arya • tony • lucy • loki • boromir
о проекте послание гостю персонажи и фандомы гостевая нужные хочу к вам акция unitime картотека твинков книга жертв uniклик банк деятельность форума

Белый пепел

Это, наверное, удивительно, но Гатсу было бы намного спокойнее, если бы он держал путь во Вританнис не в одиночку, а со всеми остальными. Нет, нельзя сказать, что время вытравило из него одиночку, превратив Черного Мечника в командного игрока... Читать

автор недели GELLERT GRINDELWALD

Геллерт, удовлетворенный сухим ответом, коснулся губами кончиков указательных пальцев и вновь поднял взгляд на главу департамента магического правопорядка. Тёмный волшебник видел, чего стоит Грейвсу сохранять самообладание и внешнюю непоколебимость. Читать дальше

uniROLE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » X-Files » Part of you


Part of you

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s7.uploads.ru/shCXP.jpg

http://sf.uploads.ru/TxEke.gif

http://s6.uploads.ru/7NBLS.gif

http://s7.uploads.ru/lvdm7.gif

http://s9.uploads.ru/doYPV.jpg

And I'll never be a part of you
Up all night again
I only dream to make it through
Lord help me deal with that

Sebastian Morgenstern
Jace Wayland Lightwood Herondale Morgenstern

NYC, недалекое и неотвратимое будущее

- Проблема в том, что Джейс и Джонатан связаны древним заклятием крови.
<...>
- Кажется, это заклятие единения, — сказала сестра Долорес, внимательно прочитав написанное. — Похоже на заклятие парабатай. Только демоническое.

Отредактировано Sebastian Morgenstern (2017-05-19 16:15:57)

+3

2

"Мы едины".
Джейс тонет в звуках этого голоса, знакомого и незнакомого, враждебного и ласкового, чуждого и... родного? Где-то глубоко, в той части сознания, которая еще сохранила способность мыслить, он понимает, что его обыграли.
Не по своей воле он остался у хрустального гроба, не сам спешил выставить друзей за дверь. Это не Джейс искал предлог задержаться здесь, рядом с горсткой соли, в которую превратилась Лилит. Им управляли, как умелый кукловод управляет марионеткой, сохраняя видимость независимости лишь до тех пор, пока он не остался один.
Джейс не владел своим телом, когда в его руках оживал отцовский кинжал, когда ноги, не слушаясь, несли к прозрачному, полному воды ящику с заключенным в ним одноруким трупом. Он не управлял собой, занося руку над бледным лицом с налипшими на лоб бесцветными волосами, и не смог остановить острое лезвие, которое вспороло его ладонь. Он не смог даже вздрогнуть от боли - ему позволено было лишь наблюдать, как красные яркие капли осыпают бледные щеки и синеватые губы. И слушать свой голос, хрипло шепчущий заклинание на латыни.
А потом влажные ресницы дрогнули, глаза открылись, и время для Джейса остановилось, сосредоточившись в двух словах, звучащих уже не в голове, а наяву.
- Мы едины.

Джейс хмурится, пытаясь собрать воедино воспоминания, но разум отказывается подчиняться, мысли путаются, а картинки недавнего прошлого выцветают и растворяются, теряясь, как капли крови в бурой грязной воде. Он старается сосредоточиться на ощущениях, на пронизывающем холоде ночного воздуха здесь, на крыше, на липнущей к телу рубашке, мокрой насквозь и потяжелевшей от воды, на боли в ладони, там, где из узкого пореза обильно сочится кровь. Ненадолго это помогает, и Джейс бы порадовался успеху, если бы не вязкое ощущение несвободы, сродни тому что бывает в кошмарных снах, из которых не вырваться. Он застревает в этом киселе, отчаянно цепляясь за образы.

Саймон замер на полу без движения - а, нет, пошевелился, кашляет... Живой...

Изабель, всегда безупречная Изабель, стирает с лица черные брызги демонской крови и липкий ихор - ей тоже досталось, но она не подаст виду, пока может стоять на ногах...

Вечно хмурый Алек, его парабатай, его ближайший друг, оборачивается на него на пороге, не хочет оставлять одного, но Джейс качает головой - иди...

Клэри тепло улыбается и обещает вернуться как можно скорее. Джейс не хочет, чтобы она торопилась, ей нелегко пришлось, пусть отдохнет...

Это все. Но даже это дается ценой невероятных усилий, таких, что его физически потряхивает, дыхание сбивается, а пальцы дрожат от напряжения - Джейс изо всех сил цепляется за то немногое, что удается удержать. Эти лица и мысли - его последний оплот. А проклятый голос звучит снова, и драгоценные картинки засасывает жадный черный водоворот. Джейсу кажется, он и сам тонет в этой черноте, всматривается в нее до боли, старается разглядеть хоть что-то, и не сразу понимает, что чернота смотрит на него в ответ.
Глаза, черные и живые, - торжествующий взгляд, в котором нет ничего человеческого и который отнимает все человеческое у него. Все, что Джейс любил: слова и лица, что хранил в сердце, прикосновения, что старался запомнить, - всё исчезает в чернильной темени демонских глаз.
Жадная тьма высасывает из него все, добирается до потаенных уголков души, обнажая самое дорогое, больное, постыдное. То, чего он сам о себе не знал, и то, что старался забыть. Джейс вздрагивает, но не может отвести взгляд, даже когда чужая узкая ладонь проходится по подставленному им лезвию, в точности повторяя его собственное движение, а потом обхватывает предплечье, опаляя холодом и высасывая тепло.
- Теперь мы с тобой одно целое, братишка, - улыбается Себастьян, и голос его звучит необыкновенно мелодично для того, кто только что поднялся из гроба, но Джейс не удивляется. В голове воцаряется блаженная тишина. Пустота заменяет беспокойство, заботы и переживания; настырные воспоминания и чужие лица перестают его волновать. Память возвращается сразу и целиком, но он больше не чувствует ни тепла, ни нежности, ни стыда, ни печали.
- Мы едины, - выдыхает Джейс едва слышно, и обхватывает предплечье Себастьяна, глядя, как кровь из порезов на ладонях, опутывает их запястья алой паутиной. А потом вскидывает голову и насмешливо улыбается в ответ:
- Слава Ангелу, ты очнулся сам, спящая красавица. Последний, кто пытался разбудить тебя поцелуем, чуть свои кишки не выблевал на этом полу.

Отредактировано Jace Wayland (2017-05-22 10:16:01)

+3

3

Ее образ образ далекий и близкий одновременно, расплывчатый и неясный, словно Она всего лишь тень, колышущаяся на ветру, туман, рассеивающийся с рассветом, дымка, которую нельзя ухватить руками. Он пытается - но не может пошевелить и пальцем. В этой тьме, окружающей его со всех сторон, нет понятия материальности только густая, беспроглядная чернота вне времени и пространства, зыбкое ничто. Он не знает, кто Она, - он даже не знает, кто Он. Но Она зовет, он явно слышит Ее голос, который доносится из ниоткуда и звучит громко и тихо одновременно, сотнями тысяч языков, миллионами движений, бесконечностью частиц заполняя всю темноту вокруг. Бессмысленный поначалу, этот голос проходит сквозь него, заполняет его, обретает форму, и когда Он смотрит вдаль на горизонт - когда в этой тьме вдруг появляется понятия дальности и края - то видит тонкую яркую нить, белый ослепительный росчерк в кромешной тьме, который разрастается и становится все ближе.
- Мой сын... - шепчет голос, наконец, обретший ясность.
И в этот момент Себастьян понимает, что у него закрыты глаза.

Он приходит в сознание резко и без перехода, и воспоминания о тьме сразу стираются. Он жив, он чувствует - влажность и вязкость воды, холод, боль. Каждая клеточка его правой руки буквально воет от боли, и он с ясностью вспоминает, кто тому виной.
- Теперь вы едины, - шепчет голос в его голове, знакомый и... нежный? Никто никогда не относился к нему так. Даже у своей матери - родной матери - он вызывал только отвращение и ужас.
- Мы едины, - повторяет он мысленно, потому что тело все еще его не слушается - деревянное и тяжелое, оно просто лежит в холодной воде, безучастное ко всему. Он был мертв, он четко помнит этот момент, словно все случилось минуту назад. Был мертв, но сейчас снова жив. И, пытаясь прочувствовать это полностью, вернуться, он думает это четче, вкладывает всю силу и получается слишком громко.
- Мы едины.
И неожиданно чувствует отклик.
Он бросается на него, словно голодный волк, цепляется и тянет на себя, заглатывает кусками, давясь, но подчиняя себе и своей воле. "Связаны", пульсирует у него в голове. "Едины".
Когда на него падают первые капли крови, он пробуждается окончательно - пробуждается так, словно никогда и не жил. В нем бурлит энергия, перемешанная с чужой, с тела словно спадает оцепенение, и он чувствует, как покалывает правая кисть. Целая и невредимая, как и он сам. Себастьян смотрит на Джейса - спутанные волосы, жалкими сосульками обрамляющие лицо, дрожащие губы, окровавленная рука и больные, несчастные глаза животного, которое осознает, что происходит, но не может противиться. Жертва, принесенная насильно, но в то же время добровольно и с осознанием происходящего. Мучительная ситуация, но Себастьян любит такие моменты.
И когда он режет себе ладонь, чтобы скрепить их новую неразрушимую связь, то обретает уверенность, от которой губы сами собой растягиваются в улыбке. Он научит Джейса любить их вместе с ним.

Но, конечно, реальность никогда полностью не оправдывает ожидания. Связь, неожиданно понимает Себастьян, слабее, чем он думал, - и хотя он все еще чувствует, как клокочут, перемешиваясь, их жизненные энергии, как в судьбу одного вплетается судьба другого, он не ощущает Джейса полностью своим. Связь делает сводного братца податливее и восприимчивее к его влиянию, но он не может отнять главного - саму сущность. С другой стороны, думает он, разрывая кровавое рукопожатие и выбираясь из стеклянного ящика (считай, гроба), это, может, и не потребуется. Нельзя жадничать и пытаться захватить сразу все. Он уже поторопился раз и это закончилось смертью, ожидать, что и второй раз воскресят, будет глупо.
- Отрадно видеть тебя в хорошем настроении, братец, - пожимает плечами Себастьян, пропуская шутку мимо ушей и оглядываясь. Обычный чердак, не алтарь или, там, таинственная пещера как в сказках примитивных. Хотя, пожалуй, он должен сказать спасибо, что его тело не бросили на помойке. Впрочем, эти охотники всегда носились и носятся со своими законами и порядками, и выкинуть одного из своих, каким бы уродом и всесильным злом он не был по их мнению, все равно не смогли бы. И Клэри, его дорогая сестрица, наверняка постаралась. Но почему стеклянный? И эта буро-молочная жидкость, которую и водой-то не назовешь. И главное - кто и как его воскресил? Это под силу только ангелам...
Его взгляд неспешно исследует комнату и снова натыкается на Джейса. Трогательное и забавное зрелище, с учетом того, что теперь Себастьян может чувствовать отголоски его настроения и эмоций. Умиротворение? Веселье? Себастьян задумчиво смотрит на свои руки и медленно ведет языком по порезу, слизывая их общую кровь. Просто так, для пущего эффекта.
- Так это ты все устроил? - спрашивает он, не особо надеясь на ответ. Точнее, он его знает - конечно же, нет, но так, поддержать разговор не помешает. Теперь, когда он снова жив, им предстоит начать все с начала и разобраться в этой причудливой связи. И, думает он, это должно быть весело.

+3

4

"Это же Себастьян", напоминает себе Джейс.
Джонатан Кристофер Моргенштерн, если точнее, брат Клэри, сын Валентина и его верный пес. Несколько месяцев назад этот "верный пес" едва не загрыз Джейса насмерть, и обязательно прикончи бы, если бы не Изабель. Впрочем, папочка доделал его работу, эти двое - настоящая семья. Джейс должен бы их ненавидеть, но думает только, что отцу бы понравилось, как они ладят. Он ведь так стремился к одобрению отца и так редко его получал.
"Но это же Себастьян".
Почему он не чувствует ненависти? Моргенштерн переступает с ноги на ногу, словно оценивая, ко всем ли частям его тела вернулась жизнь, а Джейс наблюдает за ним, жадно ощупывая взглядом. Он вроде должен ненавидеть в этом человеке каждую черточку, а не чувствует ничего, кроме умеренного любопытства. У них ведь действительно есть что-то общее, кто-то незнакомый мог бы подумать, что они настоящая родня. И дело тут не в том, что светлые волосы Себастьяна, мокрые и облепившие череп, сейчас почти того же цвета, что и у Джейса - Джейс знает, что на самом деле у Моргенштерна они светлее и тоньше. Дело не в шрамах и рунах, одинаково покрывающих их тела - такие найдутся у каждого нефилима, может только числом чуть поменьше.
Просто у них один отец. Они получали одни и те же уроки в одном и том же возрасте, у них были одни и те же тренировки, и один и тот же человек одинаково наказывал их за свое разочарование. Себастьян двигается, как он, ухмыляется, как он, и как он, уверен в своем превосходстве. Джейс понимает, что должен чувствовать отвращение, сравнивая себя с чокнутым полудемоном, но продолжает с интересом наблюдать за Себастьяном.
Как тот останавливается напротив, отбрасывает с глаз мокрые волосы - минуту назад Джейс сделал точно так же - и глаза у него больше не залитые чернотой, как у демонов, а совсем человеческие, с темно-темно карей (или серой, не разберешь) радужкой. Он довольно бледный, даже по сравнению с Джейсом, который тоже не блещет загаром, но, наверное, мало кому пойдет на пользу лето в гробу. Хотя нет, Себастьяну все-таки пошло, думает он, замечая, как тот останавливает руку с запутанными в волосах пальцами, и смотрит на опоясывающий запястье алый шрам, словно только что вспомнив, что руки у него быть не должно. А потом ухмыляется и медленно, с преувеличенным удовольствием, слизывает с руки их общую кровь. Джейс морщится - нет, все-таки не так уж они похожи.
- Я? Воскресил социопата, который чуть было меня не угробил? - брови Джейса взлетают, а губы сами собой складываются в отражение улыбки Себастьяна. - Я что, в этой рубашке похож на придурка? Это все Лилит. Не забудь послать ей открытку на день матери.
Он смеется, ничуть не боясь задеть чувства брата - "Да, ты назвал его братом, и тебе не противно" - это правда, тот ненормальный. Человек, в жилах которого течет кровь Высшего демона, не может быть нормальным. Где-то в глубине сознания это все еще кажется неправильным, и Джейс пытается понять, почему, но не может.
"Это Себастьян". И что?
Он помогал Валентину в Смертельной Войне. А разве Джейс не делал бы то же самое, если бы отец оставил его при себе, а не сослал в Институт? Себастьян хотел его смерти - и это у них взаимно, Джейсу просто повезло успеть первым. Он чуть не убил Клэри. Если бы хотел, убил бы, приходит из глубины сознания немедленный ответ. Сводный брат сильнее их всех, без Изабель Джейс бы с ним не справился. Он убил Макса! Джейс трет виски: мысли разбегаются, как у пьяного, но он редко пьянеет и точно не успел напиться сегодня, он даже не появился на той свадьбе. Нужно будет спросить у Себастьяна про Макса. Потом. В более удобный момент.
Он задерживает дыхание и медленно выдыхает. Иррациональное ощущение неправильности начинает отступать, становится все менее уловимым. Себастьян ненормальный, это факт. Но он ни к чему не принуждает Джейса. Он не держит его, не отнимает его память, не внушает ему то, чего нет. Воля Джейса больше не скована, и он может уйти в любую минуту, особенно теперь, пока брат еще слаб. Но как раз сейчас ему хочется задержаться, чтобы узнать, что тот будет делать дальше. Или даже посмотреть, если у Себастьяна на примете что-нибудь интересное.
- Ну и какие у нас планы на вечер? Переоденемся и ты отведешь меня поужинать в благодарность за кровушку для обряда, или останемся тут, посидим в мокром на холоде и посмотрим, кого за нами пришлет Конклав?

Отредактировано Jace Wayland (2017-05-25 13:43:51)

+3

5

"Лилит".
Где-то в груди он ловит отголосок чего-то остро-сладкого, сердце екает и на мгновение сбивается с ритма. Значит, его Мать, истинная, единственная, кто ценил его по-настоящему, вернула его из мира мертвых. Ей одной было до него дело, когда все остальные предпочли выкинуть его, словно неудачный эксперимент, крысу, которая не смогла пройти лабиринт. Он задумался: а могла ли его биологическая мать, Джослин Фэйрчайлд (но на самом-то деле все еще Моргенштерн), пожертвовать столь многим ради него? Почему она его бросила? Почему озаботилась лишь о безопасности Клэри, а его, своего родного сына, бросила на произвол судьбы и Валентина? Почему она его так сильно ненавидела?
Себастьян встряхивает мокрой челкой и немного заторможено переводит взгляд на Джейса. Брат что-то говорит, его губы двигаются и складываются в слова, но они пролетают мимо его ушей. Он жадно прислушивается к их связи - Джейс доволен и даже... расслаблен?, несмотря на внешний вид - краше, честно говоря, кладут только в гроб, откуда Себастьян не так давно вылез. И хотя он рад (если, конечно, его чувство можно назвать радостью - изначально не способный испытывать что-либо, ему трудно разбираться в определениях эмоций, отличных от гнева или ярости), в то же время он думает, что же эта за связь, что же это за ритуал, что им их связала Лилит, что Джейс кажется совсем иным. Разе он не должен тоже его ненавидеть? Они с Изабель его убили - Себастьян помнит это слишком отчетливо. А теперь Джейс стоит перед ним - честно, по своей воле, он его даже не заставляет, - и спрашивает, что они будут делать дальше.
Дальше? Себастьян и сам не знает. Его воскресили с какой-то целью - он слишком умен, чтобы обманываться на этот счет, у высших демонов не бывает сострадания или любви. Ему нужно больше информации.
- Думаю, - немного снисходительно отвечает он, поведя плечами, к которым прилипла мокрая ткань футболки, - ждать Конклава нам и вправду не стоит.
Он оглядывает себя с ног до головы, а потом снова переводит взгляд на брата. Все же, Джейс прав - в таком виде им не спрятаться. А сейчас, думает он, им нужно именно какое-то убежище, скрытное и незаметное, где они приноровятся к новым обстоятельствам и войдут в полную силу. Он подходит ближе - и приятно оказывается выше Джейса, пусть и не намного.
- Не одолжишь свое стило, братец? - мягко тянет Себастьян, но руку протягивает с почти властной небрежностью.



Мир примитивных поражает и раздражает одновременно. Они идут по улице: над Нью-Йорком постепенно загорается рассвет, хотя его не видно из-за массивных высоток, первые лучи уже отражаются в редких просветах между ними и отбиваются от стеклянных стен. Это чем-то напоминает Себастьяну Идрис - Город Стекла, названный так из-за двух высоких башен посредине. Нью-Йорк можно назвать Городом Стекла-и-Бетона, и он хмыкает, довольный собственной изобретательностью и поэтичностью.
На улицах еще относительно тихо, но первые особо трудолюбивые (а значит - бедные) примитивные уже начинают выходить и сонно озираться по сторонам. Скучная, однотипная жизнь. Они не знают и десяти процентов того, чем на самом деле дышит настоящий мир.
И этих созданий Сумеречные охотники якобы должны защищать ценой собственных жизней? Мерзко.
- Нам нужно переодеться, - вдруг говорит Себастьян, не глядя на Джейса. Голос с непривычки еще хрипит иногда, но уже лучше - хотя бы, пропал этот постоянный гадкий привкус застоявшейся воды. - Ты знаешь, где тут есть... магазины? Вы же, - он с усмешкой окидывает внешний вид брата, - где-то берете все это? Не думаю, что в Институте есть швейный отдел или что-то в этом роде. Хотя, было бы забавно.

+3

6

- А ты почему не в курсе? Отец своими руками шил тебе штанишки? - парирует Джейс.
Они выходят из здания. В час перед рассветом улицы Нью-Йорка почти пусты - ночные гуляки уже спят, а ранние пташки еще торчат в душе, - но Джейс все равно предпочитает скрыться от взглядов примитивных и настаивает, чтобы Себастьян сделал то же самое. Ветер, конечно, почти высушил их мокрую одежду, только окровавленные рукава его рубашки и свалявшиеся волосы обоих все еще бросаются в глаза. К тому же Себастьян в футболке, и татуировки на руках выставлены напоказ. Хотя, скорее всего, он беспокоится зря, со стороны они должны выглядеть, как парочка мажоров, у которых была веселая ночка.
В голове моментально рождается поэтичнейшая история его мальчишника, на котором они слегка перебрали и поехали на побережье освежиться. Он и его брат, будущий шафер. В воду полезли в одежде, чтобы протрезветь наверняка, так и не протрезвели, но пока плавали, кто-то увел их машину со всеми вещами и документами. Правда, думает Джейс, скосив взгляд на Себастьяна, этот разве что за шофера сойдет в таком виде. И смеется, представляя, как отреагирует, если услышит что-то подобное. А ведь мог бы подыграть, подхватить. У них обоих хорошо с импровизацией. Даже жаль, что полиция примитивных такую красочную историю никогда не услышит - им нельзя привлекать к себе внимание.
- Неудачное время для шоппинга, - хмыкает он, и пожимает плечами. - Одни магазины еще закрыты, другие - уже.
"И в Институт за моими вещами не попасть". По крайней мере, пока. Это первое место, где его будут искать, а скоро там и вовсе все будут стоять на ушах. Их с Себастьяном, конечно, объявят в розыск, поднимается суета...
Джейс не сомневается, что брат тоже представляет себе последствия исчезновения, и вроде бы это должно заставить их поспешить, ведь гламур укрывает только от примитивных, но почему-то никто из них и не думает ускорять шаг. Наверное, дело в этом новом ощущении. Он чувствует себя непривычно свободным сейчас, когда они просто идут по улице, куда глаза глядят, и понятия не имеют, что будут делать минуту спустя, а уж тем более через несколько часов. Это и не важно, потому что прямо сейчас они могут наслаждаться каждым мгновением.
Но стоит подумать об этом, как беззаботность испаряется, уступая место привычке смотреть в будущее, предугадывать ходы противника. Отец так долго и с таким тщанием вбивал это ему в голову, что даже близость Себастьяна и подаренное им спасительное равнодушие, не помогает. Когда их начнут искать, свобода быстро закончится. Наличных много, но они не бесконечны, обратиться за пределами института им не к кому: нечисть сдаст Конклаву, своим показываться не хочется -  не сейчас, не с Себастьяном. Где они будут жить? Чем станут заниматься в бегах?
И почему Себастьяна не волнуют все эти вопросы? Разве его отец не учил тому же, разве не вбивал это в него в буквальном смысле, всякий раз, когда сын забывался и позволял себе быть обычным ребенком, без плана и предварительных расчетов? Но вот он, Себастьян, и плевать он хотел, что их ищут. Что же, Джейсу не впервые брать дело в свои руки.
И в одним Себастьян прав, первым делом им нужно переодеться. Он оглядывается, выискивая глазами знакомые вывески с названиями брендов. Район этот ему не знаком, но Нью-Йорк - это Нью-Йорк, а значит тут должен найтись хоть один приличный бутик. И такой находится - скромная вывеска, два манекена в окне во всю стену и чисто выметенное мраморное крыльцо. Двери выходят прямо на центральную улицу, и сквозь идеально чистое стекло отлично видно табличку "ЗАКРЫТО". Еще и не откроются раньше десяти, кто бы сомневался.
С другой стороны, думает Джейс, выхватывая  взглядом свое отражение в витрине, в таком виде их в приличное место все равно не пустят. Можно, конечно, не снимать гламур, но тогда как прикажете расплатиться за покупки? Он представляет эту картину и улыбается - вот так и становятся преступниками. Он собирается рассказать свой план Себастьяну, но тот понимает без слов, легко, словно не лежал в гробу полчаса назад, взлетая по ступенькам.
- Не привлекай внимания! - Джейс торопится  следом и запоздало хватает его за руку. - Мы не так далеко ушли, поднимем шум и нас найдут за полчаса. Заходим тихо, берем только то, что нужно, и убираемся незамеченными. Понял?

Отредактировано Jace Wayland (2017-07-09 09:54:01)

+3

7

Джейс, как обычно, язвит, упоминая отца, и Себастьян немного раздражено дергает уголком рта. Отец шил штанишки - их отец ему даже раны не зашивал, зато с какой расчетливостью и - он знал, о, он все знал и видел, просто не подавал вида - с каким-то темным, затаенным удовольствием он эти раны наносил. Себастьян сжимает кулаки и на мгновение прикрывает глаза, заставляет себя успокоиться. Не время. Не место. Он смотрит на Джейса - тот чуть ниже, шире в плечах, совсем другие черты лица, но вместе с тем в его движениях, в его глазах он видит свое отражение - искаженное, человечное отражение. Любой с первого взгляда скажет, что они братья. Их воспитал один человек, и это навсегда останется с ними глубоко внутри.
- Закрыты? - Себастьян улыбается почти небрежно. - Перед нами открыт весь мир, Джейс. Для нас теперь другие правила.
Они как раз останавливаются возле какого-то магазинчика - судя по растерянному взгляду, его сводный брат далеко не завсегдатай модных вечеров, да и со вкусом у него беда, иначе выбрал бы он такое захудалое местечко? Но в данную минуту это почти не важно, поэтому Себастьян просто входит внутрь, не обращая внимания на попытки Джейса остановить его и с легким раздражением выдергивая руку. Свобода пьянит его сильнее, чем он ожидает, и вся озабоченность Вэйланда - дурацкая фамилия и совсем не его - кажется напускной и беспочвенной. Он чувствует, будто проснулся от долгой спячки - Ангелы подери, он был мертв и воскрес! И уж точно не благодаря этим самым ангелам.
- Кто нас найдет, Джейс? - тянет он, а потом оглядывается по сторонам и быстро подходит к белому пластмассовому прямоугольнику сигнализации. Руна, которую он рисует с помощью стило его брата, вспыхивает ровно за секунду до оставшегося времени и тревожный писк затихает. Себастьян снова улыбается и оборачивается к Джейсу, театрально разведя руки в стороны.
- Расслабься и доверься мне, - уверенно говорит он, подходя ближе и легко сжимая его плечо. - Мы свободны, Джейс.

+1

8

Себастьян опять ведет себя, как ребенок. И Джейс не может определиться, раздражает его это преувеличенное легкомыслие или все-таки веселит. Наверное, и то и другое. Внутри бурлит энергия, их связь ощущается почти физически, сильнее, чем даже связь парабатай. Джейс понимает, что должен чувствовать тоску и растерянность - он вынужден бежать от всех и всего, что ценит и любит, но больше всего сейчас хочется припустить по лестнице следом за Себастьяном. Вести себя глупо, по-детски. Выкинуть что-нибудь такое, на что у него самого фантазии не хватит, а у ударенного на всю голову братца - вполне. Джейс ненавидит, когда им командуют и никогда никому не позволит управлять им, но за Себастьяном хочется идти, его хочется слушать. У Себастьяна в запасе целый новый мир, совсем иной чем тот, к которому привык Джейс, а ему так нужно что-нибудь новое. 
- Что так смотришь? Это лучший бутик в этой части города, можешь не сомневаться,  - входя в распахнутую братом дверь, Джейс перехватывает скептический взгляд. - А если бы тебя выпускали в город почаще, ты бы тоже знал, что чем больше магазин, тем беднее его покупатели. А если еще огоньков над входом навесят, то это вообще рождественская распродажа.
Он оглядывается на Себастьяна, кивая для большей убедительности, ухмыляется и протягивает руку:
- Кстати, верни мое стило. Я поделился с тобой своей кровью, бросил ради тебя семью. Чувствую, если это не остановить, ты начнешь носить мою одежду. И что дальше? Купим одинаковые футболки?
И не то чтобы Вейланд действительно рассчитывал тут что-то купить, но все равно оглядывается, примеряясь что бы выбрать. Внутри еще темно, только редкие лучи серого утреннего света пробиваются с улицы, но электрическое освещение может привлечь внимание примитивных. И Джейса не столько полиция беспокоит, сколько то, что они ничего тут не успеют.
С другой стороны, думает он, Себастьян прав, когда же им почувствовать вкус свободы, как ни сейчас, когда над ними нет никого и ничего? Он косится на брата, разглядывающего тут все все с таким интересом, будто ни разу ничего подобного не видел, отыскивает пульт у входа и обеими руками отжимает все рубильники вверх.
Свет вспыхивает так ярко и так внезапно, что Джейс даже смеется. Немного нервно, слегка безумно, чуть-чуть похоже на Себастьяна - от этого слегка не по себе, но азарт затмевает беспокойство. Он не делал ничего настолько глупого и сумасшедшего с тех пор, как в его пятнадцать они с Алеком перехватили задание для взрослого отряда и сбежали на целый выводок демонов вдвоем, проверить, как работает в бою связь парабатай. Алек, правда, тогда упирался и пытался спорить, но в конце концов сдался: то ли он умел быть убедительным, то ли Лайтвуд просто побоялся оставлять его одного, потому что Джейс очень категорично сообщил, что они идут вместе или он идет один. Они справились и это был настоящий восторг с хлещущим через край адреналином, руками по локоть в ихоре и демонской крови, и суровым наказанием для обоих, на которое плевать. Кто бы мог подумать, что это ощущение вернется в такой момент и в такой компании - они с Себастьяном ведь буквально обворовывают магазин, как парочка примитивных на каких-нибудь веществах.
Теперь, со светом, Джейс довольно быстро находит то, что ему нужно: черную футболку с неброским принтом и рваные голубые джинсы. Обуви тут нет, слишком дорогой магазин для такой многофункциональности, но это ничего, Вейланд даёт себе слово, что при первой же возможности сменит праздничные туфли на ботинки потяжелее. Себастьян все еще копается и выглядит еще более потерянным, чем десять минут назад, когда только открыл эту дверь. Джейс вздыхает и кидает выбранное на стойку у кассы, проходится по залу и хватает с вешалок несколько вещей, пару раз оглядываясь на Себастьяна. Джинсы, черные, слегка потертые, белая футболка с круглым, а не V-образным, как у него самого вырезом, мягкая кожаная куртка на серебристой молнии. Сует все это в руки брата, не особенно интересуясь его мнением.
- Это на тот случай, если ты не собираешься примерить весь магазин. Если собираешься, ни за что не пропущу. "Проект Подиум" - моё любимое шоу.

Отредактировано Jace Wayland (2017-07-09 23:32:55)

+1

9

- Зачем же покупать одинаковые? - Себастьян весело скалится, разглядывая Джейса и протянутую руку, вертит тонкий кусок метала в пальцах. - Мы можем купить парные.
Но стило отдает. Нарочито медленно вкладывает в ладонь, глядя прямо в глаза (иногда он задается вопросом, судьба ли наградила Джейса такими цветами? Голубой и практически карий, светлый и темный, как и весь он. Это противостояние, эта душевная борьба расходится вокруг него волнами - Себастьян чует ее, как акула, способная учуять кровь за многие километры от себя) и улыбается одними уголками губ. Джейс не отводит взгляд. Себастьян довольно хмыкает и теряет к этой игре интерес.
Жизнь примитивных кажется ему очень сложной и запутанной, полной всяких ненужных мелочей. Она яркая и бессмысленная, как реклама на каждом углу города - разноцветный плакат, который легко оторвать и смять, чтобы завтра на его место наклеили новый. Пустая. Полная каких-то глупых мелочных вещей, которым придают огромное значение. Но больше всего его забавляет, как они - весь Сумеречный мир - от этих жизней зависят. Лицемеры, думает он, рассеяно разглядывая стенды с одеждой и касаясь пальцами вешалок. Жалкие и узколобые, как и их Конклав, который сделает все, чтобы удержаться на своем троне, нагретый десятками напыщенных задниц. Они не видят дальше своего носа, хватаются за крупицы былой власти, не понимая, что шаг за шагом приближаются к обрыву. Они болтаются у самого края - все такие же грозные, все такие же важные. Они не понимают, что достаточно легкого дуновения ветра, чтобы их столкнуть.
Себастьян станет для них ураганом.
Он разнесет их устои и традиции, выдернет их корни, проникшие так глубоко в землю, что загнили и отравили все дерево, все новые побеги; он разберет их фундамент и построит новый мир. Он...
Джейс буквально впихивает ему в руки одежду и смотрит со снисхождением, наверняка думая, что Себастьян видит все в первый раз или непривычен к миру. Он опять зубоскалит, довольный собой, но Себастьян почему-то... почему-то не раздражается. В Джейсе есть что-то особенное - темная метка на груди, частичка его самого, - Джейс... просто такой, какой есть. Он чувствует его всем собой - "мы едины" - он знает, что тот не причинит ему вреда. Джейс просто не сможет.
- Ты смотришь шоу примитивных? - Себастьян с иронией вскидывает брови и усмехается. - Это так очаровательно.
И больше не говорит ни слова. Действительно идет в примерочную - она светлая, но лампы горят тут приглушенно - видимо, чтобы не подчеркивать недостатки клиентов. Свалив вещи на мягкий пуф, Себастьян смотрит на себя в зеркало - спутанные волосы, темные круги под темными глазами, окровавленная рубашка и потрепанные штаны. Ведет пальцами по лицу, а потом вдруг резко задирает правый рукав и внимательно рассматривает запястье. В памяти вспыхивает воспоминание - Изабель, перекошенное от ярости лицо, тяжелое дыхание в затылок и острая боль в груди. Он снова смотрит на свое отражение и дергает низ рубашки...
Сумеречные охотники называют тех, кого должны защищать - клялись, защищай, оберегай, управляй, умирай, - они называют их "примитивными". Сколько снисхождения! Неужели никто не задался вопросом? Неужели всех устраивает? Они растят своих детей в презрении к тем, на чьей страже стоят. Они полны гордыни, полны страхов, как и обычные люди, но верят, что ангельская кровь - сколько ее осталось в нынешнем поколении? Как чиста эта кровь? - ставит их выше. Делает их лучше. Жалкие лицемерные трусы. И самое смешное - как же сильно они зависят от этого мелочного мира мелочных вещей. Они смотрят на примитивных со снисхождением - они используют их технологии, их одежду, их еду. Пытаются отделиться - но на деле такие же, как и они. Особенно сильно это видно на его сестре - маленькая храбрая бестолковая Клэри, восемнадцать лет своей жизни прожившая, как обычная девчонка.
Ею и осталась, с неожиданной злостью думает Себастьян. (В отражении на него смотрят черные глаза, а на его спине - десятки шрамов, один на плече он прослеживает пальцами). Глупая самоуверенная примитивная девчонка, наделенная силой, которую не заслужила. Вмешивающаяся в мир, в котором не росла и которого не понимает. Она ничего не понимает!
- Нам нужно идти, - кидает он Джейсу, выходя обратно в зал. Ненужную одежду он бросает на пол, особо не заботясь, и ждет того же от брата. - Ну же. Подожжешь сам или "Шоу Подиум" вытеснило из твоей красивой головки все руны? - с раздражением спрашивает он и идет к выходу. Почему-то воспоминания о Клэри его злят. Себастьян вдруг хочет увидеть ее - рыжие волосы, бледная кожа, искривленный в гневном крике рот, упрямое выражение лица, которое так хочется стереть кулаком или поцелуем. Он мотает головой и снова злится. Даже такую отец любил ее больше. Со злости ему хочется поджечь магазин ко всем демонам. Отец...
Он знает, куда они направятся.

Отредактировано Sebastian Morgenstern (2017-08-13 17:32:25)

+1

10

Пока Себастьян любуется своим отражением (он не подсматривает, но успел заметить, что братец - один из немногих, кто может соперничать с ним по части самолюбования), Джейс деловито исследует свой старый костюм на предмет чего-то забытого, но нужного. Знает, что ничего такого быть не может, он не брал с собой ничего значительного на свадьбу Джоселин и Люка, а стило и несколько купюр в серебряном зажиме уже лежат на стойке. Но Валентин учил проверять и перепроверять, вбил это в голову Джейса так же, как привычку подниматься затемно, как формулы экзорцизмов, как фуги Баха - музыку, которую Джейс любил и ненавидел одновременно. И он, не задумываясь, обхлопывает каждый очевидно-пустой карман, прежде чем аккуратно сложить влажную, в розоватых пятнах одежду в плотную стопку. А потом найти под стойкой бумажный пакет и убрать в него.
Когда Джейс заканчивает и смотрит в сторону примерочных, Себастьяна все еще нет. За окном уже почти светло, но в это время года, посветлевшее небо еще совсем ничего не значит. Он не особо знаком с жизнью примитивных, но много раз задерживался на охоте до утра, и отлично знает, что именно в это время на улицах их меньше всего. Да, в окнах уже понемногу разгорается свет, сквозь тонкие входные двери просачивается аромат растворимого кофе и, если прислушаться, можно узнать сильно исковерканные слова модных песен, которые кто-то завывает в душе, но до того, как улицы заполнят спешащие по своим делам люди с равнодушными лицами, а движение замрет в привычных "пробках", еще далеко. Примитивные их не побеспокоят.
Но есть еще и другие, напоминает себе Джейс. Те, кто выходит на охоту в любое время дня и ночи, те, кто способен чуять их на огромных расстояниях, кого их кровь, коей немало было пролито при обряде, поведет по следу двоих беглецов, и если они ничего не предпримут, окажутся в руках Конклава так же быстро, как ускользнули от него. Джейс знает, что их ищут, знает, что происходит сейчас там, в зале с хрустальным гробом. Он почти видит исчерченные рунами спины и плечи, сосредоточенные лица, головы склоненные над густыми каплями крови, сорвавшимися с их соединенных запястий. Он видит, как один из них подбирает каплю пальцем, оставляя на влажном полу размытый красноватый след, как росчерком стила, рисует руну, а потом замирает, всматриваясь вдаль.
Джейс встряхивает головой и отшатывается назад, понимая, что нефилим смотрит на него.
- Уходим, скорее, - резко командует он на пути к примерочным. К счастью, братец уже идет навстречу. И разумеется, швыряет вещи на пол. Джейс морщится. Среди множества правил Валентина аккуратности отец уделял особое внимание, она требовалась везде и во всем - в комнате, на столе, в жизни. Джейс не избавился от этой привычки даже избавившись от отца: сначала чтил память, потом счел полезной. Себастьян, с которого бремя отцовского внимания спало совсем недавно, наслаждается мелким подростковым бунтом, как наслаждался бы четырнадцатилетний примитивный, почуявший свободу. Это такое... ребячество.
Джейс хмыкает, мысленно давая себе слово, что они к этой теме еще вернутся, а потом собирает шмотки, под вызывающим взглядом братца, и добавляет в пакет к своим.
- Моя красивая головка настолько хороша, что в отличие от твоей, понимает каким самоубийством было бы активировать руны сейчас, когда нас ищут, - усмехается он. И подмигивает: - Но мы спишем все на то, что ты недавно воскрес и еще не совсем оправился, да?
Оставшиеся сборы не занимают много времени: он набрасывает на плечи выбранную замшевую куртку, сует стило в задний карман джинсов, в соседний - деньги. Хватает пакет в одну руку, запястье Себастьяна сжимает в другой - и тащит его к выходу. У самых дверей, на мгновение освободив брата, чтобы вырубить свет, оглядывается, критически осматривая лицо.
- И твой потасканный вид, мы тоже на это спишем.
Он лучезарно улыбается, облизывает палец и вытирает с щеки Себастьяна уже подсохшую бледно-розовую дорожку. Словно тот плакал кровавыми слезами - это было бы символично. Но только Джейс знает, что эта кровь - из его запястья, эта кровь, пробудившая его брата, подарившая ему новую жизнь - его.
- Так лучше, - снова хватает за руку и тянет на улицу. - Нас будут искать. Нужно найти убежище понадежнее. Лучше всего - убраться из города. Если, конечно, у твоей мамочки нет связей среди фейри, они большие затейники по части скрытности.
Они сворачивают в переулок, и Джейс улавливает долгожданный запах дыма. Горит мусор, как он и рассчитывал. В этом городе помойки то и дело пылают - словно какой-то ритуал прощания с прошлым у примитивных. Сожжение мостов. Впрочем, вряд ли многие из них мыслях так поэтично. Джейсу не важно. Он просто забрасывает вещи в бак, пылающий ярче всего.
- В шоу примитивных, которые ты презираешь, в таких случаях снимают номер в дешевом мотеле. Это называется "залечь на дно". Веселое вышло бы приключение. Даже жаль, что нам не поможет.

+1

11

Джейс взбалмошный и неуправляемый, и его это начинает злить. Себастьян знает о метке, которой связала их Мать, меньше, чем хотелось бы, но... Они же едины. Разве Джейс не должен ему подчиняться? Разве они не единый организм?
Джейс тащит его за руку, много болтает, трогает влажным слюнявым пальцем щеку - Себастьян даже не вздрагивает, просто молча смотрит, как на странное новое существо. Как на вышедший из-под контроля механизм. Интерес и раздражение вместе с вопросом "И что делать дальше? Как это исправить?"
Но в конце концов ему надоедает быть ведомым и чувствовать себя нерадивым сыночком при заботливой маме-наседке. Хватит, наигрались, такое было раньше, Валентин... отец проворачивал это с завидной регулярностью, чередуя удары хлыста с почти больной нежностью, привязывая к себе, выращивая идеального воина для своей победоносной армии. И чем все закончилось? Во что все обратилось? В прах. В прах, который давно осыпался на пол и разметался сотнями кожаных ботинок. Валентин умер - и о нем поспешили забыть, как о надоевшей заезженной песне. Себастьян теперь свободен и сделает все, чтобы его не забыли. Отец был слаб - он был слишком человек. Но благодаря ему в Себастьяне нет ничего человеческого.
- Не обращайся со мной так, - твердо говорит он Джейсу, резко вырывая руку, и оглядывается по сторонам. Запах горелого мусора неприятно бьет в нос, они стоят в этом переулке слишком долго, но почему-то он думает, что это символично - словно змея сбрасывает кожу, так и они сбросили прошлое вместе со старой одеждой и сожгли ее в пламени, чтобы никогда не вернуться. Ему нравится этот символ - символ нового будущего, свободного. Совместного.
Но Джейс все же раздражает. Себастьяну хочется его ударить и ощутить кровь на руках.
- Ты мыслишь, как примитивный, - говорит он, и в его голосе проскальзывает презрение. - Это неплохо - Конклав и его псы не догадаются искать двух самых опасных преступников среди обычных людей, они слишком напыщенные и гордые, чтобы сделать так самим, а значит, в их головах это просто не уложится.
Он снова переводит взгляд на огонь, который весело потрескивает. Из бака валит густой темный дым - они скоро привлекут внимание и им нужно уходить, но Себастьян медлит.
Он думает - им нужно место, где они могут укрыться. Им нужно место, где есть все на такой случай, место, которое готовили для побега и укрытия. У них с Джейсом нет оружия, у них даже стило одно на двоих. И хотя он уверен, что они вдвоем представляют собой опасную боевую двойку, ему унизительно чувствовать себя беспомощным.
- Нам нужен портал, - говорит он Джейсу приказным тоном едва повернув голову. - У тебя есть знакомые маги? Кроме Верховного мага Бруклина, - титул Себастьян произносит слегка кривляясь и ухмыляясь. - Не думаю, что твой друг будет рад видеть нас сейчас. Это небезопасно. Он же все еще в слишком тесных отношениях с твоим бывшим парабатай? - и не то чтобы его интересует ответ, просто хочется увидеть лицо Джейса при упоминании о бывших друзьях, бывшей жизни.
Того, чего больше никогда не будет, того, что они сожгли в смрадном огне мусорного бака где-то в забытом Богом переулке Нью-Йорка.
- Если ты не знаешь, я пойму, - продолжает Себастьян как ни в чем ни бывало. - Я смогу найти, просто это займет больше времени.

Отредактировано Sebastian Morgenstern (2017-08-31 18:39:02)

+1

12

- Одного преступника.
Себастьян вырывает руку и замирает посреди улицы, похожий на капризного ребенка. Злого, жестокого и очень опасного - в какой-то момент  Джейс осознает это со всей ясностью. Перед ним не вновь обретенный брат, не друг, который подбивает на шалости - перед ним одно из самых эффективных орудий Валентина. Да, оставшееся без направляющей руки, но оттого еще более непредсказуемое.
"Макс..."
На мгновение где-то в глубине черепа вспыхивает боль. Джейс зажмуривается, но боль исчезает так же внезапно, как и появилась, оставляя после себя только легкую спутанность мыслей. Чтобы избавиться от нее, приходится встряхнуть головой, а пальцы сами собой тянутся растереть переносицу, как будто разгладив морщинку между бровей, он привнесет порядок и в мысли. Когда желанная ясность возвращается, ему нужно еще немного времени, чтобы припомнить, о чем он думал. А, да. Себастьян опасен. Какая ценная мысль, а главное, какая свежая!
- Но мне все равно приятно, что я не напрасно рассыпался в объяснениях.
Джейс не выдает недовольства - не больше, чем обычно. Он мыслит как примитивный, правда? Что-то заставляет чувствовать себя уязвленным от сравнения - то ли интонации Себастьяна, то ли крепко засевшее воспоминание о том, что сам не так давно испытывал к примитивным только снисходительное презрение. Джейс заставляет себя не думать так. Он изменился, у него есть друзья-примитивные... Друг-примитивный. Был. Но он не видит в сравнении ничего унизительного. "Ага, валяй, Лайтвуд. Еще несколько недель аутотренинга, и глядишь, заработает".
- У меня полным-полно знакомых магов, это ведь не меня держали взаперти всю мою жизнь и спускали с цепи только на охоте, - отвечает он снисходительно.
Себастьян зол, и пожалуй, Джейсу это нравится, разжигает азарт. Опасность никогда не пугала его, а вот приказной тон постоянно вызывает желание размазать губы командира по лицу. Но вместо того, чтобы перейти к действию - они же оба этого хотят, он видит это в глазах Себастьяна - Джейс продолжает рассуждать на заданную тему. Отвечает на вопрос, пусть и пытается попутно зацепить посильнее. Это взаимно, потому что не просто так ведь Себастьян вспомнил об Алеке? Джейс прищуривается, стискивая челюсти, но никак это не комментирует.
- Боюсь только, среди них нет такого, который захочет нам помогать. Особенно теперь, когда все уже знают, что произошло.
Джейс скрещивает руки на груди, глядя на Себастьяна в упор, пытаясь угадать время удара. Но тот не бьет. Мгновения превращаются в минуты, а он бездействует, и мысли Джейса, которого начинает раздражать ожидание и неизвестность, текут дальше.
- Разве что мы найдем того, кто не знает. Не знает тебя и того, что произошло, - в памяти всплывает знакомое лицо.
Она никогда не была особенно общительной, не следила за последними новостями из Идриса, почти не появлялась в Институте, затерявшись среди примитивных. Джейс познакомился с ней случайно, когда во время одной из миссий убил демона, который на нее напал. Ему она захочет помочь.
- Идем, - говорит он решительно и кивает в нужном направлении. - Новости распространяются быстро. Если мы хотим успеть раньше, нужно спешить.
Он делает, что нужно, не задавая лишних вопросов, и Себастьяну, как бы он к нему ни относился, этого должно хватить. Он не расспрашивает, не уточняет, зачем им портал, куда этот портал должен вести, и надолго ли они там задержатся. Он не пытается воззвать к разуму братца, объяснить, что если маг будет знать, куда они отправились, то сможет рассказать об этом, когда ее спросят... Себастьян не позволит ей. Он сделает так, чтобы у нее не было такой возможности.
Джейс замирает посреди улицы, как вкопанный, потому что до него внезапно доходит нелепость всего происходящего: он только что обнес магазин примитивных, а теперь собирается отправиться сам не знает куда, в компании недавно воскресшего полудемона - своего сводного брата. Куда они пойдут? Что будут делать вместе? Что их вообще связывает, кроме руны Лилит, жуткого ритуала и не менее жуткого наследия отца.
- Хотя... Ты ведь говорил, что справишься один? Почему бы не попробовать. Порознь у нас будет больше шансов.
Он пожимает плечами и разворачивается, чтобы уйти.

Отредактировано Jace Wayland (2017-08-31 18:32:28)

+1

13

Себастьян замирает, оборачивается, смотрит на Джейса через плечо, а потом запрокидывает голову, чувствуя, как злость и что-то похожее на смех разгорается внутри. А еще жалость. Ему жалко Джейса, Джейс жалкий, со своим отрицанием, со своими попытками уколоть, с этим отчаянным и в то же время твердым выражением в глазах. Воин, идущий до конца, защищающий свое, даже если это просто слово в его устах.
Преступников двое. Ты никак не можешь смириться. Как долго ты еще выстоишь, Джейс?
С другой стороны, не сильно ли много Себастьян требует? Не прошло и суток с его воскрешения, что там, и полдня, а Джейс и правду не самый обычный охотник. Отец постарался, создавая его. Создавая их обоих. Только вот в Себастьяне нет изъянов.
Он с непроницаемым лицом, все еще глядя куда-то вверх, выслушивает все. Джейс защищается, атакуя - смелая, безрассудная тактика, потому что Себастьян может парировать каждый удар и нанести новый. Он ловит взгляд Джейса несколько раз, просто чтобы отметить выражение его лица. Он молчит и ничего не делает, хотя Джейс явно чего-то ждет. Неужели он правда думает, что эти жалкие попытки сопротивления как-то его заденут? Что напоминания о цепях и отце действительно его ранят?
Себастьян ждет, пока Джейс выстраивает линию своей защиты - его поза кричит об этом, вздернутый подбородок, руки на груди, напряженные плечи - и чувствует, как гнев заполняет его, как вода сосуд, расползается по венам, оседая на кончиках пальцев и накапливаясь в груди. Он смотрит, как Джейс говорит что-то о спешке, выталкивает из себя нелепые, ненужные фразы, а потом вдруг замирает посреди улицы.
- Ты не посмеешь... - кое-как сдерживаясь, тянет Себастьян, но тут Джейс пожимает плечами и начинает уходить. Оставляя его позади. Словно они не связаны. Словно он не подчиняется. Словно он знает, что им нужно и куда им нужно. Себастьян знает, что делать. Он тут главный. Им нужно скрыться. Им нужен маг.
Джейс уходит.
Чаша терпения Себастьяна, глубокая, как тонкое фарфоровое блюдце в доме отца, переполняется и разлетается на мелкие кусочки.
ДЖЕЙСУ. ПРОСТО. НУЖНО. ВЫПОЛНЯТЬ. ЕГО. ПРИКАЗЫ.
Он доходит до Джейса в несколько быстрых рваных шагов, хватает за руку, рывком разворачивая к себе, и тут же бьет правой - быстро, почти без замаха, но в нем течет демонская кровь, он сильнее и быстрее любого нефилима, он должен быть.
- Ты никуда не уйдешь!
Себастьян не церемонится и бьет сразу в лицо, два коротких удара прежде чем вдруг останавливается с занесенной рукой и сам чувствует острую боль. Из носа начинает течь, обильно и горячо, заливая рот, и Себастьян неверяще ведет пальцами по губам - на пальцах остается темная, почти черная кровь. Его кровь. Он смотрит на Джейса - у того лицо залито ярко-красным даже в полутемном переулке. Себастьян выпускает его руку, почти отталкивая от себя, и снова смотрит на пальцы, с которых медленно капает кровь, отстранено замечает, что его одежда снова заляпана.
- Мы едины больше, чем тебе хотелось бы, - говорит он как можно более уверенно, с усилием контролируя голос, но тот все равно срывается. Гнев проходит, словно разом выветрился из его тела, уступая место чему-то похожему на непонимание. Он не может ранить Джейса физически - это новая информация, которую ему нужно осознать и понять, что с этим делать дальше, взвесить преимущества и недостатки. Они связаны и это обоюдно. Джейс его сила - но теперь Джейс и его самая серьезная слабость. На секунду ему кажется, что его заполняет страх - но это чушь, Себастьян не умеет бояться.
- А теперь хватит фокусов. Ты никуда не уйдешь, - и вот тут его голос уже совсем не дрожит. Себастьян вытирает рот низом футболки, нисколько не заботясь о ее чистоте, его нос все еще ноет, но он выдерживал боль в сотни раз сильнее. Это даже не боль толком - так, досадная помеха. - Ты связан со мной, Джейс, и, уверен, не хочешь попасться на глаза своим друзьям. Я нужен тебе. И я знаю, как спастись.
Несколько мгновений он смотрит Джейсу в глаза, а потом протягивает ладонь - все еще окровавленную.
- Пойдем со мной.

+1

14

Джейс не удивлен, когда Себастьян хватает его за руку и разворачивает к себе. В этом братец предсказуем донельзя. Он - безумец, зацикленный на себе и своих желаниях, он ненавидит, когда что-то идет не так, как ему хочется. Когда кто-то пытается ему возражать, это приводит его в бешенство. Джейс заметил еще тогда, в Идрисе, воспользовался этим и только поэтому выжил. В попытках вернуть себе контроль над ситуацией, Себастьян полностью теряет контроль над собой - непростительная ошибка для воина. Лишь первая из тех, что он сделает, когда ввяжется в злую, глупую драку. Джейс все это знает, но то, что он, углубившись в расчеты, пропускает удар в лицо, не менее глупо.
Все, что он успевает сделать, это развернуться. Так что кулак проходит по лицу вскользь, а не ломает ему нос. На втором ударе собирается и выставляет блок - отбивает предплечьем руку в сторону, перехватывает другую, готовясь заломить за спину... и вдруг это становится ненужным, потому что пальцы Себастьяна на его запястье разжимаются, а сам он отступает - нет, буквально отпрыгивает в сторону, прижимая руку к лицу.
Кровь. У него на подбородке и губах кровь, и он смотрит на собственную руку недоверчиво и испуганно, в глазах плещется паника, переходящая в животный ужас - едва ли он сам понимает, какое у него сейчас выражение лица. Джейс тоже не понимает, понятия не имеет, в чем дело. Воскрешение оказалось... временным? Себастьян умирает и кровь носом - первый признак? Хорошо бы, мелькает в голове, и Джейс не может сдержать злой, торжествующей ухмылки. Он улыбается, несмотря на боль в разбитых губах - нижняя, кажется, порвана сильнее, распорота тяжелым кольцом Моргенштернов - близнецом того, которое Джейс отдал в свое время Клэри. Он вытирает лицо тыльной стороной ладони - и смеется уже в голос. Ему весело от отчаяния Себастьяна, от этого первобытного страха в его глазах - страха смерти. Ему весело ровно до того момента, когда он замечает вспоротую нижнюю губу - словно по лицу прошлись кулаком с увесистым фамильным кольцом на пальце.
Джейс давится смешком и замолкает, жадно вглядывается в лицо брата. Ангел, что с ним сделали? Что сделали с ними? Они не похожи, разнятся и ростом, и лицом, и цветом глаз, но этот ужас, сковавший их тела, смятение, в котором Себастьян смотрит на свои руки, кровь заливающая лицо Себастьяна так же, как и его собственное, делает их почти близнецами. Только ни у каких близнецов нет такой связи.
Себастьян что-то говорит, его губы двигаются, но даже если бы кровь не стучала в ушах так громко, если бы Джейс и мог бы расслышать его слова, они сейчас не имели бы значения. Он может думать только о том, что все изменилось. Он не просто помог вернуть сына Лилит из мертвых. Не просто слегка увлекся и сбежал прогуляться с ручным чудовищем Валентина. Не просто привязан к Себастьяну проклятой руной.
Они не просто едины. Они теперь одно.
Всего несколько мгновений Джейс стоит неподвижно в полном ступоре - растерянный и уязвимый. Смотрит, как Себастьян вытирается подолом футболки, уже пришедший в себя и деловитый до отвращения. Ему нужно чуть больше времени, чтобы смириться с этим - нет, чтобы принять это и записать в список проблем, которые нужно решить. Чуть позже, когда у него будет время подумать и разобраться в ситуации - у них обоих, Себастьян ведь от всего этого тоже не в восторге, это видно по лицу. Но если сейчас их найдут - Конклав или маги или даже Алек и Клэри - и на радостях замочат ненавистного Валентинова сынка, Джейс умрет тоже. Даже ойкнуть не успеет, даже договорить "подождите".
Себастьян прав, понимает он. Им нужно уходить, и чем скорее, тем лучше. Если он знает выход из этой ловушки, в которую превратился город - отлично, пусть выведет  их отсюда. Если ему для этого нужен маг - прекрасно, у Джейса есть один на примете. Одна.
- Отлично, - говорит он, хотя ничего отличного в происходящем, разумеется, нет.
Он тоже вытирает лицо, но внутренней стороной куртки, подкладкой - в отличие от Себастьяна, Джейс не наслаждается видом крови на своей одежде. А потом смотрит на протянутую ладонь, сует руки в карманы и ухмыляется, игнорируя боль.
- Не против, если мы не будем держаться за ручки? Я брезглив.

Отредактировано Jace Wayland (2017-09-25 08:51:28)

+1

15

Джейс, разумеется, нее принимает руки, зубоскалит, возможно, думает, что это все смешно. Что Себастьян будет терпеть его остроты и насмешки сейчас, особенно сейчас, когда... Себастьян злится, сжимает кулак и убирает руку за спину. Он ничего не может сделать Джейсу. Раны его вздорного приемного братца теперь и его тоже, и в этом он видит один из нескольких, но куда более значительный минус их связи. Теперь ему придется не только сдерживать себя, но и смотреть, чтобы этот идиот никуда не нарвался сам. Чтобы его, не приведи ангелы, не убили в порыве слепой мести свои же.
Себастьян злится и бессознательно сжимает челюсти так сильно, что слышит собственный скрежет зубов.
- Не думай, что ты главный, Эрондейл, - бросает он, а потом коротко кивает. - Веди.
И пока они идут по светлым утренним улицам Нью-Йорка, все еще невидимые для примитивных и - пока - для Конклава и его цепных псин, в его голове зреет план лучше. Нет, не план даже - а выход. Да, он не может причинить Джейсу вред физически, впрочем, это не возымело бы должного эффекта. Не так быстро, во всяком случае. Хотя, отец здорово постарался, тренируя бедного маленького Джейса, приучил его к боли, пытался ожесточить и добился определенного успеха. Но у Себастьяна нет в запасе лишних десяти лет, а значит... Тонкого и чуткого в глубине души, Джейса будет проще сломать иначе.

Маг, к которой они приходят, живет достаточно скромно и уютно - Себастьян бы сказал "убого". Но он молчит и только вежливо улыбается этой знакомой Джейса, которой на вид лет двадцать пять, не больше, и черт знает сколько лет у нее за плечами. Хотя, думает он, едва ли она тогда ютилась бы в этом чайном магазинчике. Маги в большинстве своем страдают почти непреодолимой тягой к роскоши, к богатству, и с возрастом эта тяга только увеличивается. Когда у тебя есть магия - а значит, и власть, - трудно устоять перед искушением. Эта все еще держится или же действительно так юна, как выглядит. Судя по тому, как она разговаривает с Джейсом - чуть краснеет, отводит глаза, нервно поправляет волосы, - со вторым вариантом Себастьян угадал. Это заставляет его улыбаться чуть шире.
Джейс сам дал ему орудие в руки.
- Ты ведь понимаешь, что я не смогу перенести вас туда, где никогда не бывала, - оправдывается девчонка - кажется, Джейс называл ее Ли? - И даже если... я не так сильна. Портал отнимает очень много энергии, и я смогу держать его открытым не дольше...
- Все в порядке, - мягко говорит Себастьян, выступая чуть вперед, и улыбается своей самой спокойной улыбкой. - Насколько я знаю, маги умеют залезать в головы и видеть чужие воспоминания? Я был в том месте, куда нас нужно перенести. И не переживай насчет времени - нам хватит и пары секунд.
Ли,к ажется, немного успокаивается, улыбаясь ему в ответ, и краем глаза он замечает неясное шевеление - и, надо же, ее метка мага это довольно внушительный пушистый хвост. Становится понятным как и почему Джейс ее знает, и что-то внутри него шевелится и сворачивается в клубок, давит и копошится, словно змеи. О, Джейс зря привел его к ней. Джейсу нужно было помалкивать и выполнять его приказы, не вмешиваться в его дела, не пытаться быть первым и главным, потому что Себастьян. Здесь Главный. Интересно, осознает ли тот, что сделал для этой девчонки? И если да, то, пожалуй, это лучшая новость, которую этот день мог ему принести.
Светленький чистенький Джейс Эрондейл внутри такой же грязный и падший, как и он.
- Мы и так злоупотребляем твоей добротой, Ли, - он смотрит ей прямо в глаза, самые обычные, синие или голубые, трудно разобрать в полутемном освещении магазина, и уже знает, что она сдалась. Она сделает все, что они ее попросят.
- Это будет... неприятно, - предупреждает она, подходя к нему с занесенной рукой, но Себастьян только смеется.
- Ничего страшного, - отвечает он. - Только пообещай, что не будешь искать мои маленькие секреты.
Он замечает встревоженный взгляд Джейса, видит, как тот напрягается, но только расслабленно ведет плечом и чуть наклоняется, чтобы Ли было удобно. Все для твоего удобства, милая. Это больше всего напоминает некую игру на троих - глупая, глупая Ли, разве внешность Джейса должна так заслонять тебе свет разума? Разве он ярче голоса рассудка? Разве ты не чувствуешь своим мажеским чутьем, что пора бежать? Это игра, в которой только Себастьян знает все правила. Джейс может догадываться, но и он не знает всего, подозревает, но не знает. Подозревает - но не делает ничего.
Он чувствует осторожное прикосновение к своему сознанию и прикрывает глаза, сосредотачиваясь. Было бы забавно показать ей всю правду и увидеть ее реакцию, увидеть, как ее лицо искривляет ужас и страх, чтобы превратиться в посмертную маску. Но нельзя. Поэтому он дает ей одно единственное изображение - небольшой дом на окраине Нью-Йорка, книжные полки, диваны, обычная гостиная, и тщательно закрывает все остальное. По правде, Себастьян не очень хорош в этом, у него не было достаточно практики - у Валентина были свои маги, но их всегда было недостаточно. Большинство предпочитало отсиживаться в стороне, пока охотники и остальная нежить убивали друг друга. Но, кажется, Ли этого достаточно, и уже через несколько минут рядом с ними разворачивается портал - серебристый переливающийся круг, в котором мелькает позолота. В его глубине Себастьян видит знакомую же обстановку и осознание этого заставляет его широко улыбаться. Получилось.
Одна секунда. Он пропускает Джейса вперед, но тот идет и сам, явно заинтересованный. Две. Себастьян поворачивается к Ли - она сосредоточенна, ее руки мелко дрожат, но она все равно старается и в ее глазах мелькают разноцветные блики. Три. Он хватает ее за руку и затаскивает в закрывающийся портал в последний момент, чтобы небрежно бросить на пол, а потом осматривается по сторонам. Да, это он - дом Валентина. Защищенное всеми немыслимыми способами место, где их никогда не найдут, потому что Конклав слишком ограниченный своими же законами и не может представить, что можно использовать для магии.
- Лучше бы она была менее симпатичной, - говорит он Джейсу, присаживаясь перед Ли, пока она пытается отползти в сторону, явно не понимая, в чем дело, но глубоко внутри - Себастьян уверен - уже зная. - Меры предосторожности, братец.
Он ломает ей шею за одно мгновение - ее широко открытые глаза стекленеют не сразу, но он успевает увидеть, как обрывается ее жизнь, а потом демонстративно отряхивает руки и поднимается на ноги, даже не взглянув на тело.
- Когда-нибудь мне не придется делать грязную работу за тебя, - с удовлетворением говорит он Джейсу, замершему посреди гостиной. - Но хорошая новость - ты можешь похоронить ее и даже всплакнуть. И да - будь осторожен с дверями.

+2

16

Когда Ли падает замертво с неестественно вывернутой шеей, на мгновение Джейс перестает дышать. В горле встает комок, и он  впервые понимает значение этой фразы, потому что это действительно ощущается, как нечто, перекрывающее дыхательные пути. Сглотнуть он тоже не может, не может стряхнуть оцепенение. Все, на что он способен сейчас, это стоять истуканом и тупо пялиться на замершее бесчувственное тело женщины у себя под ногами. Они не были близки, но она была милой.
"Она была хорошей".
Перед глазами проносятся воспоминания - все то немногое, что он знал о ней - смех, улыбка, слишком пристальный для кокетливого взгляд поверх высокого стакана с пивом - Ли не очень уважала элитные и крепкие напитки. Он помнит, как она откидывала волосы за спину, помнит, как ее рука с чистыми, остриженными под корень ногтями прикасалась к его ладони. Ее рука была теплой. Ее волосы пахли осенним лесом и яблоками, даже если за окном была зима.
Что же он наделал? ЧТО ОН НАДЕЛАЛ?!
Джейс отталкивает Себастьяна так, что тот едва удерживается на ногах, и кидается к ней. Он успевает пробежать половину пути, когда перед глазами темнеет.
- Что...
Он не видит комнаты, не видит своих ног. От этого невольно приходится замедлить шаг, а потом он и вовсе останавливается. Пронзившая виски боль концентрируется где-то у переносицы, между бровями - в который раз за это утро? Он уже знает, что делать - растирает эту точку пальцами, дышит глубже, и чувствует, как боль уходит, а темень рассеивается.
Так-то лучше. Джейс поднимает голову снова, пытается собрать расползшиеся от приступа мысли. Перед ним на полу тело: Ли, магичка, которая создала им портал. Джейс знаком с ней уже довольно давно, а около года назад между ними даже кое-что было. Так, ничего серьезного, ничего такого, что могло бы испортить их добрые дружеские отношения... пока она еще была жива. Сейчас это уже не важно, потому что отныне Ли - только тело на полу в гостиной - неуместный предмет интерьера.
Джейс хмурится и поджимает губы - должно быть от негодования у него ненадолго снова темнеет в глазах. Он видел много смертей, еще одной его не удивишь. Не удивишь руками, разбросанными в стороны, головой закинутой и свернутой вбок. Не удивишь приоткрытым ртом, как будто она хотела крикнуть, в последний момент пыталась позвать на помощь, но не успела. Он точно знает, что не успела, потому что помнит ее последние мгновения.
"Она хотела позвать меня", нагоняет его не такое уж и озарение. Она ждала от него помощи, она считала себя в безопасности, потому что они были друзьями. Она думала, он не даст ее в обиду, и ошиблась. Это так грустно. Джейсу жаль видеть ее такой, неживой, бесчувственной - пустой, и помнить, что совсем недавно это тело было полно жизни. Она любила жизнь в десять раз больше, чем он сам.
Это очень печально, повторяет Джейс мысленно и кивает. Он не хочет слушать, что там болтает Себастьян, но какая-то часть его, с которой он пока плохо знаком, глубоко заинтересована в каждом слове брата. Она, эта часть, хочет смотреть на него и жадно ловить каждое  слово. И Джейс нехотя потакает ей, вслушиваясь в пустую, самодовольную болтовню. В какой-то миг его даже перекашивает от чего-то сродни отвращению: Себастьян, как избалованный ребенок, которому вечно не хватает внимания, только вот этому малышу уже перевалило за двадцать и он опаснее ядовитой змеи и бешеной собаки в одном флаконе. А Джейс ненавидит избалованных детей и бешеных животных. Но раздражение уходит так же быстро, как возникло, и когда Джейс кривится, поднимая на него глаза, это вовсе не потому что Себастьян ему не нравится.
- Она была моим другом и никогда бы не выдала нас. Если ты продолжишь сначала делать, а потом думать, выживать нам будет куда сложнее.
Он проходит мимо тела, осторожно огибает его - не хочется случайно коснуться того, что уже мертво, но прежде чем выйти, оглядывается.
- Прощаться нужно было, пока она была жива. А убирать за тобой я не буду, так и знай.

Отредактировано Jace Wayland (2017-10-30 12:07:26)

0


Вы здесь » uniROLE » X-Files » Part of you