о проекте послание гостю персонажи и фандомы гостевая нужные хочу к вам акция unitime картотека твинков книга жертв uniклик банк деятельность форума
14.09.2017.
Нам 4 месяца! И у нас новости!
12.09.2017.
Просыпайся, юнироловец! Прими участие в новом конкурсе!
11.09.2017.
Очередная фигня, которую должен знать каждый.
04.09.2017.
Абсолютно целые и невероятно важные новости с нетерпением ждут вашего внимания.
29.08.2017.
Узнай все о рекламе в свежих новостях!
28.08.2017.
Третий раунд uniDATE! Неожиданный поворот..
21.08.2017.
Результаты ежемесячной проверки игровой активности в книге жертв!
20.08.2017.
Второй раунд uniDATE!
arya
связь 665458065
все углы форума помечены маленьким, но храбрым волчонком. север помнит. валар моргулис.
effy
связь anna.kushi-na
пасет людей, котят, админов и одного заблудшего оленя. шипперит все что движется, а что не движется, сама двигает и шипперит насильно.
loki
связь лс
рогатое божество, присваивающее все, что плохо лежит: мужчин, женщин, мутантов и детей. осторожно, кусается, но погладить можно.
crow
связь лс
хранитель ментальных покоев. обитает в высших слоях атмосферы. поймайте, если сможете.
anthony
связь @Luciuse
основатель и хранитель великого юнипогреба, если ищите хороший виски за недорого и не больно, то вы по адресу.

Erwin Smith: Откровенно говоря, на любых кроссоверах я стараюсь держаться в стороне. Вернее, приходится, потому что в большинстве случаев люди не из твоего фандома держатся особняком. Здесь - не так. Здесь уютно, по-домашнему. Игроки, как принято говорить почти в каждом отзыве, дружелюбные и общительные, но, что важнее, вникают в незнакомые фандомы, стараясь узнать как можно больше о других игроках. Администраторы не останавливаются на достигнутом и каждый день активно суетятся, стараясь сделать площадку для игры еще более комфортной. Здесь приятный стильный дизайн, который на удивление быстро грузится, но отдельное спасибо за то, что при его смене сохраняют стилистику прежнего, поэтому опасаться того, что тебе не понравится новое оформление, или заставлять себя привыкать к дизайну не приходится. Проект я определенно рекомендую людям, которые мечтают об уютном местечке, где они смогут реализовать свои идеи. С глубоким уважением к власти, Ирвин Смит.

Arya Stark: Администратор, пишущий отзыв к своему же форуму? А почему нет?! Я вот тоже кроссоверы никогда не любила и вообще искренне хотела завязать с админством, ибо камон, сколько можно! Но как-то уж так вышло, место было хорошее, совсем не хотелось позволить ему погибнуть, ибо игра была в самом разгаре. Я и подумать не могла, что так полюблю uniROLE. Это не просто какой-то маленький проект, для меня он стал настоящим детищем, над которым я хочу работать. Внезапно из статуса "никому не верю и ничего не жду", я превратилась в Голума, охраняющего свою прелесть. У нас великолепные, талантливые, позитивные и понимающие игроки! Я поражаюсь тому, насколько легко им удается привносить на форум уют и позитивную атмосферу. Казалось, как и везде, я буду бороться за достижение этих качеств на проекте, но нет! Никого не приходится пинать и грозит пальцем, все сами понимают, что мы здесь для отдыха и стремятся именно играть, болтать, участвовать во всякой фигне, которую мы устраиваем. Я очень благодарна всем, кто обратил внимание на наш форум и присоединился к числу его жителей. Ну а моим маленьким гномам, эльфам и просто соадминам отдельное человеческое спасибо! Я бы не справилась без вас, ребята, вы просто моя опора и поддержка! Девочка может жить без имени, но без друзей существовать перестанет. Я могу положиться на свою команду целиком и полностью, а что еще нужно для счастья!))

Daeneresa Terenerys: хочу быть честной. ни разу не активная, ни разу не общительная, здесь же просто, с первого моего захода во фдуд, меня утащили и больше не вернули! это шок для меня и скажи мне о том, что когда-нибудь за неделю, я смогу попасть в активисты - я покручу у виска. атмосфера форума настроена как никогда лучше на удобство игроков. здесь очень легко, не напряжно, а самое главное - приятно. с самой первой минуты, будто уже сто лет на этом форуме. доброжелательные люди, которые не дадут тебе заскучать, поддержат твой бред, да еще своим приправят. администрация просто вся состоит из одних лапушек, которых хочется тискать, настолько они какие-то "свои в доску". на юнироле отдыхаешь душой, расслабляешься от своих проблем, проводишь время в общении, которое восстанавливает силы. это место, которое возвращает утерянное вдохновение, дает почувствовать себя в комфорте. я так счастлива, что нашла вас, ребят! не передать словами! и желаю прекрасному юниролу прекрасных же жителей! просто огромная любовь и признательность!

Kurt Wagner: Я прошел через большое количество проектов, играл на разных кроссоверах. Но чтобы чувствовать себя комфортно во всех смыслах - это только второй раз в жизни за много лет. Этот форум стал для меня родным и любимым. Здесь без общения и игры не оставят. Сюда приходишь отдыхать и нет такого, что все сидят по своим углам, как обычно это происходит на кроссоверах. Я не жалею, что пришел сюда и не жалею, что попал в новый для меня фандом, который стал мне интересен не только из-за персонажа, но и из-за соигроков. Администрации я желаю больше сил и времени на проект, а игрокам вдохновения на игру и общение. Спасибо, что вы есть. ) Рад быть с вами ♡

Sansa Stark
«Игрушка...» - болезненным отзвуком это слово отдаётся в воспалённом сознании рыжеволосой северянки, которая сидит на мягкой пастели в своём изорванном платье, уткнувшись головой в колени. В мыслях Старк невольно всплыл момент, когда после победы на Черноводной в тронном зале... Читать дальше

uniROLE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » Каждый человек - кузнец своего счастья и наковальня чужого


Каждый человек - кузнец своего счастья и наковальня чужого

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://s3.uploads.ru/uNnLp.jpg

Участники: Denethor II, Boromir, Mornelian

Время и место: Минас-Тирит, начало 03.3017

+2

2

Когда все пошло не так? Когда то противное чувство, разъедающее душу, больно царапающее сердце поселилось внутри? Наместник хмурится, решительно отгоняя от себя такие мысли, но раз за разом именно к ним и возвращаясь! Ведь ничего же не было! Или было? И это просто он не замечал?
В тот вечер, к сожалению, их свидание не состоялось, и Дэнетор, стоя на башне Эктелиона, сжимая руками палантир, уже привычно "обходил дозором границы". Вроде бы все спокойно, пока тихо, и он решает, что может себе позволить чуть больше. Палаты врачевания и Морнэлиан, которая наверняка в этот час на месте. Она и была там, но только не одна была: Боромир нашелся рядом! Сначала наместник удивился, а потом уже нахмурился. Его сын, который так не любил лечиться, да в палатах врачевания? Поди, навестить кого пришел? Вот только Боромир не уходит, стоит подле княжны, да улыбается. Тогда он отпрянул от палантира так, будто тот горел огнем Ородруина! Нет, глупости, показалось... но сомнения тут же закрались в душу, невысказанные, мрачные...
Наверное, он бы не обратил на сей факт такого внимания, если бы после Боромир или Морнэлиан упомянули про их встречу. Но ничего подобного! Про палаты врачевания старший сын молчал, да и княжна не сказала, что он к ней заходил. Мелочь? Возможно, но...
Морнэлиан проводит много времени в библиотеке, и наместник то и дело оказывается где-то неподалеку. Вот только тогда из библиотеки доносился приглушенный смех, что Дэнетор замер в дверях, стараясь держаться так, чтобы его не было заметно. Морнэлиан была там... в компании Боромира! Наместник бледнеет, крепко сжимая кулаки, делая шаг назад, разворачиваясь и быстром шагом уходя обратно по коридору.
Что это? Череда простых совпадений? Вряд ли: они явно неплохо знакомы друг с другом! И молчат о таком, скрывают, никто и словом не обмолвился Дэнетору! В тот вечер он позвал к себе Морнэлиан, долго пристально на нее смотря, пытаясь понять, а говорила ли она ему вообще правду? Княжна теряется, не понимая его отношения, спрашивая, все ли у него в порядке, не случилось ли чего? Нет, ничего не случилось, и наместник ее целует, привлекает к себе, и она так привычно к нему льнет и ему улыбается... Это почти физически больно! Дэнетор понимает, что она врет, рассказывая про палаты врачевания, про библиотеку. Она не упоминает имени Боромира, вообще не говорит, что он там бывал, что смеялся с ней, даже держал за руку. И внутри поднимается буря, но наместник сдерживается. Возможно, что всему этому есть иное объяснение? Но есть ли оно?
Тогда он не оставил ее до утра - он бы столько не выдержал. Сомнения раздирали его изнутри, а Морнэлиан и так уже поняла, что с ним что-то происходит. Уходя, она целует его, бросает взволнованный взгляд, но лицо наместника - непроницаемо, и невозможно сказать, о чем он сейчас думает. А ему ведь есть о чем подумать! И еще как есть!
На совете на следующий никто не решается и слова сказать: наместник явно не в духе, мрачный, хмурый, смотрит так, как будто кругом врагов видит. И слова его - едкие, хлесткие, как пощечины. Не стоит тут лезть, лучше отмолчаться, постоять в стороне, но тяжелый взгляд находит каждого, и многим быстро так припоминаются просчеты, ошибки, да грехи! На Боромира Дэнетор почти что и не глядит - боится, что не сдержится! А еще наместник злился на самого себя, что... ревновал! Получается, что он ревновал свою любовницу к своему старшему сыну! Да, Морнэлиан ему ничего не обещала, он ей ничего не предлагал, но...
Чувство ревности ему не знакомо - именно такой ревности, когда не желаешь ни с кем делить свою женщину. Тем более, что соперником вдруг оказывается собственный сын! Наместник прекрасно помнит, как у него все начиналось с княжной, как она на него смотрела, какие слова говорила и... выходит, лгала? Или не лгала, но тогда еще не повстречала Боромира? А что: он моложе, будущий наместник, главный ходок Гондора до баб - какая ему откажет? Только вот какого рожна он выбрал ту, которая уже приглянулась Дэнетору? Или не знал? Морнэлиан не сказала, что у нее уже есть другой? Или сказала, но их это не остановила? И, терзаемый всеми этими сомнениями, наместник и не замечает, как почти что уже уверился в том, что княжна ему изменяет с его же сыном!
Наместник больше не зовет Морнэлиан и мучается все больше. Дела государственные отходят на второй план, когда он поднимается к палантиру, силясь с тем, чтобы первым делом не увидеть ее! Его мысли заняты совершенно другим, и эта брешь сильно ощущается: Дэнетор едва успевает убрать руки, пока враг, приметив его слабость, не вывернул мир палантира на изнанку, не сломил наместника. А он не может ни о чем другом думать, кроме как о том, что...
Этим вечером наместник решил посмотреть правде в глаза. Он не смирился с этим фактом, он не знал, что ему делать, но он должен был знать! Благо, что предлог, чтобы посетить палаты врачевания, у него нашелся. Дэнетор сбрасывает свою мантию, надевая поверх дедовой кольчуги плащ с капюшоном, чтобы его не признали, да идет знакомым тайным ходом, где все пропитано воспоминаниями о том, как по нему сюда ходила княжна. И от этого еще горше, еще больнее! На улице начинает накрапывать мелкий дождик, пока он доходит до палат врачевания, не решаясь войти, будто опасаясь... но он должен был знать правду! Или хотя бы получить знак, что его догадки верны... иле неверны абсолютно. Больше так мучиться Дэнетор уже не мог. Наверное, если все подтвердится, то его мучения будут сильнее, совсем иные, но... но зато он будет знать, а то эта неопределенность, помноженная на подозрения, просто убивала!

+2

3

Оно быстро случается – слово за слово, чем-то по столу – и вот уже кровь щедро льется на пыльный пол таверны. И в глазах – ужас, в самый первый миг. Даже у бывалых, у тех, кто чужую кровь видел не единожды – а разве здесь она чужая? И льется темным – воплощенной смертью, по черному налатнику Стража Цитадели.
- Под стражу ублюдка! – и такого же Стража хватают, руки, уронившие нож, заламывают назад. Что нашло на него? Выпивка? Гнев? Что за тень сумела затуманить сознание, что ж за дурь оказалась сильнее дисциплины, вбитой годами? – некогда на вопросы отвечать, здесь другой Страж погибает. В стенах родного Города, который защищать поклялся – а толку-то, если во время попойки свой же – товарищ и брат, такой же солдат, насадил на нож.
- Выкарабкается? – в задней комнате таверны пахнет кровью; всюду бинты, в миске плещется мутная красноватая вода. Много крови – хорошо эдак сунулся бедолаге нож в живот. Хозяйка таверны – еще привлекательная женщина средних лет, в той поре, когда от дочек внуков ждать уже можно, но пока не хочется, качает головой, покрытой супружеским намётом.
- Не ведомо мне то, господин мой. Я не врачевательница, увы, - но руки у нее умелые и проворные, перевязать рану сумела, и теперь  вытирает с иссиня-бледного лба Стража липкую испарину.
«Врачевательница», - эхом отдается слово в голове. Позвать сюда Морнэлиан? – но до Палат Врачевания недалеко совсем, это в горячке случившегося ни сам Боромир, ни его люди, с кем коротал время в таверне, не сообразили. Или перенести бедолагу к ней? – раненых перетаскивать они умеют, небось не в первый раз, - «но такой раз – треклятый первый!» Все же будет лучше отнести раненого в Палаты. К ней, да, к Морнэлиан – ибо случившееся должно остаться тайной. Иначе – позор на всю Цитадель, на весь Минас-Тирит, на весь Гондор – как же, поножовщина среди Стражей! – а дни сейчас и без того темные и беспокойные, - и, прогоняя остатки хмеля из головы, Боромир зовет своих людей. Соорудить носилки – дело простое главное, чтобы крови не было видно, - мрак весеннего вечера накрывает их, а шелестящий по каменным плитам двора дождь скрадывает звуки. Ползет туман – сквозь него неясно видны огни факелов, и фонари, освещающие улицу, на которой располагаются Палаты.
- Не в дверь, - вполголоса говорит Боромир, кивая парням. Узкая лесенка сбоку, невысокая; тяжелая низкая дверь – он уже успел изучить и Палаты, в свои визиты сюда. Переброситься парой слов с отцовской зазнобой, передать ей новое расписание караулов, да и просто проведать… Чем дальше, тем лучше Боромир понимал, чем Морнэлиан могла привлечь Наместника – открытая, с живым характером, и цепким умом. А что молодая и красивая – так это теперь стало иметь чуть меньший вес. Поначалу в его глазах врачевательница была не более чем развлечением же, вроде тех симпатичных девиц из тех самых Палат, с которыми Боромир любил проводить время. Только рангом повыше – для старшего по званию, так сказать. И даже алмазная гора Миндоллуин на точеной шее Морнэлиан его не могла убедить в чем-то ином – но потом-то стал Боромир постепенно проникаться осознанием, что чем-то легким и простым здесь не и не пахнет. «Вляпалась ты, миледи», - однажды пусть грубовато, но с искренним сочувствием сказал он ей. И по-братски обнял за плечо – хотя не отказался бы обнять и по-мужски, чего греха таить. Но – развлечения побоку, и на отцовскую зазнобу лучше не поглядывать. Неловко – вот скоро пятый десяток пойдет Боромиру, а все-таки, неловко.
Морнэлиан, вестимо, на ногах – час не такой уж и поздний. Боромир быстро объясняет ей случившееся – дескать, пырнули одного из парней в живот. Рану обиходили, но дело скверное. Нужна помощь. И молчание, - вот уж в чем, а в этом он не сомневается. Тайны девица хранить умеет.
- Управишься ли одна, миледи? – вполголоса спрашивает он врачевательницу. Подержать там что-то, подать – его люди к виду крови привычны, а повиноваться станут по первому слову. Это уж коли других целителей почти воспрещается звать на помощь. – Или, давай я сам тебе помогу, - быстро смотрит на обоих Стражей. Именно. Пускай думают, что это у него тут интрижка с хорошенькой врачевательницей, к тому же, знатной леди, наклевывается. И он глазами показывает – дескать, отзыньте прочь. Те и ретируются – а Боромир поворачивается к Морнэлиан, скрежетнув зубами.
- Распоряжайся мной, - хоть проси стоять за дверью, и под ногами не мешаться, хоть бинты подавать приказывай. Чем скорее это дело разрешится, тем лучше – а еще, у него там боец умирает. Некогда языками молоть, да время терять.

Отредактировано Boromir (2017-09-12 03:48:33)

+2

4

Беспокойное чувство, поселившееся в душе Морнэлиан после встречи с Боромиром так и не покинуло девушку на следующее утро. Вроде и не произошло ничего неладного, и ей бы радоваться, что все разрешилось благополучным образом, но отчего-то на сердце было тяжело. Она никогда не любила лгать, а лгать Дэнетору - тяжело вдвойне. И он будто чувствует эту ложь. В их следующую встречу держится как-то холодно, отстранено, вроде и смотрит на нее с прежней нежностью, но какая-то неведомая печаль таится в этом взгляде. Сперва она как всегда решила, что у наместника выдалась тяжелая неделя, но ее ласки и нежные слова не возымели привычного эффекта. Нет, наместник отвечал на ее поцелуи, они были близки, но что-то изменилось, словно какой-то неведомый холодок пробежал меж ними...

Эта мысль не давала ей спать по ночам. Обеспокоенная состоянием Дэнетора она осмелилась поведать об этом Боромиру, который продолжал проявлять к ней самое дружеское участие. Он сам пришел к ней, чтобы известить о расписании караула, а позже наведался в библиотеку, где целительница теперь проводила немало времени. Наместник сдержал свое обещание, переговорив со смотрителем и теперь Морнэлиан могла помогать последнему в свободное от работы время. Боромир был удивлен, что девица трудится над собственным целительским трудом и проводит столько времени за книгами, но судя по одобрительному кивку ее старания оценил. Да и отрадно было иметь возможность поделиться своими мыслями. Друзей у нее никогда не было, да что там друзей, и приятелей то особенных не водилось, а тут принц, которому к тому же ведома ее тайна. Беспокойство наместника тот тоже приметил, но особого значения этому не придал, да и самой Морнэлиан велел не волноваться.

Только как же тут не волноваться? Дэнетор перестает звать ее к себе, а во время случайных встреч спешит отвернуться, делая вид, что ее не замечает, а окликнуть, она не смеет. Только и остается, что истязать себя мыслями, да гадать о том, что могло приключиться. Может и в самом деле, все это лишь плод ее фантазии и она лишь минутное развлечение? Может быть, он нашел себе другую? Краше, моложе, веселее? Только вот не может она в это поверить, ведь помнит, какой нежностью прежде светились его глаза, как он смотрел на нее, да и медальон, который она часами рассматривает в длинные ночные часы, мучаясь бессонницей, говорит об обратном.

Дни кажутся вечностью. Даже труд при палатах не приносит былого утешения. Этим вечером она как всегда в делах и заботах, хоть час уже и поздний, но о сне и думать нечего. Девушка сидит в одной из комнат для целителей, перелистывая книгу, подаренною Дэнетором, водя тонким пальчиком по старым страницам, повествующим о полезных свойствах целебных трав и растений. Внезапный стук в дверь заставляет ее встрепенуться. Первая мысль - он. Сумасбродная, глупая. девичья мысль. Разве может наместник придти сюда, к ней? Нет, даже и думать о таком нечего...

За дверью и в самом деле не Дэнетор, а Боромир, да не один, а в сопровождении воинов, один из которых ранен. Морнэлиан выслушивает принца, коротко кивая головой и не тратя время на лишние вопросы. Стражник слабо стонет, когда она принимается осматривать рану, уже на ходу дослушивая то, что говорит принц. Рана скверная, в живот, шансов на выживание в таких случаях мало, каждая секунда на счету, поэтому Морнэлиан тот час же принимается за дело.

- Там на столе маковая настройка, подайте... та самая, которую вы пить не захотели. - Боромир сам предоставил себя в ее распоряжение, но она бы и без этого попросила. Хоть между ними с принцем все еще присутствует прежняя неловкость, но здесь речь идет о человеческой жизни. Сейчас не до церемоний. - Рана нехорошая, крови потеряно много...
Тут бы старшего целителя позвать, но старик уже в своих покоях, наверняка крепко спит, могут и не успеть его добудиться. К тому же, переполоха тогда точно не избежать, а Морнэлиан понимает, что огласка в таком деле пользы не принесет. Сплетни в Минас-Тирит разлетаются быстрее ветра, а в нынешние тяжкие времена народу только дай повод усомниться в тех, кто призван защищать его перед лицом опасности.
- Управимся... - Решительно выдыхает целительница.
Рукава платья уже промокли от крови, но она не обращает на это никакого внимания, пытается напоить воина маковой настойкой, ругаясь в голос, когда стражник дергается и часть лекарства проливается мимо (этому искусству явно научилась у Боромира).
- Принесите бинты и полотенца... вон там, на столе в углу. - Продолжает командовать Морнэлиан.
Сейчас все ее мысли сосредоточенны на раненном и она не замечает ничего вокруг, не видит и не слышит. Боромир приносит полотенца и присаживается рядом, тут же получая дальнейшие указания. Они оба уже перемазались кровью, в какой-то момент с ее губ снова срывается ругательство, на этот раз уже в адрес самого принца, когда тот делает что-то не так, и даже не оглядываясь она чувствует, как тот усмехается, однако не возражает.

Двое стражей, что пришли вместе с Боромиром давно покинули комнату, конечно, второпях никто и не заметил, что дверь осталась слегка приоткрытой. Да и от кого тут таиться? В палатах врачевания всякое случается, а раненные посчитай в каждой комнате. Такое тут особенного любопытства ни у кого не вызовет...

+1

5

Дэнетор даже и не думал, что ему в принципе придется испытывать нечто подобное. Но внутри все сжимается, заставляя его чувствовать этот разлом, отвлекая от всех дел, будто заслоняя их этой завесой. Он не может сосредоточиться, и палантир уходит из-под его контроля. Благо, что наместник успел вовремя одернуть руки, а то неизвестно, что бы еще было! Одно было ясно: пока он не вернет себе контроль над самим собой, всевидящего камня ему лучше не касаться! А ведь в их ситуации даже сутки промедления могут стать решающими! Да и что говорить, когда он изводится все больше и больше, когда сравнивает и вспоминает, когда собственное сознание уже дорисовывает ему те детали, которые он пропустить и не заметить, ослепленный своими чувствами к княжне... но... но это все - домыслы, а ему нужны именно факты! Да факты не в словах, а на деле!
Вечером, надев плащ поверх кольчуги, наместник выходит из дворца, отправляясь к палатам врачевания. Каждый шаг дается тяжело, но он упрямо идет. С каких это пор он боялся правды? Всегда же смотрел ей в глаза, как и опасности! Да что же с ним такое-то!? Это злит, выводит из себя, и Дэнетор не хочет думать о том, что будет, если все это правда...
- Красивая все-таки у милорда Боромира леди, - едва заслышав голоса стражников, наместник скрывается в закутке подле одного из домов, чтобы те прошли мимо.
- Да, ничего такая целительница... да еще и княжна!
- То-то он все к ней ходит и ходит,
- стражники понимающе усмехаются, да идут дальше, так и не заметив, что их слышали.
Дэнетор бледнеет одним моментом, тяжело приваливаясь плечом к стене. Если уж стража в курсе... а он-то куда смотрел!? Холодная ярость поднимается откуда-то изнутри, тисками сдавливая сердце. Он шумно сглатывает и расслабляет завязки плаща, будто тот его душит, от чего плащ падает на землю, но наместник этого не замечает. Он заново прокручивает в голове все, что было: то, как она пришла его лечить, как он сам пошел к ней в палаты, их танец на празднике, а потом...
Кулак с силой врезается в стену дома, до хруста костей, но даже физическая боль не может пересилить той, что внутри. Дэнетор выходит из своего укрытия, направляясь к палатам врачевания, уже ни от кого не таясь. Да и нет никого на улицах в такой час, а для караула - еще не время. Дождь усиливается, и он смахивает капли с лица, стараясь как-то взять себя в руки, чтобы на месте, если застанет...!
У палат врачевания он замирает, стоит минут пять, так и не решаясь войти, не желая видеть и знать, но одновременно больше не в силах терзаться! Мысли путаются, и весь этот поток эмоций... Дэнетор оказывается банально не готовым к такому! Он, который привык держать себя в узде, подчинять себе чувства и желания... он поддался и почти что обманулся, и теперь все это сжигает его изнутри!
А дверь даже и не заперта, будто приглашая наместника войти, самому во всем убедиться. Рука сжимает ручку так, что белеют костяшки пальцев. Дэнетор тяжело вздыхает и осторожно входит в палаты врачевания, прислушиваясь и приглядываясь. Почти что тишина. Разве только что кто-то из раненых тихо стонет, но ему явно не туда. Глаза быстро привыкают к темноте, и вот выцепить полоску света здесь - легко. Конечно, это быть может кто-то из целителей дежурит, но вроде как тогда у наместника был предлог, про который он с трудом вспоминает. Но ведь был же!
Эти шаги даются еще тяжелее, но Дэнетор уже различает голоса: Морнэлиан и Боромир! Внутри снова все переворачивается, и наместник судорожно вздыхает. Неужели правда? Да быть не может! Чтобы они...! Следующие несколько шагов он преодолел за считанные секунды, а дверь уже отворяется, да Боромир выходит, снимая рубаху, говоря, чтобы княжна платье тоже сменила. Наместник почувствовал, будто ему надавали хлестких пощечин, бледнея еще больше, жалея, что нельзя сквозь землю провалиться, чтобы этого не видеть и не слышать! И еще эта ухмылочка на лице старшего сына... он борется с желанием стереть ее одним ударом! Но на Боромира он руку никогда не поднимал, да и Фарамира не трогал. Да, подзатыльник мог отвесить, за ухо словить, когда шебутные мелкие бежали приключаться, но не более! И сейчас это дикое желание просто разрывает изнутри.
Но наместник этого не делает, а лишь смотрит, переводя тяжелый взгляд с Боромира на Морнэлиан, понимая, как весело они проводили время, да как славно над ним потешались! Ох, он никогда не чувствовал себя таким дураком, как сейчас! И ярость бурлит еще больше в крови, но внешне наместник слишком спокоен, а лицо застыло, будто посмертная маска кого-то из наместников или королей. Кажется, Боромир ему что-то говорит, но Дэнетор его будто и не слышит. Он вспоминает слова княжны, когда она ему говорила о том, какой он у нее самый-самый. Оно и видно! Что самый-самый, да вот еще и другой есть!
Притворщица!
Наместник не думал, что это бывает так больно. Нет, он знал, что такое боль от потери, знал, каково быть не самым любимым и вечно вторым, но чтобы еще и предательство... да такое коварное! Вот и узнал ту правду, на которую явно закрывал глаза, позволяя над собой издеваться и смеяться! Стало легче? Стало почти что невыносимо!

+2

6

«Она рехнулась, помнить о таком?» - но настойку Боромир подает целительнице без промедления. Раненый кашляет, отплевывается – что бы там в рот смогло попасть, но не он здесь лекарь, не Боромир. С последнего сталось бы вина покрепче бедолаге в глотку влить, а не настойку вовсе. «К Мордору это все», - он мигом повинуется, принося Морнэлиан все ей перечисленное. Разворачивает тугой кожаный сверток с инструментами, подает что-то из названного целительницей, и едва не роняет какой-то кривой ножичек на пол, за что разве что пинка не удостаивается, но пока что все только бранью обходится. Смеется, несмотря на напряжение – «вастаками косорукими» он сам честил нерадивых бойцов, и Морнэлиан то видела и слышала.
Инструменты – мелкие, тонут в широких ладонях Боромира, привычных более к мечу и щиту; от его жестких пальцев тут толку никакого, да и не сунется он туда, в чем не смыслит – в рану, в данном конкретном случае. А вот придержать раненого, когда тот дергается, несмотря на забытье – это он с легкостью.
В комнатушке душно, окно закрыто; Боромир отвлекается на мгновение, дабы грохнуть об пол снятой кольчугой, а вслед за ней – дублетом, оставаясь в рубахе. На лбу выступает пот, и в свете зажженных свечей он видит, как каплями покрывается и лоб Морнэлиан; он вытирает их, не задумываясь, лоскутом чистой тряпицы, и, быстро оглянувшись, на пару мгновений покидает ее, вернувшись уже с бОльшим количеством свечей. Жарко, но лучше, когда света больше, - а она что-то бормочет, кажется, сквозь стиснутые зубы, проворно орудуя своими кривыми ножичками и зажимами. Вот тянется уже нитка из жил, посверкивает кривая игла; глаза Боромира и Морнэлиан встречаются, и во взгляде целительницы он читает:
«Выкарабкается».
- Слава Илуватару, - он выдыхает с облегчением, почти смеясь. – Поистине, велико твое искусство, Морнэлиан, - помочь ей с мелочами, убрать окровавленные тряпки – это мелочи, таким он не гнушается. В походах и не таким доводилось заниматься – а походов за плечами Боромира немало.
- Спит? – он склоняется над раненым, вслушиваясь в слабое, но ровное дыхание. Гримаса боли, искажавшая лицо Стража, расслабляется, и тень смерти отступает с него. Боромир утирает рукавом вспотевший лоб, вдруг осознав, что мокрый едва ли не по пояс, будто несколько часов по тренировочной площадке плясал с мечом. К тому же, рубаха залита окровавленной водой, заляпана чужой кровью, как и темное платье Морнэлиан.
- Где здесь у тебя умыться можно, госпожа? – через плечо спрашивает он врачевательницу, направляясь к двери. – Тебе б тоже не мешало платье переменить, - и смеется, зная, что та не обидится на подначку. За последние дни она успела привыкнуть к его грубоватому нраву – понимает, что ничего дурного или непристойного Боромир в виду не имеет, когда говорит так.
Он тянет сырую рубаху через голову, все еще посмеиваясь, и толкает дверь плечом – и видит отца.
- Господин мой, - опускает руки, хмурится. – Тебе уже доложили о случившемся?.. – да, такое-то дело, с поножовщиной, от Наместника он бы сам ни за что не скрыл. Только вот доложить хотел же самолично, не подставляя под суровый отцовский гнев чужие головы. Права Морнэлиан – мрачен и вспыльчив стал в последнее время Наместник, более, чем когда-либо. И что тому причиной, с молодой-то любовницей? – Боромир смотрит на окаменевшее лицо отца, и взглядом того прожигает его, будто раскаленным железом. Рядом шелестит платье – Морнэлиан.
«Так…»
Он переводит взгляд с отца на его зазнобу – и с зазнобы, вновь на отца.
- Страж выживет, а второго ублюдка я взял под… стражу, - отчего-то вмиг пересыхает во рту. И Наместник явно не слышит сына, да и до Стража ли сейчас? – Боромир бросает быстрый, беглый взгляд на Морнэлиан.
«Она не рассказала?!»
Он коротко оборачивается на неплотно притворенную дверь, за которой в забытьи лежит раненый, и толкает ее рукой, вдавливая в косяк.
- Мне ведомо о тебе и леди Морнэлиан, отец, - удержав вопрос целительнице, вполголоса, спокойно и твёрдо говорит Боромир. Бешеный взгляд Наместника слишком хорошо напоминает ему взгляды ревнивых мужей, на чьих жен ему, принцу, не раз доводилось заглядываться. Но здесь-то! – И случившееся сейчас, то, что ты узрел – вовсе не то, о чем ты думаешь, - он спокойно смотрит в пылающие, будто угли, темные отцовские глаза. «Нет, это, будь я проклят, вовсе не то, о чем ты думаешь». – Клянусь, - но внутренне готов к худшему. Такие шторма враз не переживешь – они затяжные, они опасные, и океанскими валами – и один такой вот-вот обрушится сейчас на Боромира. И Морнэлиан? – «что же ты, миледи, умолчала-то?!»

Отредактировано Boromir (2017-09-13 00:25:47)

+2

7

Морнэлиан не тратит время на долгие разговоры и тот час же принимается за дело. Рана серьезная и каждая упущенная секунда может стоить стражнику жизни. Маковая настройка еще не успела подействовать до конца и раненный дергается, тем самым лишь увеличивая риск летального исхода. На помощь приходит Боромир, крепкими руками удерживающий бойца за плечи, видно делать подобное принцу приходилось не раз. Сама же целительница принимается зашивать и обрабатывать рану. Все вокруг заляпано кровью, но ей к такому не привыкать, да и Боромиру тоже. Работа у них идет легко, слаженно.

В комнатке душно, пот стекает по лицу крупными бисеринками и девушка благодарно кивает, когда принц вытирает ее лоб, а затем приносит больше свечей, когда доходит до самой важной и сложной части процедуры. Стражник все еще глухо стонет, но уже не дергается, настойка начала действовать, а значит скоро он впадет в избавительное забытие. Пока он еще в сознании Морнэлиан просит Боромира принести еще несколько склянок со снадобьями, содержимое которых тот час же оказывается во рту раненного. Часть лекарства проливается мимо, но того, что попало внутрь должно быть достаточно.
- Не благодари раньше срока... - Отзывается девушка на слова принца, заканчивая перевязку и вытирая руки чистой тряпицей. - До утра продержится, вот тогда можно будет, а пока рано, примета плохая...
Боромир усмехается в ответ, мол с девичьими суевериями - это к братцу. За время их общения меж ними уже появились свои шутки, понятные лишь им двоим, и от этого и удивительно и неловко одновременно. Друзей у Морнэлиан почитай, никогда прежде не было, потому ей особенно дорога благосклонность Боромира. Ведь мог же и заупрямиться, и не принять, а он не только принял, но и помочь не отказался. Словом, сын у Дэнетора дивной души человек, несмотря на солдатскую прямолинейность. К последней целительница уже привыкла и даже переняла парочку крепких словечек.

- Спит... - Морнэлиан кивает и направляется к двери вслед за принцем - Теперь ему отдых нужен. Ты не бойся, сама прослежу за ним, никто ничего не узнает.
Она отлично понимает, всю щекотливость ситуации, потому лишних вопросов не задает. Ежели Боромир захочет, то сам расскажет. Хотя, что тут рассказывать? Вон от самого принца тоже вином за версту несет, стало быть где в трактире поножовщина и случилась. Может девицу не поделили, а может еще что. Мужчинам много повода для драки не нужно, а вот народ подобное истолкует по своему.
- Он до утра проспит... пойдем. Рубаху сними, застираю... ты, милорд, в таком виде пол города распугаешь. - Когда вокруг нет посторонних глаз, она позволяет себе дружественное "ты", да и сам Боромир не противится. Какие уж тут дистанции, когда такое дело? Почти родственники, в каком-то смысле.
Морнэлиан вздыхает, закатывая рукава платья, чтобы хоть как-то обтереть с себя кровь, а принц уже стаскивает рубаху и толкает дверь, очевидно сообразив, что в ее собственных комнатах привести себя в порядок будет намного проще, да и идти тут недалеко. Девушка наклоняется, чтобы подобрать рубаху Боромира, как вдруг ощущает на себе пристальный, обжигающий взгляд... взгляд, который она узнает из тысячи...
Дэнетор!

Сердце в груди замирает, словно вот-вот перестанет биться. Наместник стоит на пороге переводя взгляд с нее на Боромира и обратно, а взгляд пылает гневом, обжигает холодом. Морнэлиан кажется, что земля уходит у нее из под ног. Ведь она не говорила Дэнетору о своем знакомстве с его старшим сыном. Почему? Она и сама не знает, отчего-то боязно было говорить, да они и едва ли виделись после той ночи, что Боромир провел в палатах, а когда виделись наместник был угрюм и холоден, и Морнэлиан, не хотела расстраивать его еще больше, рассказывая о своей ошибке и о том, что Боромир случайно увидел медальон на ее шее и теперь знает все.
Принц начинает говорить первым, пытаясь оправдать их обоих и явно пытаясь ее выручить, но гневный взгляд Дэнетора по прежнему устремлен на нее. Будто ножом по сердцу. Неужели он мог поверить, что она и его сын? Хотя, отчего же не мог, ведь она отдалась ему самому так безропотно, подобно ветреным женщинам. Да только она лишь с ним, она по любви...
- Это не то что ты думаешь! - Вторит принцу Морнэлиан. - Боромир узнал о нас... случайно... он был в палатах и увидел медальон на моей шее... и обо всем догадался. Прости, что не сказала тебе...
Голос предательски дрожит, ровно как и колени. Морнэлиан кажется, что она вот-вот лишиться чувств. Страшно, страшно под этим ледяным взглядом. Наместник по прежнему лишь молчит и смотрит. Лучше бы гневался, лучше бы ударил...
- Клянусь, господин мой! Боромир просто помогал мне... - Внутри все сжимается. Морнэлиан так и стоит, опустив руки, не в силах пошевелиться.
Что теперь будет?

+2

8

Дэнетор бледнеет еще больше, стоило застать в палатах врачевания столь живописную картину! Он замер на месте, не отшатнулся, смотря на эту правду, осознавая ее для себя. Осознавание давалось тяжело, больно, врезаясь в сердце, туманя разум. Он ловит себя на мысли, что готов убить обоих! И от такого ему еще горше: не ожидал же... а зря!
Кажется, ему даже что-то говорят, но наместник их не слышит. Он думает о своем, вспоминая слова Морнэлиан, ее взгляды и поцелуи... которые теперь наверняка с лихвой достаются его старшему сыну! Взгляд брошен на Боромира. Кажется, Дэнетор ему слишком много позволял, во многом потакал, что он считал себя в праве тянуть свои руки к тому, что не ему принадлежит! Впрочем, он ведь не обещал ничего Морнэлиан, но... но он-то полагал, что она...!
- Молчать, - тихо и глухо приказывает наместник. Он не желает слушать эти лживые попытки оправдаться! Он сам все прекрасно видел - чего же тут еще-то!? Или они решили его держать за идиота до последнего!? Ярость внутри просто бурлит, смешанная с болью, и Дэнетор старается удержать лицо. Пожалуй, он слишком хотел поверить, что позволил себе на многое закрыть глаза и так обмануться! Какая любовь? Глупости! Ересь и бред!
Внутри все снова переворачивается и сжимается, а сердце в груди стучит все быстрее и быстрее, и он старается не показать, как его задело. И еще смотреть на них вдвоем у него нет никаких сил! Да, все считали его железным, стальным, несгибаемым, но, оказывается, слабые места есть и у него, а тут было слишком точное попадание - в две главные цели! Наместник машинально касается рукой горла, но не чувствует завязки плаща - не он его сейчас душит, мешая вздохнуть: вся эта атмосфера лжи тому виной!
Дэнетор резко разворачивается на месте и уходит, спеша покинуть палаты врачевания, не желая их больше видеть, слышать их голоса, думать о том, как славно они проводили время вдвоем, как потешались над ним!
- Я знал, что ты придешь... - тихий голос заставляет его замереть и вздрогнуть. И вместе с ним наместник получает еще один болезненный укол: на этот раз это его собственная совесть, что он закусывает губу и судорожно выдыхает. С этой парочкой прелюбодейников он забыл обо всем на свете! И злость снова поднимается изнутри.
- Разве я мог не прийти? - тихо откликается Дэнетор и подходит к одной из коек. - Извини, что так поздно... - он оглядывается по сторонам, не замечая никакого стула или лавки, чтобы присесть подле одного из раненых воинов.
- Ничего... у тебя всегда много дел...
- Некоторые дела могут и подождать, - он опускается на колени перед койкой, а потом берет Кендара за руку, и вояка тут же сжимает руку в ответ.
- Неважно выглядишь, дядь, - Кендар привычно усмехается, шумно дыша и облизывая пересохшие губы.
- Себя давно видел? - беззлобно огрызается Дэнетор, а потом поднимается на ноги, чтобы принести кубок с водой и помочь ему напиться. Как бы он не хотел сейчас оказаться подальше от этих треклятых палат, но уйти он не может! Да он и шел сюда с этим предлогом - наконец повидать Кендара, который попался под чужой ятаган в последнем походе. И ведь совершенно забыл о том, кто и правда ради него готов на многое! Не то, что...
Наместник весь напряжен, прекрасно зная, что рядом тут где-то Морнэлиан и Боромир. Поди либо стоят и на него взирают, либо снова заперлись и обдумывают, как им быть дальше. Он мстительно надеется, что испортил им вечер свидания! Очень хотелось бы надеяться!
- ... и в поход пойдем еще... да, дядь? - Кендар что-то там говорит, и Дэнетор снова ощущает, как совесть внутри колит - почти также, как и сердце.
- Конечно. Как только поправимся - так и пойдем, - он уверенно кивает головой. - Я пойду за командира, а ты со мной. Только ты давай поправляйся! И, кстати, чего не отдыхаешь? Тебе силы восстанавливать надо, - он пытается хмуриться, быть суровым и серьезным, а Кендар снова тихо смеется.
- Уже сплю, дядь, уже сплю... кстати, дядя... - он тянет наместника к себе, чтобы тот нагнулся к нему, начиная что-то шептать на ухо, от чего Дэнетор аж замер, недоверчиво поглядывая на Кендара. - Дядь, пожалуйста...
- Хорошо, - этот ответ он почти проскрипел, но головой кивнул - раз пообещал, то сделает.
- Спасибо, дядь, - и Кендар с облегчением выдохнул, уже закрывая глаза. - Я все - отдыхаю уже... побудешь со мной еще или тебе уже пора?
- Побуду. Спи, - и наместник терпеливо стоит на коленях подле койки, держа Кендара за руку, пока тот засыпает, слыша, как его дыхание становится более размеренным, как черты ли будто разгладились, и сон явно приносит ему успокоение и облегчение. А вот сам Дэнетор сомневается, что вообще сможет сегодня заснуть! И, едва ему не надо притворяться, едва Кендар заснул и не видит его больше, как ярость новым потоком обрушивается на него, что он спешит осторожно высвободить руку, будто не желая делиться своим негативом с "племянником".
Дэнетор медленно поднимается на ноги, разгибается и выдыхает. Временная передышка не принесла облегчения, но он хотя бы не сорвался... хотя очень хотелось! И хочется до сих пор! И наместник уже снова спешит покинуть палаты врачевания, резко распахивая дверь и вдыхая морозный еще воздух. Дождь на улице лишь усилился, и он даже не помнит, куда дел свой плащ, хотя выходил в нем. Но оставаться здесь и дальше... и еще как прекратить об этом думать, все время представляя...!?

Отредактировано Denethor II (2017-09-13 17:50:23)

+2

9

Ледяным клинком – отцовским голосом, ведет по хребту, заставляя подобраться, и даже почти обмереть где-то глубоко внутри. Будто в детстве – только оно далековато осталось. И под взволнованный голос Морнэлиан Боромир понимает это особенно отчетливо. Нарочно, право же, не придумаешь – стать соперником, пускай и мнимым, собственному отцу. А тот, похоже, действительно верит в то, что между сыном и его зазнобой что-то есть. «Вот уж…» - нет, сомневаться не приходится. Отец по-настоящему, будь оно все проклято, верит – настолько, что едва ли не впервые, на памяти Боромира, Наместнику изменяет его привычное самообладание. Ровно настолько, чтобы одним коротким словом заткнуть обоих – и сына, и любовницу, и не пожелать их слушать.
- Будь я проклят, - небритые скулы жестко дернулись желваками, когда дверь за Наместником захлопнулась – резко, будто пощечиной. Не глядя на Морнэлиан – отчего-то не смея на нее глядеть, Боромир чуть ли не бегом рванулся в комнатушку, где они оставили раненого Стража. Подхватил с пола дублет, набросил на голое тело, накрыл тяжело скользнувшей вниз кольчугой. К Морнэлиан возвратился, на ходу затягивая ремень. Налатник с изображением Древа оставил – и так сойдет.
- Зачем он мог прийти сюда?.. – да понятно же, зачем! К ней, к зазнобе своей же! – Ясно. Куда теперь он может пойти? – проклятье, разве Морнэлиан должна отвечать на подобные вопросы? Кто тут лучше знает Наместника, его молоденькая любовница, или взрослый сын?
Только вот чувство у последнего, что ничерта он не знает. Случившееся не просто из ряда вон – таким отца Боромир никогда прежде не видел. Чтобы у того в глазах жажда убийства полыхала, будто огонь Роковой Горы, и к кому? – к собственному сыну. К нему, Боромиру!..
По спине снова скребануло ледяным клинком. Проклятье! – он в сердцах хватил кулаком по стене. Дабы отцовский голос разума, и оказался заглушен, и чем? – чувствами? Чтобы Наместник – правитель! – настолько потерял самообладание, и из-за кого? – женщины. Да ему любая в ноги кинется, только пальцем помани. «Не посмеет отказать», - Боромир искоса взглянул на врачевательницу. Поистине, страшные порой вещи творят с мужчинами женщины.
«И ревность», - усмирять ревнивых соперников Боромиру доводилось, и не единожды. Но чтобы такого, которому и не соперник вовсе – вот уж нет. И настолько это все нелепо складывалось, что аж смех брал. Злой такой, развеселый смех. Он почти оскалился, коротко, беззвучно смеясь – по крови полыхнуло знакомым жаром, поверх отголосков былого хмеля. Тот-то что? – выветрился уже, вышел, с потом вместе. А вот веселая, злая ярость предстоящего боя все разгоралась в Боромире. «С кем – боя?!»
Да какая разница теперь уже, -  он вылетел за дверь тем же движением, что и Наместник – до этого.  Пробежав несколько шагов, свернул за угол, прижался к стене, прислушиваясь. Время позднее, час глухой – Палаты Врачевания спят. За исключением тяжелобольных и раненых, чьи стоны приглушенно плывут в холодном горьком воздухе. Но Боромир не стоны слушал – вслушивался в шаги, в походку, звук которой был ему знаком едва ли не с младенчества. Направляются к выходу, более гулкими стали? – он почти бегом бросился на звук, видя в широком проеме арки ссутуленную отцовскую спину. Ну, и куда тот пойдет? – бегло припомнил, стоит ли во дворе Палат караул. Свидетелей ой какому непростому разговору между правителем и его сыном совсем не хотелось.
Да будут они, проклятые свидетели. Они всегда есть – бессонные больные, мучимые недугами, вдруг проснувшиеся сиделки, сменяющиеся стражники, - Боромир быстрым шагом шел за Наместником, скрываясь в тенях. Кто ведает – возможно, и тайны-то никакой больше нет, и половина челяди знает о том, что леди Морнэлиан из Лебеннина тайно посещает самого Наместника. Так что…
«Не причина, так или иначе», - скрежетнув зубами, Боромир прибавил шагу, когда Наместник свернул в какой-то безлюдный переулок. Домов здесь не было – спуск вел к следующему, нижнему Ярусу.
- Отец! – позвал он, перекрывая голосом шум дождя, что усилился, сек ледяными струями. В два почти прыжка Боромир догнал Наместника, и, прокляв всех женщин мира до самой первой их прародительницы, сгреб того за грудки, и с размаху втиснул в стену, удерживая в захвате.
- Выслушай же меня, - прорычал Боромир, вмиг отринув любые сомнения и колебания. – Клянусь тебе памятью Финдуилас, моей покойной матери, - самым священным после долга Гондору, что существовало для него, - что не касался леди Морнэлиан, - разжал руки, отступил назад, но не отвел взгляда. – И она верна тебе, - «да и я могу ли тебя подвести?!»

Отредактировано Boromir (2017-09-16 01:06:22)

+2

10

[indent] Все происходящее кажется Морнэлиан дурным сном. Она и подумать не могла, что Дэнетору придет в голову ревновать ее к собственному сыну. Она не решилась рассказать наместнику правду лишь потому, что он разгневается, прознав о ее вмешательстве в его семейные дела и раскрытие тайны перед сыном. Выходит, он истолковал все иначе, решив, что она и Боромир...
[indent] Жалкие объяснения пролетают мимо ушей Дэнетора, он не слушает ни ее, ни собственного сына, а взгляд его пылает таким праведным гневом, что тут уже и без слов ясно - наместник все решил, сделал собственные выводы и рассудил по своему. Тупая боль зарождается где-то в груди, сковывает сердце. Больно, больно от того, что он думает о ней, как о падшей женщине, способной лечь с любым, кто только поманит. Больно от того, что она заставила страдать его. Угрызения совести переплетаются тугим узлом с собственной обидой и Морнэлиан чувствует, как земля начинает уходить у нее из под ног. Неужели, все закончится именно так?
[indent] Короткое "молчать" прерывает все дальнейшие попытки объясниться и Дэнетор уже спешит покинуть комнату, оставляя их с Боромиром наедине. Ледяной взгляд, что он бросает ей на прощание обжигает не хуже огня. В эту минуту в его взоре нет и следа от прежнего тепла, лишь холод и горечь обиды, что она ему причинила. Боромир приходит в чувства первым. Он явно шокирован не меньше самой Морнэлиан.
- Я не знаю, милорд... - С трудом произносит девушка, чувствуя как предательски дрожит голос. - Он... как же он мог подумать... что мы... что же теперь будет...
[indent] Ревность. Слепая яростная ревность, погубившая так много мужчин и женщин. Морнэлиан не знает, стоит ли ей бросится вслед за Дэнетором, упасть к его ногам, моля о прощении, или же переждать бурю. Да и станет ли он ее теперь слушать? Чего стоят слова падшей женщины? А ведь она сама во всем виновата. Она отдалась ему столь безропотно, словно блудница и этим погубила себя в его глазах. Поверит ли он ей?
[indent] Девушка нервно кусает губы, комкает перепачканные кровью рукава платья. Сменить наряд она так и не успела. Боромир принимает решение первым, бросаясь вслед за отцом. Морнэлиан лишь всплескивает руками, пытаясь крикнуть "обожди", но куда там, прыти у принца не меньше, чем у отца. И ей не остается ничего иного, кроме как бросится вслед за ними. Теперь и Боромир пострадал по ее вине. Произошедшее разрушило и его отношения с отцом, которые она так пыталась сберечь, в своей опрометчивой попытке сохранить тайну.
- Милорд Боромир! - Окликает Морнэлиан уже на выходе из палат врачевания, но тот и не думает останавливаться.
[indent] Девушка переминается с ноги на ногу, подбирает полы платья и бросается вслед за принцем. Небо над белокаменным городом затянуто черными тучами, будто само небо плачет вместе с нею. Крупные, холодные, увесистые капли разбиваются о землю, платье и волосы моментально намокают, но Морнэлиан и не думает останавливаться. Боромир уже далеко впереди и она едва успевает приметить, как он сворачивает в какой-то переулок.
[indent] Морнэлиан бросается за ним со всех ног, но не успевает. Стоит ей свернуть вслед за принцем, как глазам открывается вовсе невероятная картина. Сын прижимает отца к стене, так, словно они дерутся.
- Боромир, не надо! - С ужасом выкрикивает девушка.
[indent] Она не хочет становится причиной войны между отцом и сыном. Возможно, она была права, она и в самом деле недостойна быть рядом с наместником, которому приносит одни лишь неприятности. Они оба слишком добры к ней. Морнэлиан не раз слышала истории о неверных супругах и трагедиях, до которых доводила ревность. Она не желает этого Дэнетору, он нужен Гондору, нужен своему народу, а она... она просто слишком много о себе возомнила.
[indent] Девушка замирает в нескольких шагах, чувствуя, как бешено в груди колотится сердце. Ни Дэнетор, ни Боромир не смотрят на нее, слишком увлеченные своей борьбой. Лицо наместника искаженное злобой, обидой болью. Нет, даже глядеть на него сейчас невыносимо. Просто взглянуть в глаза - уже настоящая пытка.
- Я прошу вас... перестаньте... - Срывающимся голосом кричит целительница, чувствуя как к глазам подступают слезы, стекают по щекам, смешиваясь с потоками дождевой воды.
[indent] Раскат грома разрывает ночную тишину, преследуемый всполохом молнии, на несколько секунд озаряющей развернувшуюся в переулке трагедию.

+1

11

Первые холодные капли дождя падают на голову, но не приносят облегчения от того жара внутри, который разъедает его. Дэнетор шумно выдыхает, сглатывает и спешит уйти подальше от палат врачевания. А еще он старается не думать обо всем этом, но мысли то и дело лезут в голову. Ярость застилает глаза посильнее, чем дождь, и наместник не особо разбирает, куда он идет. Ему, по сути, все равно - лишь бы подальше! Он и не ожидал, что с ним такое случится, что его сын и Морнэлиан... думать о таком больно! Дэнетор морщится и стискивает зубы. Ладно, он переживет, перетерпит и больше никто и никогда не заставит его чувствовать! Хватит!
Дождь лишь усиливает, всполохи молний, раскаты грома, и он уже давно вымок, продолжая свой путь. Ему плевать, что где-то кто-то застанет наместника в подобном виде. Дэнетор не может ни о чем думать, постоянно вспоминая раз за разом слова тех стражников, то, что он видел в палантире, а затем то, что застал в палатах врачевания! И ярость бурлит в крови, злость его душит на пару с ревностью, что аж дышать тяжело, и сердце отдает тупой болью под лопатку при каждом вздохе. Руки сжимаются в кулаки, и ему правда лучше уйти отсюда, пока он не натворил дел, ведомый своим гневом. Но какое там! Голос Боромира слышится позади, и лицо наместника еще больше искажается яростью.
Дэнетор не остановился, старательно борясь с собой, не позволяя развернуться, чтобы дойти до сына и от души его ударить. А очень хочется! Прямо руки чешутся! А потом вернуться в палаты врачевания и сорвать с шеи Морнэлиан медальон. Ничего - переживет: Боромир ей еще кучу побрякушек надарит, пока не найдет себе другую - у него скоро это получается!
Но Боромир решает действовать на опережение, оказываясь рядом, резко хватая наместника так, что тот не успел среагировать, а потом с силой впечатывая в ближайшую стену. Дэнетор сдавленно охнул и замер, а лицо уже заливала бледность. Он пытался перевести дыхание: спина тут же отозвалась болью, и наместник понимал, что завтра просто не встанет - его скрутит сегодня же ночью. Он крепко сцепил зубы, судорожно дыша, ибо спина - это еще полбеды! Когда-то там, за стеной, в домике располагалась мастерская, о чем ранее гласила небольшая вывеска над дверью, да еще одна, в виде диковинного щита, что висел на стене на небольшом штыре. Мастерской уже не было, вывески сняли, а вот штырь остался -  не больше пальца, что вошел в тело наместника целиком, и вот уже горячая кровь струится по спине.
- Поднял руку на отца и правителя? - голос внезапно ему изменяет, становясь хриплым, надломленным, и эта физическая боль наконец вытесняет все остальное. Теперь все силы направлены, чтобы сдержаться, а это и правда затратно: бессонные ночи, разламывающая спина и этот штырь, что почти проткнул тело насквозь. - Поздравляю, Боромир... далеко пойдешь! - а рядом снова раздается голос, и наместник замирает. Морнэлиан побежала за ними и... и обращается к его сыну. Это больно. Почти физически, а Боромир наконец перестал его удерживать. Лицо дернулось, когда Дэнетор медленно "отлеплялся" от стены, чувствуя, как штырь покидает его тело, как горячая кровь быстрее заструилась по спине. Его начинает  трясти, но он сжимает руку в кулак, не давая себе слабину. Хватит! Итак слишком много ее уже показал! И он не смотрит на Морнэлиан... явно же не за ним она сюда прибежала!
- Тебя зовут, - Дэнетор сейчас сосредоточен сверх меры, делая первые шаги. Вспышка молнии на мгновение выхватывает улочку из темноты: две мужские фигуры, одну женскую, серо-белую стену дома, черный штырь и кроваво-красное пятно на стене. Наместник разворачивается, собираясь уходить и даже делая несколько шагов, когда силы ему изменяют, и он пошатывается. Но нет - упорства и упрямства Дэнетору точно не занимать! Он гордо вскидывает голову и идет, но через пару шагов уже хватается рукой за стену, чувствуя, как перед глазами все кружится в диком хороводе, как гулко стучит в груди сердце, как стремительно тают силы. Еще шаг, и наместник уже падает на колени, будучи не в силах устоять на ногах. Судорожный вздох на фоне нарастающего гула в ушах, тяжелое прерывистое дыхание.
Нет, помирать так бездарно...!? А, впрочем, итог бы все равно был бы один - не так ли?
Боромир оказывается рядом, но наместник на него даже и не смотрит.
- Ты победил... - он облизывает губы, пытаясь как-то схватиться за стену рукой, чтобы встать на ноги, но зная, что не встанет. Однако организм еще пытается бороться. Хотя надо ли? - Что же, Боромир? Добивай... - кривая ухмылка трогает его губы, вместо смеха из груди вырывается какой-то хрип. У Дэнетора уже сами собой закрываются глаза, и он трясет головой, прогоняя дурноту. Надо подняться на ноги и дойти... куда-то там! Желательно - подальше от этой парочки! Надо привести себя в порядок, постараться не помереть сегодня и разогнуться завтра. А у него завтра дела... и еще Кендара надо проведать... и еще "племяннику" пообещал... Гул в ушах все нарастает, и Дэнетор уже в полной мере осознает, что завтра не встанет и никуда не пойдет, что для него сегодня все подвиги уже закончились, но, видимо, еще не до конца, раз его все еще не желают оставить в покое наконец!

Отредактировано Denethor II (2017-09-17 00:10:55)

+3

12

Кто б его еще слушал, - небо над головой раскалывается серебряной вспышкой, и первая весенняя гроза обрушивается на Минас-Тирит; гром заглушает отцовские слова, чье выражение лица не меняется. Но Боромир уже удила закусил – проклятье, он до конца пойдет, но выбьет эту дурь даже из собственного отца и повелителя! – ярость ослепляет, словно новым ударом молнии. Лицо искажается судорогой на мгновение, тело почти изготовилось для броска – но ударяющий сверху ледяной дождь, благо, гасит застившую взор багряную пелену. Боромир тяжело выдыхает, разжимая стиснутые кулаки, и с горечью смотрит на Наместника – а затем глаза его расширяются от ужаса.
«Вот же…» - он мигом оказывается рядом, забрасывает отцовскую руку себе на плечо; перед глазами маячит тесное пятно на белой стене. Оборачивается на Морнэлиан, чье белое лицо светится в темноте осколком мрамора.
- Во дворец. В покои. Быстро, - не для палат Врачевания такое дело. Совесть и раскаяние мигом отступают – не до них сейчас. Кто-то здесь должен сохранять трезвый рассудок, коли уж миру вздумалось сойти с ума, - дождь хлещет неистово, будто озлившись на Минас-Тирит, и Боромир прекрасно понимает его. от глупости, нелепости происходящего ему хочется ломать стены и разбивать лбы. А еще глубже сидит в нем, будто тот самый штырь из стены, крепкая обида – «как ты мог на меня такое подумать-то?»
- И не кричи более, - процедил сквозь зубы, гневно хмурясь. – С этой стороны подойди, - указывает, чтобы подперла Наместника с другой стороны. Боромир командует врачевательницей, знатной леди, будто обычной девкой. Все же, ярость его до конца не улеглась, - он решительно ведет Наместника, который, кажется, еще и сопротивляться вздумал! – темной улицей. От неистового дождя погасли уличные светильники и факелы, и это им сейчас только на руку. Боромир идет быстро, насколько это возможно, не порываясь даже что-то сказать отцу, упрямо стиснув зубы. Гнев за непонимание, за нежелание слушать и выслушать, за… упрямство это проклятое, чтоб ему! – бурлит в нем, кипит, будто вода в гремящих водостоках.
Это у Боромира душа нараспашку, что на уме – то и на языке; скор на гнев и расправу, не станет держать в себе то, что тяготит. В отличие от отца, и пошедшего в него Фарамира – оба копят в себе, что чувствуют, скрывают, а потом взрываются, как извержение Ородруина. И не объяснить же ничего сейчас толком. Должен же отец понимать, что если любовница ему не рассказал о том, что сыну об их связи ведомо, так только по недомыслию, по глупости – что с нее взять, она девчонка совсем! И сам хорош – не стоило полагаться на Морнэлиан.
«Да что тут кто станет понимать», - горький гнев проворачивается внутри, пока Боромир упрямо ведет Наместника мимо темных во мраке ночи стен, мимо уже знакомых очертаний Палат Врачевания. К потайному ходу, - пытается припомнить, которая сейчас стража ночи, и кто на часах, но мигом бросает эту затею. Им никто не попадается по пути – и снова же, на руку. Ливень всех загнал по караулкам. Надо бы всыпать ублюдкам за неустав, но этим он позднее займется. Скрипит на петлях неприметная дверца, и пустой гулкий коридорчик наполняется звуками шагов и тяжелого дыхания.
Все трое – мокры до нитки. Боромир переводит дыхание, прислоняется к стене, придерживая Наместника. На его любовницу снова и смотреть не может. Лучше к ней и не обращаться. Сама догадается, или как? – но Морнэлиан исчезает в то самое мгновение, когда он поднимает голову, дабы все-таки приказать ей метнуться за инструментами и прочей врачевательной дребеденью.
Сказать снова нечего. Спрашивать, как отец может верить в то, что сын ему дорогу перешел – бесполезно. Коли уж клятвы памятью покойной матери не услышал...
Боромир коротко хмурится, резко выдыхает. Миг опустошения прошел, миновал, будто и не было.
- Я не соперник тебе, - хмуро говорит он, снова подставляя плечо отцу. – И твоя женщина меня не интересует. И она верна тебе, - бессмыслица. Дэнетор все равно не верит, - «и это только его затруднение». Хоть и знает Боромир, что это не так, что «затруднение» гораздо серьезней, чем он может себе представить. И что зря от него отмахивается – только вот кроме правды ему крыть нечем.
- А в колодки ты меня еще успеешь отправить. После того, как подлатаем тебя, - эхо шагов негромко отдается от стен, и вот недлинная лестница уже кончается, а впереди – темный зев хода. «Сообразит она принести светильник, или ощупью пойдем?» - а рука уже ведет по стене, в кромешной тьме.

Отредактировано Boromir (2017-09-17 10:55:50)

+1

13

[indent] Хуже предчувствий и опасений может быть лишь тот миг, когда они сбываются. Я приваливаюсь к стене какого-то дома, глядя, как мои кошмары обращаются реальностью. Это почти физически больно видеть эту ссору, схватку между отцом и сыном, причиной которой стала моя собственная глупость. Очередной всполох молнии освещает узкий переулок и я все же заставляю себя взглянуть на Дэнетора, чувствуя как сердце замирает, а с губ срывается крик, громкий, болезненный, почти звериный. Я слышу его будто бы со стороны, не в силах поверить в то, что это мой собственный голос. Лицо Дэнетора искажает судорога боли, он бледнеет, слегка пошатывается, делает несколько шагов и падает на колени.
Окружающий мир замирает, обращая секунды в минуты, а минуты в часы. Кровь на белом камне, кровь стекающая каплями вместе с дождевой водой.
- Дэнетор! - Я бросаюсь к нему со всех ног, все еще не понимая, что произошло.
Нет, я никогда не поверю, что Боромир мог намеренно поднять руку на своего отца. Это я во всем виновата. Это даже не роковая случайность.
- Дэнетор... любовь моя... - Нас могут услышать, но сейчас это не имеет никакого значения.
Дождь смывает слезы, перемешивая их с дождевой водой. Я и сама не понимаю, как мне удается взять себя в руки и исполнить приказ Боромира, подхватив наместника под руку с другой стороны. Пальцы путаются в треклятом плаще, в тщетной попытке определить глубину и опасность раны. Верно, я и в самом деле хороший целитель, ибо мои руки делают все сами собой, в то время как разум проваливается в темную бездну.
Это слишком нелепо, чтобы быть правдой. Как мог Дэнетор поверить, что между мной и Боромиром было что-то большее чем дружба? Как могла я не увидеть его ревность прежде? Этот холод, что был в его взгляде в последние дни, не тьма то была, не тяготы войны. Возможно, моя матушка была права. Я приношу несчастья всем, кого люблю.
Дорога до дворца кажется вечностью, а молчание тягостной пыткой. Я хочу сказать слишком многое, но слова застревают в горле острыми шипами. Белый город тонет в пелене дождя, непогода сейчас поистине спасительна. Никто не попадается нам на пути, и до дворца удается добраться незамеченными.
- Помоги ему, я сейчас... - Сдавленным голосом бросаю Боромиру, не тратя времени на то, чтобы перевести дыхание бросаюсь на поиски нужных инструментов.
"Только не умирай, только не умирай..." - Повторяю мысленно, словно мантру.
Мокрое платье путается, липнет к ногам, но сейчас я едва ли замечаю эту тяжесть.
"Как ты мог поверить? Как ты мог подумать? Ведь я бы никогда тебя не предала, не посмела бы и помыслить о таком. Да только не станешь ты слушать моих слов, ты правитель, а слово правителя закон, ровно как и мысли. Как мне оправдать себя? Как убедить тебя в том, что ты был не прав?"
Знакомая дорога до опочивальни наместника, от этого только больнее. Сколько раз я проделывала этот путь? Неужели этому суждено стать последним? Нет, даже думать о таком нельзя. Не сейчас.
Распахиваю дверь без стука. Стражников подле нее в этот раз нет и вовсе. Брромир явно позаботился о том, чтобы сокрыть произошедшее от лишних глаз.
- Как он? - Спрашиваю, отчего-то шепотом.
Смотреть Боромиру в глаза невыносимо, но еще страшнее взглянуть на Дэнетора. И все же, не дожидаясь ответа бросаюсь к нему, принимаясь осматривать рану. Первую помощь Боромир уже оказал, не растерялся, но все самое страшное еще впереди.
- Позволь мне помочь тебе... после можешь делать все, что пожелаешь, можешь выгнать меня вон из города или поставить к позорному столбу, но сейчас просто не двигайся... - Голос срывающийся, дрожащий. Сложно сдерживать свои эмоции, но мои слезы в эту минуту горю не помогут. - Посмотри на меня...
Рука осторожно ложиться на руку наместника, ни то для того, чтобы пересчитать пульс, ни то из непреодолимого желания прикоснуться. Знать бы еще, о чем вы без меня говорили.
- Подай воды... - Коротко бросаю Боромиру. На мое счастье помощник в целительстве из него далеко не самый плохой, а взгляд меж тем снова обращается на Дэнетора. - Я клянусь тебе... я не предавала тебя... я бы никогда...
Нет, слишком тяжело сейчас говорить. Сначала на добно заняться раной, а уж после вести разговоры. Наместник выглядит бледным, уставшим, почти потерянным и от этого особенно страшно.
- Прости меня, это я во всем виновата... перед тобой... и перед тобой тоже... - Последнее это уже Боромиру, который появляется рядом с серебрянным тазом и кувшином воды.

0


Вы здесь » uniROLE » uniVERSION » Каждый человек - кузнец своего счастья и наковальня чужого