о проекте послание гостю персонажи и фандомы гостевая нужные хочу к вам акция unitime картотека твинков книга жертв uniклик банк деятельность форума

Белый пепел

Это, наверное, удивительно, но Гатсу было бы намного спокойнее, если бы он держал путь во Вританнис не в одиночку, а со всеми остальными. Нет, нельзя сказать, что время вытравило из него одиночку, превратив Черного Мечника в командного игрока... Читать

автор недели GELLERT GRINDELWALD

Геллерт, удовлетворенный сухим ответом, коснулся губами кончиков указательных пальцев и вновь поднял взгляд на главу департамента магического правопорядка. Тёмный волшебник видел, чего стоит Грейвсу сохранять самообладание и внешнюю непоколебимость. Читать дальше

uniROLE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » Мечи мои и щиты [Sherlock BBC]


Мечи мои и щиты [Sherlock BBC]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

господи!
ну зачем же честно так
смотришь ты?
п а д а ю т
все из рук мечи мои
и щиты.

http://images.vfl.ru/ii/1510174009/f603db3a/19340537.png
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●

Участники: James Moriarty and Sebastian Moran
Дата и место: зима 2008, Лондон

Время собирать камни, из которых сложена стена между Джимом и Мораном.

Отредактировано Sebastian Moran (2017-11-08 23:55:24)

+1

2

Ты сильно изменился.
Прикосновение руки Магнуссена неприятно обожгло плечо. Джим не любил подобные фривольности и только дёрнулся, сбрасывая его руку. Рана, уже зажившая, порой неприятно ныла и болела, напоминая о том самом дне, когда всё изменилось в его жизни.
За окном шёл снег. Джим зачаровано наблюдал за метелью, столь несвойственной этому городу. Завтра весь снег мог обратиться в лужи, но сегодня он падал и делал Лондон чуточку светлее. Джиму это нравилось. Ему хотелось одеться и пойти погулять; Моран бы точно согласился составить компанию. Да кто угодно составил бы, кроме Магнуссена.
Чарльз недовольно хмыкнул. Он не понимал, почему Джеймс так изменился: сначала сам вешался на шею, а потом нос воротил. Магнуссену в общем-то было всё-равно: едва ли у него были чувства к Мориарти, но он уже спланировал игру и надеялся, что Джим станет к нему более лояльным.
Изменился? – переспросил Джим. – Как?
Потерял бодрость, огонёк, драйв, – пояснил Магнуссен. – Напился на Рождество, пропустил встречу
Достали меня твои встречи, – поморщился Джим. – Мне вообще не понравились эти ребята даже по твоим рассказам.
Неужели? Ответь, что случилось в Дублине?
Да ничего не случилось!
Джим резко обернулся, моментально меняясь в лице. Он выдавал себя этими вспышками гнева, выдавал тем, что избегал разговоров о Моране, но всё же не сознавался в том, что собственный партнёр с ним сотворил. После той истории Джим охладел к сексу: в одном из клубов он даже устроил пьяный дебош, когда какой-то мальчишка попытался его склеить. Ночью он часто просыпался, вздрагивал, а образы того вечера могли появляться перед глазами весьма непредсказуемо.
Джим даже думал о том, чтобы убить Морана. Отомстить за его поступок, за предательство и боль, за то, что в погоне за спасением собственной души и разума пришлось идти к Магнуссену. Пришлось продаться ради попытки стать прежним.
Но прежним стать не удавалось. Джим угасал с каждым днём, теряя интерес ко многим вещам, кроме алкоголя и лёгких наркотиков. Он уничтожал себя, истреблял и гасил, просто не зная, как иначе позвать на помощь.
Вроде бы те твои парни были не против перенести встречу, – напомнил Джеймс, понимая, что в ином случае Чарльз весь мозг ему проклюёт. И вроде как сам он был не против взять «под опеку» наркоперегон, но в этом деле было слишком много тёмных пятен. – Но я прикину все наши риски. И лучше вообще отсижусь в стороне. Не стоит мне появляться перед ними.
Это серьёзные люди, Джим, – неодобрительно заметил Чарльз.
В этом-то и дело. Моран бы… не одобрил.
Мориарти невольно запнулся на этом имени и чувствах, что вспыхнули при его упоминании. Моран… при всей ненависти к этому человеку, Джим понимал и признавал, что ему довольно тяжело без его поддержки. Да, Моран всегда был на связи, часто общался с Чарльзом, но ситуация всё ещё не была той, при которой Джим может достать телефон и позвонить, чтобы посовещаться.
Когда ты успел стать трусом? – нахмурился Чарльз.
– Я чую неладное, – Джим отошёл от окна и вернулся за свой стол, буравя взглядом монитор. – Что-то здесь не так.
Прекрати, – Чарльз уже плохо скрывал раздражение. – Я буду рядом, как и твои люди. Или ты без этого Морана и шага не можешь ступить? Нежели, забыл, как это, быть собой?
Знаешь что…
Мориарти всегда знал, что его невозможно взять «на слабо». И оттого сильнее удивлялся, как Магнуссену это удалось. Прошло всего два дня, и тихим зимним вечером Джим сидел во главе стола своего кабинета, за которым расположились ещё трое мужчин. Мориарти ощущал нервозность. Он то и дело поглядывал на часы, затем доставал телефон и звонил Чарльзу. Тот не отвечал, как и начальник охраны.
А без него мы начать не можем, мистер Мориарти? – спросил один из визитёров. Он устроил локти на столе и все своим видом демонстрировал раздражение от ожидания.
А вот Джима сразу смутило это «мистер Мориарти». С каких пор его гости знают это имя и узнают его в лицо?.. Чутье едва ли когда подводило Джима. Он и до этого вечера ощущал, что ничего хорошего из этой истории не выйдет, теперь же только укрепился в своих ощущениях и испытал страх.
Почему-то казалось, что охраны нет за дверью. Почему-то казалось, что Чарльз его бросил. Перед глазами всё вело, и Джим надеялся, что это последствия его психологического шока. Обычная нервозность.
Нет, чутье редко его обманывало. Звать на помощь было некого кроме…
Тогда начнём без Чарльза, – совершенно спокойно сказал Мориарти, примеряя очередную маску непробиваемого слепого дебила. – Чую, мы задержимся. Сейчас только домой отпишусь…
Моран до сих пор был вбит в его телефоне как «любимый». Таким образом Джим когда-то дразнил полковника. В тот день Моран оговорил с ним шифр для смс, чтобы по одному сообщению понять, в какой жопе оказался его приятель в этот раз. И раз уж речь зашла о смайле-поцелуе, то Джим переименовал полковника в телефоне, но на «любимого», а не на «любимую», бравируя тем, что не скрывает своих предпочтений.
И было сделано это правильно, так как один из гостей (араб, судя по разрезу глаз, тону кожи и акценту) постоянно косился в телефон Джима. И едва ли его смутило короткое: «Я на совещании. :*»  Он даже усмехнулся и несколько презрительно глянул на Мориарти (явно различил строку адресата).
Ну что ж, приступим, – сказал Джим. Он уже примерно понимал, что никакие это ни наркоторговцы. Ребята были подосланы, чтобы тихо и аккуратно, под видом сделки, выведать всё о каналах и информаторах Мориарти, убить его и продвинуть своего босса. Типичная теневая игра, но Джиму надо было тянуть время. – Для начала выслушаю вас.
Пока араб говорил, Мориарти думал о том, что попав в опасное положение, оказавшись нос к носу с вероятной гибелью, первым делом он подумал о Моране. Взвесив все «за» и «против», он снова подумал о нём, самом верном и опасном своём человеке. Сидя в зале напротив убийц, Джим слышал только ускорившееся биение своего сердца и мечтал снова увидеть своего друга, понимая, что его ненависть всё это время была лишь жгучей тоской и обидой. Обидой на самого себя. Ведь Моран не подсыпал себе наркотик, Моран не толкал его к Магнуссену, Моран не бросал и не предавал.
Всё это, как обычно, сделал Джим. И осознал, как обычно, поздно.
Рискуя потерять жизнь, он осознал, что всё это время не был готов отпустить… своего человека.

Отредактировано James Moriarty (2017-11-09 13:22:55)

+1

3

Зима этого года оказалась одной из самых холодных за всю его жизнь. Полковник чувствовал себя неуютно, снова вернувшись в съемную квартиру, удобно расположенную, с широким окном и угловой комнатой. Он слишком привык постоянно быть рядом с Джимом, потому что так было намного лучше общаться, координировать деятельность организации, да и заботиться о его безопасности тоже. Теперь так не получалось, Моран был уверен, что Джим будет скован и насторожен в его присутствии, особенно наедине с ним, и они будто вернулись в своих отношениях на три шага назад. Моран стал подчиненным, Джим Мориарти - руководителем и боссом, и это должно было если не устроить обоих, то хотя бы обезопасить их друг от друга.
От своих обязанностей Моран получал сомнительное удовольствие. Они продолжали общаться по переписке, решая все вопросы оперативно и четко, как и раньше, но вместе с тем холодно и исключительно по-деловому. И все бы ничего, если бы так все было с самого начала, но Себастьян раздражался, привыкнув к другому. Он не любил подчиняться, не любил официоз, а здесь приходилось придерживаться именно этого, потому что ему совсем не хотелось злить Джима или давать ему повод с собой попрощаться. Он знал слишком много, и не мог не понимать, что в качестве последнего “пока” у него будет пуля в голову.
Полковник рассчитывал, что со временем все немного успокоится. Он, несмотря на то, что было в Дублине, оставался хорошим специалистом, умным и верным человеком, и полагал, что Джим не захочет просто взять и отказаться от него. Потому заставлял себя терпеть и принимать то, что было. И вместо своего личного присутствия настоял на камерах видеонаблюдения, которые стояли теперь в доме Джима и во всех его офисах. Они не были, конечно, равноценной заменой, но у Джима имелись другие телохранители, так что все это нужно было скорее Морану, чем Мориарти. Так он мог ощутить себя причастным, тогда как в действительности в последние месяцы не приближался к Джиму так, словно у него был на это судебный запрет.
Еще он старался воспринимать Джима исключительно как делового партнера, а не как живого человека. Тот “подходящий человек”, которого Мориарти нашел для себя по совету самого Морана, нисколько не интересовал полковника, однако тот нет-нет да поглядывал на камеры, чтобы определить, кто это был. Поначалу даже решил, будто Джим соврал ему нарочно, чтобы обезопасить себя или подразнить, однако потом понял, кого на самом деле тот имел в виду. В груди неприятно засаднило: Магнуссен не казался подходящим, но он хотя бы был на стороне Джима. Предавать Мориарти Чарльзу не было выгодно, да и Джим не мог не видеть, что это за человек. Раз выбрал его, значит так хотел - ну и пускай. По крайней мере, Магнуссен не был моложе Морана, и даже не был красивее. Возможно, умнее и богаче, ну да и что с того?
И почему это вообще должно волновать Себастьяна?..

В этот день он оставался дома и не собирался ничего делать, кроме как есть доставленную из ресторана еду и смотреть порнуху, ну еще может почистить винтовку, если будет настроение. Сообщение от Джима застало его врасплох и, глядя на монитор телефона, Моран ощутил, как чья-то рука выкручивает тумблеры адреналина на полную.
Расшифровав код с первого взгляда, Себастьян захлопнул крышку ноутбука, натянул свитер и бросился ко второму компьютеру. Щелкнул мышью, чтобы вывести на экран трансляцию камер из дома Джима, но там было пусто. Переключил на главный офис и тут же обнаружил, что основная камера последнего этажа не работает. Это могла быть простая поломка, но с сообщением такое не вязалось, поэтому Себастьян открыл другую программу, ввел личный код и глянул на трансляцию с дополнительных камер. Они были крошечными и стояли по углам помещений, Моран сам их туда прицепил, выделив в отдельную систему видеонаблюдения, о которой мало кто мог узнать.
Благодаря этому сейчас он видел запертую дверь в кабинет Джима и троих охранников рядом. Охранники были вооружены и, что хуже всего, не знакомы Себастьяну.
- Джим, ты идиот, - пробормотал полковник, ругая Мориарти за то, что не позволил ставить камеры и в самом кабинете. Это якобы нарушало его право на приватность, и действительно было так, но сейчас Себастьян не отказался бы увидеть, сколько с ним находится человек и что они делают.
Однако увидеть он никак не мог, а потому торопливо начал собираться, надеясь, что Джима не убьют в ближайшие двадцать минут. Выйдя на улицу, полковник позвонил Чарльзу, но тот не брал трубку, а голосовую почту Моран сбросил. Ему не нравилось это, не нравилось, что опасность образовалась прямо в офисе, под носом у них всех, и что его не было рядом - тоже не нравилось.
Объехав здание офиса с обратной стороны, Себастьян пошел через пожарную лестницу, только на третьем этаже войдя вовнутрь, и там тоже шел по служебным коридорам. Попасться на глаза противнику раньше времени он не хотел, а по пути рассуждал, что должен делать. Допустим, охрану он может убить, но потом, когда он войдет в кабинет…
Если они все еще в кабинете, - думал он, бегом поднимаясь наверх по ступенькам. Остановился только у двери в коридор последнего этажа, подождал, успокаивая дыхания и перекладывая пистолет поближе под кожаной курткой. Хорошо бы не пришлось доставать его как можно дольше - выстрелы вспугнут тех, кто сейчас рядом с Джимом, и кто знает, что они могут сделать.
Выйдя в коридор, Моран пошел по направлению к кабинету. Охранники тут же выстроились в ряд, но спрашивать о том, кто он такой, не торопились: похоже было, что они знают его в лицо. Или же встречали такими лицами каждого, кто здесь появлялся.
- В чем дело? Меня вообще-то ждут на этом совещании, - соврал Моран, останавливаясь в трех метрах и хмуря брови.
- Уже никого не ждут, - ответил один из них, и Себастьян понял, что пора.
По счастью, оружия при них не было. Металлоискатели и охрана - настоящая - при входе не давали пронести ничего лишнего, и потому свой пистолет полковник тоже не доставал раньше времени, надеясь, что разберется так. В драках он был очень даже неплох; сейчас действовал стремительно, так, как от него никто не мог ожидать, ударил ногой в челюсть ближайшему, и потом перекатился за спины оставшимся двум, жалея, что не получается сделать этого тихо. Да и быстро тоже - их было больше и слабыми никто не смог бы их назвать, потому Моран потратил драгоценные три минуты, заработав пару синяков и, кажется, рассеченную губу, потому что слишком поздно подался назад, не сумев избежать удара.
Под конец он все-таки выстрелив, не поднимая пистолета от пояса и попав в область солнечного сплетения, а потом, ударил ногой в запертую дверь, снеся замок, не предназначенный для больших нагрузок, и вошел в кабинет, вытянув пистолет перед собой.
И остановился у самого порога: Джим стоял напротив, в окружении троих “деловых партнеров”, один из которых прижимал дуло глока к голове Мориарти.
И как только пронес! - Моран разозлился, но не двинулся с места.
- Опусти пистолет и положи на стол, - с ощутимым акцентом произнес араб, и Морану не оставалось ничего, кроме как выполнить указание и остаться безоружным.

+1

4

Пока его визитёры говорили, Джим мысленно прикидывал, за сколько Моран сможет добраться до офиса. Если вообще захочет добраться. Если увидит смс. Если он в городе. Если не пошлёт Джима к чёрту. Нет, полковник не должен так поступить. Как Джим момент отчаяния обратился к нему, так и Моран в момент беды всегда будет рядом. В целом дорога могла занять от пятнадцати минут да часа. В первом случае Мориарти мог стать настоящим счастливчиком, а во втором – хладным трупом.
Джим видел, что его собеседникам начинает надоедать эта игра. Чтобы не раздражать их, Мориарти заговорил, так как что, а заговаривать зубы он умел. Спрашивал про пути поставки, про выгоду и расценки, говорил откровенные глупости, кося под дурачка. Его гости несколько раз удивлённо переглянулись, не понимая, как прославленный Мориарти может так неумело вести переговоры. Когда тем это надоело, разговор резко принял иной тон.
Дуло пистолета, направленное на Джима, говорило само за себя. Мориарти только сглотнул и что-то залепетал, подняв руки. Конечно же, он вовсе не был напуган до такой степени, но продолжал строить из себя идиота. Вскочил на стуле, отпрянул и споткнулся, но его достаточно быстро подняли за руки и усадили на тот же стул. Джим дрожал и вырывался, что-то кричал, арабы кричали на него, и в офисе стало необычайно шумно.
Два точных удара в челюсть явно должны были разговорить Мориарти, но он лишь скулил и выдавливал слёзы, надеясь, что эти придурки примут его за обычную подставную шестёрку. От каждого нового удара он кричал лишь громче, изображая истерику, и повторял: «Я всё скажу, всё скажу!»
Нужно было тянуть время.
Внезапно за дверью послышались странные звуки, похожие на потасовку. Раздался выстрел, и трое арабов явно запаниковали. Они заговорили что-то на своём языке, и Джим тут же ощутил, как в висок упёрлось дуло, но не это интересовало его, а то, кто за дверью. Кто устроил весь этот шум.
Ответ не заставил себя ждать. Увидев Морана, Джим удивился тому, как забилось его сердце. Губа полковника была разбита, но выглядел он всё так же угрожающе и мощно. Джим даже не смог сдержать улыбку. Чёрт, как же он скучал! От осознания, что Себастьян не бросил его, Мориарти накрыло неожиданной радостью, он готов был ликовать и смеяться.
Но пока что радоваться было рано.
- Опусти пистолет и положи на стол.
Нет, нет, нет, не делай этого, стреляй! Стреляй, в них, Себастиан, стреляй!
Джим закусил губу, сожалея о том, что Моран отложил пистолет. Слишком волновался за его жизнь, как обычно. И теперь их двоих могли любить в любой момент за ненадобностью, и что бы этого не произошло, нужно было говорить, нести чушь, делать хоть что-нибудь.
Вот видите, видите! – снова нервно затараторил он, выдавливая слёзы. – Вот и охрана подоспела! И Мориарти тоже здесь, так ведь?!.. Так ведь?..
Конечно же он заметил, как вздрогнул один из его пленителей. Все они явно зацепились за эти слова и оторопели на миг, не понимая о чём речь. Джим понимал, что рискует в любой момент словить пулю, но если у арабов стояла задача убрать Мориарти, то надо было продолжать извиваться.
А вы что подумали? – нервно рассмеялся Джим, зная, что практически никто и никогда не видел его в лицо. – Конечно же Мориарти не такой дурак, чтобы явиться сюда в одиночку! Ещё какой дурак!Я просто его человек! Но… но я могу провести вас мимо охраны, потому что их внизу уже много, поверьте! Мы спокойно выйдем, я покажу вам настоящий офис, только не убивайте!
Но спасти себя – полбеды. Надо было ещё спасти и Морана. Терять его Джим не собирался, только не сейчас, только не сегодня. И только не так, не по его, Джима, вине.
А вот он, – Джим указал на Морана и нервно тряхнул руками. – Он знает код от двери выхода из здания! Ну тот, который второй! Он выведет нас! Видите? Видите, я полезный!

+1

5

Выражение лица Джима, когда Моран вошел… Он заметил, заметил все до последней детали, и сам испытал нечто подобное – как будто облегчение от того, что Джим жив, от того, что они вновь в одном помещении, и от того, что он позвал на помощь. Себастьян не был сентиментальным, но не мог не оценить этого, не мог ничего не чувствовать на этот счет. Получалось, что он все еще оставался тем, к кому Мориарти обращается в тяжелую минуту, тем, на кого Джим рассчитывает и полагается. Первым в его списке.
Себастьян гордился этим, и пусть никогда и никому не дал бы понять, но он был по-настоящему рад.
А потом Моран подумал, что виноват сам. Нужно было настоять на том, чтобы все осталось как прежде: подумаешь, случилось один раз у них недоразумение, пусть и максимально крупного масштаба. Организация не должна из-за этого пострадать, и глупо было думать, что личное присутствие не понадобится для обеспечения полной безопасности Джима. Будь Моран с ним, он наверняка отговорил бы от личной встречи, или хотя бы сумел принять некоторые меры заранее, или что-нибудь еще придумал, чтобы не стоять сейчас безоружным напротив троицы «дипломатов», один из которых уже держал Морана на мушке, явно признав в нему грозу куда более существенную, чем хнычущий Джим, а другой брал со стола пистолет, положенный туда самим Себастьяном. Одно утешало – у третьего ничего не было в руках, кроме тонкой папки с документами.
А еще охрана, в коридоре. Моран здорово их потрепал, о точно мог поручиться только за одного. Двое других могут оклематься и присоединиться, потому что убивать их у полковника не было времени – он торопился к Джиму.
Сейчас он об этом немного пожалел, но звуков из-за двери пока не доносилось, так что может и пронесет.
Прислушавшись к тому, что лопотал Джим, Моран понял, какую игру он ведет. Невольно ухмыльнулся, его выражение четко передавало одно – «Я же предупреждал тебя». Моран предпочел бы, чтобы Мориарти никогда не раскрывал свою личность, даже в самых экстренных случаях. Теперь придется убивать всех – и эту троицу, и тех охранников, да и черт знает кого еще, вдруг кто-то был здесь, но уже ушел?.. Если Джим не может сам позаботиться о конспирации, полковнику придется снова брать эту часть дел в свои руки.
После предложения Джима, которое было в равной степени заманчивым и фальшивым, троица начала сдержанно переговариваться на одном из диалектов арабского. Морану пришлось чуть поднапрячься, чтобы разобрать отдельные слова и перевести их – все-таки он не занимался подобным уже около десятилетия. Однако память сработала хорошо, и вскоре он уже имел веские опасения насчет состоятельности плана Джима. В то, что перед ними не Мориарти, они вроде бы поверили, но вот в то, что их сейчас проведут куда надо – нет.
- Лично я не согласен, - решив действовать на опережение, заговорил полковник, обрывая обсуждение, которого якобы не понимал. – Я не предатель. Никакого кода не скажу. А вас троих придется убить, - он обвел каждого тяжелым взглядом; на Себастьяна смотрели с откровенным презрением. – Еще не придумал, как именно, но обязательно что-нибудь соображу.
Тот, который был у них главным, расхохотался, а потом они сделали то, чего Моран больше всего опасался. Глок вновь уставился дулом в голову Джима, а пистолет, который принадлежал Себастьяну, на него же и смотрел. Моран предпочел бы, чтобы все было наоборот, однако как сложилось – так сложилось. Теперь было главным не терять ни единой секунды, и он приготовился, зная, что такие, как этот тип, любят сказать что-нибудь напоследок.
- Тогда зачем ты нам нужен? – он картинно сплюнул на пол и кивнул, давая сигнал своему прятелю.
В момент, когда тот нажал на спуск, чтобы пустить пулю Морану в лоб, тот бросился вперед, однако не на своего потенциального убийцу, а на их главаря, державшего Джима на мушке. Пистолет Морана жалобно щелкнул (полковник нарочно поставил его на предохранитель прежде, чем положить на стол, а растяпа-араб этого не заметил), в то же время Себастьян толкнул главаря под локоть, уводя глок от головы Джима. Тот инстинктивно сжал пальцы, пуля ушла в куртку Себастьяна, пробивая ему правый бок, и затем Моран вывернул его руку и отнял пистолет, сразу же стреляя в голову человека, уже разобравшегося с предохранителем.
- Возьми мой пистолет, - скомандовал Себастьян Джиму, стреляя в лоб последнего «дипломата», пытавшегося защититься бесполезной папкой. Руку их предводителя он продолжал выкручивать, а его самого уткнул лицом в стол, не давая пошевелиться. – За дверью их охрана, вломятся – стреляй.
Сам полковник в случае чего планировал прикрываться арабом, потому что глок был тридцать шестой модели – на шесть патронов, три из которых еще оставались внутри.
Два – после того, как Моран выстрелил вверх, разбивая пожарную сигнализацию, которая моментально начала вопить. Теперь им оставалось подождать еще немного до момента, когда настоящая охрана здания снизойдет до того, чтобы подняться сюда и решить вопрос, однако чуда не произошло и в дверях появился один из тех амбалов, которым Моран был обязан ссадиной на лице.
- Осторожно! – крикнул он, жалея, что нельзя выпустить араба и затолкать Джима себе за спину. Вместо этого он пустил пулю, целя в голову охранника, но тот вовремя дернулся, наполовину скрываясь за дверной створкой, и Морану пришлось всадить последнюю пулю из магазина в его руку, чтобы он хотя бы не мог бить правой.
Большего он пока не мог сделать – хотелось оставить этого араба живым, чтобы допросить, и поэтому Моран пока не спешил выпускать его из хватки. Но готов был сделать это, если поймет, что Джим сам не справляется с его пистолетом, потому что с ранением врукопашную полковник лезть бы не стал.

Отредактировано Sebastian Moran (2017-11-10 12:15:08)

+1

6

Джим слишком хорошо знал Морана, чтобы не заметить, как тот отреагировал на его слова. Будь они сейчас наедине, завязался бы спор о том, что Мориарти сам всё знает, он умнее, он продуманнее, он… облажался так, как никогда прежде. И только потому, что послушал Чарльза. Идиот. Настоящий конченный идиот при своём-то гениальном интеллекте. Хорошо, что сейчас ситуация не располагала к сожалениям, а то Джим провалился бы сквозь землю со стыда. Как он смог подставиться так глупо?.. Да ещё чтобы Моран стал свидетелем этого позора. Теперь Джиму точно не удастся отстоять свою право на свободу, Себастьян будет гнуть своё и… и Мориарти чувствовал, что готов довериться ему снова. Тем более раз сам повёл себя как глупец.
Хотя куда большей глупостью он счёл слова Морана, последовавшие за переговорами арабов-наркоторговцев.
- Лично я не согласен.
Мориарти не смог удержаться и закатил глаза. У него на лице ещё не высохли слёзы, но он не мог сдержаться от демонстративного поведения, что не вязалось с его ролью нытика. Была бы возможность – ударился бы головой о стол. Нет, Моран, детка, говорю тут я. А ты хватай свой ствол и отстреливай им яйца! Давай, давай, давай, хватит языком чесать! Но Джим конечно же молчал и надеялся, что полковник понял.
Я не предатель. Никакого кода не скажу. А вас троих придется убить. Еще не придумал, как именно, но обязательно что-нибудь соображу.
Джим тихо засмеялся. Неужели Моран у него нахватался любви к дешёвому пафосу?.. Да уж, общество Мориарти едва ли хоть кому шло на пользу, даже такому серьёзному и взрослому человеку. Тут впору только о спасении своей шкуры думать, а Джим был сосредоточен только на своём друге. Он скучал, очень скучал.
Но ему стало не до смеха и не до ностальгии, когда дуло вновь упёрлось в висок. Джим моментально стал серьёзным и посмотрел на полковника так, словно говорил: «Ну же, Себастьян, твой выход. Давай, сделай это». Подсознательно Мориарти даже не сомневался в том, что Моран справится. И куда больше угрозы собственной жизни Джима возмутило то, что один из ублюдков сплюнул на пол. На его пол. На его, сука, пол. На его чистейший не осквернённый пол. В любимом головном кабинете.
Эти уроды явно считали себя бессмертными.
Тварь, ты думай на чей пол плюёшь, – не удержался от комментария Джим, моментально сменив тон.
Всё произошло слишком быстро: Моран рванулся вперёд, щелчок, выстрел прямо над ухом, толчок в спину, падение одного тела, второго. Джим успел только вскочить на ноги, когда двое дипломатов были уже мертвы, а третьего (плевуна) Моран удерживал в крепкой хватке рожей в стол. Справился. Кто бы сомневался?
- Возьми мой пистолет. За дверью их охрана, вломятся – стреляй.
Понял тебя, – абсолютно спокойно (хотя до этого он мастерски изображал истерику) ответил Джим. 
Он взял с пола пистолет и от души пнул труп араба. Тому-то уже было всё равно, а Мориарти приятно. Проверив оружие, Джим уверенно сжал его в руке, как когда-то показывал Себастьян, и обернулся к двери. Над головой вовсю выла сирена, и Мориарти облегчённо выдохнул, радуясь тому, что всё закончилось. Он глянул на Морана и хотел спросить про араба, как внезапно снайпер крикнул:
- Осторожно!
Джим резко присел, прячась за столом, пока в комнате звучали выстрелы. Два раза со стороны Морана, оставалось надеяться, что он попал. Джим выглянул и увидел в дверях довольно крепкого охранника с пулевым ранением в плече. Себастьян удачно ранил его и отвлёк на себя, чем можно было воспользоваться. Мориарти встал, вытянул руку и выстрелил, попав в грудь. Едва ли смертельно, но этого хватило, чтобы сбить амбала с ног.
Тот рухнул на пол, но за ним в зал ворвался второй, тут же открывая стрельбу. Джим снова спрятался за столом, как внезапно выстрелов стало в разы больше. Перестрелка закончилась, и послышался звук падающего тела. Мориарти глянул в сторону Морана, который удачно прикрывался за дверным косяком, и осторожно выглянул. В кабинете были его люди.
Ну что, полковник Моран, – обратился он к другу, встав на ноги и отряхнув костюм. – Принимайте командование своими людьми. Этого хотите допросить?
Джим указал на араба и приблизился. Он чуть поднял руку и нажал на курок, пробивая пулей его ступню.
Ой, чёрт, простите, я случайно! – наигранно вскрикнул он. – Наверное психика не выдержала после вашего плевка на мой пол! Себастьян, – уже более серьёзно он обратился к другу. – Увези меня отсюда.

+1

7

От изначального плана пришлось отойти. Моран понял, что находится в крайне невыгодном положении, когда стоит едва ли не посреди кабинета, да еще и занимает одну руку арабом, прижатым к столу. Джим мог спрятаться под его же столом, и теперь полковник беспокоился за себя самого; вот и пришлось хорошенько стукнуть прикладом араба, чтоб тот потерял сознание, и метнуться к двери, рядом с которой было одно из самых удачных, если судить с точки зрения стратегии, мест. Во-первых, Морана не было видно от дверного проема, поскольку одна из створок его скрывала. Во-вторых, он легко мог воспользоваться своей незаметностью, чтобы напасть со спины, если кто-то войдет в кабинет подальше.
Отсутствие пуль в магазине  немного его волновало, полковник предпочел бы, чтоб в его руке был именно его пистолет, на двенадцать патронов, но чего нет, того нет. Он бы, пожалуй, даже бросился на охранника араба сзади, да только сигнализация наконец привлекла внимания, и кроме выстрелов от Джима и в его сторону послышались другие. Моран облегченно выдохнул - если по правде, он не был до конца уверен в том, что выдержит еще одну схватку, рана в боку беспокоила его все сильнее, а теплая кровь, пропитавшая кофту, уже начинала засыхать. А хуже всего то, что пуля по-прежнему оставалась где-то в боку, и у Морана все меньше и меньше получалось отгораживаться от боли. Адреналин в крови начал падать, и оттого он чувствовал все слишком ясно и четко, и зубы уже неприятно ныли от того, как крепко полковник их сжимал.
Хорошо что теперь, когда охрана Мориарти наконец была на месте, потерпеть оставалось совсем немного. В ответ на обращение Джима, Себастьян отстранился от стены и сделал пару шагов вперед, чувствуя, как его пошатывает, оглянулся, чтобы оценить происходящее, и сказал:
- Уберите трупы. Если есть кто живой - в камеру. Этого, - он кивнул на приходящего в сознание араба, которого уже успели поднять на ноги, - тоже в камеру, пускай пока посидит. Я займусь им сам, а ваше дело - не дать ему сдохнуть до этого момента.
Он уже хотел отобрать у Джима свой пистолет, когда тот якобы по случайности выстрелил в ногу арабу. Морана едва не оглушило болью - его собственное ранение как будто начало раздирать его изнутри, отозвавшись на чужую боль, и полковник даже немного позавидовал арабу, который мог кричать и лить слезы, не заботясь о собственном достоинстве.
Да, заботиться было уже поздно - наверное, каждый в этой комнате понимал, что живым и свободным этому человеку уже никогда не стать.
- Пойдем, - он кивнул в ответ на слова Джима и вышел из кабинета. Сейчас полковник как никогда сильно жалел о том, что это место находилось так высоко - даже на лифте придется опускаться довольно долго, а аптечка с обезболивающим у него только в машине.
Ладно. Он снова сжал зубы, дождался, пока Джим войдет в лифт и надавал на кнопку, а потом привалился спиной к стене кабины и прикрыл глаза. Нестерпимо хотелось глянуть, в каком состоянии находится рана и куда именно угодила пуля, но при Джиме полковнику этого делать не хотелось. Ему нравилось, что Мориарти воспринимал его сильным, бесстрашным и неуязвимым, и показывать собственную слабость он мог разве что в полностью безвыходном положении. А пока что еще можно было держаться на ногах, исключительно на мечтах об анальгетике.
- Ты бы лучше продолжал общаться с людьми только по переписке, - заметил Моран, стараясь отвлечь и себя, и Джима. - Или настаивал, чтобы они оставляли оружие независимо от статуса. А еще лучше...
Кабина остановилась, в открывшиеся створки прошла тучная женщина в брючном костюме, и остаток пути Моран молчал, чувствуя, как ему становится жарко и тошно и как кружится голова. Он пытался рассчитать, хватит ли его на путь до автомобиля, потому что на то, чтобы вести машину, он уже вряд ли был способен.
Наконец женщина вышла, а на уровень ниже вышли и Себастьян с Джимом. У Морана перед глазами темнело, пока они вдвоем шли до припаркованного позади здания автомобиля, и полковник неосознанно злился на самого себя за то, что он так слаб, а еще за то, что позволил себя ранить. Нужно было толкать руку араба вверх, но в тот момент Себастьян испугался, что тот среагирует раньше и все-таки ранит Джима. Или вовсе убьет его, не потому, что хочет, а инстинктивно нажав на курок.
Вообще это ранение было случайностью, причем счастливой - Моран тоже мог получить пулю в голову, или грудь, или в шею, или в живот, или даже в пах. Ему повезло с боком, повезло, что он еще может ходить, пусть сознание и затапливает болью, повезло, что пуля внутри и это не дает крови выливаться. Правда от мысли о том, как потом будут эту пулю вытаскивать, к горлу подступала тошнота.
Увидев впереди автомобиль, Моран достал из кармана ключи и сжал в ладони, поняв вдруг, что практически перестал ощущать собственные пальцы. Это был очень плохой знак, добавить сюда тошноту и то, как темнело перед глазами, и какими легкими казались шаги, и все становилось предельно ясно. Даже боль, как казалось, чуть притупилась, и, поняв это, полковник через силу выдохнул:
- Джим... - собственного слабого голоса Моран испугался. Нахмурившись, попытался придать ему больше уверенности и твердости: - Возьми ключи, - он протянул руку, но почти ничего не почувствовал, только увидел, как связка ключей выскальзывает из пальцев и летит на землю. - Кажется, я всё.
Его хватило еще только на то, чтобы все-таки дойти до машины и уже по ее боку плавно съехать на пол, теряя сознание и наконец переставая ощущать боль.

0

8

Джим понял, что всё правильно, когда Моран начал раздавать команды. Теперь полковник был на своём месте, люди слушались его, работа кипела, и именно этого не хватало офису в последнее время. Джим довольно улыбнулся и отряхнул деловой костюм, после чего накинул плащ.
Он не хотел домой, не хотел в другие офисы. У Чарльза, скорее всего, тоже были проблемы, но решать их Мориарти не собирался. Как и общаться с Магнуссеном в ближайшее время. А чтобы избежать общения, надо было переждать. Идеальным вариантом казался дом Себастьяна. К тому же, им столько надо было обсудить.
- Пойдем.
Джим кивнул и послушно пошёл следом за Мораном. До лифта они дошли молча, так же молча вошли в него. Джим банально не знал, что сказать. Между ними столько всего произошло, а поступок Морана не укладывался в единичное «спасибо». Это было нечто большее. Нечто потрясающее. Мориарти глянул на друга, привалившегося к стене, и решил, что тот просто устал. Ещё бы: его внезапно сорвали с места, заставили мчаться сюда, драться, стреляться… Но жизнь и дружба с Джимом никогда не были скучными или спокойными.
- Ты бы лучше продолжал общаться с людьми только по переписке. Или настаивал, чтобы они оставляли оружие независимо от статуса. А еще лучше...
Его голос. Джим соскучился даже по этим строгим поучающим ноткам. Хотелось просто развернуться и крепко обнять Морана, прижаться к нему и рассказать, как было тяжело в эти дни, как всё не ладилось, как шло через ж... Полковник замолчал, когда в лифт зашла одна из сотрудниц офиса. Она глянула на них без особого интереса, и Джим ответил ей тем же. Сейчас куда больше его волновало иное.
- Ты всё же приехал.
Мориарти не знал, как объяснить свои чувства. В эту фразу он вложил всё: «спасибо», «я скучал», «больше не уходи», «хочу как раньше». Джим пребывал в своих мыслях и вышел из лифта чисто на автомате. Он смотрел вниз, думал о том, как заговорить, и из раздумий его вывело тихое:
- Джим...
Себастьян?..
Джим резко обернулся, не узнав голос друга. Тревога моментально охватила его, и Мориарти окинул полковника взглядом. Тот был бледным, уставшим, с пересохшими губами, выглядел откровенно погано, но никаких следов ранений Джим не замечал.
- Возьми ключи. Кажется, я всё.
Джим воспринимал всё обрывочно. Ключи медленно полетели вниз и противно лязгнули об асфальт. Этот звук эхом отразился в ушах, как и скольжение куртки Морана о дверцу машины, когда он начал падать. Звук падения и вот – он лежит на полу, бледный, словно мёртвый.  Джима трясло от непонимания происходящего, и руки моментально стали ледяными от страха.
Метнувшись к другу, Мориарти упал на колени, распахнул его куртку и наконец-то понял, в чём дело. Рубашка на боку была мокрой: пропиталась кровью. Джим завёл руку вниз, пощупал, но спина была сухая. Значит, пуля осталась в теле.
Твою мать! Твою ж мать!
Дрожащими и перепачканными кровью руками Джим достал из кармана телефон и спешно набрал номер своего доктора. Ответил автоответчик, и Мориарти истерично бросил телефон в стену, разбивая его вдребезги. Вот теперь его охватывала настоящая истерика: на глаза навернулись слёзы, руки дрожали, нервы могли сдать в любой момент из-за чувства вины и беспомощности. И страха.
Нет, нет, нет… не вздумай умирать, Себастьян, не думай…
Хватит! – завопил Джим самому себе.
Усилием воли он заставил себя унять дрожь. Истерикой делу не поможешь, и каждая секунда была на счету. Мориарти прикрыл глаза и быстро вспомнил, чему учат в таких случаях. Первая помощь, а в машине должна быть аптечка. Аптечка. Машина. Ключи.
Джим вскочил на ноги, метнулся в сторону и подобрал ключи. Открыв машину, он быстро раскопал аптечку и вылез под свет фонарей, принимаясь изучать содержимое.
Пожалуйста, пожалуйста, не умирай!
Упав на колени, Джим приподнял футболку полковника, хотя та уже начала прилипать к ране. Достав стерильную салфетку, Мориарти вытер кровь, выбросил её и взял другую, накладывая уже поверх раны. Закрепив края пластырем, он чуть надавил на рану, подержал и пощупал пульс. Только после этого Джим вернул футболку на место и достал нашатырь.
Давай, давай, приходи в себя… – прошептал Джим, запустив пальцы свободной руки в волосы полковника. – Ты мне нужен… – он поднёс флакон к носу Морана и чуть поводил, пока тот не пришёл в себя. – Себастьян, мне нужна твоя помощь! Знаю, очень больно, но прошу, встань и сядь в машину, я довезу тебя, только… Быстрее. Вот таблетки.
Дрожь начала возвращаться. Джим расковырял две таблетки анальгетика и вложил в рот полковника. Он встал, скинул чёртов плащ, бросая его прямо на улице, открыл дверцу машины и наклонился, помогая Морану встать и сесть.
Вот так, молодец, – приободрил Джим дрожащим голосом. Достав ещё одну салфетку, он подложил её под футболку Себастьяна и поймал его руку, устраивая её на ране. – Держи, пожалуйста.
Пристегнув друга и закрыв дверь, Джим спешно занял водительское место и провернул ключ.
Моего врача нет в городе или он просто пидор, который не берёт трубку,  – сказал он уже более уверенно и нажал на педаль газа. – Если у тебя нет знакомого, то пулю буду извлекать я. Опыт есть, правда наблюдательский.
Джим резко вырулил и тут же набрал скорость. Он ехал так быстро, как мог, лишь бы не терять драгоценное время. Иногда он поглядывал на Морана, нервы были накалены и весь мир вокруг словно так и норовил обжечь или зацепить их. Мориарти поджимал губы, но гнал, быстрее и быстрее, по направлению к дому полковника.
Он не хотел, не мог потерять его. Тем более так, тем более по своей вине и ошибке. Джим ругал себя самыми последними словами, признавая, что сам, по глупости, отказался от общения с самым близким человеком из всех. Чтобы потом заманить его в такую передрягу.
Не вздумай умирать, – сказал Джим, прибавляя газ. – Это приказ. Живи.
Наконец-то он припарковался у знакомого дома. Оставалось только уговорить Себастьяна найти силы и дойти.

Отредактировано James Moriarty (2017-11-10 15:54:28)

+1

9

В себя приходить ему совершенно не хотелось. В беспамятстве было хорошо, спокойно, тепло и, что самое главное, не больно, как будто никакой раны на теле не было, никакая кровь не вытекала и никакая пуля не сидела глубоко внутри. Будь его воля, он бы тут и остался, потому что в данный момент не соображал, а только чувствовал. Или, точнее, осознал этот покой обморока лишь в тот момент, когда он закончился, и сила невыносимого запаха вернула Морана на поверхность, в жизнь, в лондонский воздух и, конечно же, в боль.
Он тихо застонал, мотнув головой и показывая тем самым, что очень недоволен, однако в следующий момент признал, что так будет лучше. Умирать ему еще однозначно рано, а пуля в боку - не худшее, что с ним когда-то происходило. Иначе он бы не вышел из офиса Джима, а сам себе вызвал врача: а так понимал, что ничего серьезного и непосредственной угрозы жизни нет Даже рассчитывал на то, что хватит сил добраться до дома или больницы, но что-то пошло не так. Видимо, потрепали Себастьяна куда сильнее, чем он предполагал вначале, или же рана оказалась неприятнее, чем ему бы хотелось. Кожаная куртка замедлила пулю, но не сумела остановить, зато она увязла в теле, и теперь полковнику чудилось, что она раскалена до невозможности и пытается прожечь его внутренности.
Получив таблетки, Моран постарался не глотать, а оставить их во рту, чтобы препарат поскорее начал действовать. Вряд ли он ощутит сильное облегчение, ведь у него не голова болит и не зуб, но хоть на небольшой эффект рассчитывал. Как жаль, что нельзя сожрать целую горсть этого обезболивающего!.. Может, тогда бы помогло.
Издав еще один недовольный стон, полковник поднялся с помощью Джима, сел на сидение и послушно прижал руку к салфетке, а ту к ране. Это было правильно, и Моран был бы почти спокоен, если бы только не это дикое ощущение жжения, распространяющее боль волнами по всему телу. Болело даже там, где не могло болеть просто физически, и у Морана не получалось занять себя ничем, кроме мыслей об этой боли.
Он терпеть не мог пулевые ранения. Терпеть их не мог!
- Я помогу, - отозвался Себастьян в ответ на слова о пуле. Вытащить ее из бока было несложно, если только с анестезией, но ничего лучше водки у них, кажется, не будет. Ничего. Когда-то он был в Сирии, и там ему доставали пулю даже без водки - справился. Смутно помнил три дня горячки, но ведь справился же, а ведь там не было ни аптек, ни горячей воды, ни чистых полотенец. - Не гони так.
Перед глазами дорога и другие машины сливались в нечеткий смазанный фон, и Моран постоянно сжимал пальцы, как будто они лежали на руле, и невольно дергал ступней, пытаясь нащупать педаль тормоза, которой там не было. Чаще всего за рулем был он, либо они с Джимом оба сидели на заднем, и теперь, когда Мориарти управлял его автомобилем, Моран немного волновался.
Сделал себе несколько зарубок на память: научить Джима лучше стрелять, драться, а еще проверить, как он водит. Сейчас было не понять, то ли и правда так быстро, а то ли это Себастьяну мерещится. Его голова по-прежнему кружилась, но в обморок он больше не собирался, и заранее настраивал себя на тяжелый и долгий переход от автомобиля до квартиры - он понял уже, что едут к нему, а значит на лифт рассчитывать не приходится. Хорошо хоть этаж всего лишь второй.
- Где плащ? - искоса взглянув на Джима, спросил полковник. Он помнил, в лифте Джим выглядел иначе, и теперь как будто складывал паззл: должно быть, Мориарти разволновался, когда Себастьян потерял сознание, так что начал совершать дурацкие поступки ровно до того момента, когда взял себя в руки и нашел аптечку. - Не говори, что бросил там. Что еще ты оставил?
Видимо, людям Джима придется прибирать еще и на парковке, главное, чтобы кто-нибудь сказал им об этом. О безопасности обычно думал Моран, но сейчас ему совсем не хотелось шевелиться, и он понадеялся, что Джим сам сообщит им. Откуда было ему знать, что Мориарти и телефон в стену швырнул?..

Узнав в окне стену своего дома, Моран выдохнул. Сейчас он с трудом представлял, как встанет и пойдет наверх, но знал, что сделать это необходимо. Джим бросал такие обеспокоенные взгляды, а его тон был настолько взволнованным, да и этот “приказ”, заставивший Морана невольно сглотнуть… Он должен хотя бы ради Джима. Ведь Себастьян для него был и обязан остаться самым сильным и стойким из всех, кого он знает. Как пример. Как константа в изменчивом мире.
Тем более, он же прекрасно знает, что ни эта пуля, ни боль, которую она взывает, его не убьет. Вот и нечего отсиживаться.
- Это не смертельная рана, прекрати так беспокоиться, - попросил полковник, когда Джим обошел машину и открыл ему дверцу. - Сейчас встану… Только дай мне секунду.
Он сосредоточился, припоминая детали, а потом добавил:
- Ключ на автомобильном брелоке, синий. Аптечка в ванной на полке, водка на кухне в шкафу, найдешь.
Только после этого Моран, набрав в грудь воздуха, оперся о дверцу и поднялся. Потом ему пришлось схватиться уже за Джима; кровь снова проступила и пуля начала жечь еще сильнее, так что у полковника даже зубы скрипнули, но он все-таки пошел вперед, бледный и измученный.
Лестница была сущим кошмаром, адом наяву. Каждый раз, когда он поднимал ногу, перед глазами темнело, и Моран до боли сжимал перила пальцами, не позволяя себе во второй раз провалиться в темноту.
В квартире он расслабился, только повалившись на кровать, и первое время даже не шевелился, борясь с болью, которая пыталась заставить его кричать. Кричать он не стал, только чуть вздрагивал от особо острых вспышек и ерзал по покрывалу, зная, что придется потерпеть опять. Снова.
- Что там у тебя за опыт? - хрипло спросил он, когда Джим появился рядом. - Надеюсь, с человеком. Вкратце: все очень просто. Берешь пинцет в одну руку, другой разводишь края раны в стороны. Здорово, если пулю видно. Плохо, если нет. Скорее всего видно не будет - из-за крови. Она маленькая. Промокаешь кровь, лучше салфеткой, зажимаешь пинцетом пулю, вынимаешь. Чем быстрее, тем лучше. Если бы это была нога, я бы справился сам и показал тебе заодно, - он замолчал и облизнул губы, изрядно устав от этого монолога, но потом добавил: - Если вырублюсь - просто продолжай. И дай мне что-нибудь в зубы - полотенце, ремень… что-нибудь.
Тут он выдохся и замолчал, втайне искренне мечтая о том, чтобы вырубиться еще до того, как Джим начнет. В том, что он не испугается и не отступит, полковник не сомневался.

+1

10

В жопу плащ! – нервно ответил Джим. Он не считал, что у них могут быть проблемы из-за какого-то сраного плаща. Да и при чём тут плащ?! Важнее было ранение Морана, а не то, кто и что где-то оставил. Его люди зачистят трупы, а плащ в крайнем случае подберёт первый попавшийся бомж. – Думай о себе, а не о плаще. Я больше ничего там не оставил, – соврал Джим. 
Хотя в этом вранье не было ничего плохого. Мориарти разбил телефон, а все данные на нём были хорошо закодированы, так что хоть собирай, хоть не собирай. К тому же с неба сыпал влажный снег, и едва ли хоть что-то сохранится. В чём-чём, а в этом Джим точно разбирался. 
От внимания Мориарти не укрылся болезненный стон Морана. Он не винил друга в слабости или несдержанности, ведь сам знал, что такое пулевое ранение. А Моран, дурак, сто процентов ещё и терпел, не желая выглядеть перед Джимом слабаком. Идиот. Придурок. Я даже не знаю, насколько тебе плохо, пока ты ведёшь себя так! Сердце сжимало, Джим и сам был удивлён том, что так волнуется. Пожалуй, впервые за многие годы.
Ты лучший, – внезапно произнёс он. – Лучший во всём, что делаешь.
Даже в том чёртовом сексе. Джим понимал, что частичка его осталась там, в Дублине. В том мотеле, в том номере, на той кровати. Под этим мужчиной. Он взял его силой, но не сломал. Просто отобрал что-то, возможно разбередив давно забытые чувства. Джим даже больше не стыдился случившегося. У него словно… раскрылись глаза.
Припарковавшись, Мориарти вышел из машины и обошёл её, чтобы открыть дверь перед полковником и помочь ему выйти. Впереди было самое сложное испытание: дойти до квартиры, а там будет уже легче. Легче Джиму, но не полковнику.
- Это не смертельная рана, прекрати так беспокоиться. Сейчас встану… Только дай мне секунду.
Не смертельная, но потеря крови опасна, – ответил Мориарти. – Или заражение.
- Ключ на автомобильном брелоке, синий. Аптечка в ванной на полке, водка на кухне в шкафу, найдешь.
Я тебя сейчас удивлю, но я прекрасно знаю, что и где находится в твоей квартире, – признался Джим, помогая полковнику выйти из машины. – Потом это обсудим.
Мориарти перекинул руку друга через свои плечи, а второй обнял его за талию. Он удерживал Морана и мысленно просил его держаться, пока они шли к дому. Джиму было тяжело, ведь полковник превышал его в комплекции и весе, но Мориарти ни разу не показал тому, что ему трудно. Он вёл друга, придерживая его так, чтобы в каждом движение ощущалась его поддержка. Он тут. Он рядом.
Открыв дверь квартиры, Джим довёл Морана до кровати и уложил его.
Потерпи немного, – сказал он и повёл затёкшим плечом.
Первым делом он забежал на кухню и включил чайник. Обыскал шкафы, достал водку, иглу и нитки, затем тут же нырнул в ванную и нашёл аптечку с полотенцами. Вернувшись в спальню, Джим разложил на столе полотенце, достал пинцет, стерильные салфетки, иголку и нитки. Разложил всё это, чтобы было видно и выдохнул.
- Что там у тебя за опыт? Надеюсь, с человеком.
Я видел, как это делают опытные люди, – ответил Мориарти. – Не волнуйся.
- Вкратце: все очень просто. Если бы это была нога, я бы справился сам и показал тебе заодно. Если вырублюсь - просто продолжай. И дай мне что-нибудь в зубы - полотенце, ремень… что-нибудь.
Себастьян, – Джим серьёзно глянул на друга. Серьёзно и спокойно, давая понять, что наконец-то взял себя в руки, что всё хорошо и под контролем. – Не переживай, я всё сделаю. Только продезинфицирую приборы.
Вымыв в ванной руки с мылом, Джим взял иглу и пинцет. Обдав всё это кипятком, Мориарти дождался пока приборы остынут и на всякий случай сполоснул их и свои руки водкой. С дезинфекцией было закончено. Налив воду в небольшую посудину, он вернулся в спальню, выдохнул, сделал три глотка водки для храбрости и скатал маленькое полотенце.
Держи, – Джим дал Морану в зубы полотенце и не удержался: он провёл рукой по волосам полковника со всей возможной нежностью. – Начинаем.
Джим задрал футболку друга, ощущая внутренний ужас. Не из страха, нет. Он просто не мог представить, как справиться с тем, что сейчас он причинит Морану такую боль. Отлепив пропитавшуюся кровью салфетку, Джим смыл кровь с кожи, чтобы было виднее.
Мориарти взял пинцет и ватный тампон. Растянув края раны и стараясь не обращать внимание на мучительные стоны друга, Джим начал спешно, но осторожно промакивать кровь. Её было много, Мориарти отбрасывал тампон за тампоном, и в какой-то момент он даже ощутил панику, что зря взялся за это сам. Кровь поднималась, словно бурля, заливала кожу, его руки, запах металла пропитал воздух. С трудом сдержав комментарий на тему того, что надо вызывать скорую, Мориарти внезапно увидел пулю.
Взяв пинцет, Джим отключился от всего происходящего в комнате, так как крики и стоны друга могли только сбить и отвлечь его. Он умел делать это мастерки: при желании не слышать и не видеть ничего вокруг. Сейчас для Мориарти существовали только пинцет, пуля и бурлящая вокруг неё кровь. Сосредоточенно, осторожно, он опустил пинцет, подцепил, ощущая твёрдость и быстрым движением вытащил пулю, бросая её на стол, потому что не позаботился о посудине заранее.
Терпи ещё, почти закончили, – сказал Джим, возвращаясь в реальность и улавливая краем сознания крик, сдерживаемый зажатым в зубах полотенцем.
Уже выверенными движениями Мориарти смыл с кожи кровь, обработал края раны и взялся за иглу. Подобного он никогда не делал, но во время стрессовых ситуаций Джим умел брать себя в руки и действовать на автомате: именно так он начал уверенно накладывать швы. После этого промокнул рану водкой, залепил стерильной салфеткой и прикрепил её пластырем.
И только после этого он выдохнул, ощутив, как по щекам покатились слёзы. Смахнув их и испачкавшись в чужую кровь, Джим сел на кровать, пытаясь немного прийти в себя. Его трясло, тело больше не слушалось.
В какой-то момент Джим ощутил, как кровать прогинается: Моран поднялся и сел рядом. Мориарти взял со стола бутылку и дал полковнику, дожидаясь, пока тот сделает несколько глотков. Обернувшись, он поддался порыву и уткнулся лицом в плечо друга, шепча тихое:
Прости. Это опять из-за меня. Я не подумал, что так может случиться. Себастьян, прости меня…
Он хотел сказать, что теперь полковнику нужно лечь и поспать, но кажется, моральных сил у него больше не было. Джим мог только сидеть и поддаваться слабости, позволяя себя слёзы после того, как чуть не угробил друга.

Отредактировано James Moriarty (2017-11-10 23:39:59)

+1

11

Он и рад был бы не переживать, да куда там… Моран кивнул; его уже чуть потряхивало от боли и лихорадки, но соображалось еще сносно. Кто-то внутри него, гораздо более слабый, чем полковнику хотелось бы, выл от страха и боли и умолял обратиться к врачу. Пусть бы ему вкатали убойную дозу транквилизатора, дали полную анестезию, и тогда делали с ним что угодно! Пусть хотя бы местное обезболивающее, пара уколов с обоих сторон раны, тогда уж он потерпит, но не так же, не по живому, не по ране, когда каждое касание к ней чувствуется стократ острее, чем обычно!..
Себастьян боялся такого себя. Он не хотел быть таким и уж точно не хотел, чтоб Джим хоть на секунду предположил наличие страха у него внутри. Потому он просто кивнул в ответ на заверения Мориарти, и попытался смириться с тем, что другого выхода нет. Он уже долго продержался – всю дорогу до дома! – и значит, что сможет потерпеть еще немного. Вряд ли это все продлится больше нескольких минут, и пусть полковник не понаслышке знал, что порой одна минута кажется длиной в несколько часов, а объективно это было немного. Он заранее пытался подготовить себя к такой боли, которой может и не выдержать, и мысленно говорил себе не волноваться. Волнуются только идиоты, потому что этим ничего не исправишь. Он просто потерпит. По крайней мере, Джим с пинцетом вряд ли сумеет его убить, а вот чем дольше пуля находится внутри, тем хуже для него. Он же не хочет остаться недееспособным надолго?..
Джим вернулся, и от него пахло водкой, так что полковник немного поморщился. Да уж, полевые условия, он уже почти отвык от того, как это происходит. Послушно сжал зубами полотенце, предварительно сглотнув, постарался расслабиться – как раз в этот момент Джим провел по волосам, в ответ на что полковник только усмехнулся. Да, это было приятно. Да, этот жест ему нравился. И да – он не должен был повториться.
Уперевшись затылком в кровать. Себастьян закрыл глаза. Его подташнивало от запахов и ощущений, полотенце щекотало губы и язык, и он нарочно отвлекался на эти ощущения, помня о том, что последует за ними. Даже когда Джим просто промакивал кровь, было больно едва ли не до слез, и потому Себастьян отворачивался, не желая видеть момент, в который пинцет окажется в руках Джима. Впрочем, что того зрения? Он услышал характерный звук, и не успел подготовиться, потому что Мориарти внял его просьбе сделать все быстро.
Боль навалилась плотным одеялом, только как если бы одеяло состояло сплошь из острейших лезвий. Прошило до самого мозга, казалось даже, что нет в теле ни единого участка, который бы не болел; эта боль ослепила Морана, он до тянущего ощущения в зубах прикусил полотенце и издал нечто похожее на волчий вой, утробный и страшный. И еще раз пожелал вырубиться, прямо сейчас, немедленно, потому что он просто не выдерживает этого, однако тут ему не повезло. Он остался в сознании, и постепенно ощущал облегчение, когда приходил в себя.
Дышал тяжело и быстро, грудь часто вздымалась. Было все еще больно, и Моран не понимал, что происходит. Зато потом открыл глаза: перед ними все туманилось, но о том, что это из-за слез, Себастьян догадался лишь когда влага покатилась тяжелыми каплями из углов глаз к вискам. Проморгавшись, он чуть повернул голову, глядя, как Джим с сосредоточенным и побледневшим лицом заживает рану медицинской нитью.
Ты такой молодец.
Он полагал изначально, что Джим со всем справится, но все равно был сейчас приятно удивлен. Даже гордился Джимом так, словно в его успехе была и заслуга Себастьяна, хотя никакой заслуги, кроме любезно предоставленной раны в боку, за ним не числилось.
Потянувшись рукой за полотенцем, Моран отбросил его подальше и сжал руку в кулак, чтобы не видеть, как от напряжения дрожат его пальцы. Было все еще больно, но это уже не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытал, когда Джим полез в рану пинцетом, а значит, Моран может это выдержать. Не легко и не без труда, но все-таки может. А вот когда еще водки глотнет, и обезболивающих, и еще вкатит, наверное, ампулу, чтобы выспаться…
Он облегчал себе жизнь – на войне такого не было, - но пока что не мог найти в этом ничего плохого.
Только приподнявшись, чтобы сесть на кровати ровно, Моран сделал несколько глотков из бутылки и коснулся пальцами стерильной салфетки, которую прилепил Джим. Это тоже было сделано неплохо, он и не предполагал, что Мориарти так может, что будет так мужественно и стойко держаться до самого конца, позволив себе слабость только сейчас, когда это уже никому не навредит.
- В следующий раз подумаешь, - может быть, Моран поддался тому же порыву, что и Джим, а может какому-то совершенно другому, однако он свободной рукой приобнял Мориарти за плечи, чуть погладил по лопаткам, успокаивая и чувству, как нервно вздрагивает под рукой его тело. – Могло закончиться гораздо хуже, в том числе и для тебя. А тут уж как вышло. Сам видишь, это не первая моя пуля, и полагаю, что не последняя.
Отходняк был у них обоих. Морана тоже потряхивало, и он успокаивался водкой, но то и дело поглядывал на аптечку, в которой точно было два или три блистера с обезболивающими. И ампулы тоже, наподобие той, которую он вколол когда-то в плечо Джима. Подумав об этом, полковник усмехнулся: вот и вышло так, что Мориарти будто отомстил ему. Но это лишь на первый взгляд, ведь на самом деле все было совсем по-другому – это не Джим стрелял, да и Моран пришел в этот раз, чтобы помочь ему или даже спасти. Эта пуля, которая лежала теперь на столе, окровавленная, расставила все по своим местам, привела Джима в его квартиру и…
Этого не должно быть.
Моран убрал руку. Ему было немного страшно касаться Джима, потому что он прекрасно помнил, что способен натворить. В тот раз были наркотики, но в них ли дело?.. Моран полагал, что не только. Совсем не только, и наркотики лишь подтолкнули его подсознательное. Нужно держать этого зверя в узде, закрыть так глубоко, чтобы даже отголосков его рычания не было слышно, а для этого не то что прикасаться к Джиму нельзя – нельзя видеть его в своей квартире.
Себастьян не мог его прогнать, конечно же, но вполне был способен держать руки при себе. Потом он потянулся к аптечке, выдавил три таблетки и съел, не удосужившись запить, а потом, беспокойно поводив глазами туда-сюда, произнес:
- Мне надо немного поспать, Джим. Тебе тоже не мешало бы, но я надеюсь, что таблетки тебе для этого не понадобятся, ты ведь выпил водки. А я, пожалуй, возьму еще кое-что, - он имел в виду ампулу, но тут помощь Джима ему была не нужна – с таким он мог легко справиться сам. Вот только это не все, что он хотел и должен был сказать. – Ты молодец. Это было… здорово. Как для человека, делавшего такое впервые.
И, надеюсь, это был последний раз.
Себастьян чуть изогнул губы в улыбке, гадая, догадался ли Мориарти о его мыслях, а потом отвлекся на ампулу и медицинский пистолет. Он хотел верить в то, что Джим сам поймет, что ему дальше делать – убрать все, что принес из кухни, найти себе место, чтобы поспать. Моран не выпустил бы его одного из квартиры, ведь это опасно, но сейчас не был в состоянии играть роль гостеприимного хозяина.
Он рассчитывал, что спустя минут десять обезболивающе наконец начнет действовать, и тогда от усталости он вырубится едва ли не моментально, ну а пока…
- Завтра я съезжу поговорить с тем твоим партнером. Уж очень хочется задать ему пару вопросов. Хочешь со мной?

+1

12

Тёплая сильная рука на спине заставила Джима вздрогнуть. Мориарти надеялся, что Моран этого не заметил, и сильнее сжал пальцами его футболку, наслаждаясь этим кратким, но уверенным объятием. Джим был уверен, что оно будет недолгим, а потому ловил каждую секунду и запоминал, как тепло и уютно в руках Морана. Если бы тогда в Дублине всё было иначе… Впервые Мориарти было так хорошо рядом с кем-то. От Себастьян приятно пахло. Не только лекарствами, водкой и потом, но и чем-то ещё, чем-то терпким, манящим, вкусным. И перед этим мужчиной Джиму было не стыдно плакать. Потому что он знал – Моран не будет смеяться. Единственное, чего опасался Мориарти, так это того, что Себастьян больше никогда не будет его уважать после той ночи. Но, кажется, всё было нормально.
Как только Моран убрал руку, Джим тут же отстранился и спешно вытер глаза. Он выслушал друга и кивнул, соглашаясь с каждым его словом. Он уже хотел поговорить про сменную одежду, как внезапно Себастьян добавил:
Ты молодец. Это было… здорово. Как для человека, делавшего такое впервые.
Джим вспыхнул румянцем. Он опустил взгляд и снова кивнул, не понимаю, почему на него так действует эта похвала. Обычно на любые хвалебные слова он лишь горделиво вскидывал голову или острил, но здесь и сейчас это казалось настолько интимным, что Мориарти не нашёл достойных слов для ответа. Ему было слишком приятно это слышать.
Я хочу, чтобы ты научил меня делать это правильно, – сказал он после небольшой паузы. – А ещё стрелять и драться. Я немного умею, но это… не так, как надо. А теперь тебе и правда лучше поспать. Если что – сразу же зови меня.
Джим встал и первым делом подошёл к шкафу. Он не стал ничего спрашивать у Себастьяна, просто открыл, покопался и достал чистые футболку и штаны.
Завтра я съезжу поговорить с тем твоим партнером. Уж очень хочется задать ему пару вопросов. Хочешь со мной?
Конечно, – ответил Джим, возвращаясь к кровати. – Я хочу сам задавать ему вопросы, слышать ответы, и видеть, как эту тварь убивают и закапывают. Переоденься в чистое… Давай помогу с футболкой.
Джим помог Морану снять футболку и надеть новую, после чего с улыбкой сказал, что со штанами тот справится сам. Расстелив кровать, Мориарти унёс из зала посудину с водой и окровавленные салфетки, и за это время Себастьян всё же уснул. Мориарти убрал аптечку, водку, и закинул футболку друга в стиральную машинку, после чего рассудил, что вряд ли Моран был бы против того, чтобы Джим принял душ в его доме. Но надевать после душа рубашку не хотелось: на ней осталась кровь Себастьяна. Мориарти слишком сильно хотел забыть этот день, а потому отправил рубашку сразу в мусорную корзину, чтобы не носить на себе кровь близкого человека. Немного подумав, он «одолжил» у Себастьяна штаны и футболку, которые в итоге оказались ему немного велики.
После душа Джим хотел устроиться в кресле, но заметил, что на лбу Морана проступила испарина. Джим прикоснулся ладонью и вздрогнул: Себастьян был очень горячим. Следующие несколько часов Мориарти провёл у его кровати, смачивая салфетки холодной водой, прикладывая ко лбу Себастьяна и меняя их каждые двадцать минут. Под утро Джим так устал, что умудрился заснуть рядом, на краю кровати.
Слава Богу, проснулся он раньше Себастьяна. Поняв, что умудрился уснуть рядом с ним, Джим быстро разгладил свою сторону кровати и убежал в ванную, где спешно умылся и мысленно обругал себя самыми отборными ругательствами.
Решив, что не стоит будить друга даже ради допроса арабского козла, Мориарти ушёл на кухню готовить завтрак. В холодильнике полковника было не так много продуктов, но Джим решил, что этого хватит для того, чтобы изобрести что-то. Несвежего вида помидор и зелень выглядели так себе, бекон и яйца тоже не напоминали продукты, которые купили только вчера.
Ты вообще ешь, полковник?..
Впрочем, Джим решил, что это неплохой набор. Из яиц, помидоров, молока и бекона он сделал омлет, посыпал его зеленью и заварил кофе. А после подумал, что после одежды может занять у друга ещё и ноутбук.
Устроившись на кухне, Джим пил кофе и листал браузер в поисках информации о вчерашних «партнёрах». Он тактично не лез в папки и закладки Себастьяна, зато быстро ввёл пару кодов и вошёл в теневой интернет, где от информаторов узнал, что Магнуссен накануне попал в аварию и чудом не пострадал серьёзно. Арабы явно сели на них плотно, решив избавиться и от Чарльза, и от Мориарти. Джим нахмурился и продолжил искать того, кто придумал всё это. На самом деле информация была лишь делом времени: ниточки паутины Мориарти работали идеально, нужно было лишь дёрнуть за нужные.
Отвлёкся от работы Джим лишь тогда, когда услышал тихие шаги.
Доброе утро! – Джим поднял голову и едва не поперхнулся кофе. Он только понял, что сидит в одежде Морана и за его же ноутбуком. – Я ничего там не смотрел, даже историю браузера не открывал! Зато нашёл кое-что на этих уродов, которые хотели меня убить. И за одежду прости. Я не хотел надевать рубашку, она была в твоей крови. Не потому что она в в твоей крови, а потому что она в твоей крови… твою мать… Ну ты понял… Чёрт, я же не убрал… – Джим вспомнил, что забыл унести из спальни посудину с водой и полотенце, которым ночью смачивал лоб друга. – Зато я приготовил завтрак… Поешь?
В этот момент Мориарти впервые был готов провалиться сквозь землю от стыда. Впервые за… много лет. Словно Моран каким-то неведомым образом достучался до того, другого настоящего Джима.

Отредактировано James Moriarty (2017-11-15 00:01:15)

+1


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » Мечи мои и щиты [Sherlock BBC]