tony
связь @Luciuse
основатель и хранитель великого юнипогреба, если ищите хороший виски за недорого и не больно, то вы по адресу.
• lorna
связь id415234701
пасет людей, котят, админов и заблудших оленей. шипперит все что движется, а что не движется, сама двигает и шипперит насильно.
• pietro
связь @thundefrost
прошмыгнет и не заметите. язвит и профессионально надирает задницы. тискать можно только с официального письменного разрешения верховного короля филлори.
• hope
связь https://vk.com/id446484929
Пророчица логики и системы, вселяющая в неокрепшие умы здравый смысл под пару бокалов красного сухого.
• jace
связь лс
Электровеник, сияющий шевелюрой в каждой теме быстрее, чем вы успеете подумать о том, чтобы туда написать.
• boromir
связь лс
алкогольный пророк в латных доспехах с широкой душой и тяжелой рукой. время от времени грабит юнипогреб, но это не точно.




автор недели THEO RAEKEN

Тук-тук. Тук-тук. Слова Малии, несмотря на лишь озвученную правду, неприятно отдаются в голове. Пояснять Лиаму очевидное — что-то вроде его уже вполне привычной обязанности, но на этот раз он не прочь уступить место кому-нибудь еще. Он даже не пытается уклониться от удара, потому что ЭТО — нормально. Это привычный расклад вещей, который не изменит кратковременное сотрудничество под дулом волшебного пистолета или вполне обычного дробовика в руках съехавшего с катушек охотника... Читать

— UNEXPECTED MEETING

Он давно искал место в этой жизни. Он давно хотел быть нужным и найти самого себя в этом мире. Хотел пристроиться куда-нибудь, где-нибудь быть нужным, но... Все проваливалось сквозь землю, словно он был рожден круглым неудачником. Даже вспомнить Авелин, которая не желала дать ему ни малейшего шанса. Выслушав просьбу новой знакомой, он на секунду задумывается. Возможно, эта встреча не случайна? Возможно, здесь он сможет выложиться на полную и изменить свою судьбу, однако... Читать

о проекте послание гостю персонажи и фандомы гостевая акции картотека твинков книга жертв банк uniVOICE деятельность форума

Cora Hale: Я уже очень давно должна была написать отзыв к проекту, потому что порывы были, но не хватало какого-то пинка. Но думаю, никто из администрации не удивится, потому что к моей тенденции все задерживать, но при этом не быть в должниках все уже достаточно привыкли)) Хотелось бы начать с очень лояльных правил для тех, кто не может играть со скоростью света. Для меня это крайне важно, потому что за работой и прочим реалом я просто не могу физически отписать пост раз в три дня, а то и того короче. С вас потребуют только один игровой пост в месяц и постоянно обновлять всех ваших персонажей, чтобы они были активными профилями. Резонно? Выполнимо? Это позволило мне играть от трех персонажей, так что вполне. Также вас никто никогда не ограничит в ваших желаниях, если вы хотите иметь несколько персонажей хоть с порога. Ваша задача проста – выполнять перечисленные сверху условия. Да, в один момент было введено ограничение для тех, кто не выполняет своих обещаний, но… это ведь логично? Никто не любит, когда тебе пообещали и не сделали. Зачем тогда обещать. Вас обеспечат игрой. Нет своего каста? Не беда, вас утащат в межфандом или альт, а потом обязательно и кастом обзаведетесь. Когда я только пришла, мне приглянулась легкая атмосфера и дружелюбие. Я смогла найти соигроков и вообще людей, которые мне импонируют. И я готова признаться и подчеркнуть, что да – это не все, кто населяет форум. Это естественно. Этот форум обильно населен, как матушка Россия, многонационален и многоконфессионален. Конечно, не может быть так, чтобы все друг другу нравились. Логично? Логично. Но я действительно, очень люблю многих ребят с этой ролевой, они прекрасны. Администрацией лично я удовлетворена полностью. Тут всегда есть какой-нибудь конкурс или марафон, в котором можно принять участие. Они стараются реагировать на все возникающие трудности и проблемы, всегда выслушают ваши претензии и постараются принять решение, честное, и которое устроит всех. Они не всегда могут предугадать реакции некоторых игроков, но надо учесть, что люди не экстрасенсы. Я лично не увидела ни одного правила, существующего или введенного, которое бы были не логичны и не обоснованы, кто-то мог увидеть иначе. Я всегда воспринимала ролевую как дом. А у каждого дома есть хозяева, которые устанавливают свои правила в пределах своей вотчины. Это естественно и понятно. В чужом доме мы всего лишь гости, и как бы гостеприимны не были хозяева, она могут и должны настаивать на том, чтобы в их доме было уютно в их понимании этого слова «уют». А это понятие одинаково не для всех, поэтому, если мне не понравилось у кого-то в гостях, я просто больше не приду в эти гости)) В этих гостях мне захотелось остаться, сюда я привела своих друзей, которых приняли так же тепло, как и меня, никак не разграничивая с другими игроками, что возможно были на форуме дольше. Я встретила в этих гостях людей, которые стали моими друзьями. Что можно еще хотеть от проекта? Думаю, ничего. Так, что как водится на юни – накатим за его здоровье!

Molly Hooper: Буду краток - хороший, уютный, активный форум. Кхм. Теперь речь *достала большой свиток*. Прошло уже месяца два, наверное, как я здесь обитаю. Началось все с банального желания поиграть давним персом. Вакансий на тематических не было, и я рискнула пойти на кроссы. Почему "рискнула", спросите вы? Потому что предыдущие мои попытки играть на кроссах были до того печальны, что я зареклась. Обходила десятой дорогой. Написала заявку, откликнулись люди, на двух не сложилось по разным причинам, пошла на Юни. И знаете что? Мне очень нравится это место. Доброжелательная, ненавязчивая администрация. Никто не бомбит настойчивыми просьботребованиями каких-то игр, и тому подобного. Флуд не натужный, а естественный, есть у людей настрой - они флудят. Нет - играют. Обсуждения игры не похожи на бессмысленные километровые чатики ни о чем, это действительно обсуждения игры. У народа есть игровые идеи. Есть игра. Есть отличный уровень постов, на которые хочется отвечать. Никто никого не уговаривает играть, предлагают друг другу сами. Как часто приходишь на форум и видишь обратное - когда играют только свои со своими, какие-то междусобойчики глупые. Здесь этого нет. Люди пришли играть, и они играют. В общем, охать и ахать в восторгах - не мой конек, а скажу, что здесь просто хорошо и уютно. Спасибо, ребята.

Loki Laufeyson: Вот и настало мое время сказать пару-тройку теплых слов о нашем любимом Юни. Форум изначально привлек своей немногочисленностью и теплой, ламповой атмосферой. Скажу честно - в то время мне просто хотелось покоя и уюта, и я пришел на Юни с товарищем, надеясь обрести все сказанное ранее там. И действительно - форум оказался весьма уютным, теплым и домашним. Я предложил девочкам-администраторам свои услуги и они взяли меня под крыло, и могу честно сказать - это самый лучший коллектив, в котором мне когда-либо доводилось состоять. Никогда никто не идет против воли игроков, всегда прислушиваются к каждому мнению. Конечно, я прекрасно понимаю, что всем угодить невозможно, но то, что большинство понимает и принимает все, что мы пытаемся донести до народа, радует. На Юни приходишь отдохнуть после трудовых будней и знаешь, что там все твои любимые и дорогие тебе люди. Что ребята-игроки любой кипишь поддержат, любую затею. Никто не сидит по уголкам, все ходят друг к другу "в гости" и это радует. Меня лично радует возможность вносить свою лепту в наш общий труд для процветания форума. стараться на благо игроков. На форуме всегда царит веселая и теплая атмосфера, тут уже с порга становишься "своим". Будто тебя знают уже лет сто, разве это не здорово? На других форумах, к сожалению, мне доводилось встречаться с полнейшим игнором новеньких, грубостью и хамством, но тут такого нет - и в этом я честен.Спокойно, уютно по-домашнему. Тут рады каждому, а большинство даже самых безумных сюжетов - отыгрывается с большой охотой. Отдельно о каждом говорить нет смысла, потому что все, кто с нами - уже мною любим. Просто на Юни отдыхаешь душой, когда не торчишь перманентно посты Боромиру ;)

Carver Hawke: Хотите выпить, но никто не поддерживает подобную идею? У вас накопилось много не отыгранных сюжетов и идей в голове? Вы хотите поиграть по своему любимому фандому, но все ролевые закрылись? Вы боитесь, что на кроссе будете не нужны и не найдете себя? Что же, тогда, Добро Пожаловать на Юни! С первой же секунды "залета" на этот кросс, вы не будете себя чувствовать ненужным или брошенным! Перед Вами откроется новый мир вашей фантазии и фантазии ваших новых соигроков. Здесь все не просто семья, мы - собутыльники, братья, сестры и просто большая группа своеобразных ребят, готовые повеселиться даже с теми, чьи фандомы видим впервые. Здесь Вы сможете отыграть все, что угодно! Можете быть кем угодно, когда угодно, а главное с кем угодно! Конечно, не могу пройти мимо шикарного дизайна, который не может не радовать глаз. АМС - это не зазнающаяся "шайка", якобы всемогущих людей, а прекрасные игроки, которые заслуживают похвалы и уважения в свой адрес за идею, оформление, организованность и собранность. Здесь никто не будет Вас пинать или гнать палками в игру. Все понимающие, позитивные, а самое главное ОФИГЕННЫЕ ребята, которые не заставят Вас скучать. Мало того, когда накатывает депрессия и Вы приходите на форум, Ваше настроение повышается на +100500. Вы научитесь орать, веселиться и никогда не грустить, Вам просто не дадут этого сделать. В общем, ждем всех и с радостью!

Carver Hawke: На самом деле, я уже оставлял отзыв в ТОПе, но с удовольствием сделаю это еще раз. [Если, конечно, никто не против, что меня так много здесь]. Как человек, я слегка "тормоз" - это мягко сказать - а потому, грубо говоря, сейчас, я просто плюсую к своим предыдущим словам дополнения. Просто, от души, хочу сказать спасибо всем за то, что не только здесь прекрасные игроки, хорошие люди и дорогие амс, но и понимающие личности, которые помогают вам, поддерживают вас и всегда выслушат - простят - поймут. Спасибо огромное, Юни. (Жаль, что реал очень часто забирает в свои объятия, но даже после долгого отсутствия сюда возвращаешься, как домой :3) Но, на самом деле, я просто хотел дополнить предыдущую речь незатейливым стишком (ну, я же не могу не включить своего "безумного" недопоэта х)). Что такое Юни? Поясню в словах. Юни – это счастье, радость на устах! Юни – это дом твой и семья кругом. Юни – это выпивка, безумство за столом! Хочешь ты быть гномом, хочешь быть котом? Приходи на Юни, встретят хоть бомжом! Тут нальют и выпить, и накатят все! Ведь пришел сюда ты, словно по судьбе! Здесь тебе подскажут, проведут на путь, Будут веселиться, не дадут заснуть. Здесь посты прекрасны, игроки – мечта! И дизайн тут классный, ну просто красота! Приходи на Юни, мы уж заждались, Выпивка, вон, стынет, приди сюда, влюбись! Здесь так много радости, ну же, будь смелей! Проходи в гостиную! С Юни веселей!!! Приходите, занимайте любые роли, веселитесь и помните, здесь никому не дадут скучать, грустить и уж тем более сидеть в стороне без игры! :3

uniROLE

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniPORTAL » catch the falling sky


catch the falling sky

Сообщений 31 страница 60 из 85

1

http://s1.uploads.ru/TOKC2.gif http://sh.uploads.ru/jlFId.gif


По преданиям, звезды Средиземья поместили на небеса Те, кто создал все сущее; но когда с небес низвергается нечто, объятое пламенем, и падает в морскую пучину, то соответствует ли это изначальным замыслам Создавших Нас? Вот и у Инары Серры кое-что пошло не по плану, с ее прогулочным челноком.



Средиземье, окрестности Дол Амрота, весна 3016
Boromir х Inara Serra

+1

31

Рассвет брезжит неторопливо, появляясь из воздуха, и, как часто бывает поутру – отчего, Боромиру не ведомо – море успокаивается. Паруса – те, что не убраны – наполнены ветром, сколько можно, но волны плещут все тише.
«Штиль, шквал?» - по тому, как ведет себя «Гилло», Боромир чувствует грядущее. Не шквал – слишком свеж ослабевающий ветер, да и когг, скользящий по волнам, не напрягается, - он сильнее сжимает рукоятки штурвала, чувствуя звон, летящий по всему корпусу корабля. От киля до клотика, - улыбка трогает лицо, словно отводя с него тень усталости – и Боромир поворачивает голову на непривычный звук пения. Язык незнаком – ни на что не похож, певучий, с невозможным произношением, но Инаре, видимо, привычный.
Она появляется из сумерек, блестя глазами, мерцая светлой кожей, и шелестя одеждами. «Спала?» - свежа, будто майское утро, - «майское утро и идёт», устало напоминает что-то внутри, и генерал-капитан чуть усмехается, качнув головой, убирая со лба отсыревшие от морской соленой пыли волосы.
- Красиво, ты права, - рассвет над морем полон неярких красок и огней. Тихий, как стыдливая невеста, крадется по небу – сперва жемчужно-розовым его окрашивая, а потом ведет бледным золотом на востоке, над линией горизонта. Лиловым становится проснувшееся небо, а облака на нем – сизо-золотыми, словно вобрав в себя тени уходящей ночи и лучи восходящего солнца. И так ведь и есть – звезды мерцают устало, словно моргают слипающиеся глаза, а море впереди, на востоке, озаряется жидким золотом.
- Доброе утро, - скорее, утру, нежели девушке, чьих щек рассвет касается легким румянцем.  Боромир слегка жмурит уставшие глаза, шевелит плечами – затекли за время вахты. Но, впрочем, не слишком он и устал – если понадобится, простоит еще столько же, только загонять себя в море неразумно. И есть, кому ему об этом напомнить, - Торонмар уже маячит поблизости, подтверждая слова Инары об отдыхе.
- Милорд, - сенешаль приближается, выдержав короткую паузу после того, как ловит взгляд генерал-капитана, - какими будут указания? – иногда так и хочется своротить ему скулу на сторону – ну до того правильный. Ровнехонько по склянкам подошел вахту сменить, - Боромир чуть морщится от резкого звука корабельного колокола, чей надраенный медный бок вспыхивает в лучах восходящего солнца, точно живой огонь.
- К штурвалу, сенешаль. Курс на Тол Фалас, - Торонмар отвечает учтивым поклоном, не забыв поклониться и Инаре.
- Отдохну позднее, миледи, - просто говорит Боромир девушке, предложив ей руку, и вместе отходя к фальшборту – почти на то же самое место, где стояли ночью. Это приятные воспоминания – и он улыбается слегка, глядя на нее, чуть щурясь от бьющего в глаза солнца. – Чуть позднее, - ветер, словно почувствовав наступление утра, оживляется. Боромир вскидывает голову к звенящим в вышине вантам, по которым уже снуют матросы; паруса разворачиваются, ловя ветер.
- Лучший из моих кораблей, - с негромкой гордостью звучат слова его, но искренно; ладонь ведет по уже нагревшемуся, чуть влажноватому дереву. – Домчит нас до Тол Фаласа уже после полудня, - крепкий, остойчивый, но быстрый, «Гилло» поистине великолепен. Может, со стапелей верфей Дол Амрота и сходят иные корабли – и лучше, и быстрее, но и корабельщики Гондора знают толк в постройке судов. А корабль – он ведь словно живой. Он – и память о родине, и напоминание о том, что лишь ему, непокорному упрямцу, сейчас вверены несколько десятков жизней посреди океана. И он не подведет, покуда пребывает в надежных руках, - ладонь почти ласкает резное дерево перил. Боромир вдруг спохватывается – совсем забыл о своей гостье.
- Тол Фалас – остров близ устья реки Андуин. Самый южный из пределов Гондора, - осколок, в прямом смысле, легендарного Нуменора. – Там мы остановимся ненадолго. Он красив, Тол Фалас – словно изумруд в белой оправе из морской пены, - потерев шею, Боромир все же отлипает от перил, и снова поводит уставшими плечами. – Ты голодна, миледи? прикажу, дабы подали трапезу тебе в каюту, - уже «тебе в каюту», правильно. Ему и в кают-компании место найдётся – да что там, если честно, растянулся бы поспать и на палубе, да матросы затопчут.

+1

32

Уже в который раз Серра мыслями обращается к миру, который был так далеко от Средиземья. Тоже ли сейчас там забрезжило утро, появляется ли солнце, пропадают ли звезды? Девушки на учении сейчас наверняка начинают свое утро с молитвы, а некоторые, пользуясь тем, что над ним нет строгого контроля как такового, решили понежиться подольше в кровати, прежде чем заняться своими делами.
Ее клиент, Джефферсон, сейчас наверняка возвращался с того приема, о котором говорил при последнем разговоре, но о сопровождении на котором Инара отказала. Кто знает, быть может, если бы согласилась, сейчас была бы в том шаттле, который арендовала, и, чуть растрепанная, приводила бы себя в порядок, отправляясь на периферию, где обычно подобные корабли проводят больше всего времени.
Утро зачастую задавало тон для всего предстоящего дня. И, она надеялась что если сегодняшний день и будет богат на события, то она надеется, что исключительно на положительные. Ну или хотя бы максимально близко к ним. Уже чего только не успело случиться, затянувшаяся передышка сейчас бы даже пришлась по вкусу.
- Когда путешествуешь по небу, и между мирами, на такое даже не обращаешь внимания, если честно. - Поворачивается и смотрит еще немного, пока ветер приятно треплет волосы, которые она заправляет за ухо. Выходит не особо, но, по крайней мере, не так сильно лезут в  глаза. - Воспринимаешь как что-то совсем обычное. - Компаньонка уверена, если взять кого угодно с этого корабля, да отправить на шаттл, эмоций уже будет более чем достаточно.
Мужчина же рассказывает про свой корабль с неподдельной гордостью. Так родитель хвастает успехами своего чада; художник - восхваляет свое лучшее творение. Разве что, чуть скромней. С земли девушка не успела толком его рассмотреть, но охотно готова поверить в его исключительность.
- Этот Тол Фалас... Там можно будет ступить на берег? - Морской болезни, к счастью, в перспективах не было видно, но и длительное нахождение на воде обескураживало, было слишком непривычным.
Сначала Инара уже готова было согласиться на это его предложение, но, быстро прикинув, говорит чуть равнодушней. - Сейчас может быть не до того, но я была бы не против. - Она кутается в плащ еще плотней, осторожно взглянув на Боромира. Привыкшая к теплому, едва не жаркому климату, и всегда теплолюбивая, Инара, несмотря на все эти чарующие окружающие виды, умудрялась подмерзать даже теперь.
- Право, неловко занимать чужую каюту. - Девушка качает головой, а ее ладонь касается его. В своем, родном мире это было бы само собой разумеющееся. Компаньонке, даже если на борту нет клиента, а ей самой необходима хоть какая-то помощь, отдадут и лучшую комнату, найдут пищу получше, да будут переспрашивать, комфортно ли. Иногда это начинало утомлять, но на комфорт грех жаловаться - даже теперь.
Но здесь - не Альянс, но данном отношении Инара пока не нашла принципиальных различий. Может, ей просто повезло встретить именно Боромира, и будь на его месте кто другой, пришлось бы объясняться иначе. "Выходит, что повезло". Усмехнувшись про себя, в очередной раз убирает то и дело лезущие в глаза пряди волос. - Надеюсь, при случае ты присоединишься к моей...трапезе. - Невзначай говорит Инара, скептически наблюдая за его уставшим лицом.

+1

33

- Говори чуть тише, госпожа моя, - вполголоса предупреждает Боромир, - если заводишь речь о чужих мирах, - пусть Торонмар и кажется всецело сосредоточенным на своем деле, это вовсе не означает, что ушей у него нет. Сейчас сенешаль и мускулом лица не дрогнул, не подал виду, что услышал что-то, но он весьма неглуп, и кое-какие подозрения у него уже есть, в том Боромир не сомневается. Равно, как есть эти подозрения у всей команды – надо же, вначале странную женщину, на харадрим похожую, взяли на борт со связанными руками, а теперь господин обращается с ней как с гостьей, притом, самой высокородной. И слушок про Эделлонд здесь прошел уже – а Боромир уже припоминал про себя, нет ли среди команды уроженцев тех краев.
Всего не упомнишь, впрочем, - взгляды встречаются, темно-карий, и серо-стальной.
- Само собой, мы сойдем на берег, - по пути до Дол Амрота не было времени заходить на остров, проводить инспекцию – ограничились лишь обменом донесений, передав их с борта на борт. – Возможно, проведем там какое-то время, - это он говорит уже на ходу, спускаясь до каюты. – Ибо узнать, чем завершилось предприятие Имрахиля, мне все же необходимо. А что до каюты, - короткий, но пристальный, и понимающий взгляд, - оставь любое беспокойство на сей счет. И да, я охотно разделю с тобой трапезу, - «ибо за ночь изрядно продрог». Его ладонь перехватывает ее, и от прикосновения вверх по предплечью тянется тепло, несмотря на то, что рука у Инары прохладная.
Когда полумрак коридора окружает их, сменяя ясный свет пробуждающегося утра, рука Боромира словно бы ненавязчиво приобнимает Инару за талию, будто от качки оберегая – а та разыгрывается сильнее, «Гилло» словно бы недоволен сменой рулевого. Но дальнейшее происходит быстро и церемонно – они в каюте, а юнга появляется, будто из-под палубы. Трапеза появляется в мгновение ока, притом, вполне изысканная. Немудрено – переход короткий, а для подготовки припасов у команды был целый день. К тому же, не обошлось без особых указаний, отданных Торонмаром, когда тот понял, что неизвестная леди отправляется с ними.
Горячая еда – самое то, что нужно после ночной вахты, а подогретое вино, несмотря на поднимающуюся жару, сейчас кажется лучшим питьем на свете, - наскоро утолив голод, Боромир прикладывается к кубку почти что жадно. Не слишком хмельное, но жажду изгоняет быстро, - переведя дыхание, он смотрит на Инару весело, про себя прикидывая, успеет ли выспаться до полудня.
Хотя, утро еще раннее. Поднявшись, Боромир чуть кланяется  девице, пряча улыбку – но по глазам та искрит все равно. Не забылись ему те ночные и объятья, и поцелуи – и, по взгляду Инары видно, что не забылись и ей. Легким сожалением ведет по сердцу – не о случившемся, ни в коем разе. Но понятно становится, что оно – след напряжения, в котором пребывали последние сутки, а то и больше. Необходимость лгать и придумывать удобную историю, недовольство князя, подобное грозовой туче – все это сказывалось.
Но случившееся он бы повторил, определённо, - взявшись за дверной косяк, Боромир говорит напоследок:
- Мы прибудем на Тол Фалас к полудню, госпожа моя. А до тех пор – позволь же тебя ненадолго покинуть.

+1

34

"Еще бы знать, как именно здесь лучше все понять, что полночь наступила". Инара стоит у открытой двери, но ощущение такое, что это проход в другой мир. Мужчина уже почти ушел, но она продолжает стоять рядом, изучающе осматривая. И к предсказателю не ходи - он вымотался, но и вида старается не подавать. Обычно для таких у нее был свой план, различный лишь в деталях, но здесь нет на то возможностей. И неуместно.
- Я буду ждать здесь, с твоего позволения. И, надеюсь, что скоро увижу этот загадочный Тол Фалас, о котором ты говоришь. И расскажешь поздней еще немного об этом мире. - По учебникам компаньонка не может изучить свое ремесло; и их же нет сейчас, чтобы понять местную историю, обычаи, понять саму суть.
А может, дело в том, что провела не так уж и много времени здесь. В конце концов, она даже на берегу еще ни разу не побывала с тех пор, как ей связали руки и доставили на корабль.

Инара еще некоторое время проводит в каюте, не зная, чем себя занять. Куда деть столько времени, когда нет возможности заняться ничем другим, кроме безделицы? Постоянно спать не хотелось, иначе она попросту проспит все время, не заметив того. С другой стороны, это бывало не лишним, когда нужно, чтобы время пролетело как можно скорей. Но в связке с нервностью, переживанием относительно будущего, сон отодвигался в еще более дальний ящик.
Компаньонка в теории может сидеть и чуть ли не медитировать часами. В теории. На практике же, скучать они умели не хуже других людей, а предпочтений по поводу досуга было чуть ли не в два раза больше. Но, так привыкнув отодвигать свои пожелания на задний план, теперь разбираться стало в этом практически нереально.
Интересно, прошло ли хотя бы два часа, с тех пор как она осталась в каюте одна? Серре ужасно не хватало каких-нибудь часов, хотя бы их, для начала. А там список можно довести и до любого средства связи, сигнал которого пройдет дальше этого мира.
И еще немного.
Прямиком до ее родины. А почему бы и нет? Но, увы, пусть мысли и материальны, но не настолько буквально. Очевидная истина; получая в своем мире все, что захочется и даже немного больше, здесь этого отхватить не получится. Инара это понимает, не глупа, но все-таки, сейчас хотелось как минимум связаться с гильдией, и ультимативно потребовать сюда корабль.
И как, спрашивается, отказываться от прежней жизни-привычек? "Подумать об этом завтра."
Нет, на палубе ей нравилось больше. Пусть в каюте и становилось куда светлей за счет поднимающегося солнца, шум волн все равно завораживал. Когда растешь в пустынном краю, или же в городе, где на первом месте стоит его застройка, это не может не интересовать. И Инара оставляет каюту.
Вне ее все так же, как и часы назад. Разве что при слабом мерцании звезд, все казалось чуть более уединенней. Теперь же это ощущение исчезло, но взамен нему пришло кое-что другое. Чувство безопасности. Не к месту вспомнились слова Боромира у того злосчастного сундука.
Девушка медленно идет все ближе и ближе к тому месту, где вчера стояла рядом с Боромиром. Если все очень упростить, то лишь деревянный борт отделяет от воды. Один борт, меньше ее роста...
Желая что-то увидеть - или оказаться там - она излишне резко перегибается через единственную опору. И, ожидаемо, падает.
В голове даже успевает промелькнуть мысль  о том, что она стала падать со средств передвижений в воду слишком часто. А потом все мысли застилает паника, которая не дает даже рта раскрыть без того, чтобы не наглотаться соленой воды.

+1

35

- Хорошо, миледи, - на душе чуть спокойнее становится, от слов ее – благоразумны. С морем шутки плохи, а человеку, непривычному к нему, рисковать и вовсе незачем. Пусть иноземная гостья Боромира остается в каюте. И он с легким сердцем покидает Инару, чуть улыбнувшись ей на прощание.
Двери кают-компании распахиваются; сундук, надежно запертый – у стены. На крышку его летят богатые, но чуть поседевшие от соленой пыли одежды – с того самого вечера не успел переменить, ведь заступил на вахту. Разворачивается холщовая матросская койка – и, проклятье, больше капитану ничего и не нужно. Сон его – словно пучины океана, глубок и непрогляден, и спокоен, на удивление. И Боромиру ничего не снится, ибо велика усталость его – но просыпается он мигом, чуть только стоит корабельному лекарю слегка потрясти его за плечо.
- Алмаллен? – оборачивается, моргая. Тот мрачен; сон мигом слетает с капитана.
- В чем дело?
- Киранор, милорд. Ему все хуже, - Киранор, припоминает про себя генерал-капитан – тот самый из парней, что лишился руки.
- Мы же перетянули обрубок, да и рана была чистой, - хмурится, спуская ноги с койки, и расправляя плечи. Кают-компания мигом сменяется коридором.
- На мече был яд. Обрубок загнивает, чуть ли не на глазах, - по лицу лекаря видно, что дело всем плохо.
- До Тол Фаласа дотянет? – велико искусство Алмаллена, но не всесилен он. Тогда как на берегу могут найтись и нужные лекарства, и знающие люди – зря, что ли, форт на Тол Фаласе столько лет стоит, отражая харадские набеги?
- Надеюсь, господин мой, - только вот надежды в голосе лекаря почти что нет.
Потери – неизбежность. На всякий случай, припоминая уже, откуда бедняга Киранор родом, и есть ли у того семья, Боромир спешит на палубу, залитую приглушенными солнечными лучами – небо слегка затянула дымка. «Гилло» живет привычной жизнью. Горестная весть об убирающем товарище не разнеслась пока по нему – матросы, кто не занят – отдыхают, те, кто занят – времени даром не теряют. Торонмар на вахте; Боромир спокойно вдыхает свежий, но теплый морской воздух, понимая, что, даже если и недолго поспал, то успел немного восстановиться.
- Держи ровней, эй! – рявкает он на незакрепленный конец фала, который выпускает из рук нерасторопный матрос. Паруса над головой тревожно хлопают, теряя ветер, «Гилло» чуть рыскает на курсе, кренится, под шум взметнувшихся волн. И в нем почти что незаметен негромкий всплеск, и тихий вскрик.
- Человек за бортом! – корабль словно поражает молнией; капитан в два прыжка оказывается у борта, и дальше уже не задумывается ни о чем. Только мысль успевает мелькнуть – «хорошо, что сапоги не надел», прежде чем бирюзовые воды с ревом воцаряются вокруг него. Пловец Боромир отличный, но близ вздымающегося борта когга море беснуется. Курс кораблю так и не выровняли, он рыскает – обычная суета, пока делается разворот, но Боромир о том пока не думает. Вообще ни о чем не думает, кроме уходящего под воду хрупкого тела – поднырнул под Инару, перехватил.
- Держись, - задыхаясь, выдохнул он, когда головы их оказались над водой. Девушка наглоталась воды, бьется – успокоить ее едва ли не сложнее, чем удержать, но и такое Боромиру, поистине, не впервые. На воде он держится уверенно, а барахтанья Инары перекрывает уверенными, сильными гребками, продолжая удерживать ее над водой.
«Да что вы там мешкаете!» - в их сторону летят веревочные петли, но не долетают. Разворот кораблю удается с трудом, но когда все же удается, Боромир едва сдерживается, дабы не уйти на глубину – встречная волна несет их прямо на корпус. И с силой способной переломать.
- Тихо, тихо, милая, - судорожно выдыхает он Инаре, делая движение вперед, пытаясь уйти от деревянного борта, на который море неумолимо несет их. В последний момент удается уклониться, но лишь почти – борт «Гилло» с силой ударяет Боромира по плечу, и даже вода не может смягчить удар. Всю правую часть тела пронзает мгновенной болью – и рука с выбитым суставом повисает плетью. Вода окрашивается кровью, - «да будь же я проклят». Левой рукой он продолжает удерживать Инару – «долго ли еще?!» - от боли он почти ничего не соображает.
- Милорд! – но рядом, благо, море разбивают еще несколько тел. Веревочные петли теперь ложатся близко, матросы вытаскивают обоих – и командира, и леди. Ободравшись о борт несколько раз, Боромир кое-как оказывается на палубе.
«Где тот ублюдок, что напортачил с парусами?» - от боли по-прежнему бело в глазах. Плечо, бок – все один сплошной синяк. Но его вдруг хватают, удерживая – сил на ругань нет, легкие и горло ободраны солью, и лишь хриплый крик вырывается из груди, когда кто-то «будь ты и благословлён, сукин сын, и проклят!» - вправляет ему плечо.
- К-кто? – глоток воды из спешно поданной фляги сейчас как нельзя кстати. Глаза застилает, ест соленая вода; щурясь, Боромир осматривает палубу.
- Дело забыли, ублюдки?.. по… местам! – на окрик не хватает голоса, но толпа кругом него редеет.
- Убью, - сообщает Боромир Торонмару, в идя кровь на руках у того – это он, как оказалось, вправил ему плечо. – Где Инара?
- Леди в порядке, господин мой, - и действительно. Даже уже укутана во что-то расторопными матросами, Боромир кое-как поднимается, не без помощи сенешаля.
- Ты не пострадала? – его перебивает Алмаллен.
- Идем, господин мой, - он с другой стороны, сменяет Торонмара. У сенешаля вахта – «дела не забыл». Боромир, чуть наклонив голову, смотрит Инаре в глаза.
- Прошу тебя, миледи. Более не покидай каюту без надобности, - хрипло говорит он ей, и кое-как, превозмогая колотящуюся в едва вправленном плече боль, ковыляет до лазарета.

+1

36

На пару предательских секунд Серре даже хотелось утонуть. Когда уже не хочется бороться с водой, а просто принять ее, как должное. Соленая вода обжигает горло,  и точно жжет кожу... Об этом она не может не думать, пока ее провожают к каюте, насквозь продрогшую.
- Миледи, вам что-нибудь нужно? - Нужно, но едва ли у этого матроса есть какие идеи о быстрой доставке до Синона. Инара мягко улыбается в ответ, не забывая о старых-добрых манерах.
- Нет, ничего не нужно. Спасибо. - Она старается - нет, правда старается - чтобы слова звучали не так резко, и, кажется, получается. Дверь за спиной закрывается, и, дождавшись, как стихнут шаги, с громким стоном садится на кровать. Ткань на плечах уже насквозь промокла; она скидывает ее, да пытается хоть как-то подсушить волосы.
Да, в прошлый раз, когда приходилось сушиться, она в воду не падала, но теперь даже как-то привычно. Из каюты этой она точно не выйдет, "даже если здесь начнется чертов пожар". С этой мыслью, кладет в сторону мокрую тряпку, определить первоначальное назначение которой уже невозможно, рядом с собой. Холодно, опять, но и это сейчас не так занимает мысли, как прежде.
Чувствуя, как с нее капает вода, Инара сидит и смотрит в одну точку, сцепив ладони в замок. И что теперь? Из-за нее пострадал человек, который ее же саму и спас после одного крушения; теперь вод поставился под вторую...неприятность. С каких пор компаньонки стали бедовыми дамами? Дамами в беде? Не бывало такого. Серра должна просчитывать на шаги вперед, пытаться понять, предугадать. Но теперь ее единственный удел - это неведение.
Конечно же, это странно. Особенно после всех речей, мол "никогда не забывайте, кто вы и откуда", теперь у нее есть на то все шансы. Если только где-то здесь, среди скал, не скрывается корабль. Да с пилотом, как же.
Девушка понимает, что все-таки замерзла, и немедленно принимается снимать платье. Намокшая ткань поддается не сразу, прилипая к телу, но Инара не оставляет попыток, и, в конце концов, рядом с накидкой оказывается и платье. Вывесить их куда-нибудь, чтобы просушить возможным не предоставляется, и она переминается с ноги на ногу, стоя в одном исподнем и прикидывая, куда бы их все-таки пристроить. Дверной косяк представляется единственным вариантом.
Отлично, теперь отвлечься больше не на что. Ранее утро уже плавно перетекало в день; Инара не находит ничего лучше, чтобы снова помолиться, но быстро спохватывается, понимая, что это сейчас вообще совсем не то, что ей необходимо. К каюте никто не приходит, а она сама и не высовывается. Почти.
Пару раз она все-таки выглядывает за дверь, чтобы увидеть, нет ли кого неподалеку, но если люди и мелькают, то они больше поглощены в свои дела. По крайней мере, есть одно утешение. Если бы случилось что-то из ряда вон, она бы наверняка хоть как-то это поняла, услышала, да как угодно.
Компаньонка стянула с кровати сухую ткань, и заворачивается в нее быстро, чтобы согреться поскорей. Получается не очень хорошо, та едва прикрывает грудь да бедра, но и это прогресс. Поверх накидывает плащ - о, как он ей нравится сейчас - и все пытается согреться. Горло горит огнем от соленой воды, а во всем теле до сих пор странная слабость.
Но когда Инара видит своего вот уже дважды спасителя, то резво поднимается и почтенно замирает, точно на церемонии какой. - Мне очень, - Осторожно касается своей ладонью его, заглядывая в глаза. - Очень жаль, что так случилось.
- Как ты себя чувствуешь? - Глупый вопрос, после такой встряски в воде, но все-таки. - Меньше всего я желала, чтобы такое произошло.

+1

37

В лазарете ему мигом дают выпить что-то, от чего и ободранное горло, и надсаженное нутро обжигает жидким огнем; покуда Боромир откашливается, сквозь пульсирующую боль, ушиб и ссадина оказываются и промыты, и обработаны расторопным Алмалленом. Промыты – ведром воды сверху, обработаны – тем самым крепким вином, а вот для того, чтобы повязки с мазью наложить, капитана снова пришлось удерживать.
- Да тихо ты уже, тихо, - недовольно и раздосадовано говорит ему лекарь, перехватывая по торсу Боромира широкими полосами льняных бинтов. Того мутит от боли, да и в висках колышется полупьяная хмарь после алмаленнова пойла – он только головой мотает, и с рук, что поддерживают, буквально сваливается на узкую лазаретную койку. Мир перестает качаться – «хотя бы чуть меньше», - Боромир открывает глаза, пытаясь свести фокус в одну точку. С трудом, но все же это удается,  и на соседней койке он видит того самого матроса с отрубленной рукой. «Киранор», - хочется позвать его, но из обожжённого горла только невнятный стон вырывается.
Тот словно и не слышит – полуприкрытые веки, сероватое лицо, покрытое испариной. «Дышит?» - Боромир пытается приподняться на локтях, но боль швыряет его обратно на койку.
- Милорд, не дергайся, - лекарь заставляет его лечь, но куда там! Боромира отродясь удержать на лазаретной койке было невозможно. Уговоры если и помогают, то решительно ненадолго, - так, в дремоту ненадолго провалившись, он резко просыпается. От боли в боку и спине – и, похоже, лежанием это уже не исправить.
- Ничего, мне лучше уже, - видя, что отговорить никак не удастся, лекарь все же помогает ему подняться. Капитан хмыкает, сквозь боль – но весело, и Алмаллен только рукой машет, и помогает накинуть поверх повязок рубаху. Просоленную, сырую – второпях не заметил, но и заменить нечем. Все добро его по-прежнему в капитанской каюте, в которой, как Боромир надеется, по-прежнему пребывает его незадачливая гостья.
«Хоть цела», - вроде бы, цела же? – с перетянутым боком и рукой в качку двигаться – та еще задача, но до каюты всего пара шагов.
«Не тревожься», - хотя Инара звенит от беспокойства, точно натянутая струна. Ладонь ее, коснувшаяся его, горячая, почти раскаленная.
- Ты менее всего виновата в том, что случилось, миледи, - кое-как справившись со своим ободранным горлом, говорит Боромир, безотчётно сжимая ее ладонь, отмечая про себя, что поверх одежды на Инаре его собственный плащ… и, похоже, только он; из-за качнувшихся пол его видно обнаженное колено, а вслед за ним – и бедро.
- На море и не такое случается. Ты не могла знать, - чуть улыбается, ободряюще, привлекая ближе к себе, за ладонь. – Ты жива и невредима, - собственные раны, если их так можно назвать – ерунда полнейшая. – Это главное, - Боромир смотрит в ее глаза – темный океан плещущегося беспокойства, и вспоминает, зачем сюда явился. «Одежда, точно», - лопатку, спину, бок тянет болью, которая сейчас отчего-то остается где-то далеко и глубоко. «За бортом», - губы у Инары горьковато-соленые, памятью о море, а тело под плащом – разгоряченное, и близко-близко сейчас, вплотную к собственному. Обнимая ее здоровой рукой, Боромир уже не успевает думать о чем-то, кроме этой шелковой кожи под ладонями, и собственного обжигающего, будто горло – солью, бешеного желания.

0

38

За последние сутки Инара уже с полсотни раз успела переменить свое мнение о том, к добру или к худу попала в этот новый, неизвестный для себя мир. Кажется, с той самой минуты ,как она оказалась здесь, то стала притягивать к себе неприятности различного рода, и плюсом это никто в своем уме бы не назвал. Тем более, что эти самые неприятности на ней не ограничивались.
- Зато ты пострадал. - Прохладные пальцы касаются плеча, нащупывают, скорее всего, бинты. Мысль об этом точно оставит нескоро, заставляя понервничать. В конце концов, не упади она; или хотя бы если бы не стала так паниковать и вырываться, тогда, быть может, последствия бы не были такими масштабными.
Компаньонок не учат плавать, а они сами обучаться этому и не стремятся. Для некоторых планет одно наличие ванны было непозволительной роскошью, а уж утонуть в таковой затруднительно. В космосе этот навык тоже не особо ценится, так что едва ли не сходить с ума, когда вокруг тебя одна вода оказывается, вполне себе естественная реакция. Холодная, соленая, бескрайняя. Одновременно хотелось оказаться на суше немедленно, и чтобы она поглотила тебя с головой.
Хочется сказать что-то еще. То ли еще раз поблагодарить, то ли спросить про это море, но не успевает. Море, кажется, теперь где-то далеко-далеко, куда дальше, чем за пределами этой каюты.
Из гильдии даже за такой поцелуй вполне могли бы попросить на выход. Одно дело - следовать всем прихотям клиента, и исполнять их со своей трактовкой, но свои собственные прихоти... Они всегда второстепенны, мало кого волнуют, когда речь заходит о каких-либо взаимодействиях.
Она не позволит себе терять голову из-за капитанов других миров.
Если только совсем немного.
Касается ладонью щеки, ведет ею по шее, еще ниже. Мимолетно касается бороды, и чуть улыбается сквозь поцелуй. Нет, непохож на власть имущих Синона и Лондиниума, которые ходили всегда побритыми, считая, что борода ну точно удел пиратов и около того.
- Милорд, - Мягко чуть отстраняется, но все так же смотрит снизу вверх, улыбаясь искренне. - Ты устал, а теперь наверное, и вовсе, - Неопределенно машет рукой, заправляя непослушную прядь за ухо. Серра даже не спрашивает про усталость, она видит ее, да и трудно не заметить. Сон его был не самый продолжительный, и едва ли мог помочь действительно эффективно. Чужая усталость всегда была ее уделом, и вполне может стать и теперь.
- На Синоне, в моем родном мире, если бы кто-то уставший пришел к компаньонке, то получил бы все самое лучшее, и наиболее подходящее к тому, из-за чего устает. - Голос - мерный, успокаивающий, немного хриплый, и она все еще так близко к чужому разгоряченному телу. Ладонь бережно касается его волос, ласково чуть перебирает, ненавязчиво касается виска. Для ее удобства на корабле происходит слишком многое, и девушке хочется хоть как-то помочь спасителю. - Этому нельзя научить наверняка, основная часть должна идти от сердца. - Кладет вторую ладонь ему на грудь. Не по наслышке знает, на родине-то многим интересно знать как можно больше о компаньонках.
Здесь так тем более не может не заинтересоваться. Берет за ладонь, и снова искренне улыбается, находит глазами кровать и медленно кивает. - Приляг здесь.

+1

39

Устал ли он? – менее всего сейчас это имело значение. Горячая маленькая ладонь прижимается к груди, прожигает сквозь повязки – Боромир улыбается, чувствуя прикосновение другой руки Инары к своей щеке. Во взгляде ее, горячими огоньками – обещание, а голос – только звук волшебной музыки, способной зачаровать любого. «И зачарует же, любого мужчину, - истинная магия – здесь. Черные алмазы ее глаз вспыхивают призывно, и слову ее повиноваться хочется.
«Гилло» снова качает на повороте, и корабельная кровать сама толкается под колени. Достаточно широка – для капитана, но, если постараться, они поместятся здесь и вдвоем.
«Проклятье, да где угодно бы поместились», - Боромир чуть смеется в губы Инары, жаркие, влажные, манящие, увлекая ее за собой.
- Прилягу, - хрипловато шепчет он сквозь смех, - но только если ты ляжешь со мной, - плащ соскальзывает с ее чуть смугловатых, золотом тронутых плеч вначале на спину ей, затем на палубу. Нездешняя, из чужих звездных миров, но понятная, словно дыхание. И сильнее всего влечет не красота ее, не покоряющая женственность, и даже не чувственность, от которой нутро плавится, а дыхание сбивается – нет, она, Инара Серра, слаще кажется потому, что  ч у ж а я.  Не первая она такая в жизни Боромира – последняя ли? – то ему не ведомо, но, раз прикоснувшись к чужому, запретному, он понимает, что остановиться – это не про него.
И не в том, что падок он, охоч до женской красоты, дело – дело в них, таких, как она, эта Инара. Чужих и прекрасных, влекущих к себе неудержимо, точно далеки звезды ее родного мира. «Иные миры познавать можно и так», - и это, поистине, лучший из способов познания. Обшивка корабля поскрипывает, звенят натянутые штуртросы, невнятно наверху перекликается команда, стучат молотки и босые пятки – привычный корабельный шум, что заглушает жаркое дыхание, и приглушенные стоны.


А затем приходит полусон – самый правильный из всех, согретый теплом тел, запахом их, шелком женских волос, рассыпающихся по рукам и груди, нежным дыханием. Боромир, не открывая глаз, зарывается пальцами в струящиеся темные волосы, мягко сгребает за них, и долго целует Инару. Слабо понимая уже, где сон, а где явь, - ее дыхание еще не успевает остыть на его лице, как усталость все же берет свое – провалился, словно в бездну, но объятий не разжал. Обнимает ее бережно, но крепко, не отпуская – словно не желая утратить, потерять, едва обретя. Словно она могла быть сном.
«И на Тол Фаласе она покинет меня», - может быть, и так. Но здесь и сейчас Боромиру хорошо, и только это имело значение – белокрылый корабль, мчащийся курсом бакштаг к древнему острову, осколку Нуменора, становился теперь центром мироздания. Даже на несколько часов, что отделяли их до крика:
- Земля!..

+1

40

Пока Боромир спит, компаньонка осторожно касается черт его лица кончиками пальцев; невесомо, точно пытаясь понять, настоящий ли он. Касается кончика носа, проводит по губам, задерживается на мужественном подбородке, внимательно вглядываясь в лицо. Ей хорошо сейчас, удивительно тепло, но находиться со спящим - непривычно. Вырываться Инара не собирается, но скованность в движении обескураживает.
Он уснул так же быстро, как она сама задремала не так давно ранее, точно по щелчку чьих-то пальцев. Это было объяснимо, но вот сама Инара уснуть все никак не могла, как и найти, куда деть время. Уснуть ей все никак не удается, и менее всего хочется разбудить ненароком, и потому старается быть как можно тише.
Прислушивается к окружающим звукам. Тихо... Но только на первый взгляд, нет, тишина здесь явно была бы незванным гостем. Для нее это; незнакомо. Куда больше слуху привычны шумы космического корабля, которые у новейших моделей были сведены к нулю. Там ничего-то не скрипит, ни в жизни не услышишь, о чем говорят соседи через стену. И уж точно будет тихо вне корабля.
А на этом она слышит море. Воду. Может, из каюты не так явно, но стоит ее оставить, как снова начнет. Наверное, потому ее нелегкая то и дело несла на палубу, другого внятного себе объяснения Инара так и не смогла найти. Шум волн, который умел зачаровать звук своего неискушенного слушателя и правда мог напоминать музыку.
- Земля... - Эхом повторяет Инара, задумчиво выводя пальцем невидимые узоры на чужой коже. Она даже не может примерно понять, который час, как долго они уже плывут, или хотя бы какое время суток за иллюминатором. Это несколько обескураживает, но пока еще не пугает. - Земля? Мы уже приплыли? - Она потягивается на месте, точно ленивая кошка, и подпирает щеку ладонью. Видит, что мужчина уже проснулся, но вставать не торопится, разве что отодвигается чуть от уютных объятий.
Она даже не знает, что знать от этой неизвестной земли. Не знает; но гадать на этот счет кажется даже интересным. Кажется, ей что-то рассказал Боромир не так давно, но информация живо выскочила из головы. "Остров, красивый..." Девушка хмурится, но черты лица разом разглаживаются, когда переводит взгляд на своего спутника.
Ладно, у нее еще более чем хватает времени, чтобы разобраться. По крайней мере, теперь есть, кому объяснить что здесь да к чему. Немалый прогресс по сравнению первыми часами после приземления.
В попытке пригладить волосы, Инара сначала ощупывает несколько прядей, вертит головой, и, подтянув колени к груди, ловит его взгляд. Пожимает плечами и мягко улыбается. - Диадема. Потеряла ее наверное, когда упала в воду, и даже не заметила этого. - Протягивает руку к нему, и сжимает ладонь, переплетая его пальцы со своими. Теперь уже, если удастся вернуться в родной мир, не сможет сделать это без оглядки.
Эта мысль не вызывает каких-либо негативных эмоций, неприятия, лишь сухая констатация факта. Чтобы отвлечься, поднимает лежащий около ног плащ и накидывает на обнаженное тело. - Кажется, теперь твой отдых можно назвать таковым. - Кивает чуть улыбаясь, и, поддаваясь прежнему порыву, притягивает его ближе и быстро целует.

+1

41

- М-м? – он приоткрывает глаза, щурясь от света, что кажется слишком ярким – день давно перевалил за половину, и клонится к вечеру, но солнце пока еще не слишком склонилось к закату. Боромир безошибочно определяет это по теням, что легко вздрагивают при качке, что тянутся по точеным скулам склонившейся над ним женщины. Он проводит пальцем по ним, моргая спросонья, расслабляя руки. Проклятье – боль от ушиба отдаётся в теле, и он неловко ведет плечом. Другая рука, впрочем, надежно придерживает Инару за талию. За восхитительную, гибкую талию, - пальцы скользят по горячей шелковой коже, а сам Боромир бесконечно любуется. Даром, что внутри него корабельные склянки отсчитывают мгновения до того, как придется покинуть ее, - она выскальзывает из рук, садясь, и он не препятствует. Только медленно выдыхает, продолжая любоваться. И улыбаться, - взглядом ведет за ней, за жестом тонкой руки, что касается пышных, растрепанных сейчас темных волос. Поистине, восхитительно растрепанных – а темные губы Инары горят после поцелуев, слегка припухшие.
И улыбаются. Ему, Боромиру.
- Выходит, море пожелало ее. Пусть к нему отправится хоть целый сундук таких диадем – я отдам охотно, - легкий жест в сторону переборки, к кают-компании, - но только не тебя, - хватка пальцев на его руке несильная, но удивительно крепкая. Ладонь Инары кажется горячей, но поцелуй ее – жарче. И разгорается, когда Боромир, невзирая на боль в плече и лопатке, обнимает за плечи, целуя ее, не давая оторваться – потому что и сам не может. Но, отстранившись все же, смотрит весело. На душе легко – то ли от того, что все же смог отдохнуть, то ли от того, что странная нега, исходящая от этой чужачки, залечила раны и ссадины на его душе, точно по волшебству.
И, о проклятье, он уверен, что Инара станет новой раной, - но отчего-то от этого не так больно, как могло бы быть. Главное, дабы не грустила она, - он слегка проводит большим пальцем по ее нижней губе, и целует вновь – на сей раз, коротко. А затем с неохотой отстраняется, и вылезает из постели.
- Прости, что вынужден покинуть тебя, - одевается он махом, - но мы действительно, почти прибыли. В прежние времена корабль преодолевал расстояние от дол Амрота до Тол Фаласа дня за два-три, и это при правильном ветре… но с тех пор времена изменились, - о, поистине, - накинув поверх рубахи черный налатник с Белым Древом, и натянув сапоги, Боромир оказывается подле Инары. Руки снова скользят по ее телу, а губы встречаются – проклятье восхитительна она, и сладка, точно мёд. Но время не дет его, и дело не ждет, - оторвавшись все же, Боромир смотрит в глаза ее почти счастливо.
- Спасибо, - и благодарность его идет от сердца, самой сильной и честной волной. За успокоение, за мир, что она даровала душе его – хотя бы ненадолго. За тяжкие, тревожные дни в Дол Амроте ему воздалось сторицей, и это ли не лучших из итого? – сжав на прощание ее запястье ободряюще, он покидает каюту.
А над палубой – долгий конец солнечного дня, клонящийся к закату. Узкая щель бухты Тол Фаласа, которую «Гилло» преодолевает легко, точно отлично вышколенный конь, берущий барьер. Вот и форт на холме, вот и готовящаяся встречать толпа, и почетный караул, и сильно состарившийся комендант крепости – сколько лет Хаталдир бессменно бдит за пределами острова, не счесть. Гораздо, гораздо дольше, чем Боромир живет.
Про себя Боромир надеется, что Инара уже готова сойти на берег. Мальчишку с нарядами и прочим он к ней уже послал, - что-то внутри сжимается, снова, горькой памятью, коротко – и столь же быстро отпускает. В парадный доспех его облачают здесь же, на палубе – он не отходит от штурвала, и Древо Гондора сияет на кирасе, вместе с Древом на белом стяге Наместников, что реет в упругих ветрах Тол Фаласа.


С серых стен форта уже приветственно звучат трубы, вспыхивая в лучах заката – а он здесь на диво красив. Дозорные на скалах, что защищают Тол Фалас с юга подковой-стеной, предупредили о приближении корабля, и, к чести Хаталдира, сделано уже немало. Согбенный годами, но крепкий еще, статный, он приветствует сына своего Наместника и повелителя, будто собственного. Рядом – наследник его, и многочисленное потомство. Дочери – с одной из них, замужней уже женщиной, Боромир невольно переглядывается – некогда именно ее прочили ему в жены, но, благо, обошлось для обоих. И спутницу гондорского принца здесь рассматривают с привычнм, жадным даже любопытством. Дескать, кто такая, откуда? – лицом на харадрим не слишком похожа, но такие темные глаза в Гондоре нечасто встретишь.
«А также многое другое», - Боромир помогает Инаре сойти на берег, и крепко держит ее руку – после качки поступь редко у кого твердая, кроме как у бывалых моряков. Его короткий переход не утомил, да и доспехи не давят уже, как поначалу, по ушибам. Ведь когда только облачился – замечал, тянуло болью. Только вот думал о другом – и о том же снова задумался, когда солнце уже село, а звезды над Тол Фаласом высыпали крупные и яркие, как это всегда бывает над морем. Дела в форте уже привычно не терпели отлагательств, и с ними Боромир и провозился. Но зато теперь остановился в дверях покоев, отведенных Инаре, облокотился на дверной косяк, улыбаясь.
- Не было ли скучно тебе, миледи? – он препоручил девицу заботам дочерей коменданта, про себя полагая также, что, ежели чего, она разберется во всем и сама. – Прости, что пришлось оставить тебя. Но – добро пожаловать на Тол Фалас. Ты рада, что наконец-то стоишь на твердой земле? – это он спрашивал, уже заключая чужачку в объятья. И сам отчего-то радуясь неведомо чему.

+1

42

Может, дело в отсутствии качки, к которой стал постепенно привыкать организм, но первое время после того, как они оказались на суше, голова кружилась нещадно. Впрочем, на этом удавалось каким-то чудом не концентрировать внимание, и Инара надеялась, что не выглядит так плохо, как себя чувствует.
- Из Эделлонда, на судно напали пираты, чудом выжила. Кивает, точно китайский болванчик, и периодически изображает вселенскую скорбь по тем, кто якобы погиб в то время, как ей удалось выбраться. Инара всегда умело рассказывала сказки, и сейчас это было однозначно на руку.
Пусть врать ей не нравится совершенно, особенно, когда к тебе относятся так хорошо. Потому теперь это не "вранье", а слегка переиначенная история, которую, к счастью, повторять ей приходилось не так много, чтобы начать путаться в том, что уже было сказано, Компаньонка бы и рада сказать правду, но может представить последствия этой правды. Хорошо если просто не поверят, улыбнутся, и мысленно спишут все на шок.
Здесь же ей предлагают платье. - Вам точно подойдет. - И она знает об этом. Темно-красное, из приятной наощупь ткани и мудреной шнуровкой на спине - оно удивительно похоже на то, что затонуло вместе с челноком и рядом других вещей. Девушка просит его в комнату, и ссылается на усталость после тяжелого дня.
Все только к лучшему. Дельная мысль для самовнушения, и пока вполне себе правдивая. Она невольно улыбается, думая о Боромире; и улыбается еще шире, когда видит его у порога комнаты. Да, теперь еще спокойней, но и тревога не позволяет забыть себя окончательно. На периферии сознания она теперь прочно укрепилась, без этого никуда. Он застает ее посреди переодевания - пальцы перебирают шнуровку на спине, и достать ее получается не с первых попыток из раза в раз.
- На земле мне и правда куда привычней. - Мимолетно касается щеки, улыбнувшись, и осторожно выпутывается из объятий. На земле было проще; на земле было и сложней. Там, по крайней мере, никто не задавал в таких количествах вопросы, откуда она прибыла, почему в сопровождении Боромира, и кто вообще. Но Инара уже чуть лучше чувствовала себя в своей тарелке. Неизменно улыбаясь каждой из новых знакомых, девушка повторяет историю, которая уже звучала, особо не разбавляя ее новыми деталями.
- Есть только одна мысль, которая не дает мне покоя.
- Я все больше начинаю думать о своей родине теперь. Но также знаю, что вернуться туда невозможно, теперь. По крайней мере, я не знаю как именно. - Поправляя рассеянно волосы, незаметно для себя переходит на шепот, скрестив руки на груди. На корабле эти мысли казались далекими, но теперь, переживания снова вернулись к ней с новой силой. Как она вообще может не думать об этом?
Вот только мужчина, который, как он говорил, уже не в первый раз встречал людей из других миров, не мог пособить возвращению. Серра непроизвольно кусает губы, задумавшись об этом, но быстро спохватывается, и берет себя в руки. Вышколенность и воспитание дают о себе знать, и теперь для нее непозволительно скидывать такие думы на другого человека. Тем более что это и не его заботы вовсе.
- Надеюсь, у тебя здесь все в порядке, никаких проблем? - Внимательно смотрит в глаза, чуть выдыхая, и уже привычным жестом накрывает его ладони своими. - Действительно, прекрасное место.

+1

43

День меркнет, и закатные лучи окрашивают белые скалы Тол Фаласа алым; зеленеющие же над ними кущи становятся темно-красными, словно платье Инары. Та высвобождается из объятий, но Боромир не отступает – такую шнуровку, наполовину распущенную – «одевалась?» - он с удовольствием распустил бы ее окончательно, ибо усталость прошедшего дня такова, что единственное, чего сейчас ему хочется – это забыться в ее ласковых руках.
Но тревога, что вспыхивает в темных глазах-озерцах, заставляет его поумерить пыл, - сильно выдохнув, он чуть улыбается, коснувшись ее щеки, и вместе подходит к широкому окну в обрамлении резного белого мрамора – а за ним та самая красота, про которую говорит Инара – закатное небо, солнце, словно раскаленный шар красного золота, и море. Бескрайнее, уходящее на Запад море, - Боромир чуть хмурится, уже своим мыслям, собирая струящиеся темные волосы ладонями, и обнажая изящную точеную шею.
- Я найду способ помочь тебе, Инара Серра, - как удержаться, и не запечатлеть на чуть золотистой, словно медом пахнущей коже поцелуй? – верно, никак. – Ибо иногда мне это уже удавалось, - Боромир как никто другой понимает ее тоску по родине, и это чувство невозможности, обреченности – как так, неужели это со мной случилось?
И вернусь ли я? – она вернется. Неизбежно, потому что Предвечные Силы, хранящие Средиземье, не терпят нарушения равновесия. Все ч у ж о е, что попадает сюда, волею ли судьбы, или иначе как-то, с помощью собственных сил – у й д е т.
Но, проклятье, до чего же не хочется ее отпускать, - чуть печально усмехнувшись, Боромир прислоняется к резному каменному подоконнику, продолжая удерживать кисть Инары в своей руке. Маленькая, тонкая, та в жесткой ладони, привычной к мечу, так и тонет.
- Пусть мои хлопоты не тревожат тебя, - говорит он, большим пальцем поглаживая ее запястье. – Я хорошо знаю Тол Фалас, и то, с чем здесь приходится иметь дело – харадрим с северо-востока, умбарские пираты с юга. Форт хорошо защищен, да и воины обучены, но флота здесь нет. Пригодного для обороны – в любом случае, штурмом форт не взять. Но задержаться мне здесь придется, - он говорит, внимательно вглядываясь в мягкие черты лица девушки. Она умело прячет свое беспокойство – «ее учили, верно», но после того, что было между ними, Боромир чувствует то, что она хочет скрыть. И, как ему кажется, он не ошибается.
- Мне ведома твоя печаль, - вдруг говорит он, сжимая пальцы Инары чуть сильнее. – Я не могу давать тебе пустых надежды, или бесплодных обещаний. Все, что есть у меня – собственное слово, которое я уже дал тебе – что помогу, - закат догорает, но замирает золотым отблеском на улыбке, что вновь тронула край рта. – Прежде… когда я встречал подобных тебе, многие из них покидали Средиземье по своей воле. Один – при помощи ключа, отпирающего двери. Другая, - он коротко, мимолетно мрачнеет, - с помощью магии.
- В мире, откуда ты родом, люди творят магию, Инара? – если там небеса полны летающих кораблей, то ведь их какая-то магия поднимает туда, так ведь? – Я спросил бы совета у волшебников моих земель, но одного из них днем с огнем не сыщешь – является, лишь когда пожелает, а до башни Орхтанка, где  властвует Саруман Белый, лиги и лиги пути. Но место, где мы находимся – Тол Фалас, столетия назад было частью великого материка Нуменор. Он ушел под воду, канул в морскую пучину, ибо жившие на нем прогневали Предвечные Силы, создавшие все – но это не значит, что осколок древнего не сумеет нам ничем помочь. Мне говорили местные, что странная магия порой будто творится в глубине острова – и, если понадобится, я сам разведаю, что там творится. А до тех пор – не тревожь себя печалью, - он вновь привлекает ее к себе, и короткий, но теплый поцелуй сейчас то самое, что нужно. Ему, Боромиру – так уж точно.

+1

44

- Те самые харадрим, за которых меня здесь все готовы принять, не давая и рта раскрыть? - В ее словах - ни намека на малейшие обвинения, лишь констатация фактов. Судя по тому, что она успела здесь понять, так стоит вообще порадоваться тому, что не убили на месте без разбирательств, позволяя объяснить, что она, Серра, вообще из другого мира.
И за это ей снова приходится благодарить мужчину перед ней, своего неоднократного спасителя. На долю секунды компаньонка понимает, что ей впервые нечего предложить взамен, кроме разве что себя самой, и становится не по себе.
А потом снова накатывает спокойствие, точно волна у моря. Она внимательно наблюдает за переменой в лице мужчины, прежде чем снова перевести внимание на вид за окном, уперевшись свободной ладонью о подлокотник. Любоваться красотами не хватает внимания, и Инара просто цепляется взглядом за линию горизонта. Казалось, что она задержится здесь на несколько часов максимум - по крайней мере, хотелось - а теперь провожает здесь который день подряд, уже на твердой земле.
- В моем мире магия скорее из детских сказок, чем то, во что мы верим. Мне и самой приходилось рассказывать их - про волшебников и магию, про драконов. - Тщательно подбирая слова, негромко говорит компаньонка, стараясь не показывать особо удивления от того, что здесь все-таки и магия существует. Неужели? На сколько же все-таки ее далеко занесло в этой галактике? - Я верю твоему слову и верю тебе. Для этого мне и не нужно верить в магию или нет, и уж тем более тебе не нужно отправляться навстречу потенциальной опасности на острове. - Инара непроизвольно хмурится. Это сейчас она еще не настолько отчаялась, но кто знает.
Быть может, не сегодня так завтра, но с отчаяния она сама полезет разыскивать, про какую такую странную магию Боромиру говорили местные. Но пока это казалось слишком уж неоправданным и рискованным. Вот только как долго это будет продолжаться?.. Она и сама не знает. Как сохранять спокойствие и нейтралитет?
Только отвлечься на что-то третье.
- Знаешь, милорд, - Касается кончиками пальцев его щеки, и впервые за последние несколько часов улыбается действительно искренне. - Я никогда не видела море, и никогда не купалась в нем - не считая недавнего падения. - Ладонь спускается ниже, касается перебинтованного плеча, - Быть может, у меня теперь есть и такой шанс. - Снова кидает взгляд за окно и тихо выдыхает. Все же, как и магов, такое можно было увидеть на Синоне только в библиотечных книгах.
- Раз уж тебе необходимо здесь задержаться, разумеется. Я не могу настаивать. - Берет за вторую ладонь, и снова легко целует в губы, переводя все внимание на светлые глаза генерал-капитана. Да, желание как можно скорей вернуться на свое место теперь будет бороться с легким налетом желания остаться.
А что с этим делать, еще ни одну компаньонку не обучали. Ни разу не было уроков о том, как вести себя в чужом мире, речь максимум заходила лишь о периферии, но этот мир, в котором теперь еще и есть магия...
Рассказывать потом об этом кому-либо, если такое случиться, будет бесполезно. Не поверят.

+1

45

- Опасности? О, госпожа моя, не изволь беспокоиться, - смеется Боромир, весело глядя на Инару. Ее тревога отчасти приятна и  даже понятна ему, но внимание заострять на том он не станет. Пусть Инара не беспокоится – ведь разведчиков вглубь Тол Фаласа уже отправил. У него пока достанет иных забот и хлопот, - он смотрит на девушку чуть искоса, на ее изящный профиль, позолоченный заходящим солнцем, и слегка вздыхает про себя – диво как хороша ведь, право же. И платье ей к лицу, и украшения, - снова вздох, уже вслух – назавтра в их честь планируется прием, от которого он бы, признаться с удовольствием бы ускользнул. Может, еще удастся уговорить Хаталдира, вернее, его весьма деятельную супругу, перенести празднество? – Боромир не разумом, но сердцем чувствует, как нужно Инаре освоиться, что ей нужно хотя бы немного покоя – дабы осмотреться, и не только в прямом смысле обрести твердую землю под ногами. И потому он отвечает на ее слова согласным наклоном головы – дескать, да, пусть будет так, как ты пожелаешь, миледи.
- На Тол Фаласе немало мест, где можно отдохнуть так, как тебе захочется, госпожа моя, - затянется ли этот отдых слишком – то Боромиру неведомо, но также понимает он, что бездействовать – не выход. Молчать и делать вид, что все идет своим чередом, он более не станет, ибо обжегся уже однажды, - глядя на закат, он мимолетно улыбается – без мрачности уже.
- И на сей раз совершенно точно все обойдется без падений, - он смотрит на нее с улыбкой, но взгляд остается серьезным. Она выросла в месте, где нет большой воды – немудрено, что не умеет плавать. «Может быть, мне…» - о, только лишь если Инара сама того пожелает.
Как повторений Боромир не любит, так и совпадений, - и, пряча за улыбкой нарастающую печаль, он предлагает ей руку.
- Желаешь ли отужинать? – отказаться не удастся, хотя сам Боромир не то что не голоден – несколько утомлён. Но Хаталдир, знавший его еще подростком, имеет право на почтительность со стороны наследника своего господина, Наместника Дэнетора. И потому приходится проследовать высокими галереями форта до залы, где комендант со своими многочисленными домочадцами уже ожидает высоких гостей.
Годы и время сильно потрепали Хаталдира – сед, как лунь, и левая рука почти не гнется – старая рана скрючила мышцы, иссушила. Но взгляд его по-прежнему зорок, как и глаза его сыновей. Одного – неженатого, это Боромир точно знает; старшие же дети коменданта уже давно при семьях. И одна из дочерей, тех, что когда-то прочили ему, Боромиру, в невесты, сейчас сидит напротив – и улыбается зелеными глазами, а затем переводит взгляд на такого же темноволосого, как она сама, вихрастого мальчугана. Тот смотрит на Боромира во все глаза, и немудрено – парадное облачение с серебряным вышитым Белым Древом, осанка, меч – великий воин из легенд, как же.
Его же сестра, лет шести, напротив, раскрыв рот, глядит на прекрасную леди в темно-красном платье. Такими должны быть принцессы из сказок, наверное, - малышка порывается что-то сказать, но замолкает, когда мать касается ее руки. То, что дети допущены здесь к столу – не совсем в обычаях гондорской знати, но Тол Фалас – вотчина Хаталдира, патриарха этой семьи, и, если ему радостно видеть внуков за трапезой (хотя тем и спать пора уже) – то да будет так.
Не только маленькая внучка коменданта смотрит на Инару – взглядов всех присутствующих здесь та удостаивается, сидящая по левую руку от Боромира. И, этикета согласно, прислуживая ей за столом, он не может не отметить, насколько же хороша она, даже здесь. Словно рождена была для придворной жизни, сколь свежа, несмотря на усталость, и светла улыбкой. «Ее учили», - рефрен последних дней для него, простая и изящная правда.
Историю ее здесь все уже знают – «леди Инара Серра, из Эделлонда». Далекие земли, хоть и приморские, а уж имя и вовсе не самое привычное. Как и облик – но чужачка вновь побеждает любые сомнения своей улыбкой. Боромир незаметно пожимает ее руку, коснувшись под столом – дескать, держись, осталось немного, и улыбается ей, одними глазами. А затем вновь возвращается к беседе с Хаталдиром и его старшим сыном, Артионом – трапеза трапезой, а дела – делами. Только вот, уважая уединение – или, что вероятней, желание Боромир уединиться со своей спутницей, старый комендант вскоре сворачивает речи об обороне, и допив залпом остатки вина, делает жест, слишком похожий на команду «вольно». Боромир усмехается – ну, еще один рубеж пройден. Можно выдохнуть – «и отдохнуть».
Он отвлекается поговорить со старшим сыном Хаталдира, отпустив Инару взглядом, но затем слуха его касается звонкий детский голосок – маленькая девочка, улучив момент, подбегает к чужачке, и, наклонив головенку набок, спрашивает:
- Леди, а ты… - ну, пускай побеседуют, - Боромир вновь возвращается к разговору с Артионом, но вдруг слышит то, что заставляет нахмуриться:
- Леди, а это ты – Благословленная Морем? Это ты остановила бурю, раз лорд Боромир привез тебя сюда? Мне бабушка рассказывала, - о, Илуватар всемилостивый, а старая-то байка о чужачке, укротившей бурю больше десяти лет назад, еще жива, - правда, ухмылка на его лице мрачная, когда он встречается с Инарой взглядами.
Девочку уводят няньки, и постепенно все расходятся. Как в начале вечера, Боромир предлагает Инаре руку, и направляется в отведенные им покои. Молча – отчего-то совсем не расположен он к беседам теперь.

+1

46

- С удовольствием, - Наскоро приводит себя в порядок, досадливо думая о том, что здесь нет и половины ее вещей. Как бы она сейчас не выглядела - компаньонка так выглядеть не должна. И не думать об этом она попросту не может, оправдания о том, что это другой мир - не помогают.
Инара понимает, что эта стихия должна быть ближе ей по духу. Такое общество, все разговоры, общая атмосфера - это должно быть проще, чем на корабле. Новых расспросов она не боится - уже примерно знает, какие вопросы задают чаще всего, и морально к этому готова, нестрашно.
Но все-таки буквально чувствует множество взглядов на себе, на что лишь чуть вскидывает голову, да быстро, вскользь смотрит на каждого. Единственное, на что остается надеяться, так это что правила этикета более-менее интернациональны.
И ей везет.
Если и есть различия - то в мелочах, да незнакомых блюдах. В эти моменты Серра лишь украдкой смотрит по сторонам, чтобы понять, как лучше правильно поступить, и лишь после этого делает. В ответ на обращенные к ней вопросы - половину от такового выводит в ответ.
Девочка подбегает к ней, и мгновенно завоевывает все внимание компаньонки. Детей она любит, и пусть в силу выбранного пути в своем мире, общается с ними редко, сейчас не может сдержать улыбки. Правда, когда та задает вопрос, то не может удержаться от того, чтобы перевести взгляд на Боромира, а затем снова на девочку. Местных баек и легенд она не знает, спутник, по всей видимости, не горит желанием рассказывать.
- К сожалению, я не умею останавливать бурю, хотя хотела бы, - Инара ласково улыбается, краем глаза наблюдая, как - скорее всего, мать - ее маленькой собеседницы уже отправила кого-то еще забирать ту от гостьи. - Но я обязательно расскажу тебе про другую бурю позже. - Детей тихо уводят от стола, и воцаряются негромкие разговоры о чем-то своем. К Инаре еще неоднократно обращаются с различными вопросами, и, постоянно держа в голове свою легенду, отвечает, не забывая похвалить здешние места и виды.

В сон ее начинает клонить не сразу, и далеко не от скуки, а от усталости, и когда появляется шанс отправиться в покои, то с удовольствием решает им воспользоваться. Сон правда, снимает как рукой, когда в поле зрения нет никого.
- Благословленная Морем? - Она чуть сбавляет шаг, заставляя притормозить и Боромира, когда видит впереди уже знакомую дверь покоев. Оказавшись внутри, переводит взгляд на мужчину, и чуть улыбается: - Расскажешь мне, кто это? - Инара садится на постель, и чуть тянет его за руку, предлагая последовать своему примеру.
Таким мрачным и молчаливым за их короткое знакомство ей еще не приходилось лицезреть. Вопросов было пока в разы больше, чем ответов, но выпытывать Серра не собиралась. Захочет рассказать - выслушает, может, поможет словом, нет - попытается отвлечь от тяжелых мыслей. И, если он не будет тому противиться, сможет ему помочь, как он помогает ей.
- Если я не первая, кто попала в твой мир из других, то?.. - Эта догадка появилась еще во время застолья, но озвучивать при других людях она, по понятным причинам, не стала, ожидая этого момента, когда они останутся наедине. Убирает налипшую прядь волос, да смотрит на Боромира, ожидая отказа, или новых объяснений. - Она тоже была с другого мира? - Негромко спрашивает и накрывает его ладонь своей.
Это трудно назвать праздным любопытством, скорее, желание разобраться. Помочь.

+1

47

Но от расспросов, похоже, Боромиру, не отвязаться. На мягкий голос Инары, на интонации ее, волнующие и звучные, он не поворачивает головы, погруженный не в воспоминания, но в хмурую печаль, почти гневную – на себя, в большей мере, чем на что-то еще. Что позволяет памяти нарушать собственный душевный покой, что зачем-то бередит слишком далекое, безвозвратно ушедшее прошлое. Люди делают свой выбор, должен сделать и Боромир – но, глядя на серебрящееся вдали, в заливе, море, осенённое лунным светом, он зачем-то п о м н и т. Помнит черные ночи под звездами, помнит этот песок, смех, жаркий шепот, и такие же жаркие объятья. И себя – молодого и отчаянно самоуверенного.
Накрепко засела в сердце его та белая игла, что ж ты станешь делать – и это годы спустя, когда полагал, что позабыл и избавился, - он медленно выдыхает, внимательно поглядев на Инару – та женским чутьем безошибочно распознает давнишнюю сердечную трагедию. Кажется, для этого не нужно даже учиться ее ремеслу – Боромиру доводилось уже говорить о прошлом своем, с женщинами. И те, подобно чутким кораблям с хорошими парусами, всегда поворачивались нужным курсом – в сторону той, п р е ж н е й.
Ушедшей, - краем рта улыбнувшись, он чуть качает головой, и накрывает замысловатую шнуровку темно-красного платья ладонью. Если знать, как, то распустить очень легко – а Боромир в том поднаторел давным-давно.
- Я не желал бы сейчас вспоминать об этом, - поистине. Зачем? – память о цветке с ароматом хмельным и жестоким истаивает сейчас, когда Боромир вдыхает медовый запах золотистой, солнцем тронутой кожи Инары, когда жадно, словно красное вино, пьет ее поцелуи, и когда ее руки наконец-то обнимают его.


Только вот сон не идет к нему даже после любовных утех. Странная напряженная бодрость поселяется в теле, не благом – дурная. Такая, в которой хочется либо кутить до утра, либо идти на плац, выбивать дурь из бойцов. Или из себя. Или чтобы кто-то выбил, - но, обнимая Инару, Боромир сдерживается. И мимолетно благодарен ей за это, за мягкую ласку, ту самую, которая не дает сорваться с цепи его жесткому и тяжелому нраву. Когда такая вот скверная кровь кипит в жилах, гневом на самого себя, ее прикосновения, даже ее дыхание даруют то самое небывалое успокоение, которого сейчас так не хватает.
А она, поистине, утоляет любые печали, - и Боромир улыбается, глядя в черные глаза, что блестят, словно алмазы, в темноте, убирает со лба Инары прядь волнистых волос, и коротко целует меж бровей. Сердцу легче – и полнится оно благодарностью.
- Она владела магией и укротила бурю, - ночной темноте говорит он, вполголоса. – Она явилась из мира, не похожего на мой или твой, из страны, что звалась Великая Британия. Мне было двадцать два, - слова идут легко и тяжело одновременно, - и я считал, что способен покорить любую женщину. К ее ногам я положил свое право на трон, всего себя – но она покинула меня, - он замолкает, вновь чувствуя обжигающий удар по хребту, удар оскорбленной гордости.
«Как смела она?!»

0

48

Смотря в эти светлые глаза, и стараясь  не думать о том, что они уже становятся родными, Инара даже на секунду допускает мысль, что ей следует воспринимать Боромира как своего клиента. Да, ей не приходилось его выбирать, да, он не платил гильдии, но сходные мотивы уже прослеживались.
Нет, он не клиент. Ситуация с этими перемещениями между мирами и правда из разряда вон, но стараться все вывернуть так, чтобы "стало проще" уже не получается даже.
Попади он в ее мир - и уж тем более на Синон - то наверняка бы нашел чему удивиться, одни только корабли чего стоят, а это только вершина айсберга. Серру впечатлил уже один только его корабль, одежды, да манера речи - чем бы ему обернулось аналогичное путешествие?
Действительная разница была разве что в том, что он уже сталкивался с другими мирами. Она же - нет. И в первом же своем путешествии умудрилась оказаться так далеко от дома. И все-таки ,все-таки...
Компаньонка - является ли еще таковой - уже начинает засыпать, когда глаза привыкают к отсутствию освещения, когда слышит начало истории, и просыпается мгновенно, подтягивая одеяло ближе к себе, а платье откидывает куда-то в сторону, чтобы не мешалось за спиной. Распущенные волосы свободно струятся по плечам, и, слушая Боромира, рассеянно заплетает их в косу, дабы так не мешались. А послушать было чего.
- Значит, она все-таки тоже была из другого мира, - Рассеянно кивнув своим мыслям, ложится на спину, немного подумав о своем и чуть нахмурившись. Боромир был самым настоящим магнитом для представителей других миров? Да, она уже неоднократно думала о том, что хорошо было встретить именно его, и если бы повезло в этом меньше. Но.
Может ли так статься, что он притягивает их сюда? Судьба не просто так из раза в раз случайно сталкивает, а толкает в его сторону. Тогда новый вопрос: зачем?
- Ты был молод. - Решает оставить такие раздумья на потом, и, наощупь найдя его ладонь, крепко, как может, сжимает своей. -
И, милорд, думается мне, если ты захочешь и сейчас, любая упадет к твоим ногам, как ты когда-то положил всего себя к чужим; не нужно быть компаньонкой, чтобы видеть это и понимать.
- Разминает слегка затекшую шею свободной рукой, ненавязчиво придвигаясь ближе.
- Она не захотела оставлять возможность вернуться в свой мир. Я не знаю ее, и едва ли буду иметь возможность, но понимаю, - Инара ласково гладит его по щеке. В его глазах она видит юношескую обиду на то, что его оставили, но уж точно смеяться над ним не собирается. Пусть и улыбается - понимающе, стараясь чтобы это не выглядело, как сочувствие.
Даже с подобными обидами ей уже приходилось сталкиваться. Когда чуть ли не все притащили на алтарь, но в конце концов, оставались одни, и хорошо если с сохраненным имуществом. Правда, здесь ситуация была несколько другая. - Тебя гложет это до сих пор? Или это место заставляет вспомнить? Я чувствую твою обиду, и даже могу понять. - Легко касается губами виска. О, как бы ей не стать еще одним символом чужого и недоступного.

+1

49

Дурная кровь так и кипит, в голову ударяя – Боромир выдыхает, отчего-то сильно жалея, что лежит сейчас на ложе в покоях под каменными сводами старинной крепости, а не находится в своей каюте на «Гилло». Вот уж что не помешало бы, так это в море окунуться, - хотя привычный слух моряка улавливает густой, глубокий шум снаружи – ветер поднялся. Судя по отзвукам, по рокоту в скалах, ветер восточный, - Боромир хмурится слегка, припоминая старинные поверья Средиземья.
Недаром говорят, что восточный ветер – не к добру. Он души уносит к Западу, к Чертогам Мандоса; восточный ветер – ветер мертвецов. На востоке же простирается страна Мордор, «где воцарился мрак» - и тем же мраком, что над его выжженными пустошами, над черными горами, покрытыми пеплом, заволакивает сейчас сердце Боромира.
Редко когда с ним такое случается – не привык позволять себе падать духом; если спотыкается, то поднимается сразу же. Прямее спину, будущий правитель – до сих пор, как и в юности, не жаждущий престола, не желающий власти, Боромир, как бы то ни было, готов к тому, что уготовано судьбой ему, и правом рождения.
И именно это он когда-то и предлагал разделить той, кого называл своей возлюбленной – она же предпочла ему, принцу и полководцу, нежеланное замужество на своей родине. И, если Боромир мог понять многое – не только он был молод тогда – то простить трусости, простить лжи он не мог до сих пор.
- Обида? – он смотрит в мерцающие в темноте глаза Инары, и помимо воли черты лица его разглаживаются. Ведь невозможно не улыбаться ей в ответ, - глаза привыкли к темноте, и улыбку ее Боромир не только слышит в голосе, но и видит. – Не стал бы утверждать, что это она, - речи ее о том, что, дескать, любая была бы готова упасть к его ногам сейчас, немного забавляют. Это так – и, пожелай Боромир любую женщину из людей – а на других и смотреть не стал бы – то пошла бы, не посмела противиться. Но в том-то и дело, что не в обычае его – принуждать к чему-либо женщин, без их на то желания, или согласия. Уступчив здесь Боромир сердцем, что поделать, - он чуть усмехается,  откинувшись назад, положив локоть под голову.
Нежное тепло Инары, что под обнимающей ее за плечи рукой, снова смягчает его, заставляет рокочущую волну гнева чуть поулечься.
- Отчасти ты права, душа моя, - обращение вырывается легко, с легким же уколом – но Боромир, повернув голову, смотрит на Инару спокойно. – Это место сильно напоминает мне прошлое, - на таком же ложе тогда, годы назад, он познавал любовь едва ли не впервые в жизни, и полагал, что так будет вечно. Судьба ли распорядилась иначе, или чужая воля? – «судьба правит всем, как известно». Но – «как смела она?» - покинуть его.
Что такое долг, Боромиру ведомо лучше, чем кому бы то ни было. И знал доподлинно, что понял бы все – не молча, не без гнева – да что там, с бурей! – но понял бы.
Любая горькая правда лучше лживого молчания, - вот что не давало ему покоя сейчас, здесь, среди призраков воспоминаний, - но на Инару он смотрит почти весело, касаясь ее щеки, беря маленькую изящную ладонь, и поднося ее к губам. «Уйдет и она», - но это станет честным. Без признаний и клятв, разжигающих напрасную надежду.
- Я вновь здесь, на Тол Фаласе, с женщиной, которая явилась ко мне из другого мира, - рука скользит по ее талии, ближе привлекая. – И в день, когда ты покинешь меня, солнце почернеет, Инара Серра, - говорит Боромир с сожалением, но отчего-то оно светло и спокойно. Возможно, до поры? – Но теперь я знаю, что незачем… пытаться удержать, - «хотя и отпустить ее невозможно». Когда она рядом, вот так касается, сердце бьется быстрее, чем раньше, но не колотится бешено, с жаром, как оно бывало прежде, если Боромиру суждено было возгореться к кому-то огнем. Инара умело держит на расстоянии, хоть и ближе близкого сейчас к нему – меж нагими телами и шелковой ленте не проскользнуть.
Но вспыхивают и ее глаза, бездонно – расстояния меж мирами сокращаются, и дело даже не в объятиях. А в этом взгляде – темном омуте, в котором утонуть почтешь за величайшее блаженство; губы снова встречаются, и сердце Боромира на мгновение вспыхивает тем самым огнем.
«Останься со мной», - почти вырываются у него роковые слова, что станут якорем, грузом для Инары.
Может быть, когда-то именно такую ошибку он и совершил – корень всех зол порой мал незаметен. Попросил о невозможном – а ему не сумели отказать.
- Отдыхай, Инара, - чуть коснувшись губами ее лба, негромко произносит Боромир. – У нас будет еще много времени для бесед.
Для всего.

+1

50

- Мир не изменится ни на единое мгновение, милорд. Солнце точно так же поднимется утром и опустится вечером. - Припомнила она его слова, чуть улыбнувшись.
Отвернувшись, лениво дотягивается до ночной рубашки и кое-как надевает ее. Привыкшей к жаркому климату, здешняя ночная прохлада ей не очень-то по вкусу. Как и непривычна такая тьма за окном. Что днем, что ночью, столица в ее родном мире буквально тонула в свете. Здесь все иначе, и, сойдя с корабля на землю, Инара понимает это еще отчетливей. Подмечать незначительные детали здесь - бесполезно, когда в глаза бросаются различия, которые разве что не разворачивают транспарант о том, что они все здесь на своих местах, кроме одной фигуры.
За столом такового не было. Все было к месту, все как надо, и даже не было времени задумываться; все говорила, делала, как успела подсмотреть у других, к чему привыкла сама, и совсем немного - прислушаться к внутреннему голосу. Компаньонок учили доверять своей интуиции, но чтобы настолько безоговорочно - нет уж, увольте.
- Мне еще столько нужно спросить, - Сонно бормочет, инстинктивно двигаясь чуть в сторону от Боромира. Она действительно боится привязаться, и что он привыкнет к ней слишком сильно, чтобы не причинять своим уходом столько боли. Но противиться взаимному тяготению - все равно, что пытаться дойти до своей галактики пешком. - Ты делаешь для меня так много, Боромир. Не знаю, что заставило меня оказаться здесь, но я рада, что встретила именно тебя.
Инара засыпает так же быстро, как накануне, словно и не было всех этих тяжелых мыслей и не самых легко дающихся разговоров. Успевает лишь воззвать к своим богам о том, что ей не помешало бы немного удачи...

Сон уходит мгновенно, точно кто-то выключил фильм на самом интересном месте. И первое, что она делает - осматривается. Несколько секунд необходимо для того, чтобы понять то, что она все там же; это Тол Фалас, а не Синон, и даже не хоть какая-нибудь другая планета Альянса.
Но почему-то грусти особой из-за этого нет. И правда привыкла? Или не хочет оставлять этот мир? Вздор. В этом мире нет постоянного яркого света, вечного гама улиц и космических кораблей. Здесь, если она начнет много говорить о своей родине - настоящей родине - ее сочтут за сумасшедшую, и неизвестно, что с этим сделают. В этом мире даже понятия не имеют о компаньонках. Им попросту нет места.
Как и нет места ей самой.
Это не плохо, не катастрофично, и уж точно не задевает струны души. Даже будь ей суждено оставаться здесь на десятилетия, каждое утро Инара Серра будет понимать, что она здесь чужая. Ну или по меньшей мере лишь гостья, приехавшая без обратного билета, бесцеремонно, пусть и ненамеренно, влезшая в чужой мир. В чужую жизнь, раз уж на то пошло. "И в чужую постель". Чуть усмехается девушка, касаясь ладонью щеки мужчины рядом.
На плечи одного человека взваливать роль эдакого проводника по своему миру для чужаков - у судьбы явно какое-то свое, извращенное чувство юмора. Серра даже не уверена, что это в принципе мог бы вытянуть один человек, и здесь могут быть еще люди, которым на голову сваливаются представители других миров, но не может быть в этом уверенной. Это там, в далеком Альянсе, все, казалось, так просто смешиваются с толпой, но теперь она не была в этом уверена.
- Доброе утро, - Негромко произносит не то себе, не то мужчине, щурясь от восходящего солнца. И тут же резко садится было, точно током ударило. - Нам уже куда-то необходимо, да? - Мысль пришла из ниоткуда, по ассоциации со вчерашним ужином, но подниматься Инара все равно не торопилась, лишь протянула руку, задумчиво коснувшись чужого плеча.

+2

51

«И мне радостно, что я повстречал тебя», - даже если в сердце неумолимо проклевывается что-то, связывая его, будто тонкими корнями, с сердцем  ч у ж и м – из другого мира, в котором о Средиземье и слыхом не слыхивали. Не впервые это с Боромиром – сам ступал по чужим землям, сам привечал на землях своих уже чужаков, и не раз. И, похоже, каждому из тех, кого повстречал – и с кем расстался, все же досталось от него по куску сердца. Пускай оно у него большое – «зарастет» - следы все равно остаются, - он ласково смотрит на уснувшую рядом Инару. Рядом – но не в объятьях. «Непросто и ей», - неподдельно вспыхивали черные алмазы глаз ее, когда соприкасались руки, когда тела их тела льнули друг к другу. Им опасно привязываться друг к другу – но, кажется, с этим оба уже опоздали, - Боромир осторожно, дабы не разбудить спящую Инару, поднимается с постели. Одевается – весенний ветерок гуляет по покоям, обдавая холодом, дышит солью и близким морем, сыростью. Поправить одеяло – Инара любит тепло, это Боромир уже успел не то что понять – почувствовать.
Сон по-прежнему не берет его. Луна светит в открытое окно над полукруглым балконом, жидким серебром обливает белый камень – покои выходят на внутренний двор, расположены высоко. Вдали видно темные гривы скалистых утесов, поросших лесом – Тол Фалас пускай обжит и давно, поселений на нем раз-два и обчелся. Не стремятся местные заходить в чащу, вглубь осколка древнего Нуменора. Остерегаются, - а вот ему, Боромиру, предстоит вскоре отправиться туда.
«Магия?» - он оборачивается на ложе, видит темнеющие на подушке волосы, смутно улавливает изгибы тела под одеялом, и желание вновь оказаться рядом, провести по этим изгибам рукой, зарыться лицом в волосы, снова нежный стон услышать, вызвать его – вдруг пронзает остро и горячо – но с усмешкой генерал-капитан отворачивается, вновь глядя в ночь.
Бесполезно отрицать, что влечет. Но здесь, как надеется Боромир, все будет хотя бы по-честному, - луна безмолвно светит на него, бессонного, погруженного в думы не самые светлые – но и не самые печальные. До рассвета еще далеко, и он успевает спуститься к гарнизону, раздать распоряжения – Торонмар пускай отдыхает, незачем его беспокоить, само собой. Перебросившись парой слов с солдатами, генерал-капитан все же возвращается в покои – и после прогулки по свежему воздуху, засыпает быстро и легко, обнимая Инару со спины. И та подается навстречу, не просыпаясь, только что-то пробормотав во сне, вздохнув.
«Чувствует тепло».


Просыпается же Боромир от движения рядом – жмурится на красноватый, бьющий сквозь закрытые веки свет, моргает коротко – и щурится на всполошившуюся девушку, что рывком села на постели. Восходящее солнце касается ее лучами чуть сбоку, подсвечивая очертания тела сквозь тонкий шелк сорочки, - Боромир накрывает ее ладонь, скользнувшую по плечу, и кладет себе на грудь – так и удерживает.
- Пока – никуда, - медленно говорит он, постепенно припоминая все события минувшей ночи. Действительно ли он настолько открыл этой женщине душу, заговорил о том, что терзало и не могло позабыться долгие годы, - невольно скосил глаза на маленькую теплую ладошку, что к сердцу как раз и прижималась. Чуть сжимает ее, большим пальцем поглаживая; не вставая, напрягает мышцы, привычно волну по ним пуская, сон прогоняя – замер затем, чувствуя, как кровь начинает быстрее бежать.
Коротко потряс головой, закрыв глаза – затем смотрит на Инару, улыбаясь. Золотистая кожа за белым шелком смотрится до того соблазнительно, что мысли о каких бы то ни было делах мигом уходят. Да в самом деле же, проклятье – он раздал ночью распоряжения. Донесения будут не раньше полудня, - беглый взгляд на солнце. Час ранний, хоть и не слишком – а что никто не явился их будить, так-то немудрено. Дают время побыть вдвоем. На Тол Фаласе нравы простые, - Боромир тянет Инару к себе, за запястье, чтобы легла на грудь – и, когда лица близко-близко оказываются друг к другу, целует ее в уголок рта, снова любуясь ею. Этими нездешними чертами – чуть удлиненными темными глазами, губами, что после сна еще более ярки и свежи, пышной гривой темных волос, запах которых…
- Позднее дела потребуют моего присутствия. Но до тех пор – я в твоем распоряжении, буде ты этого пожелаешь, - пальцы безотчетно зарываются в эти темные локоны – проклятье, как же хороша она, сколь же велика ее сила, о которой… знает ведь, да?
Конечно, знает.
И, глядя в темные омуты глаз Инары, Боромир вполголоса спрашивает:
- Что-то мы делаем неправильно, да? – на груди еще горит отпечаток прикосновения ее – горячей ладошки. И сердце начинает биться чаще, быстрее – прямо в него, разгоняясь. И взгляд Боромира светится лаской, теплом, и сожалением. Жаль ему не неправильности – в той есть некая неизбежность, но жаль ее, Инару, жаль, если встреча эта оставит на ней слишком глубокий след. На нем – точно оставит, но он приучен справляться с таким, привык. А она?
«Я бы все сделал для того, чтобы не причинить тебе боли», - пальцы скользят по ее теплой щеке. «Все бы отдал» - а она пусть не тревожится. У него, Боромира, сердце большое.
Заживет.

+2

52

Инара мысленно взывает ко всем богам, пытаясь получить ответ, за что ее испытывают. Искушают.
Но, конечно же, ответа она не услышит, как не слышала и на прочие ответы. Девушка чувствует себя удивительно спокойно в этих объятиях, но стоит Боромиру пропасть ил поле зрения - прежние мысли и настроения вернутся к ней.
- Я не знаю наверняка, неправильно ли это. Пока для меня все безумие, но, я уверена, это образуется. - И случится это только тогда, когда Серра вернется на Синон, или на любую другую планету Альянса. До тех пор у них обоих вопросов о правильности будет хватать. Она мимолетно проводит ладонью по груди, и быстро убирает ее.
"Компаньонок учат не очаровываться людьми, а всегда держать на расстоянии, пусть те и не заметят этого барьера. Иначе мы попросту не сможем исполнять свои обязанности, быстро привыкая и с трудом отвыкая от людей. Хотела бы я сейчас вспомнить те уроки, и научить тебя тому же, чем должна владеть в совершенстве".
Компаньонка морщится, точно от удара, и на секунду сжимает ладони в кулаки. Она и сама забыла это умение, точно по щелчку пальцев стерли из памяти лучшей выпускницы. И ни к чему хорошему же в итоге не приведут, в конце концов, все эти минутные слабости. Еще с того поцелуя среди множества сокровищ, покоящихся в сундуках, в той полутьме. В том можно назвать ее, Инары, вину, что дала некую надежду, возможность на большее.
Немногим большее, учитывая то, что из Средиземья она все равно собирается хоть как-то выбраться, в конце концов. Просто еще наверняка не знает, как именно. И, когда - не "если" - узнает об этом способе, захочет ли возвращаться сию же секунду, без ответа да привета?
Вряд ли.
- Будь ты с моего мира, ты воспринимал бы это иначе. - Инара чуть щурится от восходящего солнца, чей свет постепенно заполнял всю комнату, и прикрывает глаза. Тепло ей по душе куда больше, а новый день сулил новые возможности.
"Хотела бы я, чтобы все было куда проще. Но не в этом мире." Нет, Средиземье не казалось сплошным беспросветным кошмаром, пусть и пока ей удалось узнать и увидеть не так много. Море манило - что ей уже аукнулось - но не более того. Впрочем, и в родном мире ей не приходилось сталкиваться с какими-либо тяготами или опасностями жизни. От этого охраняли и защищали, как какую-то редкость. Но, в конце концов, даже если с ней и случилось бы чего, на замену всегда придет другая - и это касается всех аспектов - и заменит Инару.
Она ни словом, ни делом не выдаст своей не меньшей обеспокоенности, что это стоит воспринимать как неправильное.
- Ты говорил, что местные жители заверяли тебя о странной магии в глубине острова. - Непривычно рассуждать о магии спокойно, точно цвет платья назвала. - И когда - или если - ты оправишься туда, я должна быть с тобой. - Пусть ей и немного страшно, до странного интригующе, и вообще, невозможно даже представить возможные варианты. Магия кажется куда более неправильной, чем эта скорая привязанность.
- В любом случае, - Серра с наслаждением потягивается, и, ухватив прядь своих волос, скептично рассматривает, - Мне надо привести себя в порядок.

+2

53

Что-то внутри разжимается – почти стыдливым, почти стыдным облегчением, но Боромир отгоняет это паскудное чувство. Честность и честь – вот что ценит он превыше всего, и ему отрадно видеть и сознавать, что Инара… понимает его. И испытывает то же самое, - но до чего же сладко обнимать ее, зарываться рукой в темные пышные волосы, чувствовать ее тепло, что так и льнет к нему, - он чуть улыбается, проводя ладонью вдоль ее спины, по-кошачьи гибкой. Хороша она сейчас, так вот тоже, по-кошачьи щурящаяся – взять бы ее, не дав даже и двинуться, но, вот не тут-то было. Не в Боромире дело – в Инаре; едва ли не единственная из многих женщин, каковых довелось ему познать, она обладала не только удивительным обаянием. Но и даром удерживать на расстоянии – неизбежно и неизменно, подогревая интерес.
Но это – позднее, - Боромир касается пальцем чуть нахмуренных бровей Инары, разглаживая залегшую меж ними складку, смотрит в темные глаза напротив, всем сердцем желая ухватить и навеки изгнать промелькнувшую в них печаль. Красивым женщинам не должно печалиться, - он слегка улыбается, мимолетно наслаждаясь мгновением – когда можно никуда не спешить, когда можно просто побыть в объятьях прекрасной женщины… даром, что она не принадлежит этому миру.
И Боромиру – также не принадлежит.
Оба понимают, чем это закончится. В понимании таком – какое-никакое, но все-таки счастье. Ибо все происходит по-честному.
- Ты права, душа моя, но – будь я из твоего мира, то не был бы собой, - но отвечает он Инаре серьезно, несмотря на то, что улыбается. – И, как бы то ни было, Инара Серра – мне важно, дабы тебе, - ладонь ложится на ее грудь, слева, накрывая сквозь тонкий шелк, - было легко, - поцелуй, с которым он привлекает ее к себе, не таков, каким одаривают любовницу – если то возможно меж мужчиной и женщиной, то он будто дружеский. Рука снова скользит по темным волосам Инары, перехватывает выбившуюся прядь, пропускает меж пальцев.
- Я уже отправил людей вглубь острова. Скоро они возвратятся – надеюсь, с добрыми вестями, - отрадно также видеть ему, что более Инара не беспокоится об опасности. Уже готова рискнуть, или почти готова? – к такому тоже надо подготовиться. Не станет же Боромир много требовать от молодой женщины – вернее, требовать сверх.
Даже взрослому и сильному мужу – ему – однажды понадобилась вся выдержка, дабы набраться храбрости, и шагнуть в неизвестность, сквозь сумерки зачарованных зеркал. Никто не знал, что ожидало его «на том конце» - но Предвечные Силы расставили все на свои места. Боромир вновь здесь, на родине своей – в Средиземье, хоть и видит порой сны о чужих небесах и звездах, о чужом мире, который словно искаженное отражение его собственного.
- Но до тех пор придется немного повременить, и я всем сердцем надеюсь, что тебя не расстроит эта задержка. Мне бы больше сведений о том, что там творится, но мы на Тол Фаласе, а не в Минас-Тирите, - он чуть поводит плечом, дескать, не обязательно, что мы найдем здесь интересующие нас сведения, но это вовсе не означает, что Боромир не станет пытаться. – Как только у меня будет достаточно сведений, мы отправимся туда, - он слегка сжимает ее пальцы – обещанием. И чуть щурится, как и Инара – утреннее солнце ярко и безмятежно, бьет в глаза, рассыпая золотые искры по темным локонам, в которые так и тянет зарыться лицом, вдохнуть их запах. Зачем ей приводить себя в порядок, ведь прекрасна и так, - запечатлев короткий поцелуй на костяшках пальцев Инары, Боромир отвечает, все же, кивком.
- Здешние дамы пойдут тебе навстречу во всем, чего пожелаешь. Тол Фалас невелик, но гостеприимен. В мирное время, - а время сейчас почти всегда не мирное, увы, - прекрасное место, - говорит Боромир, уже поднимаясь с постели, и одеваясь. – Когда я был мальчиком, и была жива моя мать, по пути из Дол Амрота мы часто останавливались здесь. Спокойное море, несколько лагун… теплые ветра, и тогда – никаких пиратов и харадских ублюдков, - он слегка усмехается воспоминаниям. – Пожелаешь развлечься – только скажи мне, - он наклоняется над ней, целуя в щеку, залитую нежным румянцем после сна. – Я пришлю тебе слуг.
Хорошо, что здесь не станут задавать лишних вопросов – ибо не только мальчиком прибывал сюда Боромир, желая скрыться от посторонних глаз. С женщинами не только из чужих миров, - и с удивлением он ощущает, что короткая беседа в ночи будто бы вынула из его сердца источающую яд иглу. Кровоточит, правда, немного – но это пройдет.

+2

54

- Мне легко здесь. - Отвечает коротко, и едва сдерживает первый порыв, чтобы отвести взгляд, и он не увидел в них подтверждения тому, что сказано это не с самым легким сердцем. Легко было ровно в те моменты, когда не приходилось подумать о собственной родине. О Синоне, который сейчас невыразимо далеко, и где в доме учения, к счастью, никто не увидит столь неподобающего поведения с ее стороны.
С другой стороны, они увидели бы и старание. Попытки удерживать на расстоянии с самого начала были обречены на провал, еще на том берегу, при первой встрече. Только тогда Инара была слишком напугана, смущена, чтобы заострять на этом внимание, но теперь может вернуться к этому мысленно. Но не собственные ошибки она сейчас собиралась анализировать.
- Не думаю, что задержка сильно повредит. - Компаньонка безмятежно улыбается, и никто не смог сейчас уличить ее во вранье. В конце концов, ему нет смысла врать ей об этом. С другой стороны, они могут оценивать задержку каждый по своему; Инара задумчиво гладит его по плечу, чуть прикусив губу. "Ничего страшного".
Она не думает ни о чем, когда запечатлевает на его губах очередной поцелуй. Задержку в несколько дней они уж как-нибудь переживут. Она должна справиться.

Дочери коменданта, вдали от отцовского взора и того стола ведут себя вполне как девушки своего возраста, увлекая Инару в свой разговор, пусть и относясь немного со снисхождением - все-таки чужеземка, и местное ей все же чуждо, что сплетни, что другие особенности. Серра же, помянуя слова наставницы о том, что компаньонка не может всегда сидеть, задрав нос и поджав губы, живо задает вопросы, но предпочитает увиливать от ответных. Там, где нельзя, отвечает более расплывчато и сдержанно.
- Я не уверена, задержимся ли мы здесь надолго, но я рада нашему знакомству теперь, - Трудно устоять перед очарованием компаньонки, если дать той его проявить. А уж дальше она начинает править балом, если захочет того, но теперь она слегка ослабляет эту хватку.
Чужие пальцы проворно заплетают ее волосы в неведанную прическу, пока она сама силится увидеть это со стороны, чтобы подглядеть и запомнить. Обычно и она сама, и немногочисленные клиенты предпочитали, когда волосы волнами спадали к плечам, но теперь любопытство пересиливало.
Остановились они на том, что заставили "леди Инару" перемерить несколько различных платьев, которые та надевала не без помощи слуг, пока единогласно не было избрано черное, удачно подчеркивающее что линию груди, что цвет глаз, который также отличался от цвета у всех в комнате.

- Боромир, - Негромко окликает мужчину в просторном коридоре, а затем подходит ближе, ласково касаясь его ладони своей, и переплетая пальцы. Кажется, первым встретив его в этом полном тайн мире, теперь держаться от него становится практически невозможно, и ее маленький мир то и дело будет переплетаться с его алой нитью. Ровно до тех пор, пока он сам хочет того.
Или же пока она не исчезнет из Средиземья, надеясь, что они не встретятся вновь никогда. Не потому, что их знакомство было ей неприятно, или что-то в этом духе; но лучше бы ему быть недолговечным. Так будет куда проще вернуться к прежней жизни, и по минимуму оглядываться назад.
И не вспоминать этих обжигающих прикосновений. Забыть о поцелуях, выкинуть из головы каждое слово и ласку. Ностальгия и приятные воспоминания не были компаньонке врагом, но не самым желательным спутником.
- Ты говорил что-то о развлечениях, если я правильно помню. - Она берет его под руку, пока взглядом задумчиво скользит по виду за окном. Да, солнце уже не так нещадно било по глазам, но, кажется, она провела в прежней компании не так мало времени, как казалось ей самой. День уж точно перевалил за полдень, согревая, и Инара довольно чуть жмурится от тепла. - Это действительно гостеприимное место.
[sign]http://s3.uploads.ru/Ko9x2.gif http://s7.uploads.ru/wAv7h.gif http://sg.uploads.ru/V4S5H.gif
Lord, show me how to
Say no to this

[/sign]

+1

55

Осмотр укреплений много времени не занимает – в конце концов, Боромир успел многое увидеть и накануне, но Артиону зачем-то нужно было пройтись с ним по крепостной стене. Что же, отказывать генерал-капитан не стал – не настолько занят.
Светло-серая, местами – выбеленная солеными ветрами и солнцем кладка окружает их. Надежная, несмотря на то, что крепости уже за добрую тысячу лет, по крайней мере, этой, центральной башне. Форт имеет форму неправильного многоугольника; где-то стены его – сами скалы, крепкий гранит. Неприступен, с удобной гаванью – узкий проход к ней надежно защищен бастионами, на которые сейчас Боромир и смотрит, поднеся к глазам подзорную трубу. Чтобы добраться туда, нужно знать местные тропы… и, по правде говоря, он доверяет словам Артиона о том, что на них все в порядке. Не потому, что не желает проверить, так ли оно на самом деле, или же пренебрегает своим долгом – но мысли генерал-капитана сейчас обращены к тому, что творится в глубине острова.
- Докладывай, - велит он сыну коменданта. Тот, заложив руки за спину, прислоняется к нагретому солнцем камню – чуть моложе Боромира, но уже с серебряными нитями в темных волосах. Непроста служба на Тол Фаласе, но живут, день ото дня – и живут, процветая, - под стенами крепости – небольшой городок. Оживленная торговля как с Дол Амротом, так и с Пеларгиром дарует ему благополучие и благоденствие. Насколько это возможно с участившимися харадскими набегами, - кладбище у тенистой кромки зеленых лесов, близ скал, более чем красноречиво говорит о том, что благоденствие Тол Фаласа, чаще, увы, лишь видимость.
Боромир внимательно слушает Артиона, докладывающего о последних вестях с юго-востока, в уме складывает с тем, что знает от дяди. План грядущей военной стратегии вырисовывается в голове, и даже пальцем по пыли на крепостной стене он чертит безотчетно. Поймав взгляд Артиона, ухмыляется - дескать, сам понимаешь. Тот и понимает – склоняется над каракулями, дополняя увиденное словами, и весеннее солнце медленно ползет по небосклону, жаря сквозь одежду – только вот сын коменданта Тол Фаласа и генерал-капитан Гондора плевать на то хотели. Ровно до того момента, как со внутреннего двора не разносится дробный перестук копыт – прибыл гонец. Вернулись разведчики? Очень хорошо, - потирая нагревшуюся на солнце макушку, Боромир спешит в тень, в прохладу – к холодному вину, разбавленному водой, и к донесению, переданному взмокшим и пропыленным гонцом.


- Да, душа моя? – он оборачивается на оклик, и не может сдержать негромкого возгласа восхищения. Голос Инары различил безошибочно, и, более того – она единственная здесь, кому дозволено обращаться к нему по имени, без титула. А она сейчас достойна самого высокого прозвания, титулования – ибо в чёрных одеждах, расшитых серебром, выглядит поистине по-королевски. Украшения из сундуков снова пригодились – лежат, вспыхивая на послеполуденном солнце, на нежно-золотистой коже Инары, будто звезды.
Но ярче самых горячих звезд блестят глаза ее, - прохладные пальцы девицы переплетаются с его, Инара льнет к нему, почти привычно уже, без церемоний – и это сладкой волной обдает сердце Боромира. «Ох и хороша же ты», - живая драгоценность, поистине. А то, что она выбрала для одежд цвета Гондора, и вовсе преисполняет сердце его признательностью, задержав взгляд на высокой полуобнаженной груди, он предлагает Инаре руку, и увлекает за собой в галерею, где, ныряя меж высоких стройных колонн, солнце перемежается с тенью, где тепло, но не жарко.
- Дозволь сказать, что ты прекрасна, - местные дамы, поистине, хорошо позаботились о чужачке. Не отличить от уроженки Средиземья, если бы не некая инаковость, что окружает ее – не бывает таких красивых женщин, способных держаться так. Таких, чья улыбка, кажется, способна укротить бурю или развязать войну. На нее – «любовницу лорда» - уже косились с интересом местные офицеры. Но знал каждый, что посягать на женщину принца равносильно тому, что самому себе к ногам груз привязывать, да в море сигать.
- Здесь не Минас-Тирит, - с уже почти привычным сожалением повторяет Боромир, - двор невелик. Но бал в твою честь уже грядет – возможно, тебе уже сообщили? Захочешь же если отдохнуть в укромных уголках этих мест – я буду рад отвезти тебя туда. Но прежде я должен поведать тебе о вестях от моих разведчиков, - пальцы мягко поглаживают маленькую руку, ласково – и взгляд, устремленный на нее, таков же. Только еще и восхищенный.
- Мои люди обнаружили нечто, похожее на древнее святилище, недрами своими уходящее глубоко под землю. Немного в Средиземье людей, кто сталкивался с подобным, волшебников не сыщешь, как я и говорил. И незнакомая сила идет именно оттуда, из-под земли… дозволь объяснит тебе, отчего я встревожен.
- Мне ведомо о том, что у других народов, и в иных мирах, люди и не только поклоняются порой чему-то, что зовут богами. Но Создавшие нас – Создавшие Средиземье, не требуют поклонения. Они хранят наш мир – они же зачем-то и решают, кого впустить в него. Как тебя, - он слегка касается ее щеки, затем убирает руку. – Но времена, когда люди строили храмы, и поклонялись в них тем, кого прозывали богами – темные время Средиземья. Меня тревожит сила, которая таится в недрах Тол Фаласа. И меньше всего я хотел бы, чтобы она навредила кому-то – в том числе, и тебе, Инара. Я подожду еще вестей от разведчиков, как и предполагал вначале. До тех пор мы еще можем отдохнуть и… развлечься. Какие увеселения предпочитают на Синоне, госпожа моя, к слову? Поведай мне, - галерея заканчивается выходом в цветущий сад, такой же, как она – и тенистый, и солнечный, с яркими весенними цветами и пением птиц. Солоноватый ветерок долетает досюда, и Боромир привлекает Инару к себе, приобняв за талию – плаща не брал, вестимо, ибо жарко, но помнит, как она любит тепло.

0

56

Инаре приятна эта реакция. Она чувствует себя немногим уверенней, и благодарно улыбается ему.
- Они...упомянули про бал, верно. - Пальцы безотчетно перебирают звенья тонкой серебристой цепочки, выдавая нервозность, и поняв это, тут же прекращает. Нет, непривычно, когда подобное затевается в твою честь. В честь компаньонки, которая, пусть и была аналогом посла в своем мире, но к таким приемам не была привычна. Все-таки ее стезя была именно сопровождение.
Известия про разведчиков даже не удивляют - скорее, привносят немного душевного покоя, что недалек тот момент, когда это прояснится.
- На Синоне никогда не бывает скучно. - Инара чуть щурится, и, невесомо проведя пальцами по его затылку, делает полшага вперед, разглядывая красивый, невиданный ею ранее цветок. Осторожно касается нераспустившегося бутона, и лишь после этого отступает обратно к мужчине. Как именно ей передать размах различных мероприятий, которые устраивает знать ее мира, не зная толком, как это проводят здесь? Как сравнить и не ошибиться? Серра все скидывает на свою интуицию.
- Там тоже любят устраивать балы, с размахом. Когда наступает сезон, то в определенных кругах начинается самое настоящее соревнование за то, кто устроит все с большим размахом. Кто пригласит больше знатных гостей, кто оформит все лучше, чем другие. Это всегда танцы, иногда - соревнования на кораблях, которые летают в небе, показывая, кто из них лучше управляется. - Инара чуть усмехается, вспоминая, как на балах красуются наследники немалого отцовского состояния, но быстро берет себя в руки.
- На самом деле, эти увеселения мало чем друг от друга отличаются. Иногда случаются дуэли, и для некоторых хозяев дома это только в радость - они ведь сразу на слуху. - Пожимает плечами, и, поколебавшись, кладет голову Боромиру на плечо, улыбнувшись. Рядом с ним - удивительно спокойно. Тепло. Она даже не думает сейчас о том, что никак не может пока вернуться в тот мир, про который рассказывает.
- У компаньонок нет увеселений как таковых. Во время учебы, у нас достаточно свободного времени, но каждая распоряжается им по своему усмотрению. Нас даже учат фехтовать. - Она медленно бредет вперед, взяв его под руку, погрузившись в воспоминания. После окончания учений она никому не рассказывала о том, чему же именно-то их учат. Компаньонкам не запрещено это категорически, но распостраняться тоже не рекомендовалось.
Но, с другой стороны, тогда и речи не шло о том, что можно говорить незнакомцам в других мирах. Да и можно ли называть его теперь незнакомым?..
- А как развлекаются в Средиземье? В конце концов, мне нужно знать, как леди Инаре Серре, с чем сравнивать. - Инара поправляет платье, разглаживая ткань и пропуская сквозь пальцы. Черный с серебром узор завораживает, и она чуть не спотыкается, погрузившись в свои мысли, но вовремя спохватывается.
И останавливается.
Странное смятение в душе никуда не делось; желания вернуться немедленно и задержаться еще ненамного уравновесились, но высказывать это все вслух, омрачая и чужие мысли, Инара не имеет права.
- Ты, кажется, говорил про какие-то укромные места здесь? Расскажи и про них тоже.
[sign]http://s3.uploads.ru/Ko9x2.gif http://s7.uploads.ru/wAv7h.gif http://sg.uploads.ru/V4S5H.gif
Lord, show me how to
Say no to this

[/sign]

+1

57

Слушая Инару, Боромир невольно примеряет сказанное ею на то, что знает сам, и с привычным уже чувством жгучего, любопытного беспокойства, почти радостно сравнивает с тем, что знает сам. Что видел сам – много где довелось побывать, много с кем довелось встретиться. И отчего-то обычаи миров, сколь бы те не разнились – остаются схожими.
Состязаются за первенство и мужчины и женщины. Одни – в доблести и ловкости, другие – в красоте и изяществе. Боромир уверен, что в последнем мало кто сумел бы сравниться с Инарой, в особенности, когда та использует свои чары. Не только эту улыбку, - ладонь накрывает ее руку, коснувшуюся цветка, и пальцы бережно обхватывают запястье, коротким движением, ведут выше, по нежной коже внутренней стороны. Коротко толкается в пальцы ее пульс – и эта хрупкая рука училась фехтовать? – он улыбается, и ступает вслед за чужачкой по усыпанным крупным белым песком садовым дорожкам.
- «Даже»? – он улавливает эту интонацию. В местах, где ему довелось побывать, порой вовсе не считалось зазорным то, что женщина берет в руки оружие. Тогда как сам он по сей день считал, что мир, в котором за оружие берется женщина, старик, или ребенок, находится поистине в опасности. Ибо мужчины этих земель не справились с защитой тех, кто в них нуждается.
- И, полагаю, у тебя отлично получалось, - рука у Инары тонкая и нежная, ласковая – о, это Боромир уж доподлинно знает, но уверенная. Мышцы под кожей подвижные, живые – такая точно преуспела и в фехтовании. – В землях Средиземья женщину, владеющую клинком, повстречать случается редко, но мне доводилось, - воспоминание о юной принцессе Рохана трогает душу теплом, возможно, слегка неловким. – Эовин, дочь Эомунда, Белая Леди Рохана… так зовут одну из них. Принцесса королевства Рохан, что лежит севернее Гондора. Страна бескрайних вересковых пустошей, холодных ручьев, стремительных ветров, и коней, обгоняющих ветер, - Боромир поднимает глаза на густо-синее, будто бархатное небо над Тол Фаласом, и с отчего-то с тихой, звенящей в сердце тоской вспоминает бледные небеса земель рохиррим.
- Дева, о которой я веду речь, искусна в обращении с клинком, подобно умелому мужу. Хоть и прочат ей удел не воительницы, но обычный, женский,«и едва не выдали за меня замуж», - доблестью и отвагой она не уступит никому. Хотя на турниры я бы поостерегся ее пускать, конечно, - Боромир негромко посмеивается. – Затопчут.
- В Гондоре, как и в прочих землях, любят развлечься в состязаниях. В доблести ли, умении владеть мечом ли, луком, или копьем, держаться ли в седле. Чьи кони быстрее, - улыбка шире становится. – Близ Минас-Тирита лишь река Андуин, и там состязаний на кораблях не устроить, но Имрахиль, по большим празднествам, занимает кораблями состязающихся чуть ли не весь залив Бел Фалас. Дамы же наши соперничают за право называться прекраснейшими, но с тобой, клянусь честью, им не сравниться, - пальцы крепко переплетаются с пальцами Инары. Боромир обнимает ее стоя позади, вплотную – ближе, чем позволяет любой этикет, но сейчас, кажется, обоим до этого нет никакого дела. А что до укромных мест – мест… придётся себя одернуть. Сейчас.
- Охотно расскажу. И даже могу показать. Одно такое тут  поблизости. Надеюсь, ход не заложили, - Боромир шумно выдыхает, крепче сжимая руку Инары, и уверенно ведя ее под увитыми зеленью белыми арками. Сад – часть каких-то руин, которых, как известно, на острове немало. Из-за деревьев синеет море, искрясь на солнце, но Боромир уводит Инару в тень, под прохладную сень посеревших от времени колонн. Кажется…
- Сюда, - узкий ход с винтовой лестницей. Вдвоем не поместиться, но Боромир идет уверенно, придерживая Инару за руку. Спуск не самый долгий, но продолжительный – а кода все же во мраке вырубленного в скале хода начинает брезжить свет, то он зеленоватый. От закрывающих выход густых зарослей – их Боромир раздвигает, помогая Инаре ступить на такой же крупный белый, как и в саду, песок.
Перед ними – море. От скалистого утеса вниз тянется тропинка, в которой чьи-то умелые руки вытесали подобие ступенек. Сам же утес окружен зеленеющими деревьями, которые в свете солнечных лучей блестят, как изумруды. Здесь и солнце, и приятная тень; со стороны пляжа тянет солью и прохладой, несмотря на жару, и прибой ударяет в белый берег с упругой силой вдоха-выдоха.
Так дышит океан, - щурясь от бьющих сбоку солнечных бликов, и чувствуя, как даже сюда долетают соленые брызги, Боромир кивает Инаре под сень деревьев – там есть место, где можно расположиться, вдали от посторонних глаз. И, возможно еще побеседовать, - ему здесь жарко, и легкий колет со стоячим воротником он сбрасывает, не задумываясь, оставаясь в рубашке. И предлагает Инаре руку.

+1

58

Все-таки не радоваться тому, что есть общее у их миров, было нельзя. Люди в конце концов везде одни и те же; мужчины стараются похвастать своим имуществом, умениями своими или близких. А дамы, в каком мире бы не были, стараются разодеться как можно лучше, обсудить наряды других, да припомнить все последние сплетни своего круга. И, конечно же, кто с кем пришел; кто привел вместо жены компаньонку, да почему, пророчили скорые разводы, и страшно расстраивались, когда этого не происходило. Но при этом сами не забывали заверять, что у них-де такого точно не будет.
- Даже, - Инара чуть улыбается от приятных прикосновений и на мгновение прикрывает глаза. - В моем мире женщины могут свободно владеть оружием, наравне с мужчинами, но большинство все равно думает, что компаньонка может только носить красивые вещи и кивать на каждое слово нанимателя. - Говорит спокойно, безо всякой обиды или желания пожаловаться, просто констатирует факты.
- И ты соревнуешься? - Чуть прищурившись, наблюдает за своим собеседником. Как меняется лицо, когда он рассказывает о чем-либо, когда отводит взгляд, воспроизводя какие-то воспоминания в памяти. Серра внимательно слушает, снова, понимая что никакие знания о Средиземье ей пока лишними не были. Она чувствует теплое дыхание за спиной, и, протянув руку назад, проводит пальцами по щеке. - Кажется, они не обрадуются, если чужачку будут признавать красивее, чем их. В конце концов, каждая считается самой-самой, в глазах своего спутника. - Да, в этом мире ее не знают, как компаньонку, но Инара Серра все равно с других земель. И не может делать вид, что не замечает что заинтересованных взглядов, что завистливых. Но, насколько она пока могла судить, девушки, помогавшие ей с  нарядами, по крайней мере не имели ничего против ее персоны.
- На Синоне, в садах около того места, где я живу, есть лабиринт. Думаю, теперь я знаю, как он будет выглядеть через много лет. - Задевая какую-то колонну на своем пути, девушка замирает ненадолго, чтобы обернуться и рассмотреть все получше. Но Боромиру точно удалось ее заинтриговать, и вот она уже немедленно следует за ним, чуть беспокоясь о том, что от неосторожного шага вполне сможет сломать каблук.
- Здесь так красиво, - Завороженно шепчет компаньонка, точно поверяя страшную тайну, и инстинктивно тянется в сторону воды, этой приятной прохлады и безмятежных волн. Да, даже падение в воды с борта корабля не умерило стремления познать эту неуемную морскую стихию, которую она по большей части видела на иллюстрациях в книгах, чем вот так, близко. Но, подавив это желание, Инара делает шаг назад, шумно вдыхая морской воздух, и идет к прохладе в тени деревьев с раскидистыми ветвями.
Протягивает руку в ответ, и, вновь оказываясь неприлично близко, чуть сжимает его ладонь своей, и легко касается губами. Здесь, наедине, она чувствует себя как никогда защищенной, и от того кажется еще счастливей. Темные глаза радостно вспыхивают, словно ей преподнесли самый желанный подарок. Она даже не мерзнет в этой тени, а тяжелый воздух, кажется, сгущается еще сильней от такой-то близости. Проводит свободной ладонью по вороту его рубашки, ненавязчиво поправляя - скорее привычка, чем необходимость. Чтобы сделать шаг чуть в сторону, приходится снова тяжело вдохнуть морской воздух, и идет чуть вперед, но не отпуская его руки.
Любопытство ей, как и любому другому человеку было ей не чуждо. Она вглядывается в побережье, стремясь охватить все взглядом. Оставить это в памяти, чтобы держать так долго, сколько сможет. - Милорд, давай поздней подойдем поближе...туда. - Неопределенно указывает на берег, и чуть смущенно улыбается.
[sign]http://s3.uploads.ru/Ko9x2.gif http://s7.uploads.ru/wAv7h.gif http://sg.uploads.ru/V4S5H.gif
Lord, show me how to
Say no to this

[/sign]

+1

59

Такого поцелуя Боромиру недостаточно, и он удерживает Инару подле себя, заставляя продолжить. И, кажется, она вовсе не против – темные глаза искрятся от солнечных бликов, когда они отстраняются друг от друга. Изящная рука скользит по шее Боромира – он улыбается, глядя в темные глаза Инары с томительно-сладким чувством в сердце – и желанием, и пониманием того, что э т о й  ему не обладать. Сколь близка бы ни была, и сколь велика бы не была его, Боромира, власть – пожелай он, и любую мог бы принудить быть  е г о. Но много ли в том не то что чести – удовольствия? - они идут рядом, и Боромир поддерживает Инару за руку, дабы та опиралась на него, и меньше оступалась на сыпучем песке.
Но под сенью деревьев и песка поменьше, – он с наслаждение вдыхает прохладный воздух, прислоняется спиной к широкому стволу. Такими на побережье деревья редко вырастают, - рука касается прохладной серой, в трещинах и морщинах коры граба. Тот шелестит листвой на неумолчном ветру, бросая прихотливую вязь тени и света на лица. На лицо – Инара смотрит на море, и Боромир буквально ощущает, как зажигается в ней что-то. Как загорается ее существо от того простого зрелища, что видит он.
Пускай Боромир так же и любуется, но солнце, песок, скалы и зелень привычны ему, как дыхание. Для Инары же – будто диковинка, словно сказка из какого-то слишком давнего прошлого ее народа. Ведь была же какая-то «Старая Земля»? – на память Боромир не жаловался особо никогда. Расспросить ее еще, что ли? – мысль о том, что у них еще есть время, уже не выручает. Времени все меньше – и, как бы ни хотелось Боромиру, дабы эта черноглазая жемчужина ч у ж о г о  мира оставалась рядом с ним, он более не намерен повторять былых ошибок. Собственных.
«Но ведь я даже не могу знать, сработает ли то, что я найду в глубине острова. Более того, почем мне знать, то ли это, что надо?» - возможно, ничего и не получится. И жемчужина, живая драгоценность родом из мира Синон, останется здесь. В Средиземье. «Со мной», - теплой тоской касается мысль, осторожно, будто боком.
Нет, в Ородруин все это. Нельзя позволять мрачности брать верх над собой – красивых женщин должно радовать всячески, а не огорчать кислой миной, - Боромир кивком отвечает на взволнованную просьбу.
- Конечно, душа моя, - не зови меня милордом, когда мы  т а к, когда наедине, - говорят его глаза, и, переплетя пальцы с пальцами чужачки, он осторожно ведет ее к кромке прибоя.
Волны высокие – ветер неслабый, и треплет волосы. Убрав за ухо Инары выбившуюся из ее прически прядь, Боромир склоняется перед ней, будто в низком поклоне, но на деле же помогает снять туфельки, - ладонь скользит по ноге выше, до колена, обнажив которое, он запечатлевает на нем поцелуй, вскинув на девицу смеющиеся глаза. Смех смехом, а желание его никуда не девается. И не денется, - набросив на плечи Инары свой камзол, он ведет ее по горячему песку, на который то и дело набегают теплые волны. Сам уже босиком – сапоги сбросил еще под деревьями.
И вновь Боромиру странно немного, что ей, Инаре, столько радости приносит то, что ему столь привычно. Он поднимает глаза к небу, вдыхает ветер, чутьем опытного моряка определяя, не ударит ли шквал. Сколько раз случалось такое на Тол Фаласе с ним, да и в Дол Амроте – погода капризна и переменчива, резкие грозы и шквалы с дождями здесь нередки.
Но сейчас солнце спокойно клонится к западу, ветер – упругий и теплый, свежий. Не самый слабый – здесь, на острове, редко бывает тихо, но и не настолько буйный. А море мерцает синим сапфиром впереди, заключенным в белую кайму прибрежной пены.
- Ты, выходит, умеешь фехтовать, душа моя? – пальцы прежним движением прощупывают ее руку, бережно. – Возможно, и ездить верхом?«в какой-то мере, да, уже проверил», - улыбка незаметно прячется в углу рта. – Поведай мне что-нибудь еще о своем мире, что пожелала бы – пока нас не прервали, - Боромир оборачивается на белеющую громаду форта. Несомненно, их здесь, на кромке пляжа, уже увидели, и наблюдают – да пусть хоть изнаблюдатся. Впереди – скалы, а х Боромир излазал вдоль и поперек, еще будучи ребенком.
«Скалы с тех пор и разрушиться могли», - напоминает внутренний голос о том, что ничто не вечно, но Боромир лишь отмахивается от него. Они рядом с фортом, до времени прилива еще далеко – а случись шквал, найдут, где укрыться. Гротов на побережье немало.
И вернуться можно всегда, - теплая вода лижет босые ноги, будто ласковый пес. Так и тянет окунуться – за кромкой скал была лагуна, небольшая и тихая. Стоит дойти туда? – он переглядывается с Инарой.
- Чуть дальше есть место, где можно искупаться. Желаешь ли? – жарко, право же. Боромир приучен терпеть и зной, и стужу, и не страшится их, но зачем терпеть, именно? – Море там спокойно. И я буду рядом, - сжимает ее руку крепко и ласково. О, да. Будет рядом – до поры.
Пока она здесь.

+1

60

Если бы ей было суждено остаться в этом далеком, полном еще неразгаданных загадок, мире, то она предпочла бы эти края для того, чтобы жить. Или, по крайней мере, похожи на них; морское побережье Инара видит впервые в жизни, но уже успела очароваться ими, и внимание на что-либо еще приходится переводить чуть ли не с усилием.
Впрочем, она забегает слишком далеко. Попыток вернуться в свой мир - пусть и ни одну не удалось пока реализовать - Серра не оставит. Слишком уж очевидно понимание того, что хоть трижды она изучи Средиземье, влейся в общество, даже десятилетия спустя она будет здесь чужой. Может, и званой гостьей, но каждый жест, слово, выдает в ней неведомый им край. Пусть и считают пока, что она с этого мира, но попросту не зная, что иные есть, и попасть из них в этот, оказывается, так просто.
Оставшись без обуви, компаньонка с довольным стоном делает несколько шагов на пробу, дабы освоиться. Конечно же, где-то на периферии были и пустыни. Да и не только; не так далеко от Синона была планета, большая часть которой была покрыта песком. Для Инары это тоже была своеобразная диковинка, и, сжимая в одной руке застежку от снятой обуви, второй крепко держится за руку Боромира. Оказываясь у кромки воды - не отказывает себе в удовольствии коснуться стопой чуть прохладной воды, озадаченно вглядываясь в воду.
Но, кажется, она уж слишком увлеклась окружающим, оставляя спутника скучать.
- Нас учили ездить верхом, это верно. Но должной практики ни одна из нас так и не получила - сейчас все предпочитают куда более быстрые средства передвижения. - Инара пожимает плечами, задаваясь вопросом, зачем же он спросил про это, но допрашивать особо и нет желания.
Перспектива купания несколько...пугает. Все же море - это не ванная в комнате отдыха, далека и от бассейнов, которые, красоты ради, располагали у себя некоторые бароны, да и просто любители посорить деньгами. И то, устраивать мероприятия у искусственных водоемов никто не торопился, если только не собирались затеять настоящую феерию. О таких она только слышала и делала заключения по чужим рассказам - самой, к счастью или худу, побывать на них еще не удавалось.
- Тебе уже пришлось быть свидетелем моего умения плавать. - Короткий, нервный смешок. Теперь ей действительно нужно храбриться, перед самой собой в том числе. - Но, если все так, как ты говоришь, то можем и искупаться. - Кивает в подтверждение своих слов, и оглядывается по сторонам. - Идем.
- Ты хотел, чтобы я рассказала о своем мире, но я точно не знаю, что тебя интересует. - Наслаждаясь морскими видами, вдыхая этот воздух, оказывается, действительно сложно сосредоточиться на чем-то одном. Жаль, нет хоть какого-то подобия фотоаппарата; какой уж там, тут и чего попроще не раздобудешь. Ладонь крепко сжимает его, Боромира, но мысли - слишком далеко. Что ему будет интересно услышать о далеком, неизвестном мире?
- Я сама пока видела в нем не очень-то многое. Когда редко покидаешь пределы своего мира, имея возможность, понимаешь это слишком хорошо. Но один мой клиент рассказывал, что бывал едва ли не в каждом известном нам мире. И там, где одни сплошные пустыни, что никак нельзя там поселиться. И где морские волны едва не скрывают от взгляда солнце, затмевая собой. - Крепче сжимает его ладонь, чуть морщась. - И про Пожирателей, которые нападают на корабли путешественников. Что они беспощадны, людей они рассматривают только как объект для грабежа, изнасилования и пыток, притом именно в этом порядке. - Инара чуть вздрагивает, вспоминая эти рассказы. Раньше все они считались за миф.
[sign]http://s3.uploads.ru/Ko9x2.gif http://s7.uploads.ru/wAv7h.gif http://sg.uploads.ru/V4S5H.gif
Lord, show me how to
Say no to this

[/sign]

+1


Вы здесь » uniROLE » uniPORTAL » catch the falling sky


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC