привычной к оружию руки – и оказался сильверитовый клинок ей и по руке изумительно и по росту.
- Ух ты, сильверит… кучу денег же стоит, наверно! И не боишься так в руки давать, а? – Боромир уже уяснил себе, что нравы в Тедасе куда мрачнее и нечистоплотней, нежели в Гондоре. Воров и разбойников здесь было в разы больше.
- Но ведь я среди друзей, так, любезная Лейс? – гномка сморщила округлый носик, рассмеялась, легко провернув меч в руке, сделав им выпад.
- Конечно!
- Окажешь ли мне честь? – нуменорский клинок шевельнулся в широкой руке гондорца, ловя дневной сет. Лейс легко перекинула меч из правой руки в левую, и обратно.
- С удовольствием, - гномка только подол юбки слегка подоткнула за фартук, и встала в стойку напротив Боромира, который раза в полтора, а то и чуть больше, был ее ростом. Как щенок напротив коня смотрелась – но голубые глаза сверкали задорным бесстрашием.
«Пастушка, да? а сражаться обучена», - непривычный слуху звон, столкнувшихся стали и сильверита, разнесся над двориком.


Наблюдать за испуганной Бетани было даже удовольствием, в своем роде, но мучить свою… «подругу, так ведь?» – подругу Боромир не собирался. Махнув Тегану ладонью, мол, хватит уже изводить леди, он шагнул вперед, как раз в тот момент, когда вороной тяжело ударил копытом, выбив фонтанчик земли. Шарахнулась не только девица, шарахнулись и конюхи, а Боромир заметил, как Теган слегка сдвинул брови.
- Чего разыгрался, парень, - негромко произнес гондорец, обращаясь к коню. – Давай-как не балуй, - обернулся на Бетани через плечо, чуть улыбнулся. – Не тревожься, госпожа моя. Этот – для меня. Давай, дружище, - конь оскалил зубы, коротко, гневно заржал – но брошенное яблоко поймал, будто ловкий пес. Сразу вспомнилась собака малютки Лейс – после небольшой тренировки гномка умчалась, не забыв поблагодарить, и чуть было не забыв вернуть меч – куда-то позвали ее. А Боромира же посланец эрла кликнул к конюшням.
- Вот, умник, - вороной попятился, когда гондорец сделал к нему шаг. – Не шуми, - конь замотал головой, яростно сверкнув глазами, и вскинулся на дыбы. Подковы так и сверкнули в воздухе, готовые обрушиться Боромиру на голову, но гондорец ловко ухватил коня за копыта, и удержал пару мгновений – а затем выпустил.
- Не ожидал, да? Держи еще, - конь, явно сбитый с толку, яблоко захрустел, как по команде. Стоящие кругом разразились удивленными возгласами, а Боромиру вспомнилось, как обучился этому приему у Теодреда, сына Теодена – принца Рохана. Не самая простая ухватка, ибо силой для ее применения надлежало обладать немалой, но Боромир, благо, ею не был обделен. Поглаживая бархатистый черный лоб с белой отметиной, он скормил вороному еще яблоко, ласково почесал между мягкими ушами – конь вздохнул, и положил морду ему на плечо.
- Вот и поладили, - но еле успел отпрянуть – вороной голову резко вскинул, заржал, глядя на кобылку, которую выводили из дверей конюшни. Боромир переглянулся с Теганом – поистине, эрл знал, что делает. Небольшая, соловой масти, крепенькая, с широким крупом и сильными ногами – и взглядом безмятежным, как ясное небо. Светло-рыжие бока блестели, вычищенные, а почти белая грива была будто пух одуванчика.
- Ишь, какой, - в присутствии кобылы вороной мигом сделался шелковым. Похлопав его по шее, Боромир подошел к кобылке – та обнюхала его руки, пахнущие яблоками, и сунулась поискать еще.
- Иди сюда, миледи, - Боромир поманил Бетани. – Познакомься, - кобылка явно постарше вороного, но спокойная, с хорошим ходом. Самое оно для начинающей наездницы – и на спине удержит, и научиться поможет. Там, где Боромир не успеет.
Еще денек-другой в Редклиффе, и они тронутся в путь.

+1

41

Бетани чуть дрожит от страха - казалось бы, сильная девица, не боится справляться с порождениями тьмы, выжигая их направо и налево, а вот конь, бьющий копытом землю и только что не выбивающий из нее искры - вгоняет девушку чуть ли не в первобытный ужас.
Она пятится назад, пока не натыкается спиной на эрла Тегана, который, тихо посмеиваясь, с интересом наблюдает за этим действом. Бет недовольно хмурится - ей совершенно не нравится, что эрл так легкомысленно относится к таким вещам, все-таки конь - это животное, а демон этих животных знает, что у них на уме, такой врежет копытом по макушке - и все, вместо головы будет расколотый напополам орех.
А Хоук ее головушка еще ой как дорога.

Они с Теганом, раскрыв рты, смотрят на то, как Боромир ловко управляется с норовом коня. Однако, на какой-то момент Бетани даже кажется, что сейчас зверюга обрушится на ее друга всей мощью своих копыт, затоптав насмерть, и она испуганно вскрикивает, подаваясь вперед, чтобы помочь (интересно лишь чем, ведь она с лошадьми никогда не общалась – подожжет ему хвост? Обольет ледяной водой?), однако эрл вовремя удерживает ее за плечо.
- Не надо.
Хоук медленно кивает и крепко зажмуривается, боясь даже взглянуть на предполагаемое кровавое месиво, что должно остаться, по ее мнению, от Боромира, но, когда раздаются восхищенные возгласы, Бет даже приоткрывает один глаз, чтобы удостовериться, что все в порядке, и тихо выдыхает.

"Слава Создателю..."

Лошадка, которую выводят вслед за черный ураганом, выглядит милой и кроткой. Крепенькая, славненькая, с мягкой, пушистой гривой и добрыми лучистыми, и самое главное, умными глазами. Бетани робко подходит к ней, немного нервно протягивая дрожащую руку к ее холке и кладя туда ладонь. Лошадка чуть встряхивает снежной гривой и будто льнет к ней.
Вот такое животное Бет по нраву, по крайней мере от нее не хочется бежать прочь, сломя голову и опасаясь за собственную жизнь. В том, что Бромир прекрасно справится вороным монстром, Бет не сомневается, но сама бы она на него не влезла, даже если бы ей посулили приплатить это.

- И как тебя такую красивую зовут?.. - Бетани ласково улыбается, запуская в светлую гриву тонкие пальцы.
- Юна, Серый Страж. Отличная кобылка - мирная, ласковая, дружелюбная. В отличие от того парня... - Конюх тихо хмыкает и кивает на жеребца, недовольно вскидывающего голову, словно он понимает, о чем идет разговор и готов опровергнуть все слухи, которые распространяют. - Попробуете сесть в седло?
-Что?.. Это обязательно, да?.. - Бет нервно облизывает губы и беспомощно оборачивается на Боромира, словно взглядом умоляя закончить все ее пытки и мучения прямо здесь.
К тому же, народу пришло поглазеть на Серого Стража, не умеющего держаться в седле, ужес приличную толпу, и Хоук судорожно выдыхает, представляя перед сколькими людьми ей сейчас предстоит опозориться.
- Ох Создатель, я не подписывалась на такое...
Бет мрачно поджимает губы, упирая руки в бока.
- Ну ладно, куда тут чего ставить, чтобы не оказаться у нее под брюхом в итоге?..


Прощаться с Редклиффом было нелегко. Местный люд столько добра сделал для них, что уезжать казалось просто преступлением, и Бетани бы с удовольствием задержалась бы тут еще на пару денечков, но дела не ждут. Им с Боромиром еще предстоит долгий путь.

Спустя полдня Бетани наконец-то приноровилась к спокойному ходу своей лошадки, и мерно теперь покачивается в седле - ее клонит в сон, словно поездка ее баюкает. Боромир едет рядом - всего в паре локтей от нее, погруженный в какие-то свои мысли. Хоук с любопытством бросает на него быстрый взгляд - ей интересно, о чем думает: о доме, о долге, о долгой дороге, а может быть... о ней?

Надо быть совсем слепцом или просто недалеким человеком, чтобы не заметить его к ней расположение - особенное расположение - после той пьяной яблочной ночи. И Бетани это нравится - быть пусть и не любимой, но желанной, - как, наверное, это нравилось бы и любой женщине на ее месте. Другой вопрос, что ей с этим расположением делать? Она бы с удовольствием окунулась бы с ним в водоворот страсти, чтобы забыться, но с каждой такой мыслью монета на шее становится будто все тяжелее. Бет не вырывается из сильных, но ласковых рук, не уворачивается от настойчивых уверенных поцелуев, нет, но этот металлический гругляшок на груди не дает ей переступить через себя и оставить все былое позади.

И может оно и к лучшему.

Страж в очередной раз покачивается в седле и встряхивает темной гривой распущенных сегодня по плечам волос, которые ветер то и дело норовит спутать сильнее. Бетани поворачивается к своему спутнику, с твердым намерением завести по пути разговор, иначе она рискует навернуться с Юны прямо на пыльную дорогу, накрепко уснув.
Особенно подходящих тем для разговора Хоук подобрать не может, поэтому спрашивает первое, что приходит в голову.

- Расскажи мне как ты научился так ловко обращаться с лошадьми? - Хоук подозрительно косится на грозного вороного, который старательно не обращает на нее внимания. - Они ведь не все такие милые, как моя Юна...  а этот парень вообще мог превратить тебя в лепешку, если бы ты не сотворил с ним какую-то магию... - Бетани смеется, чуть сощурившись на солнце, что повисло уже высоко-высоко. - Я, на самом деле, впервые такое увидела... было зрелищно, но очень жутко, я бы, наверное, со страху умерла на твоем месте. В чет твой секрет? Ведь даже сам Теган был впечатлен…

+1

42

Отзвуки Рога Гондора, кажется, все еще отдаются от высоких красных скал, на которых стоит замок Редклифф, - Боромир оборачивается на истаивающую вдали громаду, и переводит дух. С благодарностью и облегчением – крупно повезло ему, что так легко отделался.
Им обоим, - кобылка под Бетани перебирает ногами вроде неспешно, но двигаются они быстро, куда быстрее, чем пешком. А вороной под Боромиром, близ своей подружки, сделался на диво кроток и ласков – но определённым меркам, конечно. Да и за собой Боромир стал замечать, что смягчился. Нельзя не смягчиться, когда карие глаза таким вот светом, отблесками солнечных лучей опаляют, когда она так вот улыбается – знакомым, приятным теплом ведет по его сердцу.
Немало невзгод и тягот предстоит еще вынести, ничего не изменилось, как и слова эти, казалось, виски просверлившие – но сейчас Боромиру намного легче. Ведь привалы их теперь согреты ласковым жаром, на который Бетани откликается с несомненной готовностью, и желанием. Порой – чересчур, и в горячих ласках ее можно было бы узреть увлечение… но Боромиру отчего-то знаком ее слегка стыдливый взгляд, порой слишком задумчивый. И пальцы перебирающие нагретый телом кругляшок на кожаной шнурке, порой сжимаются на нем слишком крепко.
«Даже если и помыслы твои о другом мужчине, теперь ты – моя», - неуловимым образом нет меж ими зарождающихся чувств, кроме желания, и искреннего друг к другу расположения. Оттого ли это, что сердце Бетани не на месте, а сердце самого Боромира осталось навеки в Гондоре? – возможно, и так.
Рог Гондора покоится на бедре Боромира, под ладонь подается гладкой костью исполинского быка. По преданию, третий из наместников, Ворондил Охотник, убил одного из быков Оромэ, что обитали далеко на востоке в пределах Моря Рун. В те времена тень Мордора еще не распростёрлась столь далеко… и земли Гондора были столь велики, что поверье о том, что помощь придет к тому, кто протрубит в его пределах в этот Рог, было осязаемой истиной. А что же сейчас? – раскатилось эхо среди темно-красных скал, и угасло. Благодарностью за помощь, - Боромир глубоко вздохнул, и слегка улыбнулся. Уже почти осеннее солнце светило чуть сзади, слева, клонясь за вторую половину дня.
- Магию? – он встряхивает головой, когда слышит голос Бетани, и безотчетно ведет ладонью по лошадиной шее. Вороному нравится ласка, но еще больше – лакомства, запас которых у Боромира слегка поиздержался. – Нет, это вовсе не магия, - кому, как не Бетани, понимать это.
- Я рассказывал тебе о Рохане, и рохиррим – людях, населяющих его. Королевство людей и коней, лежащее на север от моих земель. Хоть и нет ничего милее моему сердцу, чем Гондор, край быстрых ветров и быстрых коней, Ристанию, как ее еще зовут, нельзя не полюбить. Сын короля тех земель, Теодред – мой ровесник; мы росли почти что вместе, - вспоминая свои стычки с Теодредом по юности и детству, он снова улыбается, на сей раз, шире. – Я провел в Рохане немного времени…меньше, чем хотел бы. Но ухватки по части обращения с лошадьми мне показали именно рохиррим. Удивительный народ, - и искреннее тепло звенит в голосе того, чье сердце навеки отдано Гондору.
- Средь всех колен эдайн они – самые поразительные. Я могу судить это потому, что в моих жилах течет кровь нуменорцев. Некогда мы были отмечены как долгой жизнью, так и крепостью к болезням – кто знает, насколько это проявилось во мне, но что есть, то есть, – Боромир слегка сжимает широкую ладонь в кулак, и по предплечью прокатывается короткая сильная волна. – Рохиррим же явились с востока; они – кочевники, никогда не знавшие Нуменора и силы его. И уже много столетий они – наши  самые преданные друзья и союзники. Лучшие кони в Средиземье – кони рохиррим. Даже бессмертные эльфы признают это…
Здесь он осекается.
Существа, прозываемые в Тедасе эльфами, вызывают у него что угодно, но только не благоговение. Низкорослые, тощие, словно заморенные голодом подростки. Трусливые, боящиеся людей; слуги и нищие. Чтобы эльф смотрел прямо и смело? – такого в Тедасе не увидишь. Как к существам второго, а то и третьего сорта относились к ним, и это так коробило Боромира, что и слов подходящих не найти.
- Страшно представить, что стало бы со Средиземьем, окажись его эльфы подобными вашим, - серьезно замечает Боромир, на сей раз вслух. – Эльфы… их прозвание звучит как «эльдар» - благородны и мудры. Все, за что бы нее взялись, они делают в десятки раз лучше людей. Нас же они прозывают эдайн – «вторые». Тогда как сами зовутся Перворожденными. По преданию, далеко на западе, за незримой преградой, есть страна, куда смертным путь заказан… так ли это, я, само собой, не проверял. Да и в целом эльфов встречал лишь изредка, - он слегка хмурится, вновь мрачнея от обилия совпадений, и необходимости их признавать.
- Эльфы… гномы… Гномы похожи, - заключает Боромир со вздохом. – Что за искаженные отражения миров тому причиной? – но знает, что ответа не получит. – Отчего эльфы Тедаса таковы? – что-то смутное он припоминает, все же, из рассказов Бетани, но многое уже успело смешаться в голове.

+1

43

Позднее летнее солнце стоит высоко, припекая темную макушку девушки, и, если бы не ветерок, что дышит им в лицо, продолжать свой путь было бы совсем тяжело. Бетани не любит, когда жарко и душно, а на Глубинных Тропах почти всегда нечем дышать, горячий воздух забивает легкие и будто опаляет их изнутри. Еще одна причина для нее держаться от Троп подальше, было бы это еще так просто...

Юна под ней ступает мягко и ровно, изредка встряхивая мягкой белоснежной гривой. Бет ласково гладит лошадку между ушей, поражаясь мягкости ее шерсти. Юна поворачивает на Хоук голову и смотрит огромными ясными глазами в самую душу. Иногда девушке кажется, что Юна понимает ее лучше всех сейчас в своем молчаливом дружелюбии и ласковости, и в одном только ее взгляде Бетани находит долгожданный покой и умиротворение.

Боромир легко и просто откликается на ее призыв поговорить. Да и помимо всего, Бетани нравится слушать его голос - ровный, спокойный, с этим певучим иноземным акцентом. Его голос располагает к себе, и неважно просто смеется он, шепчет ласковые слова на ушко, или говорит серьезные вещи, как, например, сейчас, но слушать его вдохновленные речи - одно удовольствие.
Ее друг уже как-то упоминал о Рохане и его всадниках и прекрасной деве, что вроде как может быть отдана ему в жены, но Бет всегда рада послушать еще, особенно когда дорога длинная, а скрасить ее толком то и нечем.

- Видимо они действительно хороши в коневодстве, раз ты о них с таким теплом и радостью отзываешься... - Бетани улыбается другу, чуть прищурив глаза от слепящих лучшей солнца. - Я, к сожалению, ничего в этом не понимаю... Мое дело - магия, но мне очень нравится слушать твои рассказы, правда. И мир, который ты описываешь, кажется таким удивительными и красивым... Хотела бы я взглянуть на него хотя бы одним глазком, на твой белокаменный город и белое древо и вообще все-все-все бы хотела увидеть... - Бетани вздыхает, прекрасно понимая, что ей этого не суждено. Ее место здесь, в Тедасе, это ее дом, который нуждается в ней, здесь все, что дорого ее сердцу. Но ведь помечтать немного можно, правда же?

Упоминание об эльфах, поражающих в самое сердце своей красотой, да еще и бессмертные... диво дивное. Боромир интересуется местными эльфами, и Хоук прекрасно его понимает, судя по его рассказам эльфы Средиземья и эльфы Тедаса совсем разные.

- Когда-то у меня была подруга... долийская эльфийка, которой пришлось оставить свой клан и перебраться в город... - Бет задумчиво смотрит вдаль, вспоминая те славные времена. - Мерриль мне рассказывала, что эльфы не всегда были таким забитым и несчастным народом, живущим в нищете и страданиях. Когда-то они тоже были бессмертны, у них было свое огромное королевство Элвенан, а столица его - Арлатан, - если верить легендам, была невероятно красива, они обладали удивительными познаниями в магии, и культура у них была очень развита. И все у них было хорошо ровно до того момента, как не появились люди. Эльфы некоторое время торговали с ними и были вполне дружелюбны, пока не стали замечать, что дети, рожденные от союза эльфа и человека, полукровки, тоже смертны и век их короток. Люди же и принесли с собой свои болезни и саму смерть, и в итоге эльфы сами начали стареть и умирать. Это испугало их, они решили отгородиться от людей, разорвав с ними какие-либо отношения, но империя Тевинтер, рядом с которой они существовали, восприняла это как знак враждебности, и захватила их, сравняв Арлатан с землей, а эльфов либо убивая, либо забирая в рабство. Эльфы и до сих пор там рабы... хотя уже прошло не одно столетие. Народ, живший под гнетом империи почти потерял свою культуру и историю, и ее крохи сейчас хранят лишь долийские кланы - эльфы, сумевшие сохранить хоть какую-то независимость за долгие годы войн, и объединившиеся, чтобы выживать, еще не забывших что такое гордость. Это удивительный народ, но история его очень печальна...

Бетани качает головой, доходя до точки своего длинного повествования. Пока она говорила, они вышли совсем близко к берегу Каленхада, и девушка очень надеется на привал. Она уже устала - полдня в седле для такой неопытной наездницы, как она, это достижение. Бет поворачивается к спутнику и с упрашивающими нотками в голосе интересуется:

- Боромир... Может сделаем привал? По-моему, и местечко отличное, и момент подходящий. - Бет указывает на раскидистую иву, стоящую прямо на берегу и дающую желанную тень и прохладу. Видимо, этот уголок природы часто используется путниками для отдыха, потому что остались еще на земле отметины от костров, да и трава местами примята.
Боромир первый легко соскакивает с коня на землю, и помогает спуститься и девушке. Бет умудряется оступиться в последний момент и с шумным выдохом падает прямо в крепкие объятия.
- Спасибо... - Она смущенно благодарит и улыбается, подняв на него взгляд янтарных глаз. Поддавшись какому-то порыву - может солнышко макушку напекло - она мягко целует теплые губы, почти невинно, и отстраняется, сладко потягиваясь с тихим стоном
- Ооох, Создатель, как же это все тяжело то ааа... - После долгой поездки ноги словно ватные, а в спине то-то противно хрустнуло, стоило наклониться пониже, разминаясь. - Вот она, старость, видимо... - Она тихо смеется, выпрямляясь и прижимая ладонь к пояснице, чуть растирая ее. – Сколько тебе было, когда ты впервые влез на коня?.. Явно не не в двадцать пять лет как некоторые... - Тихонечко ворчит она себе под нос.

+1

44

И вновь – непрошеное сходство миров; устать бы уже от того, как мыслью прокалывает, да похоже, не бывать этому. Боромир внимательно, жадно вслушивался историю эльфов Тедаса, неизбежно складывая с тем, что знает о  с в о и х. «Свои эльфы», - вот так мысль, - ухмылка тянет угол рта вверх. Он слегка сощурился на солнце, что светит уже слегка сбоку, клонясь постепенно за вторую половину дня.  Голубоватые тени, что тянутся над трактом от деревьев и всхолмий, прохладны. А небеса над головой – густо-синие, особенно, если смотреть на них сквозь слегка тронутые желтизной верхушки деревьев. Осень ли сейчас в Средиземье? – ведь тот же конец августа сейчас стоит, месяца ветров и времени сбора урожая. «Яблок», - которыми их щедро снабдили в дорогу добрые жители Редклиффа. И Боромир грыз их, не смущаясь – яблоки он ох как уважал. Вот и сейчас – круглый полосатый бок, пахнущий медом, показался из седельной сумки. Пальцами Боромир разломил яблоко, половинку скормил вороному, который заинтересованно повернул уже голову, а второй захрустел сам, сжевав в мгновение ока.
- Мне доводилось слышать о тех, кто появился на свет от союза эльфа и человека. Это случалось крайне редко, насколько мне известно. Времена, в которые это случилось, столь незапамятны, что человеку непросто представить их себе, но мой младший брат рассказывал мне об Элронде Полуэльфе, правителе далекого поседения на севере, прозываемого Долиной Имладрис, или же, иначе – Ривенделл. Потомки союзов людей и эльфов должны выбрать свою судьбу раз и навсегда, свой удел – бессмертие, или же участь смертных, так рассказывал Фарамир. Мой брат, - пояснил он, вдруг видя перед собой ясноглазого парнишку с ворохом пыльных свитков, стащенных из библиотеки Минас-Тирита прямо из-под носа у бдительного архивариуса. – Более того! Иные толкователи генеалогий возводят род моей матери к одному из подобных союзов… но вряд ли что-то из этого отозвалось во мне, - Боромир усмехнулся, поведя плечами, поскреб бороду. – История эльфийских колен и родов также сложна и запутана… но на сей раз мне достаточно знать, что, несмотря на сходство, отражения миров на сей раз все же, оказались не совсем одинаковы. Лишь странно мне, что народ, искусный в волшебстве, просвещенный и мудрый, сумел уступить роду людскому. Хотя и здесь я вижу нечто схожее – когда-то колена эдайн были благословлены долгой жизнью, и особой стойкостью к болезням. Они жили в королевстве Нуменор – великом и прославленном, но Тьма однажды вкралась в сердца нуменорцев, заставив их поверить в то, что бессмертные Предвечные Силы, обитающие за Морем – враги им. И так пал Нуменор, - всякий раз, рассказывая эту историю, Боромир видел пред собой исполинскую океанскую волну, что поглощает высокие скалы и белые храмы, затопляет зелень лесов и раскалывает самую земную твердь до основания.
- Море поглотило флот Нуменора, что отправился в поход к незримой преграде на Западе, и сам материк. Лишь остатки его, некогда великого и величественного, теперь рассеяны по Средиземью. Равно, как и кровь нуменорцев – есть она и во мне, - он опять слегка улыбнулся, глядя на Бетани. – Срок жизни людей с тех пор постепенно становился неумолимо короток, но… если б спросили меня, я не стал бы сетовать на то. Если жизнь коротка – то значит, больше надо успеть, так ведь, Бэатани? – он чуть потянул поводья, заставляя вороного сбавить шаг. Привал? Да, уместно, учитывая, что в путь они выдвинулись едва ли не до рассвета. А уж как бедняжка Бетани ежится в седле, и бережет бедра, заметно со стороны, наверное, за добрую милю.
Спешившись, Боромир легко подхватил девушку в объятья – нога той запуталась в стремени, и Бетани непременно скатилась бы с конской спины, кубарем, но оказалась удержана. Поцелуй – достойная награда, но недостаточная – Боромир удержал ее губы, теплые, словно нагретый солнцем плод, а затем чуть подмигнул ей, отступая на шаг.
Пока Бетани разминала уставшее тело, он стреножил коней, пустив пастись возле раскидистой ивы. Длинные ветви клонились к близкой воде, от которой веяло прохладой. Боромир с удовольствием спустился к ней, сполоснул пропылённое лицо и руки, а затем и вовсе сунул в воду голову – мелко, благо, дно песчаное, далеко уходящее вперед. Утирая лоб, он возвратился к Бетани, и занялся хворостом – прихватили с собой, и обустройством костерка.
- На коня? – уточнил он, укладывая дрова шалашиком на старом кострище. – Шесть, - и засмеялся. – Я решил, что пони мне уже не подходят, вот и прокрался в конюшню. Конь Наместника, моего отца… покрупнее этого был. Хотя, может, мне тогда это показалось, - посмеиваясь, продолжал Боромир, не забывая возиться с костром. – Я умудрился вскарабкаться на него, и пару мгновений даже продержался у него на спине… а потом свалился, и так заработал эту вот отметину, - он наклонил голову, показывая старый, хорошо уже подживший шрам слева сзади на шее. – Голова тогда гудела, помню, как колокол, а уж когда мне добавил отец… - о таких своих проделках Боромир мог рассказывать бесконечно, была бы охота рассказывать – и было бы, кому слушать.
- В детстве со мной сладу не было, - тихонько ухмыльнулся напоследок, и чиркнул кресалом. Огонек загорелся недовольно, но раздуть его – дело простое для того, кто таких вот костров в своей жизни развел не одну добрую сотню.
- Перекусим? – редклиффские припасы еще оставались. Хорошие, для долгой дороги собранные – пироги долго оставались свежими, хлеб не черствел, но есть, признаться, хотелось.
Быстро закипел в походном котелке взвар из травок, всунутых им одной из сельских эльфиек. Смотрела она тогда хоть и робко, но упрямо, и Боромиру поневоле пришлось все же взять из тонких костлявых рук мешочек с сушеными листьями и корешками. Вначале он отнесся к этому прохладно. Затем же – распробовал.
- Занятная штука, эти эльфийские корешки, - и горьковатый, и терпкий, а бодрил не хуже свежей родниковой воды. Боромир сделал глоток, перевел дыхание, откидывая назад, на вздыбившийся ивовый корень – щит убрал за спину. Сидеть удобно – а вот Бетани кривилась, явно страдая после дня, в седле проведенного.
- Иди сюда, - не дожидаясь согласия, привлек к себе. – Снимай броню, - и точно так же, не дожидаясь, пока она опомнится, принялся распускать шнурки и ремешки тяжелой мантии. Пальцы пробежались по позвонкам, прикрытым рубашкой, по закостеневшим мышцам, погладили, мягко нажимая.
- Разомну, - улыбаясь, пояснил он Бетани. – Могу и бедра тебе смазать, если хочешь, - ох и сально же прозвучало – расхохотался вполголоса, но та же эльфийка, что всучила им эльфийский корень, также дала Боромиру баночку с бальзамом. По его просьбе – ибо он понимал, что неопытная наездница ноги сотрет до мяса спустя всего какой-то день пути.

+1

45

"Остатки лета... Даже жалко, что выбралась из-под земли только сейчас, хотелось бы погреться на настоящем солнышке побольше, а не задыхаться от жара и смрада Глубинных Троп..."

Наклониться вперед и назад, вправо и влево, запрокинуть голову к небу и сощуриться на яркое солнце, по-осеннему ласково, но все еще уверенно пригревающее все вокруг. Обернуться на Боромира — тот уже стреножил лошадей и теперь спустился к озеру, видимо решив немного освежиться. Вода должно быть сейчас у берега прохладная, но не ледяная, можно будет даже искупаться, наверное, когда сумерки достаточно сгустятся, чтобы скрыть ее наготу от чужих глаз. Они не так далеко ушли от дороги, чтобы быть уверенными, что никого никому другому из проходящих мимо путников не придет в голову такая же идея найти приют в корнях той же старой ивы.

Боромир подходит ближе к Хоук, и та протягивает руку, заботливо убирая со лба мокрую прядь, что лезет в глаза, и с надеждой предлагает:
— И как тебе вода? Не хочешь остаться здесь до утра, чтобы отдохнуть? Я не уверена, что смогу вскарабкаться в седло в ближайшие пару часов…
Ладонь на какую-то секунду задерживается на горячей щеке, и Бет отстраняется, позволяя обоим заняться своими делами — Боромир берется за костерок, Бетани с головой ныряет в мешок с провизией в поисках трав и сушеных ягод для отвара из эльфийского корня. Когда похолодает, и если они все-таки рискнут окунуться в манящие воды Каленхада, то горячий напиток будет очень и очень кстати... Хоть в жарких объятиях Боромира и невозможно замерзнуть – они согревают ее и прохладной звездной ночью, и кристально-ясным ранним утром.

"Шесть лет?.."

Бетани тихонько посмеивается в котелок, закидывая туда сушеные травы, представляя, как Боромир, еще совсем дитя, вцепился намертво в лошадиную гриву и отчаянно пытается не навернуться на землю. Бет не удивлена, что ее друг в юности был тем еще любителем приключений - он и сейчас такой же, только уже не мальчишка, да и приключения стали серьезней.

Бет прислоняется бедром к иве и скрещивает руки на груди, понемногу отдыхая. Вспоминает свое детство — сколько всего было, и хорошего, и не очень.
— Моя старшая сестра, Мариан, тоже была тем еще сорванцом в юности... да и сейчас, я надеюсь, осталась такой же. Никогда не уступала ни одному мальчишке — первая, кто полезет в драку, вскарабкается на самую высокую ветку дерева, соберет ребятню на какую-нибудь проделку. Карверу никогда не нравилось, что Мариан во всем первая, но он все равно шел за ней, как за лидером, а я... Меня, наверное, просто боялись оставлять одну. Вот и приходилось им таскать меня с собой повсюду. — Бетани посмеивается, все глубже погружаясь в воспоминания. - Карверу тогда много чего не нравилось. Постоянно ныл, что мы словно долийцы — кочуем туда-сюда по стране, как бездомные, скрываясь от храмовников и Церкви, словно преступники. Его можно понять, он ведь не маг, и наверняка хотел обычной жизни, считая, что все это с ним происходит совершенно не заслуженно... Да мы все хотели нормальной жизни. Но получилось... как уж получилось. И Карвер всегда ревновал отца к нам с сестрой. Я много раз упрашивала его, чтобы брата брали с собой, когда мы уходили подальше от людских глаз, чтобы практиковаться в магии, но отец никогда не позволял этого. А Карверу было очень одиноко, он чувствовал себя брошенным и ненужным, и теперь... — Бетани запинается, чуть поджимая губы. — Я его понимаю. И кстати... Он в итоге ушел в храмовники. Когда я не вернулась с Глубинных Троп. Надеюсь, ему там нравится. Все-таки, какое-никакое место в жизни, уже что-то. Хотя лучше бы в городскую стражу пошел…

Девушка с усталым вздохом усаживается рядом с Боромиром, с легким ужасом отмечая, как у нее ноет каждая косточка в теле. Бедра горят огнем и каждое прикосновение к нежной коже отдается противной болью. Бет недовольно морщится, представляя, как завтра придется снова терпеть все эти муки, и заунывно стонет. Знала бы, что так все будет — ни за что бы не согласилась на такую авантюру. Юна, будто заслышав ее мысли грустно поворачивает голову в их сторону и встряхивает гривой, заставляя Бетани почувствовать себя неловко. В конце концов, уж лошадка точно не виновата в том, что стражу хочется выть раненным волком.

Хоук вежливо отказывается от предложенного куска пирога, а вот яблоком с удовольствием хрустит, вгрызаясь в сочную мякоть — отличные, все-таки, в Редклиффе яблоки, а уж вкус местного сидра она точно никогда не забудет...
Поесть, конечно бы, стоило, но Бет так вымоталась в седле, что нет сил даже на то, чтобы просто шевелить челюстями. Она мечтает сейчас лишь о том, чтобы упасть на землю и не двигаться, лишь бы не тревожить измученное тело.

Хоук в очередной раз кривится, пытаясь устроиться поудобнее, и видимо терпение у Боромира не выдерживает наблюдать за этими муками, и он тянет девушку к себе, обвивая руками. Пальцы ловко пробегаются по застежкам брони, расправляясь с ними в два счета.
— Что ты делаешь?.. — Бетани удивленно поворачивает голову, чуть сдвинув брови, однако ответ ее вполне удовлетворяет. Тело будто само поддается его рукам, постепенно расслабляясь. Хоук даже начинает дышать глубже и спокойнее, довольно прикрывая глаза, но следующее предложение тут же бросает ее в краску. Щеки вспыхивают и горят алым смущением. Одно дело, все же, обжиматься под покровом ночи, укрывшись плащом, и совсем другое при свете дня сидеть полуобнаженной чуть ли не у всех на виду, раздвинув ноги.

"Да у кого — у всех на виду? Тут ни одной живой души..."

И как бы там ни было, предложение звучит весьма заманчиво, но сомнения не хотят ее отпускать.
— Ты чего смеешься, эй! — Бетани возмущенно пихает Боромира в плечо. - А если кто-то увидит это зрелище? Что о нас подумают?.. — Бетани нервно облизывает губы. - Тут даже укрыться негде...

Ива мягко шевелит склонившимися почти до земли ветками под легким ветерком. Бетани озирается вокруг и понимает, что, в принципе, они вполне  надежно спрятаны от чужих любопытных глаз этой лиственной занавесью. А уж что там кто подумает с дороги — какая уже разница.
Бет цепляется взглядом за сильные крепкие руки, тихо вздыхает, и девичье сердце все-таки сдается.

"Если кто сунется — убью."

— К архидемонам все... — Бетани тихо ругается сквозь зубы, превозмогая муки, пока стягивает с себя сапоги и штаны, оставаясь в одной рубашке. Ветерок в тени приятно холодит кожу, и боль будто становится немного тише. — Я не откажусь от помощи.

Щеки Бет краснее любой розы из сада наместника, а взгляд упирается куда угодно, лишь бы не в собственные обнаженные коленки.

+1

46

- Чему я смеюсь? Да ты ведь завтра и шага сделать не сможешь, Бетани, - Боромир похохатывал в кулак, еще сдерживаясь. Поистине, смущаться им уже нечему и незачем, но от двойного смысла сказанного смехом так и разбирало.
- Кто нас сейчас может увидеть, так это птицы, и лесные звери, - близ озера темнел небольшой перелесок, отражаясь на его зеркальной глади. Та манила еще сильнее – окунуться-искупаться после дня, проведенного в седле ох как тянуло.
И эту неопытную… наездницу, также стоит уговорить ополоснуть ее ссадины, - с одеждой Бетани Боромир все же, помог. Коснулся пламенеющей, точно едва распустившийся мак, щеки, притянул к себе, проводя ладонью по плечу под льняной рубашкой. На вкус ее кожа за ухом была чуть пряной, слегка солоноватой и горячей, - он отвел с шеи Бетани длинные волосы, привлек ближе. Желтеющая ива шелестела длинными плетями ветвей над головой, поистине, надежно укрывая их от посторонних глаз.
- Кругом нет жилья, - негромко пояснил Боромир вскинувшимся на него золотисто-карим глазам. – Я не чувствую дыма, - говоря так, он отстегивал и свои доспехи уже. Раз случай такой выпал, зачем его упускать? – котелок с почти остывшим взваром эльфийского корня стоял близ костра. Смочить тряпицу в нем – все равно почти ничего не осталось, а он теплый. Не холодная озерная вода небось, - усадив Бетани спиной к себе, так, чтобы к груди прислонилась, он осторожно коснулся смоченной взваром тряпицей нежной кожи ее бедре – те так и вздрогнули.
- Ничего, сейчас больно уже не будет, - знал по себе, каково это – ноги так вот верхом стереть. Темные волосы мазнули по лицу, когда Бетани запрокинул голову назад, ем на плечо, и рубашка на ее груди соблазнительно натянулась.
Да… хорошо, что их никто не видит. Не прервет, - кони у них чуткие, заметят приближающуюся опасность, - рука тем временем скользила по нежной коже и дальше, уже чувствуя опаляющий жар.
- Все хорошо, - хрипловато шепнул он Бетани, свободной ладонью накрывая ее трепещущую грудь. Как тут устоять? – сердце так  и колотится в ладонь, а взгляд, чуть искоса, встречается с ее – и смеющимся, и взволнованным, и где-то еще стыдливым. Но и ей нравится такая любовная игра – да, изначально оно к тому и шло… не могло привести к чему-то иному. Они лишь совместят приятное с полезным, - тихий стон срывается с губ Бетани, и сложно понять, чего – боли, или удовольствия. Да и не нужно - тряпица куда-то отброшена, а поцелуй ее горяч, словно угли костра.
- Потерпи, - себе, или ей? – жаркая, уже готовая вскинуться. Рука, влажная от тряпицы, тянется к мешку, лежащему рядом, к заветной баночке с бальзамом. Открыть одной рукой ее, целуясь при этом – та еще задача, но Боромир кое-как справляется.
- Еще немного, милая, - самому бы утерпеть, когда она так прижимается спиной, и в объятьях почти что звенит, раскаленная? – и целебная мазь, кажется, плавится на ее бедрах, точно так же, как скользящая по ним ладонь.
Никто их не увидит, - губы горячо, жадно встречаются. Темные волосы задевают лицо – Боромир беззвучно смеется, когда скользкие от мази бедра седлают его, куда более уверенно, чем лошадь, и уж точно, гораздо более охотно.


Уже почти стемнело, и закатные лучи узкой дорожкой бегут по воде. Становится холодно, и Боромир, с трудом оторвавшись от жаркого тела в объятьях, все же заставляет себя подняться, и снова развести костер. Хочет он того, или нет – пути должно продолжаться, несмотря на такие вот приятные моменты отвлечения. Несмотря на влечение, - отчетливо понимая, что не выпускал бы такую женщину из постели по меньшей мере, неделю, он все же идет в озеро. Окунуться, освежиться – отрезвиться, ибо слишком она хороша.
Одевшись наскоро, под пробирающим до костей ветерком, возле костра Боромир, впрочем, согревается быстро. Глаза Бетани горят, словно два кусочка солнца – ласковые, горячие. «Не повезло тому, с кем она рассталась», - мелькает мысль, и Боромир чуть щурится на серебряный отблеск меж пышных обнаженных грудей. Он не замечал, дабы Бетани снимала его, эту монетку. Память о ком-то, талисман на удачу? – он подбрасывает в костер еще немного хвороста, и, отвернувшись на миг – дабы глаза привыкли к сумеркам – вглядывается в густеющую тьму.
Рано темнеет уже, все же. И на ночь костер придется погасить, - поневоле вспомнились их ночевки до Редклиффа – как спали рядом, но Бетани явно робела приблизиться. Теперь ей больше не придется робеть, - он садится рядом с ней, ласкающе проводя рукой по темным волосам, запуская в них пальцы, и заставляя чуть приподнять голову – так целовать ее удобней.
О чем он думает, право же, - мысль обжигает, но мимолетно. Нет, Тедас его не прикует к себе даже таким, даже этим вот – и ран от грызущей тоски по родине не залечит. Но до чего же сладко позволять себе такое, - обнимает он Бетани крепко и горячо, как свое. Свою.
- Станешь скучать по мне, когда я уйду? – где та былая сдержанность, с которой он держал себя. К такому ли Боромиру она привыкла – мрачному, с постоянной тоской на лице и в сердце. Он к самому себе такому здесь, в Тедасе, привык уже – и тем отрадней было сейчас ощущать себя прежнего. Способного перевернуть мир, и на колени его поставить, буде того пожелает.
«Вот что значит – вдохновение», - жесткие пальцы касаются щеки Бетани, и Боромир улыбается ей. «Спасибо», - но прокалывает неумолимой совестью, как всегда – «а ей-то каково?»

+1

47

Боромир смеется так заливисто, что улыбка невольно расцветает на лице девушки. Как можно на него такого злиться, когда глаза смотрят на нее так ласково и весело?

- В твоих же интересах, чтобы я смогла завтра передвигаться, иначе я на Юну не вскарабкаюсь – повезешь меня как мешок с репкой на своем вороном чудище. – Хоук фыркает, послушно подаваясь вперед, чувствуя, как под теплыми ладонями тело расслабляется понемногу. Смущение и стеснение, которое она испытывала не так давно, отходят назад, уступая место некоторой взволнованности. Ей хорошо в его объятиях, и пусть это не объятия «того самого» человека, Бет в них уютно, и каждое прикосновение заставляет сердце встрепенуться в груди.

Она послушно раздвигает колени, прикрыв глаза, и вздрагивает, когда горячая ладонь ложится на бедро и скользит бережно выше, словно боясь причинить новую боль. Кожа там словно огнем горит – намучилась Бетани на своей лошадке знатно, но его руки доставляют больше удовольствия, чем неудобств. С губ срывается хриплый судорожный вздох. Бетани запрокидывает голову и поворачивается на Боромира, не сводя с него горящего, словно пламень, взгляда. Бет молчит, но и без слов понятно, чего она хочет – тело говорит за нее, и этого желания ей никак не скрыть.
Она кладет узкую ладонь на его щеку и притягивает к себе ближе, накрывая горячим поцелуем теплые губы. Сердце бешено колотится в груди, заставляя позабыть обо всем, а в голове крутится лишь одна мысль.

«Иди ко мне.»

Она целует жадно, не позволяя отстраниться. Вторая рука прижимает его ладонь к своей груди еще теснее, словно желая, чтобы Боромир почувствовал биение ее сердца, услышал, что оно выстукивает неровно: «хо-чу-те-бя-хо-чу-те-бя».
И к демонам боль, жесткие корни ивы, лечебную мазь… Есть сейчас только он и его губы.
И Боромир прочитывает этот стук, и просит потерпеть, но Бет не хочет ждать. Мягко прикусывает за нижнюю губу, словно обижаясь, что он не дает ей сразу, чего она хочет. Прижимается теснее и, не выдерживая, в мгновение устраивается на нем сверху и наклоняясь, сначала ласково, а потом все увлеченней целует, отдаваясь без остатка наслаждению.


Бетани устало кутается в плащ, нахохлившись у костра, словно воробушек. Ночи становятся длиннее и прохладней. Бет молча наблюдает за Боромиром с улыбкой – как тот выходит из озера и капли воды слабо мерцают в лучах вечернего заходящего солнца на его коже, как он одевается, как отбрасывает мокрые волосы с лица, как подбрасывает немного хвороста в костер.
Ей бы тоже не мешало окунуться, но от мысли, что вода ледяная, а воздух, вероятно, и того холоднее, ее уже заранее бросает в дрожь.

«Утром.»

Он садится рядом, и Бетани прижимается бедром к его бедру, чувствуя тепло. Поднимает на него взгляд янтарных глаз, в которых отражаются пляшущие языки костра и чувствует ласковый поцелуй на своих губах. Боромир привлекает ее еще ближе, прижимая к груди, обвивая руками, словно пряча, укрывая собой от остального мира. И Бет ощущает себя словно за каменной стеной – в безопасности и покое.

«Станешь скучать по мне, когда я уйду?»

Вопрос бьет ее наотмашь. Последние дни она старалась не задумываться о цели их похода, потому что от мыслей этих становилось тоскливо на душе. Она привязалась к своему спутнику, доверилась и открылась, чего до этого делала лишь с одним человеком, и теперь, когда он напрямую ее спрашивает…

- Буду… милый. – Ласковое слово соскальзывает с языка, но Бетани не жалеет. Зачем, когда он все равно уйдет, а ей останется лишь вспоминать о нем с нежностью в сердце и светлой грустью.  – А ты не забудешь меня, увлекшись златовласой красавицей из соседних с твоим королевством земель? – Она тихо посмеивается, хотя у голоса ее терпкий привкус печали.

Хотелось бы сейчас назвать его своим, но сердце его не здесь, как и ее сердце – не его. И все их любовные и нежные слова пусть и искренны, но хрупки. Они не принадлежат друг другу, но на некоторое мгновение Бетани так хочется в это поверить, истосковавшись по душевному теплу.

Они немного молчат и Хоук робко задает следующий вопрос, прижавшись щекой к его плечу.
- А если бы… я отправилась с тобой? Ты был бы рад?..
И хоть она знает, что никогда не пойдет за ним – не сможет, - ей ужасно хочется услышать «да».

+1

48

А она привязывается. Это видно в осторожных взглядах искоса, робких, девичьих – в Бетани, невзирая на браваду, и способность мановением пальца сжечь целый отряд, хватает и застенчивости, и робости. Что же до женского кокетства, то почитай, и вовсе нет его, уж Боромир на такое насмотрелся.
Теплая щека прижимается к плечу, темные волосы щекочут небритую скулу, цепляются за щетину. Темнота опускается над озером со стороны которого веет все более осязаемым холодом, - Боромир привычно всматривается в темноту, поверх играющего искрами костерка, но ничего не видит. Да и кони спокойны. Со стороны тракта их не видать, хотя рядом с водой и звуки далеко разносятся, да и отсветы костра будут видны, - рука безотчетно подтягивает ближе лежащий рядом на земле меч, и задевает тонкое обнаженное предплечье Бетани.
- Я никогда в жизни не видел ее, потому не могу знать, что будет, - посмеиваясь, отвечает он. Но доля истины в сказанном Бетани есть – пускай и случалось в роду наместников такое, что сыны его брали жен и возлюбленных из простонародья, угасающая нуменорская кровь требует…
«А чего она требует? Рохиррим – не нуменорцы, и все, что есть у леди Эовин – краса, каковой я еще не видел, ха, и знатность. Она – достойная партия, но… не более того», - незачем забегать вперед. К хорошеньким женщинам у Боромира, вестимо, слабость, да и вспыхивает он легко, но столь же легко и отпускает. Кроме…
- Я был бы рад, - просто отвечает он на следующий вопрос Бетани, робкий и ожидающий. – Но очень скоро это перестало бы приносить радость тебе, - отблески костра снова горят в ее глазах золотыми точками, а губы – приоткрыты. И легкий, успокаивающий поцелуй – то, чего они сейчас желают, видно по тому, как раскрываются навстречу.
- Невозможно прижиться в чужом мире. Что бы и кто бы тебя ни держал, - говорит он, помешивая угли в костре какой-то палкой – те сердито потрескивают, рассыпая искры. – Вначале сердце бы твое горело, а затем его сковала бы ледяная тоска. Ни на что несмотря, - Боромир смотрит в глаза Бетани, и в серых глазах его – понимание и скорбь.
- Я говорил тебе, что не единожды встречал чужаков. И однажды встретил девушку из чужого мира. Мне тогда едва минуло двадцать два, и я считал, что весь мир принадлежит мне. Любые миры, и все в них, - воспоминания о том уже давным-давно не острый нож, но тягостная боль в застарелой ране. Так бывает порой, когда на непогоду ноет. – Кажется, друг друга мы все же полюбили, - об этом просто говорить, ибо без этой простоты не будет понимания. Или же…
«Пусть знает».
- Я был готов положить к ее ногам свое королевство, но она покинула меня. Не имеет значения, почему, - Боромир слегка хмурится, - но она знала, что была, есть, и остается чужой в Средиземье. Точно так же и я чужой Тедасу, и даже не будь скован долгом пред своей родиной и народом, будь я даже последним конюхом… все равно бы стремился домой. То неизбежность. И это правильно, - тихий шепот поверх прильнувшей к груди темноволосой макушки. Большой палец касается нежной щеки, чиркает по ней, чуть приподнимая уголок рта Бетани – дескать, улыбнись.
- И ты тоже захотела бы покинуть меня, - палец скользит ниже, по прохладной шее к горячей ложбинке меж грудей, слегка влажноватой – по жесткому кожаному шнурку, к нагретой телом монетке. – Рано или поздно. И в этом нет ничего дурного. Такова жизнь, душа моя, - серебряный кругляш слегка блестит в свете костра, и прячется.
Само собой, для таких речей рано. Еще неизвестно, чем сумеет помочь им этот самый «Круг магов», да и есть ли резон идти туда. Может быть, Боромиру суждено остаться в Тедасе навечно. «Не так уж и плохо», - не раз об этом думал уже, но представляя, что Бетани, связанная своим долгом Серого Стража, покидает его, Боромир ощущает пустоту, неясно позванивающую в сердце
Хотя, вестимо, он справится и не пропадет.


«Место, битком набитое магами?» - лодка тихо рассекает холодные воды озера Каленхад, над которыми тянется туман. И навстречу слишком задранному, несоразмерному носу из него вырастает исполинская башня, выстроенная на невозможно маленьких утесах. «А когда вода поднимается, что же, подвалы заливает?» - Боромир чуть приподнялся на скамье, но унялся, напряженно всматриваясь. Неприступная башня. Кроме как водой, не подберешься, как дозорный форпост – хороша, но как оборонительная позиция – не годится никуда. Точно так же отрезать по воде ее легче легко, - лодочник помалкивал, глядя на воителя в отличных доспехах, слишком взволнованного, дабы сидеть спокойно, и на его спутницу – симпатичную молодую женщину. Серого Стража.
- Серый Страж, - исполинские врата башни распахнулись. Причал и лодочка остались позади; Боромир обернулся на них с парапета – и едва не отшатнулся. Высота, на которую пришлось забраться, впечатляла. И слегка напряженно он взглянул на вышедшего встретить их храмовника.
«Так вот вы какие», - до сих пор вот так, вблизи, этих рыцарей, как прозывались эти люди в Тедасе, ему видеть не довелось. Доспехи, что носили храмовники, отличались от привычных Боромиру, да что там – даже от доспехов рыцарей эрла Тегана. Устремленный острием вверх меч, осененный языками пламени, был вычеканен на кирасе, которую Боромир, пожалуй, рассматривал с чрезмерным интересом.
- Членам вашего благородного ордена всегда рады в Твердыне Кинлоха, - приветствовал их храмовник. – Рыцарь-капитан Хэдли, к вашим услугам, монна. Рыцарь-командор Грегор сейчас отсутствует, но, вероятно, вы хотели видеть Первого Чародея? – и глазами указал на видневшийся за спиной Бетани посох. – А ваш спутник?..
- Не Страж, - легко улыбнулся Боромир. – Друг и телохранитель госпожи Хоук, в том непростом деле, что привело ее сюда. – храмовник сощурился чуть недоверчиво, но понимающе – понятное, дескать, дело, как ты хранишь это тело, воин, но препятствовать тут нечему.
- Проходите. Маги Твердыни Кинлоха помнят Героиню Ферелдена, что когда-то обучалась здесь, и то, сколь много сделали Серые Стражи для них, - и, поистине, это было облегчением.
- Серых Стражей в Ферелдене поистине, уважают. А эта Героиня Ферелдена – ты говорила, что она твоя родственница, кажется? Не знал, что… - «она училась здесь», он не договорил. Пройдя под высокой аркой, они оказались в библиотеке. Чем еще могло быть это невероятных размеров книгохранилище. Повсюду фолианты и свитки – не библиотека Минас-Тирита, понятное дело, но суть в другом. Люди – и эльфы, виднелись там-сям острые уши – находящиеся здесь.
«Все они – маги?» - Боромир с удивлением задержал взгляд над рукой мальчугана, на вид не старше лет эдак так десяти. Паренек хмурил брови, сопел – но зажег-таки в ладони небольшой огонек.
- Получилось! – радостно воскликнул, и огонек немедленно взметнулся вверх на добрый фут. – Ой! – к мальчишке подскочила женщина, принявшись отчитывать.
«Занятно», - вслед Боромиру и Бетани поворачивались головы, слышались шепотки. Несколько симпатичных, как на подбор, молоденьких девиц негромко хихикнули, прикрывая рты ладошками – гондорец одарил их легким поклоном, и затем вновь обратился к Бетани.
- И как мы найдем  здесь то, что ищем? Ты была права – тут тысячи тысяч книг.

+1

49

Сидеть рядом с ним – кажется счастьем. Не быть одинокой – возможно и есть то, к чему она стремится? Боромир – хороший человек, уже ставший ей близким. Почему так быстро? Она не может сказать, как будто что-то щелкнуло внутри, словно Создателю было так нужно – свести две линии жизни, которые никогда не должны были пересечься. Но случаются же чудеса?

Бетани, затаив дыхание, ждет его ответ. Она не думает, что он скажет ей неправду, чтобы польстить ей или не обидеть, даже если и забудет потом – то так тому и быть. Наверняка она никогда не сможет узнать, но будет думать, что он помнит и хранит в сердце теплые воспоминания о ней.

«Правда для этого ему еще нужно вернуться домой.»

Так странно говорить о том, что будет, когда Боромир уйдет, как будто у них двоих совершенно нет сомнений, что это произойдёт в будущем. А им стоило бы быть – чрезмерная самоуверенность, как это обычно бывает, губит любое дело.

Мужчина отвечает уклончиво – но зато честно, Бетани и без того знает, что вряд ли смогла бы тягаться красой с леди из дворянской семьи чужих земель. И она не в обиде, наоборот, чуть улыбается, заглядывая в глаза своего спутника, в которых находит тепло и ласковость.

«Я был бы рад.»

Если бы она ушла с ним. И в этот момент Бетани кажется, что она действительно бы этого хотела. Сбежать, оставив всю прошлую жизнь позади, отрекшись от всего. Просто начать все заново. Смогла бы? Хватило бы у нее смелости, сил и духу? Хотя можно ли считать такой побег «смелым», когда ты бросаешь свою семью, свою любовь, свою жизнь, ради неизвестности?

«А они разве не бросили меня так?»

Отголоски старой обиды словно сильверитовый колокольчик – отдаются в голове тихим звоном, но Бет гонит этот звук прочь. Нет, все не так, обстоятельства и случай – вот кто виноват, но не они и не она. Так просто получилось.

- Сбежать, порой, кажется таким заманчивым. Как будто перешагнул через невидимый порог – и начинаешь все заново. Как… перерождение. Но мало кто может отбросить все сомнения, все, что держит нас из прошлого, словно цепи, которые ничем не перерубить, не сломать.  – Бетани тихо вздыхает, и Боромир ловит этот вздох ласковым, мягким поцелуем, словно утешающим. Девушка прикрывает глаза и прижимается лбом к его лбу, замолкая. Глубоко внутри собирается комок непрошеных слез, но она не будет плакать, нет, как бы грустно ей сейчас не было. Голос Боромира спокоен и тих, Бетани сосредоточенно вслушивается в него, находя в нем утешение. Он говорит о любви, и история эта печальна и прекрасна одновременно. Бет представляет на месте той девушки себя и понимает, что все, скорее всего, так бы и сложилось. Они все стремятся домой, их всех что-то держит -  незримые нити, связывающие их с тем местом, где они родились, где они должны в итоге быть.

Бетани льнет ближе к его груди, прижимаясь теплой щекой. Грусть разливается по венам, но грусть эта светлая, хоть сердцу от нее и тоскливо немного.
- Возможно… ты и прав.  – Она обвивает его руками за талию, чуть стискивая, словно пытаясь обнять полностью, всем своим существом.  Бетани послушно улыбается уголками рта, ей не хочется его расстраивать. Кто знает, сколько еще поводов для этого у нее будет. Пусть сейчас лучше улыбнется. – Но я рада, что ты здесь сейчас. Со мной. Как бы ни сложилось все дальше, сегодня это – правильно.
Улыбка становится шире и теплеет.
- Я буду рядом…

«…сколько потребуется.»


Чем ближе они к Башне Круга, тем сильнее Бетани не по себе. И дело не в том, что она боится, как ее там примут – отошлют прочь или наоборот, будут приветствовать так же радушно как в Редклиффе, ей боязно не найти там то, что они так с Боромиром ищут – ответы.

При виде храмовника Бетани словно инстинктивно отступает назад, но упершись спиной в Боромира, приходит в себя. Все-таки, долгие-долгие годы страха попасться храмовникам в лапы все еще дают о себе знать, но она теперь Серый Страж, ей незачем бояться.

«Все будет хорошо.»

- Благодарю за радушие, сэр Хэдли. Я Серый Страж Хоук. Бетани Хоук. – Бет после некоторой запинки добавляет к фамилии и имя. - Вы правы, мы были бы рады, если бы вы смогли организовать встречу с Первым Чародеем… это было бы чудесно.

Храмовник пропускает их вперед себя, и они оказываются внутри Башни. Высоченные потолки, изящные арки, все такое... необычное. Но все это ничто, по сравнению со следующей залой. С губ девушки срывается восхищенный вздох – поистине она еще никогда не бывала в таких местах: огромные высоченные стеллажи с сотнями – тысячами книг! Она во все глаза смотрит на это великолепие – сколько знаний, сколько всего она могла выучить, если бы отправилась в Круг. Но стоила ли свобода этого? Возможно, если они здесь задержатся ненадолго и у нее будет возможность полистать хотя бы несколько из старых пыльных фолиантов, она это узнает.

Бетани оборачивается к Боромиру и на ходу коротко отвечает, не выдерживая и все-таки пробегаясь пальцами по корешкам книг на ближайшем стеллаже. Ох, как же это все безумно интересно…
- Да, кузина училась здесь… А когда-то могла и я, на самом-то деле. Если бы не сбегала то и дело от таких, как он. – Бет придерживает Боромира за рукав и негромко шепчет эти слова ему на ухо, кивая на сэра Хэдли.

Девушка с любопытством смотрит за тем, с каким интересом Боромир наблюдает за юными магами, что шныряют туда-сюда, одетые в длинные ученические робы, они пытаются творить магию, и на самом деле Бет и самой интересно, как это происходит в Круге, ведь когда-то точно так же ее обучал отец. Она тихо смеется, не сводя с ребятишек улыбчивого взгляда.

- Это хорошо, когда юные маги находятся под присмотром и получают должные знания и внимание. Магия в таком юном возрасте может быть настолько непредсказуемой… - Бетани смущенно почесывает кончик носа, прежде чем негромко признаться. – Я в его возрасте подпалила отцу бороду, когда пыталась сотворить огонь… Случайно, конечно же, и хоть мне даже за это не влетело, стыдно было ужасно, Карвер меня потом еще неделю дразнил на эту тему…

Она берет Боромира под локоток и утягивает дальше, замечая, как на него заглядываются юные магессы. Хотя, казалось, бы, чего заглядываться – полная башня храмовников – мужчины как на подбор, но видимо что-то в чужаке их привлекает. Да и не Бетани их осуждать – сама ведь на это и подловилась, ведь обаяния и мужественности Боромиру не занимать. Бет бросает на девушек недовольный мрачный взгляд и тащит своего спутника прочь с удвоенной скоростью.

- Чем больше книг и источников знаний – тем больше вероятность, что мы сможем найти здесь то, что нам поможет. – Бетани приободряющее ему улыбается. – Первый Чародей наверняка тоже что-нибудь да знает, это самый сильный и мудрый маг во всем Ферелдене...

Сэр Хэдли оставляет их в коридоре, желая удостовериться, что Ирвинг может их принять. Пока его нет, Бетани меряет шагами от стены до стены широкий коридор, мысленно придумывая речь, которую она скажет Первому Чародею. Не стоит говорить кто такой Боромир и откуда, демоны знают этих ученых магов, захотят еще опыты на нем ставить, нет… Надо сделать это все осторожно, чтобы не вызвать никаких подозрений…

Однако все ее старания напрасны, потому что «Первый Чародей сейчас очень занят, он просит вас отдохнуть от долгого пути и подождать, когда он сможет вас принять, Кинлох в вашем распоряжении, Серый Страж, можете пока взглянуть на библиотеку или посетить обеденный зал через час - все как раз соберутся на обед… Так же, вам и вашему спутнику выделят комнаты, чтобы вы смогли с удобствами задержаться здесь ровно на столько, сколько вам будет угодно».

Предложение с библиотекой кажется Бетани ужасно заманчивым, да и «обед» звучит неплохо - живот уже предательски урчит от голода. Они с Боромиром спускаются обратно в обитель древних фолиантов и в нерешительности замирают под высокой аркой-входом.

- Если ты не против, я хотела бы разделиться ненадолго… - Бетани смущенно просит своего спутника, отведя взгляд в сторону, жадно исследуя глазами корешки книг на длинных полках. – Тут есть книги не только о магии, но и об истории Тедаса, я думаю, тебе будет тоже интересно полистать их, а я уже присмотрела парочку других и… это может быть полезно и… в общем, если что – я тут рядом. – Девушка тепло улыбается ему и в мгновение растворяется среди книжных шкафов. - Встретимся здесь же через час! - Ее голос приглушенно доносится откуда-то из глубин библиотеки.

«Надеюсь, местные прелестницы не станут ему сильно докучать…»

Отредактировано Bethany Hawke (2018-05-10 00:35:39)

+1

50

«Больше ли шансов?» - Боромир взглянул на Бетани с мягким укором. Дескать, душа моя, сколько бы ни было здесь этих источников знаний, запас времени на то, дабы просмотреть их всех, у нас не увеличился. А что до мудрости и величия упомянутого девицей Ирвинга, величаемого здесь Первый Чародеем – к тому у Боромира было свое, не самое уважительное отношение. Перенял его, вероятно, вопреки особому почтению Наместника Дэнетора к Саруману Белому. Не единожды юному Боромиру доводилось видеть его в чертогах Белой Цитадели, и то, что отец настаивал на том, дабы к волшебнику относились подобающе, своенравному и дерзкому юнцу нравиться не могло. Не внушал ему доверия и второй волшебник, Гэндальф Серый – но по большей части, из-за того, что за разговоры с ним сильно прилетало Фарамиру.
Но магия восхищала его. Эта магия, Тедаса – казалось, сам воздух здесь напоен ею. Боромир, увлекаемый Бетани к стеллажам, приостановился, глядя на то, как над узкой ладонью стройной эльфийки в синем одеянии загорается, словно ожившая молния, маленький сгусток, мягко запрыгавший над ладонью. Девушка повернула голову, заметив гондорца; улыбнулась несмело, и перевела взгляд ему за ухо, вмиг потемневший от испуга. Воитель в латах с изображением пылающего меча  грозно громыхнул ими у стены, и Боромир слегка прищурился. Чего он там видит, сквозь прорези в своем шлеме-ведре, чего углядеть собрался? – но Бетани потянула его за руку, и пришлось с сожалением отложить предполагаемую беседу с храмовником.
Эльфийка проводила его взглядом удлиненных глаз, и Боромир чуть хмыкнул про себя, на миг представляя свою спутницу здесь. Под таким вот пристальным надзором, со схожим выражением во взгляде? – усмехнувшись краем рта, он слегка сжал горячую ладонь своей спутницы. Нет, это ему не нравится. Не должны ее глаза темнеть от испуга – пускай лучше так вот, горят мягким восторгом. То, что их окружало – впечатляло, поистине. Стеллажи и книги, сотни, тысячи; приглушенный свет магических огней, и величественная, торжественная почти тишина. Не полная, вестимо, но голос так и хотелось понизить. Благо, высокая галерея с библиотекой вскоре закончилась, и они поднялись этажом выше. Боромир с удивлением смотрел на странных магов в серых одеждах, с отрешенными лицами оживших статуй. Стоило воину, назвавшемуся Хэдли, ему самому и Бетани подняться по ступенькам, как их взорам предстало изрядное пространство, огороженное изящными коваными решетками. За ним простирались шкафы и ящики, полки, наподобие тех, что в библиотеке. И над всем этим в полном молчании трудились серые муравьи – как-то иначе назвать этих странно тихих людей язык отчего-то не поворачивался. Они даже не взглянули на незнакомцев, и сопровождавшего их храмовника, а вот от Боромира не укрылось то, как Бетани словно невзначай шагала ближе к нему. И там, на темной пристани, как едва ли не прижалась. Боится храмовников – почему, девица рассказывала, но… разве ее возлюбленный не был тем самым храмовником?
«Или они тебе его напоминают, милая?» - проходя широким коридором, он словно невзначай коснулся рук Бетани, снова, и переглянулся с ней. Они приближались к кабинету Первого Чародея, и сердце Боромира стучало часто, но он был спокоен.
Но затем – оказался разочарован. Видимо, могли быть у этого самого Ирвинга и более важные дела, чем визит Серого Стража. Что же, тут ничего не попишешь, - когда они с Бетани внов оказались в библиотеке, Боромир ощутил подступающую скуку, вдобавок к разочарованию. Доселе придремавшая, ублажённая ласковыми глазами и горячим женским телом тоска по родине вновь оказалась разбужена. Неужели она действительно могла уснуть? – прислушавшись к себе, Боромир понял, что все же это не так. Не уснула – чуть в тень отошла.
- Сюда бы брата моего, - тихонько процедил он сквозь зубы, когда Бетани скрылась среди стеллажей. Ему же эта книжная премудрость виделась бесполезной. К тому же, ведь он не маг. Что здесь сообразит? – но рука поневоле потянулась к толстому тому со слегка облупившимися буквами на темно-синем кожаном корешке. «Языки Тедаса», - гласила надпись, которую выходец из Средиземья прочел отчего-то легко.
Желтоватые страницы раскрылись – буквы на них были непривычно четкими. Словно не рукописными – «так и есть». Каждая буква была оттиснута на листе, и оттиск покрывали чернильные штрихи. «Как такое возможно?» - в Средиземье книги переписывали от руки, а здесь… – он поднял глаза от страниц, и заметил, что за ним наблюдают. Уже эльф – не эльфийка – смерил Боромира не самым дружелюбным, но заинтересованным взглядом.
- Любопытный доспех, - пощипывая узенький подбородок, проговорил остроухий. Боромир чуть осклабился – по лицу остроухого пробежала легкая тень, он сильно сглотнул.
- Ты не воитель, но вдруг интересуешься доспехами? – бережно закрыв книгу, и убрав ее на место, поинтересовался Боромир. Так, чтобы без угрозы. С остроухого стало бы перепугаться, но эльф  отозвался неожиданно легко:
- Отчего бы нет? Полагаете, если я маг, то не могу носить доспехи?
- Ты их попросту не поднимешь. Раздавят тебя, как яйцо, - шевельнул бровью Боромир, посмеиваясь. Остроухий тоже рассмеялся, быстро, по-птичьи тряхнув головой.
- Будь я воином-чародеем, то смог бы.
- Но ведь ты не таков, - отозвался гондорец, и повел взглядом по сторонам, полагая беседу законченной.
- Этот символ… - в отличие от эльфа. – Дерево. Он долийский? – положительно, вопросы о Белом Древе уже начали докучать Боромиру, но маг он ответил спокойно:
- Нет. Не долийский, - спасибо рассказам Бетани, об эльфах-кочевниках ему известно.
- Жаль и странно, - на миг будто бы огорчился эльф. – Видите ли, воины-чародеи – это долийское искусство, и я на миг подумал…
- Не снял ли я доспехи с какого-нибудь твоего сородича? – жестко и прямо спросил Боромир.
- Пожалуй, что вряд ли. Они были бы вам не по росту, - гондорец ответил кивком. – Хотя, возможно, древние эльфы обладали и искусством увеличения предметов, кто знает, - помимо воли Боромир ощутил некий вкус к дальнейшей беседе.
- И что же, ты много знаешь об этих долийцах? Ты из них? – тот покачал остроухой головой.
- Нет, я не долиец, но изучаю их, насколько это позволяют возможности Круга, - эльф присел на край стола, и сделал жест рукой, обводя бесконечные стеллажи. – А они, как можно видеть, весьма впечатляют. Непривычно, признаться, видеть шема… прошу прощения, человека, который сам бы стал задавать вопросы о долийцах, - а остроухий-то проницательным малым оказался.
- Так уж складывается, - уклончиво отозвался Боромир.
- Секретами древних эльфийских магов хотели бы завладеть многие, - понизив голос, произнес эльф. В глазах его полыхнул странный огонек – белесый и одновременно красноватый. Показалось? – наверное отблеск чего-то позади. Он обернулся – в глубине библиотеке передвигались маги. Наверное, блеснуло что-то там.
- Мне ни к чему древние секреты твоего народа, - твердо ответил Боромир.
- Но ищешь ты именно их, так?
- Откуда ты… - «можешь знать, что я ищу?» - эльф неуловимым движением, слишком быстрым для мага – «не может не-боец так двигаться», - скользнул ближе к Боромиру.
- Что скажешь? Я могу помочь в том, что ты ищешь? Ты ведь… - «не такой, как все, ты не отсюда?» - голос, шепчущий на разные лады, вдруг зазвучал в его ушах, хотя рот эльфа не шевелился.
«Просто помоги мне уйти отсюда. Выведи меня», - с удивлением он смотрел на собственную руку, что поднимается, как будто для рукопожатия. Для скрепления сделки?
- Ты… - с трудом, будто бы легкие были заполнены киселем, выдохнул Боромир, - не можешь… знать, - узкое лицо эльфа исказилось на миг, глаза провалились, а зубы сверкнули оскалом.
- Храмовники! На помощь! – заголосил кто-то в глубине стеллажей, а Боромир с изумленной яростью взирал на нечто, вдруг возникшее на месте эльфа – перекрученные и смятые полосы плоти, изуродованное лицо, длинные когти. Словно мага наизнанку вывернули – тварь чуть пригнулась, и ринулась на него.

+1

51

Бетани прогуливается между стеллажей, водя пальцем по потрепанным временем корешкам книг. Их здесь огромное множество, и у Стража просто глаза разбегаются – будь ее воля, она бы сгребла все книги в одну огромную охапку и с удовольствием бы устроилась где-нибудь неподалеку, «проглатывая» их одну за другой, воодушевленно похрустывая редклиффским яблоком. Но времени у нее немного, а успеть хочется как можно больше.

Она берет в руки один из толстенных фолиантов, с трудом удерживая его в руках – настолько тот тяжелый – и с любопытством листает страницы, бегая взглядом по строчкам. Что-то о Тени… Многие чародеи из Кругов интересуются этой темой вместе с редкими церковниками, но женщина об этом знаешь лишь понаслышке, ведь будучи не вхожей в общество магов Круга, достать подробные и, уж тем более интересные, книги и рукописи, ей практически невозможно, приходится довольствоваться тем, что есть у Серых Стражей, но так как магов среди них не так уж много…

Бетани тяжело вздыхает, вспоминая молчаливо-укоризненный взгляд Боромира, стоило им оказаться в библиотеке – она вполне понимает его опасения не найти здесь ответа, как вернуть его домой, но других вариантов у них пока попросту нет, - и погружается в книгу некоего Старшего Чародея Йозефуса, в надежде, что ей, как обычно (а в своем странном везении она уже перестала сомневаться) повезет.
«…По собственной воле и в полном сознании в Тень могут попасть только маги. Известно для этого три способа: с помощью большого количества лириума, с помощью магии крови и с помощью особого ритуала, о котором знают только Хранители долийцев...»
Собственно, Хоук не просто так потянулась за книгой о Тени, которая так удачно подвернулась под руку. Все еще скованная обещанием вернуть Боромира домой, Бет старается думать только о деле, ведь дай ей волю – и она побежит штудировать здесь все подряд.

«Лириум… столько мне не собрать даже при большом желании, добраться до долийцев... демоны знают этих кочующих остроухих, а магия крови… Даже думать об этом не хочу.»

По коже пробегает неприятный холодок, уж что-что, а использовать магию крови – только если больше не будет другого выбора, но в последнее время ей и так кажется, что выбора ей уже давненько никто не дает.
Бет невесело поджимает губы и переворачивает следующую страницу, когда тактичное покашливание за спиной заставляет ее обернуться.

-  "Усмирение и роль Тени в человеческой культуре"? Не самая лучшая работа Первого Чародея Йозефуса.
Бетани нервно смотрит на обложку книги, на которой написан автор, коего она даже и не заметила, и подняла взгляд на женщину, внешне немногим старше самой Бет. Огненные волосы (везет же ей на рыжих в этом путешествии!) незнакомки собраны в низкий хвост, дружелюбная улыбка освещает миловидное лицо, умные глаза смотрят с горящим любопытством.

От этого взгляда становится немного неуютно, но Бет лишь вежливо и коротко улыбается в ответ, все-таки манеры, которые с малолетства прививала ей матушка, не смогли вытравить даже суровые и порой жестокие условия жизни среди Серых Стражей.
- Я Петра.
- Бетани.
Диалог не особенно хочет налаживаться, но Петра, видимо, не спешит оставлять Хоук наедине с мыслями Старшего Чародея Йозефуса, и той приходится старательно ждать, когда магесса задаст еще какой-нибудь вопрос, чтобы. Вероятно, все-таки суметь своим ответом выпроводить ее куда-нибудь за соседний шкаф. Однако то, о чем спрашивает Петра, заставляет Бет вздрогнуть.

- Каково это, жить вне Круга? Какое там… все?
Бет немного озадаченно хлопает ресницами, пытаясь подобрать ответ. Нет ничего удивительного, что броня с грифоном на груди выдала в ней Серого Стража, а посох – магессу. Но рассуждать о жизни вне Круга… Разве может она судить?

- Там все… немного иначе. – Теперь Бетани уже чувствует себя не в своей тарелке. – Мне трудно рассуждать, я связана долгом и все, что вижу в основном, это мерзкие рожи порождений тьмы да не менее противные рожи собратьев по Ордену. – Бетани немного нервно хихикает, разбавляя разговор смехом. – А так... я никогда не была до этого в Круге, это мой… первый раз здесь.
- Я бы хотела стать Серым Стражем, чтобы ходить, где вздумается, не оглядываясь ни на храмовников, ни на Церковь… Мне кажется, это настоящая свобода.
Бетани качает головой, опустив взгляд.
- Может и свобода, только цена уж очень высока.
- Нет ничего ценнее свободы.

«Есть, милая Петра, и зовется это любовью. Жаль, что ты этого еще не поняла, что свобода – это еще не все, что нужно человеку в жизни.»

Но озвучивать эти мысли Бет не спешит, ей не хочется расстраивать девушку.
- Встречный вопрос. – Книга уже почему-то закрыта и просто прижата к пышной груди. Хоук серьезно заинтересовалась этим разговором.  – Что насчет жизни в Круге? Неужели тут так плохо?
Петра пожимает плечами с каким-то странным выражением на личике.
- Раньше здесь было вполне неплохо.  – Голос ее звучит будто отрешенно. – Но после восстания Старшего Чародея Ульдреда все изменилось. Очень трудно ходить по этим коридорам и не видеть реки крови и горы мертвых тел собственных друзей… Мне очень хочется сбежать, просто чтобы оказаться подальше от этого места, но разве я могу? Я тут как в клетке…
Однако Петра не успевает продолжить - неожиданный громкий вопль из глубин библиотеки заставляет девушек подскочить на месте, а сердца – нервно забиться в груди.

«Храмовники! На помощь!»

Бетани подрывается с места и вместе с Петрой со всех ног кидается к жуткому, нечеловеческому, и даже не звериному то ли рычанию, то ли визгу, разрезающему воздух словно стрела.

«Создатель, лишь бы Боромир не вляпался ни в какую историю… Молю тебя.»

Но все ее молитвы, видимо, Создатель пропускает мимо своих божественных ушей.

- Нажье ж дерьмо… - Ругательство помимо ее воли срывается с языка, когда Хоук видит одержимого, яростно кидающегося в сторону ее спутника. Ледяная стрела будто сама собой возникает в воздухе и летит в сторону демоновой головы, однако тварь ловко уворачивается, и та разбивается о стеллаж с книгами, опрокидывая его на соседний. Вывернутое наизнанку тело поворачивает свою безглазую голову в сторону девушек и рваными, резкими движениями направляется в их сторону, раскрывая смертельные объятия с длиннющими когтями-иглами.

- Дело дрянь… Петра, либо уходи, либо помоги мне. – Бет коротко бросает через плечо магессе, в одно движение выхватывая посох из-за спины. Удар когтистой лапы приходится на рукоять, а следующий женщина наносит уже сама острием посоха, заставляя тварь отступить назад хотя бы на пару шагов.
Но Петра словно впадает в транс, не сводя с одержимого огромных, наполненных ужасом, глаз. И Бет, вспоминая рассказы о том, какие кошмары творились в Кинлохе во время Мора, не может ее ни в чем винить.
- Петра! Позови на помощь. Иди!

Бетани в последний момент успевает оттолкнуть девушку в сторону, чтобы та не попалась под разящий взмах когтями, и та, словно придя в себя, спешно скрывается среди стеллажей. Откуда-то сбоку слышен тяжелый топот – «Храмовники». Но время вокруг будто замедляется, а демон на удивление очень шустрый.

- Я оставила тебя всего на пару часов одного, а ты уже успел связаться с демоном! – Электрический разряд попадает прямо под ноги твари, но не задевает ее. Хоук пытается добраться до своего спутника, но демон то и дело преграждает ей путь.

«Это твоя вина, Бетани, что этому мальчишке – конец. Ты обманула меня, и вот что получилось.»

Знакомый до мурашек голос - "голоса" -  вклинивается в сознание Хоук, и та замирает, не в силах пошевелиться, словно парализованная. Голос, преследующий ее в кошмарах…

«Йерикаль.»

Смех демона оглушает, дезориентирует, отчего Бет пошатывается и едва остается на ногах.
«Ты ведь не думала, что я так легко сдамся? Но даже при том, что ты меня ужасно обидела, милая, я готова тебе помочь… Сама знаешь на каких условиях.»

«Засунь свои условия себе в демоновый зад.»

Одержимый накидывается на Хоук, видя ее беззащитность, но встречает преграду в виде щита – Боромир уже рядом, чтобы защитить ее, как делает всегда, и Бет уже трудно представить, что когда-то его рядом и не было.
От громкого удара лапы о дерево и металл, Бет приходит в себя и сгустком энергии отбрасывает тварь как можно дальше очень вовремя – вбежавшие в довольно узкий проход храмовники мгновенно заполняют собой все пространство, лязгая доспехами.

- Мы разберемся сами. – Из-за шлема голос одного из них звучит приглушенно, словно из колодца. Бетани спорить не намерена, и послушно отходит в сторону, схватив Боромира за предплечье и буквально утаскивая прочь.

- Это их работа, они должны с ним справиться, не будем мешать. - Бет облизывает пересохшие губы, пытаясь осознать все происходящее, и прийти немного в себя. - С чего вдруг одержимый на тебя накинулся? Что ты сделал? О чем вы говорили? Ты не заключал никаких сделок? Это важно.
Бет поворачивается к другу и встряхивает его чуть за плечи, заглядывая в лицо. С Йерикаль станется заставить их обоих играть по ее правилам.

«И чего только этот демон к нам привязался так крепко?..»

За их спинами слышны истошные вопли демона и яростный рев храмовников. Судя по всему, те победили, и Бетани чувствует внутреннее удовлетворение.

«Убирайся обратно в Тень, тварь. Там тебе и место.»

+1

52

Выучка бойца оказывается быстрее разума, но тело словно замедлено – когтистая лапа на излете чиркает едва успевшего отклониться Боромира по лицу. Еще мгновение – и снесла бы ему голову, будто медведь ударил; щит ребром врезается в месиво плоти, странно вязкое, как если бы это была здоровенная морская губка, не успевшая высохнуть. Дыхание сбивается вновь, но нуменорский клинок уже выхвачен из ножен, и на сей раз когти твари сталкиваются с древней сталью. Им бы упасть, отсеченным, но только лязгают. «Что это?» - рядом тревожным звоном раздается знакомый голос, возмущенный, и гнев же волной вскипает в Боромире – как смеет Бетани винить его в том, чего не знает?!
Молнии разделяют их; трещит, разлетаясь, разбитая мебель, сильно пахнет паленым, дым уже тянется – Бетани призывает огонь, или же тварь? – Боромир принимает на щит град ударов, едва ли не в последнее мгновение успевая заслонить им вдруг замершую девицу. Мгновение – и кругом воцаряется тяжелый лязг подоспевших воинов – храмовников.
- Мы разберемся, - он тяжело кивает, опуская меч, с которого капает кровь – несколько раз успел задеть чудовище, в которое эльф… превратился?
- Наверное, потому что он одержимый – вот и накинулся? – хрипло отвечает Боромир. – Так вот что это такое, - он оборачивается в сторону стеллажей, из-за которых вдруг разносится бешеный вопль, вопль агонии. Тварь, чем бы она ни была, прикончена, а чужаку в этом мире, похоже, вновь повезло. Вопрос в том, когда перестанет? - отчего-то все чаще Боромир теперь им задается.
- Нет, - односложно отвечает он Бетани, стряхивая тонкую руку, что легла на предплечье, и холодно глядя в карие глаза. – Полагаю, нам стоит покинуть это место, не дожидаясь этого Первого Чародея. Не думаю, что теперь нам надлежит рассчитывать на радушный прием, - но их окружает стальная стена возвратившихся храмовников. Выражения их лиц ничего хорошего не предвещают, а взгляды, что бросают они на Бетани - откровенно враждебные.
- Сожалею, но вам придется немного задержаться… Серый Страж и… вам, сэр, - назвавшийся Хэдли держит в руке обнаженный меч, и возвращать его в ножны, похоже, не торопится. Что же – меч в руке и у Боромира, но гондорец лишь кивает, все же опуская его, но заслоняя свою спутницу плечом.
Храмовники могут быть враждебны магам. Но не этой. Этой – не посмеют, - недобро горит его взгляд, когда под конвоем будто бы, их ведут этажом выше. Мимо затихших обитателей башни, настороженно смотрящих и на храмовников, и на незнакомцев, под перешептывание, под испуганные голос. И, где-то в глубине стеллажей - испуганный плач.
«Место мудрости и познания?» - на редкость невеселое. И словно кроется в этом всем неумолимая неправильность, только вот какая? Боромиру пока еще ведомо слишком мало, дабы понять, но он чувствует себя сейчас, точно посаженный на поводок сердитый пес. Лишь приблизься кто - руку оттяпает по локоть.
- Первый Чародей скоро примет вас, - а пока что на двери лязгает тяжелый засов, и на мгновение Боромиру становится смешно – его здесь заперли? За что? – вынести плечом это дерево – пара пустяков, но ведь тогда уже вряд ли получится что-то толковое изо всей этой затеи. Или им вовсе не стоило сюда идти – пришлось бы рассказать правду. Не полуправду, которой удовлетворился благородный эрл Теган – но куда больше.
- Отвечая на твои вопросы, - говорит Боромир, чуть понизив голос, - я повторю то, что сказал прежде – «нет». Я не заключал ни с кем никаких сделок. И не собирался, - гнев снова лязгает, тяжелым металлом. – Тебе следовало рассказать мне о том, что возможно столкнуться с подобным, Бетани. Особенно – здесь, в этом месте. Теперь я вижу, отчего вашей магии стоит опасаться. Но тварь, или что это было в том юноше, откуда-то знала, что я чужой в этом мире. И, пока еще не обратился, он говорил о каких-то секретах древних эльфийских магов. И, дескать, что мы ищем именно их. Откуда оно могло знать о таком? Только ты знала о том, кто я, и откуда. Но я не думаю, что ты могла об этом кому-то поведать, - покои, в которых их заперли, не слишком велики, и Боромир в раздражении начинает мерять их шагами. Кто-то здесь живет, какой-то маг? – кровать, шкаф, уборная за стенкой, заваленный книгами стол – но на мгновение гондорец останавливается, и резко вскидывает ладонь вверх, прислушиваясь, и заставляя прислушаться Бетани.
Толстый камень стен приглушает звуки, но все же слышно что-то снаружи:
- …ты не мог их в другом месте запереть?
- Так… не подумал, что-то.
- … пускай будут… тому-то уже все равно…

- Кажется, нас заперли в каком-то не том месте, - покои выглядят жилыми, словно их хозяин вот-вот вернется. Но слова рыцарей наводят на внезапную мысль.
- Тому уже все равно… - медленно повторяет Боромир вслух, подходя к письменному столу. Книги…
- Бетани, - пожелтевшие листы страниц так и шелестят, быстро перелистываемые, - посмотри на это. Я плохо понимаю вашу письменность – особенно, такую, - тетрадь в пергаментном перелете заполнена почти полностью, быстрыми строками, словно птичьей лапой нацарапанными, и рисунками. – Но, кажется, мы сейчас в месте, где раньше жил тот самый эльф.

+1

53

Бетани прикрывает ресницы, когда истошный звериный вопль буквально разрывает воздух. По коже пробегают мурашки и внутренности будто сжимаются – от этого крика хочется убежать, спрятаться и больше никогда его не слышать, настолько он жуткий. Отойдя в сторону, что ни одержимого, ни храмовников больше не видать, Бетани не сомневается, что последние успешно справились со своими обязанностями, и сейчас хорошо бы скрыться с места событий как можно незаметней, чтобы избежать неудобных вопросов или еще чего похуже…
Хотя вряд ли уже сможет случиться что-то хуже. Демон решил плотно взяться за их задницы, и у Бетани нет ни единого представления, как бы стряхнуть эту смертельно крепкую хватку.
Бетани немного недоуменно сводит брови, когда мужчина сбрасывает ее ладонь и отстраняется прочь, только что не испепеляя ее яростным взглядом.
- Что?.. – Бетани едва успевает открыть рот, чтобы выяснить, откуда взялся такой колючий тон у ее спутника по отношению к ней, но внезапно выросшая вокруг них плотная стена храмовников отводит выяснение отношений на задний план. Бет крепче стискивает пальцами древко посоха и неодобрительно поджимает губы, чувствуя, как по телу пробегает нервная дрожь. Вся эта ситуация начинает ей нравиться все меньше и меньше.
В руках храмовников – оружие, но и Боромир еще не убрал меч в ножны, и Бетани чувствует нарастающее напряжение, которое только что еще не искрит в воздухе. От нее не остается незамеченным, что Боромир незаметно прикрывает ее плечом, и Бет чувствует себя немного спокойнее за его спиной, и даже не столько физически, сколько душевно – мысль о том, что гондорец готов ее защищать, даже окруженный целой толпой вооруженных до зубов рыцарей, снова будит в ней благодарность к этому человеку, хоть сейчас немного и не время, и не место.
- Послушайте, мы не сделали ничего плохого… - Бет осторожно выглядывает из-за плеча Боромира и разводит успокаивающе руками, хотя в случае магессы этот жест может показаться и весьма настораживающим.  Но все ее попытки как-то урегулировать эту ситуацию, заканчиваются провалом.
Таким же тесным кольцом их конвоируют по бесконечным коридорам башни, все выше и выше, а Бетани, чье самообладание уже начинает трещать по швам, не оставляет попыток достучаться до этих «ведроголовых», как она окрестила их для себя за то недолгое время, что их держат под стражей. – Сэр Хэдли, в этом совершенно нет необходимости… Хотя бы объясните, на каком, демон вас раздери, основании вы нас, простите, задерживаете?! А вас вообще не смущает, что это, по хорошему счету, ваша вина, что одержимый (одержимый!) оказался в Круге магов? Вам не кажется, что вы сейчас немного не тем заняты? Может стоит прошерстить всю башню на признак чего-нибудь... подозрительного, например? А не запирать двух честных путников черт знает где и почему! – Последние слова уже звучат в плотно закрытую дверь под лязганье крепкого засова. Бетани с силой поддает двери сапогом и прислоняется к ней спиной, прикрыв глаза. В каком же нажьем дерьме они снова оказались…
- Первый Чародей… да кому он уже нужен этот ваш Первый Чародей… - Хоук расстроенно вздыхает. Что ж, хотела в Круг? Получай. Но уж оказаться здесь в качестве настоящей узницы они никогда не желала.
Они остаются с Боромиром наедине – ни снующих туда-сюда юных чародеев, ни усмиренных, ни храмовников. Только они двое – да чья-то скромная комнатушка. Шкаф, кровать, сундук в углу, треснувшее местами зеркало… Бет равнодушно скользит по вещам взглядом, не придавая им значения. Какая разница где их заперли? Важен сам факт, что им отсюда так легко не выбраться.
После непродолжительного молчания Боромир снова возвращается к тому, что они обсуждали перед тем, как их заперли здесь, и Бетани снова слышит в его голосе звенящий, словно сталь, гнев. И она не может его винить в этом – когда Хоук впервые встретила одержимого на загаженных улочках Нижнего города, приятного тоже было мало, она помнила тот страх, леденящий душу ужас от осознания того, что на месте этого несчастного всегда может оказаться она сама, Бетани.
Девушка устало прислоняется затылком к дереву и наблюдает за другом, который меряет шагами комнатенку взад-вперед.
- Как ты вообще представляешь себе этот разговор? «Мы пойдем в место, где будет полно магов, и в каждую минуту любой из них может превратиться в жуткого монстра, желающего вынуть из тебя кишки и намотать их по всей башне праздничными гирляндами?» - Она лишь поджимает неодобрительно губы. - То же самое может произойти и со мной, если я не буду достаточно осторожна. Эта тема - не то, что обычно обсуждают за ужином.
Хоук нервно облизывает губы, раздумывая о том, что стоит рассказать Боромиру. По-хорошему, следовало бы рассказать ему все – и о демонах, и о Йерикаль, и о том, как настойчиво демон преследует Бетани в надежде, что та согласится вытащить ту в этот мир. Хотя теперь уже Бетани не уверена, что она нужна демону желания – та уже и так смогла получить тело, умудрившись влезть в мальчишку-эльфа. И магессе уже больше начинает казаться, что демон просто развлекается, играет с ними. Мотивы Йерикаль для Бетани – та еще загадка, да и кто вообще может знать, что творится у демонов в голове?
- Никто… - Бетани запинается, ощущая, как все внутри неприятно сжимается от предстоящего тяжелого разговора. – Никто, кроме меня, не знал… и еще одного существа.
Девушка отводит взгляд в сторону. Она не чувствует стыда за содеянное, в конце концов, это было ее право говорить о демоне или промолчать. Возможно, она боялась, что Боромир ухватится за этот вариант и ей действительно придется заключать сделку с демоном… А может просто считала это личным делом. Сейчас это, вероятно, уже и не важно.
- Йерикаль, демон желания, что явилась мне еще тогда, на Глубинных Тропах, она уже тогда знала, кто ты и что мы ищем. Демоны – мастера пролезать в твою голову и вытаскивать оттуда самое сокровенное, чтобы сыграть на этом свою песню. Она… она предложила помощь. Сказала, что знает, как вернуть тебя домой. – Бетани закрывает лицо руками, проводя ладонями по щекам, словно стирая липкую паутину. Каждое слово приходится выталкивать из себя с трудом. – Но не сказала, чем придется заплатить. Юлила, как демоны это обычно делают, и я отказалась. Думала, что после этого она просто оставит меня в покое, но нет… Ее упорству можно только позавидовать. Ей что-то нужно, и мне уже начинает казаться, что это не тело в этом мире.  Что-то... другое.
«Может, она хочет вырваться из Тени не сюда, наружу, а в его мир… А так только Создатель уже знает, что это будет…»
Мрачные мысли посещают голову Хоук, но она не торопиться пока делиться ими со своим спутником.
- Я должна была тебе сказать, я знаю, но… тогда я не могла согласиться на подобную сделку, а сейчас…
А может ли она сделать это сейчас? Бетани смотрит в лицо своего друга, стараясь унять бешено стучащее сердце в груди. Он уже не просто чужак из другого мира, которого волей судьбы закинуло на Глубинные Тропы, столкнув с ней. Боромир действительно ей дорог – его забота и ласка, чуткость и внимание, которые будто вернули ее к жизни, напомнили, каково это – чувствовать себя нужной и любимой. И если за его возвращение придется заплатить высокую цену, она готова. Терять ей, по сути, уже нечего, эта жизнь ей уже не так дорога, как та, в которой остались дом, семья, любимый. И если она сможет сделать что-то хорошее, то почему бы не сделать это для Боромира?
Осталось только малость - перехитрить демона.
- … Я сделаю все, что потребуется. – Голос звучит решительно твердо, пусть и негромко.
Бетани бы и дальше продолжила говорить, но гондорец внезапно вскидывает ладонь, принуждая девушку замолчать и настороженно прислушаться.
Голоса храмовников глухо раздаются где-то за дверью, но Бетани может расслышать некоторые слова. Запереть их в комнате одержимого эльфа – было весьма странным решением. Хоук тихо хмыкает, ловя себя на мысли, что с удовольствием бы рассказала об этом проступке местных храмовников Каллену, если бы они когда-нибудь снова свиделись.
Боромир подзывает ее к себе и Бет подходит к узкому письменному столу, сплошь заваленному какими-то тетради да бумагами.
«А мальчишка то был тот еще зубрила…»
Бет берет из рук друга самую толстую тетрадь и пролистывает страницы, спешно пробегаясь по ним глазами.
- Милостивый Создатель, этот парень как будто перо задницей держал, а не в пальцах, без бутылки и не разберешь, что накорябал… - Страницы громко шелестят, а Бетани все сильнее хмурится, местами умудряясь-таки разобрать корявый почерк.
- Эльфийская древняя магия… И магия крови… Куда ж без нее-то. Говорят, что магию крови люди узнали от древних эльфов… Создатель, я еще никогда такого не видела. – В голосе проскальзывают восхищенные нотки. – Конечно, все это нужно нормально и спокойно изучить, а не листать в спешке, но…
Бет тяжело вздыхает и захлопывает тетрадь, задумчиво вертя ее в руках.
- Ты видишь, что происходит? Йерикаль старательно подкидывает нам подсказки, что весьма любезно с ее стороны… Вопрос лишь в том, пойдем ли мы у нее на поводу или будем дальше искать свой путь?
Хоук серьезно смотрит в глаза Боромира, даже не скрывая собственного беспокойства. Решать, как поступить, они должны вместе, и Бетани хочет дать ему высказаться.
В конце концов, теперь он знает столько же, сколько знает сама Бет.

0

54

Вся выдержка Боромира уходит на то сейчас, дабы не взорваться – гневом прожигает, словно огненным заклятием сидящей пред ним Бетани. Но взгляд ее, бесконечно виноватый, и извиняющийся тон осаживают, точно ретивого коня – рука умелого всадника. Недостойно это мужчины – гневаться на женщину.
И, все же, ей и без того уже досталось, - выслушав покаянные слова своей спутницы, он кладет руку ей на плечо, заглядывая в глаза. «Сколько ей лет?» - не в первый раз задает Боромир себе этот вопрос, и в золотисто-карем взгляде, поднявшемся на него, читает ответ простой и ясны – «юна».
«Труден твой путь», - выпустив плечо Бетани, обводит взором комнатушку, где оказались заперты. Книги в шкафах по стенам. Замок на дверях, отпирающийся ключом, небольшое оконце под высоким потолком. Тесно – в доспехах и полном облачении Боромир, рослый и широкоплечий, здесь кажется еще больше, чем на самом деле. Бетани рассказывала ему о Кругах магов, в которых такие, как она, совершенствуют свое мастерство, но также и вынуждены – обязаны – жить.
Под присмотром рыцарей – храмовников, которые особой обходительности не отличаются. И такова участь любого, в этой стране – да что там, во всем мире? Таков закон этих земель – имеющие способность к волшебству обязаны жить под надзором?
«Хорош же надзор, если тот юнец сумел обратиться», - и вновь прокалывает мыслью о том, сколь труден путь этой девушки. И сколь мало Боромир знает об опасностях и тайнах Тедаса.
- Бетани, – «Бэатани». – Я не из тех, кого можно испугать рассказом о жутких созданиях. Скорее, я стану расспрашивать тебя о них, дабы понять, как сподручней совладать с ними в бою. Я не из пугливых, - записки мальчишки-эльфа выскальзывают из руки девицы, когда ладонь Боромира ложится поверх ее предплечья. – Но о твари, что смеет забираться к тебе в голову, ты поведаешь мне все, - и голос его – стальной, как и взгляд серых глаз.
- Пусть она подбрасывает свои подсказки – это тоже станет частью того, что мы знаем. А тебе стоит теперь рассказывать мне все. Ты вправе рассчитывать на мою помощь за то, что сделала уже – и делаешь – для меня. Я мало знаю о твоем мире, - он сильно хмурится, - но позволить, дабы ты вступала в сделки с тварями, которые способны превратить тебя в чудовище, подобное тому? – взволнованным дыханием Боромир почти что касается полуоткрытых губ. – Я этого не допущу, - «это может быть единственным шансом» - напоминает здравомыслие. Но кем он после этого будет для самого себя, Боромир, сын Дэнетора? Каким позором навеки покроет себя, даром, если даже ни одна живая душа не будет знать об этом? Цена за возвращение – он почти уверен в этом – жизнь этой девушки, чьи губы сейчас раскрываются навстречу его, податливо и с тихим выдохом.
- Не допущу, - тихим шепотом повторяет Боромир, запуская руку в темные волосы Бетани, чуть сжимая за них. Жарко становится – доспехи, кажется, вот-вот раскалятся. Недавний гнев  и напряжение так и норовят выплеснуться; перебродив словно, ударяют в голову хмелем желания. «Здесь? Сейчас?» - поцелуй становится и жестче и жарче, но громкий скрежет ключа в замке заставляет остановиться.
- Пер…  оу, - храмовник, молодой совсем юнец, застывает на пороге, таращась во все глаза на мужчину и женщину, что мгновение назад еще явно льнули друг к другу. И под насмешливым взглядом Боромира только челюсть и отвешивает, не в силах сказать что-либо.
- Первый Чародей – готов нас принять? – мягко, но тяжело вопрошает паренька гондорец, и тот кивает. – Обожди за дверью, - жест подбородком – и дверь снова лязгает на петлях, тяжело захлопываясь. А под руками Боромира – вновь напряженная гибкая талия, и на щеке – горячее дыхание.
- Соберем здесь те записи, о которых ты решишь, что они нам могут пригодиться. Красть у мертвецов нехорошо, но, полагаю, это единственное, что нам пока остается. К тому же, тому эльфу явно все равно, - и еще поцелуй – жадный, короткий – не удержаться.
«Теперь ты станешь рассказывать мне все», - любовно и ревниво думается Боромиру. И предстоящая встреча с Первым Чародеем если и волнует, то без настоящей тревоги. Ему найдется, что поведать этому Ирвингу – хотя лучше было бы, конечно, дабы с магом говорила Бетани. Не Боромиру смыслить во всех этих магических материях, но…
- Как ты сказала, милая? Элювиан? – и имя того демона - «Йерикаль» – оказывается, не просто имя. Памятью вновь обступают темные стены подземного города Орзаммара, та первая ночь, что провели вместе – рядом, но не как мужчина и женщина. Кажется, это было так давно – и Боромир слегка улыбается той, что стала ему и подругой, и возлюбленной на этом непростом пути. И, как оказалось, пошедшая ради него на серьезные жертвы. «Почему я, Бетани?» - не проще ли было бросить его там, в Орзаммаре, показав путь на поверхность? Дескать, руки-ноги-голова на месте, при мече – не пропадешь. Но Бетани, пренебрегая своим долгом Серого Стража, очертя голову ринулась ему помогать. И – из-за искры гнева, из-за тени недосказанности сейчас позволить себе роскошь пренебречь этой жертвой?
«Не допущу», - книги и записи убраны, а объятья Боромира, в которые он заключает свою нежданную милость судьбы – крепки и горячи.
- Все получится, душа моя. Неважно, сколько времени на это потребуется, - «и кто на этом пути повстречается нам». И, пусть неизбежно души врастают друг в друга, и дальше станут врастать – преодолимо и это.

+1

55

Бетани не ждет, что Боромир не будет гневаться, не накричит на нее за то, что умолчала о многом. Поэтому она стыдливо отводит взгляд куда-то в пол, чувствуя, как внутренности сводит от тревоги и беспокойства. Ей остается только надеяться, что он сможет понять, надеяться, но не более.
Он доверился ей полностью, ожидая, что Страж вернет его домой, а вместо этого она ходит окольными путями, старательно исключая наиболее очевидный вариант, да еще и утаивает от него правду. С другой стороны, могла ли она рассказать об этом тогда? Бетани уже и не узнает.
Собравшись с силами Бетани поднимает на Боромира глаза, встречаясь с ним виноватым взглядом. Что скажет он ей на всю эту тираду? Обозлится еще сильнее, понимающе кивнет, а может вовсе промолчит? Она лишь послушно ждет ответа, и когда Боромир наконец говорит, ей не сразу удается унять дрожь. Этот разговор очень важен для нее, пусть и не был особенно желанным, но они к нему все-таки пришли, и теперь многое может измениться в лучшую или в худшую сторону. А потерять доверие своего спутника Бетани очень бы не хотелось, так как означало бы это, что она снова потеряет близкого ей человека, опять останется одна.
«Я и так останусь одна рано или поздно».
Но лучше, все же, не способствовать этому. Все случится тогда, когда придет время.
- Зато я пуглива… - Пальцы будто разжимаются сами собой, и записки одержимого эльфа выскальзывают из рук, когда Боромир мягко дотрагивается до ее предплечья. – Сначала я боялась, что мне придется пойти на сделку с демоном, потом – что ты испугаешься не ужасных чудовищ, а… меня, и уйдешь, не пожелав больше оставаться рядом с той, кто может навредить тебе.
Ладони Бетани ложатся Боромиру на грудь, и кажется даже сквозь слои одежд и брони можно почувствовать его горячее сердце, бьющееся внутри. Удивительное большое сердце, способное растопить любой лед, подарить тепло страждущему, принести умиротворение и покой.
«Он простил меня».
Радостная мысль расцветает в голове, словно огненный цветок, заставляя все прочие тяжелые и печальные тени сомнений в страхе скрыться в дальних углах.
«Все хорошо».
Бетани смотрит в лучистые глаза Боромира и улыбается, понимая, что его лицо совсем-совсем близко. Чувствует горячее дыхание на своих губах и подается вперед, увлекая в долгий жаркий поцелуй, понимая, что сейчас не время и не место для подобного. Но мужчина привлекает ее к себе столь настойчиво и уверенно, что сопротивляться нет ни сил, ни желания.
«Я этого не допущу…»
Отголоском в сознании звучат его слова, и Бетани счастливо улыбается сквозь поцелуй. Она верит ему. Доверяет так же сильно, как и он ей. Вместе они точно со всем справятся, чтобы ни случилось. Он не позволит ей стать чудовищем – Бетани в этом уверена, а она должна помочь ему вернуться домой – любой ценой.
Любой.
«Даже если для этого придется стать чудовищем?..»
Опасная тошнотворная мысль. Нет, она сможет найти другой способ. Они смогут.
Ладони скользят выше по нагруднику, лицо Боромира оказывается ее прохладных руках. Поцелуи становятся жестче, Бет мягко прикусывает его за нижнюю губу, не в силах отстраниться, наоборот, наполняясь пламенем желания. Своей внутренней силой, уверенностью, напором, некоторой властностью, но и в то же время добротой сердца Боромир сводит Бет с ума. Все проблемы почему-то отступают куда-то в сторону, стоит лишь оказывается в его объятиях…
Звук поворачивающегося в замке ключа все же заставляет ее спешно отстраниться в последний момент. Бетани с трудом сдерживает неловкий смех, и отводит взгляд, стараясь не смотреть на изумленное, покрасневшее от смущения лицо вошедшего храмовника, и тихо радуется, что Боромир взял инициативу диалога с ним на себя.
Первый Чародей ждет их, что ж… Значит, пора. Но на талии – снова горячая ладонь, а губы… Она сама подается вперед и коротко, но жадно целует его, словно говоря этим «я здесь, я с тобой, я тебя не брошу, мы вместе – что бы не произошло».
- Этому парню уже явно все равно, а вот нам может очень даже пригодиться, – Хоук кивает, спешно сгребая все записи, написанные корявым почерком в свою сумку, бросая быстрый взгляд на дверь – все-таки попасться на «краже» ей кажется даже более неловким, чем поцелуи при храмовнике. – Нам главное выбраться теперь отсюда, а дальше…
Боромир заключает свою спутницу в крепкие объятия и Бетани на мгновение запинается, теряя собственную мысль. Привстает на носочки и ласково прижимается щекой к его щеке, довольно целуя потом в нее же вновь, отстраняясь и разрушая столь нежный момент.
- Все получится, – она повторяет за ним и тепло ему улыбается. – Я обещаю тебе, мы справимся со всем.
Вместе.
И она будет рядом, сколько понадобится.
Создатель сам решает, как сплетать человеческие судьбы, а эти две ниточки он связал уже крепко-накрепко – и даже сам, наверное, не смог бы теперь справиться с таким узлом.
А раз на то воля Создателя, значит так тому и быть.

+1


Вы здесь » uniROLE » X-Files » on the deep deep roads