tony
связь @Luciuse
основатель и хранитель великого юнипогреба, если ищите хороший виски за недорого и не больно, то вы по адресу.
• lorna
связь id415234701
пасет людей, котят, админов и заблудших оленей. шипперит все что движется, а что не движется, сама двигает и шипперит насильно.
• pietro
связь @thundefrost
прошмыгнет и не заметите. язвит и профессионально надирает задницы. тискать можно только с официального письменного разрешения верховного короля филлори.
• hope
связь https://vk.com/id446484929
Пророчица логики и системы, вселяющая в неокрепшие умы здравый смысл под пару бокалов красного сухого.
• jace
связь лс
Электровеник, сияющий шевелюрой в каждой теме быстрее, чем вы успеете подумать о том, чтобы туда написать.
• boromir
связь лс
алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно.




автор недели THEO RAEKEN

Тук-тук. Тук-тук. Слова Малии, несмотря на лишь озвученную правду, неприятно отдаются в голове. Пояснять Лиаму очевидное — что-то вроде его уже вполне привычной обязанности, но на этот раз он не прочь уступить место кому-нибудь еще. Он даже не пытается уклониться от удара, потому что ЭТО — нормально. Это привычный расклад вещей, который не изменит кратковременное сотрудничество под дулом волшебного пистолета или вполне обычного дробовика в руках съехавшего с катушек охотника... Читать

— UNEXPECTED MEETING

Он давно искал место в этой жизни. Он давно хотел быть нужным и найти самого себя в этом мире. Хотел пристроиться куда-нибудь, где-нибудь быть нужным, но... Все проваливалось сквозь землю, словно он был рожден круглым неудачником. Даже вспомнить Авелин, которая не желала дать ему ни малейшего шанса. Выслушав просьбу новой знакомой, он на секунду задумывается. Возможно, эта встреча не случайна? Возможно, здесь он сможет выложиться на полную и изменить свою судьбу, однако... Читать

о проекте послание гостю персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк uniVOICE деятельность форума

Cora Hale: Я уже очень давно должна была написать отзыв к проекту, потому что порывы были, но не хватало какого-то пинка. Но думаю, никто из администрации не удивится, потому что к моей тенденции все задерживать, но при этом не быть в должниках все уже достаточно привыкли)) Хотелось бы начать с очень лояльных правил для тех, кто не может играть со скоростью света. Для меня это крайне важно, потому что за работой и прочим реалом я просто не могу физически отписать пост раз в три дня, а то и того короче. С вас потребуют только один игровой пост в месяц и постоянно обновлять всех ваших персонажей, чтобы они были активными профилями. Резонно? Выполнимо? Это позволило мне играть от трех персонажей, так что вполне. Также вас никто никогда не ограничит в ваших желаниях, если вы хотите иметь несколько персонажей хоть с порога. Ваша задача проста – выполнять перечисленные сверху условия. Да, в один момент было введено ограничение для тех, кто не выполняет своих обещаний, но… это ведь логично? Никто не любит, когда тебе пообещали и не сделали. Зачем тогда обещать. Вас обеспечат игрой. Нет своего каста? Не беда, вас утащат в межфандом или альт, а потом обязательно и кастом обзаведетесь. Когда я только пришла, мне приглянулась легкая атмосфера и дружелюбие. Я смогла найти соигроков и вообще людей, которые мне импонируют. И я готова признаться и подчеркнуть, что да – это не все, кто населяет форум. Это естественно. Этот форум обильно населен, как матушка Россия, многонационален и многоконфессионален. Конечно, не может быть так, чтобы все друг другу нравились. Логично? Логично. Но я действительно, очень люблю многих ребят с этой ролевой, они прекрасны. Администрацией лично я удовлетворена полностью. Тут всегда есть какой-нибудь конкурс или марафон, в котором можно принять участие. Они стараются реагировать на все возникающие трудности и проблемы, всегда выслушают ваши претензии и постараются принять решение, честное, и которое устроит всех. Они не всегда могут предугадать реакции некоторых игроков, но надо учесть, что люди не экстрасенсы. Я лично не увидела ни одного правила, существующего или введенного, которое бы были не логичны и не обоснованы, кто-то мог увидеть иначе. Я всегда воспринимала ролевую как дом. А у каждого дома есть хозяева, которые устанавливают свои правила в пределах своей вотчины. Это естественно и понятно. В чужом доме мы всего лишь гости, и как бы гостеприимны не были хозяева, она могут и должны настаивать на том, чтобы в их доме было уютно в их понимании этого слова «уют». А это понятие одинаково не для всех, поэтому, если мне не понравилось у кого-то в гостях, я просто больше не приду в эти гости)) В этих гостях мне захотелось остаться, сюда я привела своих друзей, которых приняли так же тепло, как и меня, никак не разграничивая с другими игроками, что возможно были на форуме дольше. Я встретила в этих гостях людей, которые стали моими друзьями. Что можно еще хотеть от проекта? Думаю, ничего. Так, что как водится на юни – накатим за его здоровье!

Molly Hooper: Буду краток - хороший, уютный, активный форум. Кхм. Теперь речь *достала большой свиток*. Прошло уже месяца два, наверное, как я здесь обитаю. Началось все с банального желания поиграть давним персом. Вакансий на тематических не было, и я рискнула пойти на кроссы. Почему "рискнула", спросите вы? Потому что предыдущие мои попытки играть на кроссах были до того печальны, что я зареклась. Обходила десятой дорогой. Написала заявку, откликнулись люди, на двух не сложилось по разным причинам, пошла на Юни. И знаете что? Мне очень нравится это место. Доброжелательная, ненавязчивая администрация. Никто не бомбит настойчивыми просьботребованиями каких-то игр, и тому подобного. Флуд не натужный, а естественный, есть у людей настрой - они флудят. Нет - играют. Обсуждения игры не похожи на бессмысленные километровые чатики ни о чем, это действительно обсуждения игры. У народа есть игровые идеи. Есть игра. Есть отличный уровень постов, на которые хочется отвечать. Никто никого не уговаривает играть, предлагают друг другу сами. Как часто приходишь на форум и видишь обратное - когда играют только свои со своими, какие-то междусобойчики глупые. Здесь этого нет. Люди пришли играть, и они играют. В общем, охать и ахать в восторгах - не мой конек, а скажу, что здесь просто хорошо и уютно. Спасибо, ребята.

Loki Laufeyson: Вот и настало мое время сказать пару-тройку теплых слов о нашем любимом Юни. Форум изначально привлек своей немногочисленностью и теплой, ламповой атмосферой. Скажу честно - в то время мне просто хотелось покоя и уюта, и я пришел на Юни с товарищем, надеясь обрести все сказанное ранее там. И действительно - форум оказался весьма уютным, теплым и домашним. Я предложил девочкам-администраторам свои услуги и они взяли меня под крыло, и могу честно сказать - это самый лучший коллектив, в котором мне когда-либо доводилось состоять. Никогда никто не идет против воли игроков, всегда прислушиваются к каждому мнению. Конечно, я прекрасно понимаю, что всем угодить невозможно, но то, что большинство понимает и принимает все, что мы пытаемся донести до народа, радует. На Юни приходишь отдохнуть после трудовых будней и знаешь, что там все твои любимые и дорогие тебе люди. Что ребята-игроки любой кипишь поддержат, любую затею. Никто не сидит по уголкам, все ходят друг к другу "в гости" и это радует. Меня лично радует возможность вносить свою лепту в наш общий труд для процветания форума. стараться на благо игроков. На форуме всегда царит веселая и теплая атмосфера, тут уже с порга становишься "своим". Будто тебя знают уже лет сто, разве это не здорово? На других форумах, к сожалению, мне доводилось встречаться с полнейшим игнором новеньких, грубостью и хамством, но тут такого нет - и в этом я честен.Спокойно, уютно по-домашнему. Тут рады каждому, а большинство даже самых безумных сюжетов - отыгрывается с большой охотой. Отдельно о каждом говорить нет смысла, потому что все, кто с нами - уже мною любим. Просто на Юни отдыхаешь душой, когда не торчишь перманентно посты Боромиру ;)

Carver Hawke: Хотите выпить, но никто не поддерживает подобную идею? У вас накопилось много не отыгранных сюжетов и идей в голове? Вы хотите поиграть по своему любимому фандому, но все ролевые закрылись? Вы боитесь, что на кроссе будете не нужны и не найдете себя? Что же, тогда, Добро Пожаловать на Юни! С первой же секунды "залета" на этот кросс, вы не будете себя чувствовать ненужным или брошенным! Перед Вами откроется новый мир вашей фантазии и фантазии ваших новых соигроков. Здесь все не просто семья, мы - собутыльники, братья, сестры и просто большая группа своеобразных ребят, готовые повеселиться даже с теми, чьи фандомы видим впервые. Здесь Вы сможете отыграть все, что угодно! Можете быть кем угодно, когда угодно, а главное с кем угодно! Конечно, не могу пройти мимо шикарного дизайна, который не может не радовать глаз. АМС - это не зазнающаяся "шайка", якобы всемогущих людей, а прекрасные игроки, которые заслуживают похвалы и уважения в свой адрес за идею, оформление, организованность и собранность. Здесь никто не будет Вас пинать или гнать палками в игру. Все понимающие, позитивные, а самое главное ОФИГЕННЫЕ ребята, которые не заставят Вас скучать. Мало того, когда накатывает депрессия и Вы приходите на форум, Ваше настроение повышается на +100500. Вы научитесь орать, веселиться и никогда не грустить, Вам просто не дадут этого сделать. В общем, ждем всех и с радостью!

Carver Hawke: На самом деле, я уже оставлял отзыв в ТОПе, но с удовольствием сделаю это еще раз. [Если, конечно, никто не против, что меня так много здесь]. Как человек, я слегка "тормоз" - это мягко сказать - а потому, грубо говоря, сейчас, я просто плюсую к своим предыдущим словам дополнения. Просто, от души, хочу сказать спасибо всем за то, что не только здесь прекрасные игроки, хорошие люди и дорогие амс, но и понимающие личности, которые помогают вам, поддерживают вас и всегда выслушат - простят - поймут. Спасибо огромное, Юни. (Жаль, что реал очень часто забирает в свои объятия, но даже после долгого отсутствия сюда возвращаешься, как домой :3) Но, на самом деле, я просто хотел дополнить предыдущую речь незатейливым стишком (ну, я же не могу не включить своего "безумного" недопоэта х)). Что такое Юни? Поясню в словах. Юни – это счастье, радость на устах! Юни – это дом твой и семья кругом. Юни – это выпивка, безумство за столом! Хочешь ты быть гномом, хочешь быть котом? Приходи на Юни, встретят хоть бомжом! Тут нальют и выпить, и накатят все! Ведь пришел сюда ты, словно по судьбе! Здесь тебе подскажут, проведут на путь, Будут веселиться, не дадут заснуть. Здесь посты прекрасны, игроки – мечта! И дизайн тут классный, ну просто красота! Приходи на Юни, мы уж заждались, Выпивка, вон, стынет, приди сюда, влюбись! Здесь так много радости, ну же, будь смелей! Проходи в гостиную! С Юни веселей!!! Приходите, занимайте любые роли, веселитесь и помните, здесь никому не дадут скучать, грустить и уж тем более сидеть в стороне без игры! :3

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniPORTAL » catch the falling sky


catch the falling sky

Сообщений 61 страница 87 из 87

1

http://s1.uploads.ru/TOKC2.gif http://sh.uploads.ru/jlFId.gif


По преданиям, звезды Средиземья поместили на небеса Те, кто создал все сущее; но когда с небес низвергается нечто, объятое пламенем, и падает в морскую пучину, то соответствует ли это изначальным замыслам Создавших Нас? Вот и у Инары Серры кое-что пошло не по плану, с ее прогулочным челноком.



Средиземье, окрестности Дол Амрота, весна 3016
Boromir х Inara Serra

+1

61

Солнце светит им в спину, постепенно спускаясь к западу. На Тол Фаласе дышит уже не весна, но подлинное лето – и зеленью на высоких светлых скалах, и синевой небес, и высокими белыми облаками, похожими на лебединые перья. При взгляде на них на сердце у Боромира становится спокойней – добрый знак, как крыло альбатроса. Предвещает ясные дни надолго, - он слегка проводит большим пальцем по ладони Инары, что крепко держится за его руку, и улыбается ей столь же ясно, как небесам – за миг до этого.
«Я буду рядом», - отрадно видеть, как тревога в темных глазах истаивает; пусть несмело, но Инара все же соглашается. И пожатие ее пальцев становится на мгновение сильнее, словно в знак благодарности – Боромир отвечает ей коротким кивком, и слушает голос, к которому уже успел привыкнуть. Певучий, глубокий, - «петь она тоже умеет, наверное?» - и почти завораживающий. Даром, что речь ведет она отнюдь не о самых завораживающих вещах.
«Пожиратели», - страх, проскользнувший в голосе Инары, неподделен, как и хватка тонких холеных пальцев. Положив себе расспросить об этих тварях, Боромир вновь поглаживает ее по руке большим пальцем – дескать, спокойней, миледи.
Здесь тебе ничего не грозит, - белый песок оплывает под ногами, морская пена негромко шипит, отбегая назад. Им приходится пройти несколькими почти опасными переходами, по скользким камня, под кромкой скал – кое-где Боромир просто берет Инару на руки, и, чувствуя ее дыхание на своей шее, несет через опасные места. Но упорство их оказывается вознаграждено. Ветер приветствует их, задувая под арку скалы – за ней, если пройти еще немного, раскинулась крохотная бухточка. Бухточка – одно название; здесь не смогла бы пришвартоваться и средней величины рыбацкая лодка, да и то – не прошла бы. Скалистые «пальцы» преграждают проход к вытянутому заливчику, вода в котором – будто самые прозрачные голубые топазы. Тенистый грот виднеется поодаль, зевом пещеры – уже и осыпался немного, углубился, но таков же, как и годы назад. «Внутри, наверное, мельче стал», – Боромир поднимает глаза на высокие скалы, над которыми, пронзительно крича, белыми искрами мелькают чайки. «Громковато кричат», - легким беспокойством касается мысль, и он снова смотрит на небо. То безмятежно, как вода в бухточке, и облака на нем по-прежнему высоки.
Море здесь набегает на берег тихо, а за скалами виднеется лес. Диких зверей на Тол Фаласе почти нет – не крупнее лис, зато дичи в изобилии. И Боромир не слишком удивляется, когда слышит негромкий перестук по камням – горная коза, молоденькая, небольшая, удивленно заблеяв, смотрит на них, пережевывая веточку. Затем только копытца щелкнули – прыгнула с камня на камень, и скрылась за скалами. Спугнули.
- Спугнули, - вслух говорит Боромир, оборачиваясь на каменную арку. Теперь они надежно отгорожены от посторонних глаз, и, ежели чего, им никто не помешает. А из чаек и горных коз не самые надоедливые наблюдатели, - шумный краб, постукивая ножками, боком отбегает в сторону, и скрывается в воде. Ракушки, морские звезды – все это светится сквозь прозрачную воду, словно драгоценности.
- Эту заводь нашел мой брат. Ему было тогда четыре года, - хмыкает Боромир, присаживаясь на корточки, и выбирая в песке плоский обкатанный камешек. – Четыре года! Я думал, утоплю его здесь же. Это был первый раз, когда он оказался на Тол Фаласе. Я старше его на пять лет, - поясняет, примериваясь к броску. – Наша мать навещала своего брата, лорда Имрахиля, на обратном пути мы заглянули сюда, и Фарамир пропал. Можешь представить себе, что здесь творилось, когда его разыскивали, - он жестом предлагает Инаре сесть рядом, на песок. Если что, можно и камзол его постелить.
- Обычно, во всякие переделки всегда встреваю я, - посмеиваясь, объясняет Боромир Инаре. – Фарамир же более благоразумен. С детства, - бросок – и камешек поскакал по водной глади, высекая «блинчики». – Но в тот раз он отличился – помню, как искал его, и сюда забрёл лишь по счастливой случайности. А он сидит здесь, и вот так же, - еще один камешек в руке, еще бросок – и новая цепочка скачков, - развлекается. Перед подступающим приливом, - вот как уже от этого спасались – другая история. Но тоже надолго запомнившаяся, - помнилось отчетливо, как тащил испуганного младшего на спине, карабкался по скалам и потом получал нагоняй от матери. Обидно было, что досталось тогда именно Боромиру – дескать, плохо за младшим смотрел. Он и не возражал, каялся. Обошлось все – и ладно.
- На следующий день мы пришли сюда уже вместе, затем – показали нашей матери. Но следующей весной ее не стало, и мы более не посещали Тол Фалас, - солнце припекает сильнее, но тот черный день первого месяца весны помнится Боромиру более чем отчетливо.
- Я ступил на этот остров лишь годы спустя, и то, уже без брата. Здесь учился морскому делу, и фортификации, - солнце припекает, играет бликами-волнами на песчаном дне, бросает отсветы на лица, загорается в светлых глазах Боромира.  – С тех пор миновало почти три десятка лет, а бухта остается прежней, - улыбка трогает край рта. – Есть ли что-то, что помнилось бы тебе столь же, Инара? Что ты любила в Синоне? Кто ждет там тебя?«кого ты оставила?»
- Поведай мне об Инаре Серре, - «зачем мне чужие миры, когда вот, передо мной – один такой», - он садится рядом на песок, сбрасывая рубашку – смущаться незачем, Инара его каким только не видела, и с наслаждением подставляет тело солнцу, луч которого становятся длиннее, как и тени – но неспешно.

+1

62

Слушать про чужих родственников ей привычно; даром, что каждый открывал душу, и чуть ли не разрисовывал родословную, дабы было наглядней. У кого-то было не самое радужное детство, и регулярные удары судьбы. Другую же та точно держала запазухой, а родители баловали как не в себя. И вторых, как правило, было куда меньше, и встречи с такими были непродолжительными, и потом по обоюдному решению столь же быстро прекращались. Им не нужен был покой - им нужно было развлечение.
- Где же теперь твой более разумный брат? - Когда мужчина оказывается рядом, она не отказывает себе в удовольствии и кладет голову к нему на плечо, пользуясь той возможностью, что здесь их никто и не увидит. После слов о матери, ненавязчиво приобнимает за руку, уставившись на воду. Воистину, волшебное место.
Инара не знает, почему здесь ей так спокойно, возле, казалось бы, бескрайнего моря. Может быть, у всех так, а она как человек, выросший при другом климате и географии, попросту этого не знает. Но шум волн, если прислушиваться, не звучит как хаос, пусть и от симфонии далек. Но теперь она невольно ассоциирует - и сравнивает - Боромира с этим морем. Еще одна деталь в эту мысленную шкатулку воспоминаний.
- Инара Серра, - Мягкая улыбка ему в ответ, - Родилась на Синоне, и росла там же, когда поняла, что хочет стать компаньонкой. И ее там ждут только ее клиенты: несколько мужчин и одна женщина, посол. - Тихо выдыхает, понимая, что чем больше будет рассказывать, чем больше он будет знать, тем больше потом у него будет знаний. Воспоминаний. Слишком легко воспроизвести в памяти прошлую ночь, когда он рассказывал ей; ладно. В любом случае, она может себе позволить откровение за откровение. Они итак далеко зашли.
- В доме учения я провела последние несколько лет. Нас учили всему, что только может пригодиться: разбираться в политике, искусстве, петь, танцевать. Но самое основное - разбираться в людях. - Расправляет складки на платье. Даже на песке, пусть и подстелив камзол, она сидит и ведет себя так, будто находится на светском рауте. - Раньше я бы сказала, что меня ждет мой отец, но я ни разу не видела его с тех пор, как приступила к обучению. Вся моя жизнь посвящена этому, Боромир. - Складывает руки на коленях, и убирает за ухо очередную выбившуюся прядь волос, настойчиво мешающую смотреть и видеть.
- Синон невероятный мир. И считается, по праву, самым безопасным. В нем огромное множество развлечений на любой вкус, но за них придется отдать немалые суммы. Он всегда шумный, многолюдный; и как-то появилась мысль оставить все это. - Секундная паника в глазах, чуть дрогнувший голос, но быстро берет себя в руки. - Нашла одного капитана, у которого есть корабль. Интересный человек, пусть и никакого понятия о манерах. - Морщит нос и хмурится, припоминая каждую деталь.
- Мне захотелось посмотреть один мир...он отличался от моего. Куда спокойней. Там нет на каждом шагу высокопоставленных чинов, но зато там есть прекрасные ремесленники. И потрясающего звездного неба. Вот только я не успела его посмотреть, потому что попала на берег в неизвестность, пугать своим появлением одного генерал-капитана. - Тихо смеется, отводя взгляд.
Она снова чуть щурится от солнечного света, чьи лучи настойчиво лезут в глаза, и переводит взгляд на мужчину рядом. Прикосновение к его плечу - ласковое, почти невесомое, когда ладонью ведет по шее, задевает какие-то старые шрамы. Не меняясь в лице, убирает ладонь от груди, и упирается ладонями о песок, подставляя солнцу обнаженную кожу лица и шеи.
- Никогда не думала, что увижу такое место. - "И встречу такого человека."
[sign]http://s3.uploads.ru/Ko9x2.gif http://s7.uploads.ru/wAv7h.gif http://sg.uploads.ru/V4S5H.gif
Lord, show me how to
Say no to this

[/sign]

+1

63

Где сейчас Фарамир? В Минас-Тирите, вестимо. Но более вероятно, что в Итилиэне, под капризным весенним дождем – пускай климат в Гондоре благодатен, из-за близости темных мордорских земель все чаще дуют над ним скверные ветры, и сеют грязные дожди. Видел и помнил Боромир, как по итильской зелени тянутся темные полосы падающей с неба копоти. И взоры мужей Гондора все, как один, обращались на восток – туда, где за грядой Эфель Дуат дымила и чадила Роковая Гора.
Так что, пока теперь уже старший брат развлекается здесь, младший – воюет. Рискует жизнью. Боромир знал, что, узнай о происходящем младший (а тот непременно узнает), то ни словом, ни даже мыслью бы не осудил. Но совесть коробила – равно, как  и тоска по Фарамиру. И беспокойство.
- Разумный младший брат сейчас пребывает на границе с темными землями, защищая рубежи королевства, которое унаследует его старший брат. Тогда как последний греется на песке в обществе прекрасной женщины, - шутки шутками, а совесть… все-таки коробит.
Солнце припекает и без того загорелую кожу, и скользящая по плечу рука Инары кажется прохладной, - Боромир ложится на спину, щурясь в сторону девицы, но руку ее не удерживая. Только косится слегка затем в сторону заката, да прищуром меряет уровень воды в лагуне.
«Пока безопасно», - от прилива не придется убегать. Как бы ни казался расслаблен со стороны, почти безмятежен, Боромир остается всегда начеку. Привык – большую половину жизни ибо так и провел.
- «Тебя учили…» - почти задумчиво повторяет он, про себя все же не торопясь озвучивать и иные свои размышления. К примеру, о том, что теперь он понимает, отчего Инара настолько хороша в этом своем ремесле.
Ему довелось повидать немало женщин, и большинство из тех, что звали его «клиентом», считали это за честь. И, вопреки расхожему мнению, старший принц Гондора без тени осуждения относился к их ремеслу. Стоит ли осуждать тех, кто умело дарит тебе блаженство, любезно слушает, и скрашивает короткие часы отдыха. И щедр был с такими, и всегда любезен – и ему платили тем же.
Но подобных увеселительных заведений он давненько уже не посещает, обзаведясь парой любовниц, которые досуг его и занимают. Что, если не сложится с возвращением Инары на родину? – Боромир вновь смотрит на девушку, прикидывая про себя, сумеет ли та прижиться в Средиземье. Чем стала бы заниматься, кроме своего ремесла? – слова ее заставляют улыбнуться.
- Падающие с небес огненные глыбы – это не то, что в Средиземье видят каждый день, - тихонько посмеиваясь, объясняет он. – Больше скажу, мне отрадно, что в той передряге ты не только осталась жива, но и не слишком пострадала, - тяжелый черный шелк с негромким шелестом поднимается по точеному бедру, до недавнего ушиба. И следа не осталось – тот целебный бальзам помог, да и позднее, женщины на Тол Фаласе, видимо, позаботились об Инаре. И, если на нежной коже ее метки и есть, то только от его. Боромира, прикосновений – ладонь лежит на ее ноге уверенно, как на своем.
«Останешься моей, если останешься», - генерал-капитан тянет Инару к себе, так, чтобы села сверху. Желание разгорается в нем, но без излишнего пока что пыла – это еще не любовная игра, но нечто на грани ее.
- Кажется, ты собиралась искупаться, - руки уже привычным движением распускают шнуровку на ее спине. Легкая рубашка под платьем позволит Инаре чувствовать себя, по меньшей мере, защищенной – а Боромир ее своей наготой смущать не собирается. «Пока что» - ему и штанов достаточно, для купания.
- И, если я чего и испугался тогда, так это последствий, каковые могли бы случиться, когда Имрахиль узнал бы о твоем происхождении, - сквозь искрящийся во взгляде смех проступает серьезность. – Но, полагаю, мне незачем повторять тебе, чем это могло оказаться опасно, - притянуть ее к себе, коротко поцеловать – и сесть затем.
- Ты готова, моя леди? Я хороший пловец. Ты уже успела в том убедиться.

+1

64

Хочется подарить ему хоть немного душевного спокойствия. Инара точно знает, что сможет это, если Боромир не будет от этого закрываться, а она сама - не цепляться то и дело за мысль о том, что рано или поздно она исчезнет из этого мира - должна исчезнуть - и может оставить после себя лишь еще одну недоразгаданную загадку, воспоминание, которое хочется беречь в памяти и забыть поскорей одновременно. Серра уже знает, где совершила ошибки, но предупредить появление будущих даже несколько не хочет. Где провести ту грань, которая тает каждую минуту, которую они проводят в обществе друг друга?
- Учили, верно, и в моем мире в этом нет необычного. - Она ласково гладит его рукой по волосам, продолжая смотреть на воду, вспоминая эту самую учебу. Каждый, кто не имел отношения к этому, представлял что в доме учений происходит что-то противозаконное, или что наоборот, ничего-де там и нет толкового. Будь Боромир с ее мира, или думай она о том, что он может отправиться с ней - едва ли так спокойно рассказывала о том, что у них происходит. - Тебя это смущает? - Склоняя голову набок, буднично спрашивает, потягиваясь на месте. Лучше сразу пресечь возможные недоговорки.
Для ее клиентов это было нормальным; для клиентов ее подруг-компаньонок, с которыми Инара поддерживала отношение. Но все еще не до конца была уверена в его отношении к этому. Как воспринимает ли, точно ли она правильно объясняла, чем занимается. В своем мире Серра равнодушно и с улыбкой воспринимала критику и торопливые суждения. Но здесь - другое.
Ей выпала роль представителя своего мира в этом, чужом, через нее Боромир познает этот мир, хочет того, или нет. Она могла бы наврать без тени сомнения - почему бы  и нет, все равно он не сможет уличить ее во вранье. Но делать этого не стала, предпочитая правду и честные ответы на вопросы. Точно так же, как и он помогал скорей освоиться в незнакомой обстановке, и, кажется, весьма успешно, до нынешних пор.
Потому что она точно не знает, сколько здесь пробудет точно. А Боромир, пусть и подает компаньонке надежду, сам тоже не может назвать точных дат и прочего. Все, что остается Инаре - это ждать, и, при необходимости, предлагать посильную помощь. Не только в постели.
Сейчас же она чуть нависает над ним, чувствуя, как шнуровка на спине сходит на нет, и чуть улыбается, поведя обнаженным плечом. Да, купальники конструкциями платья явно не подразумеваются, а ей сейчас изобретать какие-то аналоги точно не к спеху. Кроме того, рядом с ней самый что ни на есть знаток; уж как-нибудь не утонет в первую же минуту в воде.
- Если со мной такой прекрасный пловец, полагаю, мне не о чем беспокоиться, верно? - Снова храбрится, пусть и на лице - тень беспокойства, совсем незаметная на первый взгляд, но стоит удержать внимание, как становится ясно. Нарочито медленно поднимается на ноги, чтобы снять платье окончательно, оставаясь в злосчастной рубашке; на берегу же остаются украшения. Сложив руки, прикрывая - зачем-то - просвечивающую через ткань грудь, и смотрит на мужчину.
- Я готова. - В голосе пополам уверенности и вопроса, но в глазах уже куда больше любопытства, когда босой ногой она касается кромки воды.
[sign]http://s3.uploads.ru/Ko9x2.gif http://s7.uploads.ru/wAv7h.gif http://sg.uploads.ru/V4S5H.gif
Lord, show me how to
Say no to this

[/sign]

+1

65

«Верно», - Боромир поднимается вслед за Инарой быстрым, слитным движением. Сброшенное платье ее – рядом, на пеке; поблескивают снятые драгоценности. «Не желает, дабы им оказалась уготована участь той самой тиары?» - он бережно касается волос Инары. Еще недавно изящно причесанных, а теперь – растрепавшихся от ветра и долгой ходьбы.
И, признаться, такой она еще милее ему, - в воду Боромир входит решительно, мимолетно жалея, что все же, не может раздеться. К тому же, его дама отчего-то смущена – он берет ее за руки, прикрывающие грудь, и притягивает к себе.
- Не бойся, - хрипло шепчет в короткий поцелуй, на миг обжегшись им, хоть и сам раскалился на солнце, и потому окунуться сейчас – самое желанное. Почти – самое. Как и поутру, рубашка скрывает немногое, а то, что открывает – лишь подчеркивает, и, намокшая, теперь уже скорее обнажает. По голубой глади воды пробегает рябь, волны слегка покачивают, набегая – покачивают Инару, которую Боромир ведет по морскому дну, обняв за плечи. Вода прозрачная – далеко видно на просвет, и они ступают среди солнечных бликов и ускользающих рыбешек.
- Расслабься, миледи, - ох, самому бы расслабиться. Не выпуская руки Инары, Боромир с легкостью ложится на воду, и делает гребок – собственное тело послушно ему, а соленая вода охотно принимает на себя. Пальцы на миг размыкаются – но лишь для того, чтобы Боромир вновь оказался рядом с ней, описав нечто вроде дуги.
- Ложись на воду, - потянуть на себя, заставить лечь на живот, по груди рукой скользя. Проклятая ткань путается, мешает, - он смотрит Инаре в глаза, подставляя плечо под ее руку, чтобы обняла за шею. – Ложись, - шепчет ей, - на меня, - а затем уже смеется. В Ородруин это все, поистине – поучит он еще ее плавать, а пока что…
Плавным нырком Боромир уходит на глубину, с тем, чтобы подняться позади Инары. Песок скользит под ногами – здесь для него, признаться, мелко, но глубже заходить они, понятное дело, не станут. Жарко, хоть и свежо – а вода нежная, теплая. Будто шелк, будто чуть тронутая золотом кожа Инары.
Большинство гондорских дам, стремясь сберечь белый цвет лица, от солнца прятались, но Инара, похоже, не беспокоилась о том, чтобы загореть. Сам же Боромир, с самой ранней весны просоленный на вантах и палубах, под солнцем Дол Амрота, сейчас загорел изрядно. Так, что чуть смугловатая кожа Инары рядом с его кажется цвета слоновой кости, - придерживая ее поперёк талии, он касается поцелуем обнаженного плеча, с которого сползла проклятая рубашка.
- Не мешает ли она тебе? – глаза ее блестят, как алмазы, как капли воды, что загораются искрами на ее волосах, звездной россыпью по черному небу. «Как же хороша ты», - пронзает жарким влечением, вдруг помножившимся на нечто более сильное, пламенное – и излишнее, напоминает сам себе Боромир, улыбаясь. Как бы ни была хороша и жарка, как бы ни влекло к ней – уйдет и она. «Останься», - пронзает с новой силой, набегает покачнувшей железную, нерушимую уверенность волной.
«Не останется», - волна разбивается, словно о скалу. Если у нее есть возможность вернуться, то так оно и будет. Боромир помнит еще, как мыкался на чужбине, и… нет, ничто не сумело бы задержать его там. А ее, Инару, здесь – что удержит? – соленые ее губы от морской воды, горячие, точно от слез.

+1

66

Вода не была ей врагом. Да и в принципе сложно утверждать, чтобы хоть кто-то намеревался бороться с этой стихией. Если только не как она, к примеру, пару дней назад, когда оказалась за бортом. Но тут уж она никому бы не позавидовала. Ей хотя бы повезло быть спасенной, произошло бы подобное в день крушения...Инара непроизвольно вздрагивает, и далеко не от прохлады воды.
"Расслабься". Легко сказать, когда каждая мышца напряжена. Напряжение вокруг нее буквально становится чуть ли не ощутимо, и девушка, привыкшая к теплу и сопутствующему климату чувствовала себя сейчас чуть ли не в форме для льда.
Такой неловкой, прощупывающей каждой шаг и постоянно хмурящейся ей еще бывать не приходилось. Как мантру, повторяет про себя что-то про безопасность, постоянно поглядывая в сторону Боромира, а  потом и вовсе вспоминает какую-то молитву со Старой Земли, которую как-то слышала от одной из наставниц. Вообще невовремя.
- Как я могу лечь на воду. - Нервный тихий смешок, но старается - правда - выполнить то, что говорит, безукоризненно, но судить, получается ли, не в ее силах. Поцелуй больше веет сейчас каким-то отчаяньем, а оно, как известно, к разным может привести решениям.
- Хочешь сказать, без нее будет лучше? - Склонив голову, изучающе смотрит в глаза, точно не веря, что именно он сейчас сказал. Чуть призадумавшись, кивает собственным же мыслям, и сжимает рукой его плечо несильно, и, не без посильной помощи, медленно нашаривает ступней песок. Чуть ли не пятясь к берегу, находит тот уровень воды, где она достигает талии, и стягивает насквозь промокшую рубашку. Одним простым движением это сделать не удается - намокшая ткань чуть не прилипла к телу, как клеем, но с третьей попытки это удается. И, кое-как сложив, она отходит еще чуть дальше, чтобы кинуть вещь к берегу.
И хоть бы ее не унесло обратно в воду.
Иначе придется задуматься о том, что вода начинает забирать у нее вещи. Которые, если призадуматься, даже и не принадлежат ей вовсе. Компаньонка медленно возвращается к мужчине, двигаясь до невозможности медленно, но зато теперь чуть уверенней. И, подходя ближе, протягивает руки, чтобы обхватить его за шею и поцеловать. Привкус соленой воды на губах все отчетливей.
Теперь от воды не отделяет вообще ничего. Приятная прохлада обволакивает тело, и ладонью Серра убирает со лба пряди волос, которые то и дело лезли в глаза, закрывая взор. - Даже если у меня вообще не выходит; мне это начинает нравится. - Доверительно, негромко, произносит точно открывает какую-то тайну.
Всяко лучше, чем снова безобоснованно ударяться в панику, пусть и все равно, сердце бьется куда скорей, чем нужно. Жаль только, от этого навыка плавания в своем, родном мире толку будет маловато. Все равно, неизвестно сколько придется пробыть здесь, и  как часто придется находится около воды. Задавать себе вопрос, сколько еще придется падать в воду, Инара даже не желает.
[sign]http://s3.uploads.ru/Ko9x2.gif http://s7.uploads.ru/wAv7h.gif http://sg.uploads.ru/V4S5H.gif
Lord, show me how to
Say no to this

[/sign]

+1

67

Желтое золото солнца постепенно становится червонным; клонящееся к западу, оно заливает долгими косыми лучами побережье Тол Фаласа. Поднимается ветер – несильный и теплый, со стороны моря, и деревья, пышной порослью венчающие прибрежные скалы, громко шепчутся о чем-то, тогда как у подножия скал, в спокойной воде лагуны – по-прежнему двое.
Боромиру жарко, несмотря на морскую прохладу – даром, что весна, и море теплое по большей части лишь по его меркам, но волнующая нагота Инары меняет все. И от попыток научить ее плавать вскоре не остается ничего, кроме рук, скользящих по телам, и поцелуев, которыми отгораживаются от всего. Их никто не увидит, кроме диких зверей, а песок под спиной Боромира удивительно теплый – но не теплее, чем жар темных глаз склонившейся над ним женщины.


Жаркой истомой обволакивает, несмотря на усиливающийся теплый бриз. Пить хочется – поблизости, благо, обнаружился ручеек с быстрой холодной водой. Звери на водопой сюда бегали – видно по множеству следов, и Боромир сам напился, с удовольствием, а заодно смыл соль с тела. Помог в том и Инаре, затем одевшись сам и также помогая одеться ей. Отдохнуть сейчас неплохо бы, но также и настало время собираться в обратный путь – солнце вот-вот коснется морской глади, и наполнит ее жидким золотом. Закаты здесь, над морем, удивительно красивы, - Боромир, прислонившись спиной к теплой скале, поднимает глаза на постепенно лиловеющее небо. Облака – высокие, тонкие, по краям подсвечены желтым, постепенно переходящим  в алый. «Вёдро будет», - мелькает безотчетная мысль, и он готов уже подняться с теплого песка, как вдруг что-то белое, как крыло чайки, привлекает его внимание.
Море шумит, набегает начинающимся приливом на берег, перебрасывая на своей спине одинокий парусник, - Боромир все же приподнимается, мягко сжав Инару за плечо. Близ этой оконечности острова не должно быть никаких судов – рыбаки сюда не ходят, для других кораблей фарватер не тот, а в бухточку…
«Войдет именно такое судно», - он делает несколько шагов по песку, вглядываясь в долгие сумерки, что просвеченной солнцем дымкой опускаются над морем.
- Инара, - почти тревогой звучит его голос, - пойдем, отойдем с берега.
Взяв чужачку за руку, он уводит ее под сень скал, за которыми оба и укрываются. Боромир всматривается в кораблик до рези в глазах – это одномачтовый шлюп, резвый, направляемый уверенной рукой. Белые паруса его – не более чем маскировка; наметанный глаз генерал-капитана видит и обводы, и оснастку. Это судно харадрим под белыми парусами, - сжав ладонь Инары, он негромко говорит ей на ухо:
- Они скоро высадятся за теми вон скалами, - Боромир кивает в сторону, противоположную той, откуда пришли. Там лагуна расширяется, но посуху, вброд, туда не добраться – только вплавь. – Ветер поймают, уйдут туда. Нам надо уходить, и поскорее, - команда у такого судна невелика. Бойцов и того меньше. Много бед наделать не успеют… но собираются ли высаживаться? – он уводит Инару дальше, за скалы. Темнее становится, и прилив подступает, шурша пеной. «Надо торопиться», - ублюдки харадрим приливом воспользуются при швартовке, а вот Боромиру и Инаре придется изловчиться, дабы не попасть меж двух огней.
- Полезай, - быстро идти она, уставшая и намаявшаяся за день, босиком, да по камням, вряд ли сможет. А спина у Боромира широкая, - подсадив Инару, он быстрым шагом минует камни, отделяющие их от лагуны. И приостанавливается – здесь видно, как разыгрался прилив.
Поневоле вспомнишь, как точно так же, только с братом на закорках, спасался, - думается об этом уже на ходу. Спину согревает, сквозь влажноватую рубашку, взволнованное тепло женского тела, и Боромир все же улучает момент, чтобы негромко сказать ей:
- Не бойся. Просто крепче держись, - «держись, и все будет хорошо», - а море набегает, ярится, сердится, и очень хочет нагнать. Солнце бьет прямо в глаза, ослепляет, а камни под ногами так и норовят неудобно вывернуться. Пару раз Боромир все же почти оступается, но не так, чтобы упасть. Его подгоняет ярость – как посмели ублюдки столь открыто подойти к Тол Фаласу? И что станут делать? – рассыплются по лесам, пробираясь ближе к форту? – он стискивает зубы, бранясь про себя. Прилив и темнота не позволят подойти со стороны моря судам форта, также не удастся пройти берегом. Останутся только леса… и останется только положиться на знание местными своих лесов.

+1

68

Приходилось признать, уже в который раз, что Боромир умеет удивлять, и делал это уже не в первый раз за недолгое время их знакомства. И она уже не удивляется собственным реакциям, которые в собственном мире были бы ей неподобающие.
Песок - не мягкая перина, солнце - не привычные уже зажженные свечи, но это не кажется чем-то плохим или преступным. Нельзя сказать, что она привыкла к таким условиям, или что собирается привыкать, но сейчас это кажется донельзя подходящим. Правильным. И пусть долго будет возиться с волосами, кропотливо избавляя их от песка, а все тело - от соленой морской воды. Одежда на влажном теле ощущается не лучшим или приятным образом, но под открытым небом оставаться еще и на ночь; такая перспектива Инару точно не прельщает.

"Все же лучше без удивлений вовсе, чем с такими.
Сердце стучит, как бешеное, и каждый удар словно отдается во всем теле, мешая соображать спокойно, и хоть как-то воспринимать окружающий мир. 
Кажется - плохо запоминала местность, да и темнота мешает, вкупе с испугом - но к этому месту они добирались другой дорогой. Инара уж тем более не собирается оспаривать его решение, куда именно им сейчас следует направляться. Наступающая ночь помогает воображению видеть все в еще менее лицеприятном свете, и она в очередной раз вздрагивает. Подсознание рисует Пожирателей, не меньше - а учитывая то, что она и их ни разу не видела, получается совсем плохо. - Куда мы сейчас. - Негромко спрашивает, давая возможность проигнорировать вопрос, если он сейчас не к месту.
Непроизвольно проводит рукой по его шее и хмурится, понимая, что усталость-таки берет свое, и из-за нее прихватывает довольно быстро. Учитывая то, что скорость сейчас, кажется, не особо на их стороне, ситуацию только усугубляет. Она не видит ни уже знакомых очертаний, ничего, только сменившие песок и камни деревья. А Серра все равно не понимает, к добру это, или нет.
Толком даже не понимает степень опасности, в очередной раз ловя себя на мысли, что таким чужачкам с других миров, как она сама, может статься, не так уж и безоблачно. Ведь могла оказаться и возле одного из таких кораблей, и там не поймешь, как бы с ней разбирались. А представлять нет никакого желания, итак у страха глаза стали донельзя велики. Компаньонка снова поднимает голову.
- Тебе тяжело, Боромир. - Где-то совсем рядом вскрикивает то ли зверь, то ли птица, но уж больно неожиданно и совсем не к месту. - Опусти меня, я пойду сама. - Собственный негромкий шепот в такой тиши кажется слишком громким, но в нужной мере настойчивым. Лучше уж она будет отставать, чем он сам свалится, не заметив чего в полумраке, да ее за собой утянет, тогда еще хуже станет. - Остановись.
Серра не знает, что - кто - высадился там, кто был на том корабле, который она сама вообще едва успела разглядеть, разнеженная и довольная. Даже если знание особой роли не сыграет - обезличенная опасность кажется самым страшным злом из существующего по условию...Нет, стоп. "Нельзя так просто поддаваться эмоции". С легким раздражением одергивает себя. И чуть хлопает по предплечью ладонью.
[sign]http://s3.uploads.ru/Ko9x2.gif http://s7.uploads.ru/wAv7h.gif http://sg.uploads.ru/V4S5H.gif
Lord, show me how to
Say no to this

[/sign]

+1

69

- Тяжело? – Боромир чуть поворачивает голову, удобней перехватывая Инару под бедрами. – Нисколько, - дыхания не хватает, это так. Да и до лиц уже долетает, холодными брызгами, все ближе подступающий прилив. Боромир меряет взглядом темнеющий берег – горизонт вдруг резко заволакивает облаками. «Тоже, предсказатель погоды еще нашелся», - пеняет с досадой он сам себе, сильно выдыхая, под недовольный хлопок маленькой ручки по предплечью. И все же спускает Инару босыми ногами на крупную гальку. Прохладно, пожалуй, но придется ей потерпеть.
- Идем, - не потому, что тяжело, или что устал, но по той причине, что по камням, к которым их прижимает прилив, идти с ношей на спине слишком уже неудобно. И медленно, - а Инара, опирающаяся на его руку, достаточно ловка и грациозна, дабы успешно перебраться через каменистые участки побережья.
Темнеет стремительно; деревья шумят, тревожно клонятся к земле. Вот и то место у подножия форта, к которому вышли еще днем – где та ясная лазурь и безмятежность солнечного дня? «Неужели столько времени прошло?» - море снова дышит в лица мелкой сырой солью, под первые капли готового хлынуть дождя.
- Милорд! – зев подземного входа уже освещен факелами. Несколько солдат Тол Фаласа встречают их; отрядил их, несомненно, Хаталдир. На поиски принца и его подруги – погода резко испортилась, да и прилив близок. Даже сюда долетает его сердитый рокот, когда свинцовые волны в гребнях белой пены разбиваются о скалы. Те самые, где буквально только что пробегали двое, - сморгнув, Боромир командует:
- В южной бухте высадился разведчик харадрим. Три десятка людей. Двинулись в леса, - боец вскидывает подбородок, на глазах мрачнея лицом. – Доложи командиру. Я сейчас буду у него, - рука Боромира по-прежнему крепко сжимает руку Инары. И, когда они выбираются из подземного хода на внутренний двор, то суматоха, воцарившаяся в форте, говорит об одном.
Только разведчиками дело не ограничилось.
- Ступай к женщинам, - ласково сжав запястье Инары, говорит Боромир, на миг привлекая ее к себе. В сумерках, в начинающемся дожде, особо никто на них внимания не обратит, - губы у нее сухие и солоноватые, от морской воды. – О тебе позаботятся. Возможно, будут… - он собирался сказать о раненых, и о том, что ее навык обращения с ними может пригодиться, но не успевает – адъютант Хаталдира тут как тут.
- Милорд, комендант ожидает вас!..
- Сейчас я буду. Что стряслось, в Ородруин вас тут всех? Один разведчик наделал столько шуму? – быстро шагая, наравне с солдатом, на ходу бросает Боромир.
- Если бы, милорд! – тонкие плети дождя начинают сечь с потемневших небес. Поднявшийся ветер заглушает слова, голос приходится повышать всем.  – Разведчик – это полбеды, но еще южнее встало три корабля. И все – по лесам просочились.
«Не иначе, кто-то из своих навел», - шум надвигающегося шторма вдруг стихает, заглушенный толстыми стенами оружейной. Адъютант помогает лорду одеться, облачиться в кольчугу. Меч Боромира приносят как раз в тот миг, когда они заканчивают.
- Хаталдир! – поправляя перевязь, Боромир быстрым шагом взбегает на верх донжона, где при свете на ветру трепещущих факелов комендант и его сын о чем-то ожесточенно спорят.
- В чем дело? Идти туда придется только сушей, погода не на нашей стороне! – в разговор он врезается, точно ударом меча. Артион отступает на шаг; изборожденное морщинами лицо его отца искажается гневом.
- Послушай, что я говорю! – рявкает Хаталдир. – На таком ветру и под таким дождем ты только потеряешь людей в ночи.
- А они – не потеряют? – резонно и хладнокровно возражает Боромир, прекрасно понимая, что ливень с грозой, что уже рокочет в свинцовых небесах, одинаково плох как для защитников форта, так и для нападающих.
- Они пройдут лесом и двинутся к поселениям. Люди из них уже бегут под защиту стен, - внизу действительно, кричали люди, мычала немногочисленная скотина – все пытались от надвигающегося шторма. Но не того, что в небесах, а кровавого, готового разразиться.
- Проклятое слепое пятно, - костлявая, узловатая рука коменданта ударяет по расстеленной на бочке карте. Тол Фалас Хорошо защищен со всех сторон, но на юге, в неприступных скалах, действительно есть точка, до которой не добраться. И не обозреть пространство.
«Это должен быть кто-то из местных. Или же, из тех, кто слишком часто тепел здесь поражение, и выбирался живым», - Боромир стискивает зубы.
- Отряд в деревню. Патруль разведчиков на подступы к форту. Еще один – в леса, - Артион нехотя кивает. Понятное дело, что форт сейчас ощетинится обороной. Три корабля – это все же не шутки.
«Почему никто не предупредил раньше?» - рыбаки, что могли бы это сделать, скорее всего, пошли на корм своей добыче.
- По местам! – он лично возглавляет отряд, направляющийся к лесам. Темнота и дождь не пугают его самого, и его людей – в Итилиэне и не с таким доводилось сталкиваться. И справляться.
«И там против меня были умеющие чуять запахи твари, а не какие-то черномазые ублюдки, у которых после морского перехода небось земля из-под ног так и пляшет».

+1

70

Она не знает, насколько происходящее здесь буднично для присутствующих, не знает толком этого мира, и что ждать на исходе даже этого дня, уже практически подошедшего к концу. Ее отец и некоторые клиенты тоже воевали - Объединительная война между Альянсом и Независимой фракцией, зацепила многих. Но тогда Инара была слишком далека этих событий, пусть и послушно, как и прочие из прошлого, изучала в доме учений. Но то все было изложено на нескольких страницах, даже самые малейшие стычки, а не разворачивались перед глазами.
Нет, одергивает себя сама.
- Береги себя. - Только успевает выпалить Инара, на мгновение сжимая его ладонь, проводит другой по плечу. Что она еще может в данной ситуации, следом уж точно не пойдет, да и не стремится. Если и есть у каждого человека свое место в мире, то она уж точно далека от того, что сейчас происходит. Компаньонкам нет места с оружием в руках, их главное оружие - очарование. А такое оружие сейчас бесполезно.

Только теперь приходит понимание, как устала; ноги болят от непривычного марш-броска, голова кружится от всей этой череды эмоций, которые захлестывают с головой. Подол платья весь в пыли, и где-то на крае сознание компаньонка ужасается тому, как выглядит сейчас, но довольно быстро прячет эту мысль. Забота о внешнем виде в этом мире медленно, но верно у нее задвигается на второй план, и позволить она себе такую роскошь может только тогда, когда позволяют обстоятельства.
Когда под руку ее берет одна из дочерей наместника и ведет за собой, Инара от неожиданности спотыкается о первое же препятствие. Легкий мысленный оклик себе самой, и во взгляде снова уверенность, а поступь становится на порядок легче. По крайней мере, иллюзорно. - Мы беспокоились. Вас не было уже несколько часов, когда... - Серра чуть улыбается, вспоминая, где именно и за каким занятием пропадала.
Улыбка быстро уходит, сменяясь непроницаемостью. - Все в порядке. Мы, кажется, успели вернуться вовремя. - О последствиях задержки на берегу или около того, думать даже не хотелось. 
И вот кто-то перед ней оставляет рядом с ней пару туфель; чья-то ласковая рука касается волос, и легко распускает то, что было прической, над которой трудились эти же девушки здесь, считанные несколько часов назад. Скорее по привычке, перебирает пряди, чтобы не запутались, и оглядывается по сторонам. Шепчет одними губами "спасибо", когда к ней в руки попадает какой-то напиток, и жадно пьет, все еще ощущая злосчастный привкус соли, который ее теперь будет преследовать слишком долго.
Один час тянется за другим, и под этот негромкий рефрен разговоров, "леди Инара Серра из Эделлонда" негромко рассказывает маленькой внучке коменданта различные сказки своего мира, пытаясь адаптировать под этот. Конечно, если услышит кто, или начнутся вопросы, можно будет перевести это на то, что все что рассказывает - чистый вымысел, но неприятностей не хотелось.
И все равно, мысли разрывались сейчас между Синоном и Боромиром. Первый же здесь встречный человек. Ему бы проклясть эту встречу и забыть; особенно теперь, когда прощание будет уж точно нелегким. Но пока... Раненые, про которых Боромир не успел сказать, все же прибывают. - Сможешь помочь? - Отгоняя усталость, небрежно собирает волосы и подходит к первому же. - Что мне нужно сделать?

Когда много спустя, Инара все же находит его взглядом, то тело движется куда быстрее, чем приходит мысль. Обувь жмет, но какая теперь уж разница, когда искренняя, пусть и слегка тревожная улыбка освещает лицо, а сама Серра замирает рядом, придирчиво рассматривая на предмет ранений. - Я беспокоилась за тебя. - На выдохе признается, чуть покачав головой. И улыбается чуть спокойней.
[sign]http://s3.uploads.ru/Ko9x2.gif http://s7.uploads.ru/wAv7h.gif http://sg.uploads.ru/V4S5H.gif
Lord, show me how to
Say no to this

[/sign]

+1

71

Тьма, ночь, и шторм были против мужей Гондора; прав оказался Хаталдир, когда говорил, что Боромир потеряет людей в такую непогоду. О своей правоте же Боромир мог судить лишь по крови, что, с водой свиваясь в ручейки, текла по лесам, покрывающим скалистые холмы Тол Фаласа. Грохотали молнии, разрывая небо, сек дождь – ледяной, ибо бешенством. Тьму прорезали тяжелые стрелы, темные, более короткие, нежели привычные гондорцам. И находили цели – кровь по лесам лилась не только харадрим.
- Убитые? – нет, потерь убитыми нет, лишь раненые. Передвигаться по неистовствующему лесу, да под грозой, по скользким скалам и камням, по горным тропам – та еще затея оказалась. И это несмотря на то, что был приучен к лесам Итилиэна, и уж точно далеко не одну ночь такую провел, под расчерченным грохочущим серебром небесами, гадая про себя – выживет, или нет?
Ибо харадрим оказалось много, во много раз больше, чем предполагали как разведчики, так и сам Боромир. Что в их предвиденьи оказалось ошибкой, в мешанине тьмы, крови, и молний сейчас соображалось с трудом, но, видя обстоятельства, генерал-капитан дал приказ отступить к деревне. Сообразят ли черномазые, что это маневр, или гроза и ночь обманут их, запутают, окажутся на руку мужам Гондора? – ветер хлестал по лицам, словно в наказание. Но – блестели мечи, тяжело прорезали ночь наконечники стрел. Перестроиться. Построиться. Занять позиции. И не щадить ублюдков, - этот бой будет недолгим, но столь же беспощадным, как и лесные стычки. Таким и стал, - Боромир сверкнув кольчугой из-под распоротого налатника, отложил щит. Левая рука потянулась ко второму мечу – короткому и легкому, металла слишком светлого, чтобы быть привычным. И звон, который издавал короткий клинок, был не похож на пение стали. Боромира спрашивали порой, что это за неведомый меч, и откуда? – знаки на лезвии и рукояти походили на гномьи, но даже гномы не могли понять их, и перевести. Боромир хранил молчание за таинственной ухмылкой – дескать, у всех свои секреты, и пускай этот будет и остается моим, - сильверитовый клинок сверкал, чужой для этого мира, щедро умываясь дождем и кровью. Пусть льется, - в два клинка пускай и быстрее становишься, и проворней, но защита зато в разы хуже. Но все решал натиск, и жертва потому оказалась уместной. А раны что?
И не такое бывало, - до того, чтоб отволочь в форт н носилках, не дошло, но помощь Боромиру понадобилась. От которой он отмахивался жестко, дескать, есть те, кому она больше нужна. Бои шли и близ форта, и со стороны моря – харадские ублюдки не побоялись шторма, подошли ближе. теперь же серый рассвет, по-прежнему рассеченный дождем, просвечивали оранжевые сполохи догорающих кораблей.
Подсчитали убитых, с обеих сторон. Молча, глоток не надрывая, переглянулись с Артионом и его отцом – легким дело и не предвиделось, но людей терять… К такому если привык, сердцем, а не разумом, то лучше уйди сам с поста командира. Отчеты о раненых выслушав, о том, кто хуже всех, Боромир распорядился о лекарях, но тут его, похоже, опередили – он не возражал.
Дождь тихо бормотал над верхней площадкой форта, блестел камень, залитый водой. Боромир не ожидал, что Инара явится к нему сюда, но она пришла, - взглянул на нее покрасневшими после ночи без сна глазами, усмехнулся окровавленным краем рта – прилетело слегка. Скамья под ним была мокрой, да и сам он вымок до нитки, но до лазарета добраться успеет.
- Не стой под дождем, моя леди, - тонкий венец из хрустальных капель диадемой осенял ее темноволосую голову. – Простудишься, - не похоже на то, чтобы она отдыхала – под красивыми глазами залегли тени, а на руках – следы крови. Ее? – Боромир коротко хмурится, но затем понимает, что нет. Скорее всего, кровь раненых, - он чуть улыбается, откидываясь назад, переводя дух. Не самое подходящее здесь место для него сейчас – надо быть со своими людьми, на худой конец, держать совет с Хаталдиром и его сыновьями, но даже ему, Боромиру, порой необходим миг тишины после боя.
Хотя бы немного, - он прикрывает глаза, положив ладони на навершие меча. Окованный конец ножен упирается в блестящие от воды каменные плиты террасы, сильверитовый клинок – убран на бедро. А дождь теплый и тихий, будто слезы. Будто небеса просят прощения за то, как неистовствовали недавно, и сейчас делают все, дабы залечить и загладить раны минувшей ночи.
Бок немного печет, но перевязку Боромир сделал, так что ничего. Всего лишь царапина, - он открывает глаза, и видит пред собой, в ручейках воды, кровь, что пролилась сегодня. Кровь свою, и своих людей.
«Война есть война», - еще немного тишины и покоя, хотя бы немного, прежде чем рвануться в новый бой.
- Благодарю тебя, миледи, - нарушить шепот дождя голосом отчего-то стало неимоверно сложно, на какое-то мгновение. – Но я жив, как ты видишь, и цел. Как ты? Что происходило в форте? – и рад бы не выспрашивать, да только уже привычно распрямляются плечи, голова вскидывается, мокрыми волосами тряхнув – властитель есть властитель. И станет спрашивать о том, что должно, даже любовницу. Неважно… хочет ли этого сам. Сути своей не изменишь.

+1

72

Капли дождя холодные, неприятные, и заставляют поежиться от неприятных ощущений. На Инаре уже порядком потрепанное платье, волосы, пусть все еще и собраны, но уже нет и следа от прически. Внешний вид, полностью не соответствующий гильдии.
Вот только никакой гильдии-то здесь и нет, осуждать ее некому. Эта мысль почему-то сначала злит, но она быстро выдыхает и переводит дух. Все с непривычной усталости, приходится напоминать себе. Сначала дорога с пляжа, напряженное ожидание, а затем словно ледяной водой окатили посреди дня.
- Простуда, кажется, последняя забота сейчас. - Уставшее лицо компаньонки на несколько мгновений озаряет улыбка, но столь же быстро пропадает. На руках у нее все еще кровь одного из бойцов, кажется, не старше ее самой. У нее не хватало необходимых познаний в медицине, но что-то подсказывало, что все шансы дожить хотя бы до следующего утра у него точно есть. Капли дождя постепенно смывают кровь с чуть дрожащих ладоней.
А ведь в ее мире, с помощью всех тех технологий, на ноги этих людей можно было бы поставить куда быстрей. Проще. На одном из последних балов на Синоне, один хирург рассказывал небольшой компании о том, на что именно нынче способна их медицина. На общем фоне, компаньонка чувствует себя как минимум бесполезной, пусть и вины за то за собой не может чувствовать.
Не особо церемонясь, садится рядом же, на скамью - только морщится чуть от того, как холодом обдало. Кладет ладонь поверх его, чуть сжимая; ласково, ненавязчиво. Точно стремясь выразить и поддержку, и напомнить о собственном присутствии. Губами касается виска Боромира, теплым дыханием обдавая щеку.
Даже в то утро, когда он зашел в каюту, где она спала, весь раненый - тогда и в половину он не был таким хмурым, как теперь. Инара не преследовала целей его развеселить, но здесь-то и пригодилось собственное ремесло. Поддержка, в том, какой бы не была проблема, и какими бы ни были пути ее разрешения. Должна помочь справиться, при необходимости - принять единственно-верный.
- Раненых так много. - Только и может сказать Серра, опустив взгляд. Возможно, для обитающих здесь это и повседневные зрелища, наравне с гостями из далеких земель да красивых приемов, но точно не для нее. И если до этого, стирая кровь, накладывая неопытной рукой повязки и выполняя чужие просьбы, удавалось как-то удерживаться и сосредоточиться на чем угодно, кроме ужасающего вида ран, то теперь это точно захлестнуло волной. - Хотя, говорят, что не все...настолько плохо. - Хотя, скорее уж ее так старалась подбодрить, видя неподдельные эмоции.
Снова, проведя языком по губам, чувствует привкус соли, но не уверена, откуда именно он. Кажется, был везде. Снова проводит пальцами по ладони, больше успокаивающе, и тихо вздыхает.
Присутствие рядом Боромира, вопреки всему, успокаивает. Уже не в первый раз - Инара даже немного расслабляется, прежде чем спохватиться. - Ты точно не ранен? Я могу помочь, - Кажется. Усталым взглядом пытливо всматривается, стараясь подметить, есть ли какие видимые ранения, но, к счастью, не видит.
  [sign]http://s3.uploads.ru/Ko9x2.gif http://s7.uploads.ru/wAv7h.gif http://sg.uploads.ru/V4S5H.gif
Lord, show me how to
Say no to this

[/sign]

+1

73

От грозы чёрно-синие,
Злыми ливнями полные,
Над утихшими травами
Поднялись облака.
Кровеносными жилами
Набухают в них молнии.
Но гроза не придвинулась
К нам вплотную пока...


В какое-то мгновение Боромир видит перед собой другую Инару – не мягко таинственную, с незаметным даром держаться твердо средь любых невзгод, но испуганную и простую. Непривычную к этому миру и жизни в нем, - темные глаза на мгновение сверкают почти что беспомощностью, но, стоит ей взмахнуть ресницами, как это уходит, прячется. В движениях ее, и порывах – искренность. В теплом дыхании, что согревает его висок, в тонких пальцах, которые, слегка подрагивая, касаются ладони.
«Испугалась», - не обращая более внимание на дождь, Боромир обнимает ее за плечи, притягивает к себе, не помня о том, что от самого разит кровью и потом. Что по скуле тянется свежий рубец, а поблескивающая от дождя кольчуга кое-где разорвана. Да и проклятый бок печет все сильнее, и сырость под ним – это не только дождь, это и кровь сквозь повязку проступила.
Может быть, это и не то, что стоит видеть женщине, видеть леди, но есть ли разница, когда это – жизнь? Боромир знает об Инаре и месте, откуда она родом, чудовищно мало, но так ли уж насущны эти знания? Его мир и прекрасен, и опасен; в нем кровь льется на всех рубежах и пределах, одинаково, с песнями наравне. Неважно, хорошо это, или плохо – это есть.
«Доколе тень Врага нависает над Средиземьем», - рука крепче сжимает рукоять второго меча. Сражаться обе-ручь Боромира учил отец, и науку будущий Наместник усвоил отменно. Даром что, в отличие от Наместника Дэнетора, не был оберуким. Одинаково же хорош был с двуручным мечом, хотя и не слишком любил его – если сражаться, заняв обе руки, то лучше полуторным. А что же до щита и меча, то здесь Боромиру и вовсе не было равных, как и в стремлении, в желании его защищать каждую пядь своей родины. Костьми ляжет, но не отступит, - он взглянул, моргнув, в глубокие глаза Инары. Понимает ли она это, такая близкая – сквозь кольчугу тепло бедра чувствуется, и такая далекая? С чем она сравнивает его? – а ведь неизбежно сравнивает, ибо сам, когда-то на ее месте оказавшись, неизбежно сравнивал миры. Радовался, находя сходство, хотя порой оно становилось пугающим.
«Смерть и кровь везде одинаковы», - жесткая ладонь – перчатка снята уже – поглаживает ее мягкие пальцы. холодно, дождь шепчет все настойчивей, но уйти почему-то невероятно трудно. Но – выбирать не из чего. «Так много раненых», - звучат в ушах слова Инары, неуверенные, той самой тревогой. Страхом.
«Во что ж тебя втянуло, милая», - с жестковатой нежностью думается Боромиру, когда точно так же нежно его жесткие пальцы берут Инару за подбородок, и губы их коротко встречаются.
- Пока что все обошлось, - говорит он вполголоса, почти шепотом. – Пойдем, - обнимая ее за талию, Боромир поднимается, под звяканье мечей и кольчуги. Застарелой болью – на усталость и  сырость – отдается левое бедро, и он слегка прихрамывает.
«Передышка?» - пусть так. До покоев они добираются спокойно, и никто не мешает им. У всех хватает своих забот, а у Боромира, проклятье, есть еще полчаса тишины. Да совещаний и планов, до новых обсуждений и споров. До новой войны.
«Я могу помочь», - тихий голос Инары отдается эхом не в ушах уже, но в сердце. «Так помоги мне», - думается ему, ибо даже самая прочная сталь однажды может застонать в напряжении, почти что опасно. Боромир знает себя – он не сломается. Не той закалки, но отчего-то совершенно невозможно не поддаться этим тонким рукам. Их магии – и тревожному, тревожащему теплу бархатных темных глаз.


Дали дымом завешены —
Их багровый пожар настиг,
Но раскаты и выстрелы
Здесь ещё не слышны:
До грозы, до нашествия,
До атаки, до ярости
Нам дорогой оставлено
Пять минут тишины.

+1

74

В голове рефреном проносятся различные тексты молитв, которые заучены назубок еще со  времени обучения. Все то время, пока Инара здесь, мысленно она обращалась ко всем богам разом, каким только возможно; и тем, которые хранят эти земли, и тем, которые едва ли смогли бы услышать ее сейчас. Сначала все, чего хотелось - это вернуться; сегодня же хотелось, чтобы живым вернулся другой, и хоть какого-то мира для Тол Фаласа.
Дождь только усиливается, когда они уходят. Пока Боромир погружен в свои мысли, Инара негромко окликает одну из девушек, которую видела накануне. Несколько секунд на размышление; и Инара просит поднести к своим покоям все, что только может пригодится в обработке ранений. Она тот еще посредственный лекарь, но хоть как-то помочь сможет; научили немного, за чем-то успела понаблюдать.

Вдали от посторонних взглядов куда спокойней, как будто камень падает с плеч. Прятать эмоции 24 часа  в сутки стало немногим сложней, а сейчас и  вовсе хочется дать себе волю, но Серра понимает, что сейчас не совсем то время. Мало внешнего вида, хоть эмоции будет держать в узде.
О, она знает, как выглядит сейчас со стороны. Попав под дождь, волосы, растрепанные сейчас по плечам, будут высыхать еще долго, и выглядят  не очень-то опрятно. Как и платье, которое больше всего сейчас хочется поскорей снять и заменить на что-то сухое и удобное, более подходящее к ситуации. Но больше всего внимание перетягивает на себя кровать, на которую хочется упасть и хорошенько выспаться. Компаньонка даже делает лишний шаг в ее сторону, но вовремя спохватывается, и подводит к ней Боромира.
- Кажется, не все обошлось. - Нейтрально замечает, проведя ладонью по щеке под линией рубца, точно подведя черту. Все больше на глаза попадается того, что не смогла подметить под дождем, и, прикинув, помогает снять кольчугу. После чего, склонившись, целует снова - отчаянно, в противоположность тому поцелую под дождем. Слишком переживала за него, пусть и старалась не думать об этом. Руки предательски дрожат, когда пальцами бережно проводит по его волосам, прежде чем отстраниться.
"Когда ты перестаешь видеть в тех, чей досуг скрашиваешь, лишь клиентов - лучше уходить из гильдии".
И, будь они в другом, ее, мире, так бы она и поступила. Негромкий стук в дверь, и Серра быстро оказывается рядом. - Миледи, Вы просили... - В руках у девушки бинты для перевязки, мазь и еще пара мелочей. Вода в покоях, по счастью, была итак. Инара забирает все, снова дежурно улыбаясь. - Очень вовремя, спасибо. Дверь закрывается, и улыбка на лице пропадает одновременно с этим. Одновременно со временем и трудней, и легче притворяться здесь "своей". Все "добытое" выгружается рядом с мужчиной, и она снова улыбается ему - уже более искренней.
На руках уже не видны следы чужой крови, но, кажется, действительно смыть ее с себя уже никогда не сможет. Неосознанно компаньонка то и дело оттирает ладони о ткань платья. Конечно же, все эти ранения были не на ее совести, но какое-то странное чувство то и дело захватывает мысли.
- Я не лекарь, как ты знаешь, - Тихий смешок, взгляд поверх его головы, в окно - тучи постепенно, кажется, рассеивались, уступая место солнцу. Хоть что-то хорошее. - Но справиться должна суметь. Пока дрожь в руках - холод? нервы? - постепенно утихает, Инара садится рядом с Боромиром, небрежным движением откидывая назад налипшие пряди волос от лица. Поворачивается так, чтобы ее лицо было в считанных сантиметрах от его: - Доверяешь мне? - Хватается за его ладонь, как утопающий за соломинку. Хотя чего уж там - она уже тонет.

+1

75

- Не… - «не тревожься, милая» - почти что сказал, но руки Инары уже тянут с него кольчугу. Улыбаться немного больно – рассеченную щеку тянет, под которой еще горит отпечатком ее прикосновение. Бросает в жар, короткой лихорадкой, и еще жарче становится, когда она, не замечая крови, расползающейся по кожаному подкольчужнику, льнет к Боромиру, и целует. Так, что кровь теперь стучит уже в висках, а руки сами обнимают ее. Колени сами собой подкашиваются – он  тяжело опускается на край ложа, задевая стойку полога, увлекая Инару за собой, не прекращая целовать. А она словно воздух вдыхает в остывшие легкие, и целовать бы ее так еще и еще, долго, но раздается короткий стук в дверь, и Боромиру на миг становится холоднее.
Вода и бинты? Ну что же, пригодятся, - он замечает это в приоткрывушюся дверь, и провожает затем взглядом. Только вот помочь не успевает, а Инара, похоже, никого не хочет впускать в покои. И это к лучшему, с напряженными глазами ее взглядом встречаясь, Боромир слегка улыбается, крем рта, и тянет шнурки горловины подкольчужника. Рассеченные края, окровавленные, задевают по ране, льняная повязка на которой давно уже сбилась и пропиталась кровью.
- Конечно, я доверяю тебе, - странный же вопрос она задает. И смотрит тоже странно, - ее маленькая ладонь в широкой лапище Боромира почти что утопает, но сжимает ее крепко, почти впиваясь аккуратными ногтями.
- Ночь кончилась, моя леди, - вполголоса говорит Боромир, не спеша подниматься, и уж тем более – заниматься раной. Есть дела поважнее, - рука обнимает ее за плечи, и поцелуй становится продолжением того, разорванного. Пальцы зарываются во влажные волосы, чуть сгребают за них.
- Все теперь хорошо, - надолго ли – не ее забота. Его. Свободная ладонь накрывает ее бешено бьющееся сердце, и Боромир привлекает чужачку – свою уже – ближе и крепче к себе. – Тише, тише, милая. Все закончилось, - это ей сейчас нужна помощь. Не ему.
Но искреннее желание помочь, пусть и кажется ему, что Инара сама не уверена в том, что собирается делать, он ни за что не оттолкнет. Если ей станет от этого легче, то… - только вот новый поцелуй еще жарче предыдущего. Медленней. Заставляет вспомнить о том, что под ними – кровать, и позабыть о ранах.
Живым себя почувствовать. Осознать по-настоящему, что выжил, - рука сминает отсыревший подол платья. Того самого, черного, в котором она была накануне. Солнечный день на песчаном пляже под жарким солнцем сейчас кажется таким далеким, что неподдельной тоской так и сводит изнутри.
Дело не только в Инаре, во влекущей неге ее, - ее сердце под накрывшей грудь ладонью бьется все чаще, да и собственное уже где-то в горле. Но – нет, - Боромир усилием заставляет себя оторваться от нее, чуть смеясь, и вполголоса охает, когда неловко движется – рана на боку все же  никуда не делась.
«Хотя когда это мешало», - рука соскальзывает с ее шеи, обнимает теперь за талию. Объятья крепки, и горячи – «вот он я, здесь. Можешь больше не бояться».
- Все в порядке, душа моя. Я жив, ты жива, - форт не взяли бы. Крепки древние стены, надежны. Но тем, кто оказался за ними, точно было бы несдобровать, - бок тянет несильной болью, когда  он все же поднимается. Перевязь с мечами звякает рядом, снятая, сбившаяся повязка падает где-то рядом. Он помогает Инаре обработать рану, и, возможно, делает даже больше, чем она – и, когда льняные бинты плотно обхватывают торс, Боромир накрывает ладонь девушки своей, заставляя остановиться. Сколько всего хотел бы ей сказать, и подбодрить, и утешить – но теперь его черед уйти.
- Дождись меня, - короткий шепот, в горячий поцелуй. Зачем-то прокалывает дурной памятью, едва ли не страхом, и дверь за Боромиром закрывается.

+1

76

Слова, что все закончилось, Инара слушает, но не слышит, как если бы не хотела в это поверить. До сих пор с трудом может, пусть и каждое прикосновение, каждый поцелуй являются лишним тому подтверждением. Кажется, что и их мало, но успокаивающий шепот помогает как нельзя лучше.
Разрываться между желанием и необходимостью, как правило, трудно, но понять, что может подождать пока, нетрудно.
Спокойней становится только  тогда, когда раны Боромира хоть как-то обработаны. Прохладные пальцы слегка касаются повязки, точно проверяя ее, и спешно убирает их, чтобы получить еще один поцелуй. - Непременно. - Спокойная, уверенная улыбка на прощание, потому что Инара понятия не имеет, как долго его не будет. Но, как только за ним закрывается дверь, точно старается на время забыть об этом.
Собирает с постели покрывало, на которое все же попала кровь; убирает перепачканную перевязку, задерживая дыхание. Кровь, кажется, уже пропитала руки по локоть, но Серра старается не думать об этом лишний раз, предпочитая отвлечься на что-то еще. И такая возможность пока была. Переодевшись в другое платье, попроще, возвращается к раненым - колеблется лишний раз, но все же перебарывает себя. И про себя облегченно выдыхает, когда слышит:
- Лучше бы пока тебе самой отдохнуть. - Инара чуть склоняет голову, и оглядывается по сторонам. Кажется, их и правда теперь было поменьше, и куда большему числу была оказана необходимая помощь.
- Если понадобится что-то еще, я буду рада помочь. - Правда, толку от нее в некоторых делах мало, как показывает практика этого мира, но того требовала вежливость, да благодарность за столь теплый прием. Даже если сейчас не до того не значит, что можно просто вот так отпустить все то, к чему привыкла. И то, что осталось.

В покоях, наконец, решает привести себя в порядок окончательно. Маниакально отмывает волосы, моется сама, и скептично смотрит на свое отражение в небольшом зеркале. Круги под глазами, чуть побледневшая кожа, и то только верхушка айсберга. Малоприятное зрелище для себя самой, и лишь бледная пародия на ту, какой прибыла сюда пару дней назад. Сейчас даже рука не поднимается что-то исправлять, но все же уперто, методично расчесывает волосы, и даже чувствует себя чуть лучше. Сколько она уже в этом мире? Практически неделю; столько ли прошло на родине, Инара не знает, предпочитая не предполагать.
Из покоев сейчас нет выходить ни особого желания, ни необходимости. Инара не из тех, кого угнетают "четыре стены", и сейчас вполне себе спокойно выносит одиночество и относительную тишину. Больше времени привести себя в порядок, раз спать пока - не время. Но чем занять это самое время - придумать получается плохо. На общение с кем бы то ни было сейчас не тянет. Кажется, что и лишнего сказать может, а лишние проблемы сейчас Серре ни к чему, прочего хватает.
Хочется тепла. Хоть какого-то. Компаньонка медленно садится на кровать и закутывается в одеяло, точно в кокон, чувствуя себя защищенной, и, наконец, согревается, скидывая неудобную обувь на пол. То ли из-за дождя, а может из-за еще каких погодных изысканий, но Инару разве что озноб не бьет, и она так и ложится на кровать. "Рано засыпать". Но все равно довольно быстро проваливается в дремоту. Едва ли будет сниться мирное небо над головой теперь.

+1

77

Негромкий плач стелется по коридорам старинного форта – гулким сейчас и одновременно тихим. Почти пустуют – все внизу; раненых тащит наверх незачем, как и незачем оставлять наверху слишком много дозорных. Те сейчас, от дождя прячась, небось таращат глаза в летящую, слепящую пелену дождя, что все усиливается, - по сырой рубахе ведет сквозняком, холодом, когда Боромир обеими ладонями распахивает тяжелые двери помещения для военного совета. Здесь Хаталдир – в кресле к ярко пылающего очага, морщинистое лицо бело, и тяжёлые тени залегли в складках кожи. Глаза – угли, прожигают насквозь что принца Гондора, что сына. Аритон, с рукой на перевязи, и забинтованной головой, прислонился к стене, и переводит взгляд с отца на Боромира. «Так-так», - вот уж чего он ожидал, сюда идя, пускай и всем сердцем надеялся, что сие минует его.
Неизбежный горьковатый привкус поселился во рту, и вовсе не от короткого глотка вина, поданного Боромиру заплаканной служанкой. Потеряла кого-то? Или просто напугана? – девчонка что-то прошептала вмиг встрепенувшемуся Артиону, но с места сын коменданта не сдвинулся, словно приплавившись к стене под тяжелым взглядом отца.
- Пустое, - упреждая любые споры, тяжело прозвучал голос сына Дэнетора. – Незачем спорить. Важнее понять, как именно харадрим подобрались к Тол Фаласу столь быстро и близко? И незаметно, – Боромир быстро прошагал в центр комнаты, где на широком столе расстилалась пергаментная карта. Чуть шелестели потрескавшиеся, загнутые края, негромко хрустнули под прижавшими их ладонями – Боромир до боли в глазах, до рези в висках вглядывался в знакомые до малейшего штриха, изученные многократно, очертания Тол Фаласа.
- Кто-то навел, - хриплым вороном каркнул от камина Хаталдир. Артион и Боромир переглянулись, согласно кивая. – Кто-то… из их, - генерал-капитан сдвинул брови.
- «Из их», господин мой? – насколько было Боромиру ведомо, никого из харадрим не было на Тол Фаласе, и быть не могло. Да что там – тут весь люд наперечет, от старика до младенца. Остров невелик, о чем тут можно говорить.
- Сомневаюсь, Хаталдир, - качнул он головой, отгоняя смутное, и весьма нехорошее предчувствие. – Скажи, Артион, много ли взяли пленных? – допросы – то, что Боромир всем сердцем ненавидел, но то, что, похоже, ожидало его, и весьма скоро.
- Достаточно. Уже успели кое-что рассказать, - хрипловато отозвался сын коменданта. – Если верить им, то они уже давно собирали силы на эту атаку, но ждали сигнала.
- От кого? – резко перебил его Боромир. – Ладно, это после! Когда я отплывал из Дол Амрота, Имрахиль направлялся на юго-восток, - пальцем он провел ровную и быструю дугу над чернильными линиями карты. – Учитывая ветер и его суда, мне более чем странно, что он не перехватили корабли этих ублюдков. Только если харадрим пришли сюда прежде, и затаились надолго – но где они таились? – он переводил взгляд с отца на сына, ища, ожидая ответа, гневно нахмурившись. Серые глаза посветлели, будто нездешний металл сильверит.
- Если знать фарватер, затаиться можно, - сипло подал голос Хаталдир. – Но сдается мне, что здесь и ты руку приложил, милорд.
- Я? – так и лязгнуло, будто мечом, вынутым из ножен. Хаталдир, вцепившись в подлокотники кресла костлявыми пальцами – птичьими когтями, тяжело поднялся. Звякнула надетая под тяжелой мантией кольчуга.
- Не ты ли взял себе в любовницы харадскую женщину? – Боромир аж опешил, и расхохотался старцу в лицо. Рука, лежавшая на поверхности карты, сжалась – смяла тот, под жалобный хруст.
- Смешно, Хаталдир. Еще начни винить в предательстве женщину, нога которой никогда прежде не ступала на эти земли, - неужели старик вовсе выжил из ума, или минувшая ночь так на него повлияла? – а сердце Боромира колотилось неистово, ибо то, чего он ждал подспудно, все же настигало. На Инару вновь смотрели косо, за красоту ее – нездешнюю, за облик, непривычный взору людей Гондора. Темные волосы, темные глаза, золотистая кожа – небывалая красота, но чужая. И, если такие подозрения укрепятся здесь, то это может привести к серьезной беде.
- Я клянусь тебе именем моего отца, наместника Дэнетора, и своей честью, что моя женщина здесь не при чем. Не была ли она все время под присмотром, женщин ли твоего дома Хаталдир, или же моим? Или, - металл в голосе зазвучал чуть глуше – Боромир знал, когда стоит унять свой гнев, даром что тот готов был прорваться упрямой, тяжелой волной, - или же ты меня подозреваешь в измене? – взгляды встретились. Хаталдир дернул тощей кадыкастой шеей, и оперся на руку вставшего рядом сына.
- Нет, мой лорд, - негромко зазвучал голос Артиона. – Извини моего отца, прошу. Он в большой печали от того, что ныне мы потеряли многих храбрых воинов. Как и я. Как и все мы, - первая волна гнева Боромира унялась, но нарастала вторая.
- Равно, как и я скорблю вместе с мужами Тол Фаласа, - рука его разжалась, выпуская смятый пергамент. – Но… - «винить молоденькую девчонку в том, что она как-то связана с харадскими ублюдками, не доверяя слову сына своего повелителя, своему командиру? Да как смеют они!»
- Я тебя давно знаю, Боромир, - прокряхтел Хаталдир, вновь садясь в кресло, и протягивая костлявые руки к огню. – На хорошеньких ты падок, - тот лишь скрежетнул зубами, лишь из уважения к старости сдерживаясь. – Да так, что кроме них, и не видишь ничего.
- Ты сомневаешься в моем слове, Хаталдир, сын Имбарада? – на сей раз комендант Тол Фаласа опустил седую голову, отвел глаза.
- Нет, мой господин.


… - Оставь горячую воду для раненых, - смыть с себя пот и кровь оказалось кстати, заодно и повязку сменить. И перехватит глоток подогретого вина со специями, как умели делать здесь, на юге. И почти что разогналось то раздражение, которым полнился Боромир после разговора с Хаталдиром и Артионом, но до покоев, отведенных ему, он дошел шагом упругим и злым, и двери в них распахнул тем же резким жестом, каким открывал давеча комнату для военных совещаний. Но со вздрогнувшей Инарой встретился взглядом теплым – и сел подле нее, заключив в объятья, лицом в сладко пахнущие волосы зарывшись.
«Надо увезти тебя отсюда», - отчаянно билась в нем мысль, пока их губы встречались, требовательно, горячо. Он коснулся слегка прохладной щеки, заглянул в темные глаза. «Печальна?» - показалось ли?
- Как ты, душа моя? – нужны ли сейчас объяснения тому, что поход вглубь острова отложится, и неизбежно, оттого что в лесах могут таиться харадрим? Или же, презрев опасность, с охраной все же двинуться, да поскорее, не давая подозрениям и недовольству разрастись? – обо всем этом Боромир думал, обнимая Инару,
- Надо увезти тебя отсюда, - все же произнес он, вполголоса, ей на ухо. – И поскорее.

+1

78

Мороз то и дело пробегает по коже, набегая, точно морские волны. Инара инстинктивно стискивает пальцами ткань одеяла, даже начиная дремать; чтобы не уснуть опять. Временами прислушиваясь к шагам за дверью, только раз услышала быстрые шаги и негромкие всхлипы, но пока встала и высунулась за дверь - плачущих не обнаружила. Лишь проходящий мимо мужчина, который увидев ее, чуть нахмурился, но компаньонка уже закрыла дверь обратно.
Практически сразу после этого возвращается Боромир, и не нужно быть компаньонкой, чтобы понять по выражению его лица; дела, мягко говоря, не очень. Он быстро спохватывается, но Инара уже настраивается на не самые оптимистичные новости. Что еще может принести этот день, который уже не отличался хорошими событиями?
Оказалось, он тем не менее, способен удивить.
На Тол Фаласе они провели не так много времени, но уже появилась необходимость отправиться куда-то еще? Притом, увезти именно ее, Инару, и непременно поскорей. Ласково гладит его по затылку скорее чуть ли не по привычке, задаваясь вопросами, которые при себе решает не оставлять, а высказывать вслух.
- Что? Почему? - Непонимающе хмурится, инстинктивно сжимая ладони в кулаки, и практически сразу разжимает их. Успела что-то натворить, и не заметила того? Выдала себя чем-то, что не относится к этому миру? Навлекла потенциальных неприятностей больше, чем могла бы представить? Она, признаться честно, за все это время не особо тщательно следила за каждым собственным шагом, стараясь ни словом, ни жестом не выдать происхождение, так может, и  дала где слабину?
Вот только когда именно... 
Не меняясь в лице, осторожно разжимает объятия. Без стороннего тепла, конечно, разом становится прохладней, зато отчего-то соображать немного проще. Бережно обхватывает прохладными пальцами подбородок, вынуждая посмотреть на себя и чуть улыбается. Да, рядом-то куда спокойней, но уж точно не когда такие новости.
- Что случилось? Расскажи мне. - Раскутывается из одеяла и садится рядом, ненавязчиво расправляет складки на новом платье. Еще одно дарование от местных девушек, великолепно-алое, но куда проще в украшении, чем то, что было на ней накануне. Пальцами рассеянно перебирает волосы, заплетая несложную косу, чтобы было сподручней. Но все нехитрые манипуляции не могут занять мысли - все они только о настоящем, и том, что только сказал Боромир.
- Если я сделала что-то не то, то прошу прощения. - Приосанившись, заявляет Инара, и отходит к окну, задумчиво разглядывая вид за ним. Дождь уже закончился, и, кажется, пока что снова начинать не собирался, что немного, но настроение поднимало. "На Синоне весной все же теплей".
Не следовало ей было быть здесь, сейчас. На эту мысль компаньонка нет-нет, но продолжает попадать, но следом раздраженно одергивает саму себя. Все равно не в ее власти - вернуться сейчас назад. И нужными средствами передвижения Средиземье так же не обладает. Кто знает, если где-то там возьмутся искать - найдут ли. Челнок при падении едва ли не вдребезги, ни о каких средствах коммуникации уже давно и речи не шло. - И куда увезти?

+1

79

Боромир накрывает разжавшиеся кулаки Инары, успевая заметить темноватые полукружья – отпечатки ногтей, и чуть сжимает ее ладони сам, успокаивающе поглаживая. И чувствует, как волна напряжения проходи по ее телу – видит, как настороженно темнеют глаза, как чуть склоняется шея в упрямом движении. «Не тревожься», - вновь хочется сказать ему, но как тут не тревожиться, если все, на что ставил и надеялся, вдруг прахом готово пойти.
«А может, и незачем стараться?» - шальная и соблазнительная мысль, одна из тех, что роились вокруг него эти дни. Пусть все идет как угодно судьбе, так? – что если он действительно не сумеет помочь Инаре с возвращением, и той придется остаться здесь, в Средиземье – «лишь потому, что я не сумел сдержать данного ей слова?»
Но не всякое слово возможно сдержать, - темно-красное платье Инары – словно кровь, или южное вино, шуршит складками, когда она поднимается, и отходит к окну. Слух у Боромира тонкий, да и в людях он разбирается – что уж говорить о той, к кому расположен. Его не обмануть – тонким холодком-ледком подергивается голос Инары, и напряжение, пробежавшее по гибкой спине, так в ней и остается.
- В Минас-Тирит. Это то, чего бы я бесконечно хотел, пусть и мысль о бегстве претит мне немыслимо, - он поднимается с ложа, на краю которого сидел – так и тянет откинуться назад, и не вставать, по меньшей мере, до захода солнца. «А по весне оно поздно заходит», - усмехнувшись про себя, пускай и не слишком уместно, он останавливается подле чужачки – своей чужачки, и заключает ее в объятья. Дневной свет неярко блестит на черных волосах Инары, переливается на завитках локонов, убранных в косу, и Боромир вновь успевает мимолетно удивиться и восхититься тому, сколь умело она держит себя, сколь… достойно.
И сколь же хороша.
- Ты не сделала ничего, - жесткие пальцы накрывают округлое полуобнаженное плечо, щекой же Боромир слегка прижимается к теплому шелку волос. Слышит дыхание Инары, и чувствует биение ее сердца – чуть учащенное, рядом со своей рукой.
- Но твой облик наводит людей на подозрение. Помнишь, как я принял тебя за женщину из харадрим? – он заглядывает ей в лицо, и коротким поцелуем касается запястья, чуть улыбнувшись – дескать, помнишь, каким я был дураком? – и продолжает:
- Я поручился за тебя своим именем, своей честью пред недоверчивыми. Мужи Гондора не лгут – и слово мое, как будущего правителя, здесь весомей любого другого, но круги по воде так просто не унять, - тонки ее запястья, хрупки, и оба – в одной ладони Боромира могут уместиться. Одна лишь мысль о том бросает его в жар, но он отгоняет некстати всколыхнувшееся желание – не время пока.
«Было бы это время еще позднее», - глубоко вдохнув соль морского воздуха, которым дышит несильный бриз со стороны побережья, он ощущает также и запах женщины, что вплотную к нему, и чье тело под струящейся, «точно кровь», темно-красной тканью, сейчас кажется необычно горячим. Раскаленным почти.
- Я не отступлюсь от своих намерений и помогу тебе, Инара, - новая волна гнева нарастает в Боромире, но уже не всесокрушающая, а направленная. Обстоятельства вынуждают его – его! – поступить вопреки обещаниям и прежним намерениям?
В бараний рог он скрутит эти обстоятельства, и чужое недовольство, - но понимает он также, что там, где сам он точно справится, та, что дорога его сердцу, может оказаться в опасности. Люди порой намного опасней любых таинственных сил, любых загадок мироздания, - он ласково сжимает плечо Инары, поглаживая затем.
- Ты знаешь, что мне неизвестно доподлинно, сумеет ли нечто в глубине острова помочь тебе. И я не стал бы, и не хочу подвергать тебя напрасному риску, - взяв ее за подбородок, он мягко запрокидывает лицо Инары вверх. – Но теперь сердце мое будет не на месте, чуть только я потеряю тебя из виду. Сейчас в лесах Тол Фаласа опасно, но один быстрый марш-бросок может все решить. Увы, я не знаю, что там найду – вполне вероятно, что ничего.
В темных глазах – его собственное отражение, и Боромир чуть запинается, будто дар речи на мгновение утеряв – но, улыбнувшись самому себе, мягко, невесомо почти проводит большим пальцем по нежной золотистой щеке, задерживается возле уголка рта, легким движением будто пытаясь слегка приподнять его. Дескать, улыбнись, душа моя.
- Я приставлю к тебе верных людей, и на время моего отсутствия ты будешь в безопасности. В то же самое время, Инара… - пальцы разжимаются, - на душе у меня неспокойно.  Не верится, что в мое отсутствие кто-то посмеет хотя бы даже косо глянуть в твою сторону, но чувствую, что тревога моя не напрасна, - «и вовсе не потому, что я немного теряю из-за тебя голову». – Потому я намерен в ближайшее время, чуть только будут донесения о разведчиков, отправиться вглубь острова. Решай же теперь, душа моя – или ты отправляешься со мной, или же, под присмотром моего сенешаля остаешься здесь – и, по возвращению моему мы уже поймем, придется ли нам действительно отбыть в Минас-Тирит в кратчайшие сроки, - руку ее Боромир по-прежнему держит в своей, и смотрит на Инару прямо и серьезно. «Не тревожься», - вновь хочется сказать ему, да вот досада – пустой лжи не научен.

+1

80

На Синоне она и представить не могла, что так все сможет обернуться. Там, разумеется, тоже были свои подводные камни и сложности, но она могла хотя бы не переживать, что в какой-то момент ее заподозрят в каких-то предательствах и прочем. Обвинить в подобном компаньонку в Альянсе - все равно что расписаться в собственном чистосердечном признании. Вот только здесь - сколько же себе придется об этом напоминать - она не компаньонка.
Инара чуть запрокидывает голову, расслабленно прикрывая глаза и прищурившись, смотрит в окно. На секунду кажется, что в небе мелькнула какая-то тень, и хочется верить, что это какой-нибудь корабль с ее мира, но быстро понимает, что это едва ли возможно. Помощи своего мира, пожалуй, лучше не ждать, и принять поскорей на веру, что помочь могут только здесь, не извне. - Значит, они думают, что я из харадрим, и скорее помогу тем, кто нападал, чем тем, кто здесь. - Чуть поморщившись, гладит тыльной стороной ладони мужчину по щеке, стараясь не задевать свежие ссадины на лице.
Значит, все-таки недоверчивый взгляд - а быть может, он был и не один - ей не почудился с усталости. Люди здесь не знали ее, да и не знают до сих пор, ничего удивительного, что могли заподозрить сразу в худшем.
Но все равно, становилось не по себе. В чужом мире, и теперь с не самыми дружественными намерениями вокруг, словно мало было предшествующих событий. И вроде бы понимает, что ничего ей не сделают, но все равно тревожится. И эту тревогу она особо не старалась скрыть, да и знала впрочем, что не получится. Боромир как-то умудрился быстро изучить душу компаньонки и ее саму, что теперь итак понял бы.
- Даже если там ничего нет, по крайней мере, можно будет смело оставить этот вариант. И взяться за какой-нибудь другой, - Есть ли он, этот другой вариант? Инара не знает, но взглядом просит пока не развеивать надежду на эти самые альтернативы. Пока нынешний вариант - единственная надежда на возвращение, пусть и более чем призрачная. В конце концов, будь это чем-то действенным и известным хоть немного, кто бы не стал пользоваться такой возможностью путешествий, хотя бы раз? Но здесь никто из местных и не заговаривал о подобном, а Серра даже намеками боялась затронуть подобную тему. - Правда, теперь мне кажется, что я буду отвлекать твоих людей и тебя самого от чего-нибудь более важного. Дел хватает, и здесь обвинения были бы вполне справедливы.

Прежде чем ответить, компаньонка замялась. Варианта всего два, но как известно, из таких выбрать сложнее всего. Опускает взгляд, избегая его взгляда, и чуть закусывает губу, пытаясь рассудить, как будет лучше, раз он предоставляет выбор на ее усмотрение. С одной стороны, Серре есть чего опасаться на этом острове, о котором она  и не знает ничего. И, как любой человек, который рос уж совсем в других условиях и не сталкивался с лишениями жизни и комфорта, может скорее стать обузой. Но все-таки... Рядом с Боромиром ей по умолчанию спокойней, да и если все же находка на острове будет стоить свеч, и правда будет возможность как вернуться домой, она обязана быть там.
Свободной рукой ведет по плечу, невесомо касается щеки и улыбается - удивительно спокойно, несмотря на то, что сердце так и колотится, как бешеное. Только и надеется, что хотя бы выражение лица не такое испуганное. Хотя чего уж от него скрывать;
- Я верю тебе, и доверяю твоему слову. И знаю, что если останусь здесь, то буду в безопасности. - Поднимает взгляд и выдерживает его. - Но будет лучше, если я отправлю с тобой, вглубь острова. Конечно, не знаю, что там может ждать, но это лучше, чем провоцировать здесь людей и чтобы они лишний раз...сомневались. - Высвобождает мягко зажатую руку в его руке и обнимает обеими за шею, серьезно смотря в глаза, и, поколебавшись, все же запечатлевает на его губах поцелуй, и следом - еще один. - Я готова отправляться куда скажешь, как только вернутся твои разведчики. Обещаю. - Краем глаза отмечает возобновившийся дождь за окном и чуть качает головой. Расценивать это как дурной знак?  Или наоборот, одобрение? Инара не умеет гадать по погоде.
- Я переживала за тебя все это время и не хочу снова. Потому - только с тобой. - Окончательно принимает решение, пряча лицо у него на груди. - Тебе не помешало бы отдохнуть, кажется, хотя бы немного. - Чуть отнимая лицо, заправляет выбившуюся прядь за ухо и переводит дух.

+1

81

Боромир прячет мелькнувшее во взгляде облегчение за небольшим кивком, за прикрытыми веками – нет для него сейчас отрадней осознания того, что Инара разделяет его тревогу за свою судьбу, но не перекладывает. Гнев на самого себя заставляет чуть стиснуться зубы, снова – «как так, неужели это я – и не смогу? нарушу слово?!» - но ее слова, простые и честные, снимают с сердца тяжкий груз. Она готова к неуспеху. И не станет падать духом, - и потому когда мягкие губы прижимаются к его губам губы в первый раз, Боромир улыбается, а во второй раз – поцелуй задерживает, требовательно, прежде чем заключить свою непостижимую чужачку в крепкие объятья. В этих темных глазах он увидел все – от страха до надежды, но ценнее всего, самой сложной гранью в них сверкает доверие. И, дабы не подвести его, Боромир, кажется, готов оторвать Тол Фалас со дна морского, и перевернуть его фортом вниз, воткнув в песок.
- Я отдам приказ готовиться. Своим людям, тайно, - шепчет он, губами ведя по маленькому уху, шепчет скорее себе – размышляет вслух. – Как бы то ни было, душа моя, нападение на форт было спланированным. Средь кого таится предатель, я не могу знать, но это, несомненно, кто-то из жителей острова. И потому доверять мы можем только моей команде, - они не подвели его в нелегкие время в Дол Амроте, стойко выдержав испытанием недоверием князя Имрахиля. Не подведут и сейчас, - несколько его бойцов пострадали в минувшем сражении. «Надо будет распорядиться переправить их на «Гилло», - Боромир смотрит в бездонные, глубокие глаза Инары, и на слова ее об отдыхе лишь вскидывает брови с усталой усмешкой – дескать, какое там.
Столько дел, - но переплетает пальцы с ее, и дает увлечь себя в сторону постели, подле которой останавливается с движением, не вызывающим сомнений.
Он ничего не сумеет сделать с этим проклятым временем, - бойцам Хаталдира, прочесывающим остров, еще предстоит вернуться, а генерал-капитану Гондора – выслушать их доклады, и понять, как ему предстоит действовать дальше. Но – «передышка, да», - снова тихо звенит в голове, под мерный шепот вновь разразившегося дождя снаружи, под прерывистое дыхание, и податливый жар женского тела. «Тебе больше не придется переживать, потому что ты будешь со мной», - и отпустить ее, разжать объятья, невозможно. Будто в тот самый первый раз на корабле, - сероватый полумрак дождливого дня выползает тенями из гулов, скрывает их, скрадывает звуки рокотом близкого моря, вновь даруя то, чего так не хватает обоим – покой.
Руки Инары Боромир затем, засыпая, не выпускает. Он знает себя – тревога, напряженным комком сидящая внутри, не позволит ему проспать долго. Так надо, - но ласковое тепло рядом заставляет Боромира чуть меньше хмуриться во сне.


- Милорд! – вот же проклятье, все же уснул, да накрепко! – под резкий стук в дверь покоев Боромир распахивает глаза, рывком садясь на постели.  – Милорд Боромир! – голос Торонмара. Переглянувшись с Инарой, он кивает ей – дескать, все в порядке. Времени на приличия вот только, увы, нет, - полог кровати широк и тяжел, и с густой тенью. Можно укрыться, буде девица пожелает. Но можно и просто прикрыться.
- Входи, - хрипловатым со сна голосом командует Боромир, с силой выдыхая. Сенешаль захлопывает за собой дверь, учтиво кланяется.
- Они вернулись, мой господин, - Торонмар не смотрит на Инару, преданно сверлит своего командира взглядом. – Солдаты форта прочесали остров, и возвратились почти без потерь. Убитых нет, - предупреждает он ожидаемый вопрос, - равно, как и потерь среди наших людей. Сейчас все… спокойно, насколько это возможно, - сенешаль далеко не дурак, умеет и слышать, и слушать. Слухи касательно любовницы командира наверняка дошли и до него – форт маленький, тут мигом все разносится. Потерев рану сквозь повязку на голой груди, Боромир хмурится – но мигом справляется с собой.
- Где наши раненые?
- В общем лазарете, милорд.
- Распорядись перевезти их на «Гилло», - лазарет при форте невелик, и уже переполнен. Приказ Боромира – знак вежливости, и уважения. К тому же, Алмаллен на корабле сумеет позаботиться о парнях наилучшим образом. – И жди меня на пристани. Надо потолковать, - сенешаль с поклоном удаляется, и Боромир переводит дыхание, с легкой улыбкой глядя на Инару. Ладонь накрывает ее кисть, ласково сжимает, маленькую и теплую – дескать, видишь, как все быстро обернулось? Завертелось, - он привлекает девушку к себе, стремясь задержать, еще на пару мгновений, происходящее – это тепло, и тонкий запах ее кожи, шелк волос, мягкие горячие губы, и блеск темных глаз. Мгновения былого покоя уходят стремительно, словно истаивающий сон – скоро останутся памятью, как и все остальное.
Отчего-то так говорит Боромиру сердце, - отбросив одеяло, он поднимается с постели, и быстро одевается.
- Не покидай покоев, душа моя. Я пришлю к тебе юнгу; он позаботится обо всем для тебя, - день уже клонится к вечеру, но стемнеет еще не вдруг. Проспал Боромир не более трех-четырех часов, но чувствует себя вполне отдохнувшим, пусть и колкий комок тревоги никуда не уходит.
«Опять я покидаю тебя», - с горьковатой теплотой думается ему, когда он склоняется к руке своей чужачки, и встречается с ней глазами.
- Юнга приведет тебя к кораблю, когда стемнеет. Будь готова, - шепотом говорит Боромир Инаре на ухо, заключив ее в объятья. – И собери, что сочтешь нужным, но помни, что мы идем налегке.

+1

82

От громкого шума Инара просыпается быстро, но все равно нехотя по-кошачьи потягивается, прежде чем спохватиться и скрыть видимую наготу простыней. Секундной заминки вполне хватает ей на то, прежде чем Боромир впускает страждущего в комнату. Компаньонка подмечает про себя то, как старательно от нее отводят взгляд, и чуть улыбается, откидываясь обратно на подушки. Хочется спать, но, вместо этого, слушает их разговор. И понимает, что то, о чем они говорили прежде, уже начинается.
Видит мироздание, ей не хочется отпускать его ладонь. Не хочет отпускать его самого, задержать рядом с собой подольше, почувствовать это непередаваемое тепло и чувство защищенности. Так еще ее никто не заставлял себя ощущать, и неудивительно, что хочется переживать эти чувства подольше. Пальцы ласково касаются щеки, волос, и, наконец, касается пальцем губ - совсем невесомо. Прежде чем снова отпустить, любуется цветом глаз, да бесконечной в них решимостью, да непоколебимостью. - Хотела бы я отправиться с тобой прямо сейчас. - Слова срываются с губ прежде, чем успевает спохватиться.
Пока он одевается, закутывается лишь в одну простынь, вспоминая, есть ли у нее здесь какие-нибудь штаны, а не одни только платья. Молча подает ему одежду, да все же, пока мужчина собирается, встает и находит рубашку. В такой одежде уж точно будет сподручней, чем путаться в длинных юбках, но надевать не торопится. Кивает его словам в такт, чуть хмурясь, да слегка целует в щеку, когда оказывается заключена в объятия. - Значит, скоро увидимся, как только стемнеет. - Послушно повторяет, перехватывая импровизированную накидку поудобней. А затем делает шаг в сторону, чтобы дать выйти из комнаты. - Пусть хотя бы это пройдет спокойно. - Тихо произносит себе под нос, и возвращается к собственным сборам.
У Инары нет часов перед глазами, и она не знает, сколько времени занимают сборы. Юнга лишь заглянул в комнату после стука, да предложил помощь, но компаньонка спросила лишь, сможет ли он найти - Хоть что-нибудь перекусить, пожалуйста. - И не прогадала. Когда компаньонка уже собирает  практически все, то получает искомое. Несмотря на то, что в последний раз ела порядочное время назад, заставить себя притормозить для этого оказывается сложно. Лучше уж отвлекаться на дело.

- Пора, миледи. Нужно торопиться. - Компаньонка вскидывает голову, точно видит юнгу впервые, и медленно поднимается на ноги, пока он покидает комнату, чтобы дождаться в коридоре. Как назло, когда торопят, она тут же начала тормозить и в очередной раз поправляет простынь. Инара не знает, вернутся ли они сюда, и в каком качестве вернется непосредственно она. Быть может, все же обвинят в каком-нибудь сговоре, и что после этого будет; она даже представлять не хочет. - Я готова, можем идти.
В коридоре юнге передает собранные вещи и получше закутывается в плащ. Долго же она возилась со сборами, чтобы решить, что лучше оставить, а что было бы не лишним прихватить с собой, да так, чтобы потом не жалеть, что что-то забыла, или наоборот взяла лишнее. Единственная слабость, которую она себе позволила - то черное платье с собой. Смыв с него всю грязь и пыль еще до сна, оно поняла, что уж больно платье запало в душу. И на случай чего, оставит его в каюте.

Переход до корабля было сложно назвать неторопливой прогулкой под дождем. Это сложно было назвать прогулкой вообще, когда то и дело тебе подают руку, потому что не можешь толком сориентироваться в сумраке, да еще и помноженном на дождь. Но вслух не жалуется, предпочитая оставлять при себе, да и понимая, что толку особого не будет. Лишь увидев впереди корабль, Инара облегченно выдыхает. Временная заминка перед ним; и вот уже компаньонка протягивает обе ладони к генерал-капитану.
- Погода сегодня не особо благоволит начинаниям, кажется. - Улыбнувшись чуть дрожащими губами, легко сжимает его ладонь обеими своими, и облегченно выдыхает, мол, добрались наконец. Пусть и знает, что теперь этот переход до корабля только начало. Ничего, сама подписалась на это, да и справится, знает, что сможет. Тем более, что сама на это подписалась не далее, чем несколько часов назад, веря, что только пойдет на благо.
Получится ли...

+1

83

Вновь шепчет дождь, и море тихо рокочет, набегая на белые пески Тол Фаласа. Потрескивают редкие факелы, гаснут – налетает порывами ветер, соленый и теплый. «Гилло» тихо покачивается у причала, готовый к отплытию – поблескивает мокрое дерево, капли срываются к готовых взвиться снастей.
- Скоро уже, - это Торонмар говорит Боромиру, который с мрачным беспокойством вглядывается в моросящую темень. Генерал-капитан чуть дергает краем рта – дескать, тоже мне, утешитель нашёлся. Само собой, что скоро – юнга отлично вышколен, да и расторопен, и ловок. Позаботится об Инаре, и приведет ее в срок, - но вот зачем-то сердце начинает колотиться сильнее, сквозь подступающую, будто воды прилива, опаску. Чем станет для Боромира неуспех, каким ударом по репутации, по отношениям с Тол Фаласом? – вести о том, что он под покровом ночи отбыл куда-то на корабле, прихватив с собой любовницу-харадрим, несомненно, дойдут до Имрахиля. Еще одна трещина меж Дол Амротом и Гондором – нет, на такое он не может пойти. Единственным решением станет рейд на юг. Ему нужно соединиться с силами Имрахиля, присоединиться к атаке – только так можно обелить себя, собственное доброе имя, которое будто в сажу окунул, по мнению иных.
И не докажешь ведь, что девица тут совершенно не при чем, - горьковатой, но светлой печалью ведет по сердцу при мысли о ней. Глупо это все, напрасно, но как втолковать упрямцам вроде Хаталдира и Имрахиля, что девушка не имеет ни малейшего касательства к недавнему нападению? «Пред дядюшкой я словом поручился, но до проклятого старика попробуй достучись», - думается, впрочем, без гнева. Негоже гневаться на доблестного слугу своего, который всю жизнь служил роду Наместников преданно и честно, и пусть его, что преданность сейчас слепа. Старость – таков ее удел. «Благо, что не таков мой отец», - Наместник Дэнетор, невзирая на долгие лета, по-прежнему гибок разумом и умеет слушать, как никто. Только вот что от него доведется выслушать, если…
Если затея не выгорит. Если странное, творящееся в глубине лесов Тол Фаласа, окажется не отголосками старинной магии, но чем-то гораздо более обыденным, и ему придется возвратиться в Минас-Тирит, дабы – делать нечего! – искать помощи магов. А если это еще окажется сопряжено с трудностями, что так и лезут наперекор, со всеми этими харадскими набегами, неприязнью Имрахиля и прочим – то вряд ли отец встретит своего старшего сына с привычным тому радушием. И к тому же… как там дед Адрахиль говаривал? «Вечно к твоей перевязи какая-нибудь юбка пристегнута!» - вот, это точно. И это тоже не одобрит, - Боромир чуть покачал головой, улыбаясь промелькнувшему в темноте огоньку – свету масляного фонаря в руке юнги.
- Ничего, ветер подходящий, - он сжимает прохладную ладонь Инары, и не в силах сдержать ответной улыбки. Краем глаза замечает, как сенешаль, юнга, и оказавшиеся поблизости матросы деликатно отводят глаза – то, что творится меж командиром и его невесть откуда взявшейся подругой, ни для кого не тайна. И, проклятье, Боромиру самому уже непонятно, не переросло ли это сладостное увлечение в нечто непоправимо большее.
«Заживет», - все же думается ему, когда с улыбкой он помогает Инаре подняться по скользким мосткам на сходни; фонари на «Гилло» зажжены, и яркими пятнами раскачиваются на ветру. Боромир не солгал – тот действительно хороший. Другое дело, что сырыми парусами при таком ветре управлять сложнее, но его матросы не один пуд соли слопали в море. И он – вместе с ними.
- Идем, - знакомая дверь каюты открывается. В лицо обдает теплом; Боромир утирает со лба дождевые капли, и окидывает Инару взглядом. Как он и предполагал – подходящей одежды для нее не нашлось, но он уже успел об этом позаботиться.
- Переоденься, - в платье, поистине, нет женщины прекрасней, чем эта, но никак не в длинных юбках пробираться по ночным лесам. А именно это им и предстоит.
- В форте думают, что я отправляюсь в разведку вдоль побережья, - легкая кожаная броня Инаре впору, только вот приходится помочь разобраться с ремнями и клепками. Распуская шнуровку на ее платье, Боромир все же не в силах сдержаться – касается губами сладко пахнущей кожи чуть ниже шеи, сзади, на слегка выступающем позвонке, вдыхает ее запах – и улыбается про себя. Ох, не время, совсем не время. – «Гилло» превосходно оснащен для этого, ход у него легкий, осадка невелика. Лучший из моих кораблей, как я уже говорил, - он помогает девушке нырнуть в тугую кожаную куртку, и поправляет ее, подгоняя по бокам по фигуре так, чтобы движений не сковывала. Ему это дело привычно, ибо на себе сколь раз делал это, сам – слуги ни к чему. – В то же время, кое-кто из местных согласился провести нас вглубь острова – на побережье есть место, где возможно причалить. Это лучше и проще, нежели идти ночью сушей, не так ли, душа моя? – эти стройные ноги придется прикрыть плащом, иначе дисциплина на корабле покатится со свистом куда-нибудь к Роковой Горе, проклятье.
- Я помню, ты говорила мне, что обучена владеть оружием, - немного странно, все же, что эти нежные руки привычны к рукояти клинка, но Боромир и не с таким встречался прежде. На постели – той самой, на которой они с Инарой впервые познали друг друга, разложено несколько легких мечей и кинжалов,а  также пара рапир. – Это пригодится. Выбери себе что-нибудь по руке, и поднимайся на палубу. Я дам сигнал к отплытию, - короткий поцелуй в уголок губ, улыбка – невозможно не улыбаться ей, поистине.
«Проклятье, да что же я творю», - поцелуй из короткого становится жарким, властным, и оторваться… все сложнее.
- Жду тебя, - проклятье, это будто в прилив пытаться выплыть. Кое-как оторвавшись от Инары, Боромир быстрым шагом покидает каюту.

+1

84

- Знаешь, компаньонки крайне редко меняют юбки на какую-то другую одежду. - Говорит без обиняков, едва ли не для общего развития, как по книжке. Ее гардероб в гильдии и правда состоял в основном из халатов, юбок, да платьев мыслимых и не очень фасонов. Освободившись из "плена" облегающего платья, довольно выдыхает, а после поцелуя еще и чуть улыбается. В любой момент ласка не кажется лишней, и этот не исключение из правил.
- Мне это больше напомнило побег. - Доверительно сообщает компаньонка, наспех стирая с рук и лица капли дождя. - Я поверю тебе на слово, и если так проще, то пусть так. Главное, чтобы, - Чуть нахмурившись, Инара смотрит в глаза Боромиру, точно ища уже в них какую-то подсказку. - Чтобы это не оказалось какой-нибудь ловушкой. Или что-нибудь в этом духе. - Этого только не хватало для полного счастья, мало ли какие местные, и кто может выдавать себя за них. Если и ее саму-то заподозрили в не самом благовидном.
- Обычно подобное оружие пускают в моем мире в дуэли, зрелищности ради. - Потому как пистолеты и им подобные были куда удобным оружием, даже если брать в расчет самые крайние военные столкновения.
От поцелуев веет куда большей опасностью, чем от всего оружия в этой комнате вместе взятого. Пусть умеет не изменяться в лице, все равно в душе все переворачивается.
Оставшись одна в каюте, придирчивым взглядом, как может, окидывает свой внешний вид - сложно избавиться от привычки всегда стремиться выглядеть на высшем уровне. Впрочем, все оказалось не так плохо, как ей показалось вначале. По крайней мере, удобство такого наряда нельзя не признать, равно как и его преимущество перед длинной юбкой, в которой нет-нет, да и запнешься на неровной местности, растянувшись на земле.
Кончиками пальцев касается эфеса рапиры. Примерно с такими же учат обращаться компаньонок, но знания теоретические быстро стираются, особенно если практических было не так уж и много. Тем не менее, с такой наверняка будет хотя бы немного, но спокойней за свою жизнь. "Никто не станет всерьез, в своем уме нападать на компаньонку с таким оружием наперевес". Слышит голос преподавателя в своей голове и чуть усмехается. Знал бы он, куда попадет одна из его учениц, уделял бы должное внимание этим урокам, а не только правилам дуэли!
Что же, выбор сделан. Пусть и всей душой Серра надеется, что использовать на практике этот выбор не придется, да потом она просто вернет все на место.
И себя вернет тоже, на свое место. В свой дом, откровенной тоски по которому еще не было, но чувство нахождения не на своем месте - при ней. Все было бы куда хуже, если бы рядом не было Боромира, и это нельзя не признать. Инара больше всего боялась появления каких-либо чувств, но, как это бывает, спохватилась поздно. Нельзя было отрицать, что взгляды, которые она кидала в его сторону, были полны тех чувств, которые ей стоило бы держать за семью печатями. Получалось с периодическим успехом.
Компаньонка быстро, порывисто мысленно просит любые высшие силы, есть они или нет, избавить ее от этого, но небеса, как бывает, глухи к молитвам. Поведя плечами, да не забыв рапиру, она поднимается на палубу. К этому моменту корабль уж начал отплытие, и она снова, как впервые, привыкает к этому ощущению на корабле. Слышит, как за бортом плещутся волны, и с содроганием вспоминает как сама оказалась за бортом. В темноте неосторожно спотыкается, чудом устояв на ногах. - Позвольте, миледи. - Кто-то подает руку, помогая преодолеть короткий, оставшийся рубеж. - Благодарю, - Искренняя, вежливая улыбка, быстро приноровиться к сапогам, которые, кажется, все же были великоваты, да подойти ближе к Боромиру.
- Как много времени займет эта переправа? - Задает негромко вопрос, точно себе самой, поправляя плащ.
- Я...не знаю, что мы сможем найти там. И найдем ли вообще. Но если вернешься обратно без меня, наверняка подумают, что была-таки связана с харадрим. - Усмехается, но по-доброму, и говорит так тихо, чтобы только он услышал. Она может быть не согласна с заочными обвинениями, но понять может.

Отредактировано Inara Serra (2018-05-19 16:08:39)

0

85

Разворачиваются с влажным шелестом тяжёлые паруса, тихо гудят снасти – «Гилло» вздрагивает, будто живой – и так оно на самом деле. Послушный резвый зверь, - штурвал тихо поет под лежащей на нем ладонью, поет металлом и деревом. «Звездный поток» готов сорваться с места по первому знаку – и таковым становится короткий проблеск фонаря близ юта.
- Якоря поднять, - скрипят валы, с приглушенным грохотом поднимается цепь. Сердце гулко ударяет в груди, как всегда, в миг, когда корабль  трогается с места. И даже прежние тревоги отступают ненадолго в тень – промокшие паруса берут ветер неохотно, но расправляются, натягиваясь, величественно, словно крылья. Если кто смотрит сейчас со стороны форта – а смотрят, Боромир уверен – то дождливая темнота сейчас расцвела смутным пятном, подсвеченным снизу корабельными огнями. Паруса не белые – темно-серые, для разведки в самый раз.
Улыбка не сходит с лица Боромира – слегка задумчивая, отстранённо-счастливая – так мог бы улыбаться чему-то бесконечно дорогому. И этой улыбкой он встречает Инару, поднимающуюся на мостик – девица, поблагодарив скользнувшего мимо сенешаля, вскоре оказывается подле него, и Боромир вновь с удовольствием отмечает, что мужской наряд ей, право же, к лицу.
А вот перевязь стоит перекрепить, - «все же рапира, ясно».
- Переход, - безотчетно поправляет Боромир Инару, глазами быстро находя Торонмара. – Друг сенешаль, принеси леди плащ, будь любезен, - дождь по-прежнему сеет с черных небес, каплями собирается на гладкой темно-коричневой коже брони, в которую облачена Инара. Заставляя себя не любоваться этой тонкой талией, этой подчеркнутой высокой грудью, и стройными ногами, Боромир одной рукой тянется к ней, привлекает ближе к себе за талию. Другая рука – по-прежнему на штурвале. Ход пока действительно небольшой, да и с сырыми парусами разгоняться на узком выходе из бухты Боромир сейчас не рискнет. Незачем, - он это чувствует нутром.
Пальцы быстро пробегаются по ремню перевязи, слегка поправляют его – так, чтобы рапира не мешала при ходьбе, и, ежели что, могла быть быстро и без помех выхвачена. Широкий черный плащ с вышитым Белым Древом ложится на плечи Инары – здесь уже подсобил Торонмар.
- По моим прикидкам, до трех часов. Мы не можем идти быстро – ночь, к тому же, пусть лоцман у нас и есть, продвигаться придется тайком. Пожалуй, неплохо было бы тебе отдохнуть перед высадкой, так что не забудь об этом, - но от того, что она рядом, со своим нежным теплом, Боромиру поистине кажется, что скалы узкого прохода он сейчас сможет снести одним прикосновением руки.
Сносить, понятное дело, ничего не надо, более того – если он ненароком ошибется, то корабль размажет о скалы, словно яичную скорлупу.
- Держись за меня, - ласково говорит он Инаре, и «Гилло» напрягается – близ скал бег волн становится беспокойней, а и ветер ударяет порывом в корму – но чутьем моряка Боромир предугадывает его за мгновение, и налегает на штурвал. Когг качает несильно – меньше, чем могло бы быть, и Боромир торжествующе смотрит на черноту меж скал, на бурлящую у подножия их высокую белую пену.
- По местам! – и крылатый красавец когг проносится меж скал, словно стремительный стриж. Солеными брызгами обдает лица – море мешается с дождем, и встречает их угрюмым рокотом – дескать, с чем пожаловали?
Лоцман стоит подле мостика, жестикулирует. Молодой парнишка, загорелый и просоленный – из рыбаков. Боромир не станет говорить Инаре, что семья его вся погибла во время ночного набега, и что молодой рыбак почти что требовал, гневно, дабы его взяли с собой. «Я отлично знаю те места», - как-то он поведет себя, что скажет, когда узнает, ради чего и кого на самом деле гондорцы собираются вглубь острова?
Истинная же причина стоит подле Боромира, и рука его уверенно обнимает ее за талию, столь же уверенно, как другая – управляет кораблем.
- Если это случится, - «если ты все же покинешь меня» - ладонь на ее талии чуть напрягается, - то я найду, что поведать тем, кто станет задавать мне вопросы, - он усмехается коротко, весело и чуть надменно, дескать, это уже будет мое дело. За усмешкой пусть спрячется прокалывающая сердце боль при мысли о том, что вот – еще одна дождливая ночь над Тол Фаласом, и еще одно расставание.
Вновь – сходство.
«Но здесь, по крайней мере, все по-честному», - в свете корабельных фонарей ее глаза блестят двумя звездами, которых сейчас, увы, не видно. Приходится полагаться на подсказки лоцмана, да собственное знание моря. Соленый ветер снова встал курсом бакштаг, и на сердце у Боромира становится немного легче. Может быть, переход займет и поменьше времени, и они успеют обернуться к рассвету.
На всякий случай все на судне снарядились, как на бой. Остров прочесан людьми Хаталдира, и дозорные не докладывали о приближении новых сил харадрим, - «да и откуда им там взяться посреди моря, новым-то?» - но бдительности ослаблять не следует.
- Ты думала о том, что станешь делать, когда вернешься домой? – в шуме ветра и волн, скрипе снастей, голос Боромира не разобрать постороннему, да и говорит он почти что на ухо прижавшейся к нему Инаре. Сейчас ему отчего-то решительно все равно, что команда подумает об этом, ибо ощущение прощания приближается к нему, словно прилив.

+1

86

Она не понимает, что замерзает, пока плеч не касается плащ, а тепло Боромира рядом не становится менее ощутимым. Кончиками пальцев безотчетно касается штурвала, чуть нахмурившись. Там, в своем мире, управлять кораблем было бы несколько проще, но вслух подмечать не стала. Итак, даже в свете фонарей видит, с каким удовольствием мужчина занят своим делом. Стоит ли отрывать от такого не такими уж и нужными комментариями?
- Не так и долго, как я думала. Я отдохну чуть позже, с твоего позволения. Время пока на то располагает, - И совсем не хочется тратить его, разменивая на сон и прочее. Пусть и под открытым небом не так уж и безупречно для непривычного человека, то и дело, следуя порывам, чуть не заваливается, грозясь растянуться прямо здесь, на палубе. Если бы не надежная поддержка рядом.
Нет, все-таки по таким морским переходам Инара скучать особо не стала бы. В этом всем было какое-то свое очарование, которое она пока не могла постигнуть. Поправляя плащ, укутываясь в него получше, оглядывается по сторонам, но, даже при свете, видит не очень-то много, глаза все никак не привыкнут к такому освещению.
- Моя жизнь изменилась бы и без этого...путешествия. Я это точно знаю, и была готова. - Доверчиво прижимается ближе, носом упирается чуть ли не в грудь мужчине. Но, это и к лучшему - чем меньше человек будут слышать этот разговор, тем лучше. В идеале, вообще никто. Да и вряд ли кто-то будет подслушивать их разговор.
- До того как оказаться здесь, я заключила с одним капитаном сделку, и должна была отправиться на его корабле, который может...путешествовать между мирами, по небу. Я могла бы побывать во многих новых, ведь в большинстве своем, компаньонки редко путешествуют. - Да, частенько приходится отправляться в другие, соседние миры на какие-то мероприятия, но всегда возвращаются обратно. Или же уходят насовсем, оставляя учебу или свою работу насовсем. На это Инару пока точно не тянуло, а значит, ничего замысловатого не будет.
На Синоне она была одной из лучших, по сторонним прикидкам, еще пара-тройка лет, могла бы стать старшей при доме, пользоваться всеми привилегиями, которых стало бы в разы больше, но компаньонка не захотела. Она не избегала ответственности или не была неуверенна в себе, лишь хотела увидеть больше. Этому желанию никто бы воспрепятствовать бы не стал.
А увидела слишком много.
- Быть может, я... - О, почему об этом так сложно сказать даже вскользь теперь! - Найду новых клиентов. - Как правило, компаньонки не выходили на какую-то охоту за таковыми в ночи, конечно же нет. Но, когда у тебя есть новые возможности встретиться с ними... Да, это лишним никогда не бывает. Через полторы недели один из них ждет того, что Серра будет сопровождать его на торжественном приеме чествования его отца. Попадет ли она туда - это еще вопрос.
Крепче прижимается, чтобы не упасть, и тихо смеется, пряча взгляд в складках чужого плаща. Новый наряд все же не так и привычен ей, и, пытаясь уследить за всем и сразу, да цепляясь за сторонние мысли, терпит неудачу. Потому старается отогнать лишние размышления, и касается тыльной стороной ладони щеки Боромира. Теплая, в отличие от ее прохладных пальцев.
- А что станешь делать ты? - Этот мир весьма неспокойный - факт. Даже Альянс, со всеми его подводными камнями и военными столкновениями казался куда более простым. А может быть, такое ощущение складывалось за счет того, что она уж там провела часть жизни, и хоть как-то разбиралась. Здесь же пока; темный лес, во всех его смыслах. Даже того, что она пока знает, явно недостаточно, чтобы провести здесь больше времени. "Правда, чем дольше здесь, тем больше узнаешь."  Нет, ей нужно возвращаться.

+1

87

Штурвал под ладонью чуть вздрагивает, точно шея чуткого коня – Боромир поглаживает его, нажимает на рукоятки, и невольно подается весом вслед за движением, невзирая на то, что «Гилло» идет ровно и легко, слушаясь руля… да, как тот самый чуткий конь даже не поводьев и колен, а только голоса. Но что поделать – пусть его сейчас и обнимает едва ли не прекраснейшая из женщин, какую встречал за свою жизнь, не переменить Боромиру ни природы своей, ни сердца. Пускай руки, обнимающие его, нежны и ласковы, пусть улыбка той, что рядом – ясный лунный свет, а глаза ее – будто звезды, и сам смотрит он в них с неподдельной нежностью, но сознает он, что даже им не удержать его. И потому рокочущая волна прилива – расставания – тем сильнее и явственней встает пред ним, - «Гилло» плавно поднимается по волнующемуся морю, и веер тонких соленых брызг накрывает мостик. Боромир привлекает Инару к себе плотнее, закрывая плащом, и смеет, чуть поворачивая. Снасти приходят в движение; ловкие обезьяны-матросы, зазря не суетясь, брасопят реи, и паруса слегка вздрагивают, с тяжелым шелестом, раскрываясь навстречу оброненному было ветру. «Гилло» не может идти по небу – «более того, не сможет пройти меж мирами», - но Боромир знает доподлинно, что ни за что в жизни не сумел бы променять живое дерево, поющие снасти, и море, летящее навстречу, осененное ветром, на что бы то ни было.
Взгляд невольно поднимается к небесам, что затянуты тяжёлым свинцом облаков, и продолжают сеять мелким дождем, и на мгновение собственный мир чудится Боромиру едва ли не незначительным – но, благо, что лишь на миг.
Он сам касался, словно рукояток штурвала, граней других миров. Он знал их обитателей, он беседовал с теми, кто меж мирами странствовал. Может быть, они странствовали и по небу, подобно ей, Инаре, - рука зарывается в мягкие темные волосы, накрывает шею. Объятья – крепки и ласковы, и пускай команда занимается своими делами. Иные сказали бы, что не следует терять бдительности, ведь не на морскую прогулку выдвинулись, но в разведку, а некоторые и вовсе припомнили бы старое поверье, что, дескать, женщина на корабле – к беде. Моряки, как и солдаты – суеверный народ, но главное, во что сам Боромир верил – это собственная удача. А она была, будто гребень волны, на который сейчас птицей взлетает «Гилло» - и потому, улыбнувшись, он чуть касается губами ее прохладного виска, слегка солоноватого – «морская пыль осела».
- Я? Буду вспоминать тебя, и править Гондором, - «а будет ли чем править?» - мысли о наползающей с Востока Тьме неотступны, будто тягостные думы о тяжелой хвори близкого родственника. – Приму жезл Наместника, поклянусь хранит пустующий Трон до возвращения Короля, - рука сильнее сжимается на рукоятке штурвала, а свободная, та, что Инару обнимает за талию, привлекает ее ближе. Опасно близко, - и горячие губы скользят по ее шее, по мочке уха.
- Стану и дальше ходить по морям и океанам, побываю во всех пределах своего мира. Изгоню Тьму из Средиземья, верну своей родине ее прежнее величие, - говорить такое, словно бросаться шутливыми обещаниями, или же, как дитя, не знающее жизни, хвалиться, что вот-де, вырасту, и совершу то-то и это. Но Боромир далеко не дитя – он знает, что сделает это, значит, что костьми ляжет за возрождение Гондора, за ясный рассвет над своей родиной.
И важнее этого нет ничего, - вновь вздрагивает штурвал, «Гилло» идет с волны на волну, а мягкие губы Инары совсем близко. За бороду чуть задевают ее волосы, которые ласково треплет соленый ветер.
- Но кто для тебя я? – не целуя ее, но почти касаясь губами, негромко спрашивает Боромир. И, каким бы ни был ее ответ, ждет с азартом и нетерпением. Открывать ее для себя – как за жемчугом охотиться, на самой большой глубине. Каждое новое откровение – сокровище на порядок ценнее предыдущего, и хочется запомнит это, оставить в себе. Запечатлеть.

0


Вы здесь » uniROLE » uniPORTAL » catch the falling sky


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC